Реклама

16 сообщений в этой теме


Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке

Автор: risovalkin

Сарнаут оказался больше, чем я думал, сложнее, чем я мог себе представить, и намного опасней, чем я хотел.

Подпись: Ваш Ник.

Иллюстрация к рассказу

Глава 25. Свободнорожденные

      — Эй, что за шифровка?
      — Это не шифровка, это у доктора почерк такой.
      — Да?! Я ногой лучше пишу…
      — Ух ты! Покажешь?
      — Прекратите шуметь, пациенту нужен покой!
      — Подзатыльник ему нужен…
      — Тихо! Кажется, он очнулся! Никита? Ник… ты слышишь?
      Я кое-как разлепил глаза, заслезившиеся от яркого света, но поднять руку и потереть их у меня почему-то не получилось. Голова раскалывалась, и все тело ломило.
      — Как ты себя чувствуешь?
      — Что… произошло? — прохрипел я, стараясь сфокусировать взгляд.
      — Ты не помнишь? Ты попробовал рафинированную соль.
      — Я… помню.
      На мои руки и ноги что-то давило, и только спустя время я понял, что крепко привязан к кровати и не могу пошевелиться. Картинка перед глазами приобретала четкость очень медленно. Комната, где я находился, по всем параметрам являлась больничной палатой. Во всяком случае надо мной висела капельница, присосавшаяся к моей руке длинным тонким щупальцем с иглой на конце, а рядом стояла грозного вида медсестра в белом халате.
      — Наркотик полностью выведен из организма, — сказала она. — Ваша кровь сейчас чиста.
      — Слыхал? Так что вставай, нечего симулировать, когда Родина в опасности! — широко улыбнулся Кузьма.
      — Я не могу…
      — Да развяжите же его! Видите, он снова адекватный!
      Лоб принялся споро разрезать толстые веревки ножом. Вид у него при этом был весьма виноватый.
      — Зачем меня связали? — промямлил я и закашлялся, язык еле ворочался, и в горле сильно першило.
      — Затем, что ты собирался сделать из нас фарш, забыл? — ответил Орел.
      — Что-то припоминаю…
      — Припоминает он! Если бы не Лиза…
      — Ты плохо поддаешься гипнозу, — задумчиво вставила она.
      — Мне уже говорили, — после нескольких попыток я все-таки сумел принять полусидячее положение, заслужив недовольный взгляд медсестры, и принялся растирать затекшие запястья, на которых остались красные следы от веревок. — У меня голова сейчас как будто лопнет.
      — Это не я, — тут же открестилась эльфийка.
      — Ну-у-у… я тут это… приладил тебя слегка, — Лоб смущенно оскалился. — Больно резво ты кидался на нас.
      — Что, кстати, очень странно, — вмешался Миша. — Обычно наркотики вызывают вялость и апатию.
      — Не знаю, что на меня нашло…
      — А что ты нам нес насчет Незеба? — снова заговорил Кузьма, когда медсестра, еще раз поправив капельницу, вышла из палаты.
      Я задумался, стараясь восстановить в памяти все, что мне привиделось под действием соли, но это было как вспоминать ускользающий сон: в голове мелькали только невнятные обрывки, при попытке ухватить которые начинало болеть в висках.
      — Он вроде бы… говорил со мной… Я плохо помню. Кажется, он сказал, что жив и что я должен убить всех сторонников Яскера… Что-то такое.
      — Незеб? Жив? — переспросила Матрена.
      — Миша, вынимай из головы энциклопедию, — повернулся к нему Орел. — Что там у нас по Незебу?
      — Как можно не знать собственную историю?! — фыркнула Лиза.
      — Раньше я знал, но потом эту информацию вытеснили из моей головы дела более насущные!
      — Официально, двое из трех Святых Триединой Церкви — Незеб и Скракан — погибли во время Великого Астрального Похода, — начал рассказывать Михаил, прекратив перепалку. — Между Империей и Лигой тогда, в 966 году, был заключен мирный договор и наши армии на время объединились в борьбе против третьей силы — астральных демонов. Но главы обоих государств не вернулись с той войны. Траур по Незебу длился несколько лет. В стране была настоящая истерия, шок. По Империи прокатилась волна суицидов…
      — А Яскер?
      — Незеб считал его своим преемником, он самолично оставил его во главе государства, когда отправился в Великий Поход. Законность статуса Яскера очевидна.
      — Даже если на секундочку предположить, что Незеб жив… — неуверенно произнесла Матрена. — Разве будет он зомбировать своих граждан при помощи наркотиков? Ведь мы и так любим его и чтим, и, если б он только вернулся… все как один встали бы на его сторону… Или нет?
      — Не стоит развивать эту тему.
      Алексей Зеницын, появившийся на пороге, был хмур, но собран, и будто готовился к чему-то очень важному. Следом за ним появились Михаил Корнилин и Щит Кочевников.
      — Ну ты как? — коротко спросил начальник охраны.
      — Жить, наверное, буду. Давно я здесь? — мне только что пришел в голову этот вопрос, и я заволновался. Сколько прошло времени? День? Неделя? Загремев однажды в военный госпиталь, я пробыл в отключке довольно долго.
      — Со вчерашнего дня. Ну ты, конечно, силен… Еле утихомирили!
      Я потрогал свою гудящую голову. Видимо, Лоб мне крепко врезал, она болела так, будто в нее вбивали гвозди, но в памяти это совершенно не сохранилось.
      — Я хочу встать, — выдернув из своей руки тонкую трубку, соединенную с капельницей, я попытался подняться.
      — Нет, Никита, ты должен лежать! Врач прописал тебе постельный ре… — предсказуемо запричитала Матрена, но наткнувшись на мой строгий взгляд, смирилась с неизбежным. — Ладно, наверное, не страшно, если ты чуть-чуть погуляешь, подышишь свежим воздухом. Это тоже полезно.
      — Можете прогуляться с нами до долины гейзеров. Мы собираемся взять образцы серы для опытов, — предложил Корнилин. — Ну и еще кое-куда заскочить…
      — Эта та сера, которая содержится в кубиках соли? — уточнил я.
      — Скорее всего, да. Может быть, мы сумеем как-то помочь тем, кто уже подсел на наркотик. Целая шахта наркозависимых… — сокрушенно покачал головой директор.
      — Где они сейчас?
      — Госпитализированы. Незебградские лекари говорят, что состояние у многих очень тяжелое. А убитых увезли в Церковь для воскрешения. Шахта закрыта до выяснения.
      — Идет следствие? — спросил Миша.
      — Да ничего там не идет, — дернул плечами Щит. — Стандартная формулировка для местных. Просто закрыта и все. Наверху и так знают, что произошло, но в газетах об этом молчок. Сами понимаете, огласка нам ни к чему.
      — Что вы намерены делать? — поинтересовался я.
      — Сейчас мы намерены взять образцы серы из долины гейзеров. Если ты с нами, то пошевеливайся! — строго сказал Зеницын и вышел из палаты.
      Матрена, конечно же, не отпустила меня одного в таком состоянии. На ее присутствии никто не настаивал, скорее даже наоборот — мне показалось, что Корнилин мягко намекал на то, чтобы мои друзья оставались в санатории, но Матрена была непреклонна и упрямо двинулась следом. Кроме нас двоих к гейзерам отправились Михаил Корнилин, Алексей Зеницын, Щит Кочевников и Саранг Еше, причем последняя пребывала где-то глубоко в своих мыслях. Восставшая была рассеяна и на вопросы отвечала невпопад.
      — Что-то она сегодня задумчивая, — шепнул я Корнилину.
      Мы не спеша ехали верхом к загадочным гейзерам. День катился к вечеру, солнце, сжалившись надо мной, пряталось за густыми белыми облаками и ветер был не таким горячим. Старик ступал по земле очень мягко, не делая резких движений, лишь изредка расправляя крылья. Я даже, в общем, получал удовольствие от этой прогулки.
      — Саранг Еше — замечательная женщина, — тихо ответил директор, бросив взгляд на ее спину — Зэм ехала впереди нас. — Ее блистательный ум уже не раз нас выручал. А что самое главное — она не боится трудностей и не стесняется использовать все доступные ресурсы, чтобы достичь нашей общей цели. Но что-то ее гложет, я давно это чувствую. Вероятно, личное, раз она не говорит. Я бы без колебаний выполнил любую ее просьбу, но чувство долга мешает ей попросить.
      Я понимающе кивнул. Чувство долга порой заставляет совершать странные поступки. Зеницын ничего не сказал, но мне почему-то подумалось, что он, в отличие от Корнилина, не до конца доверяет восставшей. Хотя… доверяет ли комитетчик вообще хоть кому-нибудь? Я повернулся к Щиту Кочевников.
      — О диверсиях на стройке есть какие-нибудь новости?
      — Не особо, — охотно ответил он. — Вчера агенты лейтенанта Бодрина развесили в Придонске объявления о вручении награды тому, кто располагает информацией о выкопанных сваях у манапровода.
      — И что, от них есть толк?
      — Оказывается — да! Кто бы мог подумать! Бодрин доложил, уже поступают первые доносы: жена одного водяника убеждена, что муж по ночам ходит выкапывать сваи у манапровода, почему-то, правда, вместе с соседкой… Ну не идиоты ли?
      Мы захихикали, а Матрена отчего-то надулась.
      Долина гейзеров была отвратительна. Мало того, что вокруг нее кружили огненные элементали, так еще и сама она представляла из себя грязевое болото, на поверхности которого тут и там взбухали мерзкие пузыри, взрывающиеся через некоторое время фонтанчиками с удушающим запахом серы. Краев ее не было видно — долина тянулась сколько хватало глаз.
      — Близко лучше не подходить, для живых это очень вредно, можете задохнуться, — предупредила Саранг Еше, сама смело направляюсь к серному болоту.
      Мы остались ждать неподалеку, следя за тем, чтобы к ней не приближались элементали. Сбор образцов не занял много времени, и уже спустя пару минут восставшая вернулась к нам с полными колбами грязи.
      — А теперь куда? — спросил я, вспомнив, как Корнилин говорил, что долина гейзеров не единственный пункт назначения.
      В моей больной голове еще в санатории мелькнула мысль, что для такого простого дела, как сбор образцов, процессия подобралась слишком серьезная. Скорее всего, то самое второе место имеет какое-то особое значение. Непонятно только, зачем понадобился я в своем не самом «рабочем» состоянии, и почему на прогулку не позвали остальных. Я снова начал злиться — опять эта дурацкая таинственность!
      — К Белой пустоши, — ответил Зеницын и загадочно добавил: — Есть там одно дельце…
      Мы объехали гейзеры по широкой дуге, чтобы не дышать серой. Открывшаяся нам местность ничем не отличалась от унылых пейзажей, которые мы видели до этого: повсюду песок и окаменевшие кораллы, будто все Мертвое море и есть одна сплошная Белая пустошь.
      — Осторожней, смотрите под ноги, здесь водятся скорпионы — они ядовитые, — сказал Корнилин, разглядывая что-то на песке. Его примеру последовали и остальные.
      — Зачем мы здесь? — спросила Матрена.
      — Нам нужно провести один ритуал… Это очень важно! — ответила Саранг Еше. — Мне понадобиться кровь императорских скорпионов, они намного крупнее обычных, будьте внимательны…
      — Нашел! — вскрикнул Зеницын, придавив сапогом паука размером с небольшого кота.
      Несмотря на такие внушительные габариты, крови в нем было немного, поэтому чтобы наполнить полную колбу — Сакральный сосуд, как назвала его Еше — пришлось поймать еще как минимум с десяток огромных скорпионов. Вокруг кишели их более мелкие, но не менее опасные собратья, так что приходилось все время быть начеку.
      — Отлично, этого хватит, — сказала восставшая, разглядывая бурую жидкость. — Теперь нужно окропить Жезл Духа! Михаил Викторович, будьте добры…
      Корнилин подал ей деревянный посох с бесцветным, похожим на стекло, камнем на конце и отошел чуть подальше. Я подумал, что, вероятно, ритуал представляет какую-то опасность, потому что и Зеницын, и Щит также стояли на некотором отдалении. Подхватив под локоть Матрену, я сделал несколько шагов назад, но Еше вдруг произнесла:
      — Лейтенант, вы не могли бы мне помочь?
      Я, пожав плечами, вернулся к восставшей, протянувшей мне посох.
      — Возьмите этот Жезл… вот так… Мне нужно вылить на него кровь скорпионов…
      — Это что, некромагия? — поморщился я. У меня не было ни малейшего желания принимать в этом участие.
      — Нет, нет. Скорее, это языческая магия шаманов. Только несколько доработанная.
      Я вспомнил, что шаман орков Шквал, пытаясь вызвать каких-то своих духов, тоже использовал кровь незебградских пауков для ритуала, и немного успокоился. Восставшая одним движением опрокинула сосуд с кровью на посох, но ни одной капли не упало на землю — бесцветный прозрачный камень на конце, словно губка, впитал в себя всю кровь и окрасился в темно-бордовый. От него начало исходить легкое свечение. Саранг Еше отступила назад.
      — И что я должен с этим де…
      Передо мной, из ниоткуда, вдруг вырос гигантский призрак скорпиона, угрожающе задравший свой хвост с ядовитым жалом и заклацавший клешнями. Я рефлекторно отпрянул и махнул перед собой посохом, потому что паук двинулся прямо на меня. Призрак сразу развеялся — но не растворился в воздухе, а словно бы втянулся в наполненный кровью камень.
      — Что… что это сейчас было?
      — Призрак Великого Скорпиона. И вы стали хозяином его духа, — ответила Саранг Еше.
      — И зачем я стал его хозяином? — снова начал злиться я.
      — Я пока не могу раскрыть всей подноготной, но…
      — Знаете что, — сытый по горло тайнами и недомолвками, я вспыхнул словно спичка. — Либо вы рассказываете мне все от начала и до конца, либо я не играю в эти игры! Вы хотите, чтобы я доверял вам, а сами без моего ведома и согласия втягиваете меня в какие-то сомнительные ритуалы. Мне не нравится такой подход к делу!
      — Не кипятись, Санников, скоро ты все поймешь, — сказал Зеницын, хлопнув меня по плечу. — Я обещаю, что тайной для тебя это не останется.
      Я грубо пихнул ему в руки Жезл, подавив желание стукнуть им комитетчика по голове, и направился к своему дрейку. Корнилин трусцой последовал за мной.
      — Никита… э-э-э… простите, как вас по отчеству?.. Ну ладно… товарищ Санников… Когда придет время, вы все обязательно узнаете. Это нужно исключительно для нашего общего дела…
      Я молча залез на Старика, слегка дернул поводьями и тот двинулся в сторону санатория. Корнилин выглядел расстроенным и виноватым. Обстановка была натянутой, когда мы возвращались обратно — я демонстративно ехал впереди и не позволял никому поравняться с собой. Сейчас мне больше всего хотелось немного отвлечься от санатория с его проблемами и на время уехать хоть куда-нибудь, чтобы привести в порядок свои мысли. И повод для этого тоже был: в «Сухих водах» меня ждала Жало Степных, которую я обещал отвезти к Коловрату в Око Мира.
      Когда мы миновали долину гейзеров, Саранг Еше вдруг смущенно произнесла:
      — Э-э-э… Вы не против, если я тут еще немного задержусь? Ждать меня не обязательно!
      Все остановились. Я хоть и старался принять независимый вид, но любопытство пересилило и я тоже притормозил и обернулся.
      — Что-то случилось? — подозрительно спросил Зеницын.
      — Нет, нет. Все хорошо, это не относится… я хочу сказать…
      — Если вам нужна какая-то помощь, то мы с радостью… — начал директор мягко, но та замотала головой.
      — Это не так уж и важно, на самом деле!
      Но по ее голосу становилось понятно обратное. Восставшая смутилась и замолчала, как будто пожалела о начатом разговоре.
      — Лично я никуда не спешу, — уверенно произнес Корнилин, и Щит Кочевников согласно закивал.
      — Мне бы не хотелось никого утруждать…
      — Дорогая Саранг Еше! Мы больше времени тратим на препирательства, — отрезал Зеницын, хмуро посмотрев на Зэм.
      — Ну… э-э-э… ладно… — окончательно смешалась она. — Это, может, не столь важно, но… Здесь недалеко есть область… Край Света. Нехорошее это место… для тех, кто боится смерти. Там находятся развалины Зэм — очень, очень древний город. Сначала в нем кипела жизнь, потом его затопило море… Только представьте эту картину: величественные, мертвые здания под толщей воды! Красота!.. И вот море ушло опять, а город все стоит… Но никто из его жителей не воскресал. Вот что странно. Может, плохо проверяли…
      — Вы хотите наведаться туда? — участливо спросила Матрена.
      — Совсем ненадолго! Хочу заглянуть в саркофаги… Может быть, удастся обнаружить моих земляков?
      Она произнесла это с такой надеждой в голосе, что отказывать стало даже как-то неудобно. На этот раз я ехал самым последним.
      Город Зэм действительно находился близко, и добрались мы до него минут за двадцать. От него остались одни руины, и хотя бы приблизительно понять, как он раньше выглядел, не представлялось возможным. Разве что склеп был относительно целым. Похоже, к усыпальницам Зэм относились наиболее трепетно и строили их действительно на века: тусклый зеленый свет до сих пор освещал уже знакомые иероглифы и рисунки.
      Заходить в склеп и копаться в саркофагах я не хотел и остался снаружи в одиночестве, но когда спустя довольно продолжительное время из недр древнего сооружения раздался дикий, совершенно потусторонний вой, от которого кровь застыла в жилах, я быстро выхватил меч и без раздумий рванул внутрь. Пока я добежал до остальных, вой уже прекратился, но лица у всех были ошарашенные.
      — Что это?
      — Ба… баньши, — пролепетал заметно побледневший Корнилин. — Сами они не опасны, но их плач… Я думал, у меня сердце остановится.
      — Извините, я не хотела, чтоб так получилось, — тут же начала заламывать руки Саранг Еше.
      — Баньши часто заводятся в таких местах — склепах, кладбищах. Вы совершенно не виноваты! — воскликнул Корнилин.
      — А что с саркофагами? Вы нашли кого-нибудь? — спросил я просто для того, чтобы прервать дальнейшие извинения.
      Восставшая понуро опустила плечи.
      — Нет. Здесь никого нет, — грустно сказала она. — Может быть, жители этого города погибли еще до чумы Тэпа, что выкосила мой народ… Печально. Но спасибо вам за помощь!
      Когда мы выходили из склепа, на нас буквально налетела орчиха с оружием наголо.
      — Тише, тише, гражданочка, куда вы так несетесь? — притормозил ее Зеницын.
      — Ой… дык я это… просто мимо шла… А кто там кричал? — пробормотала она, смутившись и отступив.
      — Баньши. А куда это вы мимо шли? Здесь поблизости вроде бы ничего нет, — прищурил глаза комитетчик, по роду службы привыкший держать ухо востро и обращать внимание на все, что происходит вокруг.
      — Дык это… охочусь я тут.
      — Что ж, охота — благородный вид спорта, я ничего против не имею. Но что, скажите мне на милость, может быть объектом охоты на Краю Света? Горгульи?
      — Ну да… Один удачный сезон — и можно обеспечить себя до конца дней… Ой, ну ладно. Тут возле небольших соленых озер обитают водные элементали. Восставшим в Научном Городке Незебграда позарез нужна особая вода — соленая да магией наполненная. Для… ка… ка-та-ли-за. Хрен знает, что это такое. Ну дык вот. Вода в озерцах какая? Соленая! Ведь это все, что осталось от моря. Элементали какие? Магические! Если и есть на Игше эта самая вода, соленая да магическая, то у этих бестий. Мы с моим другом хотели загнать ее подороже в Научном Городке.
      — Вы со своим другом… — протянул Зеницын. — И где же ваш друг?
      — Не знаю… Я ищу его уже несколько дней, — поникла орчиха. — Однажды утром он ушел и не вернулся. Я подозреваю самое страшное. Он приходит ко мне по ночам, во сне, и все умоляет, чтобы я спасла его, освободила… Что это может значить? Если он умер, то где его Искра? Что это за кошмар? Или я схожу с ума?
      Она выпалила все это на одном дыхании и растерянно замолчала, будто сама от себя не ожидала такой откровенности.
      — Как тебя зовут? — спросил я.
      — Тетива Ярых.
      — Давно твой друг пропал?
      — Третий день пошел.
      — Если он погиб, то нужно срочно искать его тело, — озабоченно произнесла Матрена. — Иначе его потом уже не воскресить.
      — Возле соленых озер я все обыскала… Может быть, он где-то здесь?
      Мы разделились, чтобы как можно быстрее прочесать территорию, но далеко разойтись не успели.
      Первым странные темные силуэты обнаружил Корнилин и позвал остальных, так как сам подходить к ним не решился. Они были похожи на пятна густой, непроглядной черноты, которая, казалось, может засосать внутрь любого, кто соприкоснется с ней.
      — Что это? Впервые такое вижу, — проговорил Зеницын.
      — Сейчас проверим. Отойдите-ка… — Щит достал свой топор и осторожно направился к черным силуэтам.
      — Я бы… не рисковал… — попытался его отговорить Корнилин, но начальник охраны не обратил на это внимания.
      — А-а-ай!!! Жжется!
      Щит одним взмахом топора развеял черную тень, но та, коснувшись его кожи, оставила на ней похожую на ожог рану. Он быстро расправился со всеми тенями и выронил топор, схватившись за поврежденную руку.
      — Вот тварь! Больно-то как! — воскликнул он. Матрена подбежала к нему и принялась залечивать рану. — Чем это она меня? Не пойму, то ли холодно, то ли горячо…
      Пока внимание остальных было сосредоточено на Щите, я и Тетива не сговариваясь приблизились к тому месту, где только что кружили темные силуэты. Там, уже немного присыпанное песком, лицом вниз лежало бездыханное тело орка.
      — Копьелом! — закричала она, упав рядом с ним на колени и схватив за руку.
      — Я тут.
      Будь мои нервы не такими крепкими, я бы мог поседеть в этот момент, настолько это было неожиданно. Матрена и Саранг Еше взизгнули, Тетива подпрыгнула и попятилась, Щит снова схватился за топор. Но перед нами был всего лишь призрак. Он — сверкающий в едва пробивающихся сквозь облака лучах солнца — стоял возле своего тела и глядел на нас.
      — Копьелом? Что… что с тобой случилось? Почему ты такой… прозрачный? — пролепетала Тетива, прижав ладони к лицу и качая головой, будто не верила собственным глазам.
      — Астрал его знает… — пожал плечами призрак. — Погибнуть на охоте — достойная смерть для орка. Стыдиться после воскрешения было бы нечего — я доволен. Если б не какая-то хрень! Застрял я тут! И никто помочь не хочет! Чего я только не делал! К кому только во сны не пытался проникнуть с криками о помощи. Таких фантазий насмотрелся… Особенно у горгульи одной…
      — Подождите, — перебила Матрена. — Вы ведь… вы должны быть в Чистилище!
      — Должен, да не попал. Не получается! Говорю же, хрень какая-то!
      — А почему вы не привели сюда кого-нибудь?
      — Не мог. Только во сне получалось являться! Я и говорю, чего только там…
      — Но сейчас же мы не спим! — недоверчиво произнес Зеницын, и орк снова пожал плечами.
      Матрена повернулась к Корнилину.
      — Здесь есть какая-нибудь часовня поблизости?
      — Да. Нужно немедленно отнести его туда!
      Щит Кочевников не дожидаясь указаний крякнул, взвалив тело погибшего охотника себе на плечи. Призрак увязался за ним, периодически то пропадая, то появляясь вновь.
      Крохотная часовня с одной единственной жрицей находилась на пустыре, среди бескрайних песков. Было совершенно непонятно, для кого и для чего ее тут построили, но задавать вопросы мне показалось неуместным. Внутри стоял сильный, вязкий запах мирры, въевшийся в расписанные не слишком талантливым художником стены — у потускневших Незеба, Скракана и Тенсеса отчего-то были почти одинаковые лица.
      — Кладите его сюда, — засуетилась жрица, представившаяся Ираидой. — Нужно залечить все повреждения, иначе он не воскреснет… Но где же его Искра?
      — Мы разговаривали с его призраком, — сказал Зеницын, когда Щит уложил мертвого орка на что-то вроде алтаря.
      — Он и ко мне приходил во снах, — кивнула Ираида. — Взывал о помощи и руки тянул… по локоть в крови невинно убиенных животных… Брр… Да уж, воистину, ночь — вместилище Тьмы. Слава Свету, тело его наконец обнаружено! А-А-А!!! Это он!
      Жрица завизжала, отпрыгнув назад и тыча пальцем в прозрачный силуэт Копьелома, появившегося возле нее.
      — Э-э-э… слышь, друг, ты не мог бы куда-нибудь свалить на время? Ты пугаешь священнослужителя! — обратился к призраку Щит.
      Тот кивнул и тут же без следа растворился в воздухе.
      — Он говорит, что не может попасть в Чистилище. Вы когда-нибудь сталкивались с чем-то подобным? — спросила у Ираиды Матрена. — Насколько я знаю, все мертвые попадают туда, хотя и не все возвращаются…
      — Именно! Но сейчас все изменилось: иссяк поток Искр! Раньше в часовню просто валом валили! Еще бы: Мертвое море — это вам не парк Победы. Тут мрут как мухи. А теперь как будто мир везде наступил. И началось это с появлением кошмарных черных теней.
      — Каких теней? — быстро спросил Зеницын.
      Ираида махнула рукой, призывая следовать за ней, вышла на улицу, обогнула часовню и ткнула пальцем куда-то вдаль.
      — Вон тех!
      Я прищурил глаза и разглядел такие же черные силуэты, что кружили возле тела Копьелома. Они неспешно, даже как-то лениво двигались, и, что странно, совсем не отражали свет, а словно поглощали его.
      — Чует мое сердце, эти два факта связаны, — продолжила Ираида.
      — Вы думаете, они и есть источник таинственной порчи? — спросила Матрена.
      — А давайте их того… — Щит выразительно провел большим пальцем по горлу.
      — Будет ли от этого толк? Они появились недавно, но их с каждым днем становится все больше… — с сомнением в голосе проговорила Ираида.
      — Постойте здесь.
      Щит, уже зная об опасности, на этот раз был более осторожен и развеял черные тени не поранившись. И как только они исчезли, на том же месте появилась полупрозрачная фигура орка.
      — Смотрите, еще один призрак! — воскликнула Матрена.
      Мы подошли ближе. Орк ошарашено осмотрелся по сторонам, уставился на свои ладони, словно видел их впервые, затем поднял взгляд на нас.
      — Блин… Так и не воскрес! Опять я не орк, а какая-то Искра бесплотная. Что за фигня такая?!
      — Ты кто? — спросил Щит, на всякий случай не опуская топор.
      — Я? Лом. Вроде…
      — Вроде?
      — Я… я плохо помню себя живым — туман в голове. А постой! Помню, носился по штольне… с киркой в руке… убивал… И еще помню… Незеб! Что-то связанное с Великим Незебом… Может быть, нам читали лекцию о нем на собрании перед этим? Плохо помню…
      — А до этого? — спросил я, чувствуя, как мое сердце учащенно забилось.
      — До этого… к нам в шахту пришел… гоблин. Да! Гоблин. И принес новую необычную соль — в кубиках… Все ребята как набросились на нее… Вот же фигня какая! Из-за этого все и началось. А вот почему я нормально воскреснуть не могу… Не знаю…
      — Вы были в Чистилище? — взволнованно спросила Матрена.
      — Не помню… Нет, вроде, нигде не был… Помню шахту, а дальше темнота.
      — Что же это такое? — Матрена выглядела совершенно растерянной. Она обернулась на жрицу Ираиду, так и не решившуюся подойти к призраку и оставшуюся возле часовни. — Непонятно… Почему они не попали в Чистилище? Полагаю, всему виной эти проклятые тени! Что-то такое они наделали, что теперь никто не может воскреснуть?
      Меня поразила неприятная мысль и я повернулся к Корнилину.
      — Вы говорили, что тела охранников шахты забрали служители Церкви для воскрешения…
      — Да, ни у кого не было необратимых повреждений… Вы думаете, что все, кто погиб в шахте…
      Он замолчал, боясь продолжать. Неужели убитая шахтерами охрана мертва окончательно?
      — А что если?.. Что, если черные тени появились не только здесь? — проговорила Саранг Еше и закрыла рот рукой, будто сказала что-то неприличное.
      До меня начал доходить масштаб катастрофы. Умирать всегда страшно, но погибшие почти всегда могут вернуться назад, ведь бессмертие давно стало привычной частью нашей жизни. Это сделало живых безрассудными, притупило инстинкт самосохранения, но в то же время позволяло смотреть в лицо опасности, давало шанс исправить допущенную ошибку… И вот какие-то непонятные тени пошатнули этот уклад. А вдруг везде, по всему Сарнауту, смерть — даже случайная и нелепая — стала окончательной и бесповоротной? Я почувствовал, как по моей спине прошел мороз.
      — Еще ничего не известно. Возможно, это какая-то локальная проблема, — осипшим голосом сказал Зеницын.
      — Итак, что мы имеем? — хлопнул в ладоши Щит. — Сборщики соли — гоблины, стройке вредят гоблины, наконец, рафинированную соль в шахту тоже принес гоблин. Все следы ведут в Придонск! И мне кажется, давно пора там навести порядок!
      — Давайте не будем действовать сгоряча, — покачал головой Зеницын. — Вернемся в санаторий и спокойно все обсудим.
      Корнилин и Саранг Еше согласно закивали, а Матрена посмотрела на меня.
      — Возвращайтесь куда хотите, а я направляюсь в «Сухие воды»! — твердо сказал я и, резко развернувшись, направился к своему дрейку.
      Что бы здесь не происходило, но Жало Степных нужно поскорее увезти отсюда. Мне трудно было объяснить, почему это стало для меня важным, но если она умрет — я не смогу смотреть в глаза Коловрату.
      Останавливать меня никто не стал, лишь только Матрена догнала спустя несколько мгновений и, не говоря ни слова, зашагала рядом. Так, в молчании, мы ехали до самого поселка. Я был уверен, что она думает о тех несчастных, которые умерли и теперь не могут воскреснуть, и о том, как им можно помочь… Но все-таки она отправилась со мной в «Сухие воды», вместо того, чтобы решать с остальными возникшую проблему. Наверное, она боялась, что по дороге произойдет что-то непоправимое, и я превращусь в призрака. С одной стороны, я, конечно, был благодарен ей, с другой — ее забота меня серьезно смущала. Я уже понял ее особое отношение ко мне, и она мне, в целом, даже нравилась — красивая девушка и внутри, и снаружи… Но что я мог поделать, если испытывал к ней только дружеские чувства? Не то, чтобы я заводил романы исключительно по любви, при других обстоятельствах я бы точно не растерялся, но ведь Матрена — мой боевой товарищ, и мне меньше всего хотелось потерять своего друга из-за глупой, короткой интрижки.
      Я осторожно, краем глаза, скользнул по ней взглядом. Встречный ветер развивал ее золотистые волосы, милое, немного детское из-за пухлых губ и румянца на щеках, лицо было сосредоточенным. Хватит ли у меня духу сказать ей все прямо? Я надеялся, что если откровенного разговора не избежать, то произойдет он еще очень не скоро.
      На КПП в «Сухих водах» дежурил все тот же хадаганец, который сразу нас узнал и почему-то очень обрадовался, будто встретил старых друзей. Я спросил у него, где искать Жало Степных, и едва не вывалился из седла, когда он мне ответил.
      — Как это ушла? Куда? Давно?
      — Сегодня утром. Собрала манатки, и поминай как звали.
      — А куда она пошла? Она говорила что-нибудь?
      — Нет. Но вид у нее был странный. Вчера загадочная вернулась, а сегодня как фурия унеслась, будто дом у нее горит.
      — Что ты теперь будешь делать? — спросила Матрена.
      А что я мог сделать? Не искать же ее в одиночку по всему Игшу! Теперь я злился и на самого себя за то, что не отвез ее в Незебград сразу, и вообще на весь мир.
      — Возвращаемся в санаторий.
      Матрена, сгорающая от желания как-то меня подбодрить, неуверенно произнесла:
      — Может быть, ты где-нибудь еще встретишь ее, раз уж орки считают тебя Избранным…
      — Может, — буркнул я, и она так не решилась что-то добавить.
      В «Седьмом дне» царила обманчивая благодать. Скорее всего, в кабинете Корнилина шел экстренный совет, но присутствовать на нем желания у меня не появилось. Я был голоден и собирался это исправить. Матрена удивленно проводила меня глазами, замерев в нерешительности, но затем все-таки направилась к административному корпусу, видимо, посчитав, что на территории санатория мне ничего не угрожает.
      Мой ужин уже подходил к концу, когда рядом, придвинув стулья от соседних столов, расселась вся честная компания. Я с каменным лицом, демонстративно не обращая внимания на направленные на меня взгляды, медленно допивал свой чай, смакуя каждый глоток. Обстановка в воздухе ощутимо накалялась, в основном из-за Зеницына, нервно барабанившего пальцами по столу. Я подцепил ложкой лимон и закинул в рот, прожевал, скривившись, отставил стакан в сторону и только после этого произнес, ни на кого не глядя:
      — Ну и?
      — Пришло время наведаться в логово свободнорожденных, как они себя называют, — тут же сказал Зеницын, по лицу которого было понятно, что его терпение на исходе, — в Придонск. Они там все — бандиты. Лучше всего выдать себя за их… хм, коллегу… коллегу, прибывшего аж из столицы, с тем чтобы наладить поставку туда «белой смерти». Великолепная легенда, тем более, что со столичным дном тебе, я знаю, уже приходилось сталкиваться. Ты сыграешь свою роль превосходно.
      — Я?!
      — Да, ты. И не беси меня, Санников. Мы здесь не на прогулке!
      — Лично я здесь на отдыхе по направлению от своего командования. Никаких приказов от Хранителей я больше не получал.
      — Это приказ Комитета!
      — Я не подчиняюсь Комитету!!!
      — Ах вот как ты заговорил…
      — Товарищи! ТОВАРИЩИ! Давайте успокоимся! — вклинился Корнилин, замахав руками, потому что мы с Зеницыным, прожигая друг друга взглядами, начали приподниматься со своих мест. — Я понимаю, все на взводе, но нужно взять себя в руки!
      Я плюхнулся на свой стул и, откинувшись на спинку, скрестил руки на груди, все еще неотрывно глядя на Зеницына. Он боролся против наркомафии, к исчезновению Жало Степных не имел отношения, а загадочный ритуал, в который меня втянули не посвятив, проводила Саранг Еше. Но вся моя злость из-за серии неудачных событий все равно сконцентрировалась именно на нем.
      — Попробуй отказаться сотрудничать с Комитетом, Хранитель, и посмотрим, долго ли ты будешь носить свои погоны, — процедил Зеницын и тоже опустился на свое место.
      Он был прав. Хоть я и служил в другой структуре, но мое командование не просто так прислало меня сюда, поэтому изображать дурачка и отказываться помогать Комитету, ссылаясь на отсутствие прямого приказа от Хранителей, не самая блестящая идея. Выбора у меня не было. И от этого моя злость к комитетчику возросла еще больше!
      — Товарищ Санников, вы же знаете, как нам нужна помощь, тем более сейчас, — заговорил Корнилин, стараясь загладить резкость Зеницына. — Если мы не остановим моего отца здесь, то скоро вся Империя захлебнется в его соли!
      Он замолчал, ожидая ответа. Мы с Зеницыным продолжали сверлить друг друга взглядами.
      — Кхм-кхм… В Придонске живут не только гоблины — кого там только нет! — осторожно сказала Саранг Еше, прервав затянувшееся молчание.
      — Пристанище отбросов общества, — рыкнул Щит. — А заправляет у них минотавр.
      — Надеюсь, не струсишь… лейтенант, — надменно произнес Зеницын.
      — Это удел штабных офицеров, а я — боевой, — не остался в долгу я. Если мои слова и задели Зеницына, то вида он не подал.
      Солнце укатилось за край аллода, и нежаркий день сменился сумерками, принесшими с собой холодный ветер. В Придонск я отправился один, хотя моя группа в полной боеготовности ждала меня под стенами крохотного даже не городка, а поселка, где местные жители отказывались признавать имперские законы. Без своей военной формы я чувствовал себя очень странно, она уже стала частью меня, и теперь мне казалось, что я явился в Придонск не полностью.
      — Лучший самогон в Придонске и окрестностях! Валит даже Бычару! Не верите — спросите у него сами. Хотя лучше все же не спрашивайте, если не хотите получить в глаз. Не проходите мимо! Не проходите! — надрывался бармен — настоящий сатир с рогами и копытами.
      Я обалдело пялился на него, сидя в местном грязноватом трактире за покосившимся столом. Впрочем, сатир не был единственным удивительным существом, которое я увидел в Придонске. Город был похож на старую, заброшенную деревню с крохотными, полуразваленными домами, в которых, тем не менее, кипела жизнь. Мелкий народец — водяники — лезли прямо под ноги, приходилось быть внимательным, чтобы ни на кого не наступить, скверно пахнущие кобольды гремели инструментами, а кое-где мелькали даже лесовики, не пойми как оказавшиеся посреди пустыни… От обилия разнообразных существ разбегались глаза. Городок был не очень большим, и хлипкие хибары громоздились чуть ли не друг на друге. Было шумно, суетно и грязно.
      — Приветствую! Редко здесь можно встретить кого-то, кроме дикарей.
      Ко мне за стол подсел вполне приличного вида хадаганец и протянул руку.
      — Владимир, этнограф, изучаю малые нецивилизованные народы Сарнаута.
      — Никита. Я тут проездом. И много здесь нецивилизованных?
      — Валом. Рай для ученого вроде меня. Ты вот знаешь, что у водяников врожденный энурез?
      — Я и про водяников то не знал до этого времени.
      — А сатиров видал когда-нибудь? Вон этот, с самогоном… — этнограф кивнул на бармена.
      — На козла похож.
      — И не только внешне… Эй! Сатир! Плесни-ка мне самогона!
      — Кому? Тебе самогона? Щас налью… Ой! Последняя капля… Вот так всегда… кончается неожиданно. Демоны! А ведь огненные камни у меня тоже… того — кончились. И кровушка огненная… Постоянный клиент — и такой конфуз!
      — Во, видал? — повернулся ко мне этнограф. — Козел он и есть козел. Не любят они чужаков.
      — Все?
      — Ага. Но эти еще ладно, не агрессивные. Здесь неподалеку, на северо-востоке, есть гора, а на ней — зеленый оазис, источник пресной воды. Когда-то это был остров, жили на нем водяники, рыбой с людьми обменивались. Но потом море отступило, со дна пришли ящеры, выжили аборигенов и сами там обосновались. По ним не скажешь, а ведь ящеры — это тоже разумная раса. Но слишком уж злобная и… малоизученная. Никому из ученых не удалось вжиться в их коллектив… в стаю… в стадо. Надо, кстати, выработать терминологию.
      — И ты пытался?
      — Спрашиваешь! Еле ноги унес с Вараньей сопки.
      — Может быть, у них какой-нибудь… не знаю… брачный период, поэтому они проявляют агрессию? — предложил я.
      — Хм… Надо попробовать пробраться к ним в другой сезон. Я ведь еще, знаешь, к ним не с пустыми руками шел. Амулеты им настряпал из ракушек…
      — Амулеты? — вздрогнул я. С некоторых пор это слово вызывало у меня неприятные ассоциации.
      — Ну да, ящеры на шее носят амулеты. Дикари вообще любят блестящие цацки…
      — Эй ты, — ко мне бочком проковылял насупившийся водяник — глядевшая исподлобья полурыба-полулягушка. — Ты Бычару искал? Он тебя ждет…
      Я на прощанье пожал этнографу руку и, поднявшись из-за стола, последовал за водяником.
      — Слышал, что за речи толкает этот этнограф? Все он клевещет, лжеученый этот, слушай его больше! Энурез! Мы просто много потеем: ночь жаркая, одеяло теплое, а вокруг одна пустыня и моря давно нет. У него у самого, наверное, энурез — умник такой! Мы давно уже тут цивилизованно живем. И школа у нас есть. Это город, а не какая-то лесная пещера. Фу! — возмущался водяник по дороге.
      — А про ящеров?
      — А вот про ящеров — это правда. Ненавижу их! Жили бы мы, водяники, сейчас в оазисе, рядом с журчащим ручьем — в самом прекрасном месте на дне… Сколько столетий уже прошло, но мы никогда им этого не забудем. Чтоб им неповадно было, этим тупым и злобным ящерицам прямоходящим! Они даже не захотели к нам присоединиться, не захотели стать свободнорожденными!
      — Безобразие.
      — А ты не шути, человек! Вон Бычара, иди.
      Мы поднялись на небольшую возвышенность, с которой весь Придонск был как на ладони. Существу, сидевшему на открытом воздухе под навесом, очень шло его имя: минотавр походил на матерого быка, отчего-то поднявшегося на задние лапы. Но взгляд маленьких черных глаз, тем не менее, был умным. Отпечаток разума на этом зверином лице с уродливым шрамом от щеки до подбородка и позвякивающем кольце в носу вызывал диссонанс. Бычара хоть и был безоружен, но размерами превосходил даже Лба! Я не сомневался, что и силой природа его не обидела, поэтому внутренне подобрался. Он молча поставил передо мной кружку с самогоном, едва я опустился на лавку напротив.
      — Меня зовут Ник.
      — И все? У людей длинные имена, — голос у него был такой же звериный: низкий и рычащий.
      — Вам не нужна моя фамилия.
      — Мне сказали, у тебя есть ко мне какое-то предложение.
      — Взаимовыгодное предложение!
      — Тогда выпьем!
      Он одним махом осушил кружку и в этот же момент к нему подбежал водяник, подсовывая другую — полную. Я слегка пригубил — от запаха перехватило дыхание — и, не сделав глотка, отставил кружку в сторону.
      — Я приехал из столицы…
      — Столичный гость, значит.
      — …чтобы наладить в Незебград прямые поставки из Придонска.
      — Поставки чего? Песка? Обломков кораблей? Окаменевших кораллов? Истлевших рыбьих костей?
      — Соли.
      Я решил не ходить вокруг да около. Бычара откинулся на спинку лавки, отчего та жалобно скрипнула, и оценивающе посмотрел на меня.
      — Что ж… Хорошо… Если ты так хочешь, это возможно… Давай наладим связь между жителями нашего свободного города и столицей.
      — Прекрасно!
      — Но только… Не все так быстро… Сперва докажи, что ты достоин нашего внимания. Что ты не хуже нас. Что у тебя свободолюбивая и гордая натура, крепкая рука и железная воля. Иначе как на тебя положиться? Усек?
      — Допустим…
      — Тут рядышком под пастью древней гигантской рыбы находится логово песчаного червя — Хаи-Шулуда. Хадаганцы, орки, Зэм — все вокруг в ужасе, и только мы, свободнорожденные, можем найти с ним общий язык.
      — Мне что, выпить с ним, да за жизнь перетереть? Я не для этого сюда приехал.
      — Хочешь стать нам другом? Договорись с ним! Может он позволит тебе взобраться к нему на спину. А потом… тебя ожидает ни с чем несравнимое удовольствие. Ветер в лицо и ощущение, что ты — король пустыни. Заслужи право называться свободнорожденным, тогда и о делах поговорим!
      — И где же этот ваш… песчаный червь?
      — А пойдем!
      Бычара, растянув свою клыкастую пасть в улыбке, бодро схватил меня за руку и потащил куда-то в неизвестном направлении. Я лихорадочно соображал, как поступить: идти с минотавром, пусть и безоружным, опасно, но это, похоже, единственный шанс наладить контакт. Мы вышли из города с другой стороны — не там, откуда я пришел. Меня волновало, что моя группа находится далеко от меня, а я не в самой лучшей физической форме. Но отказываться от задуманного из-за своих опасений я не собирался.
      — И где он?
      — Вон там, гляди, видишь скелет рыбины?
      Передо мной возвышались гигантские белые валуны и я не сразу осознал, что это кости.
      — Вижу. А где червь? Здесь его логово?
      — Нет. Здесь кладбище для уродов вроде тебя.
      Я быстро развернулся. Бычара все также скалился, а рядом двое водяников уже протягивали ему топор, прогибаясь под весом тяжелого оружия.
      — Никакого Хаи-Шулуда нет, я его придумал! Потому что, мразь, смерть ожидает каждого, кто хочет принести дурь в Придонск!
      — Что?!
      — Что слышишь! Дурь в Придонске запрещена! А таким, как ты, полагается смерть.
      Минотавр, легко поигрывая топором, двинулся на меня. Я выхватил потяжелевший меч, с досадой отметив, с каким трудом мне далось это заученное, доведенное до рефлекса движение. Проклятый наркотик!
      — Подождите, давайте поговорим…
      — Я тебя уже услышал, — гаркнул Бычара, махнув топором и едва не оставив меня без головы.
      — Меня зовут Никита Санников, я Хранитель… — выкрикнул я, тяжело уворачиваясь от минотавра. Организм отказывался вырабатывать так необходимый мне сейчас адреналин, я был вялым и заторможенным, как после тяжелой болезни.
      — Ах, ты уже не поставщик дури?
      Все произошло очень быстро. Топор Бычары просвистел возле моего лица и я отклонился назад, пытаясь отбить атаку. И вдруг тело пронзила острая, всепоглощающая боль. Я даже не понял, откуда она пришла — я весь будто превратился в один оголенный комок нервов. Перед глазами потемнело. Я выронил меч и упал на колени. Мои губы еще шевелились, в попытке что-то произнести, но сил на это уже не хватало. Сознание угасало и последней мыслью было страстное желание вернуться в этот мир… хотя бы призраком.
 
 
 
 
 

Глава 26. Магический артефакт

      Сумасшедший запах мог поднять на ноги даже мертвого. Я, во всяком случае, начал приходить в себя. На живот что-то давило и, открыв глаза, я увидел, что верхом на мне восседает водяник. Первым желанием было скинуть с себя эту наглую, рыбью морду, но когда зрение сфокусировалось окончательно, я понял, что водяник старательно вытирает кровь с моих плеча и груди и прикладывает какие-то листья.
      — Что привело тебя к нам, Хранитель?
      Я с усилием повернул голову и увидел развалившегося на стуле Бычару с неизменной кружкой самогона в одной руке и моим армейским медальоном в другой. Сам я валялся на твердом лежаке, а рядом крутилось по меньше мере четверо водяников, подносящих воду, листья и какие-то мази тому, который залез мне на живот и пытался остановить кровь. Тесная, неуютная хибара, в которой мы находились, была едва освещена слабыми лучами заходящего солнца, пробивающимися через крохотное оконце под низким потолком.
      — Здесь… у стен города… моя группа… там лекарь… — прохрипел я, чувствуя, что снова теряю сознание.
      — Найдите, — приказал кому-то Бычара и, подойдя ко мне, потряс за здоровое плечо. — Эй, хлюпик, не отключайся.
      Уж кем-кем, а хлюпиком меня не называли даже в детстве. Я не выключился, наверное, только из чувства оскорбленного достоинства. Водяник усердно вытирал мне лицо и подсовывал под нос что-то омерзительно пахнущее, и через некоторое время зрение снова стало обретать четкость. Бычара никуда не ушел.
      — Что нужно здесь Хранителям? — повторил он, когда я окончательно пришел в себя.
      — Мы думали… что здесь логово гоблинов, сборщиков соли…
      — Гоблинов?! Поздравляю! Вы облажались. Ты видел в Придонске хоть одного гоблина? Хоть полгоблина?
      Только после того, как он это сказал, я вдруг понял, что меня все время коробило при взгляде на разнообразие местных жителей: среди водяников, лесовиков, кобальдов, минотавров, сатиров и еще каких-то существ, названия которых я даже не знал, действительно не было ни одного гоблина!
      — Разуй глаза! — продолжал Бычара. — Среди нас нет гоблинов — они все жалкие лизуны соли, и вход им сюда строго-настрого запрещен. Мы свободный народ! Свободный и от дури тоже!
      — Никита!!! — Матрена подлетела ко мне ураганом, едва не сбив минотавра с ног. — Что с тобой? Ты ранен?! Уйдите!!!
      Она яростно зыркнула на сидевшего на мне водяника, подоспевший Кузьма схватил его за шиворот и бесцеремонно откинул куда-то в сторону. Заскочивший следом Лоб обозрел всех присутствующих и зло уставился на минотавра, сразу определив в нем главный источник угрозы. Они оценивающе смерили взглядами друг друга.
      — В доспехах не мерзнешь? — ухмыльнулся Бычара, и кольцо в его носу громко звякнуло.
      — Слышь ты, колокольчик, а чего это ты тут раззвенелся?
      — Так, спокойно! — воскликнул Михаил, встав между ними.
      Последней в хижину, морща нос, величественно «вплыла» Лиза.
      — Что здесь происходит? — спросила она, брезгливо оглядевшись.
      — Это вы мне скажите, какого демона здесь забыли Хранители? — рыкнул Бычара.
      Миша посмотрел на меня, и после моего вялого кивка, начал рассказывать все, как есть.
      — Новая дурь в кубиках? — переспросил минотавр. — Да… Я что-то слышал про такую. Мы самые первые страдаем от наркомафии, что ее производит. Они похищают свободнорожденных, подсаживают их на соль, и те маму родную забывают ради дозы. Вчера опять пропали два кобольда!
      — Зачем им это? — вскинул брови Орел.
      — А я почем знаю? Лагерь этих ублюдков расположен в долине гейзеров. И мы собираемся размазать их мозги по всему дну!
      — Я с вами, — промямлил я с лежака, еле шевеля языком.
      — А ты отдохни, хлюпик, — отрезал Бычара.
      — Как он? — спросил Кузьма у Матрены.
      — Рана глубокая, но я ее вылечу. У него большая потеря крови, а он и так еще не отошел…
      — Может, отвезти его в госпиталь? — предложила Лиза. — Или съездить за какими-нибудь медикаментами?
      — Нет, у меня все есть. И ему бы лучше пока не двигаться…
      — Вот за медикаментами съездить всегда можно! — вмешался Бычара. — Нам тут позарез нужны нормальные снадобья. Снабженцы Империи не завозят нам свои товары, а жизнь в песках Мертвого моря — не сахар. Лекарства у нас на вес золота и воды.
      — Мы поможем вам разобраться с наркомафией, это в наших интересах. И проблему с лекарствами тоже постараемся как-то решить, — произнес Михаил. — Мы с вами на одной стороне.
      Я собирался подняться на ноги и всецело подтвердить сказанное, но вокруг уже все мелькало в цветном калейдоскопе, звуки отдалялись, мысли еле ворочались, пока не остановились совсем, и я провалился в глубокий сон.
      — Задумали мы Бычару королем избрать. Он и так нами командует, так пусть уж все правильно будет. Проведем свободные выборы и выберем его королем на четыре года. Вот и символ власти уже почти готов. Вот сейчас украшу его перьями грифов и все… А перья не простые! Редкие, пестрые. Из хвоста лютого песчаного грифа выдернули. А тварь эта, между прочим, опасная! Вот это перья… Вот это красотища…
      Я долго слушал чье-то бормотание, находясь в странном состоянии полусна-полуяви. С трудом в голове начали формироваться какие-то мысли, и я попытался осознать, где нахожусь и что происходит. Сумев, наконец, разлепить глаза, я огляделся. Память начала потихоньку возвращаться. Это была все та же хижина, в которую меня принесли раненого после схватки с минотавром, рядом сидел лишь лесовик — крохотный зеленый человечек с непропорционально большими черными глазами, увлеченно цепляющий на кривоватый сук облезлые перья. На улице был то ли поздний вечер, то ли раннее утро и хижина освещалась дрожащим огоньком от факела.
      — Где все? — произнес я тут же почувствовав, как сильно пересохло у меня в горле.
      — Все ушли в долину гейзеров. Ох, как там страшно! Ад кромешный — сера, дым. Как скучаю я по зелени и травке — не передать! А в лагере у наркоторговцев томятся наши: и лесовики, и другие свободнорожденные. Их там, в долине, в клетках держат. Ох, страсти-то… Бычара, король наш, поможет им выбраться из того пекла. А мы ему во — символ власти вручим!
      — Давно они ушли?
      — Давно… ой! Я же должен был… погоди тут, никуда не уходи… — хлопнул себя по лбу лесовик и выскочил на улицу.
      Я остался в одиночестве. На удивление самочувствие было относительно неплохим, по крайней мере у меня ничего не болело. Лишь только чесалась рана на плече и груди и очень хотелось пить. И есть. Я встал на ноги — голова закружилась — подождал, когда пол подо мной обретет твердость, и осторожно вышел из хижины.
      — Никита, наконец-то ты проснулся! — запыхавшаяся Матрена уже бежала навстречу и, быстро поднявшись по скрипучей лестнице на крыльцо, деловито начала ощупывать свежий рубец на моем теле. — Присядь, тебе еще надо набраться сил.
      Мы уселись на ступеньки и она, к моей радости, вытащила из сумки бутерброды, на которые я сразу же накинулся.
      — Сколько я проспал, какой сейчас день, где остальные, что с пленниками? — затараторил я с набитым ртом — голод и жажда информации владели мной в равной степени.
      — Что с пленниками, я не знаю… не торопись, пожалуйста, ты же подавишься, на запей… Кузя, Миша, Лоб и Лиза ушли с Бычарой и другими минотаврами в долину гейзеров вчера вечером, а я осталась врачевать твою рану. Сейчас утро. Ты проспал всю ночь… Как ты себя чувствуешь?
      — Хорошо. Спасибо, что вылечила… А куда конкретно они ушли?
      — Бычара говорил, что логово похитителей находится где-то в глубине долины, но он знает, как пройти. Пока от них никаких вестей, я переживаю… Я уже успела съездить в санаторий и привезти лекарства для местных жителей… здесь столько существ, которым нужна медицинская помощь… Пусть они и считают себя свободнорожденными, но Империя должна позаботиться о них!
      Я не сомневался, что пока я спал, Матрена, не сомкнув глаз, носилась со своей аптечкой по Придонску и пыталась лечить всех сирых и убогих. Парадоксальным образом, меня это смешило и восхищало одновременно.
      — В санатории задавали вопросы?
      — Конечно, еле отделалась от Зеницына! Но я ничего не рассказывала, так что тебе придется объясняться самому.
      — Понятно, — кивнул я и мы замолчали.
      Солнце еще не выглянуло над краем земли, но его лучи уже раскрасили облака у горизонта оранжевым цветом. Остывший за ночь воздух приятно холодил кожу. Как бы было хорошо просто сидеть так, в тишине, глядя на восход, и ни о чем не думать… Но беспокойство внутри росло с каждой минутой, и оставаться на месте я уже не мог.
      — Ты ведь… ты ведь не думаешь сейчас отправиться за остальными в долину? — осторожно произнесла Матрена, прочитав по моему решительному лицу все мысли. — Одни мы задохнемся по дороге.
      — А если они в беде и им нужна помощь? — сказал я и поднялся на ноги.
      Она подскочила следом, готовая повиснуть на мне, чтобы не дать уйти, но визг лесовика избавил ее от этого:
      — Наши друзья и братья вернулись! Давно не было такого радостного дня. Будто ветерок лесной подул! — кричал он во все горло, несясь по улице и размахивая палкой, от которой во все стороны разлетались так заботливо приклеенные им перья.
      На его голос из других хижин начали выходить местные жители.
      — Никита, подожди здесь, — снова повернулась ко мне Матрена и попыталась усадить меня обратно. — Я сейчас все разузнаю и вернусь. Посиди, пожалуйста!
      — Со мной все в порядке, я вполне могу передвигаться самостоятельно…
      — Но тебе нужно восстановить силы, это я тебе как лекарь говорю! — она упрямо встала у меня на пути, раскинув руки. — Я, между прочим, имею полное право отстранить тебя от службы по медицинским показателям!
      — Хватит, Матрена, ты мне не мать и не жена, мне не нужна твоя забота! — грубо сказал я и сразу пожалел об этом.
      Она дернулась, будто я ее ударил, и отступила. Мне стало стыдно, но вернуть назад опрометчиво брошенные слова уже было невозможно.
      — Никита… я ведь тебе не враг.
      Мне казалось, что она сейчас заплачет, и я готов был отрезать себе язык.
      — Извини, — выдавил я, опустившись на ступени. — Я подожду.
      Матрена, больше ничего не сказав, развернулась и ушла, и я так и не увидел, заплакала она или нет.
      — Какой же я дурак! — пробормотал я себе под нос. — Кретин… идиот… тупица…
      Когда в конце улицы показалась моя группа, я автоматически пересчитал их и удостоверился, что все идут на своих ногах. От сердца сразу отлегло.
      — Мужскими украшениями начал потихоньку обзаводиться? — хмыкнул Кузьма, устало опустившись на ступеньки рядом со мной и доставая свою трубку. — Правильно, а то какой из тебя «избранный» без шрамов… Неправдоподобно даже!
      — Вообще-то Матрена сказала, что через несколько недель следов совсем не останется, — произнесла Лиза.
      — Эх, жаль… ну ничего, брутальный ты наш, главное, не расстраивайся, — похлопал Орел меня по плечу, — мы со Лбом, если надо, это исправим, да, Лоб? А Миша прижжет, чтобы уж наверняка!
      — Все? Поток остроумия закончен?
      — Да. Можешь переходить к повестке дня, — милостиво разрешил Кузьма.
      — Что с пленниками? Вы нашли лагерь наркомафии?
      — Его больше нет, — подошедший последним Бычара оскалился в хищной ухмылке. В отличие от остальных, он не выглядел хоть сколько-нибудь уставшим.
      — Пленников мы освободили, Матрена уже занялась пострадавшими, — добавил Михаил. — Сопротивления нам почти не оказали, похитители, вероятно, надеялись на неприступность своего места дислокации и не слишком думали о защите…
      — Короче, скучно было, ты ничего не пропустил, — подытожил Орел, выпустив изо рта облако дыма. — Мы через долину дольше шли, кругом болота, дышать нечем… А обратно еще пленников тащить пришлось!
      — Пленников вроде только я и минотавры несли, — вставил Лоб, почесав в затылке.
      — Угу, знаешь, как я за вас переживал?! Извелся весь… Душевные муки гораздо тяжелей физических! Я, можно сказать, самую ответственную часть на себя взял, пока вы там прохлаждались…
      — Давайте посерьезней, — отдернул Миша. — Ник, мы обнаружили странную вещь.
      Он протянул мне мутный стеклянный шар с тускло мерцающим светом внутри, будто пробивающимся сквозь толстый слой пыли. Я протер шар рукой, но свечение ярче не стало.
      — Что это такое? И где вы это нашли?
      — У Вараньей сопки множество останков древних кораблей. И я, и Лиза издалека почувствовали источник большой силы. Трудно сказать, что конкретно это такое, но это точно какой-то магический артефакт.
      — Очень сильный артефакт! — добавила эльфийка.
      — Он был на корабле?
      — Да, но я думаю, его туда притащил пустынный панцирник, их на заброшенных кораблях много водится, — ответил Миша. — Но где он его нашел — вопрос.
      — А зачем безмозглому панцирнику этот шар?
      — Они падки на всякие блестящие штучки. В Мертвом море много останков разбитых кораблей и кое-где до сих пор можно разыскать припрятанные в трюмах сокровища… Панцирники слетаются на них, как пчелы на мед.
      — И кобольды, — вдруг блеснул познаниями Лоб.
      — Да, неплохо бы пообщаться с ними, может, кобольды видели что-нибудь подобное, — согласился Миша.
      Я посмотрел на Бычару.
      — Кто у вас тут посмышленей?
      Минотавр ненадолго задумался, а потом так оглушительно свистнул, что остановилась вся улица и из окон повысовывались жители.
      — Эй ты, сгоняй за Липким Питом… — гаркнул он.
      Водяник, в которого Бычара ткнул пальцем, подобрался и рванул с места как ужаленный, смешно подворачивая лягушачьи лапки. Вернулся он очень быстро в сопровождении кобольда — подпрыгивающего на копытцах существа, с длинным хвостом и светящимися глазами.
      — Хотите заключить сделку со старым кобольдом? Хм… — сказал он до невозможности скрипучим голосом.
      — Хотим кое о чем спросить, — поправил я.
      — Нет, вы сначала поклянитесь, что не обдурите старого кобольда!
      — Не собираемся мы тебя обманывать, скажи, ты когда-нибудь видел что-то подо…
      — Нет, вы поклянитесь! — упрямо повторил он, даже не взглянув на шар.
      — Мы клянемся, — быстро сказал Миша.
      — Ну кто ж так клянется?! Стань на одну ногу… Да нет же! На правую! Левой рукой возьмись за мочку правого уха. Да, вот так! И скажи: «Клянусь!».
      Весь этот комичный ритуал Михаил проделал с абсолютно серьезным лицом и Орел, не выдержав, прыснул. Я пихнул его в бок локтем, сам невольно заулыбавшись.
      — Вот, хорошо! Старый кобольд тебе верит.
      Миша взял у меня из рук шар и показал его кобольду.
      — Вам о чем-нибудь говорит этот предмет? Мы нашли его в трюме древнего корабля. Может, вы когда-то слышали о чем-либо подобном?
      — Трюмы древних кораблей полны золотом и сверкающими горными камнями — за них люди даже больше дают, чем за золото. Это все кобольдам принадлежит! Кто позарится на наше золото, кобольды под землей того отыщут и в сундук из-под сокровища запрут! Навсегда. И вор там истлеет… Потому что все сокровища во всем мире принадлежат кобольдам. Да! Но в трюме грома-а-адные панцирники живут, пройти не дают. Златожороми Липкий Пит их прозвал.
      — В том трюме не было сокровищ. И мы не кладоискатели. Вы когда-нибудь видели такой шар? — не сдавался Михаил. — Или кто-нибудь рассказывал…
      — Как это, в трюме нет сокровищ?! Только этот шаричек? Ты это кобольду говоришь? Вот глупости! Кобольд видит золото сквозь стены — что деревянные, что каменные. Кобольд не виноват, что у тебя нет глаз. Не видел кобольд никогда шар этот дурацкий! На сокровище совсем не похож. К чему он кобольду?
      — Понятно, — разочарованно протянул Михаил.
      — Липкий Пит знает, где сокровища есть. Липкий Пит — кобольд, а кобольды все знают. У воздушных элементалей на руках браслеты, из них молнии бьют! Из чистого золота браслеты! Кобольд на элементалей охотиться пойдет, — продолжал бормотать Липкий Пит, но его никто уже не слушал.
      — Может, у других порасспрашивать? — предложил я.
      — Вряд ли это целесообразно, — ответил Миша. — Даже если кобольды и видели ранее этот шар, то не обратили на него внимания, ведь для них он не представляет никакой ценности.
      — Значит, надо отдать его Зэм, пусть головастики его изучают, — пожал плечами Орел и зевнул. — Так, товарищи, в гостях, конечно, хорошо, но мы не спали всю ночь, может, уже обратно двинем?
      — Отличная мысль! — поддержала Лиза и тихо добавила: — Иначе, Ник, я тебя загипнотизирую и заставлю голым водить хороводы вокруг Придонска за то, что ты затащил меня в эту клоаку!
      Я был единственным, кто спал ночью и чувствовал себя неплохо, но остальные нуждались в отдыхе. Свободнорожденные оказались непричастны к распространению наркотика и сами страдали от «белой смерти», так что делать нам тут было больше нечего.
      — Пока вы не ушли, айда, о делах перетрем… — позвал меня Бычара, и я поднялся на ноги.
      Мы снова вернулись под тот навес, где я впервые увидел главу свободнорожденных. Бычара тяжело плюхнулся на свою лавку, я опять уселся напротив, и выпрыгнувшие как из-под земли водяники подсунули нам по кружке с самогоном. Все было почти так же, как и при первой попытке провести переговоры, за исключением того, что теперь мне не надо было играть роль наркоторговца и меня больше не сковывало напряжение. Пить я не собирался, но на этот раз и минотавр не притронулся к кружке. Он сосредоточено катал во рту кончик сухой травинки и разглядывал меня.
      — Твои братья Хранители помогли освободить наших пленников, похоже, вам можно доверять, — произнес он наконец. Затем, кивнув на длинный розовый рубец, оставленный его топором на моем теле, добавил: — Извини, что так вышло… но… врать надо меньше!
      Я молча кивнул, принимая справедливый упрек.
      — Я тут пораскинул мозгами… — продолжил Бычара. — Раз такие дела и Малый купол хочет всю дурь вывести — это хорошо. Придонск своими силами не справится. Одним словом… мы готовы сотрудничать. Но только пока не одолеем эту демонову соль. А потом опять мы сами по себе, вы сами по себе. Свободный народ никогда и никому не целовал сандалий!
      — Я не могу тебе пообещать, что после того, как с наркотой в Мертвом море будет покончено, за вами не придет Комитет, — честно сказал я. — Вы на имперской земле. Более того, на столичном аллоде. Поверь, чем громче вы кричите о своей свободе, тем быстрее в Незебграде формируется мысль, что с этим пора кончать.
      — Громче? Мы не навязываем никому свое мнение за пределами города, не посягаем на имперскую власть и ничего не требуем. Спокойствие — единственное, чего мы хотим. Придонск — это пристанище для народов, не нашедших свое место в твоей стране, Хранитель.
      Я какое-то время раздумывал над его словами, а затем медленно произнес:
      — Пока вы сидите тихо, можете считать себя хоть богами. Но стоит вашей идеологии начать расползаться по территориям, Комитет сразу среагирует на угрозу и пресечет ее.
      — Учту, — Бычара выдернул изо рта травинку и, облокотившись руками об стол, наклонился ко мне. — Мне тут объявления приносили… неким Бодриным подписанные, по всему Придонску их нашлепали.
      — Наша работа. Гоблины вредят стройке манапровода. Мы думали, что где-то здесь их логово, и надеялись, что кто-нибудь из местных…
      — Их сдаст. Я так и понял, — перебил Бычара. — Радуйся, один из освобожденных пленников кое-что рассказал мне по дороге. Он пока был в плену, подслушал болтовню гоблинов. Вашей стройке вредят отщепенцы с Северной отмели. Сейчас уже, конечно, там никакой отмели нет.
      — Точнее сказать, сейчас везде отмель, — мрачно откликнулся я. — Ты что-нибудь знаешь об этих отщепенцах?
      Бычара кивнул.
      — Там у них что-то вроде банды. И даже предводитель есть — Большая Шишка.
      — Его стоит опасаться?
      — Стоит, но не его, — минотавр снова откинулся на спинку лавки и засунул в рот травинку. — Хочешь узнать, как я стал главой свободнорожденных? Я завоевал это право в схватке! Нас было двое: я и Угрюм. Минотавр и огр. Каждый хотел стать вождем. Шрам на морде у меня видишь? Угрюмова работа! Мы решили закончить наш спор в честном поединке. Как когда-то ваш Незеб с этим… как его… канийский святой…
      — Тенсес.
      — Тенсес, во! Ну, я и победил. С тех пор Угрюм меня ненавидит. И мечтает отомстить. Я слышал, что он задумал стать во главе гоблинов Северной отмели, убив их нынешнего вождя.
      — И у него получится?
      — Шишку он завалит, это как пить дать. И когда возглавит гоблинов, никому мало не покажется!
      — И ты не пытался что-то предпринять?
      — Мне Угрюма убивать нельзя. Скажут: вот Бычара бессердечный — сначала победил, а потом униженного врага еще и добил. Не надо мне такого! Тот же… этот… Тенсес канийский Незеба тоже не стал убивать. И я не буду.
      Под дикарской, звериной внешностью Бычары скрывались твердые принципы и понятия о чести, вызывающие у меня уважение. Проговорили мы недолго – всего около пятнадцати минут. Я не знал, как принято прощаться у минотавров и пожимают ли они друг другу руки, но он не раздумывая ответил на мое рукопожатие.
      Пока я разговаривал с Бычарой с глазу на глаз, к остальным привязался лесовик, что украшал для него посох птичьими перьями.
      — А вы герои, да! Спасли наших, даровали им свободу! Круто! Может, вы тогда еще нам поможете? У края Мертвого моря воздушные элементали водются. Они мечут молнии, сверкают, у-у-у! Опасные существа, и я их боюсь. А Бычара велел с ними разобраться.
      Я подошел ближе и заинтересованно спросил:
      — Если элементали представляют опасность, почему Бычара минотавров к ним не отправит? Ты не очень-то похож на отчаянного воителя.
      — Я не знаю, — грустно ответил лесовик. — Прошу вас, как только может одно разумное существо умолять другое — помогите!
      Меня удивило столь странное распоряжение главы свободнорожденных, и я поставил себе в голове пометку спросить его об этом при первой же возможности.
      Когда мы вернулись в санаторий, моя группа уже почти засыпала на ходу. Я же был бодр и, приняв душ и переодевшись, наконец, в военную форму, отправился с отчетом в административный корпус, где меня уже ждали. Рассказал я все как есть, без утайки.
      — Вот как… Значит в Придонске нет гоблинов… — протянул Зеницын. — Я гляжу, свободный народ вызвал твою симпатию.
      Я с вызовом кивнул, но комитетчик не стал спорить.
      — Да, стереотипы — страшная вещь. Мне самому нужно было наведаться туда. Это мой прокол… Признаю. Я рад принять предложение Бычары. Помощь лишней не будет.
      — Что на счет Угрюма? — спросил я. — Бычара считает, что если он станет главой гоблинов, это сильно осложнит нам жизнь.
      — Не станет. Ястребы Яскера уже здесь, они с ним разберутся без шума и пыли, не думай об этом.
      При упоминании Ястребов я сразу вспомнил про восстание на шахте. Корнилин подтвердил мои опасения, когда я задал вопрос об убитых.
      — Нет, охранники не воскресли, мы узнавали, — грустно сказал он. — Жрецы вылечили их тела, но Искры в них так и не вернулись. Единственная хорошая новость — такое пока зафиксировано только здесь, на Мертвом море.
      — А где сейчас тела убитых?
      — Увезли в Незебград, правда, результата это пока не дало. А до этого они находились в церкви на северном берегу у Белой пустоши.
      — Можешь, кстати, съездить туда, вдруг у жрецов появились какие-нибудь новости, — вставил Зеницын.
      — Не представляю, что это может быть, — покачала головой Саранг Еше. — Какая-то темная магия…
      — К слову, про магию. Посмотрите на это, — я достал мутный шар и протянул его восставшей. — Михаил и Лиза считают, что в этом предмете сокрыта большая магическая сила. Они нашли его среди обломков кораблей.
      Зэм задумчиво взяла в руки шар и начала разглядывать его со всех сторон.
      — Они не ошибаются, это явно магический артефакт. Но мне нужно время на изучение. Много времени!
      Она, полностью поглощенная странным предметом, быстро вышла из кабинета, ни с кем не попрощавшись.
      — Да, и еще, — я посмотрел на Зеницына. — У края аллода водятся воздушные элементали, которые мешают жить свободнорожденным. Они очень просили помочь… Это на тот случай, если вашим Ястребам нечем заняться.
      — Ястребам всегда есть чем заняться, но мы примем к сведению.
      Пока мои друзья отдыхали, я решил съездить до церкви на северном берегу, о которой упоминал Корнилин. Последствия приема наркотика беспокоили меня все меньше, а рана, оставленная минотавром, лишь неприятно зудела. Вряд ли Матрена одобрила бы мое путешествие в одиночестве, но я в самом деле чувствовал себя хорошо. Чем активней я двигался, тем больше организм наливался энергией, возвращая себе привычное состояние. Я даже позволил Старику промчаться галопом по пустыне, ураганом взметая белый песок. Эта пробежка понравилась нам обоим.
      Добравшись до места, я обнаружил множество рабочих, суетящихся вокруг какой-то разобранной конструкции — джунской, судя по узнаваемым иероглифам.
      — Здесь строится портал? — спросил я у восставшей, покрикивающей на рабочих.
      — Да, тяжело по такому пеклу взад-вперед носиться. А силы сейчас всем ох как нужны. И вот теперь вместо того, чтобы заниматься исследованиями, как мои более удачливые коллеги, мне приходится заниматься поддержкой работоспособности портала. Какое неуважение к моей ученой степени!
      Прежде чем отправиться по своим делам, я не отказал себе в удовольствии немного понаблюдать за сборкой портала — останков величия вымершей цивилизации. В школе я был слишком ленивым, чтобы изучать историю, о чем теперь жалел: тайна гибели Джунов все больше будоражила мой ум.
      Церковь у северного берега Мертвого моря выглядела посолидней крохотной часовенки, где служила жрица Ираида. Она была больше, и лица трех святых — Незеба, Скракана и Тенсеса — отличались друг от друга. Единственное — умопомрачительный запах мирры был абсолютно таким же. Настоятельницей здесь тоже была совсем молоденькая девушка Тамара, смотревшая на меня со страхом, будто я пришел ее арестовывать за плохое исполнение обязанностей.
      — Я здесь совсем недавно и ни с одной смертью еще дела не имела. Так что даже не знаю, что вам и ответить… — смущенно опуская глаза, говорила она.
      — А черные тени вы видели?
      — Черные тени? Да, да, тени здесь есть! Однажды вечером они меня так напугали… Я прогуливалась по берегу и в одной бухточке, там, ближе к сопке, наткнулась на очень страшное место. Выжженная земля, обелиск Зэм. Но я не успела все хорошенько рассмотреть… Оттуда так и веяло магией смерти, и вокруг кружило так много черных теней… Возможно, именно из этого места они разлетаются по дну Мертвого моря. Это за долю секунды промелькнуло у меня в голове, я развернулась и как можно скорее убежала…
      — Можете показать, где это находится?
      — Я могу. Семер Небит, Комитет Незеба, — подошедшая к нам женщина Зэм обладала таким холодным голосом, что я даже замерз. Она махнула красным удостоверением перед моим носом и повернулась к жрице: — Можете быть свободны.
      Тамара поспешила удалиться, и мы остались с комитетчицей в просторном церковном зале вдвоем. Повсюду горели свечи, со стен смотрели суровые нарисованные лица, и мне внезапно стало не по себе.
      — Вы расследуете это дело? — спросил я.
      — Нет. И ничего о соли из моих уст вы тоже не услышите. Я нахожусь здесь со специальным заданием, которое никак не связано с местными делами.
      — Хм… вот как… — протянул я.
      — Вы знаете, что такое Комитет Незеба. Не стоит напоминать, что есть ситуации, когда вопросы неуместны, так что все свои догадки держите при себе, хорошо? — она в упор глядела на меня, чуть склонив голову набок. — Что молчите?
      — Держу догадки при себе.
      — Отлично. Пойдемте, мне для моего дела кое-что нужно, это недалеко от того места, про которое говорила жрица.
      К самому краю аллода мы пошли пешком — он был совсем рядом. Как это обычно бывает, когда заглядываешь в самую бездну, голова начала кружиться, но я все равно не побоялся приблизиться к обрыву и посмотреть вниз. Астрал был рядом — незыблемый, вечный, он сверкал и искрился, и как будто звал нырнуть в него и раствориться в бесконечном празднике ослепительных красок и огней.
      — Астральный янтарь… продукт взаимодействия природы аллода с природой астрала. Сразу ощущаю пальцами мощные аккумулирующие и резонирующие свойства…
      Я оторвался от созерцания астрала и посмотрел на Зэм, взявшую в руку маленький камешек, которыми был усеян берег.
      — Прекрасно, не правда ли? — произнесла она.
      — Вы за этим сюда шли?
      — Нет. Здесь, на границе с астралом, водятся пауки. У меня с ними очень натянутые отношения… поможете мне поймать пару экземпляров?
      — Что же в них интересного для Комитета? — спросил я, забыв об обещании не задавать вопросов, но восставшая неожиданно ответила:
     — Похоже, соседство с астралом каким-то образом превратило их в вампиров: они не едят, не пьют — только крови жаждут.
      Я напряг память, вспоминая, откуда мне знакомо это странное слово — «вампиры». Точно! Рысина упоминала о нем в НИИ МАНАНАЗЭМ, когда читала отчет об извлечении информации из головы лигийского адмирала!
      — Как те эльфы… ди Дусер вроде… — произнес я.
      — Поразительная осведомленность! Да, как те эльфы. Еще бы до местных гоблинов с Северной отмели добраться…
      — Они тоже вампиры? — удивился я.
      — Как минимум, они постоянно находятся в состоянии исступления. Кто знает, какие еще мутации таятся в них? Даже беглый осмотр доказывает: влияние астрала налицо… хм… на лице… Для полноценных исследований нужны жвалы пауков и челюсти гоблинов.
      — Челюсти? Надеюсь, вы их из трупов вырезать будете.
      — Разумеется! Неприятная работенка… Но Комитет не пошел бы на такое, если б не дело государственной важности.
      Я добросовестно поймал двух пауков в стеклянную банку и вручил комитетчице. Она, присев на корточки, открыла красную папку у себя на коленях и что-то записала.
      — Вот так… Замечательно… Поставьте вот здесь подпись…
      — Что это?
      — Подписка о неразглашении всего того, чему пришлось стать свидетелем.
      Она протянула мне листок, лежавший поверх папки. Я расписался и вернул ей бумаги, заметив на обложке надпись крупными буквами: «Х-13. Совершенно секретно».
      — Идемте, покажу вам обелиск Зэм. Я давно обратила на него внимание, очень необычное сооружение. И там действительно множество черных теней.
      Это больше походило на какой-то обломок, чем на самостоятельную конструкцию. В нем определенной узнавался почерк Зэм, и я оглянулся на Семер Небит.
      — Кажется, это часть большого строения, — полувопросительно произнес я.
      — Возможно. Я не представляю назначение этого… хм… предмета.
      Черные тени, облепившие конструкцию, я легко развеял мечом. Хоть я и не был магом, даже мне здесь стало неуютно, чувствовалось наличие чего-то темного, смертельного, и хотелось поскорее покинуть это место.
      — Смотрите, какие странные осколки! — произнесла восставшая.
      Я взял в руки крохотный, размером с горошину, серый камешек — обычный, на первый взгляд ничем не примечательный — и в моей голове заворочались разные мысли…
      — А почему они кажутся вам странными? Вы маг?
      — Именно. Надо срочно передать их ученым Зэм, они обязательно докопаются до истины. Обязательно! Ведь у восставших есть перед всеми одно неоспоримое преимущество — вечность.
      Больше она ничего не добавила, но у меня внутри появилось какое-то неприятное ощущение. Казалось, что я держу в руках что-то очень важное, что-то, о чем я еще вспомню много раз. Трудно было сказать, откуда взялось это чувство. Возможно, Михаил или Лиза смогли бы что-то понять, но я не обладал магическими способностями и не мог распознать в этом предмете никакой силы. И все же… Похожий серый камень я видел в саркофаге возрожденного Тэпа и, как я только что осознал, серый камень хранился на ХАЭС в Незебграде. А ведь Рысина говорила, что это источник небывалого могущества! Эти предметы как-то связаны между собой? Никакого могущества в сером обломке я не ощущал… только острое предчувствие надвигающейся беды.
      Я пребывал в своих невеселых мыслях всю обратную дорогу и не заметил, как мы вернулись к Церкви. Выдернула меня из раздумий знакомая орчиха — Стремнина Шалых, которая возглавляла тот отряд Ястребов Яскера, что штурмовал метеоритную шахту. Сам отряд не было видно. Взгляд у орчихи, когда она поздоровалась со мной, был очень пронзительным и колючим, и у меня не осталось сомнений, что здесь она искала именно меня.
      — Какие-нибудь новости с шахты? — спросил я, ответив на ее не по-женски крепкое рукопожатие.
      — Нет. У нас тут другая забота нарисовалась, пострашнее.
      Она замолчала, явно ожидая от меня какого-то ответа. Выражение ее лица показалось мне странным.
      — Тени?
      — Нежить, лейтенант. Нежить!
      Стремнина продолжала прожигать меня глазами, будто я был причиной всех бед.
      — М-м-м… не видел здесь никакой нежити.
      — Правильно. Ястребы ее уже ликвидировали.
      — И что вы хотите от меня? — спросил я напрямик, потому что меня начал порядком раздражать ее тон.
      — Нам было поручено выяснить, откуда в пустыне взялась нежить. Сначала мы думали, что это происки наркомафии, но потом обнаружили в руках у одного зомби занятное письмо… Оно адресовано вам, товарищ Хранитель.
      — Мне?! От кого?
      — От вашей старой знакомой. Которая «не лизала соль и не принимала участия в бунте», — передразнила она мои слова, сказанные на выходе из шахты. — И вот что интересно — она утверждает, что обладает способностями к высшей магии! Мол, это она призвала всю эту нежить. Проба сил, так сказать…
      Стремнина протянула мне листок. Я сразу развернул его и принялся читать послание от Жало Степных, от удивления не заметив, что под конец начал говорить вслух.
      — ...я передумала идти к Коловрату, у меня теперь своя дорога. Я не верю шаманам. Моя сила растет, и я найду ей лучшее применение. А Коловрат может идти в…
      В легком ступоре я поднял взгляд на Стремнину Шалых, которая скрестила руки на груди и, видимо, ждала от меня объяснений.
      — А в доказательство своей силы она вручила письмо якобы призванному ею скелету, чтобы он доставил его в «Сухие воды», — добавила орчиха.
      — Ну это она, конечно, перемудрила. Не Ястребы, так кто другой убил бы этого гонца по пути, — откликнулся я, еще раз пробегая глазами письмо.
      — То есть вы утверждаете, лейтенант, что Жало Степных действительно обладает способностями к высшей магии?!
      Сказано это было с претензией, и я подавил желание огрызнуться в ответ. Конечно, мне не хотелось афишировать свой уговор с Коловратом, но никаких законов я не нарушал и поэтому причин чувствовать себя виноватым у меня не было.
      — Я не специалист в этих делах. Вам лучше обратиться к компетентным лицам с этим вопросом, — невозмутимо произнес я, и, поразмыслив, нагло добавил: — Письмо я оставлю у себя, ведь, как вы правильно заметили, оно адресовано мне.
      — И что вы собираетесь с ним делать?
      — Покажу Коловрату. Все-таки он пока еще ваш Верховный Шаман.
      Стремнина какое-то время оценивающе смотрела на меня, а потом кивнула, что-то для себя решив, и произнесла:
      — Дам вам добрый совет…
      Я подумал, что она либо попросит не лезть, куда не следует, либо прочитает нотацию о моем вредительстве государству, но орчиха внезапно сказала:
      — Отправляйтесь в санаторий и выспитесь хорошенько, лейтенант. Эта ночь будет веселой, уверена, вы не захотите ее пропустить.
      Ее слова, вопреки ожиданию, взбодрили меня так, что, наверное, я теперь не смогу сомкнуть глаз ближайшие пару суток. Вернувшись в санаторий, я честно провалялся на кровати два часа, силясь провалиться в сон. Я даже не поленился сходить в столовую и выпить стакан чая с ромашкой, чтобы успокоить разгоряченные нервы! Но сна не было, и мне ничего не оставалось, как встать, и поискать себе хоть какое-нибудь занятие до вечера.
      Административный корпус оказался пуст, и узнать какие-нибудь подробности о готовящемся ночном «веселье» мне не удалось. Я добрел до тренировочной площадки, где никого не было, и сразу приметил свою жертву — стоявший с краю манекен. Вдоволь намахавшись мечом, я добрался до турников с гимнастической лестницей. Рукоход был длинным и находился метрах в трех от земли и, несмотря на тяжесть в руках, появившуюся после тренировки, я решил пройти его от начала и до конца в обе стороны. Мне оставалось совсем немного, когда выскочивший вдруг Орел с громогласным «А-А-А!», подпрыгнув, повис на мне всем своим весом.
      — Э-э-эй! Отвали от меня! — завопил я, едва не свалившись.
      — Вези меня, олень, по моему хотенью!
      — Слезь, придурок!
      — Давай, мужик, четыре перекладины осталось, не будь тряпкой!
      Я, сжав зубы, преодолел оставшийся путь, протащив на себе гогочущего Орла, и наконец встал на ноги. Кузьма предусмотрительно отпрыгнул подальше.
      — Горжусь тобой!
      — Пошли на арену, разберемся, кто из нас тряпка…
      Вдвоем с Орлом время пошло веселее — было с кем размяться.
      — Они, конечно же, дерутся, — со скорбным видом констатировала Матрена, когда к площадке подтянулись все остальные.
      — Мы не деремся, — прохрипел Кузьма, прижатый к земле, я сидел верхом на его спине и заламывал ему руки. — Я учу этого бездаря некоторым приемам.
      — Кончайте валять дурака, нас Зеницын ждет! Сказал, чтобы мы через пятнадцать минут были у входа в санаторий в полной боевой готовности.
 
Продолжение следует...

Просмотреть полную запись

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Отлично, я прочитал! И мне как всегда понравилось. Особенно момент с придонском, но еще более мне понравилось, что персонаж (гг) имеет характер и пошел даже на конфликт с комитетчкиком, на самом деле все к этому и шло, изначально ГГ, предвзято относится к комитетчикам, возможно не понимая всю важность их работы. Я даже, до того как дошел до этого момента, подумал, что Ник обязательно пойдет на конфликт с Зеницыным. Вот честно. 

Хотел бы еще сказать, что когда я проходил эти сюжетные квесты, скорей на оборот воспринял Зеницына, как верного товарища, и не думал о конфликте с ним. И вообще себя представлял агентом комитета. 

И еще кое, что хочу уточнить, видимо упустил момент или забыл, откуда Ник знает про лигийско-эльфийских вампиров? И вообще про вампиров и это слово? Насколько я помню, даже Рысина, когда читала доклад, скорей удивилась, почему в Лиге, этих эльфов назвали таким странным словом "вампир". Если, я конечно не путаю. 

Спасибо за внимание, жду ответы на вопросы. 

И как вам главы? Что больше всего понравилось?

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
8 минут назад, VladUSSR сказал:

И как вам главы? Что больше всего понравилось?

Я читаю одной из первых - и мне нравится ВСЁ!

 И я очень-очень жду продолжения! Мне кажется, это можно и нужно издавать книгой, и это гораздо лучше многих книг, которые выпущены.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Рысина упоминала про вампиров ди Дусер в 22 главе, это было в присутствии Ника и он запомнил необычное слово и фамилию. Пояснение  от автора добавлено в эту главу.

Лично я для себя тоже отметил наличие характера у героя, еще в некроинкубаторе в ИВО, когда Ник пожалел лигийцев и убил всех зомби. В игре персонаж безвольно выполняет квесты, так что здесь особенно интересно читать, как ГГ реагирует на те или иные задания. Бычара мне понравился, даже жалко, что дальше в сюжете его не будет.

Изменено пользователем Скоро Зима

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Еще серые камни заинтересовали. Это уже намек на архитекторов? В общем ждем продолжения банкета.

Изменено пользователем Скоро Зима

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Самая веселуха будет на Асээ-Тэпх. Уж должен ГГ пару раз получить п...ы и помереть))) В чистилище вроде ГГ еще не был?
А так, да значит по поводу вампиров, я ошибся. 
Интересно потом Ник поймет, что Комитетчики не враги и они делают важную работу и перестанет с ними конфликтовать, или это будет развиваться... Особенно после Лаборатории 13...

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Кстати да, в чистилище он не был, хотя несколько раз уже балансировал на грани. Возможно знакомство со слугой Тенсеса отложено до какого-то особого случая )

На счет комитета не знаю, вроде бы у героя пока стойкое неприятие этой структуры и непонятно куда это все заведет. Но я тут недавно перечитал все еще раз и странная мысль у меня возникла. Рысина вроде бы показывает к нему пренебрежение, но в то же время привлекает его к секретной операции в ММ. У Ника глава комитета вроде бы тоже вызывает неприязнь, но при этом он считает ее красивой. А недавно у нас на обложке появился вот такой арт. Если кто не знает, нарисовал его как раз автор этого фанфика.

https://alloder.pro/uploads/monthly_2017_11/wallpaper_1710.jpg.6387d752d029544765ec19b2bb08114b.jpg

Автор заверяет, что у Ника в будущем обязательно будет лав-стори и меня терзают смутные сомнения --_--  

 

Изменено пользователем Скоро Зима

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Ну не с Рысиной, же ухахахаха.))) 
Хотя... По иметь главу комитета, оно того стоит. )) (Надеюсь ничего не нарушаю фразой?)
Арт шикарен, конечно. Да и разве Ник не "успел" с медичкой из ИВО? Хотя там не любовь... 
Я очень надеюсь, что после какой-то ситуации, серьезного конфликта, или на оборот,  примирение, Ник пересмотрит отношение к Комитету, но тут чисто ИМХО. 
Но в последней главе, хорошо понятно, что если Ник дальше будет спорить с комитетом, добром это не кончится. 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

С медичкой из ИВО короткий полевой роман, это не то. А вообще это я так, в порядке бреда. Очень уж Рысина хороша на арте, а герой кстати рано или поздно богам Сарнаута накостылять должен, что ему там какая-то глава комитета :sarcastic:

Мне тоже кажется, что если герой и дальше будет нарываться, его поставят на место. Чувствую, доведет он комитет до точки кипения )) Я почему-то вижу очень жесткий диалог с кем-то из высшего руководства. С Рысиной, или Яскером, или Штурмом. Но наглеть и творить, что вздумается, ему не позволят. А вот когда он на самом деле изменит отношение к комитету, так сказать по зову души, а не по приказу свыше, и изменит ли вообще - это вопрос. Но конфликт зреет, это чувствуется.

 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Но, он сразится с Богами, во-первых не один, а с рейдом лучших из лучших, а во-вторых не с Богами, а их аватарами. Нихаз, если бы хотел, уничтожил бы Сарнаут и глазом не моргнул. Сарн - сдержан тюрьмой. 

К тому же Нихаз, кукловод, ему скучно, ломать игрушку которой он играется. Архитекторов по сути победил Сарн, а Сарна Архитектор. 

Так, что не такие уж и великие дела, делают игроки. Скорей везет постоянно, кто-то помогает, кто-то не сражается в полную силу, а кому-то (Нихаз) вообще пофигу))

Но теперь я подумал, вот о чем. Газета Нихаза. Надеюсь Ник обратит на нее внимание. Ведь она про наш, суровый мир... На фотках семья Николая 2... Может скажет, что-то или прочитает на газете. ))

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Ну даже аватар бога убить - это не тапком таракана шлепнуть ) Мне наоборот, когда я играл, казалось что у героя такое количество подвигов и превозмоганий, что на каждом углу его памятник уже стоять должен. Вот кстати на счет рейда лучших из лучших вопрос интересный. Кто они? В игре это другие игроки и получается, что там рейд избранных, но это же просто игромех. А по логике если, то избранный один. Так что в общем интересно, с кем он бить морду богам пойдет, с Ястребами может? И как это будет. В игре кажется, что герой как бы во главе угла. С него каждый раз после закрытия ТМ берут обещание сохранить все в тайне и преподносится все так, что он единственный носитель этой тайны, то есть как будто он и есть главное действующее лицо, он вел рейд, совершил подвиг, раскрыл секрет и т.д.

А на газете у Нихаза семья императора? ) Я не знал.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Да, Нихаз по всей видимости бывал в нашем мире, или просто Газету от туда спер. Там дата написана, вроде, то ли 1913, то ли 1917, не важно. ) Если Нихаз видел Первую мировую войну, то он понимает, что все эти войны в сарнауте, детская шалость))

А так, мало ли сколько ветеранов и героев у Империи или Лиги. Аллодов много, событий тоже. Одна пати уже собрана - это наемники (ну или отряд Ника). Мы просто следим за одним персонажем, не значит что других нет. )) 

В любом случаи, именно Богов, герои сарнаута, в бою и не побеждали вовсе. ))

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Да и с чего, вы взяли, что избранный всего один? Если проходить Гипат, станет ясно, что этих избранных, много)) 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Героев может быть много, но наш, с нашей историей, только один. По логике там наверное какие-то ветераны со своей историей и своими подвигами.

Про богов я что-то где-то читал, что они сами по себе сильны, но появляясь в нашем мире вынужденны подчинятся нашим физическим законам, т.е. они как бы ограничены в своей силе и поэтому их удалось победить, не их самих конечно, а их физические воплощения. Не знаю, где я это читал, может просто чье-то предположение было, но мне это почему-то запомнилось как официальная информация.

Зато я прочел две следующие главы :) там конец мертвого моря и начало диких островов. Февральский номер скорее всего будем делать, не хочется пропускать месяц. Через неделю будет понятно, выпустимся или нет.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Ох. Я не вытерплю два месяца без глав. Если будет все таки пропуск, нельзя ли тогда по больше глав опубликовать?)) 
Ну Нихаз же в будущем Сарнаут... 
Так, что есть боги, божки и пр. А есть демиурги как Нихаз. Которые бесконечно сильны. 
А так, да я думаю, что это просто "другие ветераны со своими подвигами". Почему бы и нет? Мало ли... Мясорубку Асээ-Тэхп прошли сотни, а то и тысячи граждан Империи. Откровение услышали тоже не один человек. Следовательно "героев" много. 
А наш с нашей сюжетной линией один.)) Все вроде логично. 
Ну вот, даже тут в этом фанфике, уже одна сюжетная линия была сделана по сути для 6 человек. Целая группа.  Так что 6 героев мы уже имеем...

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах

Возможно сделаем мини-выпуск, куда войдет пара статей, небольшой обзор новостей, этот рассказ и новая обоина. Посмотрим, сколько наши журналисты смогут написать и успеет ли художник закончить обложку.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на других сайтах
Гость
Вы не авторизованы. Если у вас есть аккаунт, пожалуйста, войдите.
Ответить в тему...

×   Вы вставили отформатированное содержимое.   Удалить форматирование

  Разрешено не более 75 смайлов.

×   Ваша ссылка была автоматически встроена.   Отобразить как ссылку

×   Ваш предыдущий контент был востановлен.   Очистить редактор

Загрузка...