Часть 2

На улицах громыхали взрывы, было слышно, как умоляюще кричат люди. Жуткие звуки, по правде говоря. Я отчаянно пыталась вырваться из цепкого захвата Михаила, но этот упрямец наотрез отказывался меня куда-либо пускать, особенно в бой с неведомым.

— Да погоди ты, не спеши! — Уже раз десятый повторял мне товарищ. — Это обманка, иллюзия, не умирает там никто! Вечер уже, народ по домам попрятался давно! Да не кусайся же ты, ай!!! — Да, это было уже лишним. Сообразив, что палка перегнута, я умоляюще посмотрела в хитрые глаза наемника.

— Прости, я не со зла. Просто ты же знаешь, когда...

— Когда кто-то требует помощи, не надо сразу в бой лететь, ты же видела что это создания не из нашего мира! Как ты будешь их убивать? Взглядом умоляющим? А если тебя убьют, что тогда мн... — Миша осёкся и внимательно посмотрел на голубоватый огонёк, который разжег пару минут назад, словно скрывая какую-то истину.

Минутное молчание и отдалявшиеся стоны с призывом о помощи дали шанс сосредоточиться на проблемах. Или это было неловкое молчание. Прокашлявшись, Миша твердо заявил:

— Надо предупредить Айденуса, Яскера, Сольдину, Наймитова в конце концов. Пусть собирают подкрепление и высылают... Что ты на меня так смотришь? — Миша прервал серьезные размышления, увидев выражение моего лица.

— Погоди, то есть ты хочешь сказать, что и с Сольдиной, и с Наймитовым... Ты их обоих знаешь? Прости, я имею ввиду... Как ты умудряешься сотрудничать с обеими фракциями вобще?? Это же не... — В голове тотчас стал кружиться рой вопросов, и даже удалось забыть, зачем мы сидим в сыром подвале, говорим полушепотом, а наши силуэты расползаются крючковатыми тенями от блеклого сияния магического сгустка огня. И представьте себе, я даже забыла о том, что у меня жутко болит рука, которую отдавил Мишаня, пока тащил меня в эту дыру.

— Дорогая, послушай меня. Я всего лишь наемник, которому выгодно сотрудничать с обеими фракциями. Да, это своего рода меркантильность, но я не богат, а выживать как-то надо. — В голове промелькнуло «да и не беден вовсе», когда я в который раз взглянула на аккуратную жилетку с золотой цепочкой карманных часов и молодецкую стрижку Грамотина. — А раз уж сегодня наука продвинулась столь далеко, что позволяет мне быть сразу в нескольких местах одновременно... Ой, да перестань, будто ты не знала о проекциях. — Тут уже моя челюсть стала немного отвисать.

— Мы используем проекцию для того, что бы пребывать в разных местах. Это сродни клонированию, но без последствий вроде смерти клона, разложения тела, скорбящих друзей и тому подобного. Я сейчас... — При этом Миша достал из кармана на золотой цепочке вовсе не часы, как я думала, а некую сферу с отметками по всей поверхности. — Вот, мои проекции сейчас в астрале помогают на острове: три, пять, шесть... Шесть проекций. И две проекции находятся в безвременье. Итого восемь. Максимально может быть 24.

— Но если будет больше? — Тут же заинтересовалась я.

— Больше не будет, а если и будет, то мне несдобровать. Так, вернемся к телу, или к возникшей проблеме. Нужно собрать наших, ваших, чужих и своих где-то на нейтральной территории, что бы не поубивали друг друга от одного лишь вида. Сдается мне, что Остров Откровения был бы кстати. И там как раз Вероника, она бы очень пригодилась со своим багажом знаний.

— Нет! — Тут же воскликнула я. — Это место не безопасно все равно, слишком много посторонних ушей ошивается рядом. Я думаю, нужно сразу к Смеяне. Она барышня с опытом, тут же организует все как следует. — Воодушевившись столь замечательной идеей, я рывком встала, но тут же осела наземь от удара в макушку: потолки тут низковаты... Или полы. Шут их разберешь.

На том и порешили — я отправилась в качестве гонца к Смеяне на поклон... Тьфу ты ну ты, какие поклоны. Просто у меня камень путешественника был заряжен на Вышгород, так как недавно только там собирала эдельвейс в палисаднике у знакомой. А Миша откомандировался к начальникам с докладом о происходящих неурядицах на Дайне.

Для телепортации мне нужно было пространство, поэтому пришлось выбираться из укрытия. Тем временем взрывы усиливались и воздух наполнялся гарью от пожаров. Снаружи было уже довольно темно, но я успела различить силуэт на земле: большущие сапоги мертвого хадаганца с глазами цвета пыли... Был человек, и не стало человека. Некогда горевать и жалеться, срочно-срочно в путь, чем быстрее соберем силы, тем меньше жертв...

Пока копошилась в кармане и бормотала заклинание, не заметила, как подкравшаяся сзади тварь выстрелила в меня сгустком яркого света. Это было последнее, что запомнило сознание... а дальше — ночь и невесомость.

Часть 3

Заходящее солнце пробивалось сквозь пыльное окно таверны, где я удобно пристроилась в углу, рядом с камином. Настрой был флегматичный (или вялый, если не умничать).

Хотелось то ли спать, то ли много спать после бессонных суток, которые провела в сплошной лихорадке за ценностями мира Сарнаут: обновками в гардеробе. Пришлось, правда, немало их отдраивать от слизи и крови монстров, а еще, спасибо Грамотину, от копоти.

«Маг он, конечно, хороший, но если взрывает — то всё и всех подряд...»

Полумрак был на руку — расслаблял и убаюкивал, вот бы вздремнуть...

«Кгхм-кгхм» послышалось рядом.

«А чтоб тебя через тыр-тыр» промелькнула мысль, и я подняла глаза на стоящее рядом нечто в огромных смешных сапогах и шляпе с полями, на которых хоть самбу танцуй. Хадаганец с глазами цвета пыли (если пыль вообще имеет цвет) умоляюще смотрел на мою уставшую тушку.

— Помоги, пожалуйста, меня дома дети ждут, жена уже плачет... — начал было он, но...

— Ближе к телу. — Оборвав его блеянье, я даже встрепенулась, так как обычно более мягко отношусь к любому существу, явно не желающему моей смерти... Сейчас, по крайней мере. — Вы что-то хотели от меня? — Более мягко поинтересовалась я у незнакомца.

— Вам не сложно будет помочь мне с посещением Пурпурного слоя Астрала? Моя экипировка еще не настолько закалённая в боях и обшита сталью, чтобы самому выдерживать напор монстров и огненное дыхание драконидов. А семью кормить нужно, денег в обрез, еще и сынишка в возрасте для наставничества — вот-вот на обучение пора бы отдать.

Черт. Знал, хитрец, на что надавить. Я же сама в юном возрасте была, зарабатывала на оплату наставнику, знаю, каково это — тяжко трудиться или рисковать жизнью ради золота.

— Ладно. Но учти — потребую оплату! — Я усмехнулась, когда выражение лица незнакомца стало умоляюще-отчаянным. — Забудь, мне деньги не нужны. Я за другими трофеями падка: крестоцвета жуть как не хватает, а заказы на зелья «горят». Поможешь мне добыть крестоцвета — помогу и тебе.

Лишний заработок от алхимии я открыла для себя очень давно — еще когда моя нога ступила на землю Игша и тут же внимание привлекло бледное мерцание странных трав у городских ворот. Прохожие еще тогда посмеивались надо мной: юная прайденка копошится в кустах, пачкает и без того замызганную одежду ради каких-то кореньев. Только вот наставник учил не обращать внимания на чужое мнение — главным было получение результата. И чем лучше результат — тем больше в итоге признание, тем больше заказов. А их сейчас у меня немало... Так вот.

Пока я вспоминала свое прошлое и грезила будущим, незнакомец успел присесть рядом на дубовый стул и даже попытался спереть мой кошелёк, но был пойман в ловушку — яд болотной гидры и несколько шипов дикобраза отбивают все желание лазить по чужим карманам. Особенно если эти карманы принадлежат мне.

— Ты переставай-ка пакостить. Иначе сделке не бывать. — Сурово повысив голос, я даже почувствовала себя злобной учительницей. — Через пять минут жду у южных ворот. Нужно еще кое-куда заскочить. И оружие не забудь! — Крикнула я уже вдогонку обрадовавшемуся «герою». — Растяпа, прости господи.

По пути нужно было зайти к Грамотину. Он, конечно, дразнился часто, доводил до нервных тиков меня, но в бою ему равных не бывало. По крайней мере в моей практике избиения чудищ и добыче ценностей, которые можно было перепродать или обменять.

Пройдя через площадь с фонтаном, я свернула вправо и уже видела окна его дома, как сверху послышался треск, словно переламывают ржавую железку или балку. Инстинкты всегда были превыше всего, и на этот раз я верно отпрыгнула немного вперед и влево — под крыльцо. Через секунду там, где я стояла, образовалась черная воронка и рядом — совершенно немыслимое голубоватое свечение, откуда появилось ОНО... Не чудо в перьях, но немыслимая ходячая тренога с огромным не то соплом, не то ртом. Что оно такое размышлять было некогда — оно хотело лишить меня жизни, а значит я отплачу ему (или ей) тем же — перекат на более свободное пространство, ставлю ловушку, перемещаюсь за спину (это такая спина или что это вообще?) и наношу иллюзию боли и страданий. Только вот тренога не реагирует на иллюзию, поворачиваясь корпусом ко мне.

Стыдно, батенька, но пока лучше я спасусь бегством. Оставив на десерт парочку фантомных копий себя, я телепортировалась на расстояние пятидесяти метров вперед и чуть не врезалась в товарища.

— Миша! За мной что-то такое щас пришло, я его даже покалечить толком не смогла — по барабану все мои иллюзии! А еще оно странное, а еще оно, оно... — Хватая ртом воздух, я еле могла объяснить, что за чудище сейчас со мной вело (или ведет, пока сотворённые фантомы не пропадут) бой.

— За мной, и быстро! — Только и сказал Грамотин и, развернувшись вокруг оси, резко дёрнул мою руку за собой...

Часть 2

Несомненно, раньше это было в наших судьбах: вот у Никифора была огромная пасека, у Решилии была таверна с отменным элем... А я выращивала розы и делала из них букеты для праздников и торжеств. А потом пришли ОНИ. Страшные механические существа, которые сделаны даже не из металла. Они летали, взрывали, убивали детей. Наш народ ждал помощи, звал ВАС, великих героев, кичащихся своей силой и ловкостью, купающихся в лучах славы.

Но вы ослепли и уши ваши были оглушены салютом празднеств. И тогда на защиту Дайна вышли мы - простые жители. Мы пожертвовали собой во благо остальных миров и земель.

Меня зовут АИМА. И это моя исповедь.

***

Я начну с того, что если вы читаете эти строки, то... Нет, это не значит, что я мертва. Просто вы нашли мой дневник. Это личное, но прочтя его, вы узнаете многое и, надеюсь, не осудите меня и таких же несчастных, как я.

Когда эти чудища ворвались в наш город, мне было чуть больше двадцати лет от роду. Я не готовилась к своей свадьбе и не была успешной представительницей своего народа. Я жила и радовалась каждому мгновению.

А потом нас схватили в плен и отвели к некому Саванту. Он прекрасно умеет внушать живым существам разные красивые вещи: величие, радость, лесть... Мы правда думали, что служим во благо его народа и во имя будущего. Как оказалось после - мы шли против своих же собратьев и родных. Убивали без чувства жалости. А потом это все уходило и я просыпалась в траве где-то возле Железногорска.

Его голос живет у меня в голове даже сейчас. Иногда я осознаю, что снова иду убивать против своей воли, что я снова кукла в руках... Нет... Не в руках. Разве у Саванта есть руки?

Буду считать, что фигурально я кукла в его руках.

А потом пришли вы - защитники Сарнаута. Пришли туда, где был пепел и разруха. Я не знаю кого стоит больше благодарить за все те искажения времени: судьбу, магию или...

Прошел уже год с тех времен, как Архитекторы начали захват и уничтожение Дайна. Многое изменилось. Но иногда, глубокой ночью, я чувствую его зов, я слышу как он шепчет мне "приди на помощь, Избранная Савантом, принеси свою жертву во славу нам".

Последний раз я просыпалась в траве более полу-года назад. Но сегодня это опять произошло. Грядет новая битва и новая волна боли, жестокости и убийств. Если Вы читаете это, знайте: их силы растут там, где вы не ожидаете, их шпионы везде и предать может каждый, даже ТЫ.

Я уйду далеко от сюда, я не хочу больше служить ему. Но если вдруг я приду к вам - пощады не будет.

Просто не оборачивайся.

Просто беги.

Я прихожу провести его в дальний долгий путь, и пусть он будет тяжек, но я облегчу его страдания, взяв часть боли на себя, известив вокруг всех своим криком. Криком боли.

Я - баньши. И это мое предначертание.

Белая копна волос развевалась от дуновения ветра. Сидеть на крыше весело - ты наблюдаешь за всеми вокруг; еще можно немного наклониться вперед, и тогда зазевавшийся прохожий испугается мимолетного видения: мгновенье и вот- вот юная девушка свалится и свернет себе шею, а через еще одно мгновенье - крыша пустая, только гнилые листья выглядывают из водостока.

Не отнять самоуверенности, не разделить той привлекательности, что вела и манила мужчин к порогу ее дома.

Когда-то.

В былое время Бьянка Кострицина была весьма талантливой молодой особой, обучалась магии, хотела посвятить жизнь великим делам (о которых она еще не знала, но, как любая мечтательница, представляла в виде подвигов, свершений, наград и почета). А потом в ее жизни появился он - без породы и каких-либо знатных корней. Когда вечерком Бьянка купалась в речушке и шальной омут подхватил ее хрупкое тело в свою власть, закрутил вихрем и обещал никому не отдать, не вернуть... Кто-то уцепился в ее руки, судорожно пытающиеся схватить воздух в порыве спасения. Сознание пришло в виде боли, щиплющей глаза, стучащей в голову и... пульсирующей в руке. А еще было мокрое тепло на щеке, которое перешло на запястье.

Таинственный незнакомец покорно сидел у тела девушки и зализывал прокушенную руку своей то ли жертвы, то ли объекта спасения. Когда помутнение прошло и кашлять от воды уже не хотелось, Бьянка поняла, что этот рыжий с белыми лапами мохнатый (хоть и мокрый) красавец - ее маленький ангел-хранитель. 

«Как же ты смог меня вытащить? А что было бы, если бы не смог? Храни тебя Тенсес, мой дорогой», - кружили мысли в голове, как осиный рой над ульем. От понимания, что этот пес, чуть не утонув сам, рискнул собой ради нее, у Бьянки пульсировало в висках. Хотелось плакать и кричать. А пес просто смотрел на девушку и вдруг уткнулся холодным носом в щеку, будто желая поцеловать. Так завязалась дружба.

Спустя полтора года ее верный друг, которого теперь именовали Самурай, был известен во всем поселке и даже в пределах Новограда: шальной нрав очень любили дети (а Самурай в свою очередь любил играть с малышней), старики уважали храбрость пса, задиры обходили стороной его мощные когти и клыки. Бья нка заканчивала наставническое обучение и вот-вот должна была отправиться в Темноводье к одному колдуну на полгода для получения практических навыков.

В ту роковую ночь луна светила кроваво-красным светом. Девушка крутилась во сне, а Самурай поскуливал на краю кровати - чуял беду.

Оглушающий и леденящий сердце вой ворвался в окно спальни, а за ним брызнули осколки стекла - Оборотни пришли на трапезу. Самурай дрался до последнего, но не смог противостоять такому сильному врагу. И хоть полусонная Бьянка смогла отбиться, но защитить друга... было слишком поздно - пес, истекая кровью на ковре, издавал последние хрипящие вздохи, подергивая при этом хвостом. Будто говорил своей подруге «ты не волнуйся, мне не больно; совсем чуть-чуть... я все равно с тобой».

Крик о помощи не был услышан, ибо Оборотней было не сосчитать, кричало в ту ночь много людей.

Месть залила глаза, и Бьянка выбежала из дома в одной лишь тонкой ночнушке. Из рук сыпались искры, магия перевалила через край и теперь леденящим огнем разрывала в клочья всех нежданных ночных гостей, попадавшихся на ее пути. А когда не осталось ни одной живой души - девушка очнулась. Когда Бьянка увидела плоды своей магии и осознала всю горечь потери, ее сердце не выдержало и превратилось в лед.

Больше никто не видел Бьянку.

Прошло много лет, но когда наступает полнолуние, слышен плач на холме у дуба, где когда-то был дом красавицы, жившей с верным другом... по кличке Самурай. 

Автор: Зуби

Под вечер желающих «согреться» всё прибывало, и за узкими столиками, такими же покосившимися, как и весь трактир, поневоле собирались разношёрстные компании. Этим вечером наибольшее оживление царило в углу, где в окружении скучающих завсегдатаев сидел старый старатель, судя по всему, уже изрядно преуспевший в борьбе с холодом.

- А вы что, думаете, что это, значится, легко?! - хриплый голос старателя звучал почти с трагическим надрывом.

- Вот ты! Думаешь, легко было всё это перенести?! - цепкие пальцы ухватили край рубахи ближайшего собутыльника.

- Отстань, старик. Ничего я не думаю, - смуглый тип. видимо, уже пожалевший, что выбрал себе место за этим столом, поспешно отсел в угол, а публика неодобрительно загудела.

- Нет, а правда, старик, чего ж сложного-то? Давай, расскажи честному люду! - подзуживал старателя какой-то молодой парень. 

- Так вот и расскажу! Как есть расскажу! Кто ж еще из вас о таких-то кошмарах знает? - раскрасневшийся старик разом опрокинул стоявший перед ним стакан.

- Вот все думают, что сложно это, старателем то бишь быть-то. Мол, работа тяжелая, не для слабаков, да, золото, оно знаешь, сильные руки любит. Я, когда совсем еще юнцом был, так тоже за сокровищами и этими... аршефактами рвался. Всё думал, что делов там - только с лопатой горбатиться, да ошибся я, ой как ошибся...

Внезапно пригорюнившийся старик ссутулился и уткнулся носом в пустую кружку.

- Так что, дед, всё-таки, заработать сильно сложнее оказалось? - опять послышалось со стороны зевак, предвкушающих очередную трактирную историю.

- Да куда там так. Было б всё так легко, как я себе это представлял - я б не здесь с вами сидел, а уже собственный трактир заимел, да сам себя там и угощал - старатель хрипло хохотнул. - Ан нет, не судьба, значит. В первый же день, как старателем заделался, тогда и понял, что не судьба. Вжисть свою первую ходку-то не забуду. Рассказать, что ли? - оценив возгласы одобрения, старик откинулся на скрипучем стуле, приготовившись к долгой беседе.

-  Ну, слушайте. Был я тогда мальцом совсем. Лет двенадцать мне было, дай Тенсес памяти. 'Первый раз меня тогда мужики наши из деревни с собой «за сокровищами» взяли. От малого проку-то немного, пожитки нести, копать помогать, да на стрёме, если что, стоять. Ну а мне что, монетку посулили на пряник - я и пошёл. Гордый был такой, помню. Хотелось не столько наживы тогда, сколько сами сокровища увидеть хоть раз в жизни. А идти те мужики решили на Старый погост. Стоял он у нас около деревни, за леском. Давно стоял, крепко. Ну а могилы рыть - оно дело спорое, мёртвые, они же не укусят, - старик скорчил странную гримасу и безумно гоготнул, после чего продолжил. 

Слухи, конечно, разные в деревне ходили, погост на то и назывался старым, что забросили его давно - за могилами никто не следит, люди мимо ходить по одному побаиваются, гиблое, одним словом, место. Но нам другое интересно было: с мертвецами часто всякое добро блестящее в могилы зарывают, непонятно только зачем оно мёртвым нужно, но традиции, куда уж против них.

Люди-то. известно, поговаривают, что на И кладбищах всякое случиться может, но кто ж эти бабьи сказки слушать тогда хотел? Пока сам не увидишь, в жизни не поверишь. Так вот и мужики наши решили судьбу испытать. Взяли лопаты, хлебнули на дорожку, да и пошли себе светлым днем.

- И что там? Неужто нежить? - не утерпел кто-то из слушателей.

- Ииить, сынок, да если бы нежить. С обычной нежитью-то наши за раз справляются. Лопатой по черепушке - вот и вся недолга, спасибо деревенскому некроманту. Нет, к нежити мы люди привычные. А там что похуже... Но всё ж по порядку. Идти-то не очень далеко, через пару часов уж на месте были. Помню, во все глаза тогда по сторонам смотрел, да всё удивлялся, что ж тут такого особенного - кладбище как кладбище. Разве что тихо уж очень, даже вороны на пришлых не ругаются, да и заметно, что редко здесь живые надолго задерживаются.

Ну подумалось, что оно и к лучшему, что всё так спокойно-то. И мужики наши так подумали.

Сразу вглубь и направились, к склепам старым. Уже обсуждали, как там золотишко лежит и чьих- нибудь рук дожидается. Идём, значит, идём, тихо вокруг, лес притих, даже сонно становится. А потом я как гляну - вроде Никодима, проводника нашего, с нами нету. Ну я так сразу к старшому, а тот на меня смотрит, да и говорит мол, ты что, малец, не было с нами такого, как пить дать, и знать я его не знаю. А я уж и сам не уверен - вспоминать вспоминаю, а лица-то проводника вспомнить и не могу. Думаю, может и правда: не было, а я задремал просто, пригрезилось. 

- Продолжили путь. И кажется, что недолго идём, а конца-то тропинке и нету. И всё сильнее в сон клонит. Стал я уж думать у старшого про привал вызнать. Смотрю на него - что такое!

-  Вроде ж из деревни вшестером выходили, а сейчас четверо рядом идут. Хотел спросить, да такая дремота напала - рта не открыть. А в голове всё вертится, что, мол, показалось, не было больше никого, зачем остальных беспокоить и себя дураком выставлять. И долго бы ещё вертелось, только дремота всё же своё взяла - уронил я лопату аккурат себе на ногу. Подскочил, конечно, встряхнулся сразу. Гляжу, а рядом уже только двое мужиков наших. Куда остальные делись? Были ведь недавно здесь, точно были! Ну, испужался я, по правде сказать. Ещё как испужался. К старшому кинулся - поворачивай назад, кричу. Нечисто дело. А тот и головы не повернул, говорит только, мол, отстань, малой, дойдём уж скоро, а там и золото можно грести. Смотрит сквозь меня глазами серыми, как небо перед грозой. Навсегда мне тот безумный взгляд запомнился, как будто это не человек на меня смотрел вовсе. Струхнул я, ой как струхнул, назад повернул и сразу дёру, а там и оградка покосившаяся виднеется - всего ничего, вишь, ушли, на месте топтались. Хоть уж мужиков наших окликнуть, оглянулся - нет никого, будто и не было. И, ей богу не вру. ни разу не увидел я, кто именно нас одурманил. Одно точно знаю, никто кроме меня назад так и не вернулся...

Хотя толпа зевак уже заметно поредела с момента рассказа, многим в маленьком трактире стало не по себе. Кто-то буркнул, чтоб наливали старику поменьше

- Глядишь и не придумывалось бы всякое, но некоторые всё же остались и, попросив у хозяина ещё бутылочку «для сугреву», принялись обсуждать услышанное. Старик-рассказчик клевал носом над пивной кружкой и продолжал бормотать что-то про невидимого Могильщика и забытый погост, но никто его уже не слушал, только воющая за окном вьюга навевала тоску и непонятный страх перед тайнами этого мира.

Солёный воздух пьянит, будоражит мышление, дурманит мысли и вдохновляет на новые поступки. Одним из пленников этого воздуха был молодой инженер Семён Ктахов, гулявший тем памятным вечером на берегу моря. Радостное предчувствие кружило вокруг талантливого учёного – наконец-то его исследования были замечены, вот-вот должно было закончиться строительство одного из механизмов для перемещения людей, называемого кодовым шифром «сеть». И в этот вечер он попросит руку и сердце той, о ком уже мечтал второй год. 

Еще 4 минуты до назначенного времени. Но ведь она же девушка, пусть будет 9 минут, я готов подождать... 
Но минуты шли... Никто не окликал его, никто не бежал, запыхавшись. Сердце начинало сжиматься от одной лишь мысли о провале, о несчастных случаях, о диких животных. Нет, достаточно! Судьба решила попроказничать, ну что же, я тоже не последний малый. 
Собравшись с мыслями, Семён приподнялся с песчанки и побрел навстречу заходящему солнцу. 

СЁМА! 

Не оглянуться было невозможно! Боже, она пришла! Я самый счастливый в мире мужчина, и плевать, что опоздала, плевать на всё... Но внезапный шум остановил галопы сердца и порывы счастья. Что за звуки? Почему вдалеке слышны крики отчаянья? Семён не успел добежать до той, с кем не суждено было связать свою жизнь... или смерть? 

Вопль ужаса вырвался из его уст, когда он увидел всю мощь и красоту разрушения Астрала, пожирающей все живое субстанции, выплёскивающей свою мощь и превращающей жизнь в смерть и разруху... Ариину унесло порывом сильнейшего толчка энергии от астрального ветра, а Семён не мог ничего сделать. 

По первой казалось, что это паралич, шок, но Семён действительно не мог пошевелиться. И уже никогда бы не сдвинулся с места: захлестнувшая волна от Моря поглотила его тело в свою бездну, а в сочетании с ужасающей мощью астрала – превратила в огромную глыбу льда.

Вокруг проносилось ужасное разрушение, боль, страдания, а когда удалось защитить разрушенные земли от мощи Астрала – они не были уже похожи на прежнюю планету. От самой планеты только и осталось, что огрызки и название... 

Очнулся Семён Ктахов на холодном лабораторном столе, вокруг зеленоватым светом отблескивали неизвестные приборы, в дальнем углу слышался шёпот... живых? 

К столу подошел неизвестный в маске с каким-то железным прибором или пластиной... 

– Тебя нашли в леднике, на затерянном в просторах Астрала острове. Теперь ты жив... Формально, конечно. Хахах... Советую не смотреть в зеркало и да, возьми вот это, пригодится. Добро пожаловать в общину, мой друг. При тебе были какие-то документы, но символы там слишком истрепались, мы смогли разобрать лишь Сем Ктах. Отныне так и зовись. 

***

Моя миссия – служить ему, убивать ради него, умереть ради него... Но почему я всё время хочу найти в проходящих мимо служителях и культистах её? Мою дорогую и любимую, мою ... Ариину?

Здесь Хадаганцы правят всем, 
Здесь Око Мира в Незебграде. 
Давай, дружок, садись в голем, 
Пока товарищи в засаде. 

Ты что, зачем меня послушал?! 
Дружок, аль что-то не то скушал? 
Пойми, ведь это все враньё! 
Но соглашусь, оно моё. 

*** 

Товарищ, ты покуда нас предáл? 
Последний трус! В големе лишь удрал! 
А мы ведь верили тебе, паскуда, 
А ты лишь первым убежал оттуда. 

За что нам это наказанье: 
Среди своих явилось враждованье? 
Товарищ, ты конечно нас прости, 
Но виноват как раз так ты. 

Империя давно была едина, 
Но ныне лишь две половины. 
Свои своих отныне убивают, 
Родную кровь на землю проливая. 

Мы сердцем не хотим все это совершать, 
Но нам не дали выбора, нам не сбежать. 
Увы, приходится губить людей и орков, и восставших, 
Но это наша участь, людей сородича противником признавших. Товарищ, ты пойми: ты виноват, увы. 
Пока читаешь это — мы уже мертвы.

«Солнце еще достаточно высоко, а значит никто не будет против, если я немного проветрюсь» – Марк пронырливо спустился вниз по лестнице и выбежал на пыльную улицу.

Сегодня близ Старой площади было особенно тихо, рыжеватое закатное солнце придавало незебградским мостовым необыкновенный вид, издали казалось, будто брусчатка покрыта позолотой. «Дело идет к закату, а значит – завтра снова наступят привычные будни, нельзя упустить такой прекрасный воскресный вечер»,– с этой мыслью молодой хадаганец стал карабкаться по строительным лесам близ площади, чтобы осмотреться. Когда юноша достиг намеченной вершины, он увидел странную картину: вокруг шатра затейницы собралась толпа немолодых людей, с удивлением слушающих мужчину средних лет. Судя по одежде и кирке за поясом, это был шахтёр, только что вернувшийся с забоя. Марк проворно спрыгнул с шаткого деревянного помоста и побежал к шатру, но никто из слушателей не обратил на юношу внимания, когда тот приблизился к толпе.

– ...А еще он, как резаный, орал: «шевелитесь, псы, не расплескайте палёнку!»– но я не ведаю, что это за пиратские заморочки. Здоровенный такой орчище, правый клык остро заточен, будто пила. Спрятался я в каморке, но чую – ненадолго это, да и дверь на ладан дышит. Как есть сейчас выбьют да на крюк за ребро подвесят!

Рассказчик выдохнул и потянулся за холодным квасом.

– Трясусь весь, по каморке зыркаю – ба! Вот это шкаф! Задыхаясь, скорее толкаю его к двери – и в сам раз! Болваны эти по привычке дверь с ноги вынести попытались, как заведено по-пиратски, да, видать по воплям, решили впредь не так доверять привычкам, ха-ха! Ну, думаю, долго провозятся, еще есть шанс сдернуть да шкуру свою спасти. Решился я тогда в окно сигануть да шлюпку запасную сыскать, ухожу уже, значится, и тут – глядь на шкаф – а в нем книги, «Труды Незеба», полное собрание! Эвона как, думаю, и впрямь они самые, Труды, значит, жизнь человеку спасают!

Толпа разразилась хохотом, но тут же успокоилась, ведь этот шахтёр был единственным, кому удалось спастись.

–Вот тогда я и сиганул в астрал на своей душегубке, таким меня и видели, а Малая?

Шахтер напряженно посмотрел на свою кирку, и Марк заметил следы крови на древке.

– Спасла мою жизнь, когда эти подлецы-пираты увязались в погоню и хотели взять нас на абордаж с быстроходки.

 На несколько секунд воцарилось молчание. Внезапно из толпы раздался гогот молодого орка.

–Чета я не понял, это называется перепалка? Несколько трупов и погоня в астрале, гы? Будь я на твоем месте – я бы всю шахту этими пиратами отмыл, да еще и хабар к рукам пригрел, гы!

Орк толкнул в плечо сбитого с толку рассказчика и быстро выхватил из его рук старую кирку. 

– О, так это ж реквизит, гы. Я, когда работал на Фабрике Грёз, такие же собственными ручищами изготавливал, а на рукоятке наверняка кетчуп! Нашел кого дурачить, тоже мне, агент комитета, гы! Обычный попрошайка, даже шахтёром прикидываться не надо с такой-то одеждой, гы.
Рассказчик попытался возразить, но его уже не слушали – толпа быстро рассосалась, один только Марк не спешил уходить. 

– А ты, юнец, чего уставился? Сказано же, всего лишь байка. У меня таких... На каждый городок и на каждое захолустье своя найдется, – незнакомец понуро уставился в сторону городского столба с плакатом «все на забой».– Да и на ум мне они приходят... На ходу. Этим и живём. А еще тебе стоит знать, что я безымянный,– с этими словами бывший шахтёр угрюмо достал из кармана потрёпанных штанов небольшую записную книжку и начал делать на полях непонятные заметки. 

Марк только успел разглядеть слова «Незебград», «Гравстейн», «Прохиднеевка». Наконец, юноша решился вступить в диалог.

– Предпочитаете холодный климат?

– Да, однозначно. Особенно если там похлёбка вкусная. Но интересует меня сейчас другая история: почему ты все еще здесь, ежели знаешь, что все эти истории – вымысел? – незнакомец удивленно посмотрел на Марка, сначала юноша даже не нашелся, что ответить.

– А чем все эти истории хуже тех, что случились взаправду? Ведь это тоже истории, байки. Их тоже интересно слушать, а когда в конце понимаешь, что кровь не настоящая – так ведь даже лучше становится, правда? – глаза юноши загорелись интересом, а незнакомец понял, что если он не расскажет Марку все с самого начала,то юноша составит ему компанию до следующего города. 

«Хадаганец в Сиверии, ведаю, не лучший собутыльник»,– с этой мыслью сказитель присел на скамейку в старом скверике.
– Так ты хочешь услышать, что было в начале той байки? – Марк тут же присел рядом и с восхищением посмотрел на незнакомца.

– Конечно, вы еще спрашиваете!

– Тогда слушай. До заката еще есть время, и я успею поведать тебе эту историю заново, покуда не стемнело. Все знают, что вокруг Игша находится несметное количество мелких островков. В большинстве своем они – всего лишь куски голой земли, болтающиеся в воздухе, но встречаются среди них действительно загадочные. А еще ты наверняка слышал, что в астрале не бывает дней и ночей. Там нет сумерек, как у нас сейчас. То есть, они там, конечно же, бывают, но выглядят совсем иначе. Такие сумерки хоть раз в жизни увидишь – навсегда запомнятся! Ты, наверное, еще ни разу не покидал Игш, а я уже наплавался, и это не байка. Я действительно видывал множество разных астральных островов: то там, то тут попадаются различные вертепы, огромные заводы, и торговые, и военные. Как жаль, что у меня не хватает смелости прогуляться по каждому из этих клочков земли. 

Однако на некоторых из них мне все-таки удалось побывать. Империя в товариществе со свободными торговцами уже довольно давно колонизирует крупные острова, превращая их в действующие шахты. Захватывающее зрелище! Чаще всего близ такой шахты, на том же аллоде или же на соседних, располагаются заводики.Они ведут дело сразу с добываемым железом, ведь перевозка груза на большие расстояния - дело небезопасное. А еще почти на всех скалистых островах холодно,– сказитель поёжился,– и этот холод мне как раз по душе. Так случилось, что однажды я случайно застрял на таком аллоде, только потом понял, что ошибся кораблем. Охранники, по-видимому, приняли меня за местного шахтёра, а шахта на том куске земли была ого-го какая здоровая. Мне удалось живьем увидеть и даже немного поучаствовать в добыче редкого металла – адамантина. 

Говорят, что даже легкие адамантиновые доспехи способны защитить от града вражеских стрел, не говоря уже о магии – обычным огоньком и молнией такие никогда не возьмешь. А ведь именно этот визит подарил мне возможность путешествовать, ни в чем себе не отказывая. Ты только представь, сколько стоит мешок этого добра на черном рынке!

Рассказчик перекинулся взглядом с милиционером, стоящим поодаль у ворот.

– Впрочем, это тоже байка, не заглядывайся. Знаешь, довольно трудно сдержаться и не переступить тонкую грань между правдой и вымыслом, особенно когда твои истории уже бродят по всему свету. 

– Так вот, именно в тот момент, когда мы своими руками прокладывали путь к сердцу скалы, богатой знаменитым адамантитом, в самых предзакатных сумерках, на охранный пост напали астральные пираты. На шахтах подобные события не в диковинку – обычно такие налёты успешно отбивают орки-наёмники, однако на нашей шахте что-то пошло не так. Оказалось, что пираты слишком хорошо вооружены, буря в астрале помешала вовремя послать сигнал о помощи в сердце мира, а двери можно выбивать с помощью такого простого орудия, как пиратский сапог! Как позже выяснилось, отчаянную команду нанял лигийский олигарх, тот еще злодей, уж сколько люда пострадало от его-то рук мерзостей, которые даже и не докажешь, будто они его рук дело – слишком чисто сработано. Похоже, местная шахта являлась для его предприятий серьезным конкурентом. 

Мы чудом успели выбраться наружу через вентиляционный тоннель и пробраться к остаткам охранников, укрепившихся в местной шаражке. Пираты, конечно же, сильно спешили, поэтому уже через несколько минут я в панике искал способ поскорее покинуть это страшное место, а пиратский кок вовсю мчался к местному складу выпивки. У меня возникло твёрдое ощущение, что стакан местной наливайки на черном рынке будет стоить дороже всего адамантита в шахте, однако смеяться времени не было, и я быстро отыскал черный выход, а затем и старую шлюпку. К слову, как раз вовремя, потому что пираты уже начали штурм последнего оплота справедливости. О том, что произошло дальше ты знаешь, и да, слава Трудам Незеба! Внезапно рассказчик залился почти ребяческим смехом, а затем встал и неспешно направился к южным воротам.

Из-за угла, радостно виляя хвостом, выбежал беспородный лохматый щенок и тут же кинулся к Марку. «А как ты здесь оказался? Неужели ты тоже захотел послушать байку?»– верный друг юного хадаганца только радостно залаял в ответ и задорно погнал стаю ворон по зеленому скверу, а Марк стал придумывать новый финал для этой захватывающей истории.

По правде, Марку стало стыдно, что он ни гроша не отдал незнакомцу за такую интересную байку, и юноша решил догнать его. Однако, когда молодой хадаганец миновал старые южные ворота и выбежал на степную проселочную дорогу, рассказчика уже и след простыл, а солнце скрылось за холмами – последние его лучи легко скользнули по желтой степной траве и растворились в потёмках.

– Теперь я понял, про какие сумерки скиталец рассказывал. Такие сумерки можно увидеть и на Игше, в здешних полях. Просто зовутся они у нас по-другому.

–  И ты не ошибся, мой юный друг, – Марк обернулся на голос и увидел своего нового знакомого, – здесь они называются иначе: Сумерки Богов. И для нас такие сумерки – вовсе не байка.

Здравствуй, мой дорогой хозяин. Ты снова в сети, выбираешь наш сервер, наш дом, мой дом... Я нервничаю, я уже предвкушаю твое появление. 

Вот-вот мы снова вместе будем сражаться на заснеженных пиках и красивых полянах. Мне снова придётся не сладко - убивать себе подобных всегда не просто. Хорошо, что я понимаю отчасти твои чувства и стараюсь не смотреть в глаза умирающим людям, собакам, оркам и прочим существам... Верю, что им не очень больно, что их снова вернут те, кто зовутся их "хозяином".

После очередных приключений мы будем с тобой стоять в ожидании новых событий в большом и красивом городе. Мне иногда бывает скучно, поэтому могу свернуться клубочком у твоих ног. Вовсе не потому, что ты плохой хозяин, нет! Просто устаю, старею, наверное.

Сегодня ты взволнован, ты не такой, как было прежде: на сражении у реки тебя очень сильно избивают. Я честно помогаю, как могу, но, о нет! Только не... нет, не умирай!... Ах, да, забываю, что смерть понарошку и мы вернемся на сражение снова... И снова... И снова... Ты злишься, может, это я виноват? Сегодня ты не в духе, мне так жаль...

О, я смотрю у тебя появился друг, он тебе что-то хочет подарить, какая радость! Как интересно, что же это? Исцеляющее зелье, а может новый красивый плащ? О, я смотрю, ты тоже хочешь ему сделать подарок, красивые блестяшки, верное решение!

Но что? Погоди, куда же ты? Что со мной? Где я? Почему я не могу пошевелить лапами?! Что это за колдовство, зачем ты лишил меня тела? Я же так любил танцевать, когда ты играешь на гуслях, ты смеялся... А теперь ты не хочешь быть моим хозяином? За что? Зачем ты теперь носишь эти неудобные латы, которые сковывают движения, а этот страшный топорище, о, хозяин... Ты теперь воин. А как же наша дружба...

Я не знаю сколько проходит времени, все вокруг смазалось в звуки, голоса не разборчивы, нет привычного пения птиц и запаха травы. Я - бесчувственная вещица, талисман, камень, лежащий в сумке. Вера в твою любовь угасает, надежда истлевает.

Отдалённой частью души я знаю, что ты снова в сети, ты выбираешь наш сервер, наш дом... Мой бывший дом.

Внезапно яркие лучи солнца не позволяют смотреть с широко открытыми глазами, звуки оглушают, запахи вокруг пьяняще режут нюх... Что? Я чувствую! Вот он, мой дорогой хвост, да!! Я жив, я снова могу бегать! 

Ну... Здравствуй, мой дорогой хозяин.