Реклама
  • Рассказы


    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор пожелал остаться неизвестным
    Сарнаут оказался больше, чем я думал, сложнее, чем я мог себе представить, и намного опасней, чем я хотел.
    Подпись: Ваш Ник.
    Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5. Обитель мертвых
          По обшарпанному потолку скакали неровные тени — Грамотин читал книгу, подсвечивая себе волшебной палочкой. Он перебрался к нам и занял кровать слева от меня, поближе к окну. Справа посапывал Орел, то улыбаясь, то хмурясь чему-то своему. У меня же сна не было ни в одном глазу, хотя усталость давала о себе знать — болели мышцы, в голове шумело и не было даже сил раздеться и снять обувь. Очень хотелось пить, но я просто лежал обуреваемый жаждой, бездумно глядя в потолок на танец красноватых теней.
          Вскоре Грамотин захлопнул книгу и погасил свет. В темноте смотреть стало не на что, и я начал перебирать вереницу событий последних дней: мое чудесное спасение, втянувшее меня в битву Империи и Лиги за прибор, который может изменить баланс сил, сместить хрупкое равновесие в пользу той стороны, в чьих руках окажется работающий телепортатор… Я сжал в руке прибор, с котором не расставался ни на минуту, и почувствовал его тепло. Мне пока что не хватало смелости им воспользоваться, и я все оттягивал этот момент, как будто у меня еще были шансы выпутаться из этой истории и остаться в стороне от ее дальнейшего развития. Когда я мечтал вступить в ряды Имперской Армии, я думал о прямых схватках с противником, а не о том, что стану предметом научных исследований. А что, если этот телепортатор расщепит меня в пыль и разнесет по всему Сарнауту? Заканчивать так свой век мне совсем не хотелось — я предпочел бы умереть в схватке лоб в лоб с противником, чем кануть в небытие из-за сбоя в работе чего-то такого, о чем я не имею ни малейшего представления. Хотя Ринат Мишин, хранитель стационарного портала, сказал, что почувствовал какой-то отклик, когда настраивал телепортатор. Вот если просто сжать в руке прибор и представить, что мне очень нужно попасть в здание городского комитета…
          — Что… Святой Незеб… что это… Откуда, черт побери, вы взялись?! Кто вы такой?! МИЛИ-И-ИЦИЯ!..
          Пару секунд я ошарашено озирался по сторонам — по всем признакам я находился в районе Старой Площади, стоял в центре площадки телепорта, а рядом визжал его хранитель, истерично тыча в меня пальцем.
          — Да тише ты, чего орешь как резаный… Телепортировался я…
          — Откуда?! Ты не с нашего телепорта… ШПИОН!.. МИЛИ-И… Постой-ка, я тебя знаю… Ты же Имперец-Который-Выжил?
          — Ну…
          — Тогда ты… О-о-о! Я понял! Персональный телепортатор! Ты телепортировался не со стационарного телепорта! Верно?!
          — Угу… мне бы теперь…
          — Так это же здорово! Нужно немедленно доложить наверх! Такое событие! Что же ты сразу не сказал? — хранитель схватил меня за плечи и начал ощупывать, слово желая убедиться, что я не призрак.
          — Да я…
          — Подожди-ка здесь минутку. Это дело не терпит отлагательств! Я свяжусь с Извилиной сейчас же!
          — Куда… ночь ведь…
          — Какая ночь? Ты представляешь, как это важно?! Стой здесь!
          Хранитель исчез в неизвестном направлении, оставив меня одного возле телепорта. Я, будучи безоружным, чувствовал себя голым и беззащитным. Однако, на улице было тихо, и приближение кого бы то ни было я бы услышал.
          — Ты из портала? — минут через двадцать закричала Извилина на всю улицу, нисколько не смущаясь ночного времени суток. — Или хранитель просто уснул и не заметил, как ты подошел?
          — Да нет же! — воскликнул тот. — Говорю вам, он телепортировался… как будто из ниоткуда. Ни с одного телепорта не было сигнала…
          — Я так и знала! — запричитала Марта, тоже схватив меня за плечи и встряхнув. — Ура, получилось! Все-таки я утерла нос этим дохлым занудам. Хадаганские ученые — самые ученые… ученые в мире!
          На ней был наспех накинутый плащ, распущенные волосы свободно рассыпались по плечам и спине — было видно, что хранитель портала поднял ее с постели, но, надо отдать ей должное, заспанной она совсем не выглядела.
          — Интересно, это открытие потянет на Государственную премию? Но потом, все потом! Сейчас мне срочно нужно садиться за отчет! Где прибор?
          Марта забрала у меня телепортатор, внимательно осмотрела со всех сторон, широко улыбаясь и не переставая возносить хвалу ученым.
          — Отлично! Замечательно! А теперь расскажи мне все в подробностях…
          Я попытался в деталях передать, что и как я сделал, чтобы попасть в район Старой Площади, но это все равно не заняло много времени — ведь по сути я не сделал ничего особенного. Однако Марта так и сяк пыталась у меня выманить еще какие-нибудь мелочи, которые могли быть важными. Когда она, наконец, оставила меня в покое и унеслась писать свой отчет, моя голова раскалывалась от ее трескотни. Мы остались с хранителем вдвоем. Он смотрел на меня с таким восхищением, как будто я только что самолично повторил все подвиги Незеба.
          — Я могу телепортировать вас обратно… в каком районе вы были? — спросил он, снова перейдя на «вы».
          Я хотел было вернуться к Триумфальным Воротам, но мои веки вдруг отяжелели и неимоверно захотелось спать. Я представил, сколько мне еще нужно тащиться от площадки телепорта до дома — сонным, уставшим и безоружным… Ночка была теплой и безветренной, воздух свежим и решение пришло как-то само.
          — Слушай, я тут у тебя вздремну чуть чуть на лавке… Приглядишь, чтоб милиция не забрала? — последние слова я произнес уже в полудреме…, а может мне приснилось, что я их произнес. Но не успел я окончательно провалиться в сон, как надо мной раздался возмущенный голос Кузьмы:
          — У тебя совесть есть?!
          — Нет, — промямлил я и попытался перевернуться на другой бок, за что тут же получил в ухо.
          — Просыпаемся, тебя нет… Мы уже в милицию собрались идти, да решили лучше к Правдину, вдруг тебя Лигийские шпионы похитили… Вставай!
          Орел тормошил меня за плечо и через несколько минут я сдался и открыл глаза. К моему великому удивлению, было уже светло, хотя я был уверен, что прошло совсем мало времени.
          — Как ты тут очутился? Мы даже не слышали, как ты уходил! Мог бы и предупредить…
          — Я телепортировался.
          — Но… погоди, персональный телепортатор? Значит… у тебя получилось?! Но почему нас не предупредил? А если бы не получилось? Где бы мы тебя искали?..
          — Да прекрати ты кудахтать! Я сам не ожидал, что получится, а потом лень возвращаться было.
          — Ну, все хорошо, что хорошо кончается, а теперь к делу…
          Я с удивлением увидел, что начальник таможни тоже здесь.
          — Нам нужно срочно встретиться с Хранителем Правдиным, — сказал он. — Я подготовил кое-какое донесение, очень секретное. Армия разберется! Думаю, что мы на пороге раскрытия большущего заговора. Но мы спасем Империю!
          От его пламенных слов я проникся, однако на лице Орла все еще сохранялось недовольстве от того, что ему не дали повозмущаться еще. Грамотин же был абсолютно спокоен, подтянут и всем своим видом показывал образцовую готовность.
          Здание городского комитета, несмотря на ранний час, уже было наполнено людьми. Мы стояли в вестибюле, в ожидании майора Правдина, за которым отправили шустрого посыльного, и я постоянно ловил себя на мысли, что мне хочется убраться отсюда поскорей, пока на меня не наткнулась Марта Извилина со своим телепортатором. Я очень надеялся, что дальнейшие испытания прибора обойдутся без меня.
          — Олег Анатольевич! — воскликнул таможенник, едва Правдин вошел в вестибюль. Несколько человек обернулось на его возглас. — Наконец-то, Олег Анатольевич, у меня для вас есть срочное донесение!
          — Здравия желаю, — по-военному отчеканил Правдин, по очереди пожав нам руки. — Мне передали, дело не терпит отлагательств… Вы нашли что-нибудь, Павел Сергеевич?
          — Да! Спешу донести, глубокоуважаемый Олег Анатольевич, о своих многолетних наблюдениях. Я долго держал все это в себе, но больше не могу молчать ни дня! Наша горячо любимая Империя прочно опоясана нитями всеобщего эльфо-канийского заговора. Эльфо-канийцы забрасывают нас похабными журналами, нет, я никогда в них, ни разу, клянусь, не заглядывал и только догадываюсь, насколько они похабны и как растлевают нашу молодежь. Эльфо-канийцы наводнили весь район своим контрабандным оружием. И мне стало известно, что уши, а точнее — ноги последних поставок растут из Научного Городка. А не в сговоре ли восставшие Зэм с эльфами?..
          — Подождите, подождите… — перебил Правдин. — Давайте-ка отойдем.
          Они вдвоем отошли в сторону и начали тихо о чем-то переговариваться, хотя время от времени таможенник переставал сдерживаться и до нас долетали обрывки фраз, из которых, правда, ничего не было понятно. Майор хмурил брови, а когда начальник таможни передал ему какие-то бумаги, и вовсе начал нетерпеливо расхаживать взад-вперед. Они общались достаточно долго, и, когда разговор был закончен и они пожали на прощание друг другу руки, таможенник спешно удалился, лишь козырнув нам на прощание. Правдин поманил нас к себе.
          — М-да… Очень поучительное чтиво…
          Когда мы подошли, Правдин бегло перелистывал яркие страницы, которые ему передал таможенник.
          — Вот как влияют на неокрепший мозг наших граждан некоторые контрабандные журналы!
          Я, честно сказать, большой беды в этих журналах не видел, но благоразумно решил оставить свое мнение при себе. Но Орел был в своем репертуаре:
          — Ой, ну а что такого? В Империи голых баб, что ли, отродясь не видали? Бред какой-то…
          Правдин бросил на него острый взгляд, и на секунду мне показалось, что уголки его губ чуть-чуть дернулись вверх.
          — Однако, во всем этом бреде есть крупица важной информации. Научный Городок, значит… — сказал он. — Как бы то ни было, контрабанда — дело серьезное. И если сведения Вещагина подтвердятся, то кому-то крупно не поздоровится. И есть у меня подозрения, что эти кто-то обитают в Научном Городке. Вечно эти грызуны научного гранита что-то мутят! А если еще принять во внимание недавнее сообщение от одного из агентов…
          Майор на мгновенье закрыл глаза, а потом, резко выдохнув, сказал:
          — Вот что. Раз уж вы впутались в это дело по самые уши, ступайте-ка в Научный Городок! Нужно разобраться, что там в очередной раз эти чудики ученые задумали. Безопасность Империи превыше всего! Отправляйтесь немедленно и ждите возле мемориала в честь третьего подвига Незеба.
          — А… эм… кого же нам ждать?
          — Не волнуйтесь, агент Комитета сам найдет вас.
          — …Когда народ хадаганский покинул наконец безводную пустыню, возрадовалась его душа. Но ненадолго. Ибо все пригодные земли уже были заселены канийцами. И не желали алчные канийцы позволить народу хадаганскому возвести свои города, разбить поля и сады. Назад в пустыню, на съедение шакалам мечтали канийцы отбросить хадаганцев, братьев своих по крови человеческой. И тогда раскрыл Великий Незеб сердце для святой справедливости и дал канийцам жестокий бой. По полям и лесам катился их стон, отползли они униженно, побросав пожитки, оставив женщин и стариков. Возвели тогда хадаганцы свои города и начали восхождение к будущей славе. И когда придет время сразиться с Лигой, помните о подвиге Незеба и будьте достойны его славы!..
          Эту захватывающую дух историю я уже слушал по четвертому кругу, по мере того, как к памятнику подходили новые туристы. Мы втроем — я, Михаил и Кузьма — находились здесь уже третий час в ожидании агента Комитета, но к нам никто не подходил. Было очень жарко, и даже тень от деревьев, в которой мы коротали время, не спасала от зноя. Грамотин уткнулся в какую-то книгу, Орел курил трубку, я же разглядывал «Мемориал Возмездия Кании Великому Незебу, даровавшему своему народу гордость».
          — Какая-то нелепица, — произнес я, перечитав табличку в десятый, наверное, раз.
          Сам памятник, однако, мне нравился — мужественная фигура в развевающемся плаще и гордо поднятой над головой звездой.
          Внешне Научный Городок мало чем отличался от района Триумфальных Ворот — все те же серые дома, какие-то непонятные промышленные сооружения и гигантские трубы…
          — Неспокойно что-то в Научном Городке. И самое обидное — отсутствие информации.
          Я так и подскочил на месте. Когда и как к нам подошел этот неприметный человечек в кепке, никто так и не понял, словно бы он вырос из-под земли. Черты лица у него были абсолютно не запоминающимися, и я подумал, что если бы меня попросили описать его внешность, я бы не смог сказать ничего толкового.
          — Вы от Правдина? Помощь лишней не бывает… Иван Корыстин, агент Комитета.
          Пожимая нам руки, он зорко окинул пространство вокруг нас, и у меня не осталось никаких сомнений в том, что он запомнил все до мельчайших деталей.
          — До недавнего времени мы прослушивали разговоры ученых с помощью специальных «жучков», продолжил он после того, как мы представились. — Это такие маленькие насекомые, которые заползают в щели, усаживаются поудобней и слушают, слушают… А где-то в Башне Яскера сидит взвод адептов, который настроен на ментальные волны этих жучков. Механизм работы понятен?
          Мы с Кузьмой синхронно кивнули.
          — А почему до недавнего? — спросил внимательный Михаил.
          — Потому что все «жучки» вдруг разом умолкли. Это не может быть простой случайностью! «Кто виноват?» — это мы потом разбираться будем, сейчас больше актуален вопрос «Что делать?».
          — И что же делать?
          — Все просто: эту коробку с «жучками» нужно отнести к институту и выпустить «жучков» на волю. Да не в одном месте, а в разных, чтобы охват был шире. Клумбы лучше всего подойдут. Ученые любят потрепаться о всяком, стоя на улице, вроде как подальше от возможной прослушки. Ха! Комитет не проведешь! Справитесь?
          — Но как мы туда попадем? Кто нас пустит?..
          — Вам не о чем волноваться, вас там уже ждут. Сейчас в самом разгаре проект «Пробуждение», подробности вам расскажет Иасскул Исис — это директриса столичного филиала НИИ МАНАНАЗЭМ. Скажете, что вас прислали Хранители, им как раз нужна помощь военных. Да смотрите, чтобы она не пронюхала ничего про «жучки»… и чтоб они не разбежались раньше времени.
          Как и говорил Корыстин — на улице, возле корпусов НИИ действительно было много ученых, абсолютное большинство из которых принадлежало расе Зэм, как будто восставшим из мертвых был так уж необходим свежий воздух. Здоровый орк из охраны проводил нас к директору, не задавая лишних вопросов, как только мы сказали, что нас прислали для проекта «Пробуждение». По дороге нам ловко удалось рассыпать жучков в клумбы, так что, когда мы подошли к директрисе — все уже было сделано.
          Иасскул Исис тоже находилась на улице. Она стояла у входа в здание с надписью «ХАЭС» и о чем-то разговаривала с еще одним восставшим, тут же, правда, замолчав, едва мы подошли. Удивительно, но меня она не узнала, хотя я уже начал привыкать к тому, что мое лицо знакомо всем.
          — Имперец-Который-Выжил? В первый раз слышу.
          — Как? Об этом же писали все газеты, — сказал Кузьма.
          — Я не читаю имперских газет перед обедом.
          — Они вышли вчера.
          — И после обеда тоже. Надеюсь, вы отрываете меня, потому что у вас важное дело?
          — Нас прислали Хранители, — вступил Михаил.
          — Отлично, помощь нам не помешает! — тут же сменила гнев на милость директриса.
          — Нам ничего не рассказывали про проект, — пояснил Грамотин. — Что за «Пробуждение» и в чем заключается наша помощь?
          — Это очень большой и важный проект! На территории Научного Городка давно ведутся раскопки древнего захоронения народа Зэм. К сожалению, здесь в основном хоронили последователей Тэпа, а они, воскреснув, становятся настроены враждебно не только к нам, своим соплеменникам, но и ко всему живому.
          Я напряг память, пытаясь вспомнить хоть что-то из истории, но больших успехов не достиг. Кроме того, что это какой-то древний сумасшедший маг, помешанный на бессмертии, в голову больше ничего не пришло, но задавать вопросы, показывая свое невежество, я постеснялся.
          — Сейчас безопасность у места раскопок обеспечивают ваши люди. Это — Иавер Пеницил, наш лаборант, — директриса указала на восставшего, стоящего рядом, — отправляйтесь вместе с ним на раскопки. Он будет искать все еще упокоенных людей племени Зэм. Не так давно НИИ МАНАНАЗЭМ расконсервировал большую партию Искр в пирамиде Тэпа, и есть большая вероятность, что они уже добрались до этих захоронений и ждут не дождутся, когда же мы поможем их телам обрести новую жизнь. Но только осторожно. Вы можете столкнуться с враждебно настроенными последователями Тэпа.
          Половина из сказанного мне показалась бессмысленным набором слов. Единственное, что я понял, так это то, что нам нужно защитить лаборанта, пока он будет что-то там искать.
          В том месте, где нам предстояло встретиться с упомянутыми последователями Тэпа, находился большой разлом. Если бы я не знал, что это всего лишь раскопки древнего захоронения, я бы подумал, что это арена боевых действий, впрочем — я не был слишком далек от истины, судя по приличному количеству военных. Поначалу рабочие пытались отгородить раскопки деревянным забором, но они, как стихийное бедствие, разрослись до таких неимоверных размеров, что это потеряло всякий смысл.
          Первым делом мы разыскали командующего отрядами военных в Научном Городке. Очень странно было в орочьих лапищах видеть тетрадь и ручку — командир что-то старательно переписывал с кучи металлических табличек на цепочках, которые то и дело приносили ему поднявшиеся из усыпальницы отряды.
          — Гром Мозговитых! Комитет Незебграда! Я представляю здесь власть. Ты, я вижу, Имперец-Который-Выжил? Надеюсь, тебе разрешено рисковать жизнью!
          Орел громко фыркнул, всем своим видом давая понять, что риск — наше второе имя. Я его настроя не разделял — восставших в глубине души я недолюбливал и путевка в их гробницу меня не радовала.
          — Вам уже рассказывали, что среди восставших Зэм оказалось много культистов Тэпа? Мне уже приходилось сталкиваться с этими культистами. Везде одно и то же: пакостят и гадят. Хуже всего, что до сих пор неизвестно, жив ли их повелитель Тэп… Я так считаю, что давно он уже подох. И слава Незебу! Но у него по-прежнему много последователей. Большая часть культистов укрылась в Застенках, но ничего, мы до них еще доберемся! Однако не только они представляют опасность. На некоторые гробницы культистами были наложены могущественные некромантские заклятья, которые превращают нежить в бездумные машины для убийства. Вот, держите… Это святая вода, нужно окропить ею гробницы. Обычно это работает.
          — А кто-нибудь управляет этими культистами? — поинтересовался Михаил. — Или они действуют разрозненно?
          — Если бы у них была полная анархия, мы бы давно уже выбили их из Застенков и зачистили катакомбы. Известно, что у них три лидера. И эта информация оплачена кровью моих подчиненных, — при этих словах Гром зарычал, выставив желтые кривые клыки. — Давно пора проучить этих возвращенцев, показать им, кто в доме хозяин. Возможно, гибель главарей будет нам на руку, а может, наоборот, культисты еще больше сплотятся. Но мне плевать! Я должен отомстить за погибших ребятишек. Еще никому не удавалось безнаказанно убивать сотрудников Комитета. И этот случай не будет исключением!.. Но сейчас не об этом. У каждого имперского солдата на шее висит медальон, освященный Триединой Церковью. Негоже, чтобы эти искорки Света попали в кромешную тьму и достались последователям проклятого Тэпа. За каждым из этих медальонов — жизнь имперца и слезы его вдовы. Но их подвиг не будет забыт!
          Я инстинктивно дотронулся до медальона на своей груди, который мне вручили вместе с нашивками новобранца при выписке из санатория. Мысль, что в случае моей смерти кто-нибудь позаботится об искре — бессмертной частичке, которую я оставлю после себя, согревала.
          — Потери на войне неизбежны, — проговорил Кузьма. — Но горше всего потери не на линии фронта, а в самом сердце Империи…
          Я с удивлением посмотрел на него, Кузьма был погружен в какие-то свои тяжелые мысли и, увидев его мрачное лицо, проявлять любопытство я не решился. Мы направились к катакомбам в полном молчании. У меня в ушах звенели последние слова Кузьмы, и настроение было паршивым.
          У входа в гробницу толкалось много народа — ученые, лаборанты, военные. Были и нововоскрешенные Зэм — их, удивленно таращившихся по сторонам, быстро уводили сотрудники из НИИ. Я был погружен в свои мысли, впрочем, как и Кузьма. Михаил с большим интересом следил за происходящим — предстоящая миссия ему явно была по душе. Лаборант Иавер Пеницил втолковывал что-то про раскопки с несвойственной для Зэм эмоциональностью.
          — Еще до появления культистов Тэпа я лазил по Застенкам, весь перепачкался, паутина свисала с моего халата, грязь въелась в рукава, а подол облепила плесень… Уставший был, бросил халат на прозекторский стол и спать завалился. Я как раз гнойные раны тогда изучал, а на столе лежал свежий труп, весь в язвах. Из рудников Соленого Дна привезли, там это в порядке вещей. А утром смотрю — вы не поверите — плесень весь труп покрыла! Счищаю ее, глядь — а гнойников как не бывало: чистые, аккуратные синюшные раны. Плесень эта гноем как раз и питается, представляете?
          — Интересно, — с энтузиазмом поддержал Грамотин. — Тут бы развернуть масштабные исследования…
          — Вот и я о том же! Да появились в Застенках культисты и все усложнилось… Я это к чему все говорю, если увидите где плесень… ну в общем, мне бы образцы получить… А я вам свою диссертацию потом посвящу. Идет?
          Я чувствовал себя очень неуютно. Было чувство, что мы находимся в военных окопах, но самое страшное — окопы эти сделаны на кладбище. Тут и там виднелись обломки гробниц, испещренных непонятными иероглифами, и меня бросало в дрожь от того, что я хожу по чьим-то костям. Но самое жуткое было еще впереди, когда мы вошли внутрь.
          Время почти никак не отразилось на гробнице, во всяком случае обветшалой она не выглядела. Пол, стены и потолок состояли из черных плит, выложенных в странном, но идеально правильном геометрическом рисунке, и подсвечивались мерцающим ядовито-зеленым светом, который лился отовсюду. И свет этот отнюдь не ассоциировался с молодой листвой и не вселял спокойствия. Он был каким-то отталкивающим, холодным и, вопреки своему предназначению, делал помещение еще более мрачным. Я очень остро чувствовал, что нахожусь в сооружении, которое построила другая, чуждая мне цивилизация. Все вокруг было непонятным, непривычным. Чужим.
          — Застенки — не место для романтичных прогулок, — прокомментировал Михаил, и Кузьма его горячо поддержал.
          — Это точно!
          — Итак, будьте осторожны, культисты Тэпа могут появиться неожиданно, надо быть всегда на стреме, — решил еще раз дать ценные указания лаборант. — К гробницам не притрагивайтесь, пока не окропите их святой водой, это может быть очень опасно… Ну и посматривайте по сторонам на предмет плесени…
          — Может, пойдем уже? — раздраженно произнес Кузьма. — Быстрее начнем, быстрее закончим.
          — Да, да. Конечно. Пойдемте…
          Иавер Пеницил искал еще не оживленных соплеменников с помощью хитрого прибора, чему я был очень рад. Я уж было подумал, что нас заставят вскрывать все гробницы подряд. Прежде, чем подойти к ним, мы, как и было велено, поливали их святой водой, чтобы не нарваться на некромантские заклинания. Саркофаги располагались прямо в стенах, довольно высоко от пола, и я пока не представлял, как мы будем извлекать оттуда Зэм, когда найдем его; гробницы были украшены каменными лицами, отчего создавалось впечатление, что за нами следят. Мне было откровенно жутко от множества этих мертвых «взглядов».
          Мы продвигались вглубь катакомб и проверили уже много гробниц, но пока что нам не везло, и лаборант понемногу начинал жаловаться и причитать.
          — Что такое?! Детектор не работает? Не может быть. Он не раз уже был испытан и всегда отыскивал наших со стопроцентной вероятностью!
          Однако, вскоре недовольство его сменилось радостью, когда мы в одном из бесконечных коридоров обнаружили плесень.
          — Ух ты! То, что надо! Если мои догадки верны, то из этой замечательной плесени я такое лекарство создам! Смерть гангрене! Надо бы имя этой плесени придумать.
          — Орлов, — тут же вставил Кузьма.
          — Плесень орлов? — с сомнением протянул лаборант. — Прости, но твое не подойдет, позвучней надо. Может, своим назвать? Плесень Пеницила! А что, звучит…
          Так, собирая эту мерзость в колбы, мы углублялись все больше, пока не наткнулись на завал. Дорога была перекрыта, но среди камней лежал саркофаг, с виду почти не пострадавший.
          — Постойте-ка… кажется, здесь…
          Но не успел он договорить, как над нашими головами пролетел огромный снежный ком и врезался прямо в гробницу, расколов ее надвое. Меня обдало жутким холодом, лицо и руки закоченели и изо рта пошел пар.
          — МАГ! — закричал лаборант, и мы кинулись врассыпную, так как за первым ледяным комом сразу же последовал второй.
          Я откатился в соседний коридор и осторожно выглянул из-за угла, готовый сразу же отпрянуть назад.
          Их было трое, все в балахонах, испещренных уже знакомыми иероглифами — как на входе в усыпальницу, на головы натянуты капюшоны, но по движениям можно было определить, что это представители народа Зэм.
          — Этот, похоже, один из главарей, — прошептали мне на ухо. Я обернулся и увидел возле себя лаборанта, точно так же жавшегося к стене.
          Я понятия не имел, как он узнал в одном из восставших главного. Хотя Зэм хранят множество тайн и, может быть, они способны каким-то образом чувствовать друг друга. А может он просто догадался по иероглифам на одеянии культиста, которые могли быть знаками отличия.
          Я выхватил меч и рванулся было к главарю, но тут же был вынужден вернуться обратно в укрытие, один из противников бросил в меня какой-то зеленой слизью, которая едва капнув на мою одежду, зашипела как кислота, прожгла ее насквозь за доли секунды и попала на кожу. Руку пронзила острая боль и я, задрав рукав, увидел ожог. И это с пары капель! Вся надежда оставалась на Кузьму и Михаила, возможно, они сумеют справиться с культистами издалека, потому что подойти к ним вплотную, чтобы ударить мечом, не представлялось никакой возможности.
          И только я подумал об этом, как внезапно откуда-то сбоку невидимой волной ударила упругая сила, отбросившая всех на несколько метров. Я на мгновение оглох и потерял координацию, но как только мне удалось немного придти в чувство и едва приподняться, как меня потащило вперед, будто гигантская невидимая рука схватила за шиворот и поволокла словно куклу. И не только меня. Через секунду вся наша группа свалилась друг на друга в одну кучу, причем вместе с культистами. Я совершенно не понимал, что происходит, но упускать такой шанс ради подобных размышлений не стал. Как я и предполагал, грозный противник, виртуозно воюющий на расстоянии, вблизи был совершенно беспомощным. Упал я прямо на волшебника, который начал извиваться, стараясь отползти подальше, но я, придавив его своим весом, не давал ему двинуться. Орудовать громоздким мечом в таком положении было не очень удобно, но небольшой и часто спасавший меня нож был всегда при мне. Одно движение — и Зэм перестал подавать признаки жизни, если так можно сказать о тех, кто и так уже мертв. Другие два тоже не долго страдали в этой куче мале, все произошло за несколько мгновений, и вряд ли они успели понять, что к чему.
          — Эй, ты что творишь… — заорал было Кузьма, но тут же стих.
          Я повернулся на звук его голоса, чтобы узнать, что же все-таки происходит. В нашу стычку с культистами явно влез кто-то третий. Увиденное меня поразило. Кузьма, только что чертыхавшийся, пытаясь скинуть с себя Грамотина и лаборанта, сейчас сидел с обезумевшим видом, как-то странно окостенев и неотрывно глядя в одну точку. Одно его веко дергалось, рот был приоткрыт и из уголка потекла слюна. Я обернулся, проследив за его взглядом.
          Восставших в своей жизни я видел не очень много, но испугавшихся и растерянных Зэм не видел никогда. Он стоял посреди расколовшегося саркофага и затравленно переводил взгляд с одного из нас на другого.
          — Что это за место? Где я? Кто вы такие?
          — Спокойно! Спокойно! — проговорил лаборант и медленно, стараясь не делать резких движений, поднялся наконец на ноги. — Не нужно на нас нападать. Мы друзья, мы не сделаем вам ничего плохого.
          — Помню… помню, как заболел… Мучился… Подыхал. Потом… смерть! Я что — воскрес? Кто-нибудь может мне объяснить, что тут происходит?! Вы… вы служите Тэпу?
          — Нет, Тэпу служат они, — я пнул одного из мертвых Зэм. — А мы тут как бы тебя спасаем… И он тоже.
          Я ткнул пальцем в Орла, который все еще пребывал в полной прострации.
          — Я… я ничего не понимаю.
          — В этом нет ничего удивительного, — сказал лаборант. — Пойдемте с нами и вам помогут разобраться в происходящем. И добро пожаловать в прекрасное настоящее!
          — Эй! — возмутился я, когда он взял воскрешенного Зэм под локоть и осторожно повел его на выход. — А как же Орел?
          — Ах да, — спохватился лаборант и обратился к своему соплеменнику. — Вы… эээ… вы можете вывести его из транса? Этот человек на нашей стороне и тоже не сделает вам ничего плохого.
          Это замечание было весьма опрометчивым, потому что Кузьма, едва придя в себя, кинулся было на обидчика и только объединенными с Грамотиным усилиями мы сумели удержать его на месте.
          Наспех обыскав мертвых культистов, мы к своему удивлению обнаружили у них медальоны имперских солдат.
          — Им, наверное, повезло меньше, чем нам, храни астрал их искры, — пробормотал Кузьма, позабыв о кровожадных планах мести восставшему, так легко загипнотизировавшему его.
          Я, испытывая определенный трепет, аккуратно завернул медальоны в носовой платок и засунул их себе за пазуху, словно это были настоящие души погибших.
          — Давайте поторопимся, иначе рискуем остаться здесь одни.
          Возражений ни у кого не возникло. Может, Зэм и не испытывают здесь дискомфорта, но живому человеку всегда будет не по себе в обители мертвых.
          — Прекрасно выполненное задание! Вот что бывает, когда мужество и настойчивость подкреплены новейшими достижениями научно-магической мысли…
          Я, стоя перед Громом Мозговитых, щурился от яркого дневного света, к которому после зеленого искусственного освещения катакомб мои глаза привыкали очень медленно.
          — Пока ученые пристроят этого нового мертвяка, — он кивнул на воскрешенного Зэм, которого мы вывели из усыпальницы, — у вас есть время отдохнуть и перекусить перед следующим спуском…
          — Вот ты где! — завизжал кто-то тонким голосом так громко, что орк подпрыгнул на месте и схватился за топор. — Ну наконец-то я тебя нашла!
          Проморгавшись, я узнал Марту Извилину, которая неуклюже спускалась вниз, то и дело поскальзываясь и запинаясь, что вызывало смешки всех, кто наблюдал за этой картиной. Какой-то солдат подошел к ней и подал руку, помогая преодолеть этот нелегкий для дамы путь.
          — Ну, держись, герой. А мы обедать, — Орел хлопнул меня по спине и, прихватив с собой Грамотина, ретировался. Я кисло посмотрел ему вслед, догадываясь, что дамочка еще долго не отвяжется от меня со своим телепортатором и поесть мне удастся не скоро.
          — Вот и ты! Куда ты запропастился? Что за несерьезное отношение к делу? — накинулась она на меня и я слегка оторопел.
          — Что? — возмутился я. — Вообще-то я тут выполняю приказы командования и…
          — Ладно, не важно! — перебила она даже не дослушав. — Мой отчет готов. Мы с тобой большие молодцы!
          Столь резкий переход от обвинений к похвале окончательно сбил меня с толку. Женщины…
          — Пойдем скорей. Нам нужно немедленно отчитаться в НИИ МАНАНАЗЭМ. Полагаю, ты там еще не был? О, это Научно-Исследовательский Институт МАгии и НАследия НАрода ЗЭМ. Кузница научных кадров Империи. И, хотя он основан возвращенцами и именно они в основном там всем заправляют, о своей стажировке в МАНАНАЗЭМе у меня остались самые приятные воспоминания… Да, было замечательно. Но сейчас нам нужно встретиться с Иасскул Исис. Это директор, очень приятная дама, вот увидишь. Если б у нее еще кожа была. Хи-хи…
          Все это Марта тараторила без остановки, как пулемет, пока тащила меня за руку прочь от раскопок. Я испытывал смешанные чувства по этому поводу. С одной стороны, находиться рядом с усыпальницей Зэм не доставляло удовольствия, но с другой, компанию до ужаса навязчивой, словно клещ, Извилиной, пылающей маниакальным энтузиазмом, тоже нельзя было назвать привлекательной.
           На территорию НИИ МАНАНАЗЭМ я вошел с покорным судьбе видом, смирившись, что пообедать мне сегодня уже не удастся. На улице по-прежнему было много ученых, и мне стало интересно, сколько же вообще они проводят времени внутри здания, занимаясь исследованиями? Если они так любят свежий воздух, может, стоит тогда перенести свою работу прямо во двор?
          Уже знакомая мне директриса шла быстрым шагом нам навстречу, не глядя по сторонам. Марта, при виде нее, тоже ускорила шаг и теперь едва ли не бежала вперед, как будто собиралась таранить бедную Иасскул Исис. Вид обеих женщин был донельзя серьезен, и у меня в связи с этим появились нехорошие мысли не только насчет своего обеда, но и ужина.
          Извилина с места в карьер насела на директрису, помахивая у той перед носом своим отчетом и постоянно тыкая в меня пальцем, как в живое доказательство. Она выстреливала слова так быстро, что они, порой, сливались в одно нечленораздельное целое.
          — Стоп, стоп, стоп, Марта. Я вас поняла…
          — …этому человеку удалось телепортироваться буквально из своей постели и…
          — Марта…
          — …такое замечательное открытие, которое может перевернуть весь наш мир, вы понимаете? Если наши люди смогут телепортироваться практически из любой точки Сарнаута. Да это же…
          — Я очень хорошо понимаю, Марта! Вы можете хоть немного помолчать?
          — Да, но, такая замечательная новость. Вы только подумайте, прямо из своей постели…
          — ЗАМЕЧАТЕЛЬНО, МАРТА! Вы свободны!
          — Да, да, конечно, мой отчет и так отображает всю картину целиком, я максимально точно описала всю проделанную работу, вы увидите. И там в конце есть несколько выкладок из научных трудов знаменитого…
          — Во имя Незеба, Марта, я уверена, у вас есть еще масса дел. Я прочту ваш отчет. ИДИТЕ!
          — Э-э-э… да, ну тогда… я пойду. Доброго вам дня… Вы идете?
          Последний вопрос был адресован мне, но Иасскул Исис сказала, придержав меня за руку:
          — А вас, Санников, я попрошу остаться.
          Извилина смерила нас обоих подозрительным взглядом, но перечить не стала. Уходя, она несколько раз обернулась, как будто очень не хотела оставлять меня с директрисой наедине, словно боялась, что лавры сделанного научного открытия могут каким-то образом обойти ее стороной. Иасскул Исис не произнесла ни слова, пока та не вышла за ворота НИИ. Все это время она очень быстро листала отчет, и у меня создалось впечатление, что директриса буквально фотографирует странницы глазами.
          — Значит, тайна персонального портала раскрыта. Прекрасно!
          — Поздравляю, — я постарался изобразить на своем лице радость.
          — …И раскрыли ее не мои инженеры-конструкторы. Ужасно!
          — Сочувствую, — старательно изображаемая радость сменилась не менее старательной скорбью.
          — Однако кое-что от Марты ускользнуло, — она оторвала взгляд от отчета и внимательно посмотрела на меня. — Еще бы! Для того, чтобы разглядеть все возможности этого прибора, мало одного обучения в нашем НИИ! Нет, ты сначала подохни от страшной чумы, проваляйся в могиле пару тысяч лет, воскресни — вот тогда можно будет сказать, что приобретенный опыт стал залогом сверх-интуиции!
          — М-м-м… Я не совсем вас понимаю…
          — Рассказываю. Весь мир пронизан древней магией. Начиная с эпохи джунов и по наши дни. Искусство телепортации практиковалось издавна. И следы древних порталов можно отыскать везде. Этот прибор, который Марта именует жутким словом «Телепортатор», называется иначе. В наших разработках он проходит под названием «Камень Путешественника»…
          Она задумчиво прошлась взад-вперед, перебирая пальцами странницы отчета, но не заглядывая в них.
          — Мне нужно срочно встретиться с Сарбазом Раймом… И нам еще понадобится ваша помощь, — она остановилась и снова уставилась на меня. — Вы пока что можете вернуться на раскопки. Я разыщу вас там, как только все будет готово. И смотрите, не уходите никуда. Это дело чрезвычайной важности!
          Я подумал, что дел чрезвычайной важности в последнее время у меня столько, что они уже потеряли всю свою остроту. Я равнодушно пожал плечами — одним важным делом больше, одним меньше, какая разница? — и, засунув руки в карманы и насвистывая себе под нос, неспешным шагом поплелся восвояси.
    Глава 6
     
    Глава 6. Буйные братья Хадагана

          — Что-то ты зачастил в НИИ.
          Агент Комитета Иван Корыстин материализовался из ниоткуда так же неожиданно, как и при первой нашей встрече. Он мельком окинул трактир острым взглядом, слегка задержавшись на единственном, кроме меня, посетителе в дальнем углу — хадаганце в военной форме, который явно страдал от сильного похмелья. Местечко, откровенно говоря, было ниже среднего, но памятуя о наказе не уходить далеко от раскопок, я завернул в первое, что попалось мне на глаза. Кузьму и Михаила нигде не было видно — скорее всего они уже снова спустились в усыпальницу в поисках новых воскрешенцев.
          — Это все Извилина со своими исследованиями, — ответил я, когда Корыстин придвинул стул и сел напротив меня.
          — А, — равнодушно махнул рукой агент. — Персональный телепортатор. Ну и как там дела продвигаются?
          — Похоже, что все получилось, но эксперименты продолжаются. Мне сказали, что я еще понадоблюсь.
          — Это все замечательно, но есть дела и поважней…
          — Удалось подслушать что-нибудь любопытное? — с интересом спросил я.
          — Да! Мы записали важный разговор между двумя учеными. Они тихонько шептались, но, к счастью, стояли как раз возле растения, куда заполз один из «жучков». Говорили об оружии. Том самом, контрабандном. К счастью, речь идет не о государственном заговоре внутри НИИ. Обычные бандитские дела. Оружие предназначалось для шайки Булыги, которая орудует в Изун-городе.
          — Изун-городе?
          — В орочьем квартале воинов. Булыга, похоже, все держит там под контролем.
          — Мне теперь направляться туда? — догадался я.
          — Именно. Тебе нужно встретиться с нашим связным возле памятника четвертому подвигу Незеба. Это гоблин по прозвищу Шестерка Бри. Пароль: «мы с тобой сегодня одинаково небрежны», ответ: «приговор окончательный и обжалованию не подлежит». Не спрашивай, где здесь логика. Это Бри сам придумал и страшно этим гордится. И парней своих тоже прихвати, пусть покараулят. Насчет раскопок не волнуйся, я предупрежу, кого нужно, чтобы Гром не задавал лишних вопросов.
          — Хорошо. Но директриса НИИ велела мне никуда не уходить отсюда.
          — Директриса НИИ… — Корыстин поморщился, как от зубной боли. — С директрисой, конечно, сложнее… Тогда оставайся пока в Научном городке, но постарайся отвязаться от нее как можно скорее. Пусть ученые ищут себе других подопытных крыс, у Комитета и своих дел по горло. Как только разберешься с этим, сразу дуй в Изун-город. Да, и еще. Если явка будет провалена, связной выставит на окно три бизоньих черепа. Конечно, это тоже идея Бри. Если увидишь черепа, отходи огородами и немедленно возвращайся сюда. Все понятно? Удачи! Она тебе понадобится.
          С этими словами Корыстин резко встал и быстро вышел из трактира, ни разу не обернувшись. Такое внезапное прощание было вполне в его стиле и меня ничуть не удивило.
          — Вот и очередное не терпящее отлагательств дело, — пробормотал я себе под нос, вяло ковыряя вилкой в слипшихся пельменях.
          — Здорово, брат, я вижу — ты из наших…
          Я поднял голову. Передо мной стоял тот самый мучившийся похмельем мужчина.
          — Георгий Буркин меня звать. Можно, сяду? — спросил он и плюхнулся на стул, не дожидаясь ответа.
          — Никита Санников.
          — О-о, моя голова… Перестарался я вчера… День комитетчика отмечали. Я так наотмечался, что даже на утреннее построение опоздал.
          — Утреннее построение? Ну ты даешь. На часы давно смотрел? Уже обед закончился, — усмехнулся я.
          — Ох, Гром с меня три шкуры сдерет! У нас сейчас операция проходит в Научном Городке: культисты Тэпа в Застенках засели. Там меня мой командир и дожидается…
          — Знаю, я сам только оттуда.
          — Проклятье! Как ему на глаза теперь показаться?
          — Сочувствую. Может тебе кефирчика взять? Какой-то ты мятый.
          — Да не, я вот что подумал… Гром же с нами вчера отмечал! И у него голова должна болеть не меньше моей, даром, что орочья. Надо бы ему лекарство принести, глядишь — и подобреет Громушка, не станет меня пороть за самоволку.
          — Сомневаюсь, что получится, но попробуй, хуже не будет…
          — Угу, — кивнул Буркин. — Только мне твоя помощь понадобится. Я вот слышал на политинформации, что сейчас крепко решили за контрабандистов взяться. Давай-ка мы к этому хорошему делу тоже руку приложим да не без пользы для себя. Нам политрук рассказывал, что накрыли банду, которая эльфийское вино сюда поставляла. Дорогущее! И редкое. Вот бы бутылочку Грому подарить, а? Это вино здесь из-под полы продают, я это точно знаю. Да только кто ж мне его продаст?
          — Ну если тебе не продадут, то и мне тогда тоже… — произнес я, не совсем понимая, к чему он клонит.
          — Так мы и не будем покупать. Вон, видишь того чудилу за прилавком? Прижмем его чутка, сам выложит. Вроде как хорошее дело сделаем… изымать контрабандный товар — это ведь хорошее дело, верно? Помоги, а… Я бы и сам, да только не с моей головой сейчас контрабандистов трясти. Добычу пополам, идет?
          Трактирщик, низенький лысый мужичок с бегающими глазками, сразу заподозрил неладное, как только двое мужчин в военной форме уверенно направились прямиком к нему. Он выронил тряпку, которой вытирал стол, и попятился назад.
          — Ох, господа, я так рад видать вас у себя! Не часто мой скромный уголок посещают представители глубокоуважаемой власти, — залебезил он высоким голоском.
          — Господа все в Новограде живут, — рявкнул Буркин, и трактирщик окончательно спал с лица.
          — Э-э-э… да, конечно. Надеюсь, вам понравился обед? А я как раз собирался сообщить, что это за счет заведения…
          Одним прыжком я перемахнул через стойку и оказался рядом с ним.
          — Запустил я тут, конечно, немножко… — не сдавался трактирщик, сделавшись, однако, еще ниже ростом. — Но я как раз собирался заняться пожарной безопасностью… и еще вызвать этих, как их… санэпидем…
          Я схватил его за шиворот и приподнял над полом.
          — И налоги, конечно же, — запищал он совсем тонко. — Я как раз собирался заплатить… Вы не поверите, как трудно спать, когда налоги не уплачены. Такая тяжесть на душе…
          — А еще ты как раз собирался сдать представителям глубокоуважаемой власти все эльфийское вино, которое ты прячешь, — подсказал Буркин, облокотившись о стол.
          — Да! — с видом снизошедшего на него озарения, хлопнул себя по лбу трактирщик. — Вот именно, как раз собирался обратиться в компетентные органы! Вон там, в том шкафу… Понятия не имею, как это у меня очутилось. Совсем уже преступность оборзела! Подкидывает контрабанду честным людям…
           Через пятнадцать минут мы, довольные собой, шли к раскопкам, позвякивая бутылками эльфийского вина. Точнее, позвякивал Буркин, я свое богатство предусмотрительно припрятал в симпатичном пышном кустике между домами, решив вернуться за ним чуть позже. То-то Орел обрадуется… Гром, однако, наши старания не оценил.
          — Это мне?! — побагровел он, когда горе-взяточник торжественно поставил перед ним презент. — Та-а-к… Слушай меня очень внимательно, Буркин. Я сотрудник Комитета. А Комитет — это холодный ум, горячее сердце и чистые руки! Чистые — запомни! Подкупить настоящего комитетчика нельзя ничем! Никогда! Это кредо нашей организации. Да я…
          — Помогите! Помогите! Срочно… Кто здесь главный?!
          Мы обернулись на крик — молоденькая девушка в милицейской форме бежала к раскопкам, размахивая руками и вереща на всю округу.
          — В чем дело? Я главный, — рявкнул Гром, двинувшись ей на встречу.
          — Там… там… срочно нужна помощь, — задыхаясь от быстрого бега затараторила она, подойдя ближе и глядя на Грома большими испуганными глазами. — Вот мы вляпались! Мы — это я и мой напарник. Мы курсанты Незебградской школы милиции. Просто патрулировали этот район, когда из подъезда выбежала женщина. Вся в крови, глаза безумные! Ей повезло вырваться из рук маньяка…
          — Показывай дорогу, а вы оба — за мной, — по-военному быстро сориентировался Гром. — Так что там с маньяком?
          Девушка бежала впереди, постоянно оборачиваясь, словно боялась, что мы передумаем ей помогать.
          — То тут, то там находили истерзанные трупы женщин, — на ходу рассказывала она. — Каких только гипотез не было! И сумасшедший огр, и банда злобных гибберлингов-каннибалов, и астральные демоны. Наконец, правда выплыла наружу. Это какой-то спятивший хадаганец. И откуда только такие уроды берутся?! Мы с напарником хотели задержать гада. Сунулись в его квартиру… и тут же сбежали. Опасный противник! Как назло, сейчас никто не может прийти к нам на помощь. Какое-то ЧП случилось, и все силы брошены на ликвидацию его последствий.
          — Что еще за ЧП?
          — Не знаю, нам не говорят, но, видно, что-то очень неприятное. Мой напарник остался там, а я побежала за помощью. А вдруг этот маньяк выскочит, набросится на него, а потом пойдет по городу гулять, убивая мирных граждан? Ой, мамочки… Нужна группа захвата, чтобы атаковать безумца…
          — Отставить истерику! Сами справимся. Если этот маньяк виновен в гибели нескольких женщин, остановить его — наш долг! Здесь?
          Мы мигом взлетели по лестнице невзрачной на вид серой многоэтажки, где храбро держал оборону молодой курсант, просунув меч в ручку двери, которая ходила ходуном от сильных ударов изнутри.
          — Открывай! — завопил Гром, но этого не потребовалось — дверь к этому времени сама уже слетела с петель, откинув паренька к стене.
          Орк с боевым кличем сунулся было внутрь, но тут же вынужден был отпрянуть назад — из дверного проема вылетел топор, едва не раскроивший ему череп.
          — Ой, ё-ё-ё… — он осел на пол, ошарашено ощупывая свою голову, как будто не верил, что смерть чудом обошла его стороной.
          Буркин, тем временем, выхватил из-за пояса нож и ловко метнул его в квартиру, я же, крепко сжимая меч, кубарем вкатился следом, но делать мне ничего не пришлось. Лысый мужчина, весь в крови — непонятно, своей или чужой — удивленно смотрел на рукоятку ножа, торчавшую у него из груди, но взгляд его уже остекленел. Он сполз по стене на пол, оставив на светлых обоях красный след.
          — Так это же Чикатилин! — воскликнул Буркин, забежав следом и уставившись на труп. — Тот самый псих, про которого все газеты писали!
          За нами в квартиру осторожно вошла милиционерша. Ничуть не пугаясь вида крови, она присела возле тела маньяка и пощупала пульс.
          — Он мертв… И это правильно! — уверено заявила девушка, не обнаружив никаких признаков жизни. — Наказание за преступления неотвратимо! Вот девиз милиции Незебграда!
          Оправившийся Гром, тем временем, помог ее напарнику вылезти из-под упавшей на него двери и тоже заглянул в комнату.
          — Ладно, Буркин, так уж и быть, ты реабилитирован. Возвращайтесь на раскопки оба. А вы, — он посмотрел на молодых курсантов — у паренька шла носом кровь, девушка внешне не пострадала. — Вы… э-э-э… делайте, что у вас там положено в таких случаях…
          Дальнейшего развития событий я уже не увидел. Поиски в гробницах меня не прельщали, поэтому к раскопкам я шел не спеша, растягивая время и думая о симпатичной милиционерше. Вот если вечером погулять в этом районе, то я наверняка еще встречу ее, патрулирующую улицы. Мало ли, какие маньяки еще будут угрожать ее безопасности, защитить даму — мой долг… Осталось только придумать, как избавиться от напарника.
           Я уже нарисовал в голове план действий, когда в мои радужные фантазии беспардонно ворвался резкий голос директрисы НИИ.
          — Санников, ну наконец-то! Я же просила не уходить никуда!
          Столь горячее внимание к моим перемещениям начало меня откровенно раздражать, но я сумел удержать себя в руках и ничего не ответить на это. Иасскул Исис, нетерпеливо переступая ногами, ждала меня возле раскопок с еще одним восставшим, который представился, как Сарбаз Райм.
          — Сейчас вы отправитесь в порт, чтобы проверить кое-что… — сказала она. — Мой помощник все объяснит на месте. Отправляйтесь сейчас, комендант порта вас уже ждет. Идите!
          Я, ничем не выразив свою заинтересованность, молча поплелся вслед за Раймом, мыслями все еще пребывая возле милиционерши.
          За стенами Незебграда стояла невыносимая жара и дул сухой ветер; в горячем воздухе не хватало кислорода — низкие, корявые деревья были очень редки, а под ногами хрустела выгоревшая трава; расплодившиеся по всей округе термиты довершали неприглядную картину — что и говорить, Империя выбрала для своей столицы не самый райский аллод.
          Однако в порту, на самом краю земли, где в астрал упирались гигантские шипы причалов, было намного прохладней. Я раньше слышал об этом, точнее, читал в какой-то книге, и всегда хотел увидеть своими глазами: по странной прихоти природы в этом месте всегда было сумеречно, а небо завораживало глубокой синевой с россыпью светящихся точек, похожих на тысячи крохотных солнц. Я неотрывно смотрел, как на место одних кораблей, улетающих в эту сверкающую бесконечность, сразу швартуются другие, как по пирсам снуют рабочие и расхаживает караул.
          Мне очень хотелось подойти поближе, но комендант порта повел нас в другую сторону, к огражденной металлическим забором площадке на самом краю.
          — Меня зовут Иасскул Ашшур, — представился он.
          — Иасскул — распространенное у вас имя? — поинтересовался я и тут же понял, что ляпнул глупость — оба Зэм посмотрели на меня, как на идиота.
          — Ты не знаешь, что означает «Иасскул»? — спросил комендант. — Это научное звание. «Семеры», «Саранги», «Иаверы» и «Сарбазы» — все это младшие научные сотрудники. А вот звание «Иасскула» надо заслужить. Выше меня только «Негус» и «Номарх». А «Нефер» у нас вообще всего один: Нефер Ур, наш глава! Совсем недавно я провожал корабль, увозящий Нефер Ура на Святую Землю. У него там важная и секретная миссия. Уезжая, Нефер Ур обратил внимание на огромное количество гоблинов: бродяг, карманников, ворюг, наводнивших Незебград. Знаете, что сказал Нефер Ур?
          — Что?
          — «Бардак!» — сказал он и уплыл. А раз Нефер Ур так сказал — надо исправлять, только никто и не почешется. Эти мелкие гаденыши развелись по всему городу… Ох, как бы мне хотелось, чтобы, вернувшись, Нефер Ур увидел Незебград очищенным от грязи. Он бы тогда подошел ко мне и сказал: «Молодец… Негус Ашшур!». Вот увидите, когда я заслужу звание «Негуса» и стану правой рукой Нефер Ура, уж я позабочусь о чистоте Незебграда… Вот мы и пришли. Это здесь.
           Посреди небольшой площадки находилось необычное сооружение — парящая в метре от земли голубая глыба, опоясанная каменным барельефом, который, по всей видимости, и не давал улететь в астрал всей конструкции. Над всем этим, похожий на огонь, полыхал столб света, уходящий в самое небо, и я сначала подумал, что это такой своеобразный маяк.
          — Не буду вам мешать. Если увидите гоблинов — убейте их! — кровожадно сказал комендант и удалился.
          — Что это такое?
          — Это древние руины джунского портала, и они до сих пор наполнены силой магии, — ответил Сарбаз Райм. — Суть в следующем. Камень Путешественника, который теперь на вас настроен, видит древние магические связи между старыми порталами джунов. И способен, используя их силу, перемещать вас через астрал. Правда, недалеко. Проблема быстрого перемещения между близлежащими островами стояла давно. Чего только не предлагалось — мы строили небольшие лодочки, пытались приучить астральных тварей. Все без толку. Пока не нашлось именно это решение. Чтобы вы не пострадали при путешествии по астралу, Камень укроет вас защитной сферой. Испытания ее прошли успешно, безопасность сферы подтвердила сотня испытуемых дворовых собак, из которых пострадало не больше десятка. Так что все будет в порядке.
          Расспрашивать подробности судьбы пострадавшего десятка я не рискнул.
          — А… эм… вы уверены, что все получится?
          — Очень надеюсь на это. Не хотелось бы писать объяснительную о причинах гибели первого испытателя… Вы же не собака все-таки!
          — Звучит ободряюще, — хмыкнул я.
          — Еще бы! Вы станете первым астралонавтом, который совершит путешествие по прибрежному астралу!
          — Ладно, что я должен делать?
          — То же самое, что делали, когда телепортировались в район Старой Площади. Всего лишь небольшое усилие мысли. Просто возьмите в руки камень и дотроньтесь до этих руин — и сила древней магии протащит вас сквозь астрал до нужного места. Неподалеку отсюда расположен небольшой островок, главной достопримечательностью которого является разрушенные джунские руины портала. Именно они хранят память о древней телепортационной связи. Коснувшись их, вы получите новый магический импульс, который перенесет вас ко мне. И тогда станет ясно, что наши труды по созданию Камня Путешественника наконец-то завершились.
          — Что ж, вроде бы ничего сложного…
          Едва я дотронулся до портала, меня окружила прозрачная сфера, как у астральных кораблей, но гораздо меньших размеров — как раз, чтобы в ней поместился человек, затем подняла меня вверх и мягко понесла вперед. Под ногами разверзлась бездна, когда я пролетел над краем аллода, но мне совсем не было страшно, я наслаждался свободным парением, как будто научился летать. Это не было невесомостью в прямом смысле, просто какая-то неведомая сила несла меня через пространство к маленькому клочку земли, отколовшемуся от большого аллода и ставшему его вечным спутником.
          Сфера вокруг меня исчезла, когда мои ноги коснулись земли. Островок был покрыт такой же жухлой травой, живности не было видно, и только в центре чернели развалины, похожие на бессмысленное нагромождение камней. Но поскольку ничего другого я так и не увидел, то пришлось прикоснуться к ним. К моему легкому разочарованию, возвращение было мгновенным, без полетов через астрал — я просто очутился рядом с Сарбазом Раймом.
          — Вы здесь! Значит, все получилось. Прекрасно! — обрадовался он. — Нет, нет, Камень Путешественника теперь ваш по праву. Мы собираемся поставить их производство на поток и обеспечить такими артефактами все население Империи. Этот камушек — не роскошь, а средство передвижения. Так что в будущем, возможно, понадобится разработать правила астральной безопасности. Но в любом случае — вы молодец. Первый астралонавт! Уверен, вашим именем когда-нибудь могут и город назвать. Гордитесь этим!
          — Обязательно, — буркнул я, сжимая свою новую собственность. Было как-то странно осознавать, что теперь этот удивительный прибор, ради которого Лига пошла на столь масштабную диверсию, напав на имперский военный корабль, принадлежит мне.
          …Вернуться в Незебград под тень заботливо взращенных деревьев было приятно. Теперь город казался мне настоящим оазисом посреди пустыни, и первое, что я сделал, — припал к фонтанчику воды, как обезумевший от жажды странник. Кузьму и Михаила я нашел на поверхности — они как раз поднялась из усыпальницы — и я был рад, что мне не придется спускаться туда снова.
          — И прибор оставили тебе? А скоро еще и всем остальным раздадут? Вот это здорово! — восторгался Орел, когда я все им рассказал. Грамотин с интересом вертел в руках Камень Путешественника и уважительно цокал языком.
          — А вы чем занимались? Ковырялись в могилах несчастных мертвяков, мародеры? — хихикнул я.
          — Угу. Мы, кстати, еще троих нашли! Один, правда, совсем озверел, пришлось его в бессознательном состоянии наверх доставить. Но может отойдет… И еще, гляди, что нашли… Листок бумаги. Вроде бы все буквы знакомые, но понять что-то невозможно. Бандитская малява, написанная на фене!
          — Учитывая ухудшившуюся криминальную обстановку стране, я считаю, что пренебрегать находкой ни в коем случае нельзя. Записку следует показать Хранителю Правдину, — предложил Михаил.
          — Отдадим Грому, пусть сам разбирается, у нас есть другие дела.
          Гром был очень недоволен тем, что у него забирают людей средь бела дня, но противиться не стал, видимо, он уже был предупрежден. Однако, настроение его слегка улучшилось, когда мы передали ему найденный листок бумаги.
          — Что это такое? Письмо? Дайте взглянуть. Так… Так… Ого! Хм… Любопытно. Надо отдать эту писульку дешифровальщикам — пусть разберутся. Кто знает, что мы узнаем из этой малявы? Может, что-то важное! Ладно, ладно, идите. Не мозольте мне глаза тут…
          Мы быстро ретировались, пока Гром с энтузиазмом разглядывал письмо, полностью потеряв к нам интерес, и, не теряя зря времени, покинули Научный Городок.
          Орочий квартал находился совсем рядом, но отличался от остального Незебграда так, будто это был совершенно другой город. Через некоторое время я понял, что дома и улицы здесь точно такие же, как и в соседних районах, только они давно требуют капитального ремонта. Все стены исписаны краской, немногочисленные лавочки поломаны, фонари разбиты. Над головой развевались полинявшие полотна ткани, которые, по-видимому, являлись какими-то знаменами, но представляли весьма удручающее зрелище. Изун-город был грязным и неприятным, но местных жителей это, похоже, ничуть не смущало. Орки небольшими компаниями сидели на ступеньках у подъездов или на редких лавках, взобравшись на них с ногами, пили пиво и щелкали семечки. Никто никуда не спешил, и на улицах не было не то что механизированного транспорта, но даже ездовых животных. Нас местные жители провожали недружелюбными взглядами, правда, никто пока не задирался и не приставал.
          — Пропал, пропал Незебград! Во что город превратили, изверги!
          Мы не удержались и подошли ближе к возмущающемуся хадаганцу, рядом с которым стоял растерянный милиционер, что меня поразило — тоже человек. Мне это напомнило бородатую байку про кролика, которого поставили следить за порядком в клетке со львами.
          — Безобразие! — еще громче запричитал мужчина, когда заметил новых слушателей. — Слышали про программу «Каждому имперцу — отдельную квартиру»? Хорошее начинание, а что получается? Меня, ветерана Великого Астрального Похода, выселяют из своего же дома! Мол, теперь тут будут жить только орки, квартал целиком будет орочьим!
          — Но вас не могут выселить на улицу, это противозаконно! — вставил всезнающий Грамотин. — Это попадает под статью номер…
          — Ну ордер мне выдали, — перебил мужчина, — новая квартирка теперь у меня, побольше, чем прежняя. Пусть орки в этих трущобах живут, так им и надо! А я, как ветеран, в новостройку с удобствами переберусь.
          — Так чем же ты, отец, недоволен? — хмыкнул Орел.
          — Так ведь набежали эти орки, громилы и отморозки! Никого не слушают, управы на них нет, жаловаться некому! Заняли мою квартиру, даже вещи не дали вынести! Козлы! Ох, все, что нажито непосильным трудом: шинель ветеранская — 2 штуки… портсигар серебряный — 3 штуки… Что же мне теперь делать?
          — Я туда больше не пойду, — открестился милиционер. — Я на такое не подписывался вообще-то!
          — Но вы же милиция! Сделайте что-нибудь!
          — Ну и что, что милиция? Меня, как победителя конкурса милицейской песни, послали в Незебград. На повышение. Только какое это повышение, если меня отправили в самый ужасный квартал Незебграда? Эти сумасшедшие орки отобрали у меня именное оружие — наградной кинжал! Вот отморозки! Главным у них Нагибало — здоровый такой громила, не подступишься. И как тут быть? Своим не расскажешь — засмеют. Надо мной и так все подшучивают, спеть просят. Если еще и про это расскажу…
          — Постойте-ка, — перебил его неудачливый новосел, разглядывая мое лицо, — а вы не… Вы же Имперец-Который-Выжил! Вы, говорят, один уцелели после схватки с канийским десантом! Может вы, это…
          — Не советую ходить туда людям, это может плохо кончиться, — немного нараспев произнес кто-то за моей спиной. Я обернулся и обомлел.
          Орк в одеянии храмовника был настолько невероятным зрелищем, что вся наша компания на некоторое время лишилась дара речи.
          — Наверное, вам не часто доводилось видеть подобных мне орков. Орков-храмовников! Карателей! — торжественно произнес он, правильно расценив наше молчание. — Да, мы тоже несем Свет Триединой Церкви. К сожалению, мои братья еще очень далеки от него и на меня посматривают косо. Но это дело времени, тем более, что я собираюсь воздвигнуть в этом районе храм, в основу которого положу Реликвию Света — обломок «Стремительного», астрального корабля, погибшего в битве у Портала Джунов. Именно этот корабль сдерживал нападение жуткого Спрутоглава, пока Незеб и Скракан пытались закрыть этот самый портал. Понимаете, какая это святая вещь?
          Я посмотрел на компанию орков неподалеку, гоготавшую во все горло над новым развлечением — закинуть на дерево пивную бутылку так, чтобы она не упала вниз, что, кажется, пока мало кому удавалось — земля вокруг дерева, ставшего целью, была сплошь усыпана битым стеклом.
          — Э-э-э… да… храм… Отличная мысль, — скептично промямлил милиционер.
          — Ох, много еще предстоит сделать, прежде чем свет Триединой Церкви проникнет в сердца моих диких соплеменников! — с невыносимой скорбью сказал храмовник. Он вообще говорил с такой богатой гаммой эмоций в голосе, которой позавидовал бы любой оратор. — Мой последователь и ученик поможет вам в вашей беде. Он один из местных и сможет найти общий язык со всеми.
          Только после этих слов я заметил еще одного орка, стоящего рядом с храмовником. Он был в военной форме и совсем немаленьких габаритов, так что в обычных условиях не заметить его было бы довольно трудно, просто его «учитель» затмевал своей колоритностью все вокруг.
          Новосел с радостью побежал указывать дорогу нежданному помощнику, мы же остались ждать на улице — очень уж хотелось увидеть развязку.
          — Лоб Буйных — громила, каких поискать, — с теплотой в голосе рассказывал тем временем храмовник. — Начинал с вышибалы в каком-то грязном кабаке, когда я его нашел. Научил кое-чему… Характер у него тяжелый, зато здоровый он как бык, подковы в руках ломает. И обучаемый, что самое важное! Я сразу понял, что не совсем еще потерян он для общества, хоть и на голову слегка того… Ну, детство тяжелое, игрушки железные, среда неблагоприятная. Гопник гопником, в общем, зато преданный и честный. Как он говорит, «без кидалова, а то пацаны не поймут». Теперь вот в армию подался. Погодите, он еще всем даст о себе знать…
          Перспективный ученик храмовника вернулся через двадцать минут, без видимых усилий таща одной рукой сундук, в котором могли поместится по меньшей мере трое взрослых мужчин. Рядом подпрыгивал радостный новосел.
          — Вот, — Лоб бухнул сундук на землю. — Принес.
          — Все нормально? — обеспокоенно спросил храмовник.
          — Угу, тока это… ну… утихомирить одного пришлось… возникал громко, гы. Ну я его слегка… оклемается к завтрему, поди.
          Лоб Буйных не блистал изяществом речи, как его учитель, но все равно чем-то необъяснимо мне импонировал.
          — И это… Вот… Этот? — он протянул милиционеру кинжал.
          — Да, это он! Эх, уже и поцарапать успели, и лезвие затупили. Надеюсь, ни в каком мокром деле мой кинжальчик засветиться не успел. Спасибо вам огромное! Как же мне вас отблагодарить… Хотите, спою? Свою любимую, победную! «Наша служба и опасна, и трудна! И на первый взгляд как будто не видна!..».
          — Лучше помогите мне донести мои вещи! — прервал музицирование новосел.
          — Ах, да, конечно. Пойдемте.
          Они взялись за ручки сундука по бокам и волоком потащили его на новое место дислокации ветерана.
          — Что привело вас в Изун-город? — спросил храмовник. — Неужели руководство и дальше собирается посылать людей следить за порядком в орочьем квартале? Это не очень разумно…
          — Нет, — покачал я головой. — Мы тут по своим делам, да и вообще… гуляем.
          — Лучше будет, если Лоб присмотрит за вами, его для этого сюда и прислали. Людей тут очень мало, здесь для них небезопасно. Да и не заблудитесь вы с ним.
          — Мы и сами можем присмотреть хоть за кем. А Михей у нас почти местный, так что не заблудимся, — ответил Кузьма.
          — Вот как? — орк с интересом посмотрел на Грамотина. — Я вижу у вас жезл… вы маг? Родились в Незебграде?
          — Нет, я из провинции, но я учился здесь, — ответил Михаил, поправив очки. — Закончил Имперскую Магическую Школу, а сейчас пишу диссертацию на тему боевых огненных заклинаний.
          Я с удивлением посмотрел на Грамотина — наш тихоня-маг не так прост, как кажется. Да и огненные заклинания у него и правда хороши, с этим не поспоришь.
          — В любом случае, лишняя охрана нам не помешает, — сказал я, решив, что в компании Лба нам, возможно, удастся избежать столкновений с местными. Не то чтобы я боялся их, просто не хотелось терять на это время.
          — …Процветали города хадаганские, тяжелые пшеничные колосья наливались в полях, звонкие детские голоса оглашали улицы. Но не переставали ковать острые мечи и учить разрушительные заклинания жестокие канийцы. И тогда раскрыл Великий Незеб сердце для святой любви и выбрал орков, сильных, отважных и верных, в братья хадаганцам, и заключил между ними извечный союз, ибо одинокий прутик ломается, а охапка даже не гнется! О братской любви не нужно говорить, ее нужно доказывать. И одарил Солнцеподобный Незеб новых братьев Великим Магом, так появился у орков свой аллод, и сто дней рыдали их шаманы от радости.
          — Хм… интересно, а Зэм от радости не рыдали, обретя новых братьев? — усмехнулся Орел, слушая смотрителя мемориала, посвященного четвертому подвигу Незеба.
          — Отделались общими словами благодарности, — ответил я, осматриваясь по сторонам в поисках гоблина или хотя бы каких-нибудь черепов.
           Несмотря на колкие шутки Кузьмы, этот памятник мне понравился больше всех предыдущих. Это была довольно широкая площадка, выложенная красными плитами, на которую можно было подняться по лестнице, чтобы возложить цветы у подножья мужественной фигуры Незеба и трех орков, преклонивших пред ним колено и присягающих на верность. «Мемориал Братского единения Великому Незебу, даровавшего своему народу братьев, посвящается» — гласила табличка. Постамент был украшен большими и маленькими чашами, наполненными чистой магической энергией, которую поставляла районная мана-станция. Мне до ужаса хотелось протянуть руку и дотронуться до клубящейся голубой субстанции, но я так и не рискнул.
          — Ник, смотри, — Кузьма незаметно кивнул на суетливого гоблина, только что бочком вылезшего из переулка.
          — Мы с тобой сегодня одинаково небрежны, — полувопросительно произнес я, подойдя к нему ближе и только теперь осознав всю абсурдность ситуации. Трудно представить себе более «неприметную» парочку возле памятника в центре орочьего квартала, чем дерганый гоблин и хадаганец-военный.
          — Почему это я небрежен? Разве? Я даже причесался, ага!.. А-а! Ты про это? Как его там… приговор окончательный и… это… не подлежит. Ага! Значит так, слушай сюда. Не смотри на меня только. Любуйся облаками, мы друг друга не знаем, ага. Очень важная информация!
          Меня вдруг начал разбирать смех. Все это казалось настолько карикатурным и неправдоподобным — особенно гоблин, лысый, зато с бородой — что смахивало на розыгрыш. Но Бри был серьезен.
          — Булыге, главе клана Буйных, — шепотом выкладывал он, — стало тесно в Изун-городе, тянет он свои волосатые лапы к соседнему району, к Астралцево, ага. А там парни Шквала тоже не дремлют. Беда в том, что Булыга — воин, а Шквал — шаман. У них там это, как его… непреодолимые идеологические противоречия, вот! Но я плохо в этом разбираюсь, ага. Зато пронюхал, что Буйные затарились оружием и планируют вылазку в квартал шаманов. А еще крутолобые, ну эти, как его… возрожденцы из Научного Городка снабдили Буйных амулетами. Что за амулеты — без понятия. Орки выдают их только избранным, ага. А Бри не дадут. Ты посмотри на мои мускулы! Где я, а где орки? Ну все, пока. Я тебя не видел, ты меня тоже.
          С этим словами он юркнул в проход между домами и скрылся из виду так быстро, будто в него был встроен моторчик для ускорения. Я задумчиво побрел в сторону своей небольшой команды, ожидавшей меня неподалеку. Лоб Буйных стоял там же.
          — Амулеты? — переспросил он. — Да бес их знает… Я ж это, как в армию пошел, так и не при делах стал. Я ж непредзя… непревз… ничейный короче.
          — А можешь выяснить?
          — Дык кто ж мне скажет? Я терь это… чужак больше, чем ты. Обиделись, ишь ты… Но я тебе так скажу — если хочешь втереться в доверие к Буйным, начинать надо с арены. Наши ничего так не уважают, как силу, гы.
          Мериться силой — это мы умеем, подумал я. Значит так тому и быть.
          — Ник, ты серьезно? — снова повторил Кузьма, когда я твердым шагом шел к компании пьяных орков, расположившихся в кабаке недалеко от пустой пока арены. — Ты не подумай, что я в тебе сомневаюсь, но здешняя арена — это тебе не драка в подворотне. На арену выходят профессиональные бойцы.
          — Ничего, я тоже не лаптем щи хлебаю.
          Лоб кивком указал мне на Булыгу, но я и сам уже догадался — главарь был заметно больше остальных и выглядел довольно устрашающе. Он опустошил свою кружку, размером с ведро, грохнул ее об стол, крякнул и только потом ответил, презрительно смерив меня с головы до ног.
          — Записаться на арену? Первый раз вижу твою рожу. А кишка не тонка?
          — Вот и проверим.
          — Кто потом твои кости по арене собирать будет, мелочь? — осклабился Булыга.
          — Люди участвовали в боях, — вмешался стоящий рядом Лоб. — И некоторые даже побеждали, гы.
          От этих слов Булыга почему-то рассвирепел, он поднялся с места, уперевшись кулаками о стол и с бешенством уставившись на Лба.
          — Ты, щенок, не заговаривайся. Я был молод и пьян, а после того не проиграл ни одного боя! — загремел он на весь кабак, в котором сразу установилась гробовая тишина.
          Подробности этой старой истории мне были неинтересны, но Лбу явно нравилось дразнить Булыгу, он расхохотался, без страха глядя в налитые кровью глаза главы своего клана.
          — Если людей допускали к боям, значит и я могу попытаться, — вмешался я, но Булыга даже не посмотрел на меня.
          — Начало сегодня в полночь. Приходи, глупый хадаганец, — процедил он, не отрывая взгляд от Лба. — На крайняк, парни мои разомнутся!
          На этом короткая аудиенция завершилась. Не проронивший ни слова Орел потянул меня за плечо, и мы покинули кабак, чувствуя спинами прикованное к себе внимание всего заведения.
          На улице уже был вечер, и до боев на арене оставалось еще несколько часов.
          — Тебе нужно отдохнуть и выспаться, — сказал Михаил.
           Я знал, что он прав, но спать мне совершенно не хотелось.
          — Эй, хадаганец, — окликнул кто-то.
          Из кабака, который мы только что покинули, вслед за нами вышел орк, ширина плеч которого была больше его роста.
          — Здорово, Черный, — поприветствовал его Лоб. — Когда ж ты поперек себя расти-то перестанешь?
          — Рост — не главное для мужчины, — обиделся орк и посмотрел на меня. — А ты, человек, серьезно собираешься сражаться на арене?
          — Собираюсь.
          — Ну и дурак! — припечатал он. — Я вот что скажу: сражение на арене — прошлый век. Бессмысленное членовредительство.
          — Очень правильная позиция, — одобрил Михаил, — хотя для орка очень не характерная.
          — Давно пора уже нам, оркам, мыслить в ногу со временем, — горячо сказал Черный. — Накачался, слепил совершенное тело, а потом выходишь на помост огромного стадиона и… Овации, ты освещен яркими факелами, становишься в позу, напрягаешь мышцы — так, а потом так, и еще вот так… И все в отпаде!
          — Это что-то… типа конкурса красоты что ли? — засмеялся Орел.
          — Ну… типа того… Это моя мечта! Но над ней надо работать, работать и еще раз работать, как завещал Великий Незеб.
          — Это он про «учиться» сказал, — поправил Грамотин.
          — Неважно, — махнул рукой орк. — Я чего сказать то хотел… У меня давеча проблема со штангой была. Серийные модели мне не подходят. Я использую строительные блоки вместо дисков. Но только они быстро крошатся, демоны. Приходиться таскать со стройки, да только так, чтобы за раз побольше стащить — пять, а то и шесть блоков.
          — Пять-шесть? — недоверчиво повторил Лоб. — Они ж тяжеленные! За раз не поднять ведь…
          — Ага, я к чему и веду. Зелье одно есть… Во, — он достал из кармана маленький бутылек с мутной жидкостью. — Оно запрещено. Только без него их просто так не поднимешь. Ты, это, Выживший… на арену когда пойдешь — выпей его. Только не показывай никому!
          Я с сомнением взял у него зелье и быстро спрятал за пазуху.
          — Зачем ты мне даешь его?
           — Как зачем? — удивился Черный. — Чтоб ты победил всех!
          — Он имеет ввиду — зачем тебе это нужно, чтоб он всех победил, — пояснил Орел.
          — А это чтоб Булыга много на себя не брал, — насупился низкорослый орк. — Засмеял мою идею с конкурсом, зараза… Да и его бойцы тоже правила нарушают, будьте спокойны.
          — Отличная новость, — проворчал Кузьма.
          — Короче, лады. Я приду за тебя поболеть, хадаганец, не подведи, гы!
          Он передернул плечами и, засунув руки в карманы, вернулся назад в кабак.
          — Как думаешь, ему можно доверять? — спросил я Лба, когда мы отошли подальше. Пить незнакомое варево я особо не рвался, мало ли, чем это может обернуться.
          — Наверно, — пожал плечами он. — Парняга он нормальный… только придурок слегка.
          — Понятно.
          — Ты б это… правда поспал что ли.
          — Не хочу, лучше пойдемте куда-нибудь, где можно нормально поесть.
          — И выпить, — поддержал меня Орел.
          Лоб повел нас в трактир, в котором, по его словам, недурно жарят мясо, и я уже предвкушал вкусный ужин, но по пути мы наткнулись на тренировочную площадку, где высокая, статная орчиха остервенело лупила манекен. Лоб притормозил, засмотревшись на нее.
          — Раз-два! Раз-два! Ну что носы морщите? Потом от меня несет? Зато гляньте, какой трицепс! Мне не только орки, но и хадаганцы вслед оглядываются! С восхищением, конечно же! А с чем же еще? Раз-два, раз-два! Тело свое надо любить! Холить и лелеять!
          — Отличный трицепс! Можно пощупать? — радостно поинтересовался Лоб. — Привет, Крепыха.
          — Только рискни, я ведь тебя завалила на арене!
          — Всего то один раз! И я поддавался…
          Покрасневший от смущения орк — зрелище незабываемое. Мы с Орлом прыснули, и даже сдержанный Грамотин заулыбался.
          — Вы лучше отойдите подальше, я сейчас махи ногами начну делать. Раз-два! Раз-два!
          Наблюдать за ловкими движениями орчихи было интересно, она, несмотря на свои размеры, была по-своему изящна и грациозна.
          — А у меня вот дружбан сегодня сражается, — Лоб хлопнул меня своей лапищей по спине и я от неожиданности едва не пропахал носом землю. — Придешь посмотреть?
          — Человек на арене? Рисково… — уважительно произнесла Крепыха. — Тебе надо хорошенько подкрепиться! Жаль, лавочку нашу бойцовскую временно прикрыли: что-то там с налогами накосячили, чтоб им пусто было. Но тут знающий орк мне сказал, что мясо степных термитов полезно.
          — Оно богато белками, — снова встрял наш умник.
          — Ага! Шаришь. Раньше в лавке брали, да и, если честно, белок там в последнее время был не ахти. Гадостью его какой-нибудь, небось, разбавляли. Пора переходить на натуральное питание. Мясо термитов — выбор настоящего бойца!
          — Мы как раз собирались перекусить, пойдешь с нами? — предложил Орел и Лоб расцвел клыкастой улыбкой.
          — Не благодари, — шепнул ему Кузьма, когда орчиха согласилась.
          По совету Крепыхи, в трактире мы заказали по куску хорошенько прожаренного мяса термитов, которое, к моему великому разочарованию, по вкусу напоминало резину. Пить я ничего не стал, но после плотного ужина у меня все равно начали закрываться глаза. Разгоряченный от одной бутылки пива Михаил начал о чем-то рьяно спорить с Кузьмой, Крепыха втолковывала Лбу про правильное питание, но тот смотрел на нее немного осоловевшим взглядом и вряд ли вдумывался в ее слова. Я, смутно припоминая, что сам намеревался погулять вечером по тем улицам, которые патрулировала симпатичная милиционерша, опустил голову на сложенные на столе руки и провалился в сон.
    Продолжение следует...
    belozybka
    … Наш корабль пришвартовался возле небольшого астрального острова. Отправив матроса искать воду, я сбросил тяжелые сапоги и с облегчением ступил на прохладную  траву. Странствия в штормовом и недружественном астрале не то чтобы изматывают, но и не расслабляют. 
    Остров оказался одним из заброшенных осколков Великой земли, не очень большой, на первый взгляд. Но что-то привлекло внимание моего матроса, который уже мчал с докладом. Оказывается, вовсе и не заброшенной оказалась земля: ровно посредине был аккуратный колодец, ухоженный как снаружи, так и внутри. Скорее всего, не обошлось без магии, но припасов у нас почти не осталось  – это стало последним аргументом, и мы, в составе выживших матросов, бесстрашно прыгнули в мутные воды магии. 
    Оказалось, что это было что-то наподобие зачарованного океана или моря. Дышать мы могли благодаря современным технологиям, которые нам так любезно предоставил Комитет. Но даже это мало помогло – от увиденного перехватило дыхание даже мне, опытному астральному волку. Вся красота разноцветных водорослей, диковинных рыб и шустрых крабов удивляла своим разнообразием. Знаете, будто все возможные виды собрались в этом месте для вечеринки… Но что-то было тут не так.
    Мы привыкли, что любой астральный остров несет в себе массу загадок и странных существ, которые не то чтобы желали нам счастья и здоровья, но и отпускать живыми не жаждали. И, наверное, потому после первого же поворота на нас напали местные мавки, угрожающе кричащие что-то на своем языке. Что нас ждет дальше?...

    Эта запись, наверное, будет последней в моем дневнике. Не надеюсь, что кто-то ее прочтет, но все же опишу случившееся. Пока мы плавали в поисках провизии или хоть кого-то дружелюбного, нам встречались различные утопленники, павшие от рук то ли местного населения, то ли они жили еще до Великого Катаклизма. Этот остров – зачарованное пристанище таких существ, некогда живших на Большой Земле. Когда на нас напали русалки, они кричали, что не дадут разрушить этот оазис и последнюю надежду на выживание Морского Повелителя. Он отомстит за смерть своих подданных и за что-то еще, мы не успели услышать, так как нас оглушили магией. 
    Сейчас остатки нашей команды в составе троих человек находятся в плену Повелителя. Я не живу надеждой на спасение, но всем, кто когда-либо это прочтет, я хочу донести истину – не вторгайтесь в чужую жизнь, а тем более в чужой мир. Иначе вы пропустите момент, когда вторжение в ваше существование будет необратимо и станет разрушительно… Боги, там какой-то шум. Прощайте…
    __
    На этом запись обрывалась. Старый пергамент, который изначально показался невзрачным листом выгоревшего лопуха, стал целым открытием для группы странников, искавших приключения в астральных просторах. Храбрый орк посмеялся с этого текста, мудрый жрец света призадумался, а некромант только ухмыльнулся, будто это ему лично был брошен вызов самой смертью. Группа бесстрашно прыгнула в колодец, а молодая колдунья бережно разложила лист на плоском камне и, зачаровав старую бумагу от воздействия времени, последовала за союзниками, которые явно уже влипли в неприятности. Не каждый же день попадаешь в мир Подводного Царства, некогда бывшего огромным Морем на Большой Земле.
    Shila
    Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101
    Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь.
    Начало
    Часть вторая. Напускное и настоящее
    В казарме стояла почти гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом обувной щётки и размеренным похрапыванием отдыхающих разведчиков.
    Дверь модуля плаксиво скрипнула – на пороге появились капитан и замкомвзвода. Поверкин что-то сказал старлею, махнув рукой в сторону помещения казармы и скрылся в своей комнате.
    – Старший лейтенант Ремнёв, в расположении без происшествий. У личного состава взвода свободное время согласно плану, – дневальный сержант на тумбочке подорвался, отдав честь.
    Старлей бросил на него равнодушный взгляд и, встав в центре модуля, объявил:
    – Сегодня наш взвод отдыхает. Дежурят ребята Воронцова.
    По казарме прошла волна одобрения, но Ремнёв остановил её, подняв руку:
    – Но!
    – Лёха, дай поспать! – донеслось со стороны кроватей.
    – Но, – не обращая внимания, продолжил разведчик, – уборку помещений никто не отменял. Чья там очередь?
    – Дублей! – рявкнул один из головорезов.
    – Дурак, что ли? – отозвался сержант. – Мы с Женькой дневалим. Вон, Стужев нехай за ведром тащится.
    – А, действительно, – старлей посмотрел на Сергея. – В бытовке возьмёшь всё необходимое, оттуда, кстати, и начинай.
    Стужев удивлённо поднял взгляд, но возразить не успел – Ремнёв куда-то испарился. С какой радости он должен мыть пол? Что, младших по званию не хватает? Однако пререкаться и, тем более, злить замкома не хотелось. Бурля эмоциями, разведчик поплёлся в конец казармы.
    – Ботинки не успел дочистить...
    Бормоча себе под нос, Сергей толкнул дверь бытовки. Спустя мгновение ведро было наполнено водой, а тряпка начала свой неспешный вояж по полу.
    – Всё вверх дном на этой войне... – не унимался Стужев. – Ни тебе дисциплины, ни порядка, ни иерархии званий. Полный бардак... Как они тут с ума не сошли до сих пор?
    Критической точкой возмущения разведчика стала консервная банка из-под кильки в томате, в которой были затушены сигаретные бычки. Прямо в недоеденные остатки.
    – Святой Незеб... Это уже ни в какие ворота не лезет.
    Лейтенант брезгливо поднял банку, поскорее отправил её в урну, а затем осмотрел помещение бытовки на наличие аналогичной мерзости. Когда Сергей практически закончил уборку, в комнату зашёл Поверкин. Лейтенант выпрямился и отдал честь.
    – Хорош кривляться, мне Стрельцовых хватает... – отмахнулся от него капитан. – Хм... я смотрю, ты тут уже почти управился... Ну ладно. Но в следующий раз чур ты моешь казарму.
    – В смысле? – Стужев непонимающе уставился на него.
    – Бытовки меньше, – ухмыльнулся Поверкин. – Работы – соответственно.
    Он взял другое ведро, набрал в него воды, прихватил швабру и вышел за дверь.
    – Это что, шутка такая? – спросил сам себя Стужев.
    – Нет, – раздалось по ту сторону. – У нас тут другие порядки, Серёга. А твои штабные замашки легко по глазам прочитать можно. Отвыкай от того, что тебе на политзанятиях рассказывали, – Поверкин снова заглянул в комнату. – Это лишь нагоняемый пафос, а в жизни оно совсем всё не так.
    Сергей замолчал, задумавшись. Интересно, а те преподаватели, что вели у них дисциплинарные предметы, сами хоть раз на войне бывали? Стужев побыстрее домыл пол, протёр полки и подоконник и вышел в казарму к Поверкину. Пристроившись возле своего командира, разведчик немного подумал и спросил:
    – А можно вопрос?
    – Да хоть десять, пока я не занят, – не отрываясь от дела, отозвался капитан.
    – Сержанты Стрельцовы. Их почему дублями зовут?
    – А чё у нас самих не спросишь? – оживился дневальный.
    – Помалкивай, чучело болтливое, неси службу, – бросил ему Поверкин. – Они погодки. Андрюха старше Жени на год, но служили вместе по договорённости. Очень крепко держатся друг за друга, почти всегда, если видишь одного – второй где-то рядом. Да и... – добавил шёпотом капитан, поманив к себе Стужева, – у многих из взвода в начале возникали проблемы с их идентификацией. Так вроде ещё ничего, – он кивнул головой в сторону сержанта, – а в полевой форме чистой воды близнецы. Поэтому так и назвали – дубли. Как в съёмках подвижной истории – вроде одно и то же, но зачем-то переделали. К тому же, они те ещё разгильдяи. Не ведись на их уловки.
    – Женя старший, Андрей младший... – вслух сказал Сергей, пытаясь запомнить.
    – Наоборот, – поправил его капитан. – Хотя можешь не пытаться.
    – Ладно. В общении ещё со всеми успею познакомиться.
    – Успеешь, – согласился Поверкин. – И главное тебе скажу – с нами веди себя попроще. Мы здесь как одна семья, и поэтому множество формальностей, столь привычных тебе после службы на Игше, опускаются по ненадобности.
    – Сложно привыкнуть к чему-то так быстро.
    – А мы тебя не торопим, – капитан выпрямился и дружески похлопал Сергея по плечу. – Но и за то, что мы над твоими повадками потешаемся, не обижайся.
    Швабра достигла другого конца казармы, Поверкин с довольной миной оценил свой труд.
    – Будь другом, воду вынеси.
    – Ага.
    Стужев подхватил ведро и пошёл на улицу. По пути он поймал себя на мысли, что на душе исчезло возмущение и стало как-то легче. Отчего-то было приятно осознавать, что в его взводе отношения построены не на правилах военной дисциплины, а на некой духовной близости. Когда разведчик уже повернул назад в казарму, его вдруг охватило желание узнать своих сослуживцев лучше.
    Сергей вернулся к своей койке и вспомнил про недочищенные ботинки. Со своим обычным пристрастием он вновь принялся за полировку обуви.
    – Ты чё творишь? – раздалось сзади.
    Стужев обернулся – за ним стоял старлей из второй группы.
    – А что не так?
    – Не путай парадку с полёвкой. Хочешь, чтобы тебя противник мог разглядеть с любого расстояния?
    – Офицер должен быть примером для рядовых...
    – Слушай... э-э-э... ещё раз, как тебя зовут?
    – Сергей Стужев.
    – Виктор Трумбашов. Можно просто Витя. Очень рад знакомству, – старший лейтенант пожал Сергею руку. – Так вот. Чем грязнее твоя форма, тем больше вероятность остаться незамеченным. Не думаю, что стоит напоминать, насколько это важно для разведчика. Хотя, «грязнее», может, и не самое подходящее слово. Я не призываю тебя к неряшливости, вот посмотри на нас – можно сказать, что мы не приводим себя в порядок?
    – Нет.
    – Ты заботься в первую очередь не о сохранности цвета твоей снаряги, а о её практической части. Ну вот скоба для полевого инструментария, разве это удобно? Ремешки из слишком грубой кожи, натирает небось... Тебе такое нравится?
    – Не сказать, чтобы очень...
    – Вот тебе и пища для размышлений. В бою важно будет, насколько твоя экипировка для него пригодна. А зеркально отполированные ботинки и выстиранная форма труп всё равно не украсят. Усёк?
    – Предельно.
    – Молодец, работай.
    – Ещё секунду твоего внимания, – Сергей притормозил старлея.
    – Да?
    – Где можно обзавестись материалами для работы над снаряжением?
    – Сойдут боевые трофеи. Форма номер восемь – что украли, то и носим. Промышляй разбоем, – Трумбашов рассмеялся от того, как глаза лейтенанта медленно округлились. – Не кипешуй ты так, по части обдирания трупов у нас головорезы заведуют. Обратись к Боре, он тебе чем-нибудь поможет.
    – А Боря это...?
    – Борис Шашкин. Каптёр, старшина из моей группы.
    – Понял, – улыбнулся Сергей. – Спасибо за советы.
    – Всегда пожалуйста.
    Виктор лёг на свою койку, полежал немного, но потом привстал, чтобы оглянуться. Из-за уборки желающие спать головорезы куда-то удалились, а никто другой на сон не претендовал, и каждый был занял своим делом. Старлей залез под кровать и изъял из-под неё сундук, из которого спустя мгновение на свет появилась гитара. Трумбашов мягко коснулся струн, извлекая из инструмента приятные звуки. Лицо Виктора расплылось в довольной мине, видимо, музыка ему очень доставляла.
    Едва заслышав гитару, Стужев оторвался от чистки одежды и присел напротив Трумбашова.
    – О-о-о... А я свою дома оставил...
    – Почему? – удивился старлей.
    – Думал, нельзя.
    – Индюк тоже думал. На, покажь, чё умеешь.
    Сергей трепетно принял инструмент и стал перебирать струны, наполняя казарму грустной мелодией. После краткого вступления он запел звонким тенором:
    Ночь подошла.
    Сумрак на землю лёг.
    Тонут во мгле пустынные сопки.
    Тучей закрыт восток.
    Здесь, под землёй,
    Наши герои спят.
    Песню над ними ветер поёт
    И звёзды с небес глядят.
    – Серёга... – тихо протянул Трумбашов. – Да ты просто находка! Отчего сразу не сказал, что играть и петь умеешь?
    – Не успел ещё как-то... Да и не знал, что тут ценят.
    – То-то он Тулумбасову понравится, надо скорей зазнакомить, – сзади подтянулось ещё одно относительно новое лицо.
    – Привет, а...
    – Гриша Цагрин, – старший сержант протянул руку Сергею. – Я из группы Вити.
    – Сергей... Серёга Стужев, – разведчик, ответив на рукопожатие, понял, что пылкое желание познакомиться ближе со своим отрядом выльется в неплохой кусок информации, необходимый к запоминанию. Не хотелось никого обидеть, забыв его имя... или фамилию. Проклятое воспитание. – А Тулумбасов...
    – Замполит наш! – почему-то радостно воскликнул Трумбашов.
    От этой подробности Сергей непроизвольно съёжился.
    – Не надо меня ни с какими замполитами знакомить. Мне и так хорошо.
    – Смотри, как испугался, – рассмеялся Цагрин. – Он нормальный. Да чего уж там, душевный мужик! Его вся часть любит и уважает.
    – А с чего я должен ему понравиться? – всё равно недоверчиво спросил Стужев.
    – Ну потому, что горланистых у нас не особо много. Из нашего разведвзвода один Витька и из части ещё пара мужиков. А так всё одни девчонки. Короче, хороший мужской голос на вес золота, – Цагрин изобразил что-то над головой Трумбашова, что, скорее всего, указывало на его важность. – А Тулумбасов тот ещё затейник! То маленький оркестр соберёт, то концертик с сольным и не очень пением или танцами. Если б не он, мы бы тут точно с ума посходили. Так ведь бывает – вернёшься с тяжёлого рейда, потерю перенесёшь... – скулы Гриши немного заиграли. – В сердце твоём поселяется чёрное... А с песней оно и легче. Единство и дух укрепляет. И, между прочим, он не отсиживается в штабе, как это делают многие начальники, а регулярно на боевые задания выходит вместе с ребятами. Так что... – хадаганец, похоже, немного упустил мысль и задумался на секунду. – В общем, Серёга, майор Тулумбасов – лучший пример настоящего имперского агитатора!
    – Ну лады. Познакомите, – Стужев вернул гитару Виктору. – Кто у вас тут ещё такой добрый есть, о ком мне следует знать?
    – У-у-у... Всё и сразу тебе подавай. Не беги вперёд быстролета.
    – Чего лясы точим? – из своего модуля выглянул Поверкин. – Товарищи военные, у вас свободного времени куча?
    – Не кипятись, Игорь, – успокоил его Трумбашов. – Мы тут Серёгу инструктируем – тоже полезно.
    – Чтоб все поспали. Хотя бы пару часов, – капитан осмотрел казарму. – А головорезы где?
    – Ушли куда-то. Ничего не сказали.
    – Опять в карты, небось, играть, – Поверкин тяжело вздохнул. – Я надеюсь, вы меня поняли?
    Разведчики дружно закивали, капитан скрылся в своей комнате.
    – О, кстати, надо будет ещё с третьей группой познакомиться, – заметил Стужев.
    – Ты серьёзно? – удивлённо выгнул чёрную бровь Гриша.
    – Вполне. А что такого?
    Трумбашов и Цагрин лишь переглянулись.
    – Понимаешь... – начал Виктор, – тут такая штука. У нас с головорезами только Игорь общается... Как непосредственный начальник. Все остальные как-то не очень.
    – А почему? – на лице Сергея нарисовалось искреннее недоумение.
    – Ну... они же... орки, – пожал плечами Цагрин.
    – И что? У меня друг детства орк. И мы с ним очень легко нашли общий язык.
    – Видишь ли, Серёга, не все орки одинаковые. Твой друг, скорее всего, довольно рано попал в, по нашим меркам, нормальное общество. Хотя я не знаю, от чего зависит их поведение. Наши сослуживцы родом с острова Головорезов, потомственные убийцы в Незеб знает каком поколении. Это не делает их натуру плохой, скорее специфичной. Они ребята надёжные – каждый из нас может за это поручиться, но сама идея с ними подружиться для тебя может вылиться в разочарование. Особенно потому, что, как ты говоришь, у тебя друг детства орк. Мы тебе можем разве что сказать, кто есть кто, чтобы ты, в случае чего, знал с кем имеешь дело.
    – Мне странно слышать подобное, – Стужев почесал затылок. – Я на Игше много орков видел, даже большие начальники среди них есть...
    – Наверх обычно пробиваются те, у кого склад ума для этого подходящий. И в спокойных местах такие орки, как наши, обычно не задерживаются – им там попросту скучно. Поэтому ты и не встречал подобного.
    – Логично, – кивнул Сергей. – Так что мне следует о них знать?
    – Самое главное – поменьше попадаться им под руку, – Виктор сказал это без тени улыбки, вывод можно было сделать соответствующий. – Командир группы – Нагиб Стрёмных в звании старшего прапорщика, все вопросы, при возникновении таковых, решать через него. У него рожа с большим ожоговым шрамом на левой стороне – увидишь, не ошибёшься. Тебе может показаться, что он туп, как бревно, однако не верь глазам своим. Та ещё коварная зараза. Особенно любит использовать это, когда в карты играет – на его блеф умеют не вестись только избранные. Но если вдруг зацепишься с ним – жди беды. Так что крайне не советую. Два сержанта, о которых мы так ничего и не знаем – Резак Кочевых и Хруст Хрящевых. Совсем на своей волне, всегда молчат... при нас, по крайней мере. И последний – Клин Черепных, про него отдельно стоит сказать. Самый общительный из четвёрки, но и самый быстрый на подъём. Ты знаешь... лучше вообще его не трогай, пока не уверен, что сможешь за себя постоять. На его горбу больше залётов, чем зарплаты у всех служащих здесь вместе взятых. Он местами по-детски наивен, но решает все проблемы одним путём – проламыванием головы. Пытается подражать своему командиру, однако у него это плохо получается.
    – Он как-то тоже сел в карты играть, – встрял Царгин. – Напарником ему зэм какой-то достался. И когда Клин вдруг стал проигрывать, он искренне поверил, что проблема в том, что соперник жульничает. Так вот отломать своему же напарнику протез и использовать его в качестве дубинки Клин посчитал совершенно нормальным действием. Так и сказал зэму, когда тот офигел от происходящего – «Потом починишь».
    – Хорошая байка, – улыбнулся Трумбашов. – Год уж как прошёл, никто до сих пор забыть не может. Однако же, Серёга, делай выводы.
    – Я одного не понял, – Стужев был немного в шоке от рассказанного, – почему его здесь держат до сих пор?
    – Разведчик хороший. Исполнительный. Если бы не был таким... – Виктор попытался подобрать слово, – дубовым, командовал бы уже своим взводом. А так – на звании младшего сержанта и стопорнулся.
    – Всё понял... – Сергей пытался переварить полученные рекомендации.
    – Слушай, а ты говоришь, у тебя лучший друг орк. Кто он? – поинтересовался Цагрин.
    – Утюг Железных. Росли вместе на Хладберге. Познакомились, когда мне было шесть лет, – Стужев грустно посмотрел в потолок. – Он в армию добровольцем записался двумя годами ранее меня. Собственно, он же меня и вдохновил стать военным. А когда я сюда собрался, и делал это с горячей головой, пытался меня отговорить...
    – Правильно делал... – вздохнул Трумбашов.
    – В смысле с горячей головой? – не унимался Гриша, – Что-то случилось?
    – Та... – Сергей поморщился от неприятных воспоминаний. – Баба от меня ушла. Точнее, дала понять, что и не была со мной. А я в неё душу вкладывал... обидно было. Кто-то умный говорил мне, что на войне среди своих нет места лицемерию, если не идёт речь о предательстве. Тогда мне и захотелось увидеть этих настоящих людей.
    – Ну и как? Увидел?
    – Должен признать, я обнаружил большее, чем ожидал. Как будто в другой мир попал.
    – И каков этот мир? Плохой или хороший?
    – Если не считать того, что здесь каждый день гибнут люди, хороший.
    * * *
    Сергей размышлял над тем, как ещё совсем недавно он удивлялся капитану, когда тот залезал на кровать в полёвке, не снимая ботинок, и как теперь сам в точности подражает этому способу отдыха. После последнего рейда ноги ужасно ныли, отчего здравый рассудок умолял снять обувь, чтобы дать организму отдохнуть как следует. Однако армейское чутьё, активно развившееся в боевых условиях, заставляло Стужева не расслабляться. Последние несколько дней сирена тревоги практически не умолкала, и весь батальон беспрерывно находился на ногах, позволяя себе отдых, необходимый лишь для того, чтобы не загнуться.
    Сергей потянулся, прикрыв глаза, и сразу провалился в сладостную негу дремоты. Стянутая кожа под портянкой незамедлительно дала о себе знать, требуя её почесать. Или снять ботинок и дать, наконец, доступ к воздуху. Лейтенант лениво поморщился, прислушиваясь к своей интуиции. Чутьё уверенно удерживалось на тревожной позиции, не желая давать поблажек. Полежав ещё немного, Стужев ещё раз прикинул шансы, но, не выдержав, потянулся к шнуркам. Как только его рука распустила узелок на левом ботинке, в казарму ввалился рядовой и, запыхаясь, протараторил:
    – Разведвзвод, подъём, тревога!
    Сергей подорвался и вскочил в форму, заранее разложенную так, чтобы потратить минимум времени на экипировку. Застёгиваясь на ходу, он выбежал на улицу, где уже собирался его взвод.
    Однажды он опоздал на подобное экстренное построение, и было достаточно неприятно краснеть перед братьями по оружию. Именно после того раза Стужев начал учиться обращению с экипировкой. В самом начале, следуя уставу, он сдавал личное оружие в оружейку, а форму раскладывал по полкам. Но очень скоро понял, насколько это бессмысленно в местных условиях. Сергей обратил внимание на то, что большинство разведчиков держит своё оружие при себе или на спинке кровати. А как сложить форму, чтобы быстро в неё вдеться – подсмотрел у соседей по койке. Теперь Стужеву ничего не стоило быстро одеться, даже если его поднимут посреди ночи.
    – Ну что опять? – измученно спросил капитан, шагая к строю.
    – Товарищ капитан, атака на СКЮБ!
    Поверкин устало прикрыл глаза и тяжело вздохнул.
    – Они какие-то звери, чесслово. Неужели им спать самим не хочется? – он пересчитал разведчиков. – Так... Я не понял, а дубли где?
    – Ты же их сам отпустил на Восточный форпост. К девчонкам, – ответил Ремнёв, поправляя наручи.
    – А... ну да, – капитан хлопнул себя по лбу. – Уже скоро соображать перестану. Лёша, бери ребят, и выдвигайтесь. Дублей не забудь по пути подобрать. Мы вас догоним.
    Сергей вопросительно посмотрел на капитана.
    – Да, Стужев. Мы – это ты и я. Заглянем в одно местечко, надо кое-что проверить.
    Вновь растянувшись на кровати, и уже без обуви, Сергей искренне боготворил своего командира. Они могли до ночи искать противника по кустам, если бы не Поверкин. В то время, как основные силы двинулись в сторону складов, капитан решил проверить «одно очень удобное укрытие», как он его сам назвал, когда вернулся однажды из разведки. И оказался прав, так как вместе со Стужевым наткнулся на небольшой партизанский лагерь противника. Поверкин оставил Сергея наблюдать, а сам отправился за отрядом солдат. Партизаны, правда, тоже были не лыком шиты и имели собственную разведку, которая сообщила в лагерь о скором прибытии карателей. К великому сожалению капитана, лигийцы очень быстро свернулись и отступили. Зато атаки на СКЮБ сразу прекратились, и уже через полчаса батальон, наконец, смог выдохнуть.
    – Отдыхаешь? – к кровати подошёл Поверкин, Сергей сразу приподнялся, увидев его. – Да лежи, лежи.
    Капитан прошёл к тумбочке, взял табуретку и присел рядом со Стужевым.
    – Поговорить надо, – он потянулся, хрустнув суставами. – О тебе. Вот смотрю я в твои глаза и вижу...
    – Что видите, товарищ капитан? – Сергей бодро улыбнулся и развёл плечи. – Храбрость? Сноровку? Готовность послужить Империи?
    – Ты мне зубы не заговаривай. Твои похотливые глазки уже по всем прекрасным формам нашей части вдоль и поперёк прошлись.
    – Да? – лейтенант изобразил искреннее удивление. – Ну, я... это...
    – Не подумай, мы тут все нормальные люди. Просто предупредить тебя хочу, женатых у нас в части немного, сам разберёшься, а вот насчёт остальных... Не хотелось бы мне, чтобы ты влез в какую-нибудь глупую ситуацию и врагов себе нажил.
    – Я понял, слушаю, – Стужев сделал серьёзную мину.
    – Нина Карнизова. Надеется, что скоро всё закончится и мечтает, чтобы я ей предложение сделал. Так вот – чтобы я тебя даже близко не видел. Дальше. На Восточном форпосте у дублей есть подружки – Лена и Катя, интендантам помогают. Братья любому за них глотку порвут. Женя Ломова – подруга...
    Стужев думал, что перечисление занятых займёт гораздо больше времени, но Поверкин уложился в десять минут, что не могло не радовать.
    – Короче, Серёга, аккуратно. Не создавай проблем ни мне, ни себе. Всё понял?
    – Так точно.
    – Отдыхай.
    * * *
    – Попрыгали! – приказал капитан.
    Взвод принялся приседать, наклоняться, прыгать и махать руками. Стужев в очередной раз раздражённо глянул на поясную скобу для полевого инструмента, которая вечно выскакивала и начинала бряцать. На этот раз Сергей подвязал её кожаным ремешком, но выглядело это неподобающе.
    – Так никуда не годится... – лейтенант прикрыл глаза рукой.
    – Напомни мне после рейда, – Ремнёв указал взглядом на пояс Сергея.
    – Хорошо, товарищ старший лейтенант. Спасибо.
    – Сколько я тебе говорил, можешь называть меня на «ты» и по имени, пока начальства нет рядом.
    – Извини, – Стужев тяжко вздохнул, – мне непривычно. Спасибо, Лёша.
    – Так лучше, – старлей от души улыбнулся и натянул на лицо маску.
    – Отставить разгильдяйство! – Поверкин гаркнул на братьев, которые уже начинали лезть друг на друга от скуки.
    Сержанты вытянулись по струнке и, как обычно, в унисон ответили:
    – Так точно, дядя Игорь!
    – Да чтоб вас, как дети малые! – капитан потряс кулаком у них над головой.
    – Мы, естественно, те ещё идиоты, но это не мешает нам!
    – Не мешает вам что?
    – Это.
    Поверкин замер на месте на несколько мгновений, а потом, тяжело вздохнув, развернулся к остальным и отдал приказ:
    – Построение обычное. На ключевой точке разделяемся на стандартные группы. Цель – разведать позиции противника под Паучьим склоном и попытаться найти пропавшего солдата. В бой без необходимости не вступать. Задача ясна? – взвод утвердительно закивал. – Тогда вперёд.
    Стужев очень скептически относился к тому, что у них есть шанс найти парня, пропавшего прошлой ночью. Если отряд вступил в бой, то, скорее всего, его во время драки и пришибло. Хотя в том, что все его товарищи вернулись на блокпост и до самого прибытия не заметили пропажи бойца, была какая-то мистика. Солдаты доложили, что он всё время был с ними.
    До точки расхода добрались быстро, с Сергеем осталась его уже привычная группа – Поверкин, Ремнёв и братья Стрельцовы.
    – Итак, ребятёнки, мы с вами идём вот сюда, – капитан достал карту и указал координаты их последующих перемещений, – и проверяем вот этот сектор. Большего от нас не требуют, если ничего не обнаруживаем и на Паучьем склоне не получаем новых приказов – смело двигаемся назад дрыхнуть.
    – Ура-а! Дрыхнуть! – дубли счастливо захлопали в ладоши.
    – Если, – ещё раз сделал замечание Поверкин.
    Сектор, к счастью Стрельцовых, да и остальной группы тоже, оказался чист. Разведотряд не заметил ни временных лагерей противника, ни вражеской разведки, ни пропавшего солдата. Теперь нужно было вернуться на блокпост и обо всём доложить. Группа размеренно двигалась по направлению к Паучьему склону, как вдруг Стужев каким-то шестым чувством ощутил на себе взгляд. Он резко остановился, подняв кулак. Остальные разведчики лишь вопросительно посмотрели на Сергея. Ещё несколько мгновений лейтенант прислушивался к своему чутью, а затем уверенно сообщил жестом о присутствии слежки.
    – Я не могу понять, что это, – шёпотом признался капитану Стужев. – Я никого не вижу и не слышу.
    Поверкин окинул взглядом заросли и приказал двигаться дальше. Через некоторое время он остановил отряд, показал три пальца и приставил их ко рту. Все кивнули, кроме Сергея.
    – Где? – тихо взмолился он. – Я не понимаю, я ничего не вижу.
    – Ты не туда смотришь, – ответил капитан. – Более того, когда мы стоим – их черёд наблюдать за нами, – Поверкин замолчал и глазами указал наверх, а затем добавил, – Смотри на них, когда мы двигаемся.
    Стужев послушался и перевёл своё внимание на верхушки деревьев. Как только группа продолжила движение, он сразу заметил лёгкое волнение среди листвы. Проныры двигались настолько быстро и незаметно, что уловить их перемещения было практически невозможно. Капитан снова остановился и шёпотом сообщил:
    – Две тройки, – у Сергея отвалилась челюсть, для него казалось невероятным выявить численность этих мелких бестий, – значит, нападать не станут. Но если будем тормозить, могут навести на нас отряд ратников, и тогда нам мало не покажется.
    – Пусть болтаются за нами до самого блокпоста? – спросил старлей.
    – Ага. Ничего более полезного, чем рассказать, что мы проводили разведку их предполагаемых позиций, они из этого не выудят, – Поверкин насмешливо прищурился. – Так что собрали себя в кучу и бегом марш!
    – А почему бы нам им не навалять? – удивился Стужев. – Могли бы взять в плен.
    Товарищи дружно посмотрели на него, как на больного.
    – Отставить, – капитан приставил указательный палец ко рту Сергея, который уже хотел что-то возразить. – На этот вопрос я отвечу тебе, когда будем в части.
    Стужев смиренно заткнулся и последовал за остальными. Он никак не мог понять, почему Поверкин не послушал его – ведь у их отряда явно был перевес. А у вражеских разведчиков можно было бы выудить полезную информацию. Если нет, то и просто ликвидация разведотряда противника – отличная боевая заслуга.
    Когда группа Поверкина прибыла на Паучий склон, их встретил приятный сюрприз в виде «найденной пропажи». Вокруг него уже собралась толпа любопытных, офицеры же обеспокоенно переговаривались.
    – Что боец? – капитан подошёл к ним, кивнув на солдата.
    – Утверждает, что ничего не помнит. На заявление о том, что его почти сутки не было на блокпосту, говорит, что такого быть не может. И... – командир вдруг погрустнел лицом. – Вижу я, что он не врёт.
    – В часть уже доложили? – спросил Поверкин.
    – Да, – с отчаянием в голосе ответил офицер. – Сказали, срочно доставить в центральный лагерь вместе с вашим взводом... Капитан, ты можешь за ним присмотреть? Парня жалко.
    – Ничего не обещаю, но сделаю, что смогу.
    Командир кивнул, подошёл к солдату и похлопал его по плечу.
    – Пора.
    Путь до части прошёл в странном настроении. Стужев не сильно соображал, что происходит, и почему его товарищи так напряглись. Возле ворот центрального лагеря их уже ожидали. К капитану подошёл генерал Сечин, сухо и быстро высказал слова благодарности за верную службу. В следующий момент подошли двое солдат во главе с человеком без знаков различия и увели найдёныша.
    – Что здесь делает комитетчик? – Сергей выкатил глаза на происходящее.
    – Молчать, – сквозь зубы прошипел на него капитан, остальные, молча, взглядами исподлобья проводили «гостей». – Пошли.
    – Что это было? – на пороге модуля Стужев повернулся к Поверкину и сразу получил в душу. – Э... – он шумно выдохнул, тут же приняв второй удар.
    – За глупые вопросы и не вовремя открытый рот. Чтобы лучше запомнил, – капитан подождал, когда Сергей опомнится и снова обратит на него внимание. – А теперь по порядку.
    Он протолкнул Стужева в свою комнату, с силой надавив на плечо, усадил на табуретку. Сам же, как и обычно, удобно устроился на кровати.
    – Твоя первая ошибка?
    Сергей, как следует, отдышался и неуверенно ответил:
    – Проныры?
    – Так точно. Ответь мне на один простой вопрос – ты хоть раз сражался с гибберлингами? – капитан посмотрел Стужеву в глаза, ожидая ответа.
    – Нет, – Сергей понял, к чему он ведёт, и закусил губу от стыда.
    – Хорошо. Вторая ошибка?
    – Не раскрывать рот при начальстве, – лейтенант вытер струйку крови под носом.
    – Верно. Запомни самое главное правило – о твоём существовании «там» должны не знать, а лишь догадываться. Поэтому никогда, ни-ко-гда не отсвечивай перед засланными из штаба. О комитете я вообще молчу. Про этот случай рекомендую забыть навсегда, для твоего же блага. Усёк?
    – Так точно, – печально ответил Стужев. – Виноват.
    Поверкин устало вздохнул и покачал головой.
    – Ладно. Теперь о более приятном. Чуйка у тебя хорошая, Серёга. И ушки с глазками из нужного места растут. Опыта просто не хватает, но это дело поправимое. По поводу проныр ты уже знаешь кое-что, но это лишь малая часть. Надо будет остальных попросить и немного тебя поднатаскать, а сейчас будешь вникать в теорию. Мотай на ус.
    Капитан лёг на кровать, закинув ноги на спинку, и продолжил:
    – Первое и самое простое. Этому вас должны были в училище научить – гибберлингов всегда трое. Поэтому мы их так и называем – тройки. У них своя особая культура и воспитание, практически всегда это братья и сёстры. У тройки какая-то своя подсознательная связь, так что если встретишь коротышек в другом количестве, знай – это несчастный случай, горе в семье или большая удача. Если погибнет хотя бы один, остальные последуют за ним. Выжившие одиночки и двойки невероятная редкость. Какой из этого вывод? Нужно использовать данную слабость в бою. Ранил одного – тройка небоеспособна, только если ты не имеешь дело с матёрым противником. Дальше. Старайся к себе их близко не подпускать, огромную опасность представляет сетка, с которой они работают безупречно. Следи за ногами. Повалят на землю – ты труп. Никогда не вступай в бой с двумя тройками, почти стопроцентный шанс, что тебя спеленают за несколько секунд. Исключением являются необкатанные бойцы, они действуют слаженно, но очень сильно трясутся друг за друга и в итоге из защиты так и не переходят в атаку. С такими всё довольно просто – с нескольких попыток ты посбиваешь их из арбалета. По поводу ближнего боя, – Поверкин задумчиво закатил глаза, будто прикидывая, – лучше тебе пообщаться с Лёшей.
    Стужев сразу вспомнил, что Ремнёв уже пообещал ему помочь со снаряжением. Вот и отлично, убьёт сразу два зайца.
    – Ну что ещё... – капитан немного помолчал. – Вот заметь, сегодня они следовали за нами по деревьям. В условиях джунглей или леса есть некое правило – если увидишь, что проныры идут уже и по земле, значит, они перешли в атаку. И вот что – гибберлинги-разведчики чаще всего стараются брать живьём. Шибко хорошо у них это получается. Так что мы с ними дерёмся только в исключительных случаях, а вот головорезы стараются их не упускать. Им чуть проще – телосложение и природная дуболомность помогает. Среднестатистическому орку куда проще удержать гибберлинга за шкирку, чем хадаганцу, – Поверкин снова закатил глаза, вспоминая, что ещё не сказал. – По ходу дела сам ещё будешь их изучать, но самое главное, я думаю, ты уже понял. В разведке лучший бой – это бой несостоявшийся. Всё запомнил?
    – Так точно, товарищ капитан.
    – Тогда иди с Лёшей пообщайся.
    – Разрешите идти? – Сергей поднялся и выжидающе посмотрел на Поверкина.
    – Иди уже...
    Лейтенант вышел из казармы и отправился на поиски замкомандира взвода. К великой удаче Сергея, последний сидел в бытовке и подшивал свою портупею.
    – И снова здрасте, – поприветствовал его Ремнёв. – Вижу, воспитательная работа уже проведена?
    Стужев провёл рукой под носом – из него ещё сочилась кровь.
    – Можно и так сказать. Ты говорил, что поможешь мне с этим, – Сергей потряс бедром, заставляя ненавистную скобу противно звякать.
    – Ага, говорил, – старлей поманил Стужева за собой.
    – А мы куда идём?
    – К Борису.
    – Да ну... У него поди допросись... – подметил Сергей с явным пессимизмом в тоне.
    – Дык ты же не один идёшь, – обернувшись, Алексей подмигнул ему.
    Ремнёв без стука заглянул в каптёрку, Шашкин, вальяжно развалившись на стуле, с довольной миной пил чай, закусывая его овсяным печеньем.
    – Здраве буде, господа офицеры. С чем пожаловали?
    Старшина растянулся в улыбке до ушей, потеребив лихо подкрученный ус.
    – Дело к тебе имеем, – дразня манеры Бориса, ответил старлей. – Серёжке нужно «колокольчик» поменять, – Алексей опёрся руками на стол.
    – Извечная беда, – Шашкин продолжал потягивать чай с задумчивым видом. – Но откеда я возьму ему новый?
    Алексей расплылся в скептической мине и посмотрел старшине в глаза.
    – Боря, ладно ему, – старлей качнул головой в сторону Стужева, отчего тот обиженно надул губы. – Но мне можешь не заливать.
    – Искать надобно... – вздохнул Борис.
    – Так бери и ищи.
    – Чай сперва допью. Опосля поищу.
    – Ну... мы тогда не будем мешать, – Сергей хотел было уже выйти, но Ремнёв остановил его.
    – Нет. Знаю я ваше чаёвничание, товарищ прапорщик. Сначала дело, потом досуг. Он эту чашку полчаса допивать будет, – Алексей обернулся к Стужеву, – а потом ещё что-нибудь придумает.
    – Это неслыханно. Уж человеку нельзя и чаю попить! – Шашкин изобразил предельное возмущение.
    – Так, ладно... Решим проще.
    После этих слов старлей вдруг резко схватил со стола кружку и вылил в себя остатки чая.
    – Вот. Чай допит, счастье достигнуто. А теперь давай ищи Серёге обновку.
    – Ну ты гад, Лёшка, – старшина понял, что этот бой он проиграл.
    На выходе из каптёрки Стужев лишь удивлённо развёл руками.
    – Как тебе это удаётся...
    – Учись, пока я жив.
    Ремнёв поманил лейтенанта к себе и лёгким движением снял с пояса всё, что наворотил Сергей. Затем приладил заказную скобу, плотно затянул удобную шнуровку и, осмотрев свою работу, сказал:
    – А теперь попрыгай.
    Лейтенант стал всячески наклоняться, прыгать и приседать – обновка не издала ни звука.
    – А можно немножко теории? – попросил Стужев.
    – Не буду хулить имперскую казённую форму, но некоторые её детали сделаны дураками и для дураков. Эта вещичка очень популярна среди наших, даже мастер свой на Игше есть. Ему и заказываем. Твоя – как раз из неприкосновенного запаса, так что будем письмо с новым списком отправлять – советую поучаствовать.
    – Понял, – Сергей внимательней присмотрелся к обновке. – А местных мастеров нет, что ли? На вид не сложно.
    – Не сложно, говоришь? – старлей скептически прищурился. – Попробуй сам сделай, потом рассказывай. А заказы отправляем аж на Игш потому, что там мастер проверенный. Отличное качество за умеренную цену.
    – Хорошо, сколько с меня?
    Алексей махнул на него рукой.
    – Сочтёмся. Ты хотел что-то ещё?
    – Вообще-то да. Капитан сказал попросить тебя рассказать об особенностях ближнего боя с пронырами.
    Старлей приподнял брови и жестом позвал Сергея за собой. На улице, найдя удобное место для тренировки, Ремнёв оценивающе осмотрел своего временного ученика.
    – Я заметил твою тягу к арбалету, но в меткости канийских лучников тебе не переплюнуть. По крайней мере, пока что. Так что на некоторое время отбрось свои потуги – хадаганцы всегда лучше работают клинками, ты просто не прочувствовал это. Покажи, что умеешь.
    Стужев достал свои кинжалы и принял боевую стойку.
    – Нападай.
    – Ты же даже не вооружился... – Сергей непонимающе уставился на оппонента.
    – Я тебе сказал, нападай.
    Сергей больше не стал задавать вопросов и, в два прыжка оказавшись рядом с Ремнёвым, стал наносить удары. Однако ни один не мог достигнуть цели, так как старлей мастерски принимал их на металлическую поверхность наручей.
    – Стоп, – скомандовал Ремнёв. – Теперь посмотрим, как ты будешь защищаться.
    Не медля ни секунды, он обнажил своё оружие и бросился на Сергея. Первый выпад Стужев успешно блокировал, сразу оценив скорость и силу удара противника. Приготовившись к его следующему ходу, Сергей сперва чуть не пропустил бросок, так как последний был нанесён с умопомрачительной скоростью. И сразу же не удержал удар второго клинка, оказавшись неготовым к той тяжести, с которой он был обрушен.
    Лейтенант нервно сглотнул, почувствовав холодное прикосновение лезвия в области собственного кадыка.
    – Плохо, очень плохо, – подытожил Алексей. – Скажи мне честно, ты совсем забил на занятия рукопашной?
    – Никак нет, – Сергей шумно выдохнул, как только Ремнёв убрал нож от его горла. – Увлёкся стрельбой...
    Замком осуждающе покачал головой.
    – Что за молодёжь пошла. Вот Стрельцовы тоже, пока на лопатки не уложил и ножиком перед мордой не повертел, всё стрельбой бредили. Нельзя. Нельзя забывать про клинки. Толку мне сейчас тебе про проныр рассказывать, если ты даже против меня и пяти секунд выстоять не можешь? Значит, слушай мой приказ – ежедневные занятия в свободное от службы время для тебя теперь обязательны. Как понял?
    – Есть...
    – Всё. Вперёд. Вон, лови дублей или ещё кого-нибудь из взвода. Меня позовёшь, когда с ними справишься.
    Алексей вальяжно отдал честь и, насвистывая, отправился обратно в мастерскую.
    – Чего такой печальный? – спросил дубль старший, увидев Стужева на пороге казармы.
    – Да вот... – Сергей замялся, – Ремнёв послал к вам оттачивать рукопашку. Нет, вы не подумайте ничего такого...
    – Скажи честно, – Андрей прищурился, – тебе в западло то, что тебя Лёха на лопатки уложил или то, что к младшим по званию учиться отправили?
    Стужев оторопел от того, что его мысли были прочитаны так, будто были написаны у него на лбу.
    – Да ладно, не таращись так. Ты тут хоть и не первый день, штабное мышление из тебя ещё не всё выветрилось. Думаешь, офицерское звание даёт тебе преимущество над нами?
    – Да я на самом деле...
    – Не надрывайся, – усмехнулся Андрей. – Пошли, посмотрим, что ты за фрукт. Женька! Идём Стужева колотить!
    Стрельцов младший тут же возник из ниоткуда с весёлой физиономией.
    – Веселье! – Женя потешно захлопал в ладоши и вприпрыжку побежал на улицу.
    Несколько раундов подряд Сергей глухо падал на землю или замирал, ощутив холод стали у горла. Братья ещё, как назло, менялись, не позволяя Стужеву отдохнуть.
    – То, что тебя наш старлей уложил, это не так страшно, – объяснил Евгений во время короткой передышки. – Он среди всех имперцев на святых землях один из лучших ножевиков. А вот то, что ты не можешь с нами даже и десяти секунд выстоять – уже показатель. Скажи, что за фигнёй ты на Игше занимался?
    Прозвучало это довольно язвительно, но обижаться было глупо. Дрался Сергей действительно очень плохо.
    – Ага, – поддержал брата Андрей. – Стрелять ты, небось, тоже совсем не умеешь? Мы ещё с тобой в говно не вляпывались, но что же ты будешь делать, когда подвернётся настоящая передряга? Нам такая обуза в бою не нужна.
    Эти слова всерьёз разозлили Стужева. Стиснув зубы так, что, казалось, они в любой момент искрошатся в пыль, разведчик быстрым шагом направился к стойке с оружием и, выхватив арбалет, сделал выстрел навскидку. Болт пролетел в сантиметре от головы дубля старшего и остался торчать точно посередине красной точки на мишени.
    – Серёж, ну мы же... – начал, было, Женя.
    – Не Серёжа, а товарищ лейтенант, – прошипел Стужев.
    Гневно зыркнув на братьев, Сергей развернулся на месте и пошёл прочь.
    – Мы, кажись, Серёгу обидели, – тихо предположил дубль младший.
    – Кажись, – пожал плечами Андрей. – Ой, остынет к вечеру. Пошли ещё кого-нибудь подразним?
    – Дядя Игорь ругаться будет.
    Андрей закатил глаза:
    – Если узнает. А если узнает, пожурит и бросит.
    – Айда.
    * * *
    Сегодня рейд затянулся. Разведвзвод вошёл в часть, когда уже почти стемнело.
    – Бегом в лазарет, дуралей! – Ремнёв дал лёгкий подзатыльник Сергею.
    Стужев, прижимая ладонью рану и покрякивая от боли, поплёлся в сторону медпункта.
    – Я в норме, я в норме, – дурным голосом передразнил его Поверкин. – Герой хренов. Вольно, ребята! – он обратился к остальному взводу.
    – Кто последний – моет пол! – выкрикнул младший дубль, и вся разведгруппа сорвалась в сторону модуля.
    – Я так не играю... – буркнул Женя, когда запыхавшийся капитан, широко улыбаясь, вручил ему швабру.
    – Давай, давай! Не плюй в колодец, вылетит – не поймаешь!
    Андрей, проходя мимо, показал младшему брату язык.
    – А ты чего? – обиженно бросил ему вслед Евгений. – Говнюк...
    Дубль младший принялся драить пол, и удивлённо обернулся, когда спустя пару минут услышал позади себя дрязг второго ведра, поставленного на пол.
    – Что вылупился? Яскер пригрезился, что ли? Шевелись, я за тебя всё мыть не буду, – Стрельцов старший похлопал брата по плечу. – Не надейся, не выйдет у тебя записать меня в предатели.
    – Э, дубли! – позвал братьев Трумбашов. – Вы не затягивайте и приходите ужинать за модуль, головорезы двух кабанов притащили.
    Во время трапезы в гости заглянул Тулумбасов, взвод принял замполита с распростёртыми объятиями. Без просьб и напоминаний Стрельцов старший убежал в казарму и вернулся с гитарой, которую сразу же после ужина вручили майору. Пару часов подряд от модуля разведчиков доносилась чудесная музыка и звонкий голос агитатора.
    – Жаль, Стужев всё пропустил... – провожая майора, стал убиваться Трумбашов. – Я всё хотел, чтобы вы пообщались наконец.
    – А мы уже успели пересечься, случайно, – улыбнулся замполит. – Талантливый парень, спасибо, что сообщил ему обо мне.
    Спать легли поздно. По последним данным, добытым взводом Поверкина, этой ночью точно можно было спать спокойно. Капитан перед тем, как отправиться в царство снов, решил зайти проверить Стужева.
    – Серёга, а ты чего на ужин не при... – Игорь остановился у его койки. – Я смотрю, доигрался.
    – Кто доигрался? Ты чего не спишь? – спросил заспанным голосом Ремнёв, шествуя из уборной.
    – Да Стужев. Говорил я ему, давай остановимся и перевяжемся. Нет, блин, «я в норме». Ну вот – оставили его, наверно, под капельницей. Завтра уже зайдём, проведаем. Спокойной ночи, Лёша.
    – Хорошо бы. Спокойной.
    Самый сладкий и безмятежный сон Поверкина нарушил солдат, вломившийся к нему в комнату со словами:
    – Товарищ капитан, на выход!
    – Да что же это такое...
    Мгновенно экипировавшись, Игорь выскочил на улицу, где уже было полно людей.
    – Что случилось?
    К нему подбежал солдат и быстро отрапортовал:
    – Нападение на санчасть! Убили медсестру!
    – Мать их! – капитан окончательно проснулся. – Что ещё известно?
    – Дозор доложил, что вражеские диверсанты пробрались в лазарет и, вероятно, пытали персонал, заперев помещение. Сейчас готовится штурм санчасти, вашему взводу приказано отрезать пути отхода.
    – Принято. Приступаем.
    Небольшой отряд солдат собрался возле запертой двери лазарета. Группа Поверкина приготовилась зайти с тыла барака через окно.
    – По моей команде, – шепнул командир солдат, крупный орк впереди отряда приготовился выбить дверь.
    – Пошли! – скомандовал Поверкин, как только раздался грохот с другой стороны санчасти.
    Окно со звоном было выбито, группа молниеносно влетела в помещение. На одной из коек лежал мужчина, не предпринимая попыток к бегству. Капитан в два прыжка оказался рядом и приставил арбалет к его шее.
    – Лежать! Лежать, я сказал!
    Солдаты быстро обшарили весь лазарет.
    – Товарищ капитан, пострадавшей нигде нет.
    – Свет включите, сейчас мы узнаем, куда они её девали, – прошипел Поверкин, ещё сильнее прижимая арбалет к горлу лазутчика.
    Как только загорелся свет, на лице Игоря застыло удивление.
    – Да это ж Стужев... Проверьте, живой?
    – Так точно, товарищ капитан.
    Сергей всё это время лежал, зажмурившись, и только сейчас открыл один глаз и осторожно посмотрел на окружающих.
    – Я что-то не понял... – сказал Поверкин, осматривая небольшое возвышение на груди Стужева. – Что это у тебя там?
    Сергей успел лишь испуганно пикнуть, когда капитан с силой потянул одеяло. Всеобщему обозрению открылась растрёпанная голова медсестры. Девушка в испуге прижалась к Сергею и боялась пошевельнуться.
    – Это что та... Твою мать! – глаза Игоря загорелись от гнева. – Покажите мне того идиота, который крики истязаемого не может отличить от... этого! Стужев, быстро в казарму, и чтобы мои глаза тебя и близко тут не видели!
    Оказавшись в модуле, Сергей забрался в бытовку, спешно заперся и притих. Некоторое время он ещё прислушивался к звукам по ту сторону двери, но дремота снова начала брать своё. Он лишь понадеялся, что взбучку получит уже утром, когда Поверкин успокоится. Хотя, сейчас можно было быть уверенным, что зарядить ему покрепче хочет не только капитан. Стужев уже практически заснул, как в дверь громко постучали. Лейтенант посмотрел в сторону выхода, но не ответил.
    – Стужев, я знаю, что ты там! Открой немедленно! – голос у Поверкина уже был посаженый, похоже, часть пара он выпустил на караульного.
    Сергей встал, подошёл к двери и спросил:
    – Товарищ капитан, а вы бить меня не будете?
    – Буду! Ещё как буду! Если не откроешь! – кажется, Игорь не шутил. Совсем. – Открывай, я сказал!
    Лейтенант отпер защёлку, отскочив вглубь комнаты. Поверкин рывком открыл дверь и остановился на пороге.
    – Боишься? Это хорошо.
    Затем спокойно прошёл внутрь и уселся возле стола. Полминуты он молчал, изучая деревянную фактуру ящиков, что заставляло Сергея нервно переминаться с ноги на ногу.
    – Серёга... Я всё понимаю, – начал капитан. – Но чтобы живого человека... да вот так. Тебе не совестно?
    Поверкин посмотрел на Стужева, еле сдерживая улыбку.
    – А должно быть? – аккуратно спросил лейтенант.
    – Короче, если меня ещё раз по такой «тревоге» подымут... Я из тебя котлету сделаю. Чесслово. Я тебе говорил аккуратней?
    – Так это же вроде...
    – Стужев, хорош кривляться. Знаешь, с одной стороны мне очень хочется проржаться как следует, а с другой – сон моих ребят дорого стоит.
    Капитан на секунду замер, сверля взглядом Сергея, а затем поднял руки так, будто собрался его задушить, привстав с табуретки.
    – Э-э-э! – Стужев прижался спиной к стенке и бочком запрыгнул на стол. – Я защищаться буду!
    Игорь расхохотался:
    – Так и хочется с тобой что-нибудь плохое сделать. Потом дружно прикопаем где-нибудь. Но не сейчас. Бойся меня, короче.
    Поверкин растянулся в улыбке до ушей, двумя пальцами указал сперва на свои глаза, а потом на лейтенанта и, наконец, оставил его в одиночестве.
    – А ведь устроит какое-нибудь западло... – подытожил для себя Стужев.
    * * *
    Сергей аккуратно поставил свечу, пару палочек с благовониями, отошёл и немного помолчал, поминая умерших.
    – Это для матери? – сзади раздался голос Поверкина.
    – Да. А откуда вы знаете?
    – Как непосредственный начальник, я должен знать твоё личное дело. А в биографии всё указано, – Игорь подошёл к подсвечнику и тоже почтил память погибших товарищей.
    За медленной прогулкой от святилища беседа стала развиваться.
    – Ты ведь не только ради памяти свечку Тенсесу ставишь? – спросил Поверкин.
    – Ну да. В бою всякое может случиться и хочется иметь хотя бы небольшую надежду на то, что...
    – Постой. Ты хочешь сказать, что надеешься на чудо-дар Тенсеса? – Игорь даже остановился.
    – А что в этом такого? – искренне удивился Стужев.
    – То есть, ты рассчитываешь не на собственные силы, а на то, что смерть для тебя не помеха?
    – Вы утрируете...
    – Отнюдь. Послушай меня внимательно. Не подумай, я ни в коей мере не хулю силу Света, я просто не отношусь серьёзно к тем, кто считает, что Дар Тенсеса – ключ к бессмертию и решению большинства проблем. Ты должен понять – нельзя надеяться на воскрешение, – капитан перегородил собой путь и поднял указательный палец перед лицом Сергея. – И вообще, дар Тенсеса очень посредственная вещь.
    – Почему же?
    – Да, сынок. Мало ты ещё плодов войны испробовал. Давай на пальцах всё объясню. Вот ты знаешь, как можно убить человека так, чтобы он не воскрес?
    – Отрезать голову, – спокойно ответил Стужев.
    – Верно. Или ещё какой жизненно важный орган удалить. Голова просто более быстрый вариант. Ещё?
    – Тело в астрал сбросить, – немного подумав, ответил хадаганец.
    – И опять правильно. Это самые простые и удобные способы, придумать можно ещё очень много чего. Но суть не в этом. Какой можно сделать вывод?
    Сергей потупил взгляд, понимая, к чему ведёт Поверкин.
    – Сообразил? – Игорь подождал, когда Стужев кивнёт. – Вот то-то и оно. Убить человека всё так же легко. Только способы всё более мерзкие. Знаешь, почему на зачистку чаще отправляют головорезов, бойцов или карателей? Потому, что для них откручивать бошки – часть национальной культуры. А у хадаганца, даже опытного военного, от подобных развлечений может крыша поехать.
    Стужев удивлённо посмотрел на капитана:
    – Серьёзно?
    – Более чем. Вот странная штука получается, Серёга. Казалось бы – бессмертие, великая мечта всех времён и народов. А на деле – нифига не работает. Только хуже нас самих делает, заставляя извращаться, и калечит.
    – Калечит? – теперь на лице лейтенанта нарисовалось полное недоумение.
    – Ага. Вот ты знаешь, что будет, если тебе, пока ты валяешься хладным трупом, какая-нибудь гиена ноги отгрызёт? Так без ног и останешься – дар Тенсеса излечивает смертельные раны, а вот новые конечности отращивать не умеет. Прости, но... матери твоей дар помог?
    – Нет, – настроение у Стужева испортилось окончательно.
    – А почему?
    – Осложнение... Лёгкие разложились.
    – Вот, – Поверкин тяжело вздохнул. – По сути, Дар защищает нас только от глупой смерти из раздела «напился, навернулся, свернул себе шею». Да и то, никто идиотов не отменял – по пьяни и в астрал свалиться каждый может. И самая гадкая вещь...
    Капитан нахмурился и замолчал – решал, продолжать или нет.
    – Да говорите уже, мне полезно, – попросил Сергей.
    – Не всегда есть возможность тащить павших товарищей до лагеря. Всякое бывает – хвост, засада... А мёртвого разведчика оставлять нельзя, противник никогда не упустит возможность прибрать труп к рукам на тот случай, если он воскреснет. И тогда из него вытянут всё до последней капли, уж поверь, в навыках дознания лигийцы не отстают от Комитета. А зачастую информация, сокрытая в головах нашей разведки, очень важная, – Поверкин прикрыл глаза. – Мне пока везло. Но встречать таких, которые отрубали головы своим друзьям, приходилось.
    Стужев не был шокирован тем, что рассказал капитан. Чувства были очень смешанные. Он просто молчал, пытаясь всё это переварить.
    – Печально, да, – Игорь потрепал его за плечо. – Вот потому я и не отношусь серьёзно к тем, кто свято уповает на воскрешение. Одно дело, когда ты чтишь великую жертву Незеба, Скракана и Тенсеса, и также просишь у Света пристанища для своих друзей, но совсем другое, когда трясёшься за своё бренное существование. Если тебя захотят убить – убьют.
    – Я раньше не задумывался над этим, – признался Сергей. – Мне казалось всё более безоблачным.
    – Ты просто ещё мало видел. Без обид.
    Продолжение следует...
    belozybka
    Жила-была когда-то, еще во времена создания миров, одна девочка. Мама одна воспитывала ее, покупала только лучшую ткань, чтобы ночами шить своей крохе различные наряды: платья, сарафаны, юбки и ночные рубахи. Когда был базарный день, женщина отправлялась за покупками вместе с дочкой; и все торговцы предлагали ей только свежайшую выпечку, ароматную карамель, спелейшие фрукты — слава про мастерицу и ее единственную дочь шла очень далеко.
    Время летит, мать девушки была уже не такая подвижная, глаза стали ее подводить, ведь не только крохе она изготавливала наряды, потому за годы кропотливой работы зрение ухудшилось, здоровье стало подводить все чаще. А вот наша героиня превратилась в самую настоящую принцессу — манерам, которым ее обучила мать, могла позавидовать любая дворянка. Нежный голос пел красивейшие песни и баллады, взгляд карих глаз заставлял влюбиться даже зверя. Одно лишь было не в стать девушке — уж слишком гордыня ее сковывала. Старику никогда бы не подала руку, бедному работяге и слова не стала бы говорить, лишь на богато разодетых всегда обращала свое внимание и дарила им лучезарные улыбки.
    Шли годы, и однажды утром старой мастерицы не стало — ее душа ушла на долгожданный покой, но перед этим женщина завещала дочери все свое имущество, все выкройки, дело всей своей жизни. Только случилось все иначе — погоревав несколько дней, девица продала дом со всеми вещами, со всем материным наследством. Собрав небольшую сумку, она отправилась на поиски лучшей, как ей казалось, судьбы. Первые несколько недель девушка останавливалась на ночёвку лишь в дорогих тавернах, ела изысканные блюда и покупала то, что ей хотелось. Да вот запасы денежные стали очень быстро таять, не прошло и месяца, как в кармане было лишь 5 золотых монет, на шее — кулон с драгоценным камнем, а в сумке — только яблоко и несколько сухарей.
    Пригорюнилась девица, что дальше-то ей делать? Но по пути ей встретился бродячий табор артистов. Народ там разношёрстный, но добродушный и очень радушный — девушку обогрели, накормили простейшим полевым супом, который показался ей безумно вкусным, и выслушали всю историю. Пожурила ее старая предводительница артистов, да и предложила:
    — Айда с нами, ты же петь красиво умеешь, будешь честным трудом зарабатывать. А на первое время будешь помогать с кухней: ленивых в таборе не любят, все работают дружно и на равных.
    Первые две недели девушка старалась как могла, хоть и выходило у нее все наперекосяк — руки-то не привыкли к труду, все мать за нее делала. Пусть и не выходило, старая хозяйка обучала терпеливо и с пониманием. А потом табор добрался до большого города с огромными зданиями, куполами и флагами на высоких башнях. Именно здесь было все для хорошего заработка — много детей и стариков, большая площадь и целых 2 базарных дня в неделю. Артисты решили, что пробудут в городе 10 дней, за которые должны будут провести десяток выступлений. А после — снова в путь-дорогу.
    Только вот незадача — для новенькой не было никакого сценического костюма. Но и тут не оставили ее бродячие друзья: юбку сшили из остатков атласа, чулки состряпали из лоскутков, корсет украсили бантами и звездами, а старая хозяйка достала и подарила свои шелковые перчатки, которые носила еще в молодости. Представление началось с трюков и шуток, огненных экспериментов и танцев. А как стемнело — вышла наша героиня на сцену и запела так красиво, как только могла. Народ, который собрался было расходиться, застыл с замершим дыханием: в каждый уголок сердца пробирались слова грустной песни, задевали живые струны души и уходили ввысь, к облакам в небо. И чем громче было пение, тем прохладнее становилось вокруг. И на последних словах грустной песни кто-то закричал — стоявший у самой сцены старик был похож на ледяную статую. А вокруг певицы образовалась ледяная изморозь, цветы, украшавшие сцену, были сплошь во льду.
    Большой скандал был вокруг бродячих артистов — никто не знал, как и сама дочь портнихи, что у нее был дар, или проклятие льда. Девушка ушла из табора на следующий день, рано утром, не сказав ничего никому, только лишь старой хозяйке написала несколько строк благодарности за доброту.
    А спустя еще десяток лет ходил слух, что живет далеко в горах Ледяная королева в своем ледяном замке. И всех женихов она просит сделать лишь одно — рассмешить ее до восхода Луны. Но если не удастся, то уговор прост — на веки вечные жених остается во льдах. Много храбрых и красивых парней превратилось в статуи, а потому уже никто не рисковал ходить к Ледяной королеве.
    И вовсе не прихоть это была; за прошедшие годы девушка обучилась магии холода у множества волшебников. А еще узнала, что только настоящий, искренний смех снимет с нее проклятие превращать живых в лед.
    И однажды утром в ее владения прибыл вовсе не принц, витязь или король. Постучался в дверь мальчишка лет десяти на вид, закутан был он в лохмотья, немного чумазый, но очень милый на вид. Королева впустила его, ведь не было в его внешности признаков зла или обмана. В тот день произошло то, что не происходило никогда в этом замке — все камины были разожжены, парня накормили, обогрели, лохмотья выбросили, а вместо них подобрали тёплую и прочную одежду. И под вечер Королева слушала забавные истории путешественника, который потерял всех близких и теперь ищет себе лучшей судьбы. Не замечая никого, она смеялась над его нелепыми шутками, умилялась добродушному взгляду и забыла про все в этом мире. Лишь когда в окно заглянула луна, девушка опомнилась и очень испугалась, что парнишка превратится в статую. Но этого не произошло, мальчуган смотрел на горящие в камине поленья и рассказывал-рассказывал...
    Говорят, что мальчика этого Королева усыновила и делала всё, что бы он вырос достойным мужчиной. А все, кто когда-либо превращался в статуи из-за проклятья, исчезли из замка и очнулись у себя в кроватях, словно это был долгий, страшный сон. С тех самых пор в середине весны, когда еще природа не проснулась от зимнего сна, стали праздновать дни смеха и радости — зло отступает перед добром, холод сменяется долгожданным теплом, а улыбки все чаще озаряют лица каждого жителя этого мира.
    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор пожелал остаться неизвестным
     
     Сарнаут оказался больше, чем я думал, сложнее, чем я мог себе представить, и намного опасней, чем я хотел.
      Подпись: Ваш Ник.
    Глава 1
    Глава 2
    Глава 3. Черная Гиена
      Незебград влюблял в себя с первого взгляда окончательно и бесповоротно. Мы вышли из метрополитена в районе Старой Площади, как гласила табличка, и сразу наткнулись на милиционера, который подозрительно смерил нас с головы до ног, безошибочно распознав гостей. Это неудивительно — мы пялились по сторонам разинув рты. Орел, хоть уже бывал здесь, тоже чувствовал себя явно не в своей тарелке.
          Вокруг возвышались большие кирпичные дома с красивыми барельефами в виде звезд, повсюду были развешаны красные знамена Империи, и даже цветы на аккуратных, ухоженных балконах выглядели как-то по-особенному торжественно. Где-то совсем рядом играл оркестр, и только когда Орел ткнул пальцем вверх, на угол здания, я сообразил, что музыка льется из рупора громкоговорителя. Было непривычно много людей, орков и восставших — обычных пешеходов и наездников. Милиция следила за тем, чтобы прохожие не стояли на пути оседланных дрессированных животных и странных механизмов, несущихся с неимоверной скоростью.
          — Разбогатею, куплю «Быстролет», — сказал Орел.
          — Что? — не понял я.
          — «Быстролет»… — он ткнул пальцем в пролетевшую мимо чудо-машину.
          Здание городского комитета мы отыскали очень быстро, в основном благодаря подсказкам милиционеров, показавших нам дорогу. Внутри было прохладно и стоял легкий гул от множества негромких разговоров и эха. Я скользнул взглядом вверх по широкой мраморной лестнице, устланной красной ковровой дорожкой, и вздрогнул — оттуда на меня с огромного портрета сверху вниз строго смотрел Глава Империи — Великий Маг Яскер. Портретов вокруг было много, но именно от его нарисованного взгляда хотелось куда-нибудь спрятаться. Меня посетило странное чувство, будто Яскер на самом деле может смотреть на всех через свой портрет, и не только смотреть, но и словно бы видеть насквозь, читать мысли.
          Служащие, сновавшие туда-сюда по идеально отполированному паркетному полу, были как на подбор подтянуты, собраны, и мне все время хотелось пригладить волосы на голове и поправить сюртук, чтобы выглядеть соответствующе столь внушительному учреждению и его серьезным работникам. Молоденькая девушка из справочной сообщила нам, что майора Правдина мы можем найти в архиве на первом этаже, и ткнула пальцем в коридор с противоположной стороны.
          Хотя здание и было большим и просторным, я все равно чувствовал себя слоном в посудной лавке. Деликатно постучав в дверь с табличкой «АРХИВ», ответа я не получил и приоткрыл большую деревянную дверь. Внутри были высокие, забитые до отказа, ряды стеллажей — не удивительно, что моего стука никто не услышал, он попросту затерялся в этом огромном зале. Орел смело вошел внутрь и сразу же твердым шагом направился к единственным присутствующим — двум мужчинам и двум женщинам. Если среди них и был майор Правдин, то это явно тот человек в военной форме.
          — Здравия желаю, — гаркнул Орел, козырнув. — Мы ищем майора Правдина.
          Человек в военной форме, лишь мельком взглянув на Кузьму, уставился на меня.
          — Так вот как выглядит имперец, который выжил… Хм… — он оценивающие осмотрел меня с головы до ног, о чем-то размышляя.
           Интересно, откуда он меня знает? Мне стало немного не по себе от того, что меня узнают незнакомые люди. Но тут же я подумал про то, что, вероятно, пока я отдыхал в здравнице, руководство уже тщательно ознакомилось с моим личным делом. И, по всей видимости, изучило и фото.
          — А почему так долго? — продолжил он. — Опять Иасскул Тау затеял тесты и проверки?
          — Так точно, — хрипло проговорил я, слегка раздосадовавшись, что мой голос не звучит так же звонко и четко, как у Орла. Да и выгляжу я, наверное, как растерянная курица, потерявшая свой курятник.
          — Ох, нет с ним слада. А дело, между тем, не терпит отлагательств. Нам необходимо разобраться, что все-таки произошло на «Непобедимом». Я оставлю вас ненадолго, — обратился он к своим спутникам, так и не проронившим ни слова при нашем появлении, и повернулся к Кузьме. — А вы, стало быть, Кузьма Орлов? Тоже были на том корабле, насколько я знаю. Отойдем-ка…
          Втроем мы подошли к окну, через которое улицу было едва видно из-за пурпурных портьер, оставивших между собой лишь маленькую щель. Впрочем, Правдин, едва мы приблизились, отвел рукой штору и выглянул наружу, как будто хотел удостовериться, что за ней никто не стоит и нас не подслушивают.
          — Буду говорить начистоту. Нападение канийцев на корабль, где был установлен экспериментальный портал, не случайно. Да-да, портал, — кивнул он, заметив мои вздернутые брови. — Именно благодаря ему тебе удалось спастись. Более подробно тебе об этом расскажет Марта Извилина, — он махнул рукой себе за спину, где одна из женщин не сводила с меня пытливого взгляда. — Мое дело — иное и не менее важное. Где-то в самом сердце Империи завелась «крыса». Кто-то же сдал Лиге маршрут и координаты «Непобедимого»! Нам надо эту крысу обнаружить и показательно ликвидировать. Хранители Империи всю ночь совещались и выработали план. Ты — его ключевое звено. Принято решение обнародовать результаты проекта «Спасение». Завтра все средства массовой информации и пропаганды выйдут с передовицами о том, что испытания портала прошли успешно. «Отныне хадаганские матери могут спать спокойно, их сыновья будут спасены, в какой бы точке мира они ни исполняли свой долг…» ну, и так далее. Статья уже написана. А украсит передовицу твой портрет. Мы наконец-то расскажем всю правду о твоем подвиге и отдадим дань уважения экипажу «Непобедимого»… М-да… Жалко ребят… Да примет астрал их искры… Ну, а главным результатом этого информационного взрыва станет то, что тобой обязательно заинтересуется враг. Тот самый, который пытается подорвать силы Империи изнутри. Будь начеку! А выбора-то у тебя, собственно, и нет. Это приказ! Все мы служим Империи, каждый на своем посту. Пока же смешайся с толпой, стань обыкновенным горожанином. А ты, — он повернулся к Кузьме, — приглядывай за ним. И не ходите поодиночке! Да, кстати, все вновь прибывшие на Игш должны зарегистрироваться в Паспортном столе. Разрешаю вам сделать это без очереди. Вопросы?
          Мы переглянулись с Кузьмой. Вопросов у меня была тьма, но под суровым взглядом майора я будто проглотил язык.
          — Хорошо, — кивнул Правдин. — Марта!
          Женщина тут же материализовалась рядом, впившись в меня глазами. У меня возникло чувство, что она еле сдерживает себя, чтобы не начать меня ощупывать, будто я выпрыгнувшее из ниоткуда настоящее чудо.
          — Я — Марта Извилина, — женщина деловито пожала руку мне и Кузьме. — Дай-ка я на тебя хорошенько посмотрю, «имперец, который выжил»… Хм… В чем же дело? В чем причина твоей уникальности? Да-да, именно уникальности. Ты первый имперец, который выжил при использовании телепортатора. И нам теперь позарез надо понять, почему это произошло. Сейчас в газетах напечатают, что наш проект под названием «Спасение» успешно завершен. Но если быть честным, от успеха нас отделяет пропасть. Вместе с тобой нам необходимо ее преодолеть. Я полагаю, телепортатор сработал из-за того, что ключ активации довольно долго находился рядом с тобой. Он настроился на тебя! Однако для начала нужно подтвердить эту гипотезу. Или опровергнуть. Вот тебе магический артефакт. Это копия того телепортатора и ключа, что вытащили тебя из астрала. Носи это с собой, ведь нужно время, чтобы настроиться на тебя. А на Горком телепортатор уже настроен — это-то дело плевое! Прогуляйся для начала по округе, а потом попытайся активировать телепортатор и вернуться сюда. Вдруг получится… Буду ждать с нетерпением. Если я права и для использования телепортатора необходима длительная настройка, то весь проект может… — она, замолчав, поморщилась.
          — Лишиться финансирования было бы не очень приятно, да?! — сказал проницательный Кузьма.
          Марта перевела на него взгляд, но одергивать за нагловатый тон не стала.
          — Вот именно. Не очень приятно.
          В паспортном столе, здесь же, в горкоме, нас действительно приняли без очереди. Невысокий суетливый паспортист еле справлялся с натиском посетителей.
          — Тише, тише, не толкайтесь! До всех дойдет очередь! Помолчите, женщина, ничего же не слышно! А ты куда лезешь? Ах, вас послал Хранитель… Это меняет дело. Документики можно ваши?.. Благодарствую… Так… Все будет сделано в течение трех дней. Все это время вы можете свободно разгуливать по городу, но не более трех суток, запомните! Рекомендую пока ознакомиться с достопримечательностями города… Каждый, прибывающий в самое сердце нашей великой, могучей и нерушимой Империи, должен доказать… Граждане, да тише же!.. доказать свою преданность Империи. В городе пять мемориалов, посвященных подвигам Солнцеподобного Незеба. Точнее, четыре действующих, а пятый вот-вот должен открыться. Вы обязательно должны посетить их! Смотрители каждого мемориала расскажут вам обо всем подробней. И не забудьте вернуться за регистрацией. Следующий!
          Заверив, что обязательно вернемся за регистрацией не позже, чем через трое суток, мы выкатились из здания горкома на улицу, полностью предоставленные сами себе. Я не ожидал, что меня так просто отпустят и у меня будет куча свободного времени, чтобы погулять по городу.
          — Ну, пойдем посмотрим на мемориалы? — предложил Орел.
          — Можно. Но лучше бы найти для начала, где мы остановимся.
          — Гляди, что это? — Кузьма ткнул пальцем в большую доску объявлений, где, перекрывая все остальное, висел криво исписанный плакат.
          «Вниманию граждан империи! Как вы заметили, на нашем раене, праходу нет от бандюков. Аднака, взять за жабры их главаря Сутулава, ни как не удается. Кто-то ево крышует. И налоги он, плотит чесно, казел! Вопщем, кто убьет Сутулава и сообщит в ментовку капитану Степану Великанину, получит бальшую награду. Ооочень бальшую! Чтопы найти Сутулава, нада итить на улицу Северную — тама у него малина воровская.
          Паспешите!!! смерть чернай гиене!»
          — Это шутка, что ли? — спросил я, перечитав объявление несколько раз.
          — Школота, — пожал плечами Орел. — А вон, кажется, тот самый мемориал. Видишь?
          Я проследил за его взглядом и увидел верхушку памятника, который изображал человека, победоносно вскинувшего обеими руками молот над своей головой. Мне стало интересно.
          — Ладно, давай сходим туда, — согласился я.
          Но едва мы свернули на соседнюю улицу, как взору предстала неприятная картина: плюгавенький мужичок, кряхтя и постанывая, валялся на земле, а над ним возвышались два бритых бугая, которые брезгливо пинали его в живот. Вокруг странным образом не было ни одного представителя милиции, хотя до этого улица, казалось, ими кишела. Но самое мерзкое было то, что прохожие старательно отводили глаза и ускоряли шаг. Никто не пытался прийти на помощь.
          — Только не книгу. Я же… только купил… Отдайте… отдайте учебник…
          — В ремесленники податься решил? — заржал один из нападавших, помахав толстой книгой перед носом бедолаги. — Может это… штанишки мне сошьешь?
          — Я не портной, я на кузнеца учусь… Меня только в ученики взяли… Пожалуйста… Не забирайте книгу, она же все равно вам не пригодится…
          — Что? — рявкнул второй. — Ты на че эт намекаешь тут, козявка? Думаешь, мы читать не умеем?
          — Да нет же, — чуть не заплакал плюгавый, — я не это… я хотел сказать что… Послушайте…
          — Чужие вещи брать нехорошо.
          Оба нападавших резко обернулись. Я стоял с мечом на изготовку, но Кузьма с натянутой стрелой, которую он поочередно переводил с одной бритой головы на другую, производил больше впечатления. По его стойке сразу было понятно, что как минимум один человек до рукопашной драки добежать не успеет. Прекрасно осознавая этот печальный для себя факт, тот, который держал в руках книгу, решил таки начать с переговоров.
          — Шли бы вы отсюда, щеглы, и мы сделаем вид, что ничего не слышали, — нагло сказал он.
          — Какое совпадение, — в тон ответил я, — это как раз то, что я и хотел вам сказать.
          — Ты бы не нарывался, пацан…
          — Еще один шаг, и в гробу будешь лежать без глаза, — предупредил Орел, и направившийся было ко мне бугай остановился.
          — Ладно. Еще встретимся.
          Он швырнул книгу прямо в лоб ее хозяину и быстро скрылся со своим дружком в переулке.
          — Не успели приехать, а нам уже свидание обещают… — посетовал Кузьма.
          — Ох, стыдно-то как! Я, хадаганец, сын великой Империи…
          — Что случилось, кто это такие? — перебил я стенания мужичка, поднимая его на ноги.
          — А вы не знаете? — удивился он. — Сразу видно — не местные… Бандюки это, вот кто!
          — Ясное дело, что не правоохранительные органы…
          — Ну и вот! Я-то, как приличный человек, захотел стать Мастером… Тщательно готовился, долго выбирал подходящую профессию и, когда принял решение, попросился в ученики к одному из ремесленников Незебграда. Приняли меня хорошо, рассказали обо всем. Книгу вот купил, обучающую… А тут они… «Черная Гиена», чтоб их… Нигде от них спасу нет…
          Не переставая стонать и жаловаться, мужик скрылся во дворах. Мы проводили его взглядом и переглянулись.
          — Черт-те что тут творится, — проговорил Орел оглядываясь по сторонам. — Смотри, а вот и милиция появилась.
          — Очень вовремя, — ответил я.
          Дальше до мемориала мы шли без приключений. Памятник Незебу находился посреди широкой площади; он оказался еще выше, чем я предполагал — высоченный постамент поднимал и без того гигантскую фигуру в самое небо. Как выяснилось, изображенный человек не просто держал молот над головой, у его ног распласталась поверженная птица и он замахивался на нее, чтобы нанести последний удар. В целом все это выглядело достаточно впечатляюще.
          — …И когда Незеб проиграл коварному Тенсесу дуэль Великих Магов, был он изгнан и заброшен в безводную пустыню. И благодать сошла на землю, ибо он обрел свой народ. Мы, хадаганцы, колесили тогда по барханам в скрипучих кибитках. Руки наших женщин растрескались до крови, а младенцы вместо слез плакали песком. Пустынные бури и голодные стервятники уносили одну жизнь за другой. Но нас не покидала надежда. Древнее пророчество гласило, что однажды снизойдет на золотой песок посланник небес, встанет во главе народа и поведет его к владычеству в подлунном мире. И вот Великий Незеб снизошел, встал и повел. Но много еще предстояло испытаний. Однажды на рассвете путь хадаганцев преградили злобные авиаки. Их крылья заслонили солнечный свет, и небо померкло. Их мерзкое карканье наполнило пустыню, и муж не слышал жену, когда та шептала ему на ухо прощальные слова. И тогда Великий Незеб раскрыл сердце для святой ярости и совершил первый подвиг. Ради нас, своих сыновей и дочерей. Ни единого перышка не осталось от авиаков. И хадаганцы продолжили путь к будущей славе.
          Все это девушка-смотритель рассказывала с таким придыханием, что я невольно проникся историей. У подножья статуи лежали венки, и я вдруг поймал себя на мысли, что тоже хочу как-нибудь отдать дань уважения великому магу, но ничего подходящего случаю мне так и не придумалось. Орел, тем временем, натянул лук и выстрелил в тучу воронья, кружившей над мемориалом.
          — Двоих одной стрелой, — ухмыльнулся он. — Я почти приобщился к подвигу Незеба…
          — Прекрати.
          — Что? Иду по стопам Великих Предков…
          — Я бы сейчас лучше пошел по стопам какого-нибудь кашевара. Есть очень хочется. А тебе?
          — Я бы не против… Поищем, где перекусить?
          — Поищем, где остановимся, там и перекусим, — решил я.
          Но не успели мы ступить и шага, как где-то неподалеку раздался свисток, и нам навстречу понесся милиционер, ниже меня ростом, но чрезвычайно важного вида.
          — Стоять! Стоять, я вам говорю! А убирать кто за собой будет?! — сурово вопрошал он, потрясая перед нами двумя дохлыми птицами, ловко сбитыми Кузьмой.
          Рядом, как назло, не было ни одной урны, так что Орлу пришлось, под грозным взглядом коротышки-милиционера, засунуть птиц себе за пояс.
          — Ну вот, дичь мы уже раздобыли, проблема с питанием решена, — ухмыльнулся он.
          — Я пас. Вон там бутерброды продают.
          — Ну как знаешь…
          Мы протолкались к бутербродам, попутно попялившись на столичные газеты и журналы в киосках. Трудно было поверить, что скоро, возможно, даже завтра, на этих самых страницах будет мое лицо.
          — Хэй, подходи, не зевай! На гибберлингов рот разевай!
          Я обернулся на голос и увидел орка, зазывающего публику к трем пушистым, как будто игрушечным, недомеркам, синхронно, словно они одно целое, но без особого энтузиазма выписывающих танцевальные па.
          — А ну танцуй, скотина трехголовая! Весели публику! — шумел орк, тыча в пушистиков огромной лапищей.
          — Это что, правда гибберлинги? — спросил я Орла.
          — Ну да. Ты что, никогда не видел их раньше?
          — Откуда?
          Я подошел ближе, чтобы разглядеть получше представителей расы, о которой только слышал. Несмотря на то, что эти мелкие мохнатые существа больше походили на домашних животных, они, тем не менее, были разумны и, насколько я помнил из уроков истории, как-то были связаны с изобретением астральных кораблей. Трудно было поверить, что совершенно безобидные на первый взгляд гибберлинги, являясь полноправным народом враждебной Лиги, могут представлять реальную угрозу.
          — Эх, никому эти гибберлинги не интересны, — сокрушался орк. — Сдать их, что ли, нашим, в орочьем квартале — пусть потешатся? Думал я, что гибберлинги здесь, в Незебграде, в новинку будут, народ на них глазеть валом повалит. Фигушки! Демона бы изловить — вот тут был бы навар! Вот что мне теперь с ними делать?
          — Тапки сшей, — пожал плечами Орел. Я так и не понял, серьезно он это говорил или шутил.
          — Какие-то они худые совсем, — сказал я, присев перед гибберлингами на корточки.
          — Так не жрут ничего. Того и гляди, помрут скоро. Чего я им только не предлагал: и крыс, и пауков. Носы свои только воротят.
          — Воронами попробуй покормить, — не растерялся Орел, и пихнул незадачливому дрессировщику двух трофейных птиц.
          — А что? — с интересом протянул орк. — Я с голодухи и не на такое способен. Того и гляди, лапы откинут мои питомцы. Разорюсь! Эй… убогие… вот и мясцо…
          — Так ты зачем сырое им пихаешь? — сказал я. — Они же не дикие.
          — Пожарить что ли? Хм, странно: гоблины же едят, и ничего. Может, и впрямь приготовить надо… Хоть бы инструкцию какую написали, как с ними обходиться!
          На Старой Площади было интересно. Мы потолкались среди людей, разглядывая витрины магазинов и киосков; пообсуждали, какие ездовые животные самые лучшие (победил дрейк с роскошным золотистым оперением, от которого мы долго не могли оторвать глаз); оценили вкус столичного кваса, которой особенно удачно пошел в такой жаркий день; и еле отвязались от предсказательницы, все пытавшейся погадать нам на каких-то картах судьбы, однако ничего, кроме того, что будущее наше очень туманно, так и не сказавшей.
          Но самое главное, что привлекало наше внимание больше всего, это «Око Мира» — центр Незебграда, сердце Империи и обитель ее Главы. Феноменальное по размерам здание, со своим укладом жизни, со своими правилами и законами внутри. Город в городе. Его было видно из любого района, на любой улице, но попасть туда без пропуска мы, к сожалению, не могли.
          — А ну стоять!
          Мы так и подпрыгнули на месте. Одноглазый орк, голый по пояс, в кожаных штанах и высоких берцах, поигрывал дубинкой так демонстративно, что у меня моментально возникло желание выбить ему второй глаз.
          — Вы в курсах, что с экологией в районе беда? Поэтому воздух платный! Вдох — один золотой, выдох — десять. Но так уж и быть, только сегодня и только для вас — есть абонемент. Месячный. Советую как можно скорее отстегнуть «Черной Гиене» золотишко. А то заготовки-то пообломаем.
          Лук в руках у Кузьмы материализовался совершенно незаметно. Он чуть отступил и уже тянулся за стрелой.
          — А ты берега не попутал? — спросил я, крепче сжав рукоятку меча.
          Уж с этим увальнем я справлюсь за несколько секунд, не прилагая больших усилий. Но орк, видимо, понимал, что в одиночку не справится, и в драку не лез, хотя и был отчего-то уверен в своей правоте и безнаказанности.
          — Меня просили вам обоим горячий привет передать, — продолжил орк. — Не надо было дорогу нашим ребятам переходить. Вас уже внесли в наш списочек и пристально наблюдают, так что советую не тянуть с оплатой, иначе узнаете, что бывает с теми, кто не уважает «Черную Гиену»! И за того доходягу, студента недоделанного, тоже вы заплатите. Компенсация, гы.
          Сказав это, он спокойно повернулся к нам спиной и пошел прочь. Орел схватил стрелу и натянул тетиву, целя в орка, но в этот момент сзади нас раздалось испуганное «Не надо!».
          Мы обернулись. Худой попрошайка в лохмотьях, чей пол и возраст было трудно определить из-за слоя грязи на лице и руках, смотрел на нас из-под капюшона большими глазами.
          — Это же «Черная Гиена». Лучше подайте на пропитание и лечение бывшему работяге, Незеба ради! От зари до зари не отходил от станка. На производстве пострадал! Все отдал родной Империи! Подайте, не проходите мимо!
          Мы подошли к оборванцу с твердым намерением выяснить, наконец, что это за гиена такая, и почему это она имеет наглость что-то от нас требовать. Я задрал подбородок попрошайки кончиком меча и рявкнул:
          — Рассказывай. Кто это и что им надо?
          — Бандиты… Это они меня покалечили… Я отказался покупать абонемент, и видите, что они со мной сделали… Сижу теперь и милостыню выпрашиваю. На лечение. Ах, если бы на лечение… «Черная Гиена» забирает все! Это банда, которая контролирует здешний район. Будет лучше, если вы им заплатите. Тогда сможете свободно ходить по всему городу, и никто вас не тронет. Даже в других районах, где хозяйничают свои банды. Вот такая вот у нас тут столичная жизнь…
          Мы с Кузьмой переглянулись.
          — А главный у них некто Сутулый? — спросил Орел.
          Попрошайка втянул голову в плечи и дико заозирался, будто боялся, что Сутулый стоит у него за спиной.
          — Тише, тише, что вы… Не надо о нем так громко…
          — Значит так, — я схватил его за шкирку и приподнял, — тебя как звать?
          — Паша… Немощин я… только не бейте…
          — Так вот, Паша Немощин, раз ты местный и все тут знаешь, пригласи-ка нас с другом к себе в гости. Поболтаем о том о сем… Про особенности столичной жизни еще нам расскажешь…
          Немощин скулил и жаловался безостановочно, но дорогу до дома показывал исправно, вероятно, то, что я подталкивал его в спину мечом, делало его таким уступчивым. Жил он один в каком-то полуподвале, обставленном принесенным со свалки хламом, но я вполне мог обойтись без изысков, мне случалось жить в полевых условиях. Орел по-хозяйски развалился на скрипучем, побитым молью диване, положив под голову свой рюкзак, и сказал:
          — Ну, а теперь в подробностях. С чувством, с толком, с расстановкой…
          — Да что рассказывать? — скромно мялся в углу, будто не у себя дома, Немощин. — Тут так, вы либо платите, либо они вас…
          — Это мы поняли, — перебил я, усевшись на жуткий стул, по виду — старше моей бабушки. — Где они обитают? На улице Северной? Я имею ввиду, логово их главаря. И кто он такой? Ты его знаешь?
          — Сутулого? Кто ж его не знает. Известная в нашем районе личность. Только в логово его ходить не надо…
          — Серьезно охраняется? — с интересом спросил Кузьма.
          — Откуда мне знать? Я туда ходил, что ли? Кто в здравом уме туда сунется?
          — Ты слышал, Ник? — хохотнул Орел. — Какой-то мелкий карманник возомнил себя местной мафией, сколотил банду таких же крысенышей и так тут всех запугал, что к нему даже сунуться боятся… И чем же доблестная милиция занята? Глупые объявления с просьбами о помощи пишет?
          Немощин переводил испуганный взгляд с Кузьмы на меня и обратно.
          — Ох, что вы задумали? Не лезли бы вы в это… — промямлил он. — Тут давно уже так все сложилось… мы уж привыкли…
          — Ну и тряпки… — закатил глаза Орел.
          — Что же теперь со мной будет? — запричитал Немощин. — Во что вы меня хотите втянуть?
          — Успокойся. И сгоняй-ка до магазина… вот тебе денег… и принеси нам чего-нибудь поесть. Да не сбеги, и на выпивку не потрать, а то найду и кишки на стрелы намотаю, понял?
          — Что вы, что вы, какая выпивка? Да я же вообще… да я ни разу…
          — Иди!
          Немощин попятился к двери спиной вперед и вывалился на улицу, так и не отведя от нас взгляда.
          — Думаешь, вернется? — спросил я.
          — Плевать, — равнодушно ответил Кузьма.
          Он вернулся. И даже выполнил, что было велено. Наевшись до отвала вкуснейшим шашлыком и запив его янтарным легким пивом, мы решили немного вздремнуть, так как на ближайшую ночь у нас уже появились планы. Никакого страха перед зарвавшейся шпаной я не испытывал. Когда мы вышли на улицу, было темно и с затянутого тучами неба шел дождь. Улицы опустели, затихло радио, и даже карканье притихших ворон не нарушало ровный шелест барабанящих капель.
          — Ник, кажется, за нами приглядывают, — Орел кивнул подбородком на две едва различимые за пеленой дождя фигуры.
          — Снять можешь?
          — Прикрой…
          Я, активно размахивая руками и горланя пьяным голосом «Храни, Незеб, Империю», пошел шатающейся походкой по улице, спугнул ворон, с карканьем взлетевших в небо, и налетел на мусорную урну, которая, громыхая, покатилась по тротуару. Орел в это время незаметно шмыгнул между домами и растворился в темноте. Я, чертыхаясь во весь голос, пинками возвращал урну на место, стараясь шуметь как можно больше, чтобы сосредоточить на себе все внимание соглядатаев. Но долго продолжать спектакль одного актера мне не пришлось — через несколько мгновений две темные фигуры с интервалом в полсекунды свалились на землю с глухим стуком.
          — Дилетанты, — хмыкнул Кузьма, появившись из ниоткуда.
          — Немощин! А ну иди сюда!
          Попрошайка вылез из каморки и, дико озираясь и пригибая спину, подошел к нам.
          — Вы бросили вызов «Черной Гиене?!» Лучше оплатите свой месячный абонемент, мой вам совет! Хотя... уже поздно… Бегите, бегите лучше…
          — У нас несколько иные планы. Заткнись и покажи нам дорогу к славной улице Северной. Надеюсь, Сутулый не будет против, что мы придем без приглашения?
          Немощин побледнел так, что стал похож на привидение, но возражать не посмел. До места мы шли обходными путями через дворы и стараясь не попадаться под свет фонарных столбов.
          — Вон там… вон тот дом, — дрожащей рукой указал попрошайка и уставился на нас круглыми от страха глазами. — Я показал вам, что вы хотели, можно я… можно мне…
          — Вали, — коротко бросил Орел, и Немощин тут же сорвался с места, будто ему дали пинка, и исчез.
          — Зря отпустил. Как нам подойти ближе незамеченными? Видишь эту компанию у входа? Нам бы обойти с другой стороны, через те постройки…
          — Не заблудимся… — уверенно ответил Кузьма.
          Но на деле у нас выходило не очень успешно. Какой-то недостроенный объект, через который мы решили зайти к интересующему нас дому с другой стороны, оказался гораздо больших размеров, чем мы предполагали. Строительный мусор затруднял движение, и там не было совершенно никакого освещения.
          — Ну кто так строит? Кто так строит? — злился Орел.
          — Тихо! — рявкнул я. — Слышишь?
          Мы замерли на мгновенье, а потом я резко нырнул за груду кирпичей и ловко сцапал паренька, пытающегося незаметно отползти от нас подальше.
          — Попался!
          — ААААААА!
          — Да тихо ты! — я закрыл его рот рукой, но эхо крика еще пару секунд отражалось от голых стен. — Сейчас я уберу руку, только не ори. Хорошо? Вот и славно. Ты кто такой и что тут делаешь?
          — Я кар… я ка-кар…
          — Картавый?
          — Картограф я! Я составляю подробную карту города…
          — По ночам? — недоверчиво хмыкнул Орел.
          — Я… я-я-я… моя работа застопорилась: мешают гоблины…
          — Шпана из «Черной Гиены» что ли?
          — Причем тут «Черная Гиена»? — отшатнулся паренек. — Мне осталось всего ничего — нанести на карту места строительства к востоку и юго-востоку от Горкома. В будущем тут будут красоваться Общественная Столовая Улучшенного Питания — сокращенно ОСУП — и УНОП — Управление по Надзору за Общественным Порядком. Но пока тут — гоблины…
          — Никаких гоблинов мы не видели.
          — Они там, дальше… Эти сволочи совсем оборзели: требуют от меня каких-то «проходных», угрожают. Мне посоветовали обратиться к «Черной Гиене», мол, она может разрешить мою проблему и убрать с территории этих гастролеров. А вы… вы не из…
          — Нет, мы не из… Продолжай.
          — Это хорошо. Эти бандиты мало чем отличаются от наших чиновников, лентяи еще те! Ты, говорят, картограф, вот ты и дай нам карту, покажи, где гоблины водятся. С ума сойти! Два района строительства надо исследовать!
          Мы с Орлом поняли друг друга с полувзгляда. Кузьма схватил парня подмышки и поставил на ноги.
          — Ну, дружище, считай, фортуна сегодня на твоей стороне. Нам как раз позарез нужно исследовать эти места, и ты покажешь нам дорогу. А с гоблинами мы уж как-нибудь разберемся.
          С провожатым дело пошло веселей. Картограф Семен хорошо ориентировался на местности, хотя и шарахался от собственной тени. Гоблинов мы действительно увидели, но подойти к нам они отчего-то так и не решились, соблюдая почтительную дистанцию, и разглядеть их мне, к сожалению, не удалось. Единственное, что я увидел, это сгорбленные, низкорослые фигуры с непропорционально большой головой и смешно оттопыренными ушами. В темноте было трудно разобрать, но они казались мне такими же карикатурными и неопасными, как гибберлинги.
          Семен, постоянно что-то помечая в своем блокноте, довел нас до нужного места довольно быстро. Теперь мы, обойдя полквартала, стояли, скрытые темнотой, почти у самого логова Сутулого, буквально в нескольких шагах от развеселой компании у входа. Они гоготали над какой-то шуткой и совершенно не замечали моего меча, слабо отражавшего свет тусклых фонарей. Двоих я вырубил сразу, еще двое упали рядом со стрелами в горле, пятый по инерции еще продолжал смеяться, хотя улыбка превратилась в гримасу, в глазах мелькнул ужас, а из горла вместо смеха вырвалось хриплое бульканье. Он был единственный, кто успел перед смертью что-то понять.
          Войдя внутрь, мы очутились на лестничной площадке, со всех сторон доносились музыка и пьяный смех. Мы совершенно не представляли, куда двигаться дальше, но на наше счастье на лестнице появился человек с бутылкой в руках — он нетвердой походкой начал спускаться вниз, что-то напевая себе под нос. Я метнулся вверх, преодолев лестничный пролет буквально в два прыжка… Не надо было ему выходить сюда, тем более одному. Сбив его с ног, повалив на пол и прижав своим весом, я ткнул острием меча ему в бок и прошептал прямо на ухо:
          — Где Сутулый?
          Бедняга протрезвел мгновенно. Он, вращая расширенными от ужаса зрачками, ткнул пальцем в дверь на втором этаже.
          — Сколько их там?
          Он покорно растопырил три пальца, не пытаясь даже оказать сопротивление. Больше мне от него ничего не было нужно. Я поднялся на ноги, «гиеновец» остался лежать. И только его бутылка, звеня, покатилась по ступеням вниз.
          Встав по бокам от двери, за которой, если нас не обманули, находился Сутулый, мы с Орлом посмотрели друг на друга, кивнули, давая знак о готовности, и вломились внутрь. Там могло быть что угодно — и большая комната со взводом вооруженных до зубов бойцов, или еще один пустой коридор… Я вкатился в комнату кубарем, в то время как Орел, стоя в дверном проеме, натянул лук поверх моей головы в поисках цели. Цель он нашел быстро.
          Их действительно было трое, и один сразу упал замертво. Зато остальные среагировали мгновенно. Тот, что повыше, выхватил стул, на котором сидел, так быстро, как будто ждал атаки в любую секунду, и швырнул его за спину даже не оборачиваясь, но, тем не менее, метко попав прямо в Кузьму. Второй отпрыгнул в сторону, уходя из зоны поражения. Я, стараясь держать в поле зрения обоих, сосредоточился на высоком, потому что от него явно исходила наибольшая угроза, я очень четко это почувствовал, хотя он был вооружен всего лишь ножом. Возможно, это и было ошибкой, потому что второй схватил булаву — краем глаза я увидел это — и замахнулся на меня. По опыту зная, что этого нельзя делать ни в коем случае, я, тем не менее, сделав резкое движение, метнул в него мечом. Противника с булавой я, конечно, ликвидировал, но теперь сам остался безоружен. Высокий кинулся на меня, и мне ничего не оставалось, как отступить, стараясь не попасть под нож. Я споткнулся и повалился на спину, и тут же был прижат к полу. Лезвие ножа опасно приблизилось к моему горлу. Я схватился за рукоятку обеими руками, чтобы отдалить его от себя, но тут раздался грохот и давление сразу ослабло. Это подоспел Орел, огрев бандита по голове все тем же злосчастным стулом.
          — Хорошая тут мебель, — прокомментировал Кузьма. — Крепкая.
          Я спихнул с себя осоловевшего от удара, но не потерявшего сознание мужика. Орел кинул мне мой меч.
          — Не раскидывай свои вещи где попало, ты же не лучник… — усмехнулся он.
          Я склонился над последним живым противником и приставил меч к его горлу.
          — Мы ищем Сутулого.
          Он тряхнул головой, пытаясь прийти в себя.
          — Я Сутулый. Договоримся, — прохрипел он.
          — В следующий раз не надейся на один только страх перед своим грозным именем и выстави охрану посерьезней. Хотя о чем это я… у тебя ведь не будет следующего раза.
           Голову ему я отсек одним ударом.
           — И это все? — разочарованно протянул Орел. — Тоже мне, мафия… Я-то думал, такую веселуху тут замутим… Может, по комнатам пройдемся?
          — Нет, — твердо сказал я. Риск, конечно, дело благородное, и пощекотать нервы я не прочь, но испытывать судьбу и лезть на рожон лишний раз не хотелось. — Уйдем через окно на всякий случай.
          Наш картограф послушно ждал нас в том месте, где мы его оставили, все еще ставя какие-то пометки в своем блокноте.
          — Вот спасибо, вот славно, как раз то, что мне нужно было, я в этом районе, знаете ли, не особо люблю… А что это у вас там в мешке такое круглое?..
          — Неважно. Давай топай до милицейского управления, у нас есть радостные новости.
          Проходя мимо доски объявлений, я сорвал плакат с корявым призывом разобраться с бойцами «Черной Гиены». Мы думали, что в такой поздний час никого не застанем и нам придется вызывать руководство правоохранителей прямо из постели, но, как это ни странно, комендант был на рабочем месте. Уставший и сонный, он, позевывая, толкал нам речь о своей нелегкой службе.
          — Поддерживать порядок в столице — задачка не для слабых духом. Вот потому я и назначен комендантом: ничего не боюсь, способен принимать правильные решения в критической ситуации и умею внушать подчиненным страх и трепет… Вы, граждане, по какому вопро… Что?! Это… это… Сутулый? Кто его убил? Ты?! Ты в своем уме?! Да еще без головы его оставил? Это же значит, что он никогда уже не воскреснет! Мать честная…
          Комендант обессилено упал на свой стул и схватился за сердце. Мы ожидали несколько иной реакции.
          — Что это за объявление? В первый раз слышу! Я не писал его! Вы представляете, что теперь начнется?
          — Что? — спросил я. — Мы прибили главаря местной банды, что еще тут может начаться? Спокойная жизнь?
          — Передел сфер влияния! И все из-за вас! И главное, как можно было подумать, что милиция пишет так безграмотно? Я закончил академию! Я прекрасно знаю, что в слове «аднака» последняя буква «о»! Кто написал от моего имени это чудовищное объявление, я выясню. Все дела отложу, всех своих шестерок подниму. И этому «шутнику» не поздоровится. Но первоочередная задача сейчас другая. Нужно, чтобы никто в районе не пронюхал о смерти Сутулого.
          — Чего? — ошарашено произнес Орел.
          — Да, да! Вы думали, все так просто? Все районы давно поделены между собой, и смерть Сутулого принесет большие неприятности. Пока он был жив, к нам никто не совался из других районов, а теперь все соседние группировки нагрянут сюда и устроят кровавый беспредел… Что же вы наделали?!
          — Я не могу в это поверить… Ты слышишь, Ник? Ты тоже слышишь этот бред?..
          — Вот что, друзья мои. Ваших рук дело — вам и исправлять! Где-то тут у меня в столе была пачка эмблем «Черной Гиены»… Сейчас найду… На прошлой неделе накрыли подпольную типографию. Сейчас-сейчас… Вот! Сейчас пойдем и будем расклеивать их на фонарях вокруг мемориала Незеба — там всегда много народу. Создадим видимость активной деятельности банды. А то, не приведи Незеб, бандиты других районов пронюхают…
          — Да пошел ты! — гавкнул Кузьма, со психом пнул ножку стола и вышел за дверь, хлопнув ей так, что та едва не слетела с петель.
          Когда я вышел на улицу, он стоял на крыльце и курил.
          — Мы влезли не в свое дело, Орел. Если в районе начнется бойня, это будет по нашей вине…
          — Что?! Ник, ты сбрендил? Хочешь подыгрывать этому козлу и расклеивать эмблемы на столбах? Я пас…
          — Милиция, может быть, сможет взять район под свой контроль, но им нужно время. Может я не прав, но я не хочу брать на себя ответственность за гибель невинных людей.
          Орел молчал всю дорогу, пока я расклеивал с десяток эмблем тут и там, но поучаствовать так и не изъявил желания. Может, он прав, а может, прав комендант… Я же знал лишь одно — больше оставаться я тут не хочу.
          Рано утром, так и не поспав, мятые и усталые, мы приплелись в горком, едва открылись его двери. Сейчас мы еще больше отличались от аккуратных местных служащих, но мне было уже на это наплевать.
          — Не очень-то ты быстро! — сказала Марта. — Я ждала, что ты материализуешься из воздуха, а ты на своих двоих… Не сработал телепортатор? Даже не знаю, радоваться или печалиться… Дай-ка я проверю наш прибор. Постой-постой!.. Тебе на корабле телепортом каким-нибудь пользоваться не доводилось? На вражеском борту ты как очутился? Через абордажный портал, верно? Хм, это зацепка… А еще есть второй неучтенный фактор — Астрал! Магическая субстанция! Значит так, в городе с магией проблем нет. По манапроводу огромные запасы магической субстанции, выкачиваемой из Астрала, поступают на ХАЭС — хадаганскую астрально-энергетическую станцию. А оттуда — на манастанции, что расположены в каждом районе. Да, это мы, великие хадаганские ученые, заставили астрал работать на Империю! Возрожденцы Зэм еще немного помогли… Правда, осталось доработать некоторые вопросы безопасности. Вокруг манастанций наблюдаются магические мутации флоры и фауны. Неконтролируемое появление элементалей. Еще бы! Такой поток магии! Сейчас нам это только на руку. Бери свой телепортатор и отправляйся к манастанции у Триумфальных ворот. Вокруг станции навалом магических элементалей! Я свяжусь с Ринатом Мишиным, хранителем портала, тебе нужно будет с ним встретиться и все обсудить…
          Она тараторила безостановочно, и в какой-то момент я поймал себя на мысли, что просто киваю и поддакиваю, не особо вслушиваясь в то, что мне говорят. Орел неподалеку прислонился к стене и, судя по закрытым глазам, дремал стоя. Кое-как вырвавшись от цепких ручек дамочки из горкома, которая, даже когда мы уходили, все еще раздавала нам в спину ценные указания, мы вышли на улицу с твердым намерением хоть чуть-чуть поспать — но сделать это нужно было где-нибудь подальше отсюда.
    Глава 4
    Глава 4. Бездонная Глотка
      — …повышает уровень некоторых нейро-медиаторов в мозге, ведущих к головной боли; и, будучи неподвижным, также увеличивается суставная и мышечная ригидность людей с болью в спине или артрит. Поэтому переизбыток сна отнюдь не является положительным фактором и очень часто вредит организму.
          Я тупо уставился на втолковывающего что-то заумное очкарика, пытаясь понять не столько смысл его слов, сколько то, как он тут оказался и что ему от нас может быть надо. С соседней кровати заспанный Кузьма с видимым усилием сфокусировал взгляд на говорившем, и по его слегка обалдевшему лицу я понял, что он задается теми же вопросами, что и я. Когда он рукой поправил лежащие рядом лук и стрелы, с которыми не расставался и во сне, я заволновался, что Орел решил установить тишину в комнате самым радикальным методом — пустить очкарику стрелу в лоб, чтобы еще немного поспать.
          Мы поселились в дешевой комнате бывшего общежития какого-то научно-исследовательского института. У нас имелись персональные кухня и балкон, зато туалет тут был единственный на весь этаж. Обстановка более чем скромная — четыре металлические кровати, покосившейся стол, шкаф и три табуретки — четвертая валялась поломанной в шкафу, в который никто из нас не потрудился сложить свои вещи. Зарегистрировавшись по месту пребывания как положено, мы с трудом доползли до своих спартанских апартаментов и отрубились без задних ног. Нельзя сказать, что столь странное пробуждение способствовало моему настроению.
          — Тытотакой? — еле ворочающимся языком промямлил я.
          — Я Михаил Грамотин, вы меня не помните? Мы вместе летели на «Непобедимом»…
          — Маг! — с меня моментально слетела сонливость. — Живой?!
          — Я был в числе тех немногих, кого удало…
          — Вот это да! — я вскочил на ноги и схватил Грамотина за плечи. — Еще один счастливчик!
          — Мое спасение — есть стохастический…
          — Да заткнись ты уже, — Орел все-таки нашел в себе силы подняться на ноги. — Я не способен в таком состоянии воспринимать столько умных словей разом.
          — Как ты тут очутился? — спросил я.
          — Меня прислали из муниципалитета. Вы временно поступаете в распоряжение таможни и должны срочно явиться к начальнику.
          — Таможни? — переспросил Орел, и мы переглянулись, явно подумав об одном и том же. Неужели нас хотят отправить куда-то на приграничные территории?
          — Обстановка с контрабандой в городе несколько обострилась в последнее время, и таможня запросила помощь военных, — пояснил Грамотин. — Меня сразу по прибытию определили сюда, но пока что мы только патрулируем городское водохранилище, и я не в курсе подробностей.
          — Контрабанда какого-нибудь химического оружия, которое, попав в воду, отравит жителей города? — предположил я.
          — Возможно, — кивнул маг. — Но, насколько я понял, опасность исходит не извне, а изнутри водохранилища.
          — Неужели дикие русалки по ночам атакуют Незебград? — заржал Орел.
          — Городское водохранилище — это не лужа на краю города, это гигантское и очень сложное сооружение! — отчего-то оскорбился очкарик, как будто сам принимал участие в его строительстве. — Никаких русалок — ни диких, ни образованных — там не водится.
          По дороге до управления таможенной службы мы все еще спорили о причинах столь пристального внимания к водохранилищу. Версия про диких русалок была самой интересной, и Орел упрямо настаивал на ней, чтобы позлить Грамотина. День был ясный и безветренный. Горожане, погрузившись в будничную суету, спешили по своим делам, милиционеры вальяжно разгуливали по улицам, цепляясь острым взглядом за прохожих и гоняя вездесущих попрошаек. Мы легко влились в толпу, и я с удивлением понял, что уже не чувствую себя чужаком в этом городе.
          — Ты и есть Имперец-Который-Выжил? Как же, как же — наслышан!
          Начальник таможни — представительный мужчина средних лет, с аккуратной бородкой и усами — отложил газету в сторону и уставился на меня с противоположной стороны большого письменного стола пристальным взглядом. Я совсем забыл о том, что именно сегодня во всех газетах должна была выйти статья обо мне, и мое лицо наверняка украсило все первые страницы. Впрочем, никаких привилегий мне это не дало. Через час я уже вместе с остальными проходил краткий инструктаж, которой не внес особой ясности. Нам полагалось явиться к городскому водохранилищу в определенное время, чтобы заступить на некое «дежурство» — но в чем конкретно оно заключалось, нам не пояснили. Тем не менее, мое шестое чувство сразу же подсказало мне, что намечается драка, и по загоревшимся глазам Кузьмы я понял, что он полностью разделяет это мнение.
          До сбора у нас еще было немного времени для подготовки, и мы решили перекусить. Район Триумфальных Ворот, где мы сейчас находились, был, вопреки своему пафосному названию, не таким красивым, как Старая Площадь — чувствовалось наличие рядом внушительного промышленного сооружения. Серые дома и гигантские трубы, опоясывающие весь район, выглядели мрачновато, но ценителей архитектурного искусства среди нас не оказалось, поэтому никого окружающая обстановка особо не смущала.
          — Мне нужно найти хранителя районного портала, — сказал я. — Миш, ты давно здесь обитаешь? Где тут местный гуру телепорта?
          — Портал находится возле памятника Второму Подвигу Незеба, — ответил Михаил. — Вы слышали эту историю? Это очень интересно!
          — …долго брел народ хадаганский по пустыне, стенки бурдюков давно высохли, и принялись люди пить пот свой и жидкости прочие, вслух не упомянутые. Нахмурился тогда Великий Незеб и приказал копать колодец. Копали сыпучий песок там, где бык бил задней левой ногой, копали там, где упала на землю последняя слезинка умирающего от жажды младенца, но не шла вода. И тогда раскрыл Солнцеподобный Незеб сердце для святой мудрости и увидел влагу в толще бархана, и выкопали там колодец. И пошла вода! Утолили хадаганцы нестерпимую жажду и основали в этом месте город. И назвали его Незебградом во имя своего великого вождя. И первыми построили большие ворота, чтобы смог Великий Незеб через них въехать в свой город…
          «Мемориал животворящих вод Великому Незебу, даровавшему своему народу надежду» представлял из себя небольшой бассейн чистейшей воды, в центре которого на постаменте стоял закутанный в ниспадающую изящными складками тогу сам Незеб.
          — Колодец — это, стало быть, бородатый предок городского водохранилища? — спросил я.
          — Да, — кивнула смотрительница. — Именно отсюда все началось. Невероятно, не правда ли?
          — Нужно будет не забыть взглянуть на те самые ворота…
          — Они много раз перестраивались и теперь похожи на те самые Ворота так же, как тот колодец — на современное водохранилище.
          Портал действительно находился рядом с монументом, и хранителя Рината Мишина искать долго не пришлось — он стоял рядом с телепортом, отправляя желающих во все концы Империи, а возможно — и еще дальше. Путешественники заходили на площадку телепорта и, спустя несколько секунд, исчезали в сверкающем голубом коконе. Иногда кто-то, наоборот, появлялся на площадке, но происходило это без видимых эффектов. В тот момент, когда мы подошли к Мишину, он ругался с каким-то человеком, говорившим с сильным акцентом.
          — …да поймите вы наконец, я просто отправляю желающих по телепорту! Чего вы от меня хотите?
          — Так я только что те… теле… короче, понятно.
          — Ну и?!
          — Меня Зафиром зовут, торговец я, с Суслангера.
          — Ринат Мишин, очень приятно, дальше-то что? Вы меня задерживаете! Вы видите, какая за вами уже очередь?
          — Так я и говорю. Я у себя там на три деревни развернулся, и, когда Салима Грошина разорил, мне наши и говорят: все, Зафирка, теперь тебе в Незебград подаваться надо, высокого ты полета птица, ляжет город к твоим ногам. Во как. Вот я приехал.
          — НУ И ЧТО?
          — Что-то тут все неразговорчивые. Здороваться не хотят, косятся странно. А я ж с открытым сердцем! Вот только какие-то местные ребята ко мне подошли и давай угрожать… Боюсь, они хотят мне зла.
          — Так обратитесь в милицию!
          — А может это… вы с ними поговорите, пусть отстанут… Я понял, эти люди хотят меня ограбить, да?
          — О, Великий Незеб! — схватился за голову Мишин. Мне показалось, что он сейчас треснет гостя столицы по лбу.
          — Но что-то я уже не хочу здесь оставаться. У нас на Суслангере как-то поспокойней…
          — Отличная идея! — не скрывая радости, воскликнул хранитель портала и, схватив за локоть торговца из Суслангера, чуть ли не силком поволок его к телепорту.
          — И как мне теперь отсюда назад те… те… лепор…
          — Вам совершенно не о чем волноваться, я верну вас домой за считанные секунды!
          — Но, может, мне пока…
          — Нет, нет, нет, Незебград полон опасностей, категорически не рекомендую оставаться здесь!
          — Но я…
          — Счастливого пути! Рад был познакомиться… Ну Слава Незебу, уехал! Куда?!
          Последний вопрос был адресован нам, и я не сразу понял, что хранитель портала имеет в виду.
          — Что?.. А, нет, нет. Мы никуда не отправляемся…
          Я кратко объяснил ему, что мне нужно.
          — Настроить этот прибор, используя магические эманации стационарного портала? — произнес хранитель с возмущением, как будто это было моей сумасшедшей прихотью.
          От такого напора я немного растерялся.
          — Меня прислала Марта Извилина. Разве она не связывалась с вами?
          Хранитель смерил меня недовольным взглядом с ног до головы. Мне стало неуютно.
          — Скажу честно, если бы о вас не писали газеты, а просьба не исходила от Марты, которую я хорошо знаю… Я бы сейчас же вызвал комитетчиков, и вам пришлось бы очень долго доказывать, что вы не шпион Лиги.
          — Шпион Лиги? Да вы спятили! Я сам не напрашивался тестировать ваш прибор! Больно мне надо…
          — Тише, тише, солдат. Телепортационная сеть Империи — объект не менее важный, чем ХАЭС, и допускать к ней абы кого… Ладно, давайте сюда свой телепортатор.
          Он взял в руки прибор и подошел к телепорту, который тут же откликнулся на его приближение легким голубым свечением, взмахнул руками… и ничего не произошло. Я, конечно же, и не знал, что именно должно было произойти, но почему-то ожидал каких-то событий. Мишин вернулся ко мне и протянул назад мой прибор.
          — Не сработало? — разочарованно спросил я.
          — Почему не сработало? Прибор настроен. Любопытно… Я ощутил явный отклик, когда настраивал телепортатор… Думаю, что он сможет сработать и перенести вас обратно к Марте. М-да… Какими широченными шагами идет наша магическая наука! Еще немного, и я останусь без работы.
          — А… э-э-э… как мне активировать его?
          — Сожмите его в руках, вот так… и ясно представьте место, куда нужно переместиться. В вашем случае — это здание городского комитета. Телепортатор подключен к Имперской сети и сам отправит вас на ближайшую площадку телепорта.
          — Портал на Старой Площади?
          — Именно, — подтвердил Мишин.
          — Но… эм… — замялся я, покосившись на Грамотина, — честно говоря, я не слишком понимаю, как это осуществить. У меня ведь нет абсолютно никаких магических способностей…
          — Они и не нужны, — внезапно вмешался Михаил. — Вся магия здесь, — и постучал длинным пальцем по прибору у меня в руках, тот слегка засветился.
          Я с интересом посмотрел на мага. Где-то мне доводилось слышать, что маги способны перемещаться без помощи телепортатора, но так ли это на самом деле, я не знал. Надо будет как-нибудь поинтересоваться.
          Активировать телепортатор сразу я не стал, во-первых — оставалось совсем мало времени до вылазки к городскому водохранилищу, а во-вторых, мне было немного страшновато. От прибора шло тепло, дававшее понять, что он совершенно готов и перенесет меня почти на другой конец города за считанные секунды.
          Перекусить мы решили прямо на улице котлетами, запивая их квасом. Заходить внутрь душной столовой не особо хотелось, и мы обосновались за столиком под большим зонтом. Но не успели мы приступить ко второй порции, как к нам внезапно привязалась пьяная орчиха. Она, опасно шатаясь, бухнулась за наш стол и, схватив мою кружку с квасом, выпила его до дна одним глотком.
          — Оле-е-е-оле-оле-оле! Орки, вперед! Здорово! Чего морды такие кислые? Билетов нет? Так надо было заранее думать!
          — Какие еще билеты?! Ты откуда нарисовалась такая красивая? Это был мой квас вообще-то…
          — Как это какие билеты? Вы ничего не знаете о чемпионате?! Фу-у, позор! Скоро на орочьем архипелаге, где отстроен новый стадион, будет чемпионат по гоблиноболу! Лучшие команды сойдутся в смертельной схватке! Ох, скорей бы уж!
          — И причем тут мы?
          — Да при том, что я — заводила в группе поддержки, — не вполне соблюдая логическую связь с вопросом, ответила орчиха. — Шаманы — в пролете! А воины — в почете! Классная кричалка? Будем болеть за наших, за бойцов! Уж они покажут этим мудрилам-шаманам, кто у орков главней! Одна проблема: по новым правилам болельщикам нельзя проносить на матч ничего острого, колющего, режущего. Мы, конечно, протестовали, но… Говорят, личный указ Самого!
          — Очень дальновидно, — проворчал Кузьма, отодвигая свою кружку с квасом от заводилы.
          — Но есть один выход, — заговорщически подмигнула она. — Видите, тут повсюду елки растут? А шишки у них, знаете, какие тяжелые? Смекнули? Знаете, сколько мы их уже собрали? Шаманы в них просто захлебнутся! Ха-ха-ха!
          И, поскольку Орел заблаговременно позаботился о своем квасе, орчиха схватила кружку Грамотина, осушив ее в один момент, после чего встала и, шатаясь и не прекращая громко хохотать, отправилась восвояси.
          — Надо не забыть посоветовать милиции включить в список запрещенных предметов еловые шишки.
          К назначенному часу мы стояли возле городского водохранилища среди других бойцов и ждали дальнейших указаний. Здесь же находился и сам начальник таможни, о чем-то разговаривающий с высоким восставшим, недовольно скрестившим руки на груди и всем своим видом показывающим несогласие. Неподалеку я заприметил лениво бродивших элементалей. Как пояснил Грамотин — они появляются сами в местах высокой концентрации магической энергии.
          — Итак, — громко сказал таможенник через некоторое время. — Нам нужно прочесать водохранилище на предмет контрабандного товара. Балуются у нас тут в последнее время, особенно по ночам. Целые фейерверки устраивают. Как пить дать, поступила новая партия оружия, и все волшебные палочки уже по рукам разошлись. Как теперь узнать, что к чему? Может, расписки хоть какие сохранились…
          — Расписки? — переспросил кто-то из солдат.
          — А ты как думал? У них там бухгалтерия получше нашей. Только «серая». Шмон нужно устроить, контрабандистов потрясти хорошенько. Их тут возле Триумфальных Ворот предостаточно. Окопались в водохранилище, не подступишься. Чуть что — концы в воду. Но учтите: они только в одном случае дадут себя обыскать — в мертвом. Понятна задача?
          Никто не ответил.
          — Для поиска их логова разделимся на группы, — продолжил он. — Если что, сразу возвращайтесь за подмогой. Каждой группе будет выделен провожатый из числа рабочего персонала, который будет показывать дорогу. Сооружение очень большое, не ровен час заблудитесь. Ищи вас потом…
          — Вы лучше мои гайки разыщите, пользы больше будет, — встрял недовольный Зэм.
          Начальник таможни поморщился, но все-таки представил своего собеседника:
          — Иавер Мбизи, начальник насосной станции. Любить не прошу, но хотя бы жаловать. Потерял свои гайки и теперь сваливает все на патруль.
          — Да будет вам известно, что я никогда ничего не теряю! На моей станции всегда все было на своих местах, покуда сюда не пришел ваш горе-патруль, забери его астрал! Вот, казалось бы, у хадаганцев и орков — в отличие от нас — не только из костей и металла руки состоят, но есть еще и мышцы, сухожилия, все это сверху кожей красивенько прикрыто. А толку? Какой во всем этом смысл, если руки все равно растут из того места, что ниже пояса? Отрубить, отрубить, к демонам астральным такие руки! И башку заодно!
          — Святой Незеб, это всего лишь гайки! — взвизгнул начальник таможни. — У меня тут контрабанда оружия, а ты со своими…
          — Это не просто «всего лишь гайки», — легко перекричал его Зэм. — Это сверхпрочные гайки! Заказывали их, ждали целый месяц, зарплату задерживали, чтоб за них расплатиться…
          — Вот и поищи свои гайки получше, небось лежат себе где-нибудь на складе. Да только глаза у тебя от влаги совсем заржавели, давно протезы то менял?
          — Простите! — возмущенно вмешался неприметный человечек, стоявший возле восставшего. — Я кладовщик, и у меня не может просто так что-то затеряться на складе!
          — Хорошо, — обреченно вздохнул таможенник и повернулся к бойцам. — Увидите, где гайки, дайте знать.
          Мы самостоятельно разбились на маленькие отряды. Как я понял, большинство уже бывало здесь, и много времени разгруппирование сил не заняло. Мы с Орлом не сговариваясь решили, что маг нашей компании не повредит, и нам еще выделили провожатого — того самого кладовщика, который все еще стоял с возмущенным видом.
          — Тут еще вот какое дело нарисовалось… конфиденциальное, — продолжил начальник таможни смущенно и начал переминаться с ноги на ногу. — Милиционеры проводили обыск в одном доме и среди прочего нашли страницу, вырванную из журнала… не нашего, лигийского. На ней эльфийка изображена во весь рост. Да ладно бы просто эльфийка. Она там… страшно сказать… безо всего!
          — Голая? — обрадовался Кузьма.
          — Именно! Особенно орки на такое зрелище падки — что с них взять: дети степей!
          — Э-м-м… а можно нам, так сказать, подробней ознакомиться с материалами дела? — поинтересовался Орел, и все засмеялись.
          — Нет, показать страницу не могу — начальство на экспертизу забрало. Наше с вами дело ловить контрабандистов, которые всем этим непотребством народу мозги мутят. По слухам, где-то тут есть у них склад этого добра.
          С этого момента предстоящая работенка мне определенно начала нравиться. Я, конечно, уже и думать забыл о каких-то там контрабандных партиях оружия, сейчас меня волновали только голые эльфийки.
          — Вот еще одна напасть на мою голову! Ладно бы оружие контрабандное или штаны заморские. Привычное дело! А тут книги какие-то, журналы… — ворчал таможенник. — Прогресс, едрит его налево! Тьфу!
          Инструктаж еще продолжался минут пятнадцать, пока мы, наконец, не зашли внутрь насосной станции. Здесь было очень сыро и даже как-то склизко. Когда глаза начали привыкать к темноте, я сумел разглядеть, что мы находимся в помещении невероятных размеров, уходившим куда-то под землю так глубоко, что пола не было видно. Мы стояли на самом верху металлической лестницы, гигантской спиралью опоясывающей мерно гудящее сооружение, которое, скорее всего, и являлось насосом. Повсюду были трубы, а от лестницы во все стороны тянулись мостики, уходящие в темноту боковых помещений.
          — Смотрите под ноги, здесь водятся крысы, а чуть пониже, где посырее, там и змеи попадаются, — предупредил кладовщик, представившийся Тимуром.
          Мы начали спускаться вниз, а потом свернули в одно из боковых ответвлений и вскоре уже отдалились настолько, что эхо шагов других групп перестало до нас доноситься. Нам действительно то и дело попадались крысы и змеи, и чем дальше мы уходили, тем большего размера они были.
          — Будь проклят день, когда я согласился стать кладовщиком! — ругался Тимур по дороге. — Жалобы, жалобы, жалобы! Все нынче грамотные, все писать умеют. Вот и пишут. У одного крысы сгрызли любимую бабушкину шапочку, а у другого сожрали весь стратегический запас железа. Ворье! Продал, наверняка, весь свой стратегический запас в Научный Городок, а теперь хочет на крыс все списать. И ведь не возразишь ничего: есть крысы, есть! И жрут, действительно, все, что им на зуб попадет. Вот если бы всем миром навалиться и под корень всех крыс разом истребить! Да если каждый имперец убьет хотя бы по одной крысе, их же не станет совсем!
          — Да уж, неприятно у вас тут, — поежился Кузьма. — А как тут контрабандисты очутились?
          — Да кто их знает? Тут же этих коридоров целый лабиринт… в некоторые рабочие месяцами не заглядывают, а в некоторых так и вовсе не бывали никогда. Чего тут только не встретишь…
          — Работники рассказывают много разных баек про это место, — произнес Михаил.
          — Страшилки всякие рассказывают, да, — кивнул Тимур. — Самое удивительное, что почти все они — правда. Гигантские крысы-мутанты — правда. Призрак заблудившегося черного водопроводчика — тоже правда. А история о Бездонной Глотке — самая ужасная правда. Бездонная Глотка — это гигантский крокодил, живущий под землей возле водохранилища. Поговаривают, что ему больше тысячи лет. Я бы и сам не поверил в эту историю, если бы не видел эту тварь собственными глазами.
          — Я слышал об этом, — сказал маг. — Уверен, это всего лишь еще одна жертва магических мутаций…
          — Это всего лишь еще одно оправдание для бездельников, которые не хотят работать! Страшно, мол, им — жить хотят. Ну сидит он там у себя в логове и пусть сидит…
          — Тихо! — сказал вдруг Орел, и мы замерли.
          Где-то капала вода, и этот звук эхом разносился по темным коридорам. Но вместе с этим был слышен какой-то шорох, слишком тихий, чтобы его можно было принять за чьи-то шаги, и слишком громкий для крысиного копошения. Трудно сказать, откуда родилось чувство опасности, может, интуиция, а может, просто на меня так действовала окружающая обстановка — порядком действующая на нервы.
          — Что… что… что это? — начал заикаться кладовщик.
          И без того тусклые лампы теперь, казалось, совсем перестали освещать коридор. Шорох как будто приближался, но из-за эха трудно было понять — с какой стороны, что и пугало больше всего. Потом внезапно шум прекратился, и у меня отчего-то сбилось дыхание. Секунду мы стояли в почти полной тишине, если не считать стука капель по чему-то металлическому, но мгновенье спустя жуткий крик — нечеловеческий, животный стон — разорвал пространство. Он был одновременно всюду — и спереди, и сзади, и сверху, и по бокам. В полном ужасе мы рванули с места, не глядя под ноги и не разбирая дороги. Какой-то еле теплившийся огонек разума в моем охваченном паникой сознании подсказывал мне, что мы, возможно, движемся навстречу этому крику, а не удаляемся от него, но я уже не мог заставить себя остановиться.
          Несколько раз я запинался о металлические перекладины и едва не падал. Сердце в такие моменты екало, и по спине шел мороз. Ноги сами несли вперед: направо, налево, снова направо, по лестнице вниз… Страх толкал в спину, и мы бежали без передышек, вряд ли осознавая, как сильно уже отдалились от насосной станции.
          Первым, как ни странно, пришел в себя Михаил.
          — Стойте, СТОЙТЕ! — закричал он.
          Способность мыслить трезво вернулась ко мне не сразу. Какое-то время мы дико озирались по сторонам, но стучавшая в ушах от быстрого бега кровь не давала ничего расслышать. Я прислонился к стене, пытаясь отдышаться.
          — Где мы?
          — Встречный вопрос, кто-нибудь хотя бы пытался запомнить дорогу? — хрипло поинтересовался Орел и посмотрел на кладовщика. — Как нам теперь выбираться отсюда? И что это, Тэп побери, за… Миш?
          Грамотин стоял возле каких-то стеллажей с коробками и ящиками, внимательно разглядывая их содержимое. До меня постепенно начало доходить, что мы оказались в помещении, похожем на склад, и, заглянув в один из ящиков, я понял — что склад оружейный.
          — Вот это да! — восхищенно произнес Кузьма, вытащив откуда-то новый, изящный лук. — Похоже, не наш… Неужели канийский?
          Я прислушался — не считая шума от копающегося в содержимом ящиков кладовщика, было вроде бы тихо. Орел придирчиво рассматривал лук, который явно вознамерился присвоить себе, Грамотин же был занят какими-то журналами, найденными в куче разномастного хлама на письменном столе.
          — Гайки! — завопил вдруг Тимур и все подпрыгнули на месте. — Сверхпрочные гайки! Вот они, родимые!
          — Что ж ты, идиот, так орешь? — рявкнул Орел. — Чуть сердце не остановилось.
          Грамотин подошел к кладовщику и заглянул в ящик.
          — Выходит, это дело рук контрабандистов? Очевидно, это их склад…
          — Но зачем им гайки?
          — Да мало ли… — пожал плечами счастливый кладовщик и снова запустил руки в ящик. Он был так рад найденной пропаже, что причины его мало волновали.
          — Они сделаны из особого материала. Очень прочного! — задумчиво произнес Михаил, взяв гайку в руки и поднеся ее к глазам. — Он может быть довольно ценен на черном рынке… Но меня больше другое волнует… Вам не кажется странным, что здесь никого нет? Неужели склад никак не охраняется?
          — Кажется, — кивнул я. — Поэтому быстро осматриваем место и уходим отсюда. Миш, что там на столе? Начальство верует, что у контрабандистов есть бухгалтерский учет…
          — Да, там бухгалтерские записи… и не только…
          — ОП-ПАЧ-КИ! — воскликнул Орел, подойдя к столу и схватив какие-то бумаги. — Ник, погляди-ка…, а вечер перестает быть томным…
          Я подошел ближе и заглянул ему через плечо — это был вырванный из журнала листок с изображением лежащей на диване эльфийки. Ее волосы были рассыпаны на подушке, руки закинуты вверх — лишь только кончики пальцев слегка касались лба. Но самое главное — все, что было на ней надето, это цепочка с кулоном в виде сердечка.
          На меня напал столбняк.
          Не то чтобы я раньше никогда не видел обнаженного женского тела, но обнаженное тело с крыльями… да еще безупречных форм и пропорций…
          — Кхе-кхе… ну все, все, — поспешно сказал кладовщик, вырвав из рук Кузьмы страницу. — Посмотрели и хватит.
          — Тут еще есть… журнал мод «Канийка», «Острые ушки»… Нет, ну ты глянь, хороши ушки!
           — Хватит! Прекратите, я вам сказал! Это — растлевающая хадаганские умы пропаганда!
          — Миш, а это что у тебя? Дай глянуть… «Куда исчезли Джуны? Новый взгляд на старую тайну». Фу-у… Ну ты, умник, даешь! У нас тут такие ушки, а ты про Джунов…
          Мне же, в отличие от Орла, стало интересно почитать о таинственных Джунах, но время и место не очень располагали к занятиям по расширению кругозора. И кроме того, острый слух Кузьмы уже уловил посторонний шум. Он подал нам знак, и мы в мгновенье ока нырнули за ящики и затаили дыхание.
          — …такого раньше не было, я тебе говорю! Никогда он по коридорам не шастал! Надо убираться отсюда… Больше я сюда ни ногой!
          — Ты прав. Они говорили — максимум, кого мы можем тут встретить — это рабочие станции, ну в худшем случае милиция пронюхает…, но на мутантов я лично не подписывался.
          — Точно! Я… Эй, а чего эти ящики тут открытые стоят? Ты открывал?
          — Нет.
          — И я не открывал…
          Двое вошедших — орк и хадаганец — замерли, прислушиваясь.
          Они были в меньшинстве, но в любой момент могли появиться и другие, поэтому тянуть время не имело смысла. Мы переглянулись с Орлом, и он натянул лук. Я выпрыгнул из-за ящиков, как черт из табакерки, и одним ударом срезал орка, одновременно с этим острая стрела полетела в хадаганца…, но за долю секунды до этого он слегка отклонился, и стрела только пробила ему плечо. Контрабандист завопил во всю глотку, а в следующее мгновенье упал замертво, окутанный морозным инеем, но эхо его крика, многократно отражаясь от стен, еще какое-то время гуляло по темным коридорам. И самое страшное, что не прошло и полминуты, как в ответ прилетел жуткий рык неизвестного существа.
          Жезл Грамотина, только что сиявший холодным голубым светом, вдруг раскалился добела, и коридор, откуда пришли контрабандисты, перегородила огненная стена. Это временное препятствие не выглядело надежным, но, может быть, огонь отпугнет неведомую тварь.
          Мы начали без разбора хватать бумаги со стола, но через секунду снова раздался леденящий кровь стон — уже совсем рядом, а еще через мгновенье человеческий крик. Скорее всего, контрабандистов здесь действительно было больше, чем двое, и кому-то из них очень не повезло.
          Какое-то время я еще пытался сохранить трезвый рассудок и запоминать дорогу — как будто от этого был толк, ведь как мы попали на склад контрабандистов, я не помнил — но через несколько поворотов в голове все спуталось окончательно. И все же тот факт, что мы заблудились, волновал меня гораздо меньше того, что рычание твари за спиной не стихало. Она преследовала нас — это уже было очевидно!
          Вскоре мы уже выбежали из закованных в металл коридоров и попали в пещеры, где не было никакого освещения. За спиной снова раздался рык, перешедший в протяжный вой. Возвращаться назад под тусклый свет старых ламп не было ни сил, ни желания.
          — Миша, …, я сейчас тебе твою палку знаешь куда засуну? — завопил Орел.
          — Что?
          — ДАЙ СВЕТА!
          Жезл Грамотина снова озарился сиянием, и по пещере разлился мерцающий свет от костра. Быть может, это было ошибкой — теперь тварь точно знает, где мы находимся, но с другой стороны — где гарантия, что она не видит в темноте? Однако увиденное заставило нас выкинуть из головы эти размышления. Стало понятно, что это место чудовище найдет в любом случае — с освещением или без.
          Повсюду были яйца. Огромные, желтые яйца мутировавшей неизвестно во что твари. Мы не сговариваясь развернулись и рванули было назад, но было поздно — чудовище уже стояло у нас за спиной. Это действительно был крокодил, или, как теперь стало ясно, крокодилиха — она занимала собой весь проход. Ее невероятная пасть была таких размеров, что мы спокойно могли поместиться туда все вчетвером. Крокодилиха неотрывно смотрела на нас маленькими глазками и нервно била хвостом по стенам, отчего сверху сыпались камни. Мы медленно, боясь повернуться к ней спиной, попятились назад.
          — На-наверное, скоро должны вы-вылупиться… де-де-детеныши… — проговорил Грамотин. — Поэтому она такая не… нервная… Вылезла из своего убежища. Она их за-защищает… и у-у-убивает все живое.
          — Потрясающий анализ ситуации, — прошептал Орел. — И, главное, такой своевременный…
          Крокодилиха все еще не нападала, видимо, боясь, что мы можем повредить кладку, как вдруг моя нога наткнулась на что-то сзади, я не удержал равновесие и завалился на спину. Подо мной что-то хрустнуло.
          В абсолютной тишине раздалось на удивление спокойное:
          — Твою мать, Ник.
          И в следующий момент тварь, оглушительно взревев, бросилась на меня. Все кинулись врассыпную. Я еле успел откатиться в сторону, как на том месте, где я только что был, клацнула пасть крокодилихи. Орел, отпрыгнув к стене, выпустил несколько стрел, но ее шкура была такой толстой, что тварь, кажется, даже не почувствовала их уколы. Краем глаза я увидел вспышки красного и голубого света — Михаил пытался поразить крокодилиху, но та не реагировала и продолжала переть на меня с неотвратимостью рока. Несмотря на свои размеры и кажущуюся неповоротливость — двигалась она очень быстро, и мне приходилось изворачиваться изо всех сил, чтобы не попасться. Пару раз я умудрился ударить ее мечом, но тоже не достиг успеха — клинок просто чиркнул по ее шкуре, даже не поцарапав. Сначала мне удавалось каким-то чудом уворачиваться от нее, но тварь все больше прижимала меня к стене, не оставляя пространства для маневра. Кузьма и Михаил все еще пытались поразить ее стрелами и магией, но той все было нипочем. В конце концов моя спина уперлась в стену — отступать было уже некуда. В ушах звенело, сердце выпрыгивало из груди, я не мог оторвать глаз от клыкастой зловонной пасти прямо перед собой… И тут я снова наткнулся на что-то ногой. Яйцо!
          Дальнейшее произошло за пару секунд, и впоследствии я даже не мог понять, как мой охваченный паникой мозг мог так быстро отдавать телу четкие приказы. Впрочем, в критические моменты со мной такое иногда случалось. Как будто включались какие-то скрытые резервы, и я начинал думать и действовать в ускоренном режиме.
          Ловко подхватив яйцо, я кинул его высоко вверх. Крокодилиха, взревев, инстинктивно потянулась за ним, задрав голову и слегка оторвав передние лапы от земли — ее живот оказался передо мной незащищенным. Я сделал рывок, скользнув между лапами, и со всего маху распорол ей брюхо мечом. Она снова коротко заревела, но на этот раз сдавленно, почти жалобно и, захлебнувшись кровью, перешла на хрип. У меня было лишь одно мгновение, чтобы выкатиться из-под крокодилихи, пока она не раздавила меня своим весом, но мне этого хватило. Она грохнулась на живот с такой силой, что содрогнулись стены, и замерла. Я встал на ноги перемазанный землей, смешанной с кровью твари.
          — Какие психованные эти мамаши…
          Орел критически осмотрел меня с ног до головы и, удостоверившись, что крокодилиха не откусила от меня никаких частей, произнес:
          — Лишь бы теперь папаша не явился мстить за дражайшую супругу.
          — Надо убираться, — согласился я и посмотрел на кладовщика. — Крокодилы, контрабандисты… Как-то неприветливо у вас тут.
          — Ты можешь попробовать воспользоваться телепортатором, — напомнил Орел, но я сразу отмел эту идею — не бросать же остальных.
          — Я примерно представляю, где мы, — сказал Тимур. — Мы можем пройти другой дорогой… Но надо быть осторожными, тут могут быть еще мутировавшие твари, и наверняка контрабандисты тоже где-то неподалеку. Нужно срочно возвращаться и доложить разведданные руководству. Пусть снаряжают людей…
          — Возьмем с собой несколько яиц, — заявил Грамотин.
          — Зачем?
          — Передадим в Комитет. Эти яйца могут представлять для науки огромную ценность! В свете последних научных разрабо…
          — Ой, ладно! Все! Не начинай, — махнул рукой Орел. — Возьмем пару штук, так и быть. Из любви к науке…
          Дорога обратно показалась в два раза длинней. Я даже и не знал, что мы настолько удалились в глубь водохранилища. А может, это кладовщик вел нас обходными путями, которые в самом деле заставляли нас делать лишние круги, но зато до самой насосной станции нам больше никто не встретился. Я был уставшим и вымотанным до основания, поэтому, когда нам навстречу вышел патруль, я не испытал никаких эмоций.
          — Целая стопка расписок! — воскликнул директор таможни, когда мы протянули ему все бумаги, какие смогли унести с собой со склада контрабандистов. — Замечательно! Теперь я все и узнаю: кто, что, кому, сколько. Хм… Похоже, ноги растут не откуда-нибудь, а из Научного Городка… И еще… Ох! Какая мерзость! — произнес он, впившись глазами в «Острые ушки». — М-да… Очень поучительное чтиво. Вот как влияют на неокрепший мозг наших граждан некоторые контрабандные журналы! Это… Это срочно нужно передать наверх и… да… завтра передам. Обязательно!
          Кладовщик, тем временем, отчитывался перед начальником насосной станции, которого сейчас целиком и полностью занимала мысль, что его драгоценные гайки находятся у контрабандистов, и, насколько я понял, он уже строил планы по немедленному вызволению их оттуда. Я очень надеялся, что эта операция пройдет без моего участия.
          — Мне нужно срочно отправить наверх отчет об этой работе и найденных материалах, — сказал начальник таможни. — Возможно, потребуется ваше присутствие, как главных свидетелей и очевидцев. Всех троих. Я дам вам знать. Постарайтесь держаться вместе и в пределах досягаемости. Пока можете отдыхать.
          Я только и ждал этих слов, и когда они прозвучали, устало поднялся на ноги и поплелся домой, не дожидаясь согласия остальных.
    Глава 5
    Shila

    Изнанка зеркала

    От Shila, в Рассказы,

    Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101
    Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь.
    Начало
    Глава I. Часть вторая. Испытание на прочность
    – Лейтенант Сергей Стужев.
    Сергей шагнул из строя и замаршировал к столу с дипломами.
    – Поздравляю вас с присвоением звания лейтенанта! – полковник отдал честь и протянул ему диплом.
    Новоиспечённый лейтенант вытянулся по струнке смирно, отдав честь.
    – Служу Империи!
    Вернувшись в строй, Сергей покосил взгляд в сторону аллеи, где стояли родственники выпускников. Отец и сестра с улыбками наблюдали за церемонией, а вот Светы видно не было. Ничего страшного, вполне возможно, она просто не пробилась в первые ряды.
    Пришло время самого торжественного момента церемонии – проход строем всех групп по главной аллее училища. Громыхнули барабаны, за ними трубы, соединяясь в, пожалуй, самую триумфальную музыку в жизни Стужева. Впереди не просто аллея, впереди – карьера офицера Имперской армии!
    Надо же, как быстро время бежит. Казалось бы, ещё вчера Сергей провожал Утюга Железных в армию, а сегодня он сам уже лейтенант. Витая в этих мыслях, Стужев победным маршем шагал навстречу новому этапу жизни.
    – Серёжа! – донеслось из толпы зрителей.
    Разведчик обернулся на оклик и его лицо сразу украсила улыбка. Ну, конечно. Конечно же она пришла.
    Утюг тоже пришёл. Как обычно, хрустнув рёбрами товарища, орк одарил Сергея и своими поздравлениями.
    – Поздравляю! – Оля крепко обняла брата, не желая его отпускать.
    – Молодец, сынок, – отец похлопал его по плечу. – Ты гордость нашей семьи. Ах, как жаль, что Аннушка всего этого не видит.
    В сердце кольнуло. Жаль. Сергей очень бы хотел сейчас похвастаться перед матерью новыми погонами.
    * * *
    – Куда тебя распределили? – с волнением в голосе спросила Света.
    – В Игшский военный округ. Сказали, мне нужен опыт в работе с личным составом, – Стужев пожал плечами. – Того, что я полгода взводом командовал – мало.
    – Ну так это же прекрасно! – Света просто засияла. – Ты будешь рядом со мной и далеко от боевых действий. О чём ещё можно было мечтать?
    Сергей посмотрел на неё с лёгким раздражением.
    – Знаешь, хороший командир должен побывать в бою прежде, чем передавать свой опыт молодым бойцам.
    – То есть ты рвёшься воевать и даже не думаешь обо мне? – девушка вздёрнула нос.
    – Света, я очень люблю Родину, тебя и солёные огурцы. Только эта любовь немножечко разная. И ни одну из них нельзя ставить выше другой. Ну, разве что огурцы. От них иногда можно отказаться.
    Светлана раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но так и не решилась. Вместо этого она скривила губы и, резко отвернувшись, ушла на кухню.
    – Солнышко, я тебя очень люблю! – вдогонку бросил ей Сергей.
    Тишина. Он тяжело вздохнул, закрыв глаза.
    – Ох уж эти женщины, – Стужев встал и пошёл следом.
    Света сидела возле окна, тихонько всхлипывая. Заметив Сергея, она сразу отвернулась.
    – Свет? – хадаганец сел рядом. – Света, повернись ко мне, пожалуйста.
    Девушка лишь помотала головой. Тогда Сергей пересел, потянув за собой табуретку, так, чтобы быть напротив неё. Света снова попыталась отвернуться, и тогда он просто притянул её к себе, заставляя смотреть ему в глаза.
    – Ну что ты, ёлки-палки? Я же не бросаю тебя, не ухожу. Ну чего ты раскуксилась?
    – Мне просто кажется, что тебе карьера важнее меня.
    – Света. Я тебе уже сказал, что долг и любовь – две разные вещи, – Сергей запустил руку в её пышные волосы. – Хорош капризничать. Я люблю тебя. Больше жизни люблю.
    Девушка молча отвела взгляд.
    – Я тебя тоже, – тихо ответила она. – Просто я скучаю по тем временам, когда мы более бурно общались, – Света подняла на него глаза и слегка порозовела.
    – И что же мешает проводить наш досуг так же, как и раньше? – Сергей приподнял одну бровь. – Прямо сейчас?
    На лице Светы сразу же растянулась улыбка до ушей.
    – Прямо сейчас? – она игриво стрельнула на него глазами.
    * * *
    Командировка явно затянулась. Хотя и командировкой теперь назвать это было сложно. После того, как всё пошло не по плану и местных офицеров переполовинило, Стужев был здесь просто необходим. Хотя среди положительных моментов он отмечал то, что получает драгоценный боевой опыт, недоступный ему на службе в ИВО.
    Молодого лейтенанта отправили на этот богами забытый аллод с инспекционной миссией. Учёные проводили здесь какие-то исследования, о подробностях которых Стужеву не следовало знать. Ему лишь надлежало проверить работу части, развёрнутую в центре крохотного аллода для охраны производства. Однако оказалось, что проект интересен не только Империи, но и Лиге. Точнее, Лиге было выгодно, чтобы он не состоялся. Сначала лигийские лазутчики устроили диверсию, из-за которой на производстве случился взрыв, забравший жизни как учёных, так и солдат, а затем враги предприняли атаку на часть, воспользовавшись общей сумятицей. Вот тут Стужев себя и проявил – во время боя ему удалось обнаружить временный штаб противника и проникнуть в него, подорвав тем самым успешность их операции. Враги отступили, но лишь на время.
    Тянулся уже второй месяц командировки Сергея. Ему отдали приказ оставаться в расположении части до стабилизации обстановки или прекращения атак противника. В целом объект теперь был хорошо защищён и больше не имел той бреши в обороне, из-за которой лигийцам удалось устроить диверсию в первый раз. Сразу же после атаки прислали подкрепление со стройбригадой для ремонта и укрепления позиций. Так что полное отступление врага было лишь вопросом времени.
    Времени, которое для Сергея имело особое значение. Каждую неделю он посылал письма в Незебград родным и Светлане, но в последнее время ответов не поступало. Стужев решил, что это проблема почтовой службы, но всё же сильно переживал по этому поводу. Он уже порядком соскучился по родне. А без Светы и вовсе затосковал.
    В одно прекрасное утро его вызвал к себе командир части. На столе лежало распоряжение, в котором Стужев сразу разглядел свою фамилию. Он попытался подавить в себе лёгкий наплыв радости, готовясь к тому, что это может быть указ о его окончательном переводе в местную часть.
    – Поздравляю лейтенант, – майор от души улыбнулся. – Домой едешь.
    У Сергея перехватило дух, а глаза засверкали.
    – Спасибо, товарищ майор, – он еле сдерживал улыбку.
    – Не лопни только от счастья, – усмехнулся начальник части. – Отдохни хорошенько, и снова в бой. Ты далеко пойдёшь, у тебя явно есть талант.
    – Служу Империи! – Стужев отдал честь и вышел из кабинета.
    * * *
    Сердце забилось чаще, как только Сергей смог рассмотреть очертания Игша в иллюминаторе. Ему просто не терпелось поскорее встретиться с родными.
    Сойдя с астрального корабля, разведчик сразу же направился в ювелирный магазин. Его выбором стало нежное тонкое колечко из серебра с астральным лазуритом в оправе. Он также купил букет – белые лилии, любимые цветы Светланы. По дороге в свою квартиру он думал над тем, как будет просить её руки. Не то, не то и ещё раз не то. Но вот он уже стоял перед дверью, и пора было решаться. Прогнав последние нотки стеснения и неуверенности, он глубоко вдохнул и повернул ключ в замочной скважине.
    – Я дома! – громко произнёс лейтенант, оказавшись на пороге. Ответа не последовало.
    «Наверное, дар речи потеряла от счастья», – подумалось ему. Но вдруг Сергей остановился, обратив внимание на обстановку. Он провёл по полке шкафа в прихожей и посмотрел на свою ладонь. Всё вокруг было в толстенном слое пыли. Это не в её репертуаре. Не разуваясь, Стужев прошёл дальше – свет везде был выключен, хотя уже давно свечерело.
    – Света? – он ещё раз окликнул её, но в квартире царила тишина.
    Могла и к родным поехать. Сергей зашёл в спальню, осмотревшись. На прикроватной тумбочке лежала пачка невскрытых писем. Лейтенант перевернул их, чтобы посмотреть адресата – это были его письма. Рядом он нашёл небрежно набросанную записку:
    «Привет, котик. Мне без тебя стало скучно, так что пока. Не обижайся, зайка».
    Сердце сжалось, а зубы непроизвольно скрипнули. Сергей опустился на кровать, выронив цветы. Он достал из кармана коробочку с кольцом, вынул его и вгляделся в грани лазурита. Потом снова посмотрел на записку. И снова на кольцо.
    Стужев ещё долго сидел на кровати, держа в руках кольцо и записку, и смотрел в окно, пока совсем не стемнело. Вместе с этим ему показалось, что темно стало и в его жизни.
    Глава II. Часть первая. Проверка на вшивость
    Сергей поводил пальцем по краю рюмки, склонив голову набок, и тяжело вздохнул.
    – Да ни в чём я её не виню, в конце концов, она сделала свой выбор. Просто... обидно. Обидно, что я столько времени так ошибался и, по сути, тратил время.
    – Ну, тебе же было хорошо, гы. Значит, не тратил, – Утюг опрокинул в себя водку.
    – Неприятно быть дураком. Да к тому же, скорее всего, рогатым. Столько усилий впустую. Я же не в игрушки играл, а хотел как-то всё по серьёзному...
    – Гони из себя этот негатив, Серёга. Оставь, как пройденный этап, гы. Я вот чуть проще отношусь к этому всему, не то, что вы хадаганцы – вечно всё усложняете. Вот была у меня как-то любовь с одной красавицей...
    Стужев сразу представил себе эту красавицу – под метр восемьдесят ростом, с ирокезом или бритой башкой и слегка вздрогнул, так как фантазия тут же дорисовала пикантную сцену в постели с его участием.
    – Ух баба была классная! – продолжил Утюг. – Всё у нас всегда было зашибись, гы. Но однажды мы с ней нехило зацепились. И, ты знаешь, никаких записочек не оставляли, не обижались друг на друга. Мебель немного попортили разве что. Я ей табуретку об лоб разбил, она мне тумбочку на голову надела. А потом у нас такая чудесная ночь была... – орк сладостно закатил глаза от воспоминаний, – Представь себе, она гвозди подставляет, а я их рукой забиваю. И после каждой прибитой ножки – целуемся, – Утюг слегка смущённо улыбнулся. – Романтика...
    – Да... – Сергей искоса глянул на замечтавшегося товарища, поёжившись. – Ещё та. Ну а чё потом?
    – Да потом разбежались просто потому, что меня перевели, а ей не до томных ожиданий у окошка было, гы. Она тоже куда-то уехала по своим делам, – Утюг почесал затылок. – Я ей благодарен за всё, что у нас было.
    – Мда... – подытожил Стужев. – У вас всё было взаимно. Хотя бы.
    – Ой, Серёга, да забей уже! Ну ушла, ну так что теперь? Всю оставшуюся жизнь убиваться? Посмотри на это с другой стороны, гы. Развейся как-нибудь. Займись чем-то полезным, как отвлечёшься, не заметишь, как вдруг и по барабану станет, – орк немного потормошил товарища за плечо.
    – Развеяться... – задумчиво повторил хадаганец. – Ну да. Это верно.
    * * *
    Рапорт уже давно был готов, а Стужев ещё никогда не чувствовал себя так уверенно. Осторожно постучав в дверь, он заглянул в кабинет начальника штаба округа.
    – Разрешите войти?
    – Войдите. Что это у тебя лейтенант? – полковник сразу обратил внимание на лист бумаги в руках Сергея.
    – Рапорт. Я прошу перевести меня из ИВО в другую часть, – твёрдо сказал разведчик.
    – Подожди, – штабной махнул на него рукой и бегло прочитал содержимое прошения. – Что? Я всё правильно понял? – он поднял на Стужева взгляд, полный удивления.
    – Так точно.
    – Так, лейтенант, садись. Поговорим.
    Сергей молча подчинился, сев напротив полковника.
    – Причину ты здесь не указал. Давай начистоту. Что случилось?
    – Совсем начистоту, товарищ полковник? – переспросил разведчик, тот кивнул. – Хорошо. Я недавно собирался жениться, как-то обустраивать свою семейную жизнь, и служба вдали от боевых действий в целом меня устраивала. Не сложилось. Также у меня есть семья, но теперь я за них спокоен, так как сестра учится довольно хорошо, а отец нашёл себе работу по душе. И суровый хладбергский климат им больше не помеха. Так что теперь меня ничего не сдерживает.
    – Постой, ну может, она ещё вернётся, детей нарожаете. Не надо вот так пороть горячку. Из-за эмоций рисковать жизнью...
    – Вы меня не правильно поняли, товарищ полковник. Я ошибся в человеке. И меня нисколько не печалит то, что у нас не сложились дальнейшие отношения. Я хочу на войну по другой причине. Я должен раскрыть свои таланты, понять, кто я на самом деле. В конце концов, меня учили на боевого офицера-разведчика.
    Начальник штаба внимательно посмотрел на Стужева и задумался.
    – Мы здесь, как ты успел заметить, тоже не груши околачиваем. Но вижу, лейтенант, ты серьёзно настроен. Я тоже в твоём возрасте о подобном мозговал... Но всегда было столько нюансов: семья, жена, пятое, десятое... – полковник вздохнул. – Ладно. Ты не указал, куда именно хочешь перевестись.
    – Туда, где необходим человек с моей специализацией.
    Сергей уже собрал все вещи и был готов к отъезду. Семье ничего рассказывать не стал. Сказал, что срочно вызывают туда, где нужен человек с его уровнем подготовки. На вопрос надолго ли – ответил, как получится. Стужев ещё раз подумал, что может ему пригодится, и уже собирался уходить, как в дверь кто-то начал ломиться.
    – Утюг, ёлки зелёные, ты когда нормально звонить в дверь научишься? – раздражённо спросил хадаганец, увидев товарища на пороге. – Проходи.
    – Здарова, – Утюг бесцеремонно завалился сразу в комнату к другу. – Куда собрался?
    – Скажи честно, кто к тебе прибежал с докладом? – спросил Сергей, скрестив руки на груди.
    – Оля, – Утюг загородил собой проход. – Серёга, куда ты уезжаешь? Мне можешь не врать.
    – Перевожусь.
    – Куда?
    – Святые земли, – спокойно бросил лейтенант.
    – Ты что? Совсем сбрендил что ли? – Утюг явно не шутил. – Когда я тебе говорил развеяться, я имел ввиду совсем другое!
    – Утюг, прекрати... – попытался отмахнуться от него Сергей.
    – У тебя же семья есть, в конце концов!
    – И что? Свет клином на них сошёлся? У них сейчас своя нормальная жизнь, Оля доучится – ей станет круто не до меня, отец, если ему не мешать, глядишь, женится второй раз и будет безбедно и счастливо свой век доживать, – Стужев не на шутку завёлся. – Что ты мне предлагаешь? Приходить и смотреть на них? Может, я этого хочу, может, это моя судьба?!
    – Остынь, – погрустнев, вздохнул Утюг. – Я же... переживаю за тебя. Ты мне, как брат. А там пекло. Там такая мясорубка на этом Асcээ. И семья за тебя переживает.
    – Повторюсь, не на мне свет клином сошёлся. Я твёрдо решил, – Сергей точно не был настроен на дальнейший разговор.
    – Ну что же... Тогда я лишь могу пожелать удачи, дружище. Береги там себя.
    * * *
    «Вот бы сейчас мне ту уверенность, с которой я шёл с рапортом в штаб», – подумал Сергей, ступив на Святые земли. По слухам, в джунглях Ассээ-Тэпх бои между Лигой и Империей не утихали ни на минуту. Он, конечно, уже успел побывать в хорошей заварухе, но полномасштабная война была для Стужева в новинку.
    Центральный лагерь Империи представлялся Сергею иначе, наверное, из-за привычки к столице. На берегу аллода, сразу за пристанью располагалось несколько ангаров, скорее всего, склады и оружейная. Дальше – стандартные немногочисленные модули, собранные из типовых контейнеров. Настолько одинаковые, что разобраться где что находится с первого взгляда не выйдет. Архитектуру части завершали несколько армейских палаток. Также сразу в глаза бросился какой-то странный алый манаворот перед ангарами, похожий на те, что в Незебграде используют шаманы. Назначение последнего для Стужева осталось загадкой. За бруствером – сплошная стена сине-зелёных джунглей, утопающих в собственной тени.
    – Всё бывает в первый раз, – лейтенант тихо успокаивал сам себя, шагая в местный штаб. – Хотя эта процедура мне уже знакома, – разведчик отряхнулся и толкнул дверь перед собой.
    И тут же понял, как был не прав. Даже когда он ездил на секретный аллод с инспекционной миссией, штаб был не такой. Нельзя было сказать, что там было опрятнее или ухоженнее. Всё было просто по-другому. В смятении глазея по сторонам, Сергей с трудом добрался до кабинета командира части – дверь была почему-то открыта. Мозг лейтенанта дал небольшой сбой, заставив его замереть на пороге.
    – Я слушаю, – генерал внешне терпеливо, но с явным раздражением в глазах смотрел на Стужева.
    – Разрешите войти? – Сергей опомнился и чуть не покраснел от стыда.
    – Заходи, – командир устало осмотрел разведчика.
    – Лейтенант Сергей Стужев, в ваше расположение прибыл! – он отдал честь и замер, вытянувшись по струнке смирно.
    – Вольно, – вяло ответил генерал. – Личное дело давай. Это ты из ИВО к нам?
    – Так точно!
    Командир части поднял глаза на Стужева, поморщившись.
    – Да тихо ты. Чё разорался, – он открыл папку и нехотя пробежался по ней глазами. – И чего ты такого натворил, что тебя сюда вышибли?
    – Виноват, не понял? – Сергей удивлённо посмотрел на генерала.
    – Такие, как ты, здесь долго не живут. Уезжают обратно – бумажки перебирать или в виде кусочков. Если останутся.
    Стужев нервно сглотнул, скрипнув зубами. Последнее прозвучало очень обидно. Даже для штабного.
    – Я сам вызвался, – стараясь не выдавать своих эмоций, сказал он.
    Лицо командира украсила ехидная улыбка.
    – Тогда ты либо полный дурак, либо круглый идиот. Выбирай, что больше нравится.
    Сергей начал закипать изнутри и внешне это стало заметно. Генерал только ещё больше рассмеялся:
    – Ладно, иди, чучело. Поступаешь в распоряжение капитана Поверкина, командовать людьми я тебе пока не дам. Найдёшь его – он тебе всё и расскажет, и покажет. Только это, – он ещё раз хохотнул, – про свои идейные порывы ему лучше не рассказывай.
    – Разрешите идти? – сквозь зубы спросил Стужев.
    – Да вали уже, – настроение у генерала, кажись, до конца дня было обеспечено.
    Сергею казалось, что он наматерится на год вперёд, пока найдёт этого Поверкина. Каждый говорил, где видел его в последний раз, но когда Стужев приходил туда – капитан чудесным образом уже оказывался в другом месте. Наконец, разведчику удалось поймать его в казарме. Как оказалось, капитан только что вернулся из рейда, и ему было совсем не до новоприбывшего.
    Лейтенант, отчаявшись, встал под дверью модуля Поверкина в ожидании, когда ему соизволят уделить немного внимания. Через пять минут в носу намокло, а в горле стало першить от невыносимого амбре из табака, перегара и пота. Стужев глянул вдоль казармы – постели не отбиты, спинки завешаны снаряжением. «Бардак», – подумал про себя разведчик.
    – Э! Летёха, ну выкладывай, что хотел? – наконец, отозвался капитан. – Заходи.
    Сергей вошёл в комнату и увидел живописную картину – капитан, подстелив брезент, развалился на постели, задрав ноги на спинку кровати. Прямо в ботинках. Стужев уже второй раз за день неслабо удивился, но делать замечание капитану по поводу образцового поведения офицера не решился.
    – Что замер? Язык проглотил? – поторопил его Поверкин.
    Он снял ноги со спинки – Сергей уже было расслабился, подумав, что капитан из уважения к его присутствию всё-таки решил встать. Но тот лишь перенёс ноги на заранее поставленную табуретку перед кроватью так, чтобы более удобно развернуться к собеседнику.
    – Лейтенант Сергей Стужев, в ваше расположение прибыл, – уже без боевого задора отдал честь разведчик. – Генерал Сечин откомандировал меня к вам.
    – Штабной? – Поверкин недовольно выгнул одну бровь.
    Сергею захотелось провалиться под землю. Или соврать.
    – Перевели из ИВО, – совсем печально ответил он.
    – Значитца, штабной, – свежий взгляд капитана сменился презрительным недоверием. – Ладно, пошли.
    Вся экскурсия заняла не больше двадцати минут. Капитан очень бегло рассказал, что и где находится, за чем и к кому обращаться. И представить Стужева большей половине личного состава как «новенького с Игша» тоже не забыл.
    День окончательно скатился к демонам.
    Утром Сергей проснулся и вспомнил свои армейские годы. Он уже порядком подзабыл жёсткость казарменной койки и чей-то дурной голос, кричащий «подъём». Проклиная всё на свете, разведчик с трудом разлепил глаза, потягивая затёкшие от непривычки мышцы. Когда Сергея отправили в обыкновенную казарму, он очень удивился, подумав, что это временно. Но, как оказалось, в отдельной комнате, по совместительству являющей собой и канцелярскую, живёт только командир взвода – капитан Поверкин. Все остальные, включая офицеров, ютятся в общем помещении.
    На завтраке в столовой никто не хотел садиться рядом. То и дело из-за спины были слышны смешки и язвительный шёпот.
    – Ставлю двадцать золотых, что его сожрёт тигр и до вражеских позиций он не доберётся ни разу.
    – Глупо! Я ставлю на то, что его кабан порвёт.
    Стужев почувствовал, как его голову обдаёт жаром, устремляющимся откуда-то изнутри живота. Он старался не подавать виду и медленно жевал свой завтрак, чтобы не подавиться от злости. Шутки становились всё более гадкими, а их хозяева уже перестали шептать, внимательно наблюдая, когда же Сергей лопнет. Как вдруг их оборвал знакомый голос:
    – Отставить!
    Лейтенант обернулся – посреди столовой стоял Поверкин. Все притихли, повернувшись к своим столам. Капитан окинул взглядом солдат и подошёл к Стужеву. Последний уже хотел поблагодарить его, но тут он расплылся в улыбке до ушей и сказал:
    – Я ставлю на то, что он и шагу из лагеря не сделает.
    Вся столовая разразилась хохотом. Сергей несколько мгновений сидел с открытым ртом и смотрел на капитана. Хотелось просто сгореть от стыда. Но потом он проглотил приготовленные слова благодарности и обиду вместе взятые, встал и спокойно ответил:
    – Ставки приняты, – потом он повернулся к остальным, добавив. – Слово офицера.
    Затем твёрдым шагом отправился на выход.
    Ещё два дня, как назло, было затишье. Глупо было рваться в бой, но Сергей уже практически растерял всё своё терпение и еле сдерживался, чтобы не начистить кому-нибудь рожу. Над ним шутили все, кому не лень. Даже рядовые. Не так открыто, как офицеры, но всё же. Это было невыносимо – Стужеву показалось, что за два года армии и пять лет военного училища он ничего полезного для себя не сделал. Всё его обучение будто специально было направлено на то, чтобы здесь над ним потешались. Сильнее всего Сергей старался подавить в себе желание всех уделать. Заработать авторитет или доказать кому-то своё право на место среди остальных – две разные вещи. А Стужеву хотелось именно признания. При всех издевательствах и подколках Сергей не терял желания стать одним из них. Сердце подсказывало, что люди они – хорошие. Настоящие имперские военные. А травят его по другим причинам, пока вовсе непонятным ему. Но и это тоже временно.
    Ключевой момент настал неожиданно, сколько Сергей его ни ждал. В четыре с лишним утра часть была поднята на ноги по тревоге. На построение своего взвода Стужев, благо, не опоздал. По последней сводке на один из блокпостов было совершено нападение. Туда первыми выдвинулись два взвода дежурной роты солдат в качестве подкрепления. Сергей не стал задавать лишних вопросов по поводу того, зачем подняли и разведку, но подобная мысль отложилась в его голове.
    Ответ он получил в течение получаса – в результате того, что подкрепление прибыло вовремя, противник отступил. И теперь перед ними стояла стандартная задача – узнать о позициях лигийцев и о возможности повторной атаки. Ещё двум группам достались другие блокпосты, атаки на которые не совершались. Группа, в которой находился Стужев, должна была пойти по пятам отступившего врага.
    Взвод разведчиков был практически весь сформирован из кадрового состава и поделён на три неравномерные группы. Первая, в которую поставили работать Сергея, состояла из капитана – командира отделения, одного старшего лейтенанта – его заместителя, двух сержантов и Стужева. Поверкин самый рослый из всех, телосложение атлетическое, в глаза сразу бросается волевой подбородок и характерный лидерский взгляд. Светлые русые волосы аккуратно выстрижены на висках и уложены в строгую причёску. Старший лейтенант – крепкий, среднего роста, шатен с густыми усами и выбритым подбородком. В глазах – бесконечное оценивание обстановки. А сержанты... другого слова, как «одинаковые» Сергей подобрать не смог. Оба русоволосые шкеты, года на двадцать два, двадцать четыре максимум, с придурковатыми ухмылками на губах. Стужев краем глаза рассматривал и остальных сослуживцев, пока Поверкин проводил инструктаж. Старлей – скорее всего, командир второй группы, низкорослый, плотный и круглоголовый, с мягким взглядом и миленькими усиками, но подорванной внешностью. Рядом старший сержант и старшина. Первый – полная противоположность своего командира, долговязый, сухощавый, кожа смуглая и чёрные, как смоль, волосы. Старшина же на вид какой-то старый... По сравнению с остальными. На висках полно седых волос, серые усы лихо закручены, в глазах искорка. Дальше в строю – группа из четырёх головорезов, старший прапорщик, два сержанта и младший сержант. Все одинаково мрачные на вид – лица в шрамах и кровожадных ухмылках. Как для орков не очень крупные, больше жилистые.
    Разведчики успели поглумиться и теперь, назвав Стужева перед отправлением «пятой ногой собаки». Сергей порадовался, что его лицо уже давно было скрыто под маской потому, что весь взвод то и дело стрелял в него глазами.
    Группа двинулась в объятия джунглей, и те хищно поглотили её своими длинными щупальцами.
    Стужев шёл в середине группы. Хорошо. Замыкающим было бы страшновато – про местных животных он наслушался. Можно было, конечно, смело разделить всё это напополам – солдаты явно старались как можно сильнее напугать ненавистного им штабного, но сбавлять внимательности тоже нельзя было. Главное не перебдеть – такое тоже бывает.
    Около сорока минут разведгруппа двигалась без остановки и без намёков на какой-либо конфликт. И с местной фауной тоже. Вдруг два сержанта, идущие позади Сергея, стали втихаря переговариваться жестами. Потом один из них тихонько поднял с земли увесистый камень и бросил его в заросли рядом со Стужевым. Последний мгновенно среагировал на движение, выхватив арбалет, встал в боевую стойку лицом к опасности. Капитан тоже обернулся и занёс руку за спину, чтобы достать оружие. Но спустя мгновение перевёл взгляд на замыкающих бойцов, которые тихо хихикали.
    – Чья идея? – почти шёпотом, но очень страшным тоном спросил Поверкин.
    Оба разведчика тут же выпрямились, ткнув пальцами друг на друга.
    – Я так понимаю, ваша? – он посмотрел сразу на них обоих. Те лишь кивнули в унисон.
    Без лишних слов капитан подошёл к ним и каждому отвесил по крепкому подзатыльнику. Потом наклонился ближе и так, чтобы Стужев не слышал, спросил:
    – А вы что думали? Что он, как баба, увидевшая мышь, завизжит и полезет к кому-нибудь на руки?
    Сержанты снова синхронно кивнули.
    – Тогда вы вдвойне идиоты. При таком раскладе, любой бы в радиусе километра узнал, где мы находимся, – тут капитан сделал совсем страшные глаза, добавив. – Никаких шуток, пока мы на задании.
    Он снова занял позицию ведущего и жестом указал остальным двигаться дальше. Сергей, проходя мимо шутников, был готов поклясться, что под масками они оба ехидно высунули языки как вслед ему, так и Поверкину.
    Ещё совсем немного группа продвинулась вперёд как вдруг капитан резко поднял кулак.
    «Приготовься», – сказал сам себе Стужев. Старлей бегло осмотрел все секторы и вопросительно посмотрел на Поверкина. Тот обернулся, но глаза его бегали по ландшафту – капитан прислушивался. Старший лейтенант беззвучно кивнул ему подбородком – «Что?». Поверкин пожал плечами и повертел указательным пальцем в воздухе, указывая на заросли. Зам командира прищурился и показал три пальца, затем приставил их ко рту. Стужев растерялся – такого жеста он не знал.
    – Гибберлинги, – шёпотом, насколько это возможно тихо на самое ухо сказал ему один из сержантов.
    Капитан отрицательно повертел головой. Старлей снова пожал плечами и жестами предположил, что на группу в такой численности животные нападать не станут. Поверкин лишь покачал головой, выражая свою неуверенность. Он достал арбалет, дал приказ всем заострить внимание и двигаться дальше. Сергей потянулся к своему арбалету, но старлей повернулся к нему и остановил его, взглядом указав на кинжалы. И сам вооружился оружием ближнего боя.
    За ними и правда следовала какая-то тварь, Стужев тоже заметил это, как только группа продолжила движение. Но нападать не решалась. Вполне возможно, местное зверьё знало, что на людей бросаться нет смысла. Лучше подождать, когда они сами перебьют друг друга, и уже потом приступать к свежатине. Капитан снова резко остановился, приказав прижаться к земле. Впереди был противник. Группа замерла в ожидании новых указаний. Сергей во все глаза разглядывал свой сектор, но никакого движения не замечал. Хорошо, если враг не пустил собственных разведчиков шариться вокруг их временного привала, иначе их могли заметить. Поверкин указал на Стужева и сержантов.
    «Ждите», – они кивнули в ответ.
    А сам со старшим лейтенантом двинулся вперёд по разные стороны от противника. Через пять минут оба вернулись, капитан приказал потихоньку отступать. Когда они отошли на достаточно большое расстояние он остановился, повернувшись к остальной группе, и доложил:
    – Я насчитал семнадцать. Лёша, что у тебя?
    – Всё верно. Обсуждали план дальнейших действий. Один высказал опасение, что их могут нагнать и предложил поторопиться. А ещё у них было двое раненых. Я уверен, что они не вернутся на наши блокпосты.
    – Хорошо, – кивнул Поверкин. – Тогда двинули.
    Разведгруппа в ускоренном темпе отправилась назад к имперским позициям. Стужев немного успокоился, но не ослабил внимания, продолжая следить за чем-то, что до сих пор тревожило заросли в нескольких метрах от группы. Через некоторое время Сергей понял, что тварь уже не одна. Он легко похлопал себя по бедру, привлекая внимание. Капитан обернулся, Стужев качнул головой сначала в одну, потом в другую сторону. Поверкин кивнул и покрутил кистью, призывая добавить прыти. Разведчики, повинуясь, перешли на бег.
    Внезапно раздался треск веток, из зарослей на диверсантов выскочила мантикора. Она влетела в середину строя, заставив Стужева резко затормозить, чем разделила группу надвое. После промаха она развернулась на месте для новой атаки.
    – Вторую не прозевайте! – крикнул старлей, встав наизготовку.
    Капитан прицелился и выстрелил в зверя, но та оказалась наученной и легко уклонилась, отскочив в сторону. Без промедления она бросилась на Поверкина, но получила болт в бедро со стороны одного из сержантов. Однако, похоже, её это только разозлило. Мантикора обратила свой гнев на обидчика и ринулась на вторую половину группы. Парни бросились в разные стороны, а Стужев оказался под ударом. Вовремя сообразив, что убежать он не успеет, Сергей упал навзничь, выставив перед собой нож. Тварь пролетела сверху, распоров о него брюхо, и грохнулась на лейтенанта. Снова послышался треск ветвей – вторая бестия была ещё рядом. Судя по всему, она оказалась куда опытнее своей подруги, отчего так и не вступила в бой. Зверюга поняла, что этот обед она не прожуёт, и просто ушла спустя минуту.
    Как только угроза миновала, капитан спохватился:
    – Стужева доставайте скорее! Он же щас задохнётся!
    Разведчики бросились к туше мёртвой мантикоры и вместе оттащили её в сторону, освобождая Сергея. Лейтенант, перемазанный в содержимом кишок и крови, сперва стал хватать воздух, а потом не выдержал и, сорвав с себя маску, опорожнил желудок.
    – Не наглотался? – Поверкин похлопал его по спине. – Давай, давай, давай. Вставай, ещё не всё.
    Стужев поднялся, подавляя новые рвотные позывы, и кивнул.
    – Я готов.
    – Тогда ходу.
    * * *
    Хотелось как можно скорее отмыть форму от ливера мантикоры. Один только её запах заставлял Стужева зеленеть лицом. Настроение было ужасное – Сергей посчитал свой некрепкий желудок знаком провала и готовился к новой порции издёвок. Он и раньше видел кровь и страшные ранения, но искупаться в чужих внутренностях оказался не готов. Лейтенант постарался скрыться с глаз подальше, приводя экипировку в порядок. Он также не пришёл на ужин, но в этом случае потому, что к принятию пищи у него на данный момент был иммунитет.
    К вечеру форма была практически в идеальном состоянии. Уж к чему, а к вопросу ухода за собственными вещами Стужев подходил не просто со старанием, а с трепетом. В его понимании офицер должен был быть примером для рядовых и источать некий лоск. Независимо от условий. Хотя на последнее всё-таки нужно было сделать поправку. У Сергея хватило времени на личный уход только потому, что вновь наступило непродолжительное затишье.
    Как бы ему ни хотелось не показываться на глаза разведвзводу, идти ночевать лейтенанту всё равно пришлось в свою казарму. Он тихо подкрался к модулю в надежде, что все уже спят и пробрался внутрь. Но, к своему сожалению, он увидел на тумбочке дневального. А дневальный, несмотря на интересные новости в газете, увидел Сергея.
    – О, нашлась «драгоценная пропажа». Мужики! Стужев пришёл!
    Лейтенант измученно закрыл глаза и приглушённо простонал. Он был готов измазаться в кишках ещё раз, получить несколько нарядов, да что угодно, лишь бы не терпеть эти язвительные ухмылки и прожигающие взгляды, от которых Сергею казалось, что он скоро станет похож на гибберлингский сыр. За мгновение он успел про себя прирезать и скормить демонам уже ненавистного дневального, а вместе с ним и всех остальных. Стужев замер на пороге казармы в ожидании клоунады с ним в главной роли. Ещё миллион мыслей проскочило в голове несчастного разведчика, пока к нему приближался остальной взвод во главе с Поверкиным.
    – Ты чего? – радушно улыбаясь, капитан подошёл к Сергею, который непроизвольно втянул голову в плечи, будто его сейчас будут бить. – Эй, летёха!
    Стужев не знал, чего ожидать. Он специально сгруппировался на тот случай, если кто-то свяжет ему шнурки и толкнёт сзади.
    – Товарищ капитан, я не в настроении внимать вашему неисчерпаемому чувству юмора, – Сергей сам попытался отшутиться.
    – Жаль. Ребята не дадут соврать, анекдотов я знаю много, да ещё каких! – он заглянул лейтенанту в глаза и Стужев не увидел в его взгляде привычно язвительных ноток. – Мы уже думали идти искать тебя, ты где пропадал? Кстати, это твоё по праву. Со всех, – капитан протянул ему небольшой кошелёк, набитый золотыми.
    Сергей не сразу понял своего счастья и несколько секунд смотрел на деньги, соображая, в чём же подвох. Потом, наконец, опомнившись, он отрицательно покачал головой и ответил:
    – Мне не это было нужно.
    Продолжение
    belozybka
    Часть 1
    Часть 2
    Часть 3
    Пробуждение было не из приятных, но радовало хотя бы тем, что я себя осознавала: значит, я жива; меня не пустили на органы (хотя в ближайшем будущем ничего не исключено).
    Странным было лишь окружение: синеватые стены, пол, потолок... Будто сделаны были не из стали, но и не из стекла. Магия, заключённая в этом месте, была мне чужда, холодна и немного настораживала, несмотря на то, что энергетические узоры пронизывали все детали строения. Что ещё, чёрт возьми, это за местечко? И, кстати, была я не одна в этой «тюрьме»: всех сразу не сосчитать, но больше двух десятков пленных на глаз определялось.
    — Смотри-ка, очухалась ещё одна... А ты не так слаба, как показалось по первой. — Полушёпотом произнёс рядом сидящий эльф, который, как оказалось позже, пожертвовал своим плащом для перевязки кровоточащего затылка. Моего затылка. Эти существа огрели меня неслабо, но вся беда в том, что падала-то я с высоты собственного роста...
    Эльниэр, так звали моего нового знакомого, попал сюда примерно за час до моего «прибытия» и уже успел ознакомиться с магией пришельцев. Был он знатным мастером алхимии, я бы даже сказала — слегка помешанным... И успел он, каким-то для меня чудным образом, поместить частичку магии в колбу, которую вскоре продемонстрировал мне.
    — Это некие порядочные существа... — Только и успел проговорить Эльниэр, как я его перебила:
    — Что, прости? Разве порядочные так себя ведут? Оглушают, тащат в свое логово, при том не только меня, но и остальных: на вкус и цвет, так сказать, палитру создали... — Возмущение закипало с каждым словом: он хоть понимает, что лучшее из всего, что нас ждёт, это... Я даже не могу представить себе, что именно.
    — Подожди, я неправильно сказал. Под словом «порядочные» я имел в виду, что это существа, любящие порядок, счёт, точность... Такие себе перфекционисты. И магия у них такая же: смесь технологий, порядка, энергии... И они не просто так пришли к нам в мир. Складывается впечатление, что это даже из другого мира или вселенной пришельцы, путешественники...
    Мы ещё долго могли говорить на эту тему, но оборвало нас внезапное появление стражников. Я смогла теперь рассмотреть этих существ: словно камень оживили, обтесали и внутрь поместили сгустки энергетических волокон. Все они (а наведалось их четверо) были точь-в-точь копия друг друга. Наша «тюрьма» стала мерцать слева от меня, и там создался проход: была стена — и нет стены... Существа молча схватили ближайшего из пленных и тут же пошли (или потопали; ходили они забавно, словно мебель вдруг оживили) обратно, таща с собой орка в полусознании.
    Все, кто хоть как-то пытался отбиваться или сопротивляться, получали энергетический заряд в живот. Любопытно, но эти существа сперва будто копят в себе энергию, собирают её в один ком и только потом «выстреливают» в жертву. Каждые три часа приходили другие Пришельцы и уводили без каких-либо звуков по одному пленнику до того, пока на следующий день к нам не наведалось никого из захватчиков. Неужели о нас забыли? Или, того хуже, мы теперь вынуждены сидеть тут до наступления мучительной смерти? Уже забрали шестерых, обратно никто из них не вернулся. И как бы пленные не ютились друг к дружке, существа словно знали, кого они заберут сейчас.
    А ещё через пару мгновений послышался гул и звон стали, который нарастал, крепчал с каждой секундой. И вот, из проёма в стене выбежали три бравых гибберлинга, за которыми ползло недобитое существо. Ситуацию исправило копьё, прилетевшее в верхнюю часть тела Пришельца. А за ним показался хозяин копья — высокий храмовник, который, заметив нас, тут же обернулся через плечо и крикнул что-то сзади стоящим.
    Нас освободил некий Альянс — опытная группировка бойцов и защитников, которую знали и уважали на всех землях Дайна. Я была мало знакома с ними, но по сей день благодарна им за столь неожиданное спасение.
    Пленных, которых увели Архитекторы (как оказалось, так именовались существа, которых я сравнила с мебелью), спасти было невозможно — их энергия ушла на то, чтобы строения поддерживались в рабочем состоянии. После битвы с Локусом Архитекторы не то чтобы решили отомстить, но хотели превратить Сарнаут в идеальное место обитания для себе подобных. Нас же нашли довольно просто: дружбу с наёмниками я веду уже долгий срок. И когда Миша также прибыл в Вышгород, но уже с целью разузнать, куда я запропастилась, то и обнаружил отсутствие меня там. В Вышгороде. Только вот друг мой не прост был и вовсе не из доброты душевной когда-то подарил талисман из хризолита, который оказался то ли маяком, то ли ещё каким-то веществом. Так и обнаружили меня, а в придачу и целое скопление пленных.
    Прошло ни мало ни много, но наша война близится к завершению. Вот-вот, и стяг будет поднят над обителью захватчика. А пока нам нужно укрепиться в позициях, передать новоприбывшим те знания, которые были получены в этой долгой борьбе за своё собственное существование.
    Конец.
    Скоро Зима
    Автор: Зуби
    Представляешь, я тут вечером слетала к Мастерской Чародеев, долги выбивать уже пришло время. И так случилось, что у Алёшки топорик затупился. Ты же знаешь Алёшку: 2 саженя ростом в нём будет, 2 извилины еле найдёшь, зато нечисть как толково отгоняет... Залюбоваться можно. И вот, пока Алёшка сел на дерево (вообще-то к дереву он изначально прислонялся, но что-то пошло не так), заботливо приводил оружие в порядок, мне скука не давала покоя, потому я отошла побродить по окрестностям. Нет, страшно не было, Алёшка ж туточки, вот он. И набрела я на хижину какую-то, в землю уже вросшую. А в хижине той, наверняка, жил не простой крестьянин или работяга: судя по разбросанным ступкам, остаткам кореньев и трав – скорее всего, существо было связано с магией. И вот чего я там надыбала: "Россказни потерянного острова".
    Как волшебнику Новый год спасали
    Сарнаут настолько Велик, насколько лишь можно себе представить. И с каждым годом путешественники открывают новые острова, затерянные на просторах Астрала. И вот однажды зимним утром к неизведанному Аллоду пришвартовался красавец корабль, мачты которого были расписаны умельцами золоторукими. И бодро ступили на новые земли странники астральные в поисках не только провианта, но и ценной добычи.
    А стоит сказать, что островом владел некий волшебник Анувир. Жил он на самой вершине крутой и высоченной горы, куда почти не ступали местные. Волшебник хитёр был — дабы не шастали всякие любопытные, он в округе своего жилища ловушек хитроумных разложил. Пугало прикрепил и вырядил его в чёрный плащ, который на ветру развевался угрюмо. Первые годы очень забавляло его то, что пугливый народ боролся между страхом и любопытством: много кто на гору ходил, да все убегали. Потом ходки стали все более редким явлением, пока и вовсе народ не угомонился. А может, слухи стали ходить, истории... Но с тех пор к волшебнику дорога (какая бы она ни была) стала зарастать.
    До того самого зимнего утра.
    Путешественники надеялись, что можно спасти кого-то за скромную плату, убить чудище, насобирать полезностей для лентяев... Но народ в деревеньке был трудолюбив, Чудищ тут отродясь не видали, правда сказ ходил о неком старике, живущем на вершине вершин, который огнём из глаз стреляет, а когда у него настроение плохое — может грозу наслать на честный люд. Тут-то герои заинтересовались:
    — Как же это выходит, старик живёт далеко, отдельно совсем от вас. И всё равно вам вредит? Вот негодяй, а. — Старался «подлить масла в огонь» один из странников, дабы местные рассказали больше подробностей. После чего для лучшего эффекта ещё и выпивку за свой счёт прикупил. А пьяненькому народу более и не надо — стали горевать (и это с утра, подумать только) да горе элем местного разлива заливать.
    Тогда путешественники собрали силу в кулак, навострили оружие знатной красоты и побрели в сторону высокой горы. Сперва было приятно пробираться по хрустящим склонам. А вот чуть пройдя в гору — тяжко стало, ведь опасно ходить неизведанными путями, да ещё и в зиму, когда снег незнамо каких глубин навалил. Тут-то один из следопытов и нашёл тропу — через равное количество шагов в снег были аккуратно вставлены шишки, чтобы только немного виднелись. На первый взгляд — живность постаралась да уронила. Но если пойти по такой тропе — снег не такой зыбкий, обрывы остаются в сторонке.
    Так и добрались до жилища волшебника. А к тому времени он и правда уже состарился, жил себе в уютном домике, дружил с птицами и мелкими грызунами да приколдовывал себе помаленьку. Сказать, что опасным был — посмеяться только. Но печаль брала волшебника оттого, что народ про него гадости сочиняет, в город не пускает за провиантом. А потому пришлось ему хитрить: через птиц да грызунов добывал необходимое, запасы изредка пополнял.
    Странники не то чтобы разочаровались, но ожидали совершенно иной встречи: радости в глазах волшебника было столько, что хватило бы согреть сиротский дом холодным вечером. В итоге вместо эпичной битвы — ночлег, вкусный ужин, тёплый вечер у старого камина с бокалом эля... Старик рассказал, как ранее, по молодости, он любил подшутить над местным народом. Но в то же время всегда помогал им — во время смерча потратил массу магии на защиту посевов, а когда была суровая зима — обогревал дома и склады от промерзания. Только вот жильцам деревеньки не счёл нужным признаться в деяниях. А теперь они и вовсе считают его врагом, отовсюду гонят, не брезгуют и грубо обозвать.
    — Дааа, несправедливо выходит. — Задумчиво протянула темноволосая лучница. — Но ведь скоро Новый Год. А там, глядишь, и сказку получится создать. Чем и докажете свою истинную сущность и намерения!
    ***
    Два дня путники не появлялись в деревеньке, и местные уже простились с ними да отпели их в церквушке. Но утром третьего дня после прибытия вся деревня ахнула: заборы каждого дома украшали красивейшие венки из хвои, шишек, рябины, а рядом сияли волшебные огоньки. Вдоль улиц красовались снежные скульптуры лесных жителей. А в центре поселения появилась ледяная статуя лебедя, который раскрыл крылья, будто бы взлетая на гребне волны. Вся площадь была заполнена лотками с сувенирами, свежим хлебом, бочками с маринованными овощами и эльфийским вином, которыми угощаться мог любой желающий.
    Среди толпы ходил один вопрос: кто же так украсил улицы, преобразив к празднику окружение?..
    — Смотрите, старик с высокой вершины! — Вдруг крикнул ученик кузнеца, показывая вдаль, на холм, ведущий к жилищу волшебника. Вместе с ним в деревню пришли странники, прибывшие несколько дней назад на этот аллод. Они-то и поведали местным, что именно этот старый, но ещё сильный волшебник смог не только украсить деревню, но и всю свою жизнь тайно помогал народу в борьбе со стихиями.
    И уже к вечеру в трактире было новогоднее празднество, веселье, и песни лились рекой. Старый волшебник был окружён хохочущими детьми, которые полюбили его фокусы с искрами, а за рассказанный стих или песню каждому полагался презент.
    Странники уплыли, но прежде волшебник сделал им особый подарок: их одежды были заколдованы таким образом, что праздничное настроение теперь сопровождало их всегда и везде. Волшебные снежинки окружали владельца одеяния, не принося вреда. А старик, так долго мечтавший о справедливости, наконец-то обрёл покой и ещё очень долго радовал жителей затерянного аллода своей магией.
    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор пожелал остаться неизвестным
     
     Сарнаут оказался больше, чем я думал, сложнее, чем я мог себе представить, и намного опасней, чем я хотел.
      Подпись: Ваш Ник.
     
    Глава 1. Дорога в Незебград
          Было очень страшно. Я никогда не считал себя трусом, скорее наоборот — опасность наполняла кровь адреналином и я не прочь был пощекотать нервы в драке на топорах, сигануть с утеса, держась за хвост дикого дрейка, или пройтись по самому краю аллода, прислушиваясь к шепоту астрала, почти дотянувшись до него рукой. В такие моменты все чувства обострялись, краски как будто становились ярче, звуки четче и движение вокруг странно замедлялось. И только я мог двигаться с привычной скоростью, насмехаясь над этим черепашьим копошением вокруг меня. И была эйфория. Распробовав ее один раз, хотелось еще и еще… Новый риск, новая опасность и то ни с чем не сравнимое чувство — чувство бесконечности своих возможностей.
          Но в этот раз все было не так. Адреналина не было — был только неприятно зудивший комок, прочно обосновавшийся в груди. Руки противно подрагивали, взгляд блуждал по каюте и в голове не рождалось не единой мысли.
          Мне просто было страшно.
          Я стоял в узкой, длинной каюте в одиночестве, хотя к стенам жались две двухъярусные кровати, аккуратно застеленные колючими синими покрывалами. Не смотря на то, что «Непобедимый» — корабль, на котором я летел вступить в большую, полную приключений и опасностей, жизнь, — делал остановки на нескольких аллодах, набирая рекрутов в ряды Имперской Армии, ко мне так никого и не подселили. И только теперь я осознал все минусы своего положения.
          Корабль неимоверно трясло, сирена разрывала барабанные перепонки, а от противно мигающего красного света начали слезиться глаза. Собрав всю волю в кулак, я все-таки сумел немого оправиться от охватившего меня ступора, крутанул колесо ручки на двери и вышел в коридор.
          — Поторапливайтесь, салаги! Быстрей! Вы что, хотите жить вечно?! — вопил старшина где-то неподалеку.
          Я побежал на голос и, увидев еще нескольких новобранцев, понял, что двигаюсь в правильном направлении. Старшина — орк впечатляющих габаритов — привел нас в грузовой трюм. На аллоде, где я родился и вырос, не жили орки, но я видел их много раз на курсирующих между островами кораблях. А однажды мне даже удалось подраться в порту с орком-солдатом с военного корабля. Первые несколько минут я успешно уворачивался от кулаков неповоротливого громилы, но, в конце концов, его левая рука, размером примерно в две человеческие ноги, меня все-таки настигла, вырубив мгновенно и оставив на моем самолюбии незаживающую рану.
          — Слушаем меня все! — рявкнул старшина. — У нас тут каждый рядовой на счету. Так что всем в обязательном порядке вооружиться! Или вы думаете, что десантура Лиги побросает в астрал мечи и копья, увидев вас без оружия?!
          Я был уверен, что десантура Лиги точно так не поступит, и поэтому предложение воспринял на ура. Тем более, что ступив на корабль, я был тщательно обыскан и лишен не то, что своего любимого топора, но даже маленького перочинного ножика, который прятал в сапоге с двенадцати лет.
          — А ты чего стоишь? Страшно? В первый раз в бою, салага? Не стой как столб, пошевеливайся!
          Я даже не сразу сообразил, что слова обращены ко мне, и поспешил вслед за остальными.
          — Слушайте меня, и у вас появится шанс выжить в этом пекле! — надрывался старшина, подгоняя всех подзатыльниками. — Боец, а тебе что, отдельное приглашение надо?
          Выданное нам оружие меня не впечатлило. Мне достался кривой, зазубренный меч, не шедший ни в какое сравнение с оставленном на родном аллоде привычным топором. Но завхоз — весьма заметная дама расы орков — явно была со мной не согласна:
          — Вот! Теперь тебе ничего не страшно! Надежда и опора всей Империи, гы! — и обворожительно улыбнулась, выставив на показ кривоватые, желтые клыки. Стоявший рядом со мной паренек с булавой в руках, которая по виду была не на много легче его самого, отшатнулся. — Теперь вы похожи на настоящих рядовых Империи. Хотя с оружием в руках у всех вид грозный, да? Хе-хе!
          Бодрилка не произвела ни на кого должного эффекта. Я покосился на очкарика с булавой — вид его трясущихся от тяжести рук грозным отнюдь не был.
          — Принимая во внимание мою склонность к изучению природных стихий, метод ведения боя при помощи холодного оружия в виде булавы не является целесообразным и значительно снижа… ет… коэффициент по-полезного… де-де-действи… — начал свою тираду паренек довольно бодро, но по мере приближения орчихи, говорил все тише и неуверенней, а когда ее рука легла на его плечи, и вовсе замолчал, слегка прогнувшись под ее весом.
          Орчиха снова улыбнулась и, заглядывая в глаза парнишке, проникновенно произнесла:
          — Че?
          — М-мне бы посох… — проблеял очкарик, решив больше не испытывать терпение дамы через чур длинными предложениями.
          — Как тебя зовут?
          — Михаил… Я изучаю…
          — Он маг, зачем вы ему эту бандуру всучили? — раздраженно произнес кто-то за моей спиной и я обернулся. — Он же от ее веса быстрее крякнет.
          Возраст говорившего было трудно определить, потому что половину его лица скрывала маска, но судя по голосу — это был такой же зеленый новобранец, как и я. Тем не менее, он уверенно сжимал в руках арбалет и нетерпеливо поглядывал на дверь вверху лестницы — ему явно хотелось поскорее подняться и вступить в бой, что вызвало у меня уважение. Сам я все еще трясся от внезапно поднятой тревоги, в глубине души надеясь, что она учебная.
          — Маг, значит, — пробормотала орчиха, потеряв к очкарику интерес, и равнодушно махнула рукой куда-то себе за спину: — Там посмотри. Ну, а теперь моя любимая процедура. Не бойтесь, пороть я вас не собираюсь — пока не за что. Вот если струсите или устав нарушите, тогда всыплю по полной. Вот, держите! Боевой коктейль — сто грамм обжигающей жидкости. Сделает из любого салаги настоящего воина. Это пойло вам по уставу положено, так что — до дна!
          Я опрокинул прозрачное содержание граненого стакана одним махом и жизнь сразу заиграла новыми красками. Голова закружилась, сковывающее мышцы напряжение отступило вместе со страхом. Мне стало хорошо. Даже мигающий красный свет перестал действовать на нервы.
          — Эй, салага, а ты чего стоишь? На-ка, хлебни для храбрости!
          А она ничего — эта орчиха. Ну и что, что выше меня на голову, с ирокезом и кривыми зубами? Зато вон как славно всем разливает… Душевная женщина!
          — Чувствуешь? Проняло? Бодрит, как мороз. Сразу хочется дать кому-нибудь в рыло, да? Ученые наши постарались — это пойло даже из трусливых гоблинов делает настоящих бойцов.
          Я начал было придумывать какой-нибудь комплимент, хотя не представлял, что можно сказать орчихе, но в этот момент в дверь на вершине лестницы начал кто-то ломиться, мгновенно выбив из меня пьяную дурь.
          — Вовремя я вам по сто грамм выдала… Ну, чего ждем? Вперед! Надо отбить атаку десанта Лиги, а то они захватят стратегические запасы нашего боевого коктейля, гы!
          Дверь долго не продержалась и через мгновение в трюм ворвалось несколько человек в чужой, непривычной форме.
          — Вперед, Империя! За Родину! За Незеба! — закричала орчиха, и все храбро кинулись в бой.
          Я же остался стоять на месте, словно врос ногами в пол. Мое внимание привлекло какое-то тусклое мерцание, едва мелькнувшее в дверном проеме.
          До этого эльфов я видел только на картинках в учебниках, где имперские художники всегда изображали их как тщедушных крылатых уродцев, вызывающих только жалость и отвращение. Эльф, плавно спустившийся к подножью лестницы, ни разу не ступив при этом на ступени ногой, жалости не вызывал. Напротив, в нем было какое-то необъяснимое величие, никак не связанное ни с красотой его доспехов, ни с блеском его восхитительного оружия, ни с трепетом прозрачных крыльев, за которыми тянулся легкий искрящийся шлейф. Величие было у него внутри.
          В том, что именно эльф тут главный, я не усомнился ни на секунду. Он держался немого позади, не давая себя атаковать. Маг-очкарик вносил достаточно сумятицы, швыряясь огненными сгустками направо и налево, от которых шарахались и свои, и чужие. Я же вжался спиной в стену и начал осторожно, стараясь не привлечь к себе внимания, продвигаться к эльфу, заходя с тыла. Бой кипел, металлические перекладины холодили плечо, взгляд не отрывался от светящихся крыльев. Эльф не видел меня, и я, вложив в один единственный рывок всю силу, какая только у меня была, обрушил свой меч на его спину.
          Кровь у эльфа была такой же красной, как человеческая. И даже в смерти он не утратил ни красоты, ни величия.
          Остальные новобранцы, тем временем, задавили небольшую абордажную группу количеством и, ободренные первой победой, потянулись было на выход, но старшина их одернул криком:
          — Все подходим ко мне за инструкциями! И быстро!
          Я подошел последним.
          — Гы, похоже салагой тебя уже не назовешь. Боевое крещение пройдено! Будешь теперь «черпаком»! Почетное прозвище!
          На непонятное «черпак» я не обиделся (хоть это и вызвало смешки присутствующих), потому что нас разделили на маленькие отряды и меня назначили главным одного из них.
          — Для тебя новое задание, черпак. Десантники Лиги захватили арсенал. Бегом туда — перебейте всех, кто окажется у вас на пути. Нужно смыть это пятно с флага нашего корабля и уничтожить врага! И осмотритесь там: кто-нибудь из защитников мог выжить — окажите помощь, если потребуется. Десант Лиги — безжалостные палачи — не знают пощады. Советую и вам поступать с ними так же.
          Покинув грузовой трюм, мы разделились. Моя группа направились к арсеналу, немного плутая по кораблю, но зато не встретив десантников по дороге. На лигийцев мы наткнулись прибыв на место — несколько человек в лигийской форме уже ликвидировало охрану и пробивалось к пушкам на оружейной палубе. Бой был недолгим. Противников было четверо, а нас шесть — причем двоих вырубил лучник в маске еще до того, как мы успели приблизиться.
          — Наконец-то!
          Голос казался каким-то совершенно инородным на фоне всеобщей разрухи — он был ровным, даже слишком ровным, учитывая, что доносился от существа, у которого нет ног. Вместо них из-под странного, балахонистого одеяния торчали какие-то трубки и искрили электричеством провода.
          — Что с моими ногами? Опиши внятно и спокойно! Шланги перебиты, механизмы повреждены?
          Я кивнул. Сказать, что на месте ног остался лишь окутанный проводами металлолом, я не решился, даже не смотря на то, что, судя по голосу, больно пострадавшему совершенно не было. Хотя могут ли восставшие из мертвых испытывать боль? Свою боль они испытали тысячи лет назад.
          Раса Зэм навевала на меня больше страха, чем Лига. Маг, который «держал» мой родной аллод, тоже был Зэм — ожившей мумией, с замененными на механизмы частями тела, с металлической маской вместо лица и полным отсутствием интереса к радостям жизни. Казалось, что молчаливые, отстраненные, замкнутые в себе Зэм так и не смогли вернуться в этот мир до конца, но и уйти в другой у них не получилось, или они не захотели, поэтому так и остались — не там и не тут. И страх они вызывали даже не своим жутким внешним видом, а холодком, который неизменно пробегал по коже при их появлении, как будто сама смерть стоит за твой спиной и дышит тебе в затылок.
          Вот и сейчас, я физически почувствовал, как мои волосы встали дыбом, а внутри заворочался первобытный ужас. Ужас живого человека, соприкоснувшегося с существом с того света.
          — Ясно. Вывод: если воскресну — придется ставить новые! — абсолютно никакой паники, просто констатация факта.
          И это пугало еще больше.
          — Слушайте внимательно! Целью десанта был оружейный сейф, где хранится… Тысяча проклятых Тэпов, у вас же нет доступа к этой информации! Ладно… Придется нарушить должностную инструкцию, — он замолчал на секунду, что-то обдумывая, а потом спросил: — Кто у вас главный?
          — Я.
          — Хорошо. Забери из сейфа ключ активации и отнеси его капитану или какому-нибудь другом старшему офицеру. Грубину, например. Ох… Он же сейчас наверняка на передовой. Тогда… Тогда найди бомбардира, Иавера Оджи. Я слышу грохот астральных орудий, а где пушки, там и бомбардир. Он имеет доступ к информации… Передай, что нападение не случайно — Лига все знает о… Неважно. Кому надо, тот поймет. Все! Инструктаж закончен, выполняйте!
          Сказано было командным, не терпящим возражений, тоном, и никто из нас даже не стал уточнять, а имеет ли право этот Зэм отдавать приказы и должны ли мы их выполнять? Я молча набрал продиктованный код от сейфа, на дверце которого остались следы от яростных попыток взлома, судя по всему, не увенчавшихся успехом, и достал ключ — странный предмет, представляющий из себя хрупкий по виду камень, светящийся изнутри фиолетовым цветом.
          На уточняющие вопросы времени не было, сирена продолжала выть и корабль все еще сотрясался от ужасающих ударов. Мы рванули на грохот пушечных залпов, перепрыгивая через какие-то ящики и поломанную мебель. Искать оружейную палубу долго не пришлось — один короткий переход, и мы очутились в длинном, узком коридоре, по одной стене которого тянулся ряд круглых окон.
          А за окнами был Астрал. Необъяснимый, сверкающий, клубящийся, словно жидкий воздух, и текучий, как воздушная река, фантастически красивый. И несущий смерть. В нем, окруженные тонкими, прозрачными сферами, похожими на мыльные пузыри, плавали корабли.
          Палуба «Непобедимого» горела. Борт был пробит и некоторые пушки вышли из строя, но молчало даже большинство уцелевших — из них некому уже было стрелять. Старшего бомбардира я увидел, а точнее услышал сразу — его громогласный, раздающий приказы, голос был слышен еще из коридора.
          — Огонь! Огонь, сонные тетери! Он прямо по борту, даже слепой попадет! Пли!
          — Иавер Оджи? — на всякий случай уточнил я.
          — Становитесь к тем пушкам, — даже не взглянув на нас, махнул он рукой.
          — Подождите, у меня для вас кое-что есть… — сказал я, в то время, как остальные кинулись к бойницам.
          — Ключ? Откуда он у тебя? Отвечай!
          Я попытался лаконично описать, что случилось в арсенале, но перекричать невообразимый шум оказалось задачей непростой.
          — Тебе дал его Саранг Минх? И он считает, что это не простое нападение?
          Ответить я не смог, так как наглотался дыма и закашлялся, поэтому просто кивнул.
          — Это меняет дело. А теперь, рядовой, слушай мою команду. Стрелять из пушек умеешь?
          — Нет.
          — А придется. Залпом с вражеского флагмана разгромило боевой расчет. Ты вроде уже не салага, так что становись к оружию и пали по врагам во славу Империи! Ничего сложного в этом нет — любой черпак справится! Выполнять!
          Ничего сложного в этом действительно не было, если не считать сильной отдачи, которая отбросила меня назад. С корабельных пушек я никогда не стрелял, да собственно — ни с каких я не стрелял, и опыта в таких вещах у меня не было, но вскоре я приноровился и даже начал стараться стрелять туда, где по моим подсчетам должен был находиться реактор, если, конечно, лигийские корабли не слишком отличаются строением от имперских.
          Куда целились лигийцы, я не знал, но казалось, что все заряды летят прямо в то место, где стоял я. Моя пушка загорелась, а сверху стали сыпаться обломки прямо мне на голову. Я отскочил к стене. Все вокруг заволокло дымом окончательно, и я уже не видел остальных. Повсюду был огонь и дышать стало нечем. Меня не покидало чувство ирреальности происходящего — даже когда я, держась рукой за стену, еле стоя на ногах из-за тряски и все время спотыкаясь обо что-то, искал выход — мне все еще не верилось до конца, что все это происходит по-настоящему, происходит со мной. И что я могу умереть здесь.
          Я выскочил в какой-то коридор и, наконец, смог вдохнуть полной грудью. Свою группу я потерял из виду еще на оружейной палубе и теперь не представлял, где они и что с ними. В общем-то, я имел смутное представление и о своем местонахождении.
          — Подача энергии падает!
          — Проклятье! Что там происходит?
          — Не могу знать!
          Я побежал на голоса вверх по лестнице и неожиданно наткнулся прямо на капитана. Рядом с ним, не смотря на ходивший ходуном пол, стоял по струнке старпом. Механики, спешно латающие разваливающийся на глазах «Непобедимый», не отвлекались ни на кого, но по их чертыханиям было понятно, что дело совсем плохо.
          — Проклятье! — сокрушался капитан. — Корабль без энергии — как человек баз крови, костяшка без машинного масла, как орк без… тоже без крови! Значит так… ты, ты, и вы двое… Бегом в реакторный отсек! Узнайте в чем дело. Если это опять дурацкие штучки-эксперименты Кафири… Передайте, что капитан из него все железки повыдергивает!
          Я понятия не имел, кто такой Кафири, но поскольку оказался среди перечисленных капитаном, покорно побежал за одним из механиков, который, коротко козырнув капитану, первым направился к выходу. Теперь, получив четкий приказ и следуя за человеком, точно знающим, куда идти, я ощутил себя несколько уверенней. Если, конечно, этим словом можно охарактеризовать то, что я сейчас чувствовал. Разве мог я предположить, что круговорот событий затянет меня сразу, едва я только покину свой аллод? Хотя я и мечтал наполнить свои не слишком разнообразные будни приключениями, но почему-то мне казалось, что начнутся они со столицы Империи — Незебграда, до которого я имею все шансы не долететь уже никогда.
          — ТЫ СПЯТИЛ?! — завопил механик, едва мы добрались до реакторного отсека, не встретив никого по пути. — Что с энергией? Хочешь нас всех угробить?!
          Зэм, видимо, тот самый Кафири, которому капитан обещал повыдергивать все железки, раздраженно — на сколько это возможно у расы восставших — ответил:
          — Я здесь ни при чем! Разуй глаза! Десантники Лиги захватили реакторный отсек и делают тут что хотят!
          Только после этих слов я заметил, что к самому реактору подойти невозможно — путь перекрыт странной, переливающейся пеленой, хрупкой и не опасной по виду, но проверять на практике это не хотелось.
          — Это диверсия! Они уничтожают реактор! Канийская жрица перекрыла доступ к энергоресурсам, установив магическое поле. Видите элементалей? Это значит, что реактор перегрелся и не может функционировать. А без него мы обречены!
           За прозрачной синей пленкой и в самом деле двигались жуткие, объятые огнем существа. Даже здесь, по другую сторону разделявшего нас барьера, я чувствовал жар, исходящий от них. Несколько техников с помощью каких-то приспособлений, генерирующих яркие голубые лучи, пытались разрушить магическое поле.
            — Нужно уничтожить элементалей, когда мы нейтрализуем барьер. Если реактор рванет, нам конец!
           Не будь я в таком напряжении, я бы поинтересовался, не проще ли вылить на них ведро воды, потому что совершенно не представлял, как бороться с ходячим пламенем при помощи меча. Жаль, рядом нет того очкастого новобранца, Михаила, уж он-то побольше знает о магии огня. Волна горячего воздуха окатила меня, как только барьер пал, и я инстинктивно отшатнулся назад. Дыхание сбилось на секунду, по спине побежал пот.
          — Вперед! Убить элементалей!!!
          Я, чувствуя себя очень храбрым идиотом, кинулся на столб ожившего пламени, задрав меч. Следуя своей привычной тактике боя с противником значительно выше меня ростом, я попытался подсечь ему ноги. Но ног у элементаля не было и клинок легко прошел сквозь пылающий сгусток огня у основания. Ощущение бесполезности своих усилий пришло вместе с запахом паленых волос. Я отступил к стене, стараясь задавить подступающее отчаянье. Затем, немного разбежавшись, прыгнул, что было сил, прямо в объятия огненного элементаля. Все это напоминало мне старую людскую забаву — прыгать через костер, только обычно этот костер не двигался и не обладал никаким, даже зачаточным, разумом.
          Элементаль не был сгустком сплошного пламени — твердое, физическое тело под языками огня у него все-таки имелось. Выделывая какие-то невозможные кульбиты, я, перемахнув через его голову, отсек ее одним мощным ударом меча, после чего упал на пол и откатился как можно дальше. Элементаль рухнул с высоты своего роста, полыхнув искрами, и через несколько секунд потух, оставив после себя лишь тлеющие куски чего-то непонятного и отталкивающего.
          — Слава Свету! Мы успели! — Кефири осматривал реактор, как родное дитя.
          С другими элементалями уже было покончено и механики забегали по отсеку, пытаясь восстановить подачу энергии.
          — Нужно сообщить капитану о пропаже. Пусть примет меры, отправит десант на канийский корабль. Не то все на рудники отправимся, — сказал кто-то и я не выдержал.
          — Какой пропаже? Да что тут происходит?
          В конце концов, имею я право хотя бы знать, за что подохну? Кефири посмотрел на меня и произнес:
          — Это секретная, очень важная для Империи разработка. Наверняка и вся эта атака затеяна с целью кражи.
          — Что за разработка? Что это такое?
          — Это нарушение должност… — начал было Кефири, но его прервал вдруг появившийся в реакторной капитан.
          — Где телепортатор? Под трибунал пойдете! Смир-р-рно!
          Все вытянулись по струнке, глядя куда угодно, только не на капитана.
          — Кафири!
          — Да, капитан.
          — Я так понимаю, эксперименты с телепортатором не удались?
          — Это диверсия… Канийский витязь… Градимир Белов…
          — Племянничек наместника Кватоха! К такому на хромой кобыле не подъедешь… — проворчал капитан. — Значит, упустили…
          Он обвел взглядом всех присутствующих и меня вдруг окатило нестерпимое чувство вины, как будто в том, что прибор украли лигийцы во главе с какой-то шишкой, виноват лично я сам. Механики опустили глаза в пол, Кафири молчал и пауза затянулась. Капитан, наконец, отвел свой тяжелый, укоризненный взгляд и посмотрел на реактор.
          — Телепортатор должен был стать спасением для наших солдат… — тихо произнес он. — Если бы, конечно, работал не через пень-колоду!
          Меня раздирало любопытство, что же это за таинственный телепортатор, но задавать вопросы капитану я не посмел.
          — Активировать телепортатор может только ключ, — вставил Кафири. — Он был в арсенале…
          Капитан кивнул и, вытащив из кармана тот сияющий, фиолетовый камень, который я передал старшему бомбардиру, поднес его к глазам, как будто пытался разглядеть что-то внутри.
          — Ключ мне передали, — произнес он. — При активации высвобождается огромное количество магической энергии…
          — И горе тому, кто держит телепортатор в руках, — добавил Кафири.
          — Похоже, это наш единственный шанс… Попытайся со своими людьми наладить работу реактора. Остальные за мной. Мы должны вернуть прибор любой ценой!
          На меня снова начала накатывать паника. Какое-то тяжелое, сдавливающее грудную клетку предчувствие. Каждый шаг по лестнице на верхнюю палубу давался с неимоверным трудом, как будто к лодыжкам привязали пудовые гири, но я находил в себе силы переставлять ноги. Сверху был слышен шум ожесточенного боя — остатки имперский солдат старались не подпустить лигийцев к прыжковому устройству корабля и не дать покинуть «Непобедимый».
          Капитан выскочил на верхнюю палубу первым и тут же снес кому-то голову с плеч одним махом, молниеносно отпрыгнул в сторону и пара стрел, нацеленных в него, прошли мимо. Но сзади его уже атаковал лигийский воин, рубанув мечом воздух в том месте, где только что стоял капитан. Я, не обращая внимания на странные ледяные потоки, то и дело проносящиеся мимо моего лица и больно морозящие кожу, кинулся на помощь. Лигиец защитился от моего удара, прикрывшись щитом, но я сумел сбить его с ног. Он упал на спину, хотя оружия не выронил. Я замахнулся своим мечом еще раз, но тут произошло что-то странное. Мои руки ослабли и меч стал казаться неимоверно тяжелым, в голове заиграла какая-то тихая, ласковая мелодия, от которой мысли ворочались все медленнее и медленнее, пока не остановились совсем. Единственное, чего мне хотелось — это лечь прямо тут, на палубе, и уснуть. Веки отяжелели и колени стали подгибаться. В полудреме, уже ничего не соображая, я увидел, как капитан, отбив щит лигийца, всадил меч ему прямо в грудь и бросился ко мне.
          — Не спать! НЕ СПАТЬ, СОЛДАТ! Заткни уши, там бард!
          — Что? — язык у меня еле ворочался, но отчаянные шлепки по лицу не давали забыться окончательно.
          — Бард, БАРД! Не слушай его, сопротивляйся, он усыпляет тебя! Зат… — договорить он не успел. Что-то большое и белое, похожее на безобидный комок снега, ударило его в спину. Он отпустил меня, сделал два шага назад и рухнул на колени.
          С меня слетели остатки сна и я подбежал к капитану, успев подхватить его, прежде чем он упал на палубу лицом вниз. Его ледяная кожа одеревенела, волосы покрылись морозной коркой, на синих губах лежал иней, но он был еще жив — изо рта вырвалось облачко пара.
          — Хо-хорошие… у них… м-маги… — прошептал он.
          — И барды, — растерянно пробормотал я, вертя головой по сторонам в поисках чего-то или кого-то, кто мог бы помочь.
          — Ключ… возьми ключ… Через абордажную палубу… на лигийский корабль… Отыщи витязя любой ценой.
          Дрожащими руками я взял фиолетовый камень в руки — теперь, когда я знал, что это какая-то важная разработка, из-за которой Лига решилась на такое нападение, я испытывал к нему больше трепета.
          Смутно пока представляя, что делать с этим ключом, как активировать им телепортатор, я побежал на абордажную палубу. «Непобедимый» окружало множество кораблей, но были ли среди них свои, или мы находились в оцеплении врага, разбираться было некогда — мое внимание было сосредоточено на ближайшем, куда с нашего корабля возвращались остатки лигийских абордажников. Отход прикрывал бард — высокий эльф, быстро перебиравший струны своего музыкального инструмента. Мага нигде не было видно, но я все равно подсознательно ждал удара в спину сгустком льда, которого теперь боялся больше, чем огня. Бард был сосредоточен на ком-то другом и не заметил моего приближения. Когда он поднял голову и посмотрел на меня, я уже занес меч, но эльф среагировал очень быстро. Один резкий удар по струнам — и слух разорвал ужасающий звук, который, по ощущениям, взорвал мой мозг. Я выронил меч, непроизвольно зажав уши руками, а когда убрал их — увидел на пальцах кровь. Правое ухо не слышало — лопнула барабанная перепонка. Бард, тем временем играл какую-то мелодию, от которой мои ноги снова налились свинцом, и мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы заставить себя передвигать ими. Кое-как согнувшись, чтобы поднять меч, а потом, как мне показалось, не менее тяжело разогнувшись, я наотмашь резанул им впереди себя. Барда я не задел, но ему пришлось прервать мелодию, чтоб отступить. Он выхватил из-за пояса кинжал, но сделать им ничего уже не успел — второй взмах мечом стал для него роковым.
          Прыжковое устройство засияло огнями, демонстрируя готовность перенести меня на ближайший корабль. Я слегка оттолкнулся ногами и неведомая сила подхватила меня и понесла вверх, сквозь радужную оболочку защитного поля корабля, и сквозь астрал — прохладный, мягкий, немного вязкий, как загустевший воздух, обманчиво ласковый. От сверкающей бездны вокруг меня на мгновенье закружилась голова, но уже через секунду мои ноги ударились о палубу вражеского корабля. Меня сразу же встретила целая группа лигийских защитников, но вслед за мной на прыжковое устройство уже приземлились еще несколько имперских солдат. Не смотря на то, что нас старались зажать на носу корабля, мы довольно быстро прорвались к центру верхней палубы — я не сразу понял, что причиной этому были мелкие астральные демоны, невесть как оказавшиеся здесь, но успешно отвлекавшие на себя внимание лигийцев. Они, противно «похрюкивая», кусали экипаж за ноги и грызли корабельное оборудование. Но порадоваться такой неожиданной помощи я не успел. Рык, от которого, казалось, содрогнулся даже астрал, прорезал пространство — в бой вступила третья сила.
          Корабли бросились в рассыпную от гигантского чудовища, но оно все равно доставало их своими длинными лапами. Бомбардиры спешно перенацеливали пушки на астрального демона, крушащего все без разбора. Я же, не останавливаясь, побежал через всю палубу, не обращая внимания ни на воюющих солдат, ни на попадающихся под ноги астральных вредителей. Камень в моем кармане нагрелся и я видел, от чего. Стоящий у левого борта каниец в красивых доспехах активировал странный прибор, вокруг которого появилась прозрачная синяя сфера. Сомнений у меня не возникло никаких — я просто выхватил ключ, который тут же, будто от силы мысли, начал испускать поток магической энергии.
          — НЕЕЕТ! — закричал каниец. — Ты погубишь нас всех!
          Но терять мне было уже нечего. Ключ я не отпускал и синяя сфера исчезла. Канийца откинуло назад, приложив о борт корабля, но он, опираясь на свой меч, попытался встать ноги. Астральное чудовище, разозленное пушечными залпами, зарычало и ударило своими лапами сразу по двум кораблям. Каниец не устоял на ногах и снова упал, выронив меч, я же, припав на одно колено, удержал равновесие и занес меч над поверженным врагом.
          — За капитана… — и нанес удар.
          В этот же момент чудовище обрушилось на корабль всем своим телом и корпус не выдержал, расколовшись надвое. Я смутно отметил окружившую меня тонкую прозрачную пленку, но мысли на ней не задержались. Я падал сквозь астрал. Почему-то мне совсем не было страшно. Хотя за эти доли секунды, растянувшиеся для меня в целую вечность, я сумел осознать, что это конец. Было лишь немного обидно, что я так и не попал Незебград.
          Мир вокруг стал меркнуть и последнее, что я увидел, был разлетевшийся в щепки то ли от удара демона, то ли от залпового огня лигийцев «Непобедимый» — первый и последний военный корабль Империи, на котором мне довелось побывать, теперь уже на веки побежденный…
    Глава 2
     
      Глава 2. Святой Плам
          Воздух был по-весеннему сладок. Я заметил, что стараюсь вдыхать его полной грудью, будто мне долгое время не хватало кислорода и теперь организм просит реванша. Не помню, сколько я пролежал так, просто наполняя легкие этой сладостью, прежде чем в голову начали приходить связные мысли. Выходить из приятной полудремы не хотелось, но через некоторое время вопрос о моем местонахождении наконец-то сформировался в сознании и я открыл глаза.
          — Привет, герой. Нормально поспал?
          В памяти что-то зашевелилось и после некоторых усилий я вспомнил, что этот голос принадлежит лучнику-новобранцу в маске, с которым мы летели вместе на уничтоженном имперском корабле. Вместе с этим воспоминанием пришло и все остальное.
          — Ты?! — вырвалось у меня.
          — Я, — широко улыбнулся лучник. Теперь он был без маски и я смог разглядеть его лицо. Как я и предполагал, он был молод, примерно моего возраста, и даже щегольские бородка и усы отнюдь не прибавляли ему возраста. — Кузьма… Орлов. Можно просто — Орел, — скромно добавил он.
          — Никита Санников, — я пожал протянутую руку. — Можно просто — Ник.
          — Его звали Никита… — ухмыльнулся Кузьма, сделав ударение в моем имени на «а». — Сейчас сюда придет высокое начальство, поздравлять героя. Надеюсь, ты морально готов к встрече…
          — Какое начальство?..
          — Высокое.
          — …и куда — «сюда»?
          Ответить он не успел. Дверь у дальней стены отворилась и в длинную, узкую комнату, смахивающую на четырехместный номер в недорогой гостинице, вошло три человека. Двоих я узнал безошибочно, по форме, которую видел много раз на картинках — Ястребы Яскера, бессменные защитники столичного аллода. Они шагали чуть сзади и замерли по бокам от человека в адмиральской форме, когда тот остановился перед моей кроватью.
          — Адмирал Нахимин, — представился он, козырнув.
          Я сделал попытку вскочить на ноги, чтобы вытянутся по стойке смирно, но от резкого движения потемнело в глазах и закружилась голова. Адмирал махнул рукой, разрешая остаться в лежачем положении, и раскрыл принесенную с собой красную папку.
          — Слушай меня внимательно, сейчас я зачитаю тебе приказ командования. Кхм-кхм… Распоряжение штаба Имперской Армии за номером двадцать — два ноля — тринадцать! За мужество и героизм, проявленные в бою с превосходящим силами противником, за храбрость в битве с врагом на его территории, а также за сохранение ценнейшей научной разработки командование приказывает: наградить героя медалью «За отвагу», предоставить ему недельный отпуск и провести реабилитационный курс в здравнице «Небесная»! — он вытащил из внутреннего кармана небольшую красную коробочку с золотистой звездой и вручил мне.
          — Служу Империи, — обалдело отчеканил я, разглядывая неожиданную награду.
          — Молодец, боец! Так держать! — похвалил Нахимин, после чего добавил менее официальным тоном: — Здравница «Небесная» — лучшее лечебное учреждение, где за твоим здоровьем будут следить самые опытные и квалифицированные медики. А руководитель здравницы, Иасскул Тау, является общепризнанным светилом современной науки, гением в области человеческой анатомии и физиологии, — и, еще раз козырнув на прощание, развернулся на каблуках и вышел из палаты. За ним удалились и Ястребы, так и не сказав ни слова, и короткая церемония завершилась. Я шумно выдохнул.
          — Поздравляю! — сказал Кузьма, отошедший на почтительное расстояние при появлении адмирала и его свиты и теперь вернувшийся обратно. — Не успел добраться до столицы — и уже медаль!
          — Ничего не понимаю, — честно сказал я. — Я погнался за лигийским витязем, который украл какой-то телепортатор, прыгнул на их корабль…, а дальше очень смутно.
          — А дальше прилетел сердитый демон и потребовал тишины — мы ему спать помешали, — хохотнул Кузьма. — Не то, чтобы мы сразу успокоились, но он был так убедителен…
          — Он уничтожил корабль лигийцев!
          — Да, но «какой-то телепортатор» очень вовремя телепортировал тебя с корабля. Ты счастливчик!
          — А «Непобедимый»?
          С лица Кузьмы сползла улыбка и он тихо сказал:
          — Тоже уничтожен. Там погибло много наших.
          — Ничего не понимаю… — снова повторил я. — А ты?
          — А я в составе небольшой десантной группы тренировал дальнозоркость на соседнем судне, — снова улыбнулся он, и театрально сдул несуществующую пылинку со своего плеча. — Потом прилетело подкрепление, которое нас вызволило оттуда.
          — Значит, ты тоже счастливчик.
          — Это даже не обсуждается! Я тоже здесь буду неделю… Если, конечно, Тау не оставит дольше.
          — А может? — спросил я. Отдохнуть недельку в здравнице я был не против, но застрять тут надолго не входило в мои планы.
          — Он тут самый главный.
          Я осмотрелся по сторонам. Знакомые уже синие колючие покрывала на металлических кроватях и потертые красные ковровые дорожки уюта не создавали, но веселенькие занавески, цветы в кадках и граммофон в углу, а так же льющийся в окна яркий солнечный свет сглаживали этот эффект.
          — А где мой меч? — спохватился я.
          — Это же здравница!
          — Но ты же вооружен! — возмутился я, ткнув пальцем в висящие за его спиной лук и колчан со стрелами. — Почему у меня снова отобрали оружие?
          — Его вернут, не истери, герой. Сразу же, как только удостоверятся, что ты не бился сильно головой об угол и способен отвечать за свои поступки.
          Я недовольно откинулся на подушку. Империя фактически находилась в состоянии войны с Лигой, и даже в самой глубине Имперских территорий нельзя было чувствовать себя в безопасности. Угроза вторжения сохранялась всегда, не говоря уже о лигийских шпионах и диверсантах, которые даже сейчас могли находиться рядом. В мире, где азы военного искусства познаются с самого детства, остаться невооруженным казалось немыслимым.
          — Кормить нас будут? — проворчал я, вдруг осознав, что зверски голоден.
          — Обед через два часа, — ответил Орел. — И, кажется, тебя еще врач осмотреть должен.
          — Лучше хлеб с водой, чем баночка с анализами. Чего на меня смотреть? Все со мной нормально… И вообще, я гулять хочу, — сказал я, надеясь раздобыть где-нибудь меч или топор, без которых ощущал себя слабым. А слабым я быть не люблю.
          — Я уже ознакомился с достопримечательностями, ничего тут интересного нет, разве что в речке искупаться сходить…, но тебе еще рано, — ответил Орел.
          — Что значит — рано? Не собираюсь я тут валяться, — заупрямился я, поднявшись с кровати. — Пошли, давай!
          — Ну иди, — хмыкнул Кузьма, не двинувшись с места.
          На улицу меня не выпустили. Может быть к хорошенькой медсестричке из регистратуры я бы и нашел подход, но стоявший на входе орк-медбрад не располагал к душевным беседам. Я потоптался в холле, прикидывая, что бы такого очень правдивого соврать, но в голову ничего не шло. Орк не сводил с меня подозрительного взгляда своих маленьких глазок и мне пришлось сделать вид, что я чрезвычайно интересуюсь развешенной на стенах информацией — симптомами гриппа и графиком уборки помещений. После того, как я узнал все досконально о гриппе и выучил на зубок расписание мытья полов, мне ничего не оставалось, как вернуться в палату.
          — Как погода? — ехидно спросил Кузьма. Сам он растянулся на кровати поверх одела и читал журнал.
          — Прекрасно.
          Я плюхнулся на койку прямо в обуви и уставился в окно. Очень хотелось на свежий воздух — там, сквозь зеленые кроны высоких деревьев, на клумбы и газоны проливались солнечные лучи, заливисто щебетали птицы и было слышно журчание воды: то ли фонтан, то ли та самая река, в которой хотел искупаться Орел.
          Главврач здравницы не заставил себя долго ждать. Обед нам принесли прямо в палату, как будто мы были лежачими больными, и как только я, сытый и довольный, собрался немного вздремнуть, вошел Иасскул Тау, приговаривая на ходу:
          — Ага, вот и вы, дорогуша. Вас-то мне и нужно. Итак, что тут у нас в истории болезни? — он открыл тонкую тетрадку и принялся читать какие-то каракули. — Ага… ясно… любопытно… Да, дорогуша, хорошо же вам досталось!
          Он закрыл тетрадку и окинул меня с ног до головы таким пристальным взглядом, словно у него в глазах была встроена функция рентгена. Впрочем, я бы и не удивился, если б выяснилось, что так оно и есть — главврач был Зэм и, как и у всех представителей его народа, некоторые части его тела заменяли механизмы.
          — Властью, данной мне медицинской наукой, — наконец произнес он, — приказываю: не выписывать вас из здравницы, пока не пройдете все тесты. Вот тогда и станет ясно, готовы ли вы, лапочка, отправиться в большой мир. И нечего смотреть на меня собачьими глазами! Я, к вашему сведению, практикую уже несколько тысяч лет. И принципами своими поступаться не стану!
          — Но я прекрасно себя чувствую… Голова только кружится слегка, но это я просто спать еще хочу, наверное…
          — Голубчик мой! — возмутился главврач. — История болезни повторяется дважды. Один раз — как трагедия, второй — как параграф в медицинской хрестоматии. Диагнозы здесь ставлю я! Многие жалуются на боли в спине, но никто — на вертеброгенные, артрогенные, висцеральные и миофасцеальные мышечные боли!..
          — Так вот ты какой — интеллектуальный нокаут, — заржал Кузьма, глядя на мое обалдевшее выражение лица.
          Больше спорить я не рискнул. Но долго печалиться причин у меня не было — как только главврач вышел из палаты, Орел ловко запрыгнул на подоконник, словно нашкодивший пацан, пытающийся сбежать из-под домашнего ареста.
          — А теперь купаться! — провозгласил он, спрыгнул вниз и был таков.
          С неприятным чувством, что меня, как ребенка, пытаются взять на «слабо», я подошел к окну и выглянул вниз. Было не очень высоко — разбиться на смерть вряд ли получится, и будь в комнате пожар — я бы прыгнул не задумываясь… Орел, тем временем, шел по аллее прогулочным шагом, насвистывая что-то веселое. Он не оборачивался посмотреть, прыгнул ли я вслед за ним, словно не сомневался в этом, а может и наоборот — был уверен, что я не последую его примеру. Такое поведение подталкивало в спину, заставляя спрыгнуть, еще больше, чем если бы он стал подначивать меня. Ситуация для моего эго усугублялась еще и тем, что ему то, в отличие от меня, можно было выходить на улицу через обычную дверь.
          Приземлился я на ноги, но потерял равновесие и завалился на куст, сломав зеленую ограду. Чертыхаясь и отряхивая с себя листья и ветки, я догнал Орла, который даже не повернул на меня головы.
          — Я не купался. Вода там теплая и никакой опасной живности нет, но врачи все равно запрещают. Там водопад и неплохое течение. Можно ненароком улететь с аллода. Нужно приглядывать друг за другом.
          Я инстинктивно посмотрел вверх — окружающую аллод защиту не было видно — над головой было только пронзительной голубизны небо, так и не сформировавшиеся облачка растянулись легкой дымкой на горизонте и было трудно поверить, что над этой умиротворенностью довлеет разрушительная сила. На какую-то секунду в моем сознании возникла картина, как прозрачная сфера, заключившая в себя плывущий в бурлящем, смертельно опасном пространстве остров, вдруг прогибается, не выдержав натиска извне, рвется, и внутрь кипящей лавой проливается астрал, убивая все живое… Я затряс головой, стряхнув оцепенение. По коже, не смотря на ясную, теплую погоду, прошел мороз. Я точно не знал, что представляет из себя защита, не позволяющая астралу разрушать аллоды, не знал, как ее поддерживают маги и что будет, если они перестанут это делать, но страх перед бушующей за пределами этой защиты стихией каждый житель Сарнаута впитывал с молоком матери.
          Не смотря на заверения Кузьмы об опасности, мы увидели небольшой причал и лодки, но приближаться не стали, чтобы не нарваться на медперсонал. К тому же, неподалеку вдоль берега туда-сюда бродили странные, переливающиеся на солнце фигуры.
          — Водные элементали, — сказал Орел, вглядываясь в движущиеся сгустки. — Они не опасны… вроде бы.
          — Спасибо за уточнение, — буркнул я.
           Может Кузьме, вооруженному луком и стрелами, они и кажутся неопасными, я же, будучи с голыми руками, совершенно не имел желания пересекаться с какими-то элементалями. Мне вспомнились жуткие, огненные твари, пытающиеся уничтожить реактор «Непобедимого» — этого короткого знакомства с порождениями безумной магии мне хватит надолго. Мы отдалились от медицинских корпусов ближе к горам, окружавшим здравницу. Звук водопада стал слышен сильнее и вскоре мы вышли прямо на него — может купаться в таком неспокойном месте и не самая лучшая затея, но уходить от такой красоты не возникло и мысли ни у меня, ни у Кузьмы.
          Не смотря на то, что на моем родном аллоде было почти всегда очень холодно — плавал я хорошо. Кузьма же, на сколько я понял, напротив, вырос в очень теплых местах и соревнование — кто первый доплывет до «во-о-он того островка посреди реки» — я проиграл ему в хлам. Завалившись под деревом на том самом островке и наблюдая, как вода с обеих сторон омывает берега маленького клочка земли, я начал расспрашивать Орла, откуда он родом и что привело его на «Непобедимый». Выяснилось, что история его не слишком отличается от моей — не глупый, но слишком ленивый для учебы, зато со склонностью к военному делу и авантюризму — ему была прямая дорога в ряды Имперской Армии. К тому же вырос он гораздо ближе к приграничным территориям, где никогда, наверное, не бывает спокойно, и видел и знал о войне с Лигой намного больше меня.
          За проигрыш в заплыве до острова я взял реванш спаррингом, хоть это оказалось и не просто — быстрый, юркий Кузьма так ловко уворачивался от моих выпадов, что я начал ощущать себя неповоротливым орком, но привычка атаковать издалека все-таки сказалась, и мне, в конце концов, удалось уложить его и скинуть в реку.
          — Вот это вообще было не обязательно, — отплевываясь от воды, вылез на берег Кузьма.
          — А это вам за всех нормальных пацанов, которые честно дают по морде вблизи, а не из-за угла стрелами пуляются, — захохотал я.
          — Ты где так драться научился? — потирая ушибленные места, спросил Орел.
          — Во дворе. Где же еще, — пожал я плечами. — А что, этому где-то еще учат?
          — Конечно. Есть же разные школы… Книги надо читать, тупица ты.
          — Ну а ты где стрелять из лука учился?
          — Отец научил. А его дед. У нас это из поколения в поколение передается. Семейное, понимаешь! — приосанился Кузьма.
          — Здорово, — искренне сказал я. Своего отца я никогда не видел и даже не знал, жив ли он вообще; возможно, его прах давно истлел на спорных территориях, а может где-то на просторах Сарнаута он до сих пор плодит моих братьев и сестер. Не то, чтобы это как-то особенно огорчало меня — подавляющее большинство моих друзей росло в неполных семьях, а то и вовсе без родителей. Это нормально в условиях непрекращающихся столкновений с Лигой и вечного военного положения в стране. Но иногда мне все-таки становилось интересно, каково это — жить с отцом.
          На призыв Орла подняться в горы я не откликнулся, в скалолазании я был, мягко говоря, не силен. А вот понырять в воду, распугивая стайки маленьких рыбок, я был не прочь. Река была не очень глубокой и можно было спокойно достать дна, а вот исследовать ее длину мы не стали, памятуя про обрыв и плавая исключительно у подножья гор. Наверное, срывающаяся с острова в астрал вода очень завораживающее зрелище — река, текущая в бесконечность — но проверять, так ли это, своими глазами не особо хотелось, слишком велик был риск свалится в эту самую бесконечность самому.
          Накупавшись вдоволь, мы, усталые и довольные, поплелись назад. По мере приближения к корпусу, в моей голове все четче проявлялась мысль о том, как мы теперь попадем в палату. Выпрыгнуть из окна было легко, а вот залезть обратно…
          Однако, ничего придумывать не пришлось — нашего возвращения уже ждали. Иаскул Тау стоял возле нашего корпуса и, завидев нас издалека, уже махал руками. И хоть я и успокаивал себя тем, что уже взрослый человек и ни грамма не беспокоюсь по поводу выволочки от главврача (не в угол же он меня поставит!), у меня все равно было чувство, что я иду объясняться перед мамой за двойку в дневнике.
          — Так, так, так, дорогуша, нарушаем, значит…
          — А что такого-то? — с претензией сказал я.
          — Чистая совесть — признак плохой памяти! Я вижу вы, голубчик, считаете себя достаточно окрепшим, раз не боитесь разгуливать без оружия.
          — Вообще-то, я буду очень не против, если мне его вернут.
          — Вернут, вернут, — успокоил главврач, — не волнуйтесь, голубчик. Я распоряжусь.
          — Спасибо!
          — Пока рано. Вам нужно пройти тесты. Начнем с простого: проверим вашу общую физическую подготовку. У западного корпуса стоит несколько боевых манекенов. Инженеры НИИ МАНАНАЗЭМ несколько доработали их, и теперь всякое воздействие на манекен фиксируется и анализируется. Ступайте, дорогуша, и отведите душу на этих истуканах. А мы уж посмотрим, насколько вы окрепли.
          Площадка для тренировок произвела на меня более чем благоприятное впечатление. Я, будто дорвавшийся до песочницы детсадовец, остервенело кромсал мечом манекен, едва ли не повизгивая от восторга. По-соседству отводил душу Орел, метко утыкав чучело стрелами. Я тоже попробовал пострелять из его лука — и пару раз даже не промахнулся мимо цели, но меч или топор все равно были привычней и роднее. На площадке тренировались и другие пациенты — находившиеся на реабилитации солдаты, и я не отказал себе в удовольствии померятся силами с бывалыми вояками. Через некоторое время вокруг образовался кружок зрителей, которые подбадривали соперников и делали ставки. Потешив свое самолюбие несколькими победами подряд, я обидно проиграл здоровому орку, который сначала долго наблюдал за мной со стороны, не говоря ни слова, а потом, когда желающих помахать со мной кулаками не осталось, неожиданно вызвался на бой. То, что его уровень значительно превышает всех моих предыдущих оппонентов — стало ясно сразу. Я подумал, что это, вполне возможно, кто-то из высших офицеров — без формы трудно было определить, но иногда манера поведения говорит больше, чем погоны. Когда меня уложили на обе лопатки, все засмеялись и зааплодировали орку, а он, ничуть не изменившись в лице, протянул мне руку, чтобы помочь подняться.
          — Ничего страшного, если над тобой смеются… Гораздо хуже, когда над тобой плачут… — произнес он спокойно и, поставив меня на ноги, покинул площадку, не обронив больше ни слова.
          Оружие мне разрешили оставить и теперь я мог свободно гулять по территории.
          — Что же, весьма и весьма… Этот тест, лапочка, вы успешно прошли! — сказал Иаскул Тау, хлопнув меня по плечу. — Отдыхайте пока.
          В здравнице не было ничего особо интересного — аккуратные корпуса, чистенькие газетные киоски с надписью «ИНФОРМАЦИЯ», прямые аллеи, по которым неспешно прогуливались пациенты, клумбы с цветами, тихое журчание фонтана — покой и умиротворение. Идеальное место для отдыха.
          Мне было откровенно скучно.
          С Орлом мы решили завтра снова пойти к водопаду, но этим планам не суждено было сбыться. Выяснилось, что от общественно-хозяйственных работ не укрыться даже в реабилитационном центре — с утра пораньше нас, под прикрытием исследований, отрядили на сбор ягодного урожая.
          — Второй тест, который вам предстоит сдать, позволит проверить внимательность и координацию. Надеюсь, вы как герои Империи были достаточно внимательны и заметили брусничные кусты, растущие вдоль аллеи? Ягоды только начинают поспевать и найти их будет не так просто. Но если Вы будете достаточно внимательны, то сможете с одного куста собрать до трех ягод! Впрочем, на такой результат вряд ли стоит рассчитывать. Вот вам корзинки…
          — Что? — возмутился я. — Собирать ягоды? Что за тесты такие? Дайте мне противника и я порублю его на куски, но ползать в огороде с корзинкой — увольте! Я служу Имперской Армии, а не сельскохозяйственным кротам! Я…
          — Двигательное и речевое возбуждение… бредовые интерпретации… Случай, по-видимому, сложный… Шизофрения, надо полагать, — задумчиво проговорил Иаскул Тау.
          — Ладно, давайте ваши корзинки, — кисло промямлил я, тут же свернув свое негодование.
          — Будьте осторожны, если рядом с брусникой будет шмель, то он может и укусить. Так что аккуратней, а то вас еще и мазью от пчелиных укусов мазать придется.
          Через два часа я уже измазался в бруснике с головы до ног. Все бы ничего, но «шмельё поганое» — как окрестил их Кузьма, кажется, принимало нас двоих за гигантские ягоды и не отставало ни на секунду. Облепленные насекомыми, уставшие и злые, зато с полными корзинами ягод — мы освободились только к обеду. Под шмелиным конвоем мы прошествовали через всю здравницу к главному корпусу, где на лавочке у фонтана что-то читал главврач.
          — Вот ваши ягоды! Надеюсь, уроки ботаники на сегодня закончены? — недовольно проворчал Орел.
          — Прекрасный результат, поздравляю! Неужели вам так не терпится покинуть мою здравницу?
          — Да уж, желание тут оставаться тает с каждым днем. Эти полосатые твари прожужжали нам все мозги!
          — Наши селекционеры работают над тем, чтобы уменьшить длительность их жужжания, не волнуйтесь, — утешил Тау, принимая корзинки у нас из рук. — Не пропустите обед и можете отдыхать.
          Следующие два дня мы слонялись без дела. Нас вкусно кормили три раза в день, разрешали свободно ходить где захочется, симпатичные медсестрички мерили наше давление и, в общем и целом, жаловаться было не на что. Но иногда от безделья устаешь еще больше, чем от работы, поэтому, когда администрация здравницы пришла к выводу, что элементалей на территории развелось через чур много и привлекла нас, конечно же под видом обследований, к зачистке, я не расстроился.
          — Завершающий тест позволит нам проверить ваши боевые навыки. На востоке, на пруду за корпусами, вы найдете водных элементалей. А на юге — магических. Они и станут вашей целью. Докажите, что готовы с честью выдержать те испытания, что ждут вас за пределами моей здравницы! Элементали — очень удобные враги. Дают возможность проявить себя во всей красе!
          Огненные элементали оставили в моей памяти не очень приятные впечатления, но водные и магические были, хоть и похожи на них, но куда более скромных размеров и страха особо не вызывали, хотя, если зазеваться, то и они могли серьезно покалечить. Магические элементали, состоящие в основном из какой-то полупрозрачной субстанции, хлопот практически не вызвали — почти бесплотные, они разлетались от взмаха меча. Зато водные — мокрые, мерзкие полурыбы с щупальцами — заставили собраться и быть более осторожным. Впрочем, к Кузьме это не относилось — он спокойно расстреливал элементалей из лука на расстоянии, я же, яростно орудуя вблизи мечом, вымок до нитки.
          Когда указанная территория была зачищена, мы поплелись назад — Орел веселый и беззаботный, я — мокрый и злой.
          — Итак, и третий тест успешно завершен! Неплохо, очень даже неплохо. Вам, — обратился главврач к Кузьме, — можно и на выписку. Догуливайте свою неделю и потом ко мне, поставлю вам штампик. А вы, голубчик, — повернулся он ко мне, — слушайте меня. Последнее, что необходимо сделать перед выпиской, — обрести силу своего Покровителя.
          — Кого?
          — Покровителя, голубчик, Покровителя!
          — И зачем он мне нужен? Мне и без него…
          — Он поможет тебе, — вдруг вмешался Орел, и в голосе его не было ни намека на сарказм. — У меня есть Покровитель, родители возили меня в Незебград, чтобы я получил его силу, когда я еще ходил в школу. И это не раз спасало мне жизнь. Не спорь, Ник, Покровитель сделает тебя сильнее.
          Орел редко говорил таким серьезным голосом и от удивления я даже не стал спорить дальше, хотя все еще не понимал, что это за Покровитель такой и чем он мне может помочь.
          — Позволю себе небольшую историческую справку, — сказал Иаскул Тау. — Великим магам, научившимся удерживать астрал, удалось предотвратить полное уничтожение мира во время Катаклизма. Но далось это нелегко: двенадцать из них погибли. А после Катаклизма обнаружилось, что в астрале есть двенадцать магических волн-приливов, каждая из которых обладает своим магическим характером и воздействием. Долго велись споры о том, что это за силы, пока, наконец, не была высказана теория о том, что это силы двенадцати погибших. Великие маги, как вы можете знать, бессмертны, и даже их Искры способны противостоять астралу. С тех пор и повелось, что каждый, кто хочет успешно сражаться с врагами, проходит особый обряд и обретает силу, даруемую одним из двенадцати великомучеников.
          — И что же это за сила? И как ее получить?
          — Со временем вы разберетесь с этим, дорогуша. Ну, а пока ступайте к шаману Лесных, он ждет вас на астральном берегу, уверен — вы уже выучили здесь каждую тропинку и не заблудитесь. Узел Лесных поможет вам, дорогуша, освоиться с силой Покровителя. Это станет последним доказательством вашей готовности покинуть здравницу.
          В моей голове крутилось много разных мыслей, но я никак не мог сформулировать вопросы. Кузьма, погруженный в себя, молчал, или просто давал время подумать мне и собраться духом. Так мы и шли всю дорогу к берегу не разговаривая и, когда дошли до места, я уже разнервничался. Наверное, каким бы не был этот обряд, он не такой уж и сложный, раз Орел прошел его еще в школе. Но что если выяснится, что у меня нет никакого Покровителя? Еще недавно я был уверен, что сила какого-то, умершего бог знает когда, мага мне не нужна, то сейчас мне уже было не по себе от того, что я могу оказаться лишенным ее.
          — Подходи, не боись. Я не кусаюсь, гы! Наоборот — если ты сделаешь все, как я велю, сможешь кусаться в разы… это… как его… эхвективней! Во! Умное слово выучил…
          Узел Лесных — лысый, сгорбленный орк, небольшого, для этой расы, роста, и, похоже, юродивый, — ждал меня возле странной платформы на самом краю аллода. Каменная, с необычным, геометрическим рисунком — она представляла из себя идеально ровный квадрат со вписанным внутрь кругом, по краям которого то и дело зажигались и тут же гасли иероглифы. В самом центре платформы располагалась чаша, в которой как будто полыхал голубой огонь. Но взгляд мой остановился на самом дальнем углу платформы, где, в одном полушаге от бездны, клубился в призрачном свете бесплотный, туманный сгусток чего-то непонятного. Он то принимал какие-то невнятные очертания, то снова рассеивался, и я никак не мог разглядеть его.
          — Чтобы нормально бить врагов по этой, как ее… по лицу, одним словом, нужна сила Покровителя… — сказал Узел.
          — А если у меня нет Покровителя?
          — Покровитель есть у всех. И у тебя тоже. И силу эту ты скоро получишь. Слушай эту… как ее… инструкцию! Берешь вот эту астральную пылинку и развеиваешь по ветру на той раскрасивой площадке. Налетят астральные ветры. У-у-у! Ничего не бойся, стой крепко! Пусть они тебя… это… овевают. А ты стой и слушай. Твой Покровитель с тобой говорить станет. Проверять, достоин ли дара его? Не подведешь ли? А потом самое интересное. Астральный демон появится, чтобы тебе не дать силой завладеть. Что сделать надо? Верно! Демона убить. Бес-по-щад-но! Вот и все. Если все верно сделаешь, силу получишь. А сила… она того… лишней не бывает!
           Орел ободряюще хлопнул меня по плечу и шепнул: «Удачи». Я, стараясь побороть дрожь, ступил на платформу. Иероглифы вокруг меня зажглись ярче — я заметил, что они все разные — гасли одни, на их месте зажигались другие, но считать, двенадцать ли их или больше, я не стал. Пылинка в моих руках мало походила собственно на пылинку. Это было что-то невесомое, не имеющее формы и очертаний, щекочущее ладони и безумно красивое. Я поднял руки и подкинул ее в небо. Пылинка взлетела вверх маленьким вихрем, рассыпаясь на крохотные искры, будто стайка мотыльков, и понеслась от аллода прочь — в бесконечные глубины астрала.
          А потом произошло что-то странное. Я впал в какой-то транс и очнулся, только когда увидел перед собой астральное чудовище похожее на осьминога. У меня сработал инстинкт и я, не задумываясь, на автомате выхватил меч и рубанул им по щупальцам, тянувшимся в мою сторону. Демон был слабым и неповоротливым, так что одного выпада ему хватило. Я стоял с опущенным мечом над его трупом и колени мои дрожали. Меня охватило чувство невыносимой потери, но откуда оно пришло, я не мог объяснить. Этот демон своим появлением прервал священное действие, вернул меня оттуда, откуда я не хотел уходить.
          В голове мелькали неясные образы, и даже чудился какой-то разговор — тихий, печальный голос рассказывал что-то очень важное, но я никак не мог вспомнить слов. Там, на платформе, мне будто бы открылась тайна и я увидел мир с другой, неподвластной нам стороны, словно мне открылись все секреты мироздания. И какое-то время я был носителем этой тайны. В смятении я хватался за ускользающую мысль, но это было все равно, что вспоминать сон — необыкновенно яркий ночью и растаявший в сознании по утру. Меня жгло разочарование.
          Я подошел к краю аллода и заглянул вниз — небо. Там, внизу такое же небо, как и над головой — голубое, бесконечное, с легкой дымкой белых облаков. Впрочем, облака клубились только возле островов. Небо не заканчивалось нигде.
          — Ник? — осторожно позвал Орел.
          Я обернулся. Узел нетерпеливо переминался с ноги на ногу и махал мне рукой, чтобы я подошел.
          — Гы… Все верно сделано. Завершен обряд. Твой Покровитель — святой Плам, тяжелый, как свинец! Вот теперь ты можешь в любое время его силой великой воспользоваться. Плам будет защищать тебя в бою и болезнях, восстанавливать силы и лечить твои раны. Но для того понадобятся эти… капли мирры. Вот, держи, у меня осталось малехо. Аккуратней! Ты че?! Чуть не пролил… Это же очень ценный ресурс! Носи их всегда с собой, да молиться Покровителю не забудь, чтоб он благосклонен к тебе был! И станешь еще круче, гы!
          — Спасибо, — выдавил я, принимая маленький пузырек с маслянистой, благоухающей жидкостью золотистого цвета.
          — Ну, а теперь можешь возвращаться. Ага. Покровительство получено. Чего тебе тут груши околачивать? Топай за выпиской. А как окажешься в столице, загляни в Астралцево. Там мои родичи живут, они тебе будут рады, гы…
          Я, повернулся и, не прощаясь, побрел от платформы прочь, сжимая в руках пузырек неизвестной мне мирры. На душе скребли кошки.
          — Ник, ты в порядке? — спросил следовавший за мной Орел.
          — Не знаю.
          — У меня тоже так было. У всех так. Вспомнить ничего не можешь, да?
          — Я как будто… потерял что-то, — проговорил я после паузы.
          — Это пройдет, — уверенно заявил Кузьма. — Это у тебя еще шоковое просто. Вот когда я обряд проходил…
          Он болтал без умолку всю дорогу про то, где и когда его спасала молитва Покровителю, но я его почти не слушал. Потрясенный и разочарованный, я был слишком занят своими ощущениями — с одной стороны, я должен был радоваться получению какой-то неведомой силы, которая, как все уверяли, поможет мне в трудную минуту, но все-таки внутри меня была лишь горечь.
          — Пришло время нам расстаться, — торжественно произнес Иаскул Тау, когда отпущенная нам на отдых неделя подошла к концу. — Через мою здравницу прошло немало героев Империи. Надеюсь, что в будущем, услышав и ваши имена, я смогу с гордостью говорить «Это мои пациенты!». Ступайте… А-а, нет! Проклятый склероз… Я же должен дать вам пропуск! Он поможет вам быстро добраться прямо до Старой площади. Вас там как раз ждет… дайте вспомнить… ах да, Олег Правдин, майор Хранителей Империи. А теперь ступайте, голубчики. Отправляйтесь на станцию подземной трассы и используйте этот пропуск, чтобы покинуть мою здравницу.
          До небольшого зданьица с табличкой «Хадаганский метрополитен» мы, забросив за спину выданные нам рюкзаки с небогатым скарбом новобранца, шли прогулочным шагом, болтая на отвлеченные темы. И хотя Орел был весел и травил анекдоты, было видно, что он, так же как и я, волнуется перед отправкой в столицу Империи — Незебград, даже не смотря на то, что он уже был там пацаном. Я же видел столицу только на картинках и волновался еще больше, но это было приятное волнение.
          Орк-охранник проверил наши пропуска и пустил нас во внутрь. Это момент был новой точкой отсчета — начиналась очередная глава мой жизни, непохожая на все предыдущие — настоящая, взрослая, большая жизнь.
          И да поможет мне великий Плам…
    Глава 3
    Shila
    Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101
     
       Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь.
    Вступление. Вечная мерзлота
    – Ты уверен? – парнишка ещё раз огляделся по сторонам.
    – Ещё бы, гы. Щас такой фигаверк будет, засмотришься, – юный орк проверил конструкцию и достал спички.
    – Я не о том. Ты уверен, что это штука не разорвёт нас на части?
    – Ой, не ссы! Кто не рискует, тому веселья не видать.
    Орк последний раз опробовал на крепость подставку под зарядом и, чиркнув спичкой, поджёг его.
    – Бежим! – крикнул он и, подхватив хадаганца, рванул к ближайшему оврагу.
     
    * * *


    Отец ушёл в соседнюю комнату, ничего больше не сказав. Серёжа встал, ощупал пятую точку и сразу скривился от боли – нагоняй ему влепили крепкий. Он всегда получал ремня, если они с Утюгом попадались на горячем, но сегодня отец постарался. Ещё бы, сгоревшая крыша соседей – хороший повод.
    В комнату заглянула мать. Она одарила парнишку, уставившегося в окно, немного грустным материнским взглядом, затем подошла и погладила его по голове.
    – Серёж, тебе же уже шестнадцать лет. Хватит разгильдяйничать. Крышу починят, не без твоего участия, конечно, но не это главное. Вы могли покалечить себя... Твоё общение с Утюгом перестаёт быть безопасным. Это ведь его идея?
    – Нет, – буркнул Серёжа.
    Мать устало вздохнула, обняв сына.
    – Ты мой непоседа. Лучше бы отцу помогал, а то все эти ваши развлечения до добра не доведут.
    – Мам, я умру от скуки, если перестану с Утюгом гулять.
    – Ладно, иди к соседям. Они тебя уже ждут.
    Серёжа осторожно вышел в прихожую, стараясь не столкнуться с отцом, надел шубу и шмыгнул за порог. На улице его уже ожидал Утюг.
    – Ну? – он бросил на юного хадаганца вопрошающий взгляд.
    – Да блин... – раздражённо ответил парень. – Задница аж горит. Отец не знает пощады, – добавил он с усмешкой. – А тебя, небось, похвалили?
    – Ну да, гы, – Утюг немного смутился. – Я не виноват, что в семье орков родился. Хочешь, крышу сам починю?
    Серёжа глянул на друга. Его никто не заставлял – Утюг пришёл сам, и это было приятно.
    – Да не. Вместе заварили кашу, вместе разгребать будем, – он глянул на разрушения соседского дома, скривив недовольную мину. – Иногда я завидую тебе. Сломал где-нибудь что-нибудь – тебя похвалили, а не ремнём по заднице.
    – Ага. А ещё тебя в пять лет не стравливали с детьми из твоего клана. И ещё тебе не приходилось проходить уйму жестоких обрядов, от которых потом себя не чувствуешь.
    – Ой, ладно, ладно. Не надо. Хорошо, я не прав.
    Ребята постучали в дверь пострадавших. К ним вышел гибберлинг очень недовольного вида, смерив ребят презрительным взглядом сверху вниз. Как ему это удалось, было не понятно, ибо рост мохнатого коротышки едва достигал колена Серёжи. Сосед молча поманил ребят за собой. Через пять минут у друзей было всё необходимое для того чтобы начать работу.
    – Где думаешь совершеннолетие справлять? – еле держась на крыше от порывов ледяного ветра, спросил Серёжа.
    – Да как где? Где и обычно, гы. И с кем обычно.
    – Понятно. Помощь нужна какая-нибудь? Может заказать что-то заранее у челноков, чтобы привезли вовремя?
    – Да заказал уже всё, – ответил орк, приколачивая очередную доску. – И, Серёга, я тут... Задумал кое-что.
    – Выкладывай, но знай, пока у меня эти синяки не сойдут, я на новое приключение не соглашусь, – Серёжа демонстративно похлопал себя в области поясницы.
    – Да не. Это так, личное, – орк немного помолчал. – Короче, я это... решил завербоваться в Имперскую армию сразу после дня рождения.
    Серёжа чуть не свалился от услышанного.
    – Ты это серьёзно?
    – Ну да. А что мне здесь делать? Свободным торговцам я не нужен. Работать плотником? В этой вечной мерзлоте? Мне тут не особо климат, не забывай, что я не здесь родился в отличие от тебя. Да и, согласись, жить на Хладберге просто невыносимо скучно. А я развлекать себя всю оставшуюся жизнь крушением и починкой соседских домов не намерен. Если бы только первое, тогда бы можно было согласиться, гы.
    Парень осмотрел селение с высоты крыши – старые покосившиеся домики, холодные порывы ветра, гоняющие снег по холмам, и сугробы, сугробы... Белая пустошь, куда ни глянь, даже горизонта не видать. Парень задумался – а ведь Утюг был прав. Жизнь в Прохиндеевке не преподносила никаких сюрпризов, лишь ежедневная белая рутина «радовала» местное население сколько Серёжа мог себя помнить. Богатой жизнью довольствовались лишь те, кто смог пробиться на работу к Свободным торговцам, однако, по большей части, это были гибберлинги и матёрые наёмники с дальних аллодов.
    – И когда вернёшься? – погрустнев, спросил юный хадаганец.
    – Через два года. Как минимум. Отслужу срок, а там посмотрим, гы, – спокойно ответил Утюг.
    – Я рехнусь без тебя, – обиженно буркнул Серёжа.
    – Неправда. Ты же жил как-то, пока со мной не познакомился.
     
    * * *

    Неделя, остававшаяся до дня рождения Утюга, пролетела незаметно. На празднике Серёжа мрачнел с каждым часом, приближающим расставание с единственным другом. На следующий день оказалось, что Утюг уже давно обо всём договорился и собрал вещи.
    – Просто... не хотел тебя расстраивать.
    – Что я буду делать эти долбанные два года? – с отчаянием в глазах спросил парень.
    – Займись чем-нибудь полезным. Отцу с матерью помогай, а то всё со мной да со мной. Забыл совсем про родню, – Утюг похлопал его по плечу. – Не печалься, будет и на твоей улице праздник, гы.
    Он развернулся и зашагал к астральному кораблю.
    Серёжа смотрел, как отшвартовывается судно, махая своему товарищу с пристани. Потом он ещё долго стоял на пирсе, пока корабль окончательно не растворился в астральной дымке.
     
    * * *

    Потянулись скучные холодные дни. В самом начале было совсем ужасно, без общения и прогулок с другом детства Серёжа чувствовал себя очень одиноко. Однако по прошествии некоторого времени он стал уделять больше внимания своей семье, младшей сестрёнке в частности. Оля была младше брата на семь лет, а девчонок-сверстниц на Хладберге не водилось. В мальчишеской среде её не особо жаловали, поэтому столь неожиданный поворот внимания брата Олю приятно удивил. Серёжа сам себе дивился, понимая, сколько удовольствия он получает от общения с сестрой. Родители несказанно обрадовались этому, но парню всё-таки порой приходилось выслушивать нравоучения по поводу того, что девочке не обязательно знать, как правильно собрать небольшую бомбу.
    Утюг каждый месяц присылал письма, в которых хвастался своими достижениями, особенностями армейской жизни и погоды Игша. Серёжа старался подавлять в себе зависть, но ему тоже очень хотелось быть рядом с другом. Он с нетерпением начал считать дни до своего совершеннолетия.
    И вот настал самый желанный за последние два года день – Утюг возвращался из армии. Астральный корабль ещё не успел показаться вдали, а Сергей уже вовсю топтал пристань.
    Наконец, судно вынырнуло из потоков астрала, и хадаганец аж запрыгал от нетерпения.
    – Утюг! Утюжище! – заорал он товарищу, когда тот ступил на трап.
    – Серёга! – орк в один прыжок оказался рядом с другом и сгрёб его в охапку.
    – Как же я рад тебя видеть, Утюг! – глухо пробубнил Сергей в орочью грудь.
    – А я-то как! Я так по тебе скучал, дружище!
    Вечером была гулянка. По-хладбергски, с ледяной водкой и кучкой малознакомых Сергею орков. После кратких, но задорных поздравлений все довольно быстро напились и стали разбредаться по домам, оставив товарищей наедине.
    – Ну, рассказывай, – сказал захмелевший хадаганец.
    – Погоди, – Утюг, помахал указательным пальцем. – Тебя родители не накажут, если поздно домой вернёшься?
    – Нет. Мне вообще-то уже нифига не десять лет, – немного обиженно ответил Сергей.
    – Хорошо. Я просто уточнил, гы, – хохотнул орк. – А теперь слушай.
    Всю ночь Утюг рассказывал о самых ярких моментах его армейской жизни. Серёжа слушал во все уши и даже протрезвел, стараясь не пропустить ни одной детали. Его глаза просто горели от историй о похождениях на службе. В ту же ночь он окончательно утвердился в своём решении пойти по стопам своего друга детства.
    И этот выбор изменил его жизнь навсегда.
    Глава I. Часть первая. Опоздание
    ДМБ. Эти огромные белые буквы на чемодане знаменовали собой самое долгожданное событие за последние два года – Дембель!
    Стужев вышел из ворот части и вдохнул в полную грудь. Внутри распирало от чувства исполненного долга и долгожданной свободы. Теперь он не простой человек – он тот, кто послужил своей родине честью, отвагой и сноровкой. Поправив бордовый берет разведвойск, он цокнул о брусчатку подкованным ботинком и, сияя, отправился в астральный порт Незебграда.
    В порту было довольно людно. Всюду сновали опаздывающие на свой рейс, грузчики, посыльные. Медленно прогуливаясь мимо толпы торопящихся граждан, Сергей чувствовал себя таким свободным от всей этой суеты, как будто время остановилось и теперь полностью находилось в его распоряжении. Пробегающий мимо мальчишка замер напротив разведчика, восхищённо вылупив на него глаза. Заметив его, сержант улыбнулся и отдал честь. Мальчика это привело в восторг, он вытянулся во фрунт, ответив тем же.
    До отправки оставалось ещё полтора часа, а под ложечкой стало неприятно потягивать. Карманы не пустовали, позволяя дембелю посетить портовый ресторан. В заведении к нему сразу подскочила милого вида официантка с меню. Сделав заказ, Сергей похвалил её внешний вид и игриво подмигнул, отчего девушка тут же порозовела.
    Ещё задолго до дембеля Стужев имел возможность жаловать себя магазинными «деликатесами», успешно разбавляя ими приевшийся за два года рацион солдата, но теперь, за переделами части любая пища была приправлена вкусом свободы. Особенно сегодня. Время до отправки пролетело незаметно, хотя сержант наслаждался каждым моментом.
    Астральный корабль был внушающих размеров и красоты отделки. Пассажирские судна строят, конечно, более опираясь на эстетику и комфорт. С этой мыслью хадаганец блаженно растёкся в своём кресле и сразу задремал.
    На пристани Хладберга, ещё не успев сойти с корабля, Стужев увидел своего лучшего друга, прыгающего и размахивающего ручищами на астральном причале. И вот, огромные орочьи руки уже подхватили его на последней ступеньке трапа. Несколько раз он, то с хохотом, то испуганным «Не урони!» взлетел в воздух, а затем последовали традиционные орочьи объятия с хрустом рёбер. Рёбра выдержали, а вот ручка чемодана вывернулась с потрохами. Крепко набитый чемодан шлёпнулся о землю, частично обнажив своё содержимое.
    – Не ожидал тебя встретить, Утюг! Ты, как всегда, в своём репертуаре, – хадаганец глянул на свои пожитки. – Как же я рад тебя видеть, ты не представляешь! – Сергей попытался сообразить, что делать с «аварией».
    – А уж как я тебя! Старина Серёга прошёл крещение, гы! Пойдём, у меня для тебя уже всё заказано, целая развлекательная программа, гы! Давай сюда свой чумадан, ща всё сделаем.
    Хадаганец взглянул на друга и перед его глазами сразу поплыли воспоминания из прошлого. Вместе они делили чугунные игрушки, вместе держали авторитет среди деревенской детворы, вместе резали косяки и поджигали соседские почтовые ящики.
    – Ну, раз ты правишь балом, веди.
    – Да! Щас такое забабахаем, у меня для тебя этот... сюмп... сёрп... сюрприз, во! Гы! Чё ты там такое тащишь? – орк потряс чемодан около уха. – Звякает что-то, гы.
    – Э, аккуратней. Ну, много всего. Новый платок для мамы, папе коробку конфет Незебградской кондитерской фабрики, красные труселя для «одной на примете» и мой собственный наградной кинжал... А, и это... юла для сестрёнки, – Сергей слегка покраснел, хохотнув. – Ты не представляешь из чего она.
    – А ну! Удиви!
    – Был у нас в части, да и сейчас есть, один восставший – Иавер Ихту. В лазарете солдат собирал. Ворчливый и чудной дедуля. Решили мы с сослуживцами как-то сдуру над ним пошутить – он раз в неделю протезы снимал и в масле машинном на ночь оставлял. Потому, что на стандартную процедуру ухода в столице ему лень было выезжать – это мы подслушали. Забрались в лазарет к нему да стырили один. От руки только, хотя и об этом тоже потом пожалели. Вначале было очень смешно, а потом настолько страшно, что даже совесть не смогла заставить нас пойти отдать ему этот протез.
    – Гы! Лютовал докторишка? А чем грозился-то?
    – Да угрожал, что того, кто это сделал, убьёт, реанимирует, потом снова убьёт, потом снова реанимирует, а потом разберёт на запчасти для опытов. А он мог. Протез девать было некуда, прятать вечно нельзя, а выкинуть жалко. Вот и смастерили из него юлу, там шарниров и осей куча было, лучше ничего не придумали. Вещь получилась забавная и красивая, крутится долго и зелёными индикаторами помигивает. А поскольку младшая сестрёнка была только у меня, решено было ей подарком оставить.
    – Ха-ха! Ну вы блин жжёте! А это что ещё за хрень? – орк погладил мягкий золотистый хвост позумента, вылезшего из чемодана.
    – Мне даже вспомнить тяжело. Разве что по рассказам ребят. За пару месяцев до дембеля, нажрались мы как-то водки со знакомыми дедами из соседнего полка. Фестивалили крепко. Начали в каптёрке, а потом ещё целый вечер лазили, добавляли по каким-то кладовкам, биндейкам и прочим «гостям». Я был тогда, говорят, уже не совсем вменяем. Помню лишь, что где-то была куча разных дудок и барабан – типа «помещение полкового оркестра». Я, говорят, всё порывался то в дуду подудеть, то «брамс» им на барабане сыграть. Еле уняли. Но на прощанье, не пойми зачем, тихонько срезал позументную кисть с парадного оркестрового штандарта. Ну, знаешь – это такая здоровенная блестящая мандула, которой на параде перед оркестром размахивают вверх-вниз.
    – А на кой тебе эта кисть со шнурком?
    – То-то и оно, что на утро уже совсем не знал. А тогда... Видать очень мне тогда она чем-то глянулась...
    – Гы! А вернуть? Так же как с протезом?
    – Ну да, типа того...
    – Ха-а-а! Чудила ты, Серёга! Чудила!
    – Та да...
    Друзья залились раскатистым беззаботным смехом. Спустя минут пятнадцать они пришли на место. Это была любимая поляна, где ещё в детские годы они собирались с знакомыми отмечать особые события. Сергея снова и снова подбрасывали в воздух под громкие поздравления. «Стол» был накрыт богато, гостей тоже было много, кого-то даже не получилось вспомнить.
    Под вечер виновник торжества внезапно вспомнил о том, что всё же нужно явиться домой к своей заждавшейся родне. Поблагодарив всех, походкой «змейка» он направился в сторону деревни. Утюг, на которого алкоголь действовал, только если принимать его небольшими цистернами, заботливо подобрал товарища вместе с вещами и повёз на себе домой.
    Весенний морозный ветер приятно веял в лицо, а сердце будто чувствовало приближение дома и билось слегка чаще. Изображая ручкой чемодана штурвал, Стужев восседал на широких плечах Утюга. С громким хохотом они неслись по тропкам его родного аллода.
     
    * * *

    Сергей вышел из дома и глубоко вдохнул, как следует потянувшись. Холодный неприветливый климат теперь, как никогда, радовал. Хадаганец подставил лицо обжигающему морозному ветру, блаженно прикрыв глаза – на большинстве других аллодов на него бы посмотрели, как на больного за подобную выходку, а здесь – всё в порядке вещей. Открыв глаза, Стужев окинул взглядом родное поселение. Деревушка нисколько не изменилась за два года, собственно, чему тут было меняться? Раньше это заставляло Сергея грустить, но теперь вызвало ностальгическое настроение. Солнце, мороз и искрящийся снег стали дарить какое-то странное ощущение умиротворения и безопасности. Ещё немного постояв на крыльце, сержант отправился в сторону дома Утюга.
    – Здоров! – Стужев помахал орку, завидев его возле кузницы на улице. – Чё делаешь?
    – Да вот, решил свой старый ножичек перековать в кои веки. Время есть, гы.
    – Ага. Скажи честно, ты себе специально отпуск к моему дембелю выпросил? – Сергей попытался поймать взгляд Утюга.
    – Ну... да. Я просто не мог не устроить тебе праздник, гы. И не выпросил, а взял.
    Стужев непроизвольно расплылся в довольной улыбке. Приятно.
    – Спасибо огромное, ты настоящий друг, – он похлопал орка по плечу. – А когда уезжаешь?
    – Через две недели, – Утюг уложил меч в горн и, наконец, повернулся к товарищу.
    – Ясно. Слушай, тут такое дело, – Сергей почесал затылок. – Я думаю в военное училище поступать.
    – Идея хорошая. А что мешает?
    – С семьёй проблемы. Отец не молодеет, а как я уехал на службу, им тут и вовсе нелегко приходилось.
    – И? – Утюг заглянул в горн, немного пошевелив уголь.
    – Я бы хотел, чтобы они переехали в Незебград. Квартира нужна.
    Орк задумался.
    – Утюг, я же там не так давно. А ты уже два года как прапорщиком служишь, ну должны же быть у тебя знакомые по интендантской части? – с мольбой в голосе спросил хадаганец.
    Утюг немного поразмышлял и неуверенно ответил:
    – Я пробью по своим, но ничего обещать не могу. И, в любом случае, тебя на очередь разве что поставят. То есть ждать всё равно придётся.
    – Да хоть бы и так. Уже было бы отлично.
     
    * * *

    Нудные процедуры поступления в военное училище уже порядком утомили Сергея, но оставалось немного. Самый сложный этап – сдача экзаменов, остался позади. С документами в самом начале проблем не возникло, как и с общей медкомиссией – Стужев всегда мог похвастаться отличным здоровьем. Осталась только медкомиссия внутренняя, и можно на пять лет позабыть про свободное время.
    Подавляя в себе лёгкое волнение, Сергей немного потоптался на пороге основного корпуса училища и, наконец, вошёл.
    Блуждать долго не пришлось, заветную табличку с надписью «Медкомиссия» разведчик нашёл практически сразу. Народу под дверью было, не сказать, чтобы очень много, но и не мало. Сергей спросил, кто последний, и занял место на скамейке в ожидании. Так как делать было нечего, он тайком стал поглядывать на окружающих. Несколько орков – не интересно. Хадаганцы, в большинстве своём, довольно рослые. Как минимум, на полголовы выше Стужева. По сравнению с ними он выглядел как-то сухо.
    Очередь медленно продвигалась, подошёл черёд Сергея. Он направился ко входу в тот момент, когда оттуда вышел высокий парень крепкого телосложения. Проходя мимо, здоровяк слегка толкнул плечом Стужева, с ухмылкой добавив:
    – Зарежут. Как пить дать.
    Сергей взглянул на него исподлобья, ничего не ответив, и зашёл в кабинет.
    Врачи и правда попытались зарезать, сославшись сперва на слабые лёгкие. От такого заявления у Стужева глаза на лоб полезли – уж что-что, а лёгкие у него были куда здоровее, чем у любого городского. Однако, не смотря на все подляны местных врачей, Сергей всё-таки прошёл медкомиссию. Очень помог какой-то лейтенант – он просто в нужный момент ткнул пальцем в личное дело, где были указаны достижения Стужева во время службы в армии. Комиссия не смогла не согласиться с тем, что такие люди нужны Имперской армии.
    К концу дня Сергей получил все необходимые документы и был направлен в свой корпус. У него ещё оставалось немного времени, чтобы отправить телеграмму родителям с радостной вестью и навестить Светку. Она, правда, скорее всего, сильно огорчится, когда узнает, что теперь их свидания снова поредеют, но всё же.
    Телеграмма полетела на Хладберг, а Света очень обрадовалась, увидев на пороге своей квартиры Сергея с букетом цветов. Но, как и предполагалось, слегка надулась от новостей.
    – Да ладно тебе, увольнения никто не отменял.
    – Ну знаешь, я надеялась, что с тех пор, как ты демобилизовался, мы будем встречаться чаще, – Света отвернулась и надула губы. – На кой оно тебе сдалось? Работу в Незебграде ты и без высшего образования легко найдёшь. А если так хочешь, поступил бы куда-нибудь на заочное.
    – Светик, ну не дуйся. Это моё призвание. Правда, – Сергей приобнял девушку за плечи и повернул к себе. – Разве ты не гордишься тем, что твой избранник – военный?
    – Горжусь, – буркнула Света, посмотрев на него исподлобья. – Только мне не хватает одного дня в месяц.
    – Но вообще-то увольнительные раз в неделю дают...
    – Да, конечно! – девушка перебила его. – Но с твоими удачей и поведением это как раз один раз в месяц.
    – Я постараюсь не попадаться, – улыбнувшись, попытался заверить Сергей.
    – Пообещай, – прищурилась Света.
    – Обещаю.
     
    * * *

    Третий курс был определённо легче, чем первый и второй. Меньше занудных предметов, больше практики. Тем более за последние два года Стужев слегка вытянулся и его перестали обзывать карликом. Нет, он вовсе карликом не был, но в роте он был самого низкого роста. Однако ещё на втором годе обучения он понял, что его приземистость только плюс для разведчика, и перестал обижаться на шутки. Но теперь Сергей догнал по росту своих среднестатистических сотоварищей, и на замену его природной пронырливости пришло избавление от дурацких прозвищ. Первое время он даже не мог определиться что лучше.
    Сегодня дали увольнительную. Нужно было обязательно что-нибудь купить Свете, чтобы загладить вину за прошлый пропуск свидания из-за наряда. По дороге на КПП ему передали почту, сделав акцент на том, что среди писем телеграмма. Вроде как срочная. Сергей уже было собирался прочитать, но встретил одного из своих сокурсников и в неторопливой беседе так и забыл про неё.
    На Старой площади, как и обычно, было людно и шумно. Толпа туристов с экскурсоводом у монумента «Первого подвига Незеба», несколько зевак, с умилением и восторгом разглядывающие танцующих гибберлингов, зелёные газоны, милиция с иголочки... Вот прямо становись и пиши картину – «Счастливая жизнь Империи».
    Улыбнувшись уже знакомой продавщице цветов, Стужев указал на шикарный букет из белых лилий.
    – Провинился? – усмехнулась девушка за прилавком.
    – Есть такое, – Сергей слегка покраснел. – Как у вас дела?
    – Ой, спасибо, хорошо, – залепетала продавщица. – Вчера Андрюше десятый годик пошёл. А как ваши поживают?
    – Э-э-э... – Сергей замялся, – почту он так и забыл прочитать. Он также вспомнил про телеграмму. Срочную. – Погодите. Сколько с меня?
    – Четырнадцать, – девушка протянула ему букет.
    Стужев быстро выудил из прочей почты телеграмму и взглянул на неё.
    Сердце упало куда-то в желудок. Сергей, просто потеряв дар речи, развернулся на месте и сорвался в училище. Благо, начальник училища, лишь мельком взглянув на телеграмму, сразу же выписал Стужеву отпуск на несколько дней.
    В астральном порту ему тоже повезло. Через час на Хладберг отправлялось торговое судно, капитан оказался сговорчивым, и Сергея пустили на астральный корабль. Весь последующий перелёт Стужев не находил себе места, а это время показалось ему вечностью.
     
    * * *

    Сергей собрал свою волю в кулак и постучал в дверь родного дома. По ту сторону послышались торопливые шаги, затем скрип засова. Дверь открылась – на пороге стояла Оля. Увидев брата, она поджала губы, а её глаза тут же наполнились слезами.
    – Когда? – сухо спросил Сергей.
    – Сегодня... Утром, – сквозь слёзы ответила сестра и уткнулась ему в грудь.
    Стужев обнял её и погладил по голове. В горле застрял комок. Вышел отец, тяжёлой походкой подошёл к Сергею и, положив ему руку на плечо, тоскливо сказал:
    – Совсем немножко опоздал, сынок. Она хотела видеть тебя.
    – Я пойду, – хадаганец отпустил сестру и пошёл в комнату к матери.
    Она лежала на постели, как будто спала. Только необычно бледная. Сергей присел рядом, взяв мать за руку. Непривычный холод тела испугал его, но он не отпустил.
    – Что же ты не дождалась меня...
    В глазах хадаганца застыли слёзы, он моргнул, пара капель стекла по щекам.
    – Прости, что не успел.
    На Хладберге раньше хоронили, сбрасывая тело в астрал, так как вырыть могилу не представлялось возможным из-за вечной мерзлоты. Но теперь в Прохиндеевке поселились орочьи шаманы, у которых можно было заказать прогрев грунта. Драли они за это непомерную цену, что усугубляло и без того ужасное состояние родственников умершего. Но что поделать.
    В день похорон приехал Утюг и сообщил, что ему удалось добиться внеочередной выдачи квартиры для семьи Стужевых. На следующий же день отец с сестрой были готовы к переезду. Сергею хотелось поскорее забрать родных с аллода, суровые условия которого отобрали у него мать.
    Перед отлётом они всей семьёй пришли на могилу. Несколько минут стояли молча. Никто не плакал. Отец с сестрой положили несколько украшенных хвойных веток на снег и пошли в сторону пристани. Сергей в последний раз взглянул на надгробие.
    – Прощай, мам.
    И отправился прочь.
    Продолжение