— Нихаз с тобой, — недовольно проворчала светловолосая канийка и лишь больше натянула на голову тяжёлое пуховое одеяло, — я спать хочу.

— Какое спать в такой день?— охнула женщина и схватилась руками за голову, словно та вдруг ни с того ни с сего начала жутко болеть.

— Да какой день, утро же ёще… — продолжила высказывать своё недовольство девушка и крепко зажмурилась, надеясь, что так она сможет приманить к себе ускользающий от неё, как песок между пальцев, сладкий сон. — Не знаю как у тебя, а у меня сегодня день под названием понедельник, а это значит, что я имею полное право отсыпаться после чд. Я и так пахала, а ты мне отдохнуть ещё не даёшь.

— А я сказала — вставать! — громко приказала мать сонного чуда с золотистыми глазками и, не дожидаясь какой-то реакции, которая, вероятно, так бы и не последовала, резко стянула с кровати одеяло под визг дочери. — Ты должна привести себя в порядок в ближайшие двадцать минут, а то мы опоздаем!

— Да что произошло-то..? — обиженно надув щёки и потирая руками заспанные глаза, поинтересовалась Соль. 

Ей совсем не хотелось подниматься, но пришлось сесть, раз уж одеяло забрали, то оставаться в постели было решением мало полезным. Но, посетовав на пропавшее, надо сказать заслуженное, время для сна, канийка решила всё же разобраться, в чём дело.

— Сегодня великий праздник! — торжественно объявила мать и с важным видом задрала нос к потолку.

— Мой выходной? — устало, но с долей язвительности уточнила девушка, за что получила одеялом по лицу; пожалела она лишь о том, что прилетело её счастье к ней слишком поздно.

— Нет! И кто тебя такой лентяйкой вырастил?

— Да ты и вырастила… — промямлила Соль.

— Сегодня день рождения у Великого мага Кватоха и главы нашей лигийской фракции, у Айденуса!

— А… — задумчиво протянула канийка и замолчала, затем вдруг её глаза округлились и стали даже напоминать крабьи — Ааа! Так что же ты раньше не сказала?

— Да я говорила тебе!

— Когда?

— Вчера!

— Вчера не считается, надо было сегодня! — на этих словах девушка буквально подскочила с кровати, так что та жалобно скрипнула, словно кто-то ущипнул поросёнка. — Сколько у нас осталось времени?

— Не знаю, как у нас, а у тебя вот осталось пятнадцать минут, пока ты тут вредничала. В общем, я тебя жду в девять сорок, чтобы к тому времени ты уже была у порога, — серьёзно сказала мать и захлопнула дверь. Тяжёлый дубовый треугольник неохотно затворился, оставив шокированную до крайней степени всем происходящим Соль наедине с собой и своими хаотично мечущимися мыслями.

Отойдя от первого шока, на что девушке потребовалось несколько минут, она всё же выпустила из рук одеяло, которое так и держала и, найдя на ближайшем стуле второй гольф — первый она почему-то вчера забыла снять, видимо, слишком устала после шести боёв чемпионского доминиона — поспешно натянула себе его на правую ногу. Дальше начались метания, примерки разных нарядов, фырканье и закатывание к потолку глаз. Одно было слишком тесным, другое слишком свободным, из-за чего жутко мешалось при ходьбе… Платья были то слишком длинными, то слишком короткими, то слишком идеально доходящим до колен, ни сантиметром ниже, ни сантиметром выше, и это жутко раздражало.

— Нихаз бери весь этот клоунский цирк с приличиями! — тихо прокричала канийка, практически не добавляя голоса и шевеля одними лишь губами, и вцепилась руками себе в волосы, тут её глаза ярко сверкнули, и она, ошеломлённая, взвыла — Ещё же и прическу делать… Вот говорила мне мама идти в стилисты, чтобы натренировать процесс сбора до автоматизма. Нет же, надо было идти в инженеры…

Перевернув в комнате всё вверх дном, через десять минут Соль в итоге всё же смогла справиться с одной из сложнейших задач в её жизни — приведение себя в приличный вид. Выпорхнув за дверь, она наткнулась на свою мать и чудом не сбила её с ног, пока та искала что-то у себя в сумке через плечо. Женщина охнула и покачнулась, но не упала. Дочь подняла на неё полный вины взгляд, который, впрочем, тут же сменился волнительным и бегающим.

— Ну что? Идём? Мы ведь не опаздываем? — нетерпеливо начала засыпать мать вопросами, она буквально слышала, как гулко билось в груди сердце и как кровь кипела в венах.

— Конечно, идём, — согласно кивнула женщина и вручила дочери большой букет пышных астр. Цветки были очень крупными, а купила их мама Соль ещё сегодня утром у старушки в цветочной лавке. Как уверяла та, эти цветы она собрала в сосновом лесу Светолесья, где, несмотря на зимнюю пору, было сравнительно тепло. Медведи там не впадали в спячку, зайцы не меняли шубку, а цветы не только не увядали, но и продолжали расти. 

Семья наконец покинула крыльцо своего дома и быстрым шагом направилась в Торговый ряд, чтобы уже оттуда отправиться на Главную площадь, где стоит, подпирая чистый голубой небосклон, башня Великого мага Айденуса. В этот день, из-за праздника, все ближайшие ряды и сама площадь были наполнены сарнаутцами, их набилось на маленькой территории, как селёдок в бочке и потому было очень шумно. Все что-то обсуждали и часто повышали голос, стараясь перекричать общий гомон и всё же донести свою мысль до собеседника, но это не помогало, и всё равно никто никого не слышал. Приходилось с трудом продираться сквозь толпу, стараясь попутно не уронить букет и не помять ненароком цветы. Ведь их Соль собиралась подарить самому Великому магу. А как можно Айденусу подарить что-то мятное, грязное и неприглядное? Никак.

В честь дня рождения Великий маг наконец-таки выбирался из своей башни, что вообще он делал достаточно редко и только по особым случая торжеств. Когда же такое случалось, все лигийцы устремлялись в столицу, чтобы лично побеседовать со страцем или сделать ему подношение. Для Соль же это был дважды особенный праздник, ведь до этого они с матерью жили далеко от столицы, в умойрской глубинке, а это был первый раз, когда они вживую видели Айденуса. И оттого она пребывала в диком восторге, несмотря на шум, несмотря на толпу, несмотря на всё то, что обычно легко выводило её из себя.

Гибби разлил еще по чарке и, закинув в три рта по сушеному авокадо, произнес:

— Имею, тост — сказал он сразу всем ростком. — Этим чудесным утром я полюбил. О нет, мы полюбили.

Несмотря на то, что язык у всех гибберлингов заплетался, говорили они словно один человек — слаженно.

— Увидев бездонные глаза Эленоры, мы потеряли покой. Прекрасная принцесса, — обращаясь к друидке сказал Готис, остальные гибби замолкли, — Это утро для нас навсегда...

— Какое утро? — сварливо сказал Михей, — полдень давно уже.

Он почувствовал укол ревности. «Что за чертовщина? Неужели мохнатому в «Розе и шиповнике» не хватило общения с дамой?»

Гибби сконфуженно замолчал.

— За любовь! — поднимая чарку, и тем самым сглаживая неловкую паузу, сказала Багира и посмотрела на человека Зэм.

Не чувствуя вкуса, Михей залпом выпил наливку и раздраженно поставил ее на стол. На секунду он встретился с удивленным взглядом Тамбовской и сразу подумал: «Надо же, как она похожа на мою жену. Те же глаза, губы, руки». Старый лучник поспешно отвел глаза, чтобы не выдать своего смущения.

— Если вы ищите город Чингирь, значит, вам известно и про Ижицу? — изящно вытерев алые губы платком, спросила некромантка.

Жук-17 внимательно посмотрел на Багиру и отрицательно покачал головой.

— Ижица —свободный джунский аллод, — сказал Михей, — Как гласит легенда, рай для влюбленных.

— Какая легенда? — немедленно спросил Готис.

— Про тролля и краба, про Всеслава и чужеземку, — объяснила Элеонора.

— А подробнее? — потребовал Тирс, — Михей эту легенду знает, а мы нет.

— Я расскажу, — улыбнувшись, сказала Багира, — Ижица — аллод, затерянный в глубинах астрала, населенный двумя обитателями: троллем Курноской и крабом Казачком. В глубоких озерах Ижицы полно рыбы и моллюсков, а в джунглях, на самых высоких деревьях, растут вкуснейшие плоды, продлевающие жизнь. Тролль и краб помогали друг другу. Казачок ловил для тролля рыбу, а Курноска добывал крабу эти чудесные фрукты. Они были друзьями. Так прошла тысяча лет. Но однажды к острову пришвартовался корабль. С него сошел лигийский витязь Всеслав с пленницей из другого мира. Так как Курноска и Казачок давно никого не видели, они решили поближе понаблюдать за новыми гостями. Но как-то ночью, когда краб слишком приблизился к бивуаку Всеслава, его обнаружила незнакомка. Она поведала крабу, что Всеслав прибыл на остров, чтобы найти и убить краба. Что он известный лигийский краболов и очень любит нежное мясо ракообразных...

— Мгновенье. Паузу. Умоляю! — возопил гибби, – Наливки выдам.

Через минуту Багира продолжила:

— Разумеется, краб в ужасе побежал и пожаловался троллю. Зеленый друг очень сильно разозлился. Огромный и гневный, он нагрянул прямо в лагерь к витязю и застал его врасплох. Как не сопротивлялся Всеслав, Курноска одолел его. Краб освободил чужеземку и пригласил ее жить вместе с ними. Рассказал о чудесных плодах и нерушимой дружбе тролля и краба. Так они стали жить все вместе. Но однажды чужеземка предложила друзьям добыть для нее больше чудесных фруктов и отвезти их на продажу. Сама она их достать не могла, так как они росли слишком высоко.

Но Казачок рассудительно заметил, что если о плодах узнают другие, то их быстро съедят и тролль вместе с крабом умрут от старости. Тогда чужеземка затаила на краба лютую обиду. Подстерегла его, когда он ловил рыбу для тролля, схватила его и унесла в далекие и глубокие пещеры. Троллю же она сказала , что так как «крабик погиб, она будет добывать троллю рыбу взамен на чудесные плоды». Но краб вырвался из своего каменного плена и прибежал к троллю. Все рассказал. Очень прогневался зеленый друг…

— Неужели убил ее? — ахнул гибби.

— Тролли к дипломатии не склонны, — ехидно заметила Тамбовская, — С тех пор обитатели Ижицы гостям не рады.

— У меня другая версия этой истории, — удивленно заметил Михей, — кровожадных тролля и краба убил витязь. Вместе со своей возлюбленной из далекой страны они поселились на райском острове и стали жить поживать да добра наживать. Вечно.

— Лигийская слащавая сказочка, — прокомментировала Багира, — небось в библиотеке Новоградского приказа читал?

Лучник растерянно кивнул, затем спросил:

— А вы откуда взяли эту историю?

— Библиотека Смеяны, — веско ответила некромантка.

— Нам эту легенду Мирабелла рассказала, — дополнила друидка.

— Послушайте. О чем мы спорим? - сказал Жук 17, — Что означает название Ижица?

— Если приблизительно, то «переход в другое измерение», — сказал Михей.

— Так, возможно, в этом суть аллода? А не в историях про тролля и краба.

Все замолчали. Паузу прервал Готис.

— Друзья, — обратился гибби чуть ли не официально, — Нам нужно сосредоточится на ближайшей задаче — одолеть дракона. Но вместо тонкостей тактики я слышу истории…

— Ну что ты, котик, такой строгий, — махнула лапкой друидка. Она неожиданно приобняла Михея за талию и игриво пригрозила, — вот уйду к Михею.

Готис заржал. Тирс захихикал, а Гирс и вовсе сполз вниз, захлебываясь от смеха.

— Мадмуазели, — вытирая выступившие слезы, сказал Готис, — вот почему я их так люблю. С ними жить легче и веселее. Лучник и так весь твой.

Все еще ухмыляясь, гибби начал разливать по четвертому кругу.

— И вправду, — отметила Багира, — Тактику надо бы разобрать.

***

Ночь была черна и полна страха. Вождь Брагга спешил, как мог. Но темный человек на «Молнии» уже был рядом с его домом, его семьей. Пернатая жена Кгы, сын Чраг, дочь Руга…

Отчаянно взмахивая крыльями, вождь с ужасом понимал, что не успеет.

«У Чрага еще и перьев нет, только пушок. А Руга растет такой красавицей, что уже сын вождя соседнего клана авиаков присылал дары для нее.»

Темный человек остановился у дома вождя. Слез с «Молнии», чиркнул зажигалкой и поднес огонь к пологу, который служил дверью.

«Если он подожжет вход, они не смогут выбраться» — подумал авиак и выхватил лук. Он, не сбивая ритм крыльев, как учил его отец, вложил стрелу, натянул тетиву и, задержав дыхание, выстрелил. Он видел, что стрела только чиркнула в паре метров от темного человека. Но тот даже не заметил этого. Он неторопливо поджег дом вождя с трех сторон и, наконец, посмотрел в сторону Брагги.

— Они сгорят, слышишь, вождь. Поджарятся, как курочки на вертеле.

Запыхавшись, вождь подлетел к своему дому. Семья уже проснулась и встревожилась. Темный человек схватил авиака. Сдавил в своих ручищах так, что Брагга не мог пошевелиться.

— Мама, тут повсюду огонь! — закричала Руга.

Плач Чрага заставил вождя рвануться из последних сил. Но человек держал крепко.

— Они сгорят. Ну? Куда отправились сепаратисты?

— Земля тысячи крыльев, — чуть не плача, выдохнул авиак.

Морок тут же спал.

— Правильно, птичка. Так то лучше, — сказала Бъянка, криво улыбаясь одними губами.

В лесу, который казался беспроглядно чёрным и неприглядным — мало кто захотел бы выйти туда ночью, боясь наткнуться на дикого зверя, — горел огонёк. Яркое пламя костра освещало стоящие рядом седые ели, немного сутулые из-за снежных шапок, давивших на ветви и пригибающие их к самой земле. У костра собралась приятная компания местных вояк. Гибберлинги сидели на поваленном стволе высокой ели и, как зачарованные самым обычным явлением, раскрыв глаза, смотрели на то, как широкие огненные ленты лизали холодный ночной воздух, а от дров, уже практически полностью превратившихся в белые угли, с периодичностью в несколько секунд вверх и в стороны взвивались золотые искорки. Нет ничего более удивительного на свете, чем костёр из хвойных веток. Он всегда трещит особенно ярко и так по-домашнему греет душу.

— Сейчас бы рыбки... — мечтательно прохрипел Осип и прикрыл глаза. 

— Ты ведь только пару часов назад поел, — удивился его брат, Василёк. 

— Ну так это когда было! — всплеснул руками поражённый услышанным гибберлинг, резко распахивая глаза и устремляя полный недоумения взор на родственника. — Я уже и проголодаться успел! 

Браться Веселовы были тем ещё зрелищем, за которым с любопытством наблюдали все жители маленькой сиверской деревушки. Они разительно отличались друг от друга. Никто никогда бы не смог ни на первый, ни даже второй взгляд сказать, что эти гибберлинги были роднёй. Василёк был рассудительный и спокойный, достаточно скромный и ответственный, тогда как его брат Осип был из того рода весельчаков, которые сначала делают, а только потом думают. Пожалуй, только благодаря тому, что с ним всегда был Василёк, Осип до сих пор оставался жив и здоров. Если б не брат, он бы давно уже сгинул, ввязавшись в какое-то сомнительное дельце или загоревшись неосуществимой идеей. 

— Осип, в самом деле, — толкнул его под бок Шмыга. — Ты всё ешь и ешь, а в тебе будто бы и не прибывает. Может, у тебя внутри там сидит какой-то Уро-Боросс и пожирает всё то, что ты кладёшь себе в рот. 

— Колокольчик, — Шмыга нахмурился, ему не нравилось, когда его звали по фамилии, так как она звучала, по его мнению, недостаточно сурово для настоящего воина. — А ты как думаешь, что будет, если этого червя не кормить?

— Какого червя? — вдруг растерялся Сёма и задумчиво почесал лапой за ухом. Он часто отвлекался на посторонние мысли и легко терял нить разговора, поэтому его друзьям часто приходилось напоминать ему и пояснять, о чём речь. 

— Ну Бориску! Борю! — напомнил ему Вал, самый молодой из всех собравшихся, и негромко рассмеялся себе под нос. 

— А, Борю... — протянул Сёма и присвистнул. 

— Я думаю, если не кормить твоего червя, то миру станет только лучше, а то ты скоро вообще весь Сарнаут обгладаешь, останется от Аллодов один камень холодный, — серьёзно заявил Шмыга.

— Да он и камень-то сгрызть может, — весело подхватил нить разговора Вал и улыбнулся в мохнатые усы, свисающие двумя огромными сосульками ему почти до пупа.

— Не надо ему грызть никаких камней, — со вздохом покачал головой Василёк, у него и так камни в почках. 

— Камни, да не простые! — Осип гордо вознёс указательный палец к небу, и блики от яркого пламени костра озорно запрясали в его тёмных маленьких глазках. — Драгоценные! 

— Это он после похода к жрецу, который просветил его тело и выявил проблему, решил наведаться к какому-то шаману со святых земель, — пояснил за слова брата Василёк. — А они там сомнительные ребята — зэм всякие, восставшие, орки и прочая нечисть. 

— Правда, что ли? — поразился Сёма, а Вал даже подпрыгнул на месте от таких удивительных новостей. 

— Да ну, заканчивай уже на меня жаловаться! — воскликнул Осип и обидчиво скрестил на груди лапы. 

— А давайте лучше вспомним, как мы на этих выходных щуку ловили! — внезапно предложил Вал, и все его поддержали дружным фырканьем. 

— Ох, как мы её тогда! На блесну! На лодке! — вновь завёлся Осип, словно и не было на его мордочке совсем недавно никакой угрюмости. 

— Посреди озера! — воодушевлённо напомнил им Сёма. 

— Да, это мы хорошо постарались, — соглашаясь с друзьями, по совместительству сослуживцами, кивнул головой Василёк. — Потом ещё волокли её с полчаса до поселения. А потом ещё разделывали... 

— Это всё Марфуша моя! — гордо заявил Вал и, довольный заслугами своей жизни, обвёл взглядом сидящих рядом и, не сдержавшись, рассмеялся, а остальные только подхватили веселье. 

— А какая потом уха из неё получилась... — прикрывая от удовольствия глаза, замечтался Осип и облизнулся. 

— Смотри-смотри, у кого-то аж слюнки потекли! — хмыкнул Вал. 

— Ещё бы... У меня тоже потекли уже, — признался Сёма.

— Да... Хорошая была рыбалка... — заключил Василёк и, подперев лапой щёку, вновь устремил свой взгляд на пламя костра. 

Он уже не то что бы догорал, но пережил свой пик и теперь постепенно и последовательно близился к этапу затухания. Угольки становились всё более и более рыхлыми и рассыпались в белую пыль, которая поднималась в воздух, стоило ветру подуть в сторону пламени. Скоро уже надо было собираться и идти по домам, где кого-то ждали жёны, кого-то братья и сёстры, а кого-то старая мать... Некоторых никто не ждал, разве что большой пузатый манул, вечно голодный, как один из его хозяев, и недовольный отсутствием дома обоих жителей. То были братья Веселовы. Но никто пока ещё не собирался домой. Ведь костёр ещё горел, а значит, время ещё было... 

И луна продолжала светить горделиво и важно. Она свысока смотрела на то, что происходило в мире, который, по служебным обязанностям, ей приходилось освещать каждую ночь. И в этом удивительном мире Сарнаута такая тёплая встреча друзей была одной из тех поразительных обыденностей, на которое редко кто обращает внимание, пока не лишается простых радостей. А на повестке дня была война... Война с восставшими зэм, которые начали активное наступление на земли Сиверии. Когда ещё друзьям удастся так собраться да и удастся ли вообще — кто знает... Может быть, и никогда.

Время покажет. 

Некоторое время Ку смотрел, как чиновник скребется в луже своей крови и жалобно причитает, как ни в чем не бывало, спросил:
— Что дальше?
Бьянка сосредоточенно молчала.
— Мерзавцам очень везет. Даже слишком. Та-ак. Что нам известно? — принялась вслух рассуждать фаворитка, — Четверка сепаратистов завладела доказательством существования магнитного города. Мы знаем, что они попытаются проникнуть туда. Чтобы это сделать – нужно собрать жезл Фиреза. Но мы не знаем, как его собрать. Возможно, Лоурент раскрыл эту загадку… А-а, черт. Ясно, что они направились в Бушующий. Но куда?
— Может, нам нужно потрясти авиаков? Ведь у них останавливались беглецы, — осторожно предложил Ку.
Бьянка впервые за долгое время облегченно вздохнула.
— Точно. Нанесем им визит. Никто не выдержит палача-мистика.

***

Белка смотрела на Готиса наполненными кровью глазами. Зрелище жуткое, но комботант был не из пугливых.
— Уважаемые дамы, — обратился гибби к друидке и некомантке — Мы не желаем вам зла. Прибыли просто прочесать Землю Тысячи Крыльев. Будем рады, если вы присоединитесь к нам.
— Добыча пополам, — поддакнул Михей
«Дамы» переглянулись. Нет, они не были настроены на драку. Это обнадеживало.
— У нас на корабле изрядные запасы сушеных фруктов из джунглей Ирдриха, — продолжал уговаривать Готис, — не откажут ли нам в совместной трапезе столь прекрасные девы?
— У котика язык подвешен, — хихикнула друидка.
Некромантка тоже одобрительно хмыкнула, затем, глядя на Жука черными, как ночь глазами, спросила:
— Как это возможно: гибби, зэм и лигийский лучник в одной компании?
Готис заулыбался в три рта и ответил:
— Мы обо всем вам расскажем за мирным завтраком. Ну же. Соглашайтесь, принцессы.
Видимо, любопытство все же взяло свое и друида, не слишком грозно, предупредила:
— Надеюсь, мне не придется спускать с цепи свою зверушку. Она давно не кушала.
— Моему и кушать не надо, — намекнула некромантка, — он и так готов головы сносить, если что.
— Я не сомневаюсь в вашей компетентности и кровожадном характере, — продолжал трещать гибби, — Но прошу на борт. Михей, что ты стоишь столбом? Дай дамам пройти. Прошу. Прошу. Жук, ну сделай лицо попроще.
Готис, Тирс и Гирс расшаркивались, неуклюже исполняли книксены и вообще вели себя как пораженный в голову стрелой Амура кот.
Михей заметил взгляд зеленых глаз друидки и отчего-то тоже заулыбался как идиот.
— Какая прекрасная белочка, — проблеял он, — что она любит?
— В основном, человечину — улыбаясь, сказала друидка.
— Как мило. Меня зовут Михей.
— Элеонора Тамбовская.
— Какое прекрасное имя, — вскричал гибби. — А вас, Ваше Темнейшество?
— Багира.
— О-о. Держите меня семеро. Такие имена под стать, — заорал гибби, — Мы Тирс-Гирс-Готис. Это Жук 17. А это наш корабль «Алмазный». Кают кампания наверху. Проходите.
Стол гибберлинги накрыли быстро и умело. Михей вытащил изрядную четверть запасов из закромов и даже нашел старый аккордеон. Готис считал, что гостей нужно поразить роскошью и тягой к искусству. Гибби каким-то образом удалось убедить жреца надеть венок. Тирс считал, что зэм не слишком чарующ. Но самым удивительным фактом было то, что гибби наступили на горло собственной жадности и откупорили единственный на корабле бочонок наливки от вождя Брагга.
Дамы вели себя немного скованно, но когда стол был накрыт, стало ясно, почему они согласились. Обе были изрядно голодны и несмотря на то, что старались держать марку, по их глазам было видно, что не ели они, как минимум, пару дней.
После первой кружки наливки подобие благочестивой трапезы в кают-кампании корабля стало исчезать. После второй — гибби мурлыкал какой-то пошлый анекдот, поглаживая руку друидки мохнатой лапкой, после третьей очнулся Зэм и, глядя в черные глаза, некромантки рассказал жуткую историю про эльфику, влюбившуюся в человека Зэм и возжелавшая, чтобы стать вровень с любимым, самой лишиться жизни.
— Смерть и любовь. Тьма и свет, — напыщенно сказал гибби.
— Вечно у этих Зэм, не как у людей, — надув губки, сказала Элеонора.
— Да. И на вопрос наш так до сих пор ответа нет, — подчеркнула Багира.
— Мы ищем магнитный город Чингирь, — сказал Михей, — Слышали о таком?
Хмель слетел с лица некромантки.
— Значит, это правда, — прошептала она.
— Мирабелла нам не врала, — глядя на Багиру, кивнула друидка.
— Мне кажется, вам пора объяснится. Как вы оказались на острове? Без корабля. Без припасов.
Дамы переглянулись. Вздохнули.
— Я расскажу? — спросила Тамбовская.
Некромантка едва заметно кивнула.
— Нас было трое. Кроме меня и Багиры, еще Мирабелла, маг высшей ступени. С недавних пор, она подхватила где-то идею о существовании магнитного города. Какой-то эльф, Лоуренций или Лорентай рассказал ей, в пьяном угаре…
— Лоурент, — поправил Михей.
— Да. Возможно, так. В библиотеке Смеяны она отыскал информацию о порталах на Землю Тысячи Крыльев и Лумисаар, раздобыла активатор. Убедила нас слетать в это приключение. Но два дня назад, в бою с Арейсией, мы проиграли. Мирабелла мертва. Лежит под лапами дракона. Из-за того, что активатор остался у нее, мы не можем вернуться, как, впрочем, и дать новый бой Арейсии.
— Мы и втроем-то с ней справиться не смогли, — заметила Багира, — поэтому пришлось выбрать скудный и малопитательный рацион.
Некоторое время над столом висело молчание.
— Вы не представляете, в какую опасную игру вы ввязались, — глухо заметил Жук.
— Из-за этой тайны погиб наш друг, — грустно сказал Тирс.
— По крайней мере, у нас сейчас есть две причины одолеть Арейсию, — хмыкнул лучник, — награда и активатор.
— Нужно изучить тактику, — сказал Жук 17, — Расскажете?
— Да, конечно, — сказала Багира, — Мы этого дракона давно хотим разделать на жаркое.
— Только, чур, на трезвую голову, — вскричал Готис.

Часть 1. «Бабочки в животе»

Ласковое летнее солнце гладило лучами зелёную лужайку, в центре которой размещался крохотный мраморный фонтан. Выпрыгнувшая из высокой волны рыбка пускала струйку воды, разбивающуюся в бриллиантовые брызги. Алёна сидела на бортике бассейна, наслаждаясь контрастом прохлады водной пыли и жара дневного светила. Хотя наслаждение это за те две недели, что она уже провела здесь, порядком осточертело. Девушка сидела с мрачным выражением на красивом лице и размышляла, сколько человек ей нужно убить, чтобы вырваться из этой темницы.

Санаторий «Соловьиная трель» относился к числу элитных заведений. И не зря. Каждая деталь окружающей обстановки, начиная с небольших, но очень роскошных бревенчатых домиков для постояльцев до идеально ровно подстриженных розовых кустов в полный голос кричала о богатстве и достатке. Тот факт, что безродная девчонка, у которой из всего имущества имелась только кольчуга да булава, попала сюда, можно было назвать чудом.

И тем, кто устроил это самое чудо, был купец Коновалов. После уничтожения некроманта-вампира их несколько поредевший отряд почти без приключений вернулся в цивилизацию. С грузом золота, разумеется. Раненая и измотанная до смерти Алёна думала, что в этот момент они расстанутся. Ожиданиям её так и не суждено было сбыться. Коновалов почему-то посчитал себя обязанным. А быть должником купец ой как не любил. От дополнительного денежного вознаграждения Алёна решительно отказалась, объяснив тем, что она нанималась за конкретную сумму и ни на какую премию не согласится. Так что купцу пришлось поднапрячь голову, чтобы найти выход. Результатом размышлений и стала «ссылка» в санаторий. Разумеется, официальной причиной являлось восстановление здоровья пострадавшей девушки. Будучи наивной малолеткой, Алёна согласилась. О чём пожалела уже через несколько дней.

Нет, здоровье здесь поправляли и весьма эффективно. Но заняться в санатории было решительно нечем! Не привыкла Алёна сидеть без дела, а валяться на солнышке, читая бульварную книжку или болтая с подружками об очередной коллекции платьев или мужиках — на такое она не пошла бы даже под угрозой смерти. Так что смертельная тоска охватила девушку на четвёртый день. После чего ею было принято решение покинуть гостеприимные стены санатория.

Не вышло. Оказалось, что санаторий является закрытой структурой и просто так выйти из него нельзя. Охранники вежливо завернули девушку обратно. Алёна попыталась было поговорить с начальницей, старой сухой старушенцией с розовыми волосами, но та наотрез отказалась выпускать раненую.

— Мы отвечаем за ваше здоровье, милочка. И отпустим только после того, как врачи засвидетельствуют его полное восстановление. Наш санаторий гордится своей репутацией и разрушать её из-за ваших сиюминутных капризов не собирается.
Пришлось отступить. Силовой сценарий прорыва за украшенный росписью забор девушкой даже не рассматривался. В конце концов, охранники, которые пострадают при таком исходе, ни в чём не виноваты.

К слову сказать, на пятый день в монотонном распорядке процедур, принятия пищи, сна и других обязательных мероприятий наметились некоторые подвижки. И связаны они были с публикацией огромной статьи молодой журналистки Катерины Гиляй, где в самом начале красовалась прекрасно сделанная иллюстрация, имеющая сильное внешнее сходство с Алёной. Вот только в реальной жизни у девушки не было таких кос, да и доспех, сияющий золотом, в сочетании с двуручным мечом, сплошь изукрашенным драгоценными камнями, воительница нигде и никогда, кроме как на этой картинке, не видела.

Сама статья, озаглавленная броским заголовком «Смертельное золото» повествовала о случившемся на прииске Коновалова. Основные факты, изложенные в статье, были правдивы, но вот их подача… Когда Алёна читала газетные строки, то постоянно ловила себя на мысли, что готова схватить наглую девицу и оттаскать за волосы. Журналистка превратила Алёну в суровую воительницу, в одиночку повергающую в прах целые армии. Остальные участники схватки проходили в статье вскользь, кое-какого упоминания удостоилась только Татьяна. Ни друид, ни священник, ни остальные бойцы не фигурировали даже в качестве безликих статистов. У любого человека, прочитавшего статью и не знакомого с реальной историей, возникло бы стойкое ощущение, что грозная девушка Алёна, метров двух ростом, с косой саженью в плечах, вышла в чистое поле против целой армии вампиров и разорвала их на части едва ли не голыми руками.

Не будь иллюстрации, Алёна могла бы простить Катерине столь наглую ложь. Но когда газета попала в стены санатория, то её саму немедленно узнали. Из странной молчаливой девицы, держащейся особняком, Калинова в одно мгновение превратилась в звезду первой величины. Высокомерные красотки, раньше задиравшие нос, когда её видели, внезапно превратились в милых, сочащихся елеем созданий. Алёна и шагу не могла ступить, чтобы не натолкнуться на очередную светскую кошечку, желающую познакомиться и подружиться с ней. Столь удушающее внимание окончательно убедило девушку в том, что до конца лечения ей в санатории не выжить. Запасы терпения истощались так быстро, словно представляли из себя снежный сугроб в жаркий летний полдень.

Слава Покровителям, через несколько дней интерес санаторных див к ней угас. У них нашлись другие темы для праздных бесед, появились другие кумиры, вознесённые на пьедестал ветреной модой. Алёна вздохнула несколько свободнее, вот только тоска никуда не делась. Но что делать, если тело её действительно не могло быстро восстановиться после перенесённых в тайге испытаний?

Так и началась новая волна тоски после схлынувшего интереса, да такая, что хоть волком вой. Алёна пыталась начать тренировки, чтобы не тратить время зря, но увидевшая её сестра доложила начальнице, после чего та провела с девушкой серьёзную беседу по поводу соблюдения режима. Алёна снова отступилась. Хотя на этот раз желание расквасить нос старушке стало почти непреодолимым.

Теперь у девушки остался только один вариант — тренировка разума. Для этого требовалось найти книги. Чтение — лучший способ усилить свой мозг. Так говорил наставник. Оставалось только найти подходящее чтиво. Не заниматься же штудированием второсортных газетёнок?

Когда Алёна попыталась расспросить сиделок о книгах, те недоумённо поднимали брови и пожимали плечами. Весь их вид выражал крайнее изумление. Действительно, какой нормальный человек, находясь в таком райском месте, захочет разбирать буквы, нанесённые на листы бумаги? Только совсем уж сумасшедший.

В итоге поиски привели её всё к той же вредной старушенции, управляющей «Соловьиной трелью». Алёна пришла к ней рано утром, когда ту ещё можно было застать в кабинете. Всё остальное время начальница носилась по территории санатория, неуловимая, как привидение.

Постучав, девушка зашла в кабинет. Ей никогда не приходилось бывать здесь, поэтому она с интересом принялась осматриваться. Большая комната с высоким потолком, светлая, благодаря широкому окну во всю стену. За ним открывался шикарный вид на сосновую рощу, расположенную прямо за территорией санатория. Оттуда веяло свободой, такой близкой и такой недостижимой. Алёна поспешила отвести взгляд, чтобы не изводить себя ещё больше. Кроме большого стола, заваленного бумагами, в кабинете находился ещё и книжный шкаф. Учитывая, что Алёна пришла именно за книгой, она уставилась именно на него.

— Чем могу быть полезна, милочка? — ворчливо поинтересовалась старушка-начальница.

— Мне нужно… Я бы хотела одолжить у вас книгу. Чтение — хорошее занятие для отдыхающего, правда, Евфросиния Степановна?

Старушка вздёрнула брови, изображая удивление. Это явно было наигранно, потому как санитарки уже наверняка доложили об интересе беспокойной постоялицы. Тем не менее, Алёна сдержалась, не стала грубить, а продолжила всё тем же спокойным тоном:

— Я вижу, вы собрали хорошую коллекцию. И даже «Искушение в песках» благочестивого отца Серафима у вас есть.

— Вы читали «Искушение»?

На этот раз удивление было искренним. Евфросиния Степановна привстала со своего кресла, по-новому взглянув на девушку.

— Да. На мой взгляд, несколько надумано. Ну какие могут быть демоны посреди пустыни? Я думаю, святой отец просто перегрелся на солнце и у него начались галлюцинации.

— Не слишком благочестивые мысли, милочка! Сомневаться в словах святого отца — это…

— Принимать любое слово на веру — есть грех. Только пропуская слова через разум и сердце, ты можешь достичь настоящей мудрости.

Это был сокрушительный нокаут. Старушка упала обратно в кресло, потрясённая до глубины души.

— Откуда у вас такие познания, Алёна? Нечасто столь юные создания способны цитировать «Откровения» Фомы Светлейшего.

— У меня был хороший наставник.

Спустя десять минут Алёна покинула кабинет, держа под мышкой пухлый томик «Деяний двенадцати апостолов». Не самое увлекательное чтиво, но оно всё же позволило пережить ещё несколько дней. Но к концу второй недели даже это средство перестало действовать. Вот и сидела девушка у фонтана, мечтая вырваться на свободу.

«И почему у меня нет крыльев? Сейчас бы взмахнула ими и улетела к облакам. Вот уж кому хорошо жить, так это птахам. Летаешь себе, не обращая внимания на всякие границы и непроходимые чащи. Сказка, а не жизнь…»

Алёна провела рукой по распущенным волосам. От их былой природной красоты не осталось и следа. Зелье друида, среди прочего, оставило на голове юной девушки несколько седых прядей. Ходить с такой причёской было слишком даже для не очень-то следящей за собственной внешностью воительницы. Катерина, заметившая это, предложила воспользоваться краской для волос. И даже нашла подходящую, как только они выбрались в цивилизацию. Так что теперь вместо тёплого, медного оттенка волосы Алёны отливали хищно-красным, почти фиолетовым цветом. Результат был не самым подходящим, но исправить его можно только выбравшись за стены санатория. В городах имелись парикмахерские, где её беде могли бы помочь. Благо, деньги для этого у юной воительницы имелись. Но для этого надо было выбраться наружу! Освободиться!

За спиной послышался звук торопливых шагов. Скуку и вялость тут же словно ветром сдуло. Алёна развернулась, напружиниваясь и готовясь к любой неожиданности. В санатории всё происходило неспешно, и даже персонал двигался спокойно и размеренно. Если кто-то спешил, это означало только одно — случилось нечто из ряда вон выходящее. Вскоре на песчаной дорожке между высоких стриженых кустов показалась одетая в белую форму девушка. Алёна нахмурилась, вспоминая её имя. Марина. Да, кажется, именно так её звали.

— Слава Покровителям, я вас нашла! Госпожа Алёна, вас ждут в кабинете управляющей!

— Кто ждёт? — спросила девушка, не двигаясь с места.

Внешне молодая воительница выглядела спокойно и расслаблено, но внутри всё вопило от радости. Похоже, впереди намечались перемены! Возможно, у неё даже получится выбраться отсюда!

— Не знаю, — быстро ответила Марина. — Пойдёмте же скорее!

Алёна прищурилась. Прежде, чем ответить, служащая отвела глаза. Это означала только одно — она соврала! Девушка тут же вскипела, сжимая кулаки.

— Не пойду, пока ты мне всё не расскажешь!

Марина оторопела, замерев с открытым ртом. Но Алёна не собиралась уступать. Копившееся раздражение превращалось в гнев, который уже готов был выплеснуться на безвинную, по сути, девушку. Повисшая тишина наливалась свинцовой тяжестью. Первой не выдержала Марина:

— Купец Коновалов приехал! И с ним ещё один мужчина. Молодой, да красивый! Страсть какой красивый!

Алёна поднялась. Гнев схлынул так же быстро, как и поднялся. Приезд Коновалова раньше времени, да ещё с незнакомым красавцем — такое событие превосходило все самые смелые мечтания. Не медля более ни мгновения, девушка быстрым шагом направилась к зданию, где размещался кабинет управляющей.

Она добралась до места минут за пять. В голове уже вспыхнули и погасли десятки догадок, одна из которых возвращалась раз за разом с пугающей настойчивостью. Неужели Коновалов придумал взять её на прииск снова? Пусть вампиры и побеждены, но другие опасности остались. А после случившегося купец вполне может посчитать её своим талисманом. Если предложение действительно будет таким, придётся отказать. Рекомендацию от купца девушка уже получила, поэтому теперь Алёне требовался другой работодатель. Она объяснила это купцу, но что, если тот решил проигнорировать её слова и настоять на своём?

По ступенькам на высокое крыльцо девушка буквально взлетела. Входная дверь распахнулась будто сама собой. Алёна ураганом ворвалась в кабинет. Обнаружив там мило беседующего со старушкой-управляющей Коновалова, пьющего чай из фарфоровой чашки, девушка с ходу выпалила:

— Никуда я с вами не поеду! Ваша тайга у меня уже вот где!

Купец, вздёрнувший брови и наморщивший лоб, после секундной паузы неуверенно ответил:

— Здравствуй, Алёна. Я тоже рад тебя видеть.

Тихий голос привёл воительницу в чувство. Она словно бы увидела себя со стороны. С растрёпанными волосами, вся пунцовая, влетела и с ходу нагрубила человеку. Он же ещё ничего даже не сказал! Но раздражение и гнев, ещё не погасшие в груди, не позволили отступить и извиниться. Алёна фыркнула и резко ответила:

— Что ещё надо? Приехали посмотреть, как надо мной тут издеваются?

Брови купца поднялись ещё выше, а услышавшая такое обвинение Евфросиния Степановна охнула, хватаясь за сердце. Этот несколько театральный жест остудил горящее сердце девушки. Щёки Алёны заполыхали, но теперь уже от стыда.

— Я не это хотела сказать. Извините меня, Евфросиния Степановна. Но мне на самом деле надоело уже здесь! Я вполне здорова и должна покинуть санаторий! А меня здесь держат, как собаку на цепи!

Коновалов улыбнулся, отставляя в сторону чашку с недопитым чаем. Скрестив руки на колене, он мягко произнёс:

— Тогда тебе должно понравиться моё предложение. Мы уже поговорили с уважаемой управляющей. Она хотела бы предложить тебе побыть в её заведении ещё пару дней, но уступила моей просьбе. Если ты согласишься, конечно.

Два дня в санатории или сегодня же уйти отсюда? Это даже не было выбором. Даже если понадобится убить кого-то, Алёна была согласна заранее.

— Я согласна. Что надо сделать?

Купец покачал головой. Его улыбка стала шире, теперь в ней читались не только вежливость, но и не наигранное веселье.

— Не спеши. Очень соблазнительно, конечно, принять твоё согласие сразу. Но ты мне потом этого можешь не простить. А я уже видел, как ты поступаешь с теми, кто тебе не нравится.

Купец хохотнул, приглашающе поведя рукой.

— Прошу, присаживайся. Я расскажу тебе, что хочу предложить. Разговор может получиться долгим.

— Я, пожалуй, вас оставлю, — проговорила старушка, недовольно взглянув на девушку. – Дела, знаете ли… Без надлежащего присмотра мои подчинённые тут всё развалят.

Коновалов проследил взглядом, как управляющая плавной походкой выплыла из кабинета, дождался, пока Алёна сядет напротив, и только после этого заговорил:

— После статьи нашей Катерины ты стала невероятно популярной среди всей читающей части нашей любимой Лиги. Настоящая героиня, неустрашимая и пробивающаяся через все преграды. Образец для подражания и всё такое…

— Я знаю. Не стоит распространяться. Ближе к делу.

— Да. В общем, три дня назад со мной связался один из деловых партнёров. Весьма влиятельная личность, надо сказать. У него есть дочь примерно твоего возраста. Милая девушка, но излишне взбалмошная и избалованная, на мой взгляд. Хотя, к слову сказать, я тоже наверняка не смогу быть строгим с собственной дочерью. Когда она у меня появится, конечно. Так вот, он выдаёт свою дочь замуж. Ты же понимаешь, насколько это важное событие. Единственная дочь, отрада отцовского сердца…

— Ближе к делу!

— Ладно-ладно! Почему ты такая нетерпеливая, я не понимаю? Неужели тебе действительно так надоело пребывание в этом райском месте?

Алёна сжала кулаки. Этот жест не укрылся от взгляда купца. Беззаботная улыбка тут же слетела с лица, и он продолжил уже вполне серьёзным тоном:

— Девчонка хочет, чтобы ты сопровождала её в путешествии к жениху и месту свадьбы. В качестве личной телохранительницы. Дорога туда-обратно — пара недель, не больше. Никакой опасности нет, это будет простая прогулка. Восстановишь силы, а там я подыщу тебе настоящее, серьёзное задание. Как тебе такое предложение?

Телохранитель юной девицы. Алёна вполне себе представляла, что это значит. Видела одну такую не так давно. Если девчонка хоть немного походила на Катерину, то её роль в путешествии стоит обозначить, как «нянька», а не телохранитель. Алёна нахмурилась, ощущая смешанные чувства. Покинуть эту обитель заботы уже сегодня, но стать нянькой вздорной девицы на неделю?

— Не думаю, что я соглашусь, — ответила девушка.

— Как же так? Несколько минут назад ты была готова на любые безумства, чтобы выбраться из санатория! А сейчас…

— Я воин, а не нянька! Лучше я сдохну со скуки в этом раю, чем буду вытирать слюни и подтирать задницу капризной девице, которая считает себя центром мира! Спасибо за чай!

Не слушая возражений, Алёна порывисто поднялась со стула и метеором ринулась прочь из кабинета. Она протянула руку, чтобы взяться за ручку и открыть входную дверь, как та внезапно распахнулась сама. Опущенные вниз глаза, следящие за тем, куда ставить ногу, поднялись вверх.

Красные сафьяновые сапоги, зелёный расшитый кафтан, расшитая пурпурная епанча, новёхонькая, будто только из ателье. Взгляд поднимался выше и выше, пока не натолкнулся на молодое улыбающееся лицо.

Громкий, глухой звон колокола прокатился по миру, замораживая его в один миг. Алёна застыла, не в силах пошевелить и пальцем. Её взгляд остановился на мужском лице, которое не могло принадлежать обычному человеку. Смуглая кожа, бледные, почти под цвет кожи, губы, прямой тонкий нос, пронзительные, заглядывающие прямо в душу, карие глаза, чуть растрёпанные тёмные волосы, модная короткая щетина на щеках.

«Так, наверное, выглядят боги.»

Сердце бухало в груди. Оно просто рвалось из груди, чтобы оказаться рядом с таким писаным красавцем. Обжигающий, расплавляющий кости и мышцы жар распространялся по телу, превращая Алёну в восковую фигурку, которую поставили прямо на раскалённые угли. Незнакомец открыл рот, его губы шевельнулись. Алёна следила за их движением, заворожённая, не в силах оторваться. До неё даже не сразу дошло, что красавчик что-то говорит! Он говорит с ней!

Реальность обрушилась на неё сметающим ураганом. Пропавший мир вернулся звуками, запахами, светом. Алёна судорожно вздохнула, едва не потеряв сознание от шока. Крепкие мужские руки обняли её за плечи, не позволив упасть на пол.

— С вами всё в порядке? Кажется, у вас голова закружилась.

Низкий, глубокий голос. От него внутри прокатилась новая волна жара, а сердце сжалось в томительной истоме. Девушка едва удерживалась, чтобы на самом деле не упасть в обморок. Происходящее было настолько невероятно, невозможно, что она не понимала, как поступать, что говорить и надо ли вообще хоть что-то делать.

— Отпусти девушку, Терентий. Моё предложение её не заинтересовало, — послышался за спиной голос купца.

Мужчина разжал пальцы. Это простое действие перевернуло мир. Теплота и свет, имеющиеся в нём, исчезли, оставив только холод и пустоту. Лишь смятение, царившее в мыслях, не дало Алёне взмолиться о том, чтобы мужчина вернул свои руки обратно.

— Как жаль. Вы ещё красивее, чем на иллюстрации в газете. Было бы приятно провести с вами несколько дней.

— Провести со мной?

Собственный голос звучал пискляво и жалко. Алёна, услышав его, немедленно залилась краской. Пылающие жаром щёки превратились в жаровни, на которых можно было жарить яичницу.

— Да. Господин Коновалов же сказал вам о сопровождении невесты? Нина — моя кузина. Конечно же, я не могу отпустить её к чужому человеку, не проследив, чтобы она добралась в целости и сохранности.

«Он будет сопровождать невесту? Свою… кузину? Целую неделю можно быть рядом с ним?»

Алёна обернулась к Коновалову. Тот продолжал сидеть, спокойно глядя на столкнувшихся у входа молодых людей.

— Я вовсе не отказалась, господин купец. Я хотела… подумать.

Коновалов снова поднял брови. Алёна на миг захотела подойти к нему и отвесить оплеуху, чтобы он перестал изображать из себя непонятно кого.

— Вот как? И что же ты надумала?

Алёна сдержала готовые вырваться ругательства. За возможность быть рядом с ним, этим небесной красоты мужчиной, можно стерпеть и не такое.

— Я согласна. Согласна быть телохранителем невесты.

— Вот и отлично! — произнёс Терентий радостным голосом. — Тогда не будем терять время! Где ваши вещи, милая Алёна?

«Милая… Святые угодники, какое прекрасное слово! А имя-то такое красивое — Терентий…»

***

Усадьба промышленника Мясникова размещалась в окрестностях столицы. Удивительное дело, но вместо прилизанного парка, где каждый цветочек на своём месте, глазам Алёны открылся настоящий уголок дикого леса. Казалось невозможным, что такой может сохраниться так близко от сердца свободной Лиги. Брусчатая дорога вывела их к высоким кованым воротам, помещённым прямо в высокой кирпичной стене, окружающей владения промышленника. За трехмётровой высоты оградой возвышались самые настоящие вековые дубы и ели.

Дорогу к усадьбе Алёна запомнила урывками. После того, как Коновалов раскланялся, сообщив о каких-то неотложных делах, девушка осталась наедине с Терентием. Сборы необходимых вещей и отъезд прошли в суетливой спешке, едва не забыла даже булаву захватить, после чего млеющая от любви девушка отправилась в путь в открытой бричке, запряжённой парой гнедых лошадей, наслаждаясь обществом возлюбленного.

Кузен невесты оказался не только красивым внешне молодым мужчиной, но и крайне приятным собеседником. Он, казалось, знал всё обо всех. Разговор лился словно сам собой. Первый час Алёна была ещё зажата, с трудом выдавливала из себя слова, но уже на второй час дороги её прорвало. Она рассказывала о себе, своей жизни, схватке с вампирами. Единственной темой, которую девушка старательно избегала, выступало её прошлое. То самое, где умерли родители и родственники. Но даже того, что она поведала Терентию, хватало с избытком. Можно сказать, Алёна вывернулась перед своим новым знакомым наизнанку, открыв ему душу и сердце.

Сам Терентий тоже не остался в стороне, поведав как о себе, так и о кузине. Звали девушку Нина, и она действительно была крайне непоседливым ребёнком. Терентий рассказал немало историй, когда девочка потрепала нервы родителям. Не будь у Алёны розовых очков влюблённости на глазах, она наверняка бы ужаснулась своему решению сопровождать такую, но в текущих обстоятельствах она только хохотала, наслаждаясь обществом объекта своей страсти.

О себе Терентий тоже немного поведал. Он был сыном сестры Ивана Семёновича. С ранних лет мальчик показал большие таланты в точных науках, поэтому его мать отдала много сил и денег на обучение. Когда Терентий вошёл в пору юношеской зрелости, Иван Семёнович взял племянника к себе, на одну из младших должностей. Терентий пахал за двоих, быстро поднимаясь по карьерной лестнице. Сейчас он уже стал одним из множества помощников Мясникова, в шаге от должности начальника.

— Если всё пройдёт гладко, уже в следующем году меня могут назначить директором металлургического завода. Представляешь, как это шикарно? Самый молодой директор в истории! Только бы всё получилось…

— У тебя обязательно получится! Ты же такой талантливый!

В общем, за беседой время пролетело незаметно. Поэтому сейчас, когда их бричка остановилась у ворот усадьбы, Алёна испытывала некоторое разочарование. Ей хотелось бы, чтобы эта вотчина промышленника располагалась подальше. Тогда она могла бы наслаждаться обществом Терентия ещё какое-то время. Однако, первая остановка на их пути уже близилась и поделать с этим ничего было нельзя.

Дюжие охранники в изумрудных кафтанах и с большими алебардами в руках открыли ворота, пропуская гостей. Зацокали по брусчатке копыта лошадей, и бричка, мягко покачиваясь на рессорах, вкатилась в родовые владения Мясниковых. За забором действительно оказался девственный лес. Вернее, почти девственный. Присмотревшись, Алёна заметила, что за первоначально нетронутой природой тщательно ухаживали. Были убраны всяческие упавшие ветки, сгнившие пеньки, между деревьями виднелись натоптанные, а местами даже засыпанные песком тропинки. Пока они ехали к дому, Алёна успела заметить в глубине леса несколько оленей, зайцев, а уж про птиц и говорить не стоило. На вопрос девушки Терентий ответил с улыбкой:

— Иван Семёнович запрещает охоту в пределах усадьбы. Все звери здесь почти ручные, многие подпускают к себе человека не просто покормить с руки, но даже погладить.

Алёна покачала головой, удивляясь, насколько странными всё же бывают люди. Такой матёрый промышленник, наверняка без всяких угрызений совести увольняющий десятки, а то и сотни людей каждый день, беспокоится о птичках и зайчиках. Подобное с трудом укладывалось в голове. Впрочем, когда после очередного поворота деревья расступились, открывая глазам сам дом, девушка напрочь забыла об этом, ахнув от восхищения. Будь у Алёны больше жизненного опыта, повидай она своими глазами столицу с её великолепными дворцами и башнями, то родовое гнездо Мясниковых не произвело бы столь ошеломляющего впечатления. Но девушка, которая провела большую часть жизни в деревне, а столицу видела только издали, была потрясена до глубины души.

Огромный деревянный дворец плыл над землей. Именно такое ощущение появилось у Алёны в первые мгновения. Иллюзия полёта создавалась как лёгкостью самой архитектуры, так и прудом, что раскинулся перед домом. В воде отражались золотые луковичные крыши, резные коньки, ажурные, почти прозрачные наличники. Сами брёвна словно светились изнутри. Казалось, что весь дворец не является чем-то материальным, а соткан из волшебной, сияющей субстанции.

— Как красиво! — выдохнула Алёна, когда оторопь, овладевшая ею, несколько отступила.

— Дворец? Да, впечатляющее зрелище, — отозвался Терентий.

Пренебрежительная нотка в его голосе несколько покоробила девушку, но это крохотное облачко негатива быстро растаяло в океане эйфории, в котором пребывала юная дева. Алёна улыбнулась, пытаясь распределить внимание между чудесным зрелищем и созерцанием объекта своего обожания. Получалось крайне плохо. Настолько, что, когда бричка остановилась у крыльца, Терентию пришлось едва ли не силой стаскивать девушку с брички и вести по ступеням ко входу во дворец.

Внутреннее убранство ни в чём не уступало фасаду. Разве что здесь было больше красок и предметов искусства, явно сделанных не руками человека. Алёна окончательно утратила дар речи, послушно следуя за широко шагающим по коридорам и лестницам Терентием, который, словно заправский гид, рассказывал обо всех мало мальских значимых предметах, мимо которых они шли. Его слова лились сладким мёдом, но смысл их ускользал от разума Алёны. Она наслаждалась самим звуком его голоса.

Счастье закончилось у двери из полированного красного дерева. На ней красовалась золотая табличка, где было витиеватыми буквами написано «Нинель, любимая дочь».

— К сожалению, я вынужден откланяться, — произнёс Терентий, изобразив на лице печальную мину. — Мне нужно переодеться и проверить подчинённых, готовы ли они к путешествию. А вы, милая Алёна, познакомьтесь пока с моей кузиной. Прошу!
Он открыл дверь и изящно махнул рукой. Девушка, до которой с трудом доходило, что собеседник сейчас уйдёт, шагнула внутрь комнаты. Дверь за её спиной закрылась. Этот негромкий стук прозвучал, как звук опустившейся крышки гроба. Яркий, солнечный мир тут же померк, оставив после себя только серость и уныние.

Впрочем, спокойствия эта перемена не принесла. Алёна не успела ещё толком погрузиться в пучины отчаяния, как из дальнего угла комнаты раздался громкий визг, и на воительницу кинулась одетая в розовые шелка фигура. Реакция Алёны была молниеносной. Она перехватила нападающего, подставила ладонь под локоть и бросила противника на пол, используя инерцию движения. Громкий вскрик ознаменовал прекращение визга. Алёна нахмурилась, разглядывая красивую мордашку юной девушки, лежащей сейчас у её ног.

Кукольное лицо с маленьким острым подбородком, огромные небесной синевы глаза, бездонные и манящие. Золотые волосы, слегка вьющиеся, ниспадали до плеч, словно золотое руно, расстеленное в данный момент на полу. Маленький носик смешно сморщился, а затем незнакомка громко чихнула. Алёна отпустила девушку, отступив на шаг. Она уже начала понимать, насколько серьёзную ошибку сделала. Перед ней совершенно точно была та самая Нина, которую ей следовало сопровождать к жениху. Вот только после случившегося сейчас она вряд ли захочет иметь в качестве телохранителя такую грубую и невоспитанную особу.

— Ты ведь та самая Алёна, правда?

Голос у Нины оказался под стать внешности, звенящий и чарующий. Калинова вздохнула, молча кивнув в ответ. Отчаяние уже заполняло сердце горечью. Красотка прогонит прочь, и ей больше никогда не увидеться с Терентием! Как же несправедлива жизнь! Почему всё должно быть так плохо? Она такое не заслужила!

— Очень рада с тобой познакомиться!

Нина уже стояла на ногах, протягивая ладонь для рукопожатия. Алёна застыла, не способная принять происходящее. Красотка же продолжала держать руку, улыбаясь широкой искренней улыбкой. Не смея поверить в свою удачу, Алёна осторожно взяла мягкую маленькую ладошку и несмело потрясла. Нина тут же кинулась на воительницу, обняв и повиснув на шее.

— Как хорошо, что ты согласилась! Я так хотела с тобой познакомиться! Как только прочитала статью, сразу поняла, что мы с тобой очень похожи! Ты понимаешь? Ты должна мне всё-всё рассказать!

Невеста тараторила, как заправская сорока. Поток слов лился на всё ещё не до конца пришедшую в себя Алёну, которая только и могла, что молча кивать. В конце концов, ей удалось выдавить из себя несколько слов, после которых ситуация сдвинулась с мёртвой точки. Нина снизила интенсивность словесной атаки, а в какой-то момент замолчала, после чего выдала:

— Сейчас пойдём обедать. Ты же голодна с дороги?

— Обедать?

Предложение девушки стало для Алёны полной неожиданностью. Она помнила слова Терентия, что он пошёл готовиться к отправлению. Ни о каком обеде речь не шла. Растерянная воительница не знала, как поступить. В голову, как назло, ничего не приходило. Почему-то картина званого обеда в обществе благородных аристократов погрузила Алёну в состояние лёгкой паники. Она абсолютно не представляла, как себя вести в подобной ситуации. К такому испытанию Прохор её совсем не готовил.
Ситуацию спас Терентий. Дверь распахнулась во всю ширь, и её рыцарь предстал перед замершей Алёной во всей своей красе. Он и прежде выглядел внушительно, а теперь, сменивший кафтан на сверкающую серебряной чешуёй кольчугу, накинувший на плечи белоснежный плащ с золотой окантовкой по нижнему краю, превратился в настоящего принца из сказки.

— Почему ты ещё не собралась, сестрица? Мы же договаривались, что поедем сразу, как только я доставлю милую твоему сердцу Алёну!

Нина фыркнула, вздёрнув носик и капризно протянула:

— Мы же не можем ехать голодными, братец! Обед — это святое! Опять же, я хотела познакомить Алёну с папенькой!

— Познакомишь, когда будем отправляться. Обед отменяется, а ужинать будем в гостинице. Поспеши со сборами, если не отправимся сейчас, то доберёмся до постоялого двора только к полуночи! Быстро, быстро!

Терентий повернулся, собираясь уходить. И тут поймал умоляющий взгляд воительницы. Она не желала оставаться наедине с Ниной, которая наверняка опять начнёт задавать много вопросов. Улыбнувшись, молодой воин протянул руку и спросил:

— Милая Алёна, а вам стоит ознакомиться с выбранными мной охранителями. Им, конечно, далеко до ваших талантов, но все они — опытные воины. Пойдём?

Нинель пыталась было возражать, но её никто не слушал. Алёна ухватилась за крепкую мужскую ладонь и поспешила покинуть покои юной невесты.

— Спасибо, вы просто спасли меня! — выдохнула она, чувствуя, как через пальцы Терентия в неё вливается тёплая волна счастья.

— Не стоит благодарности. Я хорошо знаю Нину и понимаю, насколько прилипчивой она может быть. Не переживайте, её увлечения проходят так же быстро, как вспыхивают. Очень может быть, что ещё до конца нашего похода она уже найдёт себе другого кумира. Просто наберитесь терпения, милая Алёна.

Всякий раз, когда Терентий произносил слово «милая», внутри девушки всё переворачивалось. Тая от счастья, она послушно семенила следом за рыцарем своего сердца.

Охранителей, как назвал их Терентий, оказалось семеро. Мужчины в возрасте, судя по шрамам, манере держаться и суровым взглядам, каждый из них действительно бывал далеко не в одной переделке. Впрочем, другого Алёна и не ждала. Вряд ли промышленник Мясников станет отправлять свою единственную дочь в дальнее путешествие, не обеспечив наилучшей охраны. Хотя каких-то серьёзных причин беспокоиться не имелось, рисковать он точно не станет.

Для Нины была приготовлена шикарная золочёная карета, запряжённая четверкой вороных коней. Бричку, на которой они приехали сюда, тоже уже подготовили. В ней должны были ехать служанки, сопровождающие Нину. Сам же Терентий, как и его охранители, собирались сопровождать их караван верхом. Обеспокоенная фактом, что ей тоже предоставят лошадь, Алёна нахмурилась. Ей не хотелось признаваться, но верховая езда относилась к числу её слабостей. Прохор не тренировал с ней этот навык, поэтому у девушки имелись серьёзные опасения, что с ходу ей этот способ передвижения не освоить.

— Ты поедешь вместе с Ниной, в карете, — заметил Терентий.

— Что? Но я думала…

— Она выбрала тебя в качестве личного телохранителя. Ты должна находиться рядом с ней всё время.

Эти слова вызвали крайне негативную реакцию. Впрочем, была у этого и другая сторона. Схлынувшая на время эйфория прояснила голову, отчего у Алёны созрел вопрос, который она должна была задать уже давно:

— А почему вообще Нина едет к жениху? Мне казалось, всё должно быть совсем наоборот. Ведь это жених «похищает» невесту, разве не так?

Терентий улыбнулся, кивнул и ответил:

— Верно. Только это путешествие — идея Нины. Она наотрез отказалась принимать сватов, не познакомившись с женихом заранее. А тот сейчас где-то на отцовской верфи, у него там напряжённый период скорой сдачи нового судна. Вот и решено было, что Нина сама съездит к нему.

— Как-то это… неправильно. Она согласилась на это?

— Согласилась? Да Нинель в восторге была! Ты просто не представляешь, насколько у неё непоседливая натура! Только дай повод, сразу выпорхнет из-под отцовской опеки. А тут такой шанс. Даже если со свадьбой не выгорит, интересное путешествие почти гарантировано.

— И отец согласился? Всё-таки отправлять дочь в такое путешествие…

— Согласился. Потому как уверен в надёжности охраны, — послышался за спиной хрипловатый тихий голос.

Алёна резко развернулась и обнаружила рядом с собой невысокого худощавого мужчину солидного возраста, о чём свидетельствовали морщины на лице. Да и начавшая редеть тёмная шевелюра служила ещё одним доказательством возраста. В целом, внешность мужчины казалась неприметной. Но это впечатление немедленно рассеялось, стоило Алёне встретиться с ним глазами.

За свою короткую, но крайне бурную жизнь девушка уже повидала и людей, чьи взгляды излучали ярость и ненависть, даже нежити в мёртвые глазницы смотрела, но этот невысокий человек был совсем иным. Его чёрные глаза за один удар сердца разобрали сущность девушки на составные элементы, рассмотрели каждый, а после небрежно собрали обратно. Это ощущение, будто тебя видят насквозь, показалось Алёне очень неприятным. Она невольно передёрнула плечами, пытаясь стряхнуть его.

— Я думал, знаменитая убийца вампиров будет несколько выше ростом, — произнёс Иван Семёнович.

В том, что это был именно хозяин здешних мест, Алёна ни капельки не сомневалась. Вот только грозный статус не произвёл на неё ожидаемого, наверное, впечатления. Богатство и власть — эти материи нисколько не интересовали юную воительницу. Поэтому ответ девушки прозвучал смело и даже дерзко:

— Да и вы тоже не смотритесь тем злыднем, каким вас описывают в газетах.

За спиной послышался лёгкий смешок Терентия. Алёна похолодела, представив, что сейчас промышленник просто пошлёт подальше наглую пигалицу, и ей придётся расстаться с только-только обретённой любовью. Однако, Мясников расхохотался во весь голос. Просмеявшись, он вытер выступившие на глазах слёзы и проговорил:

— Какая наглость, право слово! Давненько со мной так не разговаривали! Пожалуй, Нинель действительно будет полезно провести с тобой какое-то время. Может, хоть у тебя получится перевоспитать её.

Отец невесты шагнул вплотную к Алёне, которую такое вторжение в личное пространство несколько насторожило. Приблизившись губами к уху, он прошептал девушке на ухо, чтобы слышала только она:

— Не вздумай потакать её капризам! Не верь ласковым словам и улыбке! Нина — очень хитрая девчушка, вся в меня пошла! Следи за ней в оба глаза! Головой отвечаешь!

Алёна кивнула, показывая, что правильно поняла отца. В словах Ивана Семёновича ничего необычного не было. Любой отец волнуется, отпуская дочь куда-то одну. Так что все эти грозные слова - всего лишь обычное отеческое напутствие.
Через полчаса будущая невеста спустилась по ступенькам, села в карету, где к ней присоединилась Алёна, после чего их «свадебный кортеж» отправился в путь.

Первый час путешествия стал для воительницы настоящим испытанием, не меньшим, чем сражение с мёртвым медведем. Нина тараторила и тараторила, рассказывая о себе, своей жизни, увлечениях. Поток информации лился из неё неостановимо, от него невозможно было отстраниться. Алёна пыталась первое время отмолчаться, сделать вид, что занята чем-то другим, но это только усугубило ситуацию. Стоило Нине увидеть, что её телохранитель не слушает, как она тут же переключилась с рассказов на вопросы. А рассказывать о своих злоключениях Алёна не хотела. Слишком уж свежи были воспоминания. Только вот объяснить это непоседливой и капризной невесте было делом практически невыполнимым.

В общем, на второй час пути юная воительница сама была готова придушить свою подопечную. Чтобы хоть немного отвлечься, Алёна отодвинула занавеску и принялась смотреть в окно. Через пару минут в области обзора показалась фигура всадника. Даже со спины девушка мгновенно узнала Терентия. Сердце тут же забухало в груди, а кожа полыхнула пламенем. Это не осталось незамеченным Ниной.

— Что там такое?

Раздосадованная предательством собственного тела, не способном удержать кипящие внутри страсти без внешних проявлений, Алёна только пробурчала в ответ нечто невразумительное. Такая реакция только раззадорила дочку промышленника. Невеста высунулась в окно почти по пояс и уже через секунду вычислила причину смущения телохранительницы. Когда девица вернулась в карету, то в уставившихся на Алёну глазах блестело предвкушение большой тайны, которая уже готова была раскрыться.

— Ты что, влюбилась в Терентия?

У Алёны потемнело в глазах. Даже в мыслях она не позволяла себе произносить этого слова. Любовь. Какая-то внутренняя часть её знала, что именно это чувство вызывает все необычные реакции последнего дня, но признаться даже самой себе не хватало смелости. А тут эта пигалица так просто, прямо в лицо бросает его! Словно оно ничего не стоит, ничего не значит!

— Влюбилась? Правда? Эх, как я тебе завидую!

Последние слова стали ушатом ледяной воды, вылитом на горячую голову. Поднимающееся возмущение тут же сменилось растерянностью и даже неким ощущением вины. Словно отобрала конфетку у маленькой девочки.

— Терентий, конечно, парень видный. Хотя характер у него, скажу сразу, не сахар. Это я тебе, как подруге говорю. Слышишь? Слишком серьёзно относится к работе. Постоянно пропадает где-то с поручениями папеньки, совсем не умеет отдыхать и расслабляться.

Алёна кашлянула, не зная, что ответить на такие слова. Нина тут же переключилась на другую тему, посчитав, будто для воительницы неприятны такие не самые лестные слова в адрес избранника.

— А мне вот не повезло. Я никогда в жизни не любила…

Долгий протяжный вздох, на который Алёна просто не могла не отреагировать:

— Совсем ни разу?

— Не-а, — без особого, впрочем, огорчения, ответила невеста. — В книжках про любовь эту читала, от нянюшки слышала сказки всякие про принцев на конях белых. Но вот чтобы влюбиться самой… Ни единого разочка.

— Увидишь жениха своего, в него и влюбишься, — попробовала неуклюже утешить девушку Алёна. — Он, должно быть, очень приятный мужчина.

— Хулиган он и дурак! — вспылила Нина. — Думаешь, я его не знаю? Да мы с ним в детстве много времени провели вместе. Играли, пока отцы сделки свои деловые заключали. Сколько пакостей мне он сделал, даже не упомню! Один раз он мне в чай чернил добавил, представляешь?

Алёна покачала головой. Она действительно не представляла. Нина же, видя такой ответ, завелась ещё сильнее:

— Я потом несколько дней ходила с синими зубами и языком! Надо мной все смеялись!

— Тогда почему ты согласилась на свадьбу?

— Потому что вырваться из дома хотела! А свадьбы никакой не будет! Приеду, выскажу этому выскочке всё, что о нём думаю, да обратно поеду. А может, по дороге ещё и…

Тут Нина неожиданно осеклась, как-то странно посмотрев на телохранительницу. Алёна насторожилась, но подопечная уже переключилась на другую тему.

— Да что всё обо мне, да обо мне! Ты мне лучше скажи, на что это похоже? Любовь, она какая?

Воительница сжала челюсти до боли. Снова начались эти выворачивающие душу вопросы. И избежать их в замкнутом пространстве кареты не представлялось возможности.

Через пару часов сделали небольшую остановку. Выйдя из кареты, Алёна с огромным удовольствием потянулась и сделала несколько махов руками и наклонов, чтобы разогнать застоявшуюся кровь. Вокруг раскинулись бескрайние луга, лишь на востоке виднелся небольшой лесок. Такой простор будоражил воображение, отчего у юной воительницы даже несколько закружилась голова. Оглядываясь, девушка заметила, что четверо охранников скачут вперёди, уже почти достигнув горизонта. Нахмурившись, она быстро пересчитала людей вокруг. Так и есть, при них остался только Терентий, да ещё трое бойцов.

— Не волнуйтесь, милая Алёна, — с улыбкой произнёс молодой красавец, заметив выражение лица девушки. — Я отправил ребят вперёд, чтобы они подготовили гостиницу к нашему приезду. Здесь места тихие, лихих людей не встречается, так что нам ничего не грозит.

От улыбки и мягкого голоса Алёна совсем растаяла. Она и сама слабо понимала, зачем собран такой солидный охранный отряд. Вполне хватило бы её с Терентием. Они же совсем рядом со столицей, здесь и на самом деле всяким разбойникам не с руки баловать. Поймают и вздёрнут на ближайшей берёзе, чтобы другим неповадно было.

Небольшой пикник, устроенный служанками, оставил в теле и душе приятную истому. Терентий находился в центре внимания, остроумные шутки и интересные истории так и сыпались из него. Даже капризная Нина, слегка дувшаяся поначалу, через несколько минут уже вовсю хохотала, падая на траву и размахивая руками. Глядя на такую непосредственность, Алёна снова испытала укол ревности. Сама она не умела так расслабляться. Привычка быть постоянно настороже стала частью натуры. И даже сейчас, находясь рядом с любимым, чувствуя его запах, слыша голос, видя его глаза, она не могла полностью отдаться страсти. Часть разума оставалась настороже, выискивая, вынюхивая возможные угрозы.

Когда последние булочки были съедены, а молоко выпито, служанки быстро собрали скатерти, корзинки и другую утварь. Не прошло и пары минут, как они снова отправился в путь. Покачиваясь на мягких рессорах, Алёна ощутила подступающую сонливость. Пришлось напомнить себе о долге и обязанностях, чтобы удержаться и не закрыть глаза.

Нина же не была озабочена подобными материями, поэтому просто откинулась на гору подушек, прикрыла веки и почти сразу задремала. Наступившая тишина стала настоящим благом, отчего на лице воительницы появилась широкая улыбка. Чтобы хоть немного занять себя, Алёна высунулась в окно и принялась следить за местами, мимо которых они проезжали. Хотя чаще всего взгляд девушки останавливался на скачущем впереди всаднике в белом плаще с золотой окантовкой. Терентий скакал с прямой спиной, выглядя при этом просто потрясающе. Казалось, будто он составляет одно целое с лошадью.

Когда карета въехала в лесок, замеченный Алёной во время пикника, дорога разветвилась. Терентий поднял руку, махнув влево. Его воины, как и кучеры, управляющие каретой и бричкой, поняли его жест, свернув на левую дорогу. Терентий обернулся и обнаружил, что Алёна смотрит прямо на него. В глазах молодого человека мелькнула тень, а затем он улыбнулся и потянул на себя повод, притормаживая скакуна. Поравнявшись с каретой, он выровнял движение лошади со скоростью кареты и заговорил:

— Мы выбрали более короткую дорогу. Вижу, Нина уже притомилась? Оно и понятно, такие длительные путешествия для неё в новинку. По этой дороге мы доберёмся до места почти на час быстрее. Будет, правда, одно сложное место, но думаю, мы справимся.

— Что за сложное место?

Алёну мало интересовали сложности, но другой возможности продлить беседу девушка не видела.

— Небольшая низина рядом с болотом. После дождей там может быть немного грязновато. Не расстраивайся, если карета застрянет, мы её с моими воинами вытолкаем. Силы у нас хватит!

Терентий пришпорил коня, снова занимая место во главе «кортежа». Алёна с некоторым разочарованием проследила этот манёвр. Но сделать ничего было нельзя. Не умела юная воительница флиртовать и вести ничего не значащие беседы, болтать о всяких пустяках. Такому Прохор её не учил, а другого наставника жизнь пока не предоставила.

Огорчённая, Алёна вернулась в карету. Настроение, такое радужное минуту назад снова сменилось грустью и сумраком. Надувшись, девушка посмотрела на мирно сопящую Нину. Уж вот кто-кто, а эта разодетая девчушка не испытывала никаких проблем в общении с мужчинами! Они и сами наверняка так и липли к такой красотке! Эх, и почему ей природа не даровала красоты? Да ещё эти волосы дурацкого фиолетового цвета! Как только они доберутся до города, ей совершенно точно понадобится новая краска! Самая лучшая, самая модная, самая…

Шум снаружи отвлёк от размышлений. Алёна снова высунулась и обнаружила, что они добрались до того самого «сложного места». Дорога спустилась в глубокую ложбину, с одной стороны поднимался крутой склон холма, а с другой — раскинулось болото, с редкими чахлыми кустиками. Сама же дорога действительно из твёрдой и почти ровной превратилась в жидкую вязкую массу, где, казалось, вообще невозможно было проехать.

— Мы что, возвращаемся? — негромко спросила Алёна, чтобы не разбудить всё ещё дремлющую подопечную.

— Нет, милая Алёна, — ответил Терентий, возвращающийся со своими воинами к карете. — Мы сейчас разберёмся с этим. Никакой проблемы, это просто грязь…

Терентий улыбнулся широко, открыто, весело. Карие глаза лучились теплом. Алёна улыбнулась в ответ, потянувшись всем нутром, всем сердцем к любимому.

Короткий свист. Мужчина дрогнул, а через миг нахмурил брови. Растерянная девушка чуть перевела взгляд и обнаружила, что из спины Терентия торчит стрела! Смысл случившегося никак не желал доходить до сознания воительницы. А между тем свист повторялся снова и снова. Смертельный ливень хлестал по дороге. Оказавшиеся на открытом пространстве, без всякой возможности спастись, охранники попадали с коней, нашпигованные стрелами. Только Терентий ещё держался, хотя красивое лицо уже наливалось бледностью. Блеск из карих глаз исчез, мужчина покачнулся и грузно упал в грязь. Алёна, всё ещё не способная двинуться, вцепилась судорожно сжавшимися пальцами в дверцу кареты. Любовь, только-только пробудившаяся в девичьем сердце, рухнула, разбиваясь тысячами острых жалящих осколков…

С давних пор Сиверия была известна своими промозглыми землями, вечным холодом и снегом... Среди этих вечных сугробов работы было немного – лес сильно не вырубить, ведь поредеет и что тогда? Не останется и ствола. Рыба клевала плохо и уходила ближе к Молотовке, туда, где потеплее и хоть иногда таял снег. А вот всё, что севернее Молотовки, имело не человеческие условия для жизни. И тем не менее, семейка Ветровых уже пятое поколение жила в деревеньке Гравстейн, что располагалась на берегу реки Вертыш. Гибберлинги обладали густой шерстью и вовсе не боялись холода. Хотя иногда всё же приходилось собираться вокруг костра или очага, дабы отогреться. 

Уля Ветрова была самая младшая из последнего приплода. Она и ее два брата жили с большим семейством в огромном тёплом доме, где всегда пахло едой, радушием и добротой. Отец с матерью и другими родственниками занимались ремёслами и от того доход всегда был: мало где сыщешь в Лиге таких искусных ювелиров и кожевников, как их семья. Даже сам Айденус у них когда-то давно, ещё до рождения Ули и ее братьев, дважды заказывал изделия из драгоценных камней. 

Эта история повторялась Уле каждый год мамой, тётушкой, дядюшкой, сестрами и братьями из других ростков... Все они подавали надежду на какой-то особый талант, который ещё не проявился у маленькой девчушки. Каждый своим долгом считал порассуждать какое же будущее ждёт Улю, ведь судьба ее братьев уже была решена – через две весны, на третью, они породнятся с семейкой Снеговых, что живут в далёкой Прохиндеевке. И они будут заниматься торговлей и денежными оборотами будущих родственников – этот талант у Рули и Вули проявился ещё с раннего детства, но никто не знал, как же его применить в такой глухомани, как Гравстейн. 

До прошлого года. 

Улиному отцу прислали приглашение от самого Прохиндея – нужно было проконсультировать его супругу насчёт украшений, что-то починить, что-то переплавить, что-то изготовить... Тогда Отец и забрал своих самых младших детей с собой в поездку. В деревене Прохиндеевке они гостили неделю, но старику Прохиндею хватило пары дней, чтобы заметить таланты братишек Ули. И тогда они договорились, что поженят свои ростки: Улю и братьев с семьей Снеговых, что приходилась Прохиндею роднёй. Что уж говорить – Руле понравилась красотка Черничка Снегова, а Вуле – стеснительная художница Земляничка Снегова, сестра Чернички. Уле же достался по остаточному принципу их брат – Шиповник. Молчаливый, коренастый гибберлинг с густыми бровями и глазами-искорками. 

Девчушка сперва пыталась противиться решению отца – не такую судьбу она себе представляла, ох не такую. Особенно после того, как увидала ЕГО. Огромный, величественный, такой красивый, с блестящими парусами... Астральный корабль, что раз в несколько часов приплывал на Хладберг и привозил путников, различный груз и забирал то же самое – желающих отправиться в порт Такалик и груз, который предназначался для транспортировки дальше. 

Уля смотрела целый час на это впечатляющее зрелище – разгрузку, погрузку, манёвры, еле уловимые команды капитана, копошение команды... И вот, корабль начал своё движение, медленно отплывая от порта. Набрал скорость и, ярко-ярко вспыхнув, совершил прыжок через пространство, чтобы «выпрыгнуть» где-то там, в далёких землях Эльджуна.

Это всё так запало в сердечко малышки-гибберлинга, что теперь каждый день, ровно за минуту до прибытия корабля, она сбегала из гостевого дома к порту и там, прячась среди коробок, наблюдала и слушала. Расписание прибытий корабля Уля, как бы между прочим, узнала у хозяйки гостевого дома и ни одним своим действием не подала и виду, что ей это до глубины души интересно. Конечно, Уля понимала, что нужно соблюдать осторожность, ведь её могли отругать или же вовсе в своём увлечении Уля могла забыться и, потеряв счёт времени, пропустить приход Отца. А этого допускать было нельзя. Вовсе не потому, что её могли отругать. Нет. Отца она любила больше всего на свете и обожала проводить время с ним. Наверное, совсем чуточку больше, чем проводить время в наблюдениях за кораблём.

Неделя пролетела слишком быстро и вот уже нужно возвращаться... В тот день Отец больше не уходил по делам, а с самого утра был в доме. Так что прилёт корабля и его стоянку Уля, с большим сожалением, пропустила. Но нужно было собираться домой. И тогда у неё созрел план.

Она подошла к Отцу и, состроив самую невинную мордочку, спросила можно ли им отправляться домой не с помощью телепорта, а на корабле? Ведь тогда они смогут и немного развлечься, да и по стоимости это будет одинаково. При этом всём они смогут заскочить за любимыми Эльджунскими сухофруктами для матери, прежде чем вернуться в родной дом. 
Отец вроде бы ничего не заподозрил и, поразмыслив всего минутку, дал согласие. 

Уля ликовала. Она радовалась и танцевала, ведь её мечта вот-вот исполнится, она испытает всю мощь этого судна на себе, прочувствует его плавные манёвры, изучит его запахи и стены. Её ликование внезапно прервал Шиповник, который наблюдал из-за угла за танцами девушки. Уля стушевалась и хотела было сказать что-то обидное, но, набрав побольше воздуха в грудь, так и не нашлась что ответить и шумно выдохнула. Выскочив во двор, Уля сделала вид, что идёт к дровнику за парой поленьев, а сама корила себя, что позволила себе вот так, показательно радоваться. А если он расскажет и это запустит цепочку слухов... И тогда её родные разочаруются, что Уля не пошла по стопам Отца и не в восторге от ювелирного дела?

Но Шиповник её нагнал у самого входа и осторожно тронул за плечо:

– Уль, не расстраивайся, я не скажу никому. Я знаю, что тебе нравится наблюдать за кораблями. Я тоже за ними наблюдаю уже давно-давно. Только вот родня думает, что я буду травником или алхимиком, как родители. А я не хочу... Душа...

– Душа не на месте? – Вдруг спросила Уля, расширив глаза. – И сердце обливается кровью, как подумаешь об этой скукотище? – Вновь выдала девушка, хватанув за локоть Шиповника.

– Ага. Странно, похоже, это наше призвание? Корабли, работа с ними или на суднах? – Тихонько прошептал Шиповник. 
Уля призадумалась и промолчала. Она понимала, что Отец не позволит ей... Разве что... 

– Слушай, Шиповник...

– Шип. Можно Шип. Не люблю я своё имя, но у матери был пунктик... – Оборвал Улю гибберлинг, переминаясь с ноги на ногу. 

– Хорошо. Слушай, Шип. – Уля выдержала секундную паузу, прежде чем продолжить. – Тебе же тоже не очень к сердцу эта вся задумка родни о свадьбах? Нас с тобой, как котят каких-то, отдают вне своей воли. Ладно ещё нашим братьям-сестрам хорошо, у них обоюдная симпатия. Но мы же с тобой? – Уля заглянула в глаза Шиповнику, дабы убедиться в своих высказываниях, что ему тоже не нужен этот странный союз. 

Глаза Шиповника сияли, но не выдавали своих тайн. При этом взгляд гибберлинга был твёрд и уверен, поэтому сомнений не оставалось – что бы он не сказал, это будет правдой.

– Нет. Я не в восторге. Я хотел сбежать. Давно уже хотел. Да сестриц жаль, как они без меня? – Внезапно выдал Шиповник. 

– Хм, да, действительно... Вместе росток сила, но стоит ростку потерять хоть одного, как все будут страдать... – Согласилась с незаконченной мыслью Уля. Она понимала, что если поступит так же с братьями – сделает только хуже. Но сердце её требовало совсем иного, совсем...

– Шип. Давай согласимся на женитьбу? Пусть это будет понарошку? Станем компаньонами? – Внезапно выдала Уля, прижав своими лапами гибберлинга к стене дровника. – И потом сбежим. Поплывём туда, где Астрал, свобода, где есть корабли и жизнь, такая, о которой я мечтаю, к которой у меня лежит сердце!

***

В это время за двумя разговаривающими гибберлингами наблюдал Отец и мысленно радовался за детей, неверно приняв и истолковав их заговор. Отец думал, что ранит дочку таким своим решением, что она отдалится от него, что и, как ему казалось, происходило вот уже всю неделю... Но теперь он вздохнул с облегчением, увидев, что ребята нашли общий язык и его росток сможет продолжать свою жизнь не только в деревне Гравстейн, но и в Прохиндеевке. 

Настроение заметно повысилось, и Отец пошёл собирать оставшиеся вещи и поискать небольшую сумку для сухофруктов, которые они должны были купить его любимой жене домой. 

***

Пришло время отплывать. Вся деревня провожала Отца и его детей на астральный корабль, который должен был отплыть через десять минут из Порта. Уля в последний раз оглядывалась и искала в толпе Шиповника. Которого не было среди провожающих. И тогда её взгляд зацепил небольшое движение среди ящиков, которые стояли рядом. Девочка поняла, что это тот, кого она искала. Шиповник провожал свою будущую компаньйонку по-своему, лишь им обоим понятным способом. 

А чем ближе семья подходила к прыжковому устройству – тем больше и шире становился корабль. Огромные паруса вблизи казались необъятными, было видно каждую трещинку, каждый гвоздь. Нарастающее чувство восторга окутывало сердце Ули. Неужели... Неужели! Высадившись на корабль, Уля ощутила дрожь. Словно бы от холода, но нет. Это была эйфория. Ликование. Её мечта сбылась, она наконец-то поняла как это – быть на корабле, быть его частью, быть рядом. Малышка улыбалась и чуть ли не пищала от восторга. 

В это время Отец поглядывал на любимую дочку и странные чувства зарождались в его душе. Неужели дочь пошла не в него, а в прапрадеда, моряка и Астраловеда? Ведь Шиповник так и не появился в Порту, хотя, как ему показалось, между ними что-то зародилось, какая-то симпатия? Или же это только казалось?

Улины братья, в отличии от сестры, вели себя намного сдержаннее и даже немного опасались огромного судна, с острожностью ступая по его борту. В то время как малышка-гибберлинг вела себя так, словно ей не впервой совершать астральное путешествие. Отец наблюдал за дочкой, не подавая вида – вот она обследует борт, вот она рассматривает пушки, канатные крепления и если бы его не было рядом – дочка бы уже побежала внутрь, исследовать всё там и знакомиться с командой. Да, сомнений не оставалось. Дочка имела тягу к кораблям. Что ж, им придётся ещё многое обсудить, а пока что пусть наслаждается.

И Уля обследовала. И наслаждалась всей душой. Она и думать забыла уже о Шиповнике – вокруг было так много всего, так интересно. Она не заметила, как началось движение корабля, что очень хорошо прочувствовали ее братья, которые даже немного запаниковали. Время, проведенное в пути, для девчушки пролетело незаметно, что когда ее окрикнул Отец – пора было уже сходить на берег – Уля немного расстроилась.

Но Отец ободряюще пообещал, что это не последнее их, а уж тем более её, путешествие и не стоит раскисать заранее. Взяв дочь за лапку, они мягко спрыгнули на берег Порта Такалик. 
Судьба его дочки была предрешена, даже если она ещё об этом отцовском решении и не догадывалась. 

Темнота. Непроглядная, всепоглощающая, давящая со всех сторон...

Внезапно темнота становится... Мокрой? Да, это влага. Впитав её, семечка набухла и начался рост. Но куда расти? Ага, древние знания рода словно бы подсказывают – к теплу, вверх, к солнцу. Что такое «к солнцу»? 

И как понять куда это «вверх»? Но знание на то и знание, оно само ведет семечко. 

Из рыхлой лесной земли, усеянной слоем иголок и мелкими сухими листьями рядом растущей старой берёзы, пробивается росток. Это ель. Пока что – невзрачная, лысенькая и неровная. Её ждёт нелёгкий путь выживания, но рядом растут ёлки побольше, постарше. Они дадут малышке укрытие от резкого ветра и копыт большого зверя, защитят от солнечного зноя и других опасностей. Так росток становился больше и выше, обрастая то тут, то там клочками веточек.

Спустя четыре года своей жизни Ёлка уже хорошо стала различать звериные звуки и пение птиц, отдалённые перешёптывания берёз и сказки родных сестриц-ёлочек. Иногда все слушали ворчание старушки Сосны, но это бывало в дождливые дни, когда Сосне было тяжко от набухших веток. 

Ёлочка была самая молодая среди сестриц – так уж вышло, что росли они на земле какого-то богача и все последующие годы молодые ростки безжалостно вырывались. Приходили люди, облаченные в какую-то яркую, но тонкую кору. Они поливали ёлочки особым раствором, от которого пьянилось сознание, но из-за которого сестрицы-ёлки очень красиво разрослись и раз в год их шишки становились ярче обычного. Они «зацветали». 

Именно тогда приходил богач с женой – смотреть на чудо-чудное и гулять среди деревьев. Это всегда бывало по завершению весны – когда снега уже давно нет, но ветер ещё прохладный, словно намекающий, что не стоит надолго забывать о Зимушке. А после, как ёлочки понемногу возвращали шишкам свой родной цвет и оттенок – богач больше не приходил. Только люди, которые убирали лишнюю, по их мнению, траву и заросли, подпиливали ветви и сажали цветы. 

Ёлочка очень любила наблюдать за этими людьми, хотя сестрицы-ёлочки отчего-то их опасались. Но на все вопросы – они лишь качали ветками и говорили, что Ёлка ещё мала, не сможет понять. 

Через год и ещё полгода, во время зимы, Ёлка всё поняла.

Пришли люди и каким-то острым инструментом жестоко спилили одну из её сестриц. Тогда все плакали и пытались позвать на помощь хоть кого-то, но кто бы им помог? Птицы? Старушка Сосна? Никто не отозвался. Только ветер завывал, словно бы добавляя драматизма ситуации...

На следующий вечер старушка Сосна рассказала, что у людей есть праздник. «Новый год» называется. Когда проходит весна, лето, осень и месяц зимы – люди радуются, что прожили это время, что был урожай, было тепло, было что-то хорошее. И дальше они должны приносить великому Времени подарок – деревце, вечнозелёное и красивое. Это делается для того, чтобы остаток зимы не был суров, весна пришла вовремя и мягко, снова было тепло и был урожай. Люди украшают свою дань плодами, сладостями и различными яркими вещицами, чтобы Время заинтересовался и принял их дар. 

С той поры Ёлка очень боялась наступления зимы. Ещё две зимы подряд приходили люди и забирали одну из сестриц. И вновь лес тосковал и выл от горя, от утраты. Но шли дни, раны затягивались, а жизнь, как и прежде, продолжалась. 

На следующую зиму никто не приходил. И после, по весне, тоже. Люди забросили их уголок, вся земля стала зарастать густой травой и снова начали пробиваться ростки Ёлочек. 

Старушка Сосна рассказала, что строение, в котором жил богач и его жена, сейчас пустое. Ей рассказали птицы, которые там теперь жили. И следующие десять зим больше ни одного человека не видели в тех землях... Росли молодые деревья, трава пробивалась по весне и увядала с наступлением холодов. Лес жил своей жизнью...

До той поры, когда однажды к ним не забрела маленькая девчушка. Она не казалась потерявшейся – с интересом наблюдала девочка за красивыми деревьями и необычными кустарниками, слушала перепевку лесных птиц и вовсе не собиралась навредить. 

Девочка приходила каждый день и приносила с собой зерно или яблоки, которые оставляла на траве. Эти угощения с радостью разбирали мыши и бурундуки, птицы и зайцы. Спустя пару месяцев уже весь лес знал об этой таинственной гостье – она была наследница умерших в какой-то войне богачей, которые раньше владели лесом. Девочка жила в небольшом строении рядом с огромным полуразрушенным зданием, ранее служившим укрытием для тех людей. Это называется «дом», так сказала мудрая Сосна.

Но Ёлка ждала с трепетом зиму. Ведь появление человека означало, что вот-вот одну из её сестриц или же даже её саму могут снова убить, забрать, принести в жертву... Это было ужасно и Ёлка не доверяла этой девочке. А она продолжала приходить, гулять, наслаждаться воздухом и пейзажами. 

Пришла осень с её проливными дождями. Девочка приходила редко. Она куда-то уезжала. И появилась лишь с первыми заморозками. Всё так же с яблоками, зерном, орехами, грушами и кусочками тыквы. Лесному зверью тяжко добывать себе пищу, а уж в холодное время года – и подавно.

Ёлка же с опасением ждала того самого дня. Дня скорби и потерь. Но он не наступал. Почему же? Когда же ты проявишь свою злую личину, девочка? Когда!?.. Но шли дни. Вот уже и весна наступила, и снег растаял, и трава пробивается молодыми ростками... Девочка появлялась изредка, но всегда с подарками для животных. И никаких вредящих деревьям или живности действий.

Так прошло ещё с десяток зим. Девочка выросла, стала красивой и подтянутой женщиной. Как и Ёлка, которая теперь была очень высокая, пышная и умела «зацветать» своими шишками без какой-либо специальной жидкости, которой ранее поливали её сестриц. Вокруг росли её дети – молодые деревья, которые ранее были семечками в её шишках. Жизнь продолжалась. 

Теперь у Ёлки не было сомнений, что пока они все были во владениях этой молодой женщины – никто не посмеет оборвать их жизнь до тех пор, пока не придёт пора. Как это случилось прошлой осенью со старушкой Сосной. Увы, но жила она уже слишком долго, а её ствол слишком продрях и не выдержал. Так как росла она ближе всех к краю аллода – ее верхушку так и не нашли, ведь сломившись в одну дождливую и ветреную ночь, она просто «нырнула» с края, оставив по себе лишь часть ствола и торчащие во все стороны корни.

Когда девушка обнаружила потерю – она очень грустила, гладила ствол обломанной Сосны и что-то шептала, словно пытаясь утешить не только себя, но и умершее дерево. После – девушка привела мужчин и те осторожно под её присмотром выкорчевали остатки дерева. А спустя несколько дней на месте Сосны появилось небольшое деревце, которое девушка посадила своими руками. То была молодая Сосенка.

И тогда Ёлка знала, что пройдут годы, пусть кто-то из её родных деревьев будет умирать своей смертью или же по вине стихии или зверья, но их родной лес будет жить, ведь теперь о нём есть кому позаботиться.

— Рита! Рита! Ну подожди же меня! — надрывался уже порядком выдохшийся светлоглазый канийский мальчонка, изо всех сил стараясь догнать подругу, улетавшую от него на предельной скорости своих крыльев и утаскивая за собой хаотично на себя же намотанную мишуру.
— Если тебе от меня что-то нужно, то ты сначала догони меня! — с вызовом прокричала эльфийка и залилась дивным хохотом.
  Так она и смеялась, пока (а это, надо сказать, произошло довольно быстро) не услышала на своей спиной суровый взрослый оклик:
— А ну, Маргарита, быстро вернулась и помогла товарищам! И извинилась перед младшим! — голос был басистый, что больше обычно ассоциируется с мужским полом, но то был суровый и грубоватый голос пионервожатой Октябрины Витальевны, имперки по происхождению и закаленной хадаганки, гордой своей нацией и идеалогией фракции. В лагерь она, как говорят слухи, которыми полнится, как бочка селёдками, «Дюна», попала не случайно, а по своему желанию. Поверить в это было очень сложно... Ведь она была женщиной довольно грубой и очень строгой. И, на первый взгляд, легко могло возникнуть впечатление, что детей такая вожатая должна на дух не переносить, однако она была весьма компетентным сотрудником лагеря и с блеском выполняла свои рабочие обязанности. Да и дети её уважали, хотя немного и побаивались и старались лишний раз не выводить из себя. Но Рита эту женщину решила не слушать и лишь ринулась быстрее вперёд, шепнув себе под нос одно несложное заклинание, и на месте её пребывания буквально секунду назад появился призрачный двойник, тем самым навесив на себя на какое-то недолгое время инвиз. Довольная своей хитрой выходкой, эльфийка радостно улыбалась, сверкая большими золотыми глазами, в которых плясали искорки и несколько её лично знакомых чёртиков из пещер Гипата. Однако так просто Октябрину Витальевну не возьмёшь. Через буквально пять секунд жрица уже тпшнулась к маленькой озорнице и сковала её заклинанием.
— И куда ты собралась со всей этой мишурой, Маргарита? — вожатая подозрительно прищурила глаза и смерила недовольным взглядом пионерку.
— В Сиверию... — недовольно пробурчала эльфийка, забавно надувая раскрасневшиеся круглые щёчки. 
— И зачем тебе туда? — продолжила допытываться хадаганка, всё ещё не выпуская из оцепенения маленькую проказницу. 
— Ну... Там такие ёлки... Кто-то же их должен украсить! — начала оправдываться эльфийка, бросая недовольные золотистые взгляды на пионервожатую. — А жители Сиверии бедные! У них нет денег на украшения! 
— Ох... — тяжело вздохнула Октябрина Витальевна и прикрыла глаза рукой. — Это собственность лагеря, поэтому я её изымаю. А тебе вообще должно быть стыдно, что ты, пионерка, совершила кражу! 
— Но я не хотела ехать в этот лагерь! Меня сюда отправили родители! 
  Но вожатая её уже не слушала. Она просто забрала у неё всю мишуру и передала её канийскому светлоглазому мальчику и приказала обоим пионерам явиться через десять минут к сцене. Каниец, имя которого было Гореслав, кивнул на слова Октябрины Витальевны и послушно остался ждать подругу. Та, в свою очередь, наконец освободившись от оцепенения, недовольно засопела и быстрым шагом, не обращая на друга никакого внимания, направилась в сторону главной сцены, до которой идти ещё было минут пять. 
— Рита! Рита! Ну подожди же меня! 
— Опять всё по кругу... — сердито пробормотала куда-то себе под нос эльфийка и лишь прибавила шагу. Лететь ей было бы сложно, так как после заклятия онемения крылья жутко ломило. 
— Ну, Риииииит, — простонал мальчонка, в отчаянии осознавая всю тщетность попыток идти в ногу со старшей. 
— Горе, что тебе нужно от бедного несчастного эльфа, лишённого единственно возможного счастья? 
— Какого это счастья? — подбодрённый снижающимся темпом ходьбы подруги, поинтересовался каниец.
— Счастья побега! — воскликнула Рита и вскинула вверх руки, словно обращаясь к небесам и моля их о пощаде. — О Тенсес, за что ты так со мной, твоей верной и покорной слугой? Почему я должна гнить в этом убогом имперском лагерьке, где даже нет холодной воды? Ответь мне, Тенсес!
— Кажется, он тебя не слышит, — немного помолчав, заметил Гореслав по прозвищу «горе», дарованному ему его очеровательной подругой, за что тут же словил подзатыльник. 
— Тссс! Это ты глухой и не слышишь, — прицыкнула она на мальчонку. — А он всё слышит! И придёт мне на выручку!
— На какую выручку?
— Да замолчи уже ты, — раздражённо бросила она. — И вообще, чего это ты ко мне привязался. Я вообще-то не люблю никаких сарнаутцев, кроме себя. 
— Так мы же уже шесть лет дружим, — не понял каниец и поднял на подругу полный искреннего удивления взгляд.
— Шесть? — с ужасом поразилась Рита, её брови подскочили, а рот даже слегка приоткрылся, образовав узенький такой овал.
— Да, шесть лет и три месяца, — утвердительно закивал спутник.
— Какой ужас...
— Ужас? — снова растерялся светлоглазый каниец и непонимающе уставился в несуществующую точку у себя перед носом. — Какой... Ужас? 
— Ты — ужас! — возмутилась эльфийка, но быстро взяла себя в руки и, шумно выдохнув, проговорила с явной неохотой. — Ладно, давай сюда эту свою мишуру. Я тебе помогу.
— Поможешь? А не убежишь снова с ней? — решил уточнить мальчонка, прежде чем передавать эльфийке часть своего ценного груза.
— Да куда я убегу... Меня опять догонят. Того гляди ещё и на общественные работы отправят... Помогать с уборкой территории, например. Бе.
  Этот аргумент легко и быстро убедил маленького лигийского товарища (как бы это комично ни звучало), и он, отбросив всякие сомнения, передал часть груза подруге. Дальше они какое-то время шли молча, каждый думал о чём-то своём: Рита о неудачном побеге и глупой отговорке, в которую никто не поверил, а Гореслав об обеде в столовой и картофельной пюрешке с рыбной котлеткой. И вот когда уже совсем близко показалась главная сцена лагеря, Гореслав вдруг поинтересовался:
— Рита, послушай, а почему тебе так хочется сбежать отсюда? Разве здесь так плохо? И как твои родители, они ведь будут волноваться, если ты пропадёшь?
— А кто тебе сказал, что я пропаду? — хитро хмыкнула эльфийка, и её глаза вновь загорелись золотом. — Я-то уж точно не пропаду. У меня есть навыки выживания, и я прекрасный мистик.
— И всё-таки, почему ты так хочешь уйти?
— Как тебе сказать, Горе... — эльфийка остановилась, задумавшись, и голос её, потом зазвучавший, сделался каким-то невыразимо печальным. — Я не хочу вечно жить, закованная в эти рамки, возведённые моими родителями и этими вожатыми... Я хочу быть свободной. Свободной как южный ветер, заблудившийся в этих пустынях... Я хочу быть самостоятельной и самой выбирать себе будущее, а не слушать посторонних. И я точно знаю, что однажды... Я сбегу отсюда и разрушу все рамки, в которых на данный момент я вынуждена оставаться. И будет это очень скоро. Ты только подожди... — губы девочки растянулись в хитрой ухмылке, она точно знала, что ей дальше делать.