Sign in to follow this  
Скоро Зима

Аллоды онлайн, ч.50-51

2 posts in this topic

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
Автор: risovalkin

К ОГЛАВЛЕНИЮ


 Глава 50. Письмо для Горислава

     Спонтанно оказавшись в роли наемника Историков, я покинул «Приют Старателя» вместе с Бертилией ди Плюи, оказавшейся довольно щедрым работодателем и интересным собеседником. Несмотря на свое эльфийское происхождение, она не фыркала надменно в ответ на мои, наверное, глупые вопросы. Более того, нашла вполне справедливым и занимательным то, что я не хотел соглашаться с общепринятой версией причин смерти джунов, ведь даже среди ученых нет единого мнения на этот счет. Сама она, впрочем, больше интересовалась историей Зэм, которые, судя по многочисленным останкам своих строений, довольно плотно населяли когда-то плато Коба.
      — Эта земля помнит джунов, помнит народ Зэм… Быть может, через тысячу лет другие историки некой новой расы будут говорить, что она помнит «времена войны Империи и Лиги»! — тихо шелестела она приятным голосом.
      Я слушал ее, пытаясь при этом не растерять бдительность. Нас было всего двое, и встреча с дезертирами, оружейной мафией или бандой «Красные Повязки» могла закончиться для нас плачевно. Сначала удача благоволила. За два дня пути нам попадались только дикие звери — в основном волки, да кучка кобольдов, разбежавшаяся при виде нас в разные стороны. Зато по прибытию на место судьба решила взять реванш за спокойную дорогу. Едва показавшись в лагере Историков и не успев толком ни осмотреться, ни поздороваться, мы сразу нарвались на пиратский налет.
      Руководил охраной в лагере здоровый, крепкий мужик с густой шевелюрой и усами, звучным командирским голосом и отличным топором в больших, надежных руках. Я только слез с лошади и направился было к нему, чтобы представиться, ну или быть представленным, как дикий ор, оповещающий о нападении, огласил окрестности.
      Надо отдать должное наемникам — никто из них не растерялся: все как-то сразу, без лишних указаний, распределились по позициям, споро схватившись за оружие. Я тоже схватился за меч, не стоять же истуканом!
      Пиратами на этот раз оказались в основном орки, очень неплохо, к слову, экипированные. Во всяком случае первый же трофейный топор, отбитый мной у амбала со смешно оттопыренным из-за клыков платком на лице, значительно превосходил по качеству меч в моих руках, выданный мне с имперского склада. Я даже всерьез задумался, а не сменить ли мне оружие? К мечу я, конечно, привык больше, доведя свои движения до бездумного рефлекса, но топор пирата был сделан куда более искусным мастером…
      Габаритные фигуры с закрытыми лицами, судя по всему, решили взять количеством, навалившись всем скопом без особой стратегии. В гущу боя я не лез, чтобы не оказаться между молотом и наковальней, ведь мне, как незнакомцу в местных кругах, может одинаково больно прилететь от обеих сражающихся сторон. Тем не менее, свою лепту я внес, ловко подрезая прорвавшихся на территорию лагеря одиночек. Кровь разогналась по венам, мышцы приятно разогрелись, и я уже аккуратно отложил в сторонку четвертый топор.
      При этом мне удавалось даже поглядывать по сторонам и анализировать ситуацию. Лагерь состоял из множества походных палаток, компактно сгрудившихся на ровной низине между сопок. Судя по густой, резко набирающей глубину, синеве в небе, астрал находился прямо за ближайшей грядой, так что мы располагались почти на самом краю аллода. Никаких древних строений, которые могли бы изучать Историки, я поблизости не обнаружил, и решил, что они скорее всего находятся либо на берегу, откуда как раз и лезут пираты, либо под землей.
      Я обратил внимание, что противник очень интересуется коробками, сложенными друг на друга возле самой большой палатки, и решил придвинуться поближе. Оружие там, артефакты, или просто провизия — неважно, раз пытаются забрать — значит надо защитить! Подумал я об этом не зря. Именно здесь мне и попался, пожалуй, самый серьезный соперник из всех, с кем довелось пересекаться на плато Коба.
      Сначала я увидел попугая — большого, яркого, похожего на типичного обитателя Асээ-Тэпх, и поэтому не слишком удивился. Наверное, он просто заблудился, покинув родные джунгли. Но внезапно на него спикировала моя сорока, хоть и откликавшаяся теперь исключительно на «Фею», но выглядевшая сейчас как настоящая фурия. И так меня захватила внезапная драка двух птиц, сопровождавшаяся оглушающим карканьем и разлетающимися в разные стороны перьями, что я сам едва не пропустил нападение.
      Орк относительно невысокого роста и не сказать, что такой уж впечатляющей ширины, выскочил как из-под земли и тут же атаковал меня. Он оказался быстр, точен и предугадывал мои движения настолько ловко, что я хоть и успел среагировать на его появление, но через несколько секунд вдруг обнаружил себя лежащим на земле и без оружия. Я конечно списал этот вопиющий случай на свою расслабленность из-за того, что находился в тылу основного боя, а также на неудачный меч… Но все же давно мне не наносили такого оскорбления!
      Злость вспыхнула внутри, как огненное проклятие мага-стихийника. Я швырнул в орка подвернувшимся под руку то ли камнем, то ли куском засохшей глины, не нанеся никакого вреда, но выиграв какие-то доли секунды, чтобы откатиться и вскочить на ноги. Выбитый у меня меч валялся не так уж и далеко, но какое-то время мне все равно пришлось уворачиваться и отступать, потому что с голыми руками я представлял для этого орка легкую мишень.
      Переломный момент не наступал неприлично долго, и я успел порядком вымотаться, прежде чем мне удалось поднырнуть под топор противника и юркнуть ему за спину. До меча я добрался, но сил потратил немерено! Раздражение притупляло усталость. Сделав резкий выпад, легко отбитый орком, я хоть и почувствовал боль в плече, но отметил ее сухо, как нечто второстепенное. Умение абстрагироваться — верный помощник в затяжных сражениях.
      Чтобы просто задеть орка лезвием меча, пришлось мобилизовать все, что было в моем боевом ассортименте. Глубокого пореза на руке он поначалу как будто и не заметил, но все же это не могло не сказаться на силе его ударов и скорости. В конце концов я исхитрился сначала выбить у него топор, а затем и нанести смертельный удар. А после еще заставить себя успокоиться и не потыкать со злости мечом его рухнувшую на землю тушу.
      Эпическая битва двух птиц тоже сразу завершилась. Потрепанный попугай с ободранным хвостом рванул прочь, и Фея, тоже понесшая заметные потери в своем оперении, оглушительно закаркала ему вслед.
      — Тихо, тихо, возьми себя в крылья, родная, мы победили.
      Сорока, победоносно осмотрев поле сражения, пересела мне на плечо и нахохлилась.
      До пиратов тем временем уже дошло, что скромный палаточный городок оказался под куда более надежной защитой, чем они рассчитывали. Наемники, несмотря на не слишком внушительное количество, стояли практически стеной, рассредоточившись вокруг лагеря, и среди них были отменные лучники и маги. Налетчики начали понемногу отступать назад, за сопки, и внезапный бой так же внезапно сошел на нет.
      Примечательно, что никакого переполоха в общем-то не случилось. Охрана убрала оружие, Историки деловито вылезли из палаток. Осмотрелись. Оказали помощь раненым. Убедились, что потерь нет. И… все. Жизнь спокойно потекла своим чередом. Ученые занялись аккуратным раскладыванием древних, рассыпающихся прямо на руках манускриптов в те самые ящики, которые я так самоотверженно защищал, а наемники оттащили подальше тела пиратов, которым не повезло.
      — Эх, нелегка она, доля наемничья! Мало было волков да гоблинов, так теперь еще и пираты повадились… Тебя-то как, говоришь, звать?
      — Никита. Меня наняла Бертилия ди Плюи.
      — Харитон, — командир наемников добродушно протянул мне ладонь для рукопожатия. — Давай-ка этого уберем с тобой отсюда, а то весь вид портит…
      Он наклонился к орку, едва не вытряхнувшему из меня жизнь, и схватил его за ноги. Я тоже наклонился, но тут один из Историков — эльф, как раз высунувший нос из коробки и заметивший орка, заверещал:
      — Это же он!
      Я не сразу понял, о ком он говорит, и даже повертел головой по сторонам. Вдруг и правда известная персона рядом? Но эльф тыкал пальцем в мертвого орка.
      — Это тот самый… как же его… Абордаж! Пиратский адмирал!
      Харитон уставился на моего поверженного соперника.
      — Слышал про такого… Только говорили, что его и впятером не одолеть, — произнес он с сомнением в голосе и поднял голову на меня. — Ты его один завалил?
      — Со мной еще была сорока, — пошутил я, но Харитон не оценил юмора.
      — Голову-то зачем срубил? Теперь и не допросить.
      — Я не целил в голову, так получилось. А кто это?
      — О-о, это опасный и жуткий враг! — воскликнул эльф, с отвращением глядя на орка. — О его кровавых бесчинствах нельзя рассказывать без содрогания. На его счету десятки захваченных кораблей и сотни погубленных душ! Не знаю, что ему понадобилось на Святой Земле. Скорей всего, подыскивал место для новой пиратской базы. А может, его привлекли россказни об артефактах Тьмы… Я слышал, что на борту «Астрального лезвия» — так называется его корабль — нарисованы черепа. Количество их соответствует числу захваченных кораблей. И говорят, что места на бортах уже не хватает…
      — А вот это мы проверим, — перебил Харитон. — Наверняка его корыто где-то рядом!
      — Ох, столько времени потеряно из-за пиратов! — запричитал эльф, заламывая пальцы. — А старатели и мафия рыскают по руинам. Разрушают хрупкие исторические документы!
      — Какие документы? — заинтересовался я.
      — Люди Зэм были большими бюрократами и все старались занести на пергамент или выбить на скрижалях, начиная с того, сколько коров какая девка получила в приданое, и заканчивая сложными астрономическими наблюдениями…
      — Все понятно, — опять перебил Харитон, поморщившись, и кивнул мне. — Давай, понесли.
      Я схватил орка за руки, и вдвоем мы кое-как, волоком, потащили его тело за пределы лагеря, еще долго слыша причитания эльфа:
       — Пираты — наша главная головная боль. Примчались на запах наживы, но предпочли не соваться за Кордон, а напасть на беззащитных Историков. Все надеются отыскать в наших ящиках артефакты Тьмы. Глупцы! Вещи, что они уволокли, никакой ценности для них не представляют, зато для нас… там же приборы, записи, книги! Я одного боюсь: как бы эти варвары не побросали наши вещи в астрал…
      — Как же надоел этот Геродот, — негромко прокомментировал Харитон. — Хуже Леонардо, чесслово!
      — Леонардо?
      — Да есть тут один… изобретатель. Носится со своей катапультой, как дитя с погремушкой. А ты, я гляжу, совсем недавно из имперской армии сбежал?
      Я молча кивнул, отметив про себя его наблюдательность. Имперскую форму я давно уже сменил на нечто серое, безразмерное и неопределенное, без изысков, зато удобное. Но оружие и армейские берцы все еще выдавали во мне имперца. Дальше Харитон расспрашивать не стал. Видимо у каждого «лица без гражданства» есть своя история и свои скелеты в шкафу, говорить о которых не принято.
      — Часто на вас здесь нападают? — спросил я, чтобы заполнить паузу.
      — Бывает. Особенно, как про артефакты молва пошла. Но не можем же мы, люди военные, всего повидавшие, оставить этих книжных червей без помощи, правда? А то вдруг этот Геродот говорит правду и раскопает что-то про новый катаклизм! Приходится во славу исторической науки периодически отсыпать пиратам по пятое число… Ох, что это у него тут выпало… письмо, что ли?
      Геродот наклонился, и поднял с земли клочок бумаги, принадлежащий, очевидно, пирату, которого мы волокли.
      — Трактирщику Гориславу, уроженцу аллода Гипат, — прочитал он. — Хм… что бы это значило? Ого! С него требуют огромную сумму денег, иначе… дальше оборвано.
      Я взял в руки письмо и, пробежав глазами кривые строки, повертел, оглядывая со всех сторон. Но никакой больше информации, кроме уже озвученной, не нашел.
      — Надо отнести Гориславу, может, он поймет, о чем речь.
      Когда мы вернулись в лагерь, эльфа уже и след простыл, хотя мне стало интересно послушать его теории о прошлом и будущем Сарнаута, и возможен ли новый Катаклизм. Зато меня уже поджидала Бертилия. Она стояла рядом с восставшим Зэм очень суровой наружности и, заметив меня, замахала руками.
      — Это Саранг Хэн, — представила она восставшего. — Я говорила вам о нем.
      — Что там за существо у вас? — недовольно обратился ко мне Зэм. — Показывайте скорее, у меня еще масса дел!
      Дабы не нервировать Историка, я оперативно слетал до своей скучающей у ограды лошади и припер ему сумку, заляпанную высохшей кровью неизвестного чудовища. Саранг Хэн без тени брезгливости вытащил на свет голову и с живым научным интересом осмотрел ее со всех сторон.
      — Хм… хм… Впервые вижу подобное… Но по описанию похож, — выдал он наконец вердикт, прицокнув языком.
      — По какому описанию? На кого похож?
      — Недавно старатель, которого мы наняли, Адам ди Ардер, тоже столкнулся со странным червелицым созданием…
      — С живым?
      — Нет, к счастью, не вживую. Он нашел его изображение в ущелье Привидений. Это аномалия, расположенная на северо-востоке. Жуткое местечко, настоящая могила! Если вы не против, я оставлю этот любопытнейший образец у себя? Нужно провести подробный анализ!
      — Да, конечно… А можно поговорить с тем старателем? Адамом…
      — Ди Ардер. Мы второй раз послали его к руинам, вручив джесеротип, чтобы он сделал снимки. Это очень дорогой и уникальный аппарат…
      — Да-да, я знаю, — нетерпеливо перебил я. — И что?
      — Но уже третий день нет ни Адама, ни джесеротипа. Мы очень волнуемся! И думать не хочется, что он мог обмануть нас, сбежав с устройством. Но вы, старатели, такой ненадежный народ! Простите, я не имел в виду лично вас.
      — То есть вы просто так отдали наемнику дорогой прибор?
      — С ним была охрана, но и ее тоже след простыл. Мы — простые труженики науки, а места, куда нужно попасть, порой так опасны, у нас нет выбора — приходится пользоваться услугами наемников… Адам хорошо знает местность и умеет проникать в самые дальние уголки! Только он должен был вернуться еще вчера. Если до утра от него не будет вестей, придется отправлять кого-нибудь на его поиски.
      Вряд ли это было проявлением благородства по отношению к пропавшим наемникам, Саранга Хэна больше волновала судьба джесеротипа. Как я и ожидал, чуда не свершилось, и Адам с охраной и прибором под мышкой так и не свалился с неба и не вырос из-под земли до самого утра. Харитон, озабоченный угрозой очередного нападения пиратов и даже собирающийся сделать вылазку к их кораблю, вероятно, пришвартованному где-то не очень далеко, не горел желанием выделять кого-то из своих подопечных для поисков. Но выбора не было. Похоже, джесеротип и впрямь был дорогой штукой, чтобы махнуть рукой на его пропажу.
      Начальник охраны оторвал от сердца целых трех орков, одинаковых с лица. Я хотел узнать результаты анализа головы чудовища, который Саранг Хэн хотел провести, но и посмотреть на изображение в ущелье Привидений тоже хотелось. Кто его создал? Ведь если этих существ никто не видел раньше, значит, они появились недавно, стало быть, никаких древних изображений червелицых быть не может… Или может?
      Мозг начал закипать от противоречивой информации, и я пока решил не строить никаких теорий, а отправиться туда и посмотреть лично. Таким образом, я стал четвертым в поисковой группе. Однако развернув карту и увидев, где находится ущелье Привидений, куда отправились пропавшие наемники, я почувствовал, что мой энтузиазм сразу поубавился. Почти противоположный край аллода, до которого идти и идти — через кордон, через мафию, через неизведанные толком территории! И этот Адам туда проникал?! У меня появились сомнения в правдивости его слов, но на попятный идти уже не хотелось. Да и велика вероятность, что мы найдем наемников или их останки гораздо раньше — еще до кордона.
      Орки, которых я так и не научился различать, обсуждали предстоящий путь, а я думал, что именно сегодня должен был встретиться со своими в условном месте. Вряд ли меня похоронят раньше времени за одну неявку, но если я соберусь в ущелье Привидений, то пропусков станет неприлично много, и меня волновало, что мои друзья начнут из-за этого паниковать.
      — Такс… А если сделать вот так… И сюда… То… Где моя таблица? Вот она… Итак… Расчетная точка приземления… получается у нас… прямо вот здесь… по центру ущелья… М-да… нет… не годится… А? Вы чего? Отойдите, не мешайте! Не видите, я думаю! А если натянуть… покрепче… Да! Надо покрепче! Эй, как вас там, можно вас на минуточку?
      Заметив мой заинтересованный взгляд, диковатого вида эльф, прыгавший вокруг сооружения, до боли напоминающего катапульту, ткнул в меня пальцем, строго сдвинув брови. Мне захотелось сделаться невидимым.
      — Кто, я? — сделал я последнюю попытку отвертеться, бочком отступая назад.
      — Да, вы! Мне нужна пара крепких канатов. Срочно! У вас случайно их нет?
      — Нет, — помотал головой я, уверившись в неадекватности эльфа.
      — Как, вы не носите с собой бухты канатов?! Странно… Что же делать?
      Крайне удивленный тем, что его до такой степени удручает факт отсутствия канатов у первого встречного, я рискнул поинтересоваться:
      — А вам зачем?
      — Сказал же — для катапульты!
      — А катапульта зачем? От кого тут отстреливаться? Не от пиратов же…
      — Она не для того, чтобы отстреливаться! С ее помощью я собираюсь посылать желающих за Кордон. Еще найти где-нибудь гоблина для испытаний…
      — Как это — отправлять за кордон? — я оторопело посмотрел на вместительную ложку рычага, куда полагалось класть снаряд.
      — У меня все рассчитано! Вероятность ошибки ничтожно мала!
      — Но…
      — В Зыбучих песках есть озеро. Я так все рассчитал, чтобы снаряды… то есть наемники… приземлялись ровнехонько в центр озера. Это значительно ускорит нашу работу, потому что теперь не придется ходить в обход… Хотите попробовать?
      — Нет! — категорично отрезал я и теперь уже ретировался быстро и решительно.
      Вскоре выяснилось, что у неприступной преграды, разделяющей плато Коба на две части, действительно есть лазейка. И это совсем не катапульта чокнутого изобретателя! Но судя по кислым минам орков, с которыми мне предстояло отправится в путь до ущелья Привидений, лазейка эта была не многим лучше безумной идеи эльфа.
      — Пески там, — коротко пояснил один из моих спутников, не вдаваясь в подробности.
      Я не слишком ужаснулся этому известию — песков в Империи я видел много, но все же чувствовал подвох. До лазейки — оказавшейся на поверку просто концом высоченного забора, возвысившегося не без магии и охраняемого мафией по всей своей бесконечной длине, — добрались без проблем за полдня.
      Всю дорогу меня преследовало жгучее предвкушение, ведь я столько слышал про Кордон, и теперь попадание на другую сторону казалось чем-то из ряда вон выходящим, тревожным, но и заманчивым одновременно! В связи с этим я почувствовал некое разочарование, когда мы просто обошли преграду. Но выводы мои оказались преждевременными. Я и трое моих молчаливых спутников обвязались одной толстой веревкой и далее пошли друг за другом спаянной цепочкой. Вскоре стало понятно — зачем.
      За Кордоном начался ад.
      Назвать ЭТО песчаной бурей – все равно что описать бриллиант как блестящую стекляшку. То, что я увидел своими глазами, нельзя было уложить в это сухое, неинформативное определение. Песок стоял одной сплошной массой со всех сторон. Из-за него не было видно ни неба, ни земли — только темное, непроглядное марево. Я не видел даже орков, шедших впереди меня и сзади в двух шагах. Дышать было нечем. Я прикрывал лицо платком, но все равно кашлял песком, плакал песком, вдыхал песок, перекатывал его языком на зубах… Мне казалось, что я сам стал состоять целиком из песка и скоро рассыплюсь от дуновения ветра. Ветер, кстати, хоть и завывал, и периодически больно лупил по незваным путникам своими песчаными ладонями, но все же не сказать, что был таким уж грозным. И я решительно не понимал, что поддерживает в воздухе весь этот не оседающий смог.
      Когда я уже едва не падал от нехватки воздуха и удушливого кашля, проклинал все на свете, в том числе и свои самонадеянность и любопытство, и клялся, что ноги моей больше не будет в этих местах, выяснилось, что все это только цветочки. А вот теперь настала пора ягодок!
      С трясинами я имел несчастье познакомиться еще на Асээ-Тэпх, где чуть не умер, подорвавшись на своей же мине. Но то болото не шло ни в какой сравнение с зыбучими песками! Пробираясь сквозь кашу, где не было видно ни зги, и теряясь из-за этого в пространстве, я вдруг начал «тонуть», и это усилило ощущение ирреальности. Теперь я не только не видел твердой почвы под ногами, но и перестал ее чувствовать. У меня осталась одна лишь обмотанная вокруг талии веревка, которая не давала мне заблудиться не только физически. Она, как якорь, удерживала мой разум от сумасшествия.
      Скорость пришлось увеличить, хотя ноги и так заплетались. Промедление в зыбучих песках грозило смертью — и мы сражались с ней изо всех сил. Правда, в какой-то момент я уже перестал надеяться, что мы сможем выбраться. Возможно, орк, идущий во главе цепочки, давно заблудился и теперь ведет нас в невнятное ничто, откуда уже нет обратной дороги.
      Но вскоре мне показалось, что земля отвердела и дышать стало как-то легче. Я даже боялся подумать, что пытки подошли к концу, и поэтому списал все на то, что начал понемногу привыкать. Но песок и правда перестал пожирать обувь, и я сумел разглядеть очертания орка впереди себя. Где-то на этой секунде и открылось второе дыхание.
      Никогда я еще так не радовался астралу, как в этот момент — когда наконец стали видны отблески его сверкающих нитей. Мы вышли на берег аллода, а я все еще продолжал задыхаться и кашлять, выплевывая из легких всю ту гадость, которой наглотался. Впрочем — не я один. Все вчетвером мы подползли к самому краю земли и, стоя на коленях и от усталости не чувствуя страха, хватали ртами чистый воздух, наслаждаясь мягкими касаниями астрального ветра.
      — Много прошли? — наконец спросил один из орков и развалился на земле, раскинув руки и свесив ноги с аллода.
      — Не. Даже половины зыбучих песков не одолели. Что-то совсем уж сегодня невмоготу. Думал, подохну уже.
      Я тоже свалился наземь и уставился в небо. Здесь оно было не очень красивым — темное, мутное, с блеклыми звездами. Но оно было! И этот факт радовал меня несказанно.
      — Глядите, а там костер вроде, не?
      Мы все повскакивали на ноги и уставились вдаль, стараясь разглядеть признаки жизни. И правда — огонек!
      — И кто это тут окопался в такой глуши… может, это наше чучело с джесеротипом?
      — Хорошо бы, но я слишком много грешил в жизни, чтобы все так легко закончилось.
      Мы поплелись вдоль края аллода на свет, где действительно обнаружили костер и разношерстную компанию вокруг него: семейку гибберлингов, орчиху и сутулого, дерганого мужика, похожего на канийца. Конечно же, это оказались старатели, которых в поисках артефактов занесла нелегкая в эти края.
      — Нет-нет-нет, даже не пытайтесь, погибнете! Пройти сейчас через пески невозможно, там дальше — еще хуже. Буря! Это надолго, ближайшую неделю можно и не соваться. Мы сюда-то еле выбрались! А еще, мы слышали, в зыбучих песках проводят рейд старатели мафии, как будто мало нам скелетов и подарочков самой аномалии. Поэтому мы тут и сидим. Лучше переждать, пока они прочешут руины и уйдут. Хотя… Они ведь соберут все артефакты!
      Гибберлинг надулся, решая эту сложнейшую для себя дилемму, и двое его братьев в точности повторили его жест, как отражения в зеркале. Я наклонился к костру и подставил руки, потому что на берегу было довольно холодно. Трое орков, с которыми я шел, завалились рядом и тут же начали похрапывать, я даже им позавидовал: вот бы мне так мгновенно отключаться, как по щелчку тумблера.
      — Вы пришли со стороны лагеря Историков? — спросил я сидевшую рядом орчиху.
      — Нет, тут поближе есть проход, но там опасно: скелеты ходят и змей много… гляди, какой я из их шкур хороший бурдюк сшила! А то здесь, если честно, меня всегда мучает жажда.
      — А откуда там скелеты? Я имею в виду — кто поднимает мертвецов?
      — Аномалия. Странные дела тут творятся. Пересечь зыбучие пески очень сложно, на каждой ноге будто по гире пудовой висит, а тут еще тебя кто-то вечно норовит то за ногу цапнуть, то башку снести. Но цена на артефакты нынче такая, что… — орчиха махнула рукой и тяжело вздохнула.
      Я тоже задумался. Рисковать собой стало уже привычным делом, но у меня был свои принципы и идеалы: я верил, что сражаюсь за что-то великое, вечное, что должен сохранить любой ценой, даже ценой свой жизни, которая ничего не стоит в масштабах целой Империи — меня учили этому с самого детства. Странно было соприкоснуться с альтернативным взглядом на мир. Рисковать можно не только во имя высокой цели, но и ради собственной выгоды… Я мог бы смотреть на старателей свысока, презирая их за столь приземленные мотивы, но и они со своей стороны наверняка посчитали бы меня дураком, зомбированным имперской пропагандой.
      Ночью я замерз. А если приплюсовать сюда твердую, неровную поверхность, из-за чего на утро болели все бока, и песок, от которого даже на краю аллода некуда деться, то нетрудно догадаться, как мне спалось. Хоть я и считал себя привычным к походным неудобствам, но такая ночевка даже для меня стала за гранью добра и зла.
      — Эй, послушай… Ник, кажется, да?
      Похожий на канийца мужик, неприветливо буркнувший за весь вчерашний вечер только свое имя — «Владимир», подсел ко мне поближе, когда я пытался сбрызнуть себе лицо водой в режиме суровой экономии, потому что осталась у меня ее немного, а пополнить запасы было негде.
      — Ну Ник, и что? — кивнул я, невыспавшийся и от того раздраженный.
      — Просьба у меня к тебе есть… Не бесплатная, конечно. Ты же в «Приют Старателя» возвращаешься? Есть у меня должок одному барыге… Я его признаю! Не вопрос. Вот как раз собирался отнести его, как вдруг на меня напала нежить. Сразу и очень много. Пришлось бежать.
      — Ага, рассказывай, — встряла орчиха, ухмыльнувшись, но продолжать свою мысль не стала.
      Владимир поморщился, но продолжил:
      — Я еле живым выбрался, мне не до этого было! Вода забвения у меня кончилась. Думал, все уже, не спасусь…
      — Короче, — поторопил я, а то вступление слишком затягивалось.
      — Отнеси Барышу мой долг, а? Я тебе заплачу! У меня есть три артефакта, один заберешь себе за доставку. Ну как, по рукам? Скажешь Барышу, что я и так собирался отдать. Я долгов не забываю!
      — А ты сам в «Приют Старателя» возвращаться не собираешься?
      — Эм-м… нет… у меня тут дело очень важное… я пока… не знаю, в общем, когда буду.
      — Боится он возвращаться, — снова вмешалась орчиха, — Барыш не любит, когда ему долги задерживают.
      — Но тебе он ничего не сделает, — быстро добавил Владимир, с надеждой глядя на меня, — ты с ним ведь дел не имел, так что… Просто передашь ему, что это от Володи Шпорова, и все.
      — Барыш — фигура видная, но я бы на твоем месте, Ник, постарался с ним не пересекаться. Мутный он, — сообщил гибберлинг — самый главный в троице. — Разбирался бы ты со своими проблемами сам, Вова, а не втягивал всех подряд.
      Я же про себя подумал, что с видными фигурами, пусть даже мутного содержания, познакомиться мне все же стоит.
      — А с чего ты так уверен, что я передам Барышу твой долг? Может, я просто присвою твои артефакты себе!
      — Так я тебе при свидетелях его долю отдаю, а дальше — с тебя спрос, — бесхитростно пояснил Владимир, не моргнув глазом. — Но ты лучше с возвратом не тяни, плохо кончится — по себе знаю.
      Я посмотрел на остальных — и орчиха, и гибберлинги, и даже мои спутники из охраны Историков с интересом ждали моего ответа. Они явно считали, что надо быть идиотом, чтобы согласиться на это…
      — Хорошо, я передам. Что я получу в качестве оплаты?
      — Любой из этих артефактов, выбирай сам!
      Три левитирующих, светящихся изнутри камня ничем внешне не отличались, поэтому выбор не стал мучительным. Мое решение никто не прокомментировал, кроме повеселевшего Владимира, рассыпающегося в благодарностях, но взгляды стали немного сочувствующими.
      Новый переход через зыбучие пески поначалу казался чуть легче, чем вчерашний. Наверное, я начал потихоньку привыкать. Но когда появились змеи и нежить, я снова повторил вчерашнюю клятву больше никогда не соваться в это жуткое место. Ноги вязли на зыбкой поверхности, песок убивал все желание жить, воздуха не хватало, видимость отсутствовала почти полностью, и к этому кошмару примкнули отвратительные твари. И если прячущиеся в песке змеи могли цапнуть только если на них наступить, то нежить проявляла агрессию вполне целенаправленно. И хуже всего, что разглядеть ее приближение было невозможно, и махать мечом, стараясь не задеть своих и не разрубить связывающую нас веревку, приходилось почти интуитивно.
      Я все время ждал еще и нападения мафии, но мы дошли до высокого забора, а потом не меньше километра вдоль него, так никого больше не встретив. Зыбучие пески прилегали к нему вплотную, и я бы ни за что не смог разглядеть крохотную щель между толстых бревен самостоятельно. Пролезать пришлось ползком, и один из орков предсказуемо застрял.
      — Это все потому, что кто-то строит слишком узкие лазы…
      — Все потому, что кто-то слишком много ест!
      — И что мне теперь делать?!
      — Худеть!
      — Да отвали ты! Доставайте меня отсюда, быстро!!!
      Всеобщими усилиями орка мы выдернули, разодрав его штаны, а дальше наши пути расходились в разные стороны. Наемники возвращались в лагерь Историков ни с чем, Владимир шел одному ему известной дорогой, видимо, надеясь затеряться, гибберлинги и орчиха направлялись в «Приют Старателя», и я собирался составить им компанию. Вообще-то мне было очень интересно узнать о результатах исследования головы таинственного существа из пещеры кобольдов, так что вернуться к Историкам стоило. А еще у них в лагере осталась моя вредная лошадь! Но я уже пропустил две сходки, на которые обязан являться, да и друзей увидеть хотелось, так что с научными изысканиями пришлось повременить. Да и о кобылке я не слишком сожалел. Зато сороку, пропавшую, когда мы пересекали зыбучие пески, мне совершенно неожиданно стало жаль. На опустевшем плече не хватало ее пушистого тельца, слух по привычке пытался уловить хриплое, немелодичное…
      — КА-А-АР!
      — Фея! Вернулась!
      — Кар, — подтвердила сорока, спикировав на свое привычное место, где рубашка уже была изодрана ее коготками, и заглядывая мне в лицо черным глазом.
      — Как ты меня находишь? — обрадовался я, погладив пальцем ее по голове.
      — Кар?
      — Ну все, все. Идем домой!
      Тащиться до «Приюта Старателя» пришлось почти четыре дня. Мы шли пешком, охотились по очереди, надоели друг другу до чертиков, устали до безобразия и еле стояли на ногах, когда наконец доползли до трактира. Хотелось пива, хотелось в бочку с нагретой водой, хотелось просто поговорить с кем-нибудь и узнать новости, потому что казалось, что прошла целая вечность после того, как я ушел отсюда. Но я добрел до своей комнатушки, рухнул на кровать и вырубился.
      — Ник… Ник…
      С трудом разлепив веки, я увидел, что это Горислав, держа в руке зажженную свечу, пытается меня растолкать.
      — Ник, ты там живой? Сутки спишь, не помер бы…
      Потерев глаза, я попытался принять сидячее положение.
      — Я живой.
      — Да уж вижу. Хлебни, а то и впрямь дуба дашь, — владелец трактира кивнул на большую кружку, стоявшую на стуле рядом и испускавшую приятный, медовый аромат.
      — М-м-м… вкусно.
      — Марьяна умеет варить всякое целебное… В миг на ноги поставит!
      — Спасибо, — с благодарностью посмотрел я на заботливого Горислава.
      — Я уж думал все — не вернешься. Неспокойно здесь стало, мафия, «Красные Повязки»… Далеко ходил-то?
      — Далеко. В лагерь к Историкам, а обратно пешком шел. Никаких «Красных Повязок» я не видел, а на Историков нападают пираты, пришлось отбиваться… Да! Я же письмо вам принес! Оно у какого-то их главаря было. Вот.
      Похлопав себя по карманам, я извлек помятый листок и передал озадаченному трактирщику.
      — Какие у меня могут быть дела с пиратами? — недоуменно произнес он и, отставив свечу, развернул письмо.
      Зрачки его глаз несколько раз пробежали по строчкам, а потом как-то странно остекленели. Горислав замер и будто бы даже перестал дышать. Его пальцы напряглись и побелели, лицо стало каменным. Это перемена была слишком разительной, и я вскочил на ноги.
      — Что? Что-то случилось? Плохое известие?
      Трактирщик медленно поднял взгляд от письма, и я с удивлением обнаружил скопившиеся в его глазах слезы.
      — Это самое радостное известие из всех, что я когда-либо получал! Какое счастье! — прошептал он.
      Мне пришлось усадить его на кровать, потому что его колени начали подгибаться, и сам он весь задрожал.
      — Вероника! — воскликнул Горислав, вдруг схватив меня за руку. Выглядел он при этом немного безумным.
      — Вам, может, воды принести?
      — Она жива! Жива! Наверняка речь о ней. Я уверен!
      — Э-э-э… да, отлично. А кто это?
      — На наш корабль напали пираты, когда мы перебирались сюда с Гипата. Они много чего похитили: золото, запасы, но главное — мою ненаглядную, мою красавицу, свет очей моих, мою доченьку Веронику!
      — У вас есть дочь?..
      — Я уж и не чаял увидеть ее, думал… думал, что все… А она жива! Они хотят вернуть мне ее! Всего-то им нужно — золото. Я продам свой трактир, я продам все, что у меня есть… Доченька моя жива! Жива, понимаешь?!
      Он отчаянно затряс меня за руку, будто я выразил сомнение в сказанном.
      — Да-да, конечно, жива, — поспешил согласиться я, потому что трактирщик смотрел на меня с такой непередаваемой надеждой во взгляде, как тот, с кем произошло чудо, в которое невозможно поверить.
      — Ты вернул мне веру, Ник! Я этого никогда не забуду.


 Глава 51. Ущелье Привидений

    — Хадаганский ублюдок! Избил меня так, что места живого нет!
      — Ты опять опоздал, Артемий. Штраф на тебя наложить, что ли?
      — Но я не виноват! Емельян на меня набросился — цены ему мои не нравятся… А что поделать? Это же было твое указание!
      — Емельян Разин? Мы больше не имеем дел с «Красными Повязками», они вне закона.
      — Ой, мать моя женщина! Да откуда мне было знать?!
      — Ты бы знал об этом, если бы чаще здесь появлялся. Ладно, давай сюда отчет.
      На прием к Барышу выстроилась целая очередь, и я оказался в ней крайний. Торговец, которому я должен был передать долг Владимира, принимал страждущих в деревянном доме рядом с трактиром, на втором этаже, в большом помещении с длинными лавками у стен. Сам он сидел за тяжелым, добротным столом, засыпанным кучами каких-то бумаг, которые громоздились и на полках возле него. Такое обилие документов вызывало улыбку, потому что Барыш был орком самого типичного для этой расы вида — устрашающе огромного и весьма свирепого. Он самодовольно курил сигару и глядел на своих посетителей через прищур красных глаз.
      Ему несли деньги, артефакты, отчеты, а то и вовсе закрытые мешки, в которых могло быть что угодно. Сам он тоже порой выдавал ассигнования, аккуратно при этом все записывая в раскрытую перед ним книгу. За то время, что я просидел в душной, накуренной комнате, мне стало понятно, что Барыш и в самом деле фигура в местных кругах весомая.
      Когда очередь дошла до меня, мы остались с торговцем вдвоем, что меня полностью устраивало. Я отдал долг Владимира, рассказав, где встретил его, что вызвало живейший интерес у Барыша.
      — Значит, ты побывал уже за Кордоном. Можешь считать себя настоящим старателем, — ухмыльнулся торговец, попыхивая сизым дымом от сигары. — Тогда и разговор у нас с тобой пойдет совершенно иной.
      — Разговор?
      — Я о тебе уже наслышан, Ник, слухи быстро разносятся.
      — И что говорят?
      — Всякое… Но шанс заслуживает каждый. Горазд я давать золото в долг начинающим старателям. Одни возвращают с лихвой и долго благодарят. Другие испаряются — и сиди, Барыш, гадай: то ли кинули тебя, то ли Искра должника мается где-то неприкаянная. У меня уже накопился список должников. Если ты найдешь этих ублюдков и вытрясешь из них долги, я скажу тебе спасибо, которое очень даже можно будет положить в карман.
      — Мне это неинтересно.
      — Не спеши отказываться. Этого Владимира я даже и не помню, если честно. Мелочь. Семейка Малышей… Думаю, их косточки давно уже занес песок. Еще один должник ушел к Столу Великана, — Барыш наклонился к своей книге и пролистал несколько страниц. — У меня таких должников — не счесть, но все это ерунда. Восставший Номарх Сефу — вот, кто действительно важен! Этот гад лучше б вообще не вылезал из могилы. Он меня ограбил! Если ваши дороги когда-нибудь пересекутся и ты отправишь его на тот свет, даю слово — моя награда тебя не разочарует! Номарх Сефу больше не должен коптить небо аллодов.
      — Я запомню.
      — Хорошо. А теперь поговорим о том, что тебе может быть интересно. Точнее, что интересно нам обоим. Взаимная выгода — главное, в нашем деле, верно? — подмигнул торговец, но через секунду, став очень серьезным, добавил, наклонившись ко мне через стол: — Я дам тебе хороший меч, ездовую виверну и золото на все, что еще может понадобиться.
      — И что требуется от меня за такую щедрость?
      — Я хочу, чтобы кто-нибудь надрал наконец задницу гоблинской мафии! И готов хорошо за это заплатить! Сколько можно перекрывать нам все каналы? Мы здесь не торгуем, а ведем войну! Плато Коба — последняя дыра в мире. А ведь Святая Земля со всеми этими ее святынями — о-го-го, это тысячи и тысячи золотых!
      — Даже с лучшим мечом в мире и кучей денег я не смогу побороть мафию в одиночку.
      — И не надо. Мы постоянно предпринимаем попытки попасть на ту сторону. Наши парни прямо сейчас пытаются отвоевать северный проход, и ты можешь к ним присоединиться. Да и заодно… возможно… при о-о-очень хорошем стечении обстоятельств… попасть за Кордон. Там есть четыре аномалии, полные дорогущих артефактов. Уверен — тебе понравится. И самое главное — я хочу смерти гоблинского шамана. Именно эта гнида придумала приручать волков и прикармливать грифов. Что донельзя усложнило добычу артефактов за Кордоном и взвинтило цены на них. Можешь считать, Яр Глас Неба — мой личный враг! Того, кто принесет мне его голову, я озолочу.
      В трактир я вернулся вновь одолеваемый сомнениями. Стоит ли мне вступать в войну с мафией? Я собирался встретиться, наконец, с друзьями в условленном месте и снова вернуться в лагерь к историкам, но, возможно, голова червелицего монстра из пещеры — не такая уж важная ценность, чтобы тратить на нее время.
      — Я слышал, ты собираешься за кордон. Что ж, это значит, что теперь ты настоящий старатель и можешь присоединиться к большой охоте за артефактами!
      — Слова Барыша.
      — Ну так я от него и есть! — торговец, которого распекал Барыш за позднюю сдачу отчета, подсел ко мне за стол. — Он сказал, что ты отправишься к Драчунам отбивать северный проход через кордон. Приходи завтра утром к конюшне. Я приведу тебе виверну.
      — Мне еще обещали меч и золото.
      — Обязательно. Только ты потом не забудь, кому обязан.
      — Не забуду.
      — В случае чего, можешь обращаться ко мне. Я Артемий, работаю на Барыша, скупаю артефакты… В последнее время старатели приносят их все меньше и меньше. А у меня ведь тоже есть обязательства, и, если оборот снизится, меня могут перевести из трактира. А это самое хлебное место на всем плато Коба!
      — У вас еще и на зоны все тут поделено?
      — Конечно. У меня к тебе деловое предложение: ты активно ищешь артефакты и сбываешь их только мне, а я обещаю тебе впоследствии хорошую цену. Годится?
      — Посмотрим.
      — В общем, жду тебя завтра в шесть у конюшен.
      Торговец фамильярно хлопнул меня по плечу, как старого знакомого, и удалился, но не успел я сделать и глотка пива, как на лавку рядом со мной плюхнулась орчиха, которую я, кажется, видел в самый первый день, как сюда прибыл.
      — Привет. Ты собираешься к Драчунам?
      — Не помню, когда мы успели познакомиться.
      — Ты ведь в «Приюте» недавно… Называй меня Прыть.
      — Ник.
      — Знаю. Эй, Горислав, поставь-ка мне пиво! Я сама только что из-за кордона! Фуф!
      — И как там?
      — Невеселые вести! Гоблины чего учудили! Откармливают и приручают волков! Какие это лютые звери становятся! Умные, хитрые, преданные как псы и опасные как тигры! Там, за кордоном, старателям тяжко! Очень тяжко! Теснит нас мафия. Я вот всего с двумя артефактами вернулась и то еле ноги унесла… Мне еще долго будут сниться по ночам эти клыки у горла… Брр…
      — Слышал, они еще грифонов прикармливают.
      — Ага. Есть и такое. Сволочи! А может, и нам волков приручать? Хотя гнилая идея, кто этим будет заниматься? Всех только артефакты интересуют… Хотела бы я взглянуть, как эти гоблины подход к зверям находят. Мелкие, всеми презираемые — а гляди ж ты!
      Напоминание о хитрости гоблинов всегда выводило меня из равновесия. Всю ночь мне снились эти твари, то поджигая дом, в котором я нахожусь, то воруя у меня оружие и оставляя с пустыми руками перед целой сворой демонов, то разбавляя водой мое пиво… про пиво вот особенно обидно! Единственное, из-за чего мое настроение утром оставалось на уровне, так это долгожданная сходка в условленном месте. В общем-то Империя могла прислать на встречу со мной кого угодно, но я был уверен, что увижу друзей. И не ошибся.
      Пережив и радость и возмущение, а также краткий медосмотр от Матрены, проверившей мой пульс, температуру, давление, заглянувшей в рот, посветившей фонариком в глаза… я, наконец, рассказал все, что произошло: и про свою вылазку в пещеру кобольдов, где обнаружил таинственное существо, и про культиста Тэпа, обманом заставившего меня провести жуткий ритуал, и про поход к Историкам, принесший, правда, мало толку — кроме, разве что, внезапно появившейся у владельца трактира пропавшей дочери Вероники. Хотя это вряд ли такая уж важная информация.
      — А этот культист… Иавер Рэт все еще там, в «Приюте»?
      — Да. Я бы его прибил, но он всегда у всех на виду, и мне только и остается, что скрипеть зубами. Эта сволочь еще имеет наглость лыбиться мне каждый раз при встрече! Кобр теперь каких-то ищет. Наверное, для очередного ритуала.
      — Это надо срочно передать в Комитет, — сказал Миша. — Активность культистов… Что-то происходит.
      — А что тут непонятного? Тэп жив, вот его сторонники и активизировались… — фыркнул Орел. — Скоро он даст о себе знать, помяните мое слово!
      — Не говори так, — вздрогнула Матрена. — Он умирал тысячи лет, и сейчас, должно быть, очень слаб.
      — Надолго ли? — буркнул Кузьма и замолчал.
      — А мне больше этот червелицый не дает покоя, — проговорил я. — Этот историк, Саранг Хэн, хотел исследовать его голову, интересно, узнал он что-нибудь или нет? Жаль, что я не сумел добраться до изображения в ущелье Привидений. Историк говорил, что по описанию — это одно и то же существо.
      — Или существа одной и той же расы, — вставила Лиза.
      — Тем более! Если эта раса древняя настолько, что их изображали еще джуны или Зэм при жизни, то где она была все это время?
      — Да все это фигня! Ты лучше скажи, что за хитрая лошадь у тебя? Болеет что ли? — Лоб ткнул пальцем в виверну, которую я получил утром вместе с обещанным мечом и золотыми монетами.
      — Это виверна. Я отправляюсь к Кордону, отбивать северный проход. Мне и меч для этих целей выдали! Командуют там гибберлинги, а больше я ничего не знаю.
      Выслушав последние новости из имперского стана, где в общем-то ничего глобального за это время не приключилось, и клятвенно пообещав, что буду из кожи вон лезть, чтоб не пропустить следующую встречу, я отбыл к северному проходу через Кордон. К самой стене, видимой издалека, старался не приближаться, зная, что мафия охраняет ее с обеих сторон и велик шанс нарваться на стаю обученных волков. Виверна несла меня с огромной скоростью, чему я не мог не порадоваться, так что до нужного места добрался часов за пять. Возведенные укрепления старателей увидел еще на подступах. Судя по всему здесь совсем недавно шел довольно ожесточенный бой, потому что трупы гоблинов и волков выглядели свежими. Скорее всего, жертвы были не только у мафии, но своих старатели уже успели убрать.
      — Так! Стоять! Ты куда летишь?
      — На помощь.
      — Много тут вас таких, помощничков… когда мы уже всю работу сделали! Ну… почти всю.
      Я обозрел пространство и прицокнул языком. Старатели сумели подойти к проходу через Кордон вплотную и даже разбили лагерь прямо перед стеной. За ощетинившимися острыми кольями укреплениями прятались палатки — и этот стихийно возникший штаб внезапно охраняло приличное количество бойцов. Неглубокая речушка — единственное, что еще отделяло старателей от полного захвата прохода.
      — Недурно! — уважительно произнес я.
      — А то!
      Почти во всех семейках гибберлингов, что я встречал, говорил всегда один из трех. Драчуны не стали исключением. Один из них оценивающе осмотрел пополнение в лице меня с головы до ног, другие два повторили за ним в точности, но остались молчать.
      — Тебя Барыш небось прислал? Он сюда ко мне сейчас всех делегирует, достала его видать мафия по самое не балуйся. Ладно, слезай со своей ящерицы, помощь пригодится всегда!
      — Как боевая обстановка? — спросил я, спрыгнув с виверны.
      — Мы прорвали оборону, захватили форпост с этой стороны ущелья — первый успех за столько месяцев! Но расслабляться рано, гоблины наверняка попытаются отбросить нас назад. Мы уже заметили, что на том берегу стали появляться гоблины-налетчики! А это первый признак готовящейся атаки.
      — Что за налетчики?
      — Мы их так называем. Они натравливают волков на нас.
      — Слышал.
      — Гоблины оказались хитрющими противниками! Они ведь не только волков приручили (ладно те — звери с мозгами), но и грифов! Хватает у пернатых соображалки, чтобы служить гоблинам… Старатели жалуются, что птицы неустанно следят за ними и громкими криками призывают гоблинов, как только кто-то попытается подойти к Столу Великана. Должно быть, грифы гнездятся в холмах на севере. У них каждый коготь что орочий кинжал, а клюв будто из камня.
      — Что такое — Стол Великана? Где-то я уже слышал это название…
      — Это одна из аномалий. Видишь вон ту возвышенность на востоке? Вот она и есть.
      Я, прищурившись, всмотрелся туда, куда указывал гибберлинг. Солнце слепило глаза и трудно было разобрать, горы это, нагромождения камней или, может, какие-то искусственные строения. Их основания из-за стены я не видел — только верхушки.
      — Странное название.
      — В этой местности присутствует особая магия, которая может увеличить тебя до небывалых размеров. А может и уменьшить. Вот такие чудеса творятся. Но есть там и простые, привычные вещи. Например, гоблины.
      — Кто бы сомневался…
      — Есть на Столе пост гоблинский сторожевой. Гоблины там самые вреднющие! Но и мы не лыком шиты. Сделали все по-гибберлингски — тихой сапой, хитро и тонко. «Когда мечи бессильны, берись за яд». Где-то мы это читали. А, братцы, не помните?
      Гибберлинги переглянулись и захихикали.
      — И что вы траванули?
      — На пост гоблинский пробрались и в котлы вылили особую травку. А ты думал, мы этот проход одними только мечами да посохами отбили? Ха-ха! Тут соображать надо! Эх, вот если бы еще захватить центральный проход… Или хотя бы напакостить! Оттуда открывается прямая дорога в самое логово оружейной мафии. Сидят там, небось, режутся в карты — а тут мы! Очень не терпится!
      — Нам бы этот проход еще удержать! — вмешалась подошедшая к нам орчиха.
      Ее внешний вид меня удивил — она явно уделяла ему больше внимания, чем принято у ее соплеменниц, а больше всего меня поразили ее белокурые волосы, собранные в игривый хвост на макушке. Высокая и довольно стройная для орчихи, она несомненно производила впечатление.
      — Не пора ли выдвинуться и довершить уже начатое? — возмущенно произнесла она, сдвинув брови и сложив руки на груди.
      — Ох, эти старатели… Тут, считай, только бой утих, а они уже готовы лезть в пекло. Ну и дурища ты, Грива…
      — Сам дурак! — воскликнула орчиха и, гордо вздернув подбородок, удалилась.
      — Вот и поговорили! Видал? Грива Боевых! Старатель! Втемяшилось ей в голову, что она сможет тут быстренько разбогатеть. Потом найти себе орка поспокойней и жить в свое удовольствие где-нибудь подальше от всех остальных. А то, что ее тут кокнуть могут, ей и не объяснишь. Всю плешь нам проела! Вот если бы…
      — АТАКА!!!
      Все повскакивали с мест и схватились за оружие. Пользуясь тем, что старатели, ожидающие нападения только из-за Кордона, не выставляли сторожевых, налетчики прокрались по реке и выскочили с воплями и гиканьем совершенно неожиданно. Сначала я принял их за пиратов — нижнюю часть их лиц закрывали платки точно так же, как у тех, что напали на лагерь Историков. Но мое заблуждение быстро развеялось.
      — «Красные Повязки»! Бей их, сволочей!!!
      Но не успели мы запрыгнуть на своих питомцев, чтобы дать отпор, как Драчуны завопили в три своих гибберлингских горла:
      — Стоять! Отступаем! НАЗА-А-АД!!! Все в укрытие!
      Я этого странного решения не понял, ведь возведенные укрепления старателей не выглядели настолько надежными, чтобы окопаться внутри и верить в их защиту. А место для боя у реки несколько более удобное… Но когда я бросил взгляд на проход через Кордон, то все встало на свои места.
      Целая стая волков уже преодолевала реку. Одновременная атака двух противников — что может быть прекрасней? Мысленно я отметил сообразительность гибберлингов, успевших сориентироваться и принять единственно верное решение.
      Старатели проявили максимальную дисциплинированность: никто героически не бросился атаковать, вместо этого все послушно, единым порывом, ломанулись от нападающих в укрытие, предоставив им разбираться между собой.
      — Ну хоть какая-то от Разина польза, хе-хе!
      Засев за хлипким бастионом своего лагеря, которого, впрочем, оказалось достаточно, чтобы не оказаться между молотом и наковальней, мы во все глаза следили из-за деревянных кольев за разворачивающейся схваткой.
      «Красные Повязки» оказались неплохими бойцами, вероятно, их главарь не брал под свое крыло абы кого. Но и волки — прирожденные хищники, были достаточно умны. Они умело вклинивались в толпу, окружали жертву с нескольких сторон и атаковали целым скопом! Вряд ли их обучили этому глупые гоблины — инстинкты в них заложила природа. И если изначально я думал, что победа, хоть и нелегкая, останется все же за бандой Разина, то по ходу боя мне пришлось изменить свое мнение — их атака стремительно превращалась в оборону. Волки не знали страха, и их было слишком много!
      В конце концов «Красным Повязкам» пришлось признать поражение. Они попытались ретироваться, но не тут то было! Волки, хоть и основательно потрепанные, отпускать добычу не собирались и бросились догонять разбегающихся бандитов. Единственный оказавшийся среди нас лучник пришел в настоящий экстаз, постреливая из укрытия во всех подряд, кто имел неосторожность пробежать мимо нашей засевшей в засаде в братии.
      — Вот и конец «Красным Повязкам». Ха! Так Разину и надо! Собаке — собачья смерть… Нечего было на своих ручонки задирать!
      — То-то Горислав обрадуется…
      Со всех сторон послышались ехидно-одобрительные комментарии.
      — Ну, а теперь наш выход! — торжественно объявил наш мелкий, пушистый полководец, когда количество волков значительно сократилось, а от банды Разина остались одни трупы. — Впере-е-ед!!!
      Радостно улюлюкая, мы выкатились на встречу оставшимся хищникам. До реки добрались, почти не встретив сопротивления. Но дальше пришлось поумерить пыл — дрессированные волки все еще представляли серьезную угрозу. Моя виверна ловко ускользала от волчьих клыков, не забывая вломить противнику то мощными лапами, то длинным, гибким хвостом. И все же она боялась и нервничала, и как я ни пытался пришпорить ее и направить в гущу врага, она огрызаясь пятилась назад.
      В итоге мне все же пришлось спрыгнуть на землю, потому что я уже оказался за спинами других старателей, отчаянно теснивших волков. С тоской подумав о своем дрейке, которого хлебом не корми — дай потрепать кого-нибудь зубами, я рванул вперед уже на своих двоих.
      Волков мы оттеснили довольно быстро, сами уже зайдя в воду по колено, но тут в бой наконец вступили гоблины, засевшие за стеной. Сверху на нас посыпался град стрел, не разбирающий, где свои, а где чужие.
      — Не отступать! Всем укрыться за щитами! — в три голоса завопили Драчуны.
      Я завертел головой по сторонам, рефлекторно разыскивая ближайшего орка. Обычно они всегда ходили с щитами, не слишком страдая от лишней тяжести. Самой ближней ко мне оказалась Грива — блондинка-орчиха. Но у нее был щит! И несмотря на свой легкомысленный вид, сориентировалась она быстро, подняв его над нами обоими, когда я к ней подскочил. Она была выше меня ростом и вскоре приноровилась к моим движением, прикрывая нас, пока я махал мечом. Я защищал ее от клыков, она меня — от стрел, и наш спонтанный тандем оказался весьма успешным. Мы бодро продвигались вперед, оставляя за собой дорожку умерщвленных зверей.
      Вода в реке стала бурой от крови. Гоблины какое-то время продолжали поливать нас сверху стрелами, но поняв, что трата сил на бой с бандой Разина, невольно сыгравшей на руку нам, стала роковой для них, решили отступить. Но остановиться мы уже не могли!
      Пробившись к самому проходу, и вопя еще пуще прежнего, мы выкатились на другую сторону Кордона и хором принялись расшатывать деревянные строения, с которых по нам стреляли. Близость расправы над мафией поселила во всех диковатое веселье, так что опрокидывали на землю конструкции и добивали лучников радостно и с огоньком. Кое-кому, правда, удалось улизнуть. И хотя часть старателей в боевом экстазе ринулись было, как те волки, догонять улепетывающих гоблинов, Драчунам удалось вовремя остановить эту акцию возмездия.
      — Куда, НАЗА-А-АД!!! Все, успокоились, взяли себя в руки…
      — Это мы че, типа, за Кордоном уже что ли?
      — А ты прозорливый, Серега.
      — Ух ты, прорвались! Предлагаю штурмовать Стол Великана!
      — Да погоди ты, штурмовик. Раненым помочь надо.
      Честно сказать, я был удивлен такой сплоченностью. Переводить дух после битвы было некогда, но старатели и впрямь сначала принялись оказывать помощь пострадавшим вместо того, чтобы кинуться к аномалиям за артефактами, раз уж судьба так подфартила. Как-то незаметно сроднившись с Гривой, мы вдвоем оттаскивали убитых обратно к палаткам, где находился жрец, и за это время я выслушал целую историю про ее будущую жизнь, которая была уже расписана в деталях, вплоть до имен пятерых еще пока нерожденных детей. Меня не напрягала ее болтовня, потому что она не просила ее комментировать.
      Когда все убитые и раненые оказались в распоряжении жреца, старатели вновь устремили взгляды за Кордон. Сколько понадобится времени мафии, чтобы оправиться от поражения и вернуть проход под свой контроль — неизвестно, а артефакты сами себя не найдут.
      — Ну что, братва, к Столу Великана?
      — Только осторожно! На северном побережье хозяйничают грифы-стервятники. Мы для них — пища, не более.
      — Значит, идем кучненько, сильно не рассыпаемся…
      — Да смысл искать что-то на Столе Великана… Небось, все уже Везунчики заграбастали!
      — А кто это?
      — Ты не знаешь, кто такие Везунчики? Ты вообще откуда? Ха! Это старатели. Из любой аномалии выносят полные сумки артефактов, и все торговцы делают им скидки. Не поверишь, за все это время ни одной царапины на Везунчиках!
      — Подозреваю, все их везение — миф. Да! Скорее всего, в аномалиях они нападают на старателей со спины и обчищают их сумки. Ну не может так везти ни одному разумному существу! Обманщики они, а не везунчики!
      — Да не-е-ет, не нападали они на других старателей. Амулет у них есть, магический. В нем охранное заклинание, которое отпугивает нежить. Вот в чем секрет…
      — Так и будем языками чесать или уже пойдем за артефактами? На кой ляд мы тут корячились, проход отбивали, если стоим на одном месте?
      — Вы как хотите, а я к Столу Великана!
      Данное решение поддержали почти единогласно. Я посмотрел в сторону аномалии — за Кордоном она была видна как на ладони. Окутанный сумерками и красным пыльным смогом, Стол Великана щетинился каменными зубьями, в которых угадывалась архитектура Зэм. Вероятно, когда-то на этом месте возвышалось огромное сооружение, от которого ныне остались лишь колонны с лицами, напоминавшие о склепе, гигантская лестница и стела, высотой своей уносящаяся куда-то в самый астрал. Над Столом Великана кружили стервятники, и их вопли были слышны даже отсюда. Словом, заманчивым место не выглядело.
      Пока я разглядывал аномалию, в поле зрения появилась Фея, опять несущая мне в подарок очередное блестящее барахло. Что-то меня покоробило, но я не сразу сообразил, что с ней не так. И только когда она приблизилась, стало понятно, что ее размеры превышают привычные раза в три. Правда уменьшалась она прямо на глазах, как проколотый воздушный шарик, и когда опустилась на мое плечо, уже выглядела как обычная сорока.
      Из-за того, что ее клюв был занят, «кар» получилось больше похожим на «кря».
      — Ну что ты опять там откопала? Давай сюда.
      Обычно это были яркие камушки, стекляшки, или веточки, которые я благодарно складывал к себе в карман, а потом выбрасывал. Но в этот раз Фея притащила маленькую уродливую куклу, от вида которой у детей могла случится психологическая травма. Потрепанная и грязная, она поблескивала единственным сохранившимся глазом.
      — Пупсик?! Спасибо! И где ты только это все находишь? — я взял у сороки свой презент и привычно погладил ее пальцем по голове — Фея гордо нахохлилась. — Вот бы ты артефакты научилась распознавать и притаскивать…
      Я снова посмотрел на аномалию, откуда прилетела сорока. Жуткое место. Если я увеличусь в размерах, когда туда попаду, — это еще не так страшно. А если уменьшусь? Хищные птицы в небе представляли угрозу даже для меня полноразмерного! Не хотелось бы знакомиться с ними, будучи в более скромных габаритах, а если еще и мафия с волками вернется…
      Пока остальные готовились к вылазке, седлали питомцев и проверяли оружие, мой взгляд все скользил по окрестностям.
      — А вон там что? — спросил я, указав пальцем на мутный, зеленый горизонт на востоке.
      — Это ущелье Привидений, туда мало кто осмеливается соваться, — откликнулся один из старателей. — Горислав говорил, что там куча нежити, скелеты, а один здоровущий, мы называем его Жнец. Проклятое местечко! Немало старателей отправилось оттуда прямиком в Чистилище. А ведь там артефактов — тьма!
      Мои мысли заработали очень быстро. Ну конечно! Сейчас я нахожусь гораздо ближе к ущелью Привидений, чем когда пересек Кордон с наемниками Историков. Мы двигались тогда с юга, и нам нужно было пересечь почти аллод от берега до берега, а сейчас я зашел с запада, и до ущелья рукой подать!
      — Тьма, говоришь? Звучит заманчиво…
      — Эй-эй-эй, парень. Ник, кажется, да? На Столе Великана найдется, чем разжиться. Двинем туда хором и вернемся вместе — так куда безопасней. Погонишься за большим — погибнешь.
      — Слабаки! — неожиданно пришла мне на помощь Грива. — Зачем охотиться за малым, если рядом такое богатство? Кто за то, чтобы добраться до ущелья?!
      Все — кто с сомнением на лице, кто задумчиво — посмотрели на восток. Однако возможность поживиться на скорую руку на Столе Великана перевесила остальные доводы, и больше желающих идти дальше, в опасное ущелье, не нашлось.
      — Ну и ладно, нам больше достанется! — фыркнула Грива и демонстративно отвернулась.
      — Пошли с нами, Ник, — произнес все тот же старатель. — Не то сгинешь.
      Но я уже принял решение. Старатели качали головой и цокали языком, когда мы с Гривой отделились от общей группы и направились к ущелью Привидений. Дошел ли туда Адам — нанятый историками старатель с джесеротипом? И есть ли у меня хотя бы маленький шанс найти его или то самое изображение червелицего, на которое я так хотел взглянуть? Как я ни напрягал память, представляя карту плато Коба, но вспомнить, насколько велико это ущелье, у меня не получалось.
      Грива снова завела пластинку про свое счастливое семейное будущее, а я всю дорогу молчал, проявив себя великолепным слушателем. Мафия нас не беспокоила — что не удивительно. Скорее всего им сейчас не до аномалий — они заняты проблемой возвращения потерянного северного прохода через Кордон, потому что старатели, во-первых, слишком приблизилась к главному гоблинскому логову, а во-вторых, лишают их части прибыли, свободно разгуливая по Столу Великана и собирая там артефакты. Лишь только ожившие скелеты время от времени преграждали нам дорогу. Мы старались обходить их стороной, но нескольких все же пришлось успокоить.
      Вокруг то и дело попадались руины Зэм. Больше всего пугали гигантские скульптуры и барельефы с изображением лиц — казалось, что они наблюдают за нами. Смотрят из глубины веков и злятся, что мы посмели нарушить их покой. Ветра не было, и зеленый смог оказался вовсе не пылью, как я подумал сначала. Сам воздух испускал тусклое, зеленоватое сияние, словно был охвачен светящимся туманом.
      — …а младшенький станет игроком в гоблинбол. Ну кто-то же в семье должен заниматься спортом, правильно? Правда, если пятой будет дочка, то придется и шестого народить. Хотя… знала я женщин, которые так в гоблинбол играли, что не каждый мужик рядом стоял…
      — Смотри!
      — Что?! Куда смотреть? — встрепенулась Грива, выпадая из своих грез.
      — Вон там!
      — Етишкин дрейк! Артефакты!!!
      Светящиеся камушки свободно парили, кучкуясь вокруг полуразрушенной стелы и напоминая гирлянду фонариков.
      — Сегодня точно наш день… Справа — мои, слева — твои. Все честно!
      — Согласен.
      Я спрыгнул с виверны, Грива — с лошади, и мы, оглядевшись по сторонам и убедившись, что, кроме бродивших метрах в пятидесяти хлипких скелетов, нам ничего не угрожает, сложили по три небольших камушка в свои сумки.
      — Неплохо! Вот такие походы мне нравятся! Дальше идем?
      — Конечно!
      Однако дальше пусть усложнился. Ехать верхом стало невозможно, потому что земля под ногами начала круто забирать вниз, так что пришлось слезть с питомцев и вести их, спускаясь в ущелье пешком. Я двигался немного впереди, краем уха слушая возобновившуюся болтовню орчихи и высматривая возможную опасность. Но обернувшись убедиться, что сзади за нами никто не крадется, остолбенел.
      Лошадь Гривы шла сама по себе — а самой Гривы рядом не было!
      — Ты чего так уставился? — раздался ее удивленный голос прямо передо мной. — На что смотришь?
      — Ты где? — тупо спросил я.
      Теперь пришел ее черед растеряться.
      — Что значит — где? Там же, где и ты.
      Я протянул руку перед собой, в надежде узнать, слуховые у меня галлюцинации, или зрительные.
      — Но-но, руки! — предупредительно воскликнула Грива. — Как напарник ты, конечно, ничего, но замуж я пойду только за орка.
      — Грива, я тебя не вижу!
      — Как это — не видишь?
      — Вот так! Я вижу твою лошадь, а тебя — нет!
      После этих слов установилось молчание, и я заволновался.
      — Грива? Ты тут? Не молчи!
      — А что говорить? Вообще, я себя тоже как-то странно вижу. Размыто, как будто у меня зрение испортилось. Странно. Это на меня аномалия так действует?
      — Не знаю. Ты хорошо себя чувствуешь?
      — Прекрасно. Надеюсь, я с стану видимой, когда мы выйдем отсюда.
      — Думаю, да. Стол Великана увеличил мою сороку, а потом она снова уменьшилась.
      Стало не по себе от того, что к нам может легко приблизиться кто-нибудь такой же невидимый. Желания продолжать поход поубавилось, но я заставил себя не поддаваться страху.
      По какой-то, вероятно, очень женской логике, до этого всю дорогу болтавшая без умолку Грива став невидимой, как проглотила язык.
      — Грива, говори что-нибудь!
      — Что?
      — Ну что до этого говорила! Я не понимаю, рядом ты или нет.
      — Хорошо, — сказала она и снова замолчала.
      — Ты издеваешься?
      — Чего ты ко мне прицепился?! Не знаю я, что говорить! Сам-то ни полслова, а я должна распинаться…
      — Тихо!
      — Ну нормально! Так мне говорить или молчать?
      — Смотри, там что-то впереди, видишь?
      — Какие-то развалины…
      — Неплохо сохранившиеся развалины!
      — Ну и что?
      — Я видел там какую-то вспышку.
      — Может, артефакты? Или какая-нибудь магия… Сходим, посмотрим?
      — Нет, подожди, — остановил я ее, разглядывая темнеющие вдалеке строения. — Слишком это место… идеальное для укрытия. Тебе не кажется?
      — Чьего укрытия? Тут одна нежить бродит, им укрытие ни к чему. Давай просто сходим и посмотрим!
      — Сколько здесь пропало старателей? Может они тоже просто «сходили и посмотрели»? — я обернулся к Гриве, но, кроме ее лошади, никого больше не увидел и отвернулся. Неуютно разговаривать с пустотой. — Я видел там вспышку света, мне это не привиделось!
      — Ладно, убедил, — произнесла орчиха после паузы. — Но кто там может быть? Мафия, пираты?
      — Не знаю. Но мне не нравится это место.
      — Ладно, тогда я схожу на разведку. Хоть какой-то толк от моей невидимости!
      — Если там кто-то посерьезней нежити, то у них может оказаться мистик, так что твоя невидимость тебя не спасет.
      — Я не собираюсь возвращаться назад из-за того, что тебе что-то там показалось! — отрезала Грива. — Жди меня здесь! Пойду посмотрю, кто там тебе фонариком в глаз посветил.
      Судя по звукам, она зашагала к развалинам, и там, где она наступала на песок, я даже видел ее следы.
      — Иди потише! — крикнул я. — И по камням.
      — Без тебя разберусь! — прилетело в ответ.
      До показавшихся мне подозрительными развалин идти было еще прилично, тем более — пешком! Так что Гриву я ждал не скоро. Устроился поудобней, привязав лошадь и виверну к обломку древней статуи, раскрыл сумку и достал найденные артефакты. Выглядели они как обычные, ничем не примечательные камни, если бы не сияние, которое от них исходило, да неестественная легкость — артефакты не лежали на моей ладони, они левитировали над ней, будто были легче воздуха.
      — Кар!
      — Еще один пупсик? Спасибо, Фея, но может ты принесешь мне вот такие камушки? Смотри, они светятся!
      — Кар!
      Заняться было нечем. Периодически я поглядывал в сторону развалин, но они безмолвно чернели в зеленом тумане, не давая и намека на какую-то жизнь внутри. Может, я и правда развел бурю в стакане? А Грива из-за меня теперь в одиночку бродит среди нежити… Ну и что, что я уступаю ей в габаритах? Не стоило ее отпускать.
      Я походил вокруг ближайших развалин, окропил одну из стел, возможно, нанеся восставшим смертельное оскорбление, отпугнул парочку скелетов, которые рассыпались скорее от дуновения ветра, чем от моего меча, исследовал территорию на предмет артефактов, ничего не нашел и вернулся к животным. Лошадь меланхолично пыталась отковырять среди камней траву, а виверна безмятежно спала.
      — Ник!
      Голос Гривы я узнал, но все равно вздрогнул и инстинктивно схватился за оружие.
      — Ник, я здесь! Да вот она я!
      Кто-то схватил меня за руку и немного развернул, хотя для меня ничего не изменилось — перед глазами по-прежнему были лишь неприветливая земля и груды развалин.
      — Ты быстро вернулась.
      — Я даже не дошла… Благослови астрал твою чуйку, Ник! Там куча восставших Зэм! И они… странные!
      — Почему — странные?
      — В балахонах, с капюшонами… Похожи на фанатиков. Я как только их увидала, сразу деру назад. Вдруг у них и впрямь мистики есть! Чуть Искру не испустила, пока бежала сюда! Надо сваливать, я так считаю. Это не старатели! Не знаю кто — но не старатели точно! — прерывисто тараторила Грива, тряся меня при этом за плечо.
      — Культисты, — прошептал я. — Глупо было полагать, что Иавер Рэт здесь такой один. Но что им нужно? Ты не заметила, что они делали?
      — Не знаю и не хочу знать! Я ухожу! Где моя лошадь?.. Подержи-ка, седло поправлю…
      Она пихнула мне в руки что-то, на ощупь напоминавшее сумку… и стала видимой.
      — Грива! Я тебя вижу!
      Наверное, в другой ситуации меня бы повеселило то, что ее рука сразу дернулась к волосам — поправить прическу, но сейчас мне было не до этого. Сумка в моих руках тоже обрела видимые очертания.
      — Что там внутри? — спросил я.
      — Ничего, — пожала плечами Грива. — Вода, немного снеди… ну и артефакты, которые мы с тобой нашли… Ник, ты исчезаешь!
      Это я и сам видел. Мои руки теряли четкость, будто я смотрел на самого себя через матовое стекло. Расплывалось и все то, что на мне было надето. При этом я абсолютно не чувствовал ничего необычного, мое тело оставалось осязаемым и ощущалось так же, как и всегда.
      — Ник… Ты где?
      — Выходит, не только в аномалии дело. Наши с тобой артефакты отличаются друг от друга. Интересное дело!
      — Ник?! — Грива немного отступила назад, глядя сквозь меня и заметно нервничая. — Ты ведь меня не убьешь? Я же помогала тебе прорываться через Кордон…
      Я вздохнул и закатил глаза, чего она, конечно, не увидела. Вот оно — братство старателей. При всей своей сплоченности, доверия среди них никогда не водилось. Да и откуда ему взяться среди дезертиров и охотников за наживой?
      — Я не собираюсь тебя убивать, Грива. Вот, возьми мои артефакты, когда я вернусь — верну тебе и твои, обещаю. Заберешь все!
      — Куда ты собрался? К восставшим? — она мотнула головой в сторону руин.
      — Я должен все увидеть своими глазами.
      — А как же мистики? Сам ведь говорил, что это слишком опасно!
      — Даже если они услышат мои мысли, запудрить мозги они мне не смогут. А ты уходи, возвращайся к нашим, может, застанешь их еще на Столе Великана…
      — Да зачем тебе это надо? Если там и было что-то ценное, то культисты все забрали себе. Их там слишком много! Нужно уносить отсюда ноги!
      — Пожалуй, я попытаю удачу.
      — Ты просто чокнутый! 
      Да, есть немного, что уж там скрывать. Но если сидеть и ждать, когда информация сама свалится на голову, то с большой долей вероятности я не узнаю вообще ничего. Но не объяснять же Гриве, что вообще-то я тут исполняю свой долг перед Империей. Так что придется оставаться в амплуа не в меру любопытного авантюриста.
      Восставших Зэм я увидел еще на подступах к руинам. Это действительно были культисты Тэпа — сложно не узнать их одеяния. Они охраняли подходы к большому каменному строению, очень похожему на то, что находилось на Столе Великана, только лучше сохранившемуся. Идти мимо, надеясь лишь на свою невидимость, было, мягко говоря, дискомфортно. Мне все время хотелось спрятаться, пригнуться либо достать меч, когда кто-то поворачивал голову в мою сторону. Каждый раз сердце екало, я замирал на месте, но культист, глядя сквозь меня, отворачивался, и мне требовалось несколько секунд, чтобы восстановить дыхание.
      Если среди Зэм и были мистики, а они наверняка там были, то мне удалось ускользнуть от их внимания. Скорее всего, они просто не почуяли в такой толпе чужака. Я старался прислушиваться к своим ощущениям — не пытается ли кто «пощупать» мои мозги, но, к своему собственному удивлению, до самых руин умудрился добраться никем не замеченным. А вот дальше все усложнилось.
      Чем занимались культисты, я так и не понял — то ли готовились к ритуалу, то ли просто читали какие-то свои молитвы, воздавая почести Тэпу. Они не общались между собой, только бурчали что-то себе под нос, как умалишенные, так что даже подслушать разговоры не получалось. Да еще и продвигаться вглубь, что бы хоть что-то разузнать, стало совсем тяжело. Я боялся задеть кого-нибудь ненароком и выдать себя. Выбраться живым отсюда шансов у меня было не много, так что приходилось проявлять максимальную осторожность. Оставалось надеяться, что действие артефакта не прекратится в самый неподходящий момент.
      Древние строения Зэм, прочно ассоциирующиеся у меня со склепом, действовали очень угнетающе. Я тихо крался вдоль крошащихся стен и колонн, и казалось, что каменные лица на них видят меня и провожают своими пустыми взглядами. Очень хотелось заглянуть туда, где сохранилась крыша, но там толклось слишком много Зэм, и проскользнуть никак не получалось.  Только в одном месте я не увидел скопления восставших — лишь пара часовых на входе. Вряд ли здесь, на отшибе, может быть что-то интересное, но больше я никуда попасть не мог, поэтому подошел ближе.
      Шум изнутри красноречиво показывал, что я ошибся. Из темноты доносилось множество голосов, и тон их был достаточно тревожным, при этом двое восставших на входе не проявляли никакого беспокойства. Юркнув в темноту, я остановился, давая глазам привыкнуть.
      — Выпустите нас отсюда, мерзкие твари! Чтоб вас свет всех покарал! Вы все сумасшедшие, слышите? Вы все умрете, все до единого! Выпустите нас…
      — Адам, заткнись! Из-за тебя нас всех убьют!
      — Да нас и так убьют, вы что, не понимаете?! Это же культисты Тэпа, им нужны наши Искры!
      Эльф со психом пнул ногой решетку и отошел ото всех в дальний угол, уселся на пол, обхватил голову руками и тихонько завыл. К нему подсел Зэм и попытался утешить, но эльф не отреагировал.
      Я осмотрелся по сторонам. Большие клетки вдоль стен были полны пленниками! Гул голосов, чьи-то всхлипы, ругань — все это наполняло полумрак тоской и безысходностью. Тусклый свет одного единственного факела лишь добавлял уныния, зато я сумел рассмотреть, что внутри охрана отсутствовала. Подобравшись поближе к подвывающему эльфу, я негромко окликнул его:
      — Адам?
      Он резко поднял голову заозирался.
      — Кто здесь?
      — Не кричи. Я невидим. Ты Адам ди Ардер?
      — Кто ты?!
      — Я… друг.
      — Выпусти меня, друг! — эльф, снова сорвавшись на крик, схватился за прутья решетки. — Нас хотят убить!
      — Адам, не ори! — зашипел сидевший рядом Зэм, судорожно оборачиваясь на вход.
      — Что тут происходит, откуда столько пленников? — шепотом спросил я.
      — Я не знаю, я здесь по заданию Историков, мне нужно было только сделать снимок фрески…
      — Это все Номарх Сефу! — перебил восставший. — Он обманул меня!
      — Номарх Сефу? — я напряг память, пытаясь вспомнить, откуда знаю это имя… Точно! Должник Барыша, за голову которого торговец, кстати, предлагал мне достойное вознаграждение. — Это ведь старатель?
      — Нет! Он поклоняется Тэпу! Мы были друзьями. Он прибыл с Игша, такой увлеченный был старатель, так стремился всюду проникнуть. Да, конечно, я должен был заметить странности. Его титул… Номарх… я задавался вопросом, с чего это Восставший такого ранга решил вдруг податься в старатели? Ведь это пыльная, опасная работенка… Он не отвечал, часто уходил в себя. Но мало ли, все мы, восставшие, имеем тяжкий груз прошлого за спиной… И вот все открылось! Он не старатель — он главный среди культистов! Он прибыл сюда раньше них, чтобы все вынюхать и подготовить их приход! Он и не вспомнил о нашей дружбе, об одном одеяле на двоих… посадил меня в эту клетку и обещал вскоре убить.
      — Когда я был тут в последний раз, по руинам бродили лишь нежить да бандиты. А теперь тут появились культисты Тэпа! — добавил Адам. — Эти руины — священное место для них. Они сказали, что здесь произошла какая-то битва Тэпа с механиками народа Зэм… Теперь они убьют всех. Кто бы ты ни был, друг, спаси нас!
      — Хорошо, только не кричи. Я что-нибудь придумаю…
      — Выпусти нас, ключи у охранников снаружи. Помоги!!!
      — Что вы сможете сделать, безоружные? Я вернусь назад и приведу сюда подмогу…
      — НЕТ! Пока ты ходишь, нас уже успеют всех перебить, и спасать будет некого! Открой клетки, так у нас будет хоть какой-то шанс выжить!
      Его слова были достаточно резонными, но вместе с тем я осознавал и риски. Пленников много, и всех культисты не переловят, кто-то обязательно спасется! Ну, а кто-то погибнет… Впрочем, так они погибнут в любом случае.
      — Хорошо, я сейчас вернусь, предупредите всех и будьте готовы… и попытайтесь придумать хоть какой-нибудь план отступления!
      У входа по-прежнему стояло двое Зэм. Хорошо, что местная «тюрьма» находилась с краю руин и некому было поднять тревогу, когда я убил сначала одного, а затем второго, уложившись в полторы секунды. Затем затащил тела внутрь, от всей души надеясь, что ключи при них действительно найдутся.
      Назад к пленникам возвращался с хорошими вестями. Меня уже ждали. Все столпились у решеток, и в воздухе висела напряженная тишина.
      — Эй, друг, это ты? — нервно произнес Адам, когда я забряцал ключами.
      — Я.
      — Ну же! Открывай! Скорее!!! — завопил он, тряся дверь клетки так, что я еле попал в замочную скважину.
      — Подожди… Адам, где та фреска, которую ты хотел показать Историкам?
      — В самом центре. Там, где высокая лестница и все светится… А зачем тебе?
      — Неважно, — я повернул ключ и дверь распахнулась. — Бегите!


Просмотреть полную запись

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!

Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.

Sign In Now
Sign in to follow this