И вот, проснувшись очередным утром, работники имперского завода посмотрели на этот самый календарь и радостно вздохнули, ведь у них впереди ещё десять выходных, в которые они могут смело отдыхать. Как же повезло всем этим сарнаутцам! Речь, конечно, здесь идёт только о ремесленных работниках. Обычные же вояки не оставили своего дела. Им никто не платит за смену, им платят только за результат: количество принесенных в шкурке или добытых зубов, вес медвежьего мяса и так далее... 

Не оставила своего дела и Анна Зайцева — директор фармацевтического завода. Весь этот день, первое января, она провела на работе. Конечно, можно удивиться и спросить, что вообще может делать директор на заводе, на котором на данный момент нет больше ни одного работника. А дел у Анны было предостаточно. Весь её стол в кабинете был завален кипами бумаг. Среди них были бумаги и важные, например, недавно поданный судебный иск, и маловажные, например, предложения о сотрудничестве, в котором завод явно не нуждался. Ведь у него были хорошие спонсоры, сама Рысина выступала его покровителем.

Сделав глубокий вдох и шумно выдохнув, Анна опустилась на деревянный стул с потёртой спинкой и обхватила голову руками, блаженно прищурившись на несколько секунд. Затем она пододвинула к себе ближайшую стопку белоснежных чистых листочков. По крайней мере они казались белоснежными, на самом деле, это всё были бланки для заявлений с печатями и специально выделенными полями под заполнение. Это была стопка бланков, к которой, к счастью, на заводе никто не проявлял интереса или особого внимания. Ведь там лежали, страшно сказать, бланки на увольнение... 

Однако все без исключения рабочие были в полной мере довольны условиями своего труда. И завод «Красная звезда Империи», в том числе из-за этого, считался уже какое-то время самым известным, ведь у него была самая высокая производительность. И всё это воплотилось из мечты в реальность за какой-то ничтожный срок. 

Иногда в такой успех хадаганке было сложно поверить, а ещё труднее было принять то, что это была её заслуга. Её и, конечно же, самих рабочих. В дела этого предприятия было вложено столько сил, сколько девушка не вкладывала до этого ни в одно дело. Возможно, именно поэтому оно и стало первым её триумфом. 

Ещё один вздох вырвался из груди хадаганки. Затем она зевнула, слабо улыбнулась сама себе и блаженно прикрыла глаза. Отчего-то на неё накатила светлая печаль... А потом на сердце стало совсем легко. 

Обычно сарнаутцы говорят, что никто не может любить свою работу, не может проводить там всё своё время и всегда, напротив, спешит исчезнуть заранее, чтобы заняться какими-то своими намного более интересными и, несомненно, важными делами. Но Анна была с этим не согласна. Нет, она не спорила с остальными и понимала, что для них такое умозаключение весьма обоснованно и правдиво. Для неё же работа было своего рода хобби, во что, к сожалению, практически никто не верил. Хотя пропаганда Империи всегда транслировала в массы подобный образ мышления и жизни, видимо, достиг он единиц. 

Знакомые часто жалели хадаганку... Они считали, что у неё абсолютно несчастная, даже жалкая жизнь. И это-то при пропаганде бескорыстной самоотдачи своему ремеслу! Однако, всё это было, конечно же, не так. То есть не совсем так, как казалось большинству. Периодически Анна ловила на себе неприятные взгляды, говорящие ей о том, что в чьих-то глазах она выглядит показушно-инициативой и просто выслуживается перед руководством. Одни только её подчинённые верили в искренность директора. Ведь они с ней регулярно виделись и наблюдали, как та себя ведёт, замечали, как в её глазах загораются искорки восторга, когда выясняется, что пятилетний план они выполнили где-то за три года с хвостиком. Анна всегда была активно вовлечена в процесс работы и редко отвлекалась на какие-то посторонние темы, но не потому, что считала их неправильными, а потому, что для неё они были скучными. Её любимой фразой, которую знал каждый трудяга «Красной звезды Империи», была:

— Никто не говорит, что работать просто. Но работать бывает весело! 

В этом была вся она.

Вдруг в животе у хадаганки красноречиво заурчало. Это было немного некстати, ведь Первая столовая при заводе первого числа не работала, все отдыхали дома, проводили время с семьёй... Был объявлен официальный праздничный день. Анна краем глаза глянула на часы на стене. Те показывали половину третьего — время было обеденное... Обеденное время без обеда.

Тут директор вспомнила, что у неё в шкафу на полке для личных вещей, где стояли чашка с надписью «Служу Империи», носовой платок и имперски-красный тёплый плед, лежала ещё упаковка овсяного печенья, а этажом ниже так удачно недавно был установлен кулер. Анна отложила в сторону бумаги и встала из-за стола. Она подошла к подпирающему потолок дубовому тяжёлому шкафу и открыла дверцы. Все полки были заставлены папками: синими, зелёными, чёрными... Все, кроме одной, третьей сверху.

— Что? — удивилась хадаганка, когда заметила на полке предметы неизвестного происхождения. — Похоже на чьи-то подарки, судя по блестящей упаковке... Забыл, наверное, кто-то из рабочих. А жалко, праздник же уже наступил... А кто-то так вот остался без подарков... Но разве я кому-то говорила, что тут можно хранить свои вещи? Вроде нет... Не помню такого...

В Анне проснулось глубоко потаённое, но живое, природное любопытство. Несколько секунд она сомневалась, но потом, не удержавшись, всё же сняла одну коробочку. Хадаганке внезапно стало безумно интересно, кому был адресован этот подарок, такой яркий и новогодний. Ведь кто-то, для кого ты так стараешься, явно достоин любви и уважения... Мать ли это? Дочка? Сын? Но прикреплённая к упаковке открытка гласила только что, что обладателем этого чуда должна была стать некая «Анна».

— Анна... — задумчиво протянула хадаганка, раскачиваясь на носках и неосознанно прикусывая нижнюю губу. Потом она вдруг замерла и вновь ожила только через несколько мгновений. — Анна..? Какая Анна... Я?

Своим глазам хадаганка так и не поверила и убрала коробку назад на полку с твёрдым намерением найти владельца подарка, без которого, по случайному стечению обстоятельств, осталась какая-то Анна. 

День был погож. Ясное солнце игралось тёплыми лучами в листьях берёз и не прекращало попыток пробиться между густых ветвей древних елей озёрной чащи. Чаща же на то и чаща, чтобы упрямо обрастать кустарником, распускать иголки на соснах и нагонять благоговейный страх на путников своей загадочностью и таинственными звуками: шерохом, вошканьем, шуршанием и потрескиванием...

Худой мальчишка лет десяти-одиннадцати сидел на краю этой самой чащи – слева были заросли и веяло влагой, справа же был необычайно яркий просвет из-за почти отсутствующих вдалеке деревьев. Туда ходить не стоило – мятежники обосновались у Больших Валунов и вырубили почти все деревья для своих нужд. Сюда же, к чаще, они не заходили, потому что слух ходил среди многих жителей Кватоха – где-то в чаще обитало чудище, оборотень в три человеческих роста, злой и чрезвычайно опасный... 

Только вот Санька знал, что до чудища отсюда ещё пол-дня пути, оборотни так близко к границе чащи не забредают, а именно тут, на границе, была отличная поляна календулы. Не той, которая растет на любой клумбе в городе и уже не обладает никакими лекарственными свойствами. А настоящей, крупной, сочной и яркой. 

Именно ее не торопясь срезал мальчуган, не забывая посматривать по сторонам – на всякий случай. Тихонечко бормоча приятный мотив какой-то услышанной на ярмарке песенки, Санька осторожно упаковал свежий срез в специально подготовленный короб. Стоило поторопиться в обратный путь – у него было от силы часа три, чтобы успеть продать срез в городе. 

Хорошо, что когда-то давно Великие волшебники придумали такую удобную штуку, как телепорт. Чужаки могли перемещаться только заплатив пошлину, а для своих, местных, хранители порталов всегда делали скидку или же совсем не брали плату. Именно этим и пользовался Санька, когда только начал свой не лёгкий путь травника. 

Дорога к порталу проходила через часть Чащи, но она была немного очищена от зарослей и то тут, то там была утыкана различными кольями – мало ли с какой тварью пришлось бы сражаться по пути к порталу? Но в этот раз всё было тихо: несколько птиц перелетели с ветки на ветку да шустрый грызун прошуршал мимо. Дойдя до портала, Санька молча кивнул хранителю – ещё пару часов назад они виделись, поэтому завязывать разговор он не особо хотел. Но хранитель был настроен иначе:

– Что, Сашель, уже, поди, собрал всё, что искал? Али не собрал ничего, раз так рано в обратный путь? – Добродушно спросила хранитель, девушка уже не молодая, но по меркам Саньки «старая». 

– Тёть Смирёна, не называйте меня так, звучу же, как шашель! – немного возмутился было Санька, но что взять с этой женщины? Она тут целыми днями одна-одинёшенька, надо же хоть как-то себя развлекать.

– Не буду, не буду, Санечка, не серчай. – Широко улыбнулась Быстрова, запуская портал. – Ты домой, али ещё куда сегодня?

– Домой, надо поскорее продать то, что нашёл. Глядите какие! – Санька с гордостью приоткрыл короб и оттуда повеяло терпким ароматом травянистого сока и календулой. – Редко такие встречаю, но если встречаю – терять нельзя ни минутки! Вот, держите, спасибо! – Быстро достав одну веточку растения, Санька тыкнул ее Смирёне и прыгнул в сверкающий портал. 

«Вот же дурак, а вдруг она подумает, что я так заигрываю! Ээээй, говорил же мне батя, что нельзя просто так дарить женщинам цветы... Или можно... Я же не с умыслом, а так, похвастаться. Ладно, в следующий раз объяснюсь ей...» мелькали одна за другой мысли у мальчишки, пока его тело переносило в потоке магии до пункта конечной телепортации. 

***

В городе было, как обычно, людно, шумно и весело. То тут, то там слышались крики, смех, разговоры, доносились обрывки заклинаний и вкусные ароматы из пекарни. Солнце шло уже на склон, так что базар завершал свою работу на сегодня. 

Добежав до входа к базару, Санька быстренько развернул свой короб (а короб был с секретом и умел трансформироваться в небольшой столик) и выставил на обозрение посетителей, снующих по базару, свой «улов». Аромат календулы разнёсся вокруг. Яркие цветы привлекали взор и каждый, кто проходил мимо – любовался красотой и сочностью растений. Но покупать не торопились... 

Так прошёл час, а календула всё пахла и сияла в последних лучах солнца, которое вот-вот должно было спрятаться за стены. Взор Саньки, который горел предыдущее время огнём, теперь был печальным и поникшим... Получается, зря он так старался? Получается, никому и за гроши не нужен его труд? Что ж, придётся сегодня на ночь напиться теплой воды и лечь спать без крошки хлеба в желудке.

Ну ничего, завтра рано утром он обязательно найдёт много хороших растений, придёт на базар пораньше и всё-всё продаст! Купит себе сандалии, новую шляпу и какую-нибудь тёплую жилетку, ведь скоро осень, а там и зима, холодно будет... Травы будет меньше, придётся дальше ходить, а то и вообще покинуть родной Кватох...

За этими мыслями он, внезапно для себя, ощутил рядом чье-то присутствие. Быстренько собравшись и вернув сознание из мечтаний, Санька увидал стоящего рядом мужчину. Высокий, но не слишком, худоват, жилист. В височных частях его густых волос уже виднелись следы седины. Мужчина внимательно изучал растения, но вовсе не с точки зрения «букета», а как знающийся в травничестве человек.

– Сколь хочешь за всё? – Негромко, но вполне отчётливо спросил незнакомец мальчугана.

Санька сглотнул, немного помялся в раздумьях – одет вроде бы не богато, но в хорошую одежду. Обувь удобная, не украшена какими-то перлами или золотом, но и не подрана. Оценить было сложно, поэтому парниша рискнул.

– Два золотых и я упакую вам растения так, что они еще сутки будут сохранять свежесть. – Немного громче, нежели обычно, произнёс Саня. И стал ждать вердикт. 

Мужчина молчал и смотрел на траву. Потом перевёл взор на паренька и стал оглядывать его с ног до головы, словно бы тоже оценивал – стоит ли давать такому целых два золотых, или же обойдётся и одним? Молчание продлилось еще около минуты и внезапно мужчина спросил:

– И это всё, что ты просишь за свою работу? 

Саня опешил. Получается – прогадал? Получается – мало? или как это понимать? 

– Я-ааа... Э-э-эммм... Я... Да, два золотых. – Деваться некуда, раз уж назвал цену, то повышать нельзя, иначе клиент уйдёт и останешься ни с чем. 

– Как твоё имя, хлопче? – спросил незнакомец и прищурился.

– Санькой зовут. Саня. 

– А где же твои родители, Саня? – снова спросил мужчина.

– Не знаю. Сирота я. Вырос на улице, до этого жил в детском приюте при церкви, но как батюшка помер, то храм наш отошёл какому-то богатею вместе с землями и нас выставили на улицу. Двое из моих друзей погибли прошлой зимой, замёрзли на смерть. А я вот нашёл старую книгу по травничеству. Выбросил кто-то или забыл. И теперь занимаюсь сбором трав. На то и живу.

– Саня, а ты знаешь, что из этой чудесной календулы можно сделать несколько снадобий, которым цена от 100 и выше золотом? – Вновь внезапно спросил незнакомец. 

Саня сглотнул, нервно перебирая пальцами край старой рубахи. Эти слова звучали, как приговор. Конечно, деньги для такого как он были баснословные. Но как готовить эти снадобья, не изучая алхимическое мастерство? Никак. А на учебник у него денег не хватало. А даже если бы и хватило – там ещё столько нужно было реагентов, ступка, колбы... Нет, не по карману ему это, не по карману...

– Я догадываюсь... – Только и пробормотал паренёк. – Так вы брать траву то будете или как? – Решив сменить тему разговора, Саня всё же осмелился задать встречный вопрос этому странному прохожему.

– Да, куплю. Вот тебе десять золотых. За всё. И если захочешь – приходи завтра к полудню к городскому аукциону. Спросишь там Никифора. Тебе покажут, где я буду. Если пойдёшь ко мне в ученики – может и будет с тебя толк. Бывай. – Незнакомец мягко усмехнулся и сгрёб всю календулу, оставив короб-столик в пустоте у ног мальчишки. 

А Санька стоял, раскрыв рот от удивления и не веря своему счастью. Десять золотых. Таких денег у него отродясь не было, а тут, как гром среди ясного неба... Десять золотых. Это же и ужин, и новые сандалии! Десять... Золотых. 

Саня очнулся лишь тогда, когда рядом с ним протопал тяжёлыми сапогами фонарщик, который зажигал в городе фонари на ночь. Улица опустела, незнакомец давным-давно покинул базар... 
Десять золотых...

Но что же это? Получается, его пригласили в ученики? Неужели он теперь станет на ноги, будет изучать мастерство и таинство алхимии? 
Десять золотых...

Быстренько собрав свой короб, паренёк побежал к ближайшему трактиру. Часть денег он припрятал во внутренний карман рубахи, часть же оставил в кармане. В трактире было людно – с улиц народ перетёк сюда.
Но почти никто не обращал внимания на худоватого паренька, который в углу с огромным аппетитом глотал свой горячий суп и мечтал о завтрашнем дне.

Дне, когда его жизнь, наконец, изменилась в лучшую сторону.

Алёна стояла за широкими мужскими спинами и стеной щитов. В этот раз они решили повторить свою первоначальную тактику — выйти из ворот, держа защиту до последнего. Поодиночке у людей было маловато шансов. Только слаженно действуя, они могли рассчитывать на победу над нежитью. Девушка нервничала, поводя плечами и покачивая булавой. Со стороны это почти не было заметно, но будь сейчас рядом наставник, он бы точно понял, насколько его ученица возбуждена.

«И отправил бы меня читать скучные «Жития праведников», чтобы успокоить ум. Жаль, что Прохора здесь нет. Его сила пригодилась бы. Вдруг я не справлюсь?»

Волнение воительницы было оправдано целиком и полностью. План людей создавался, что называется «на коленке» и допускал слишком много «если». Стоит мертвякам начать действовать не по предусмотренному сценарию, всё полетит в тартарары. Особенно скользким был момент, связанный со Спехом.

— Все готовы? — послышался негромкий голос Татьяны.

Женщину, как она ни хотела, в передовой отряд не взяли. Правда для этого пришлось вмешаться самому Коновалову. Только его приказ несколько приструнил грозную женщину, которая, впрочем, не собиралась отсиживаться, взяв на себя роль поддержки со стены крепости. В эти же нервозные секунды перед началом боя она находилась рядом с бойцами, пытаясь всячески их поддержать и укрепить боевой дух.

Нестройный хор мужских голосов ответил утвердительно. Тогда Татьяна окинула всех мужчин взглядом, задержавшись на мгновение на хрупкой фигуре Алёны, а затем зычно скомандовала:

— Открыть ворота!

Конечно, люди не планировали, что застанут нежить врасплох. Спех и при жизни не был идиотом, а уж после смерти и подавно. Поэтому, когда створки ворот заскрипели, открываясь, стена щитов двинулась сразу же, перекрывая расширяющийся проход. Никто не рассчитывал, что сегодня командира армии живых мертвецов остановят какие-то приказы. Люди шли в бой, из которого не было возможности отступить. Сегодня одна из сторон должна будет проиграть. И проигравшие умрут, окончательно и бесповоротно.

У ворот их никто не ждал. Более того, покачивающиеся то тут, то там в поле зомби стояли на своих прежних местах, не выказывая даже тени тревоги. Даже Спех смотрел на появившийся отряд с ясно различимой иронией.

— Чего это вы придумали, други? — лениво протянул он, не двигаясь с места и не давая сигнал своим слугам атаковать. — Сегодня у меня нет настроения играть с вами.

— Зато у нас есть! — выкрикнула Алёна из-за спин щитоносцев. — Мы собираемся отрубить тебе голову! Как твоему хозяину этой ночью!

После этих слов один из стоящих на стене воинов поднял отрубленную голову вампира. Увидевший её Спех расхохотался во весь голос. Просмеявшись, он ответил:

— Хозяин? Это не мой хозяин. Этот недоумок — жалкая тень моего хозяина!

Алёна усмехнулась. Как и предполагалось, Спех проговорился. Если раньше у некоторых ещё имелись сомнения в присутствии других вампиров поблизости, то теперь они развеялись без следа.

— Найдём и его! — снова выкрикнула девушка. — Дай только время!

На этот раз Спех больше не смеялся. Наоборот, он выглядел крайне серьёзным, даже суровым.

— У вас нет времени. Лучше возвращайтесь обратно за стены. Иначе и день не проживёте.

Последние слова прозвучали явной угрозой. Но в ответ Алёна выкрикнула не менее нагло и вызывающе, чем раньше:

— Для мертвеца ты слишком много болтаешь!

— Я мёртв уже не один день. И это сделало меня только сильнее…

Спех ещё говорил, когда кусты за его спиной шевельнулись. Он осёкся, начав разворачиваться, но не успел. Со стены прозвучал зов охотничьего рога. Услышав этот сигнал, стена щитов рассыпалась. Люди кинулись прямо к мертвецам. Алёна бежала к Спеху. Он был той самой целью, упускать которую было никак нельзя. Вожак нежити уже сражался с троицей мохнатых убийц. Гибберлинги так и прыгали вокруг него, размахивая короткими, но от этого не менее опасными, клинками. Спех получил силу и скорость, которой у него не было при жизни, но против троих диверсантов этого было мало.

Тем более, что гибберлинги только отвлекали внимание. Спех понял это, когда услышал топот шагов. Мёртвый воин начал разворачиваться к новой угрозе, но Алёна опередила его. Последние метры она не пробежала, а просто пролетела. Булава ударила точно в лицо Спеха, разбивая кости в мелкую крошку. Мертвеца подняло в воздух, а когда он упал, вся передняя часть головы стала кровавой кашей.

— Помогите остальным!— выкрикнула Алёна.

— Уверена, что справишься? — спросила Гедда, шмыгнув носом.

— Живо!

Спех уже поднимался на ноги. Кости его лица двигались, на глазах возвращаясь на прежние места. Покрытое кровью, шевелящееся образование, на котором ярко блестели белки глаз, представляло из себя жуткое зрелище.

— Как ты посмела… Меня… Я тебя…

Хриплый голос Спеха добавлял жути. Вот только Алёна была не из пугливых. Девушка усмехнулась, слегка пригнулась и скользящим шагом пошла вправо по кругу, обходя мертвеца, отрезая ему путь к возможному отступлению, если тот надумает сбежать. Хотя, учитывая ярость, так и брызжущую из Спеха, последнее было крайне маловероятным.

Упускать Спеха было никак нельзя. Если вампиры слабели при дневном свете, то этот их прислужник, обладая разумом человека и силой живого мертвеца, разрушил бы весь остальной план. Необходимо уничтожить его, уничтожить здесь и сейчас!

Пламя вспыхнуло в глубине зрачков Алёны. Вспыхнуло и выплеснулось наружу. Булава окуталась еле заметными языками пламени. Увидевший это Спех вздрогнул. Девушка могла бы поклясться, что у него мелькнула мысль сбежать. Но эта идея так и осталась нереализованной. Гордость, самоуверенность прежнего живого Спеха, никуда не делась. Он стал сильнее и не мог отступить. Не перед девчонкой.

— Я убью тебя! — прохрипел мертвец.

Метательные ножи, закреплённые в специальных ножнах на груди. Алёна знала, что Спех умеет обращаться с ними. Вот только предполагать и видеть наяву - совершенно разные вещи.

Движения рук Спеха были быстрее света. Алёна даже не увидела момента броска, просто ощутила острую боль в левом плече и груди. Спех целил в сердце, но чутьё подсказало девушке чуть повернуться в последнее мгновение. Тем не менее, полученные раны дали понять воительнице, что затягивать схватку не стоит. Она ринулась вперёд, сокращая дистанцию, вступая в ближний бой.

Булава чертила причудливые узоры, щит толкал. Алёна использовала весь арсенал доступных ей приёмов. Но Спех был быстр, невероятно быстр. Его клинки плели паутину защит и атак, непробиваемую для воительницы. Она же получала одну рану за другой. Пока порезы были неглубокими, но текущая из них кровь ослабляла девушку.

— Ты простая смертная! Тебе никогда не победить меня! Никогда!

Алёна улыбнулась, глядя на врага поверх кромки щита. Она не боялась, совсем не боялась. Азарт боя владел ею, сохраняя мысли кристально чистыми, а голову ясной. Да, первоначальная стратегия боя была выстроена неверно. Стоило подумать о подмоге, всё-таки один на один против такого чудовища — это слишком. С другой стороны, разве не к такому она готовилась? Разве не против подобных созданий она тренировала своё тело, отрабатывала приёмы? Разве…

Лицо мёртвого отца встало перед девушкой. Она снова увидела, как наяву, эти жуткие, бессмысленные глаза мертвеца, одержимого неестественным голодом. И ярость вспыхнула испепеляющим ураганом. Девушка тут же собралась, превращая эмоцию в силу. И у неё это получилось. Очередной удар ножа в правый бок вызвал вспышку света. Спех отреагировал тут же.

— Барьеры? Какая умная девочка. Вот только как долго ты сможешь их удерживать?

Натиск мертвеца усилился. Алёна почти полностью ушла в оборону, лишь временами пытаясь огрызнуться. Зуд под кожей постепенно усиливался, сигнализируя о том, что накопленная в барьерах сила готова выплеснуться наружу. «Отложенный урон» всё равно оставался уроном. Витязь лишь покупал себе время для расправы с врагом при помощи барьеров, но вовсе не превращался в неуязвимого бойца.

Жжение под кожей уже приближалось к болевому порогу. Сражающаяся на пределе сил, Алёна, даже подстёгнутая яростью, не могла на равных противостоять монстру-нежити. Но и сдаваться девушка не собиралась. Во время очередной атаки она приоткрылась сильнее, чем нужно. Спех тут же воспользовался промахом, сближаясь и нанося сильный удар в живот. Барьеры вспыхнули, уже и без того перенасыщенные сверх меры. Удары на тренировках Прохора, которые раньше казались Алёне излишне изматывающими, не могли сравниться с тем, что принёс ей этой бой.

«Так и не успела отомстить. Найти того гада.»

Девушка отступила на шаг, пытаясь восстановиться хоть немного, перевести дыхание, придумать план победы. Вот только Спех не собирался давать ей эту передышку. Он прыгнул к девушке, намереваясь убить её за пару ближайших секунд. Прыгнул и… застрял!

Выросшие из земли корни опутали стопы Спеха, быстро поднимаясь по лодыжкам к бёдрам и выше. Вожак нежити зарычал, пытаясь вырваться, но у него ничего не вышло. Алёна не стала раздумывать о том, откуда взялась неожиданная помощь. Она просто кинулась вперёд, поднимая булаву для удара. Барьеры уже вот-вот должны были лопнуть, но Алёна выбросила эту мысль из головы. Она хотела убить врага, уничтожить его, стереть с лица земли!

Булава опустилась на голову Спеха. Сильный удар, который должен закончить их противостояние. Алёна рассчитывала, что проломит череп, лишив на какое-то время нежить способности двигаться, а уж затем разобраться с ним окончательно. Вот только всё пошло по другому сценарию. Накопившая в барьерах сила требовала выхода, вызывая сильную боль. По какому-то странному наитию Алёна направила эту боль вместе с яростью прямо в бьющую руку. Со стороны это смотрелось так, будто световая волна вспыхнула, прокатившись по всему телу и перешла в булаву. Прямо в тот самый миг, когда та коснулась головы нежити.

Череп просто взорвался. Не ожидавшая ничего подобного, девушка почувствовала, как что-то холодное и липкое плеснуло в лицо и глаза, попав и в раскрытый от крика рот. Вонь, горечь, затхлость и ещё десятки выворачивающих саму душу вкусов и запахов одновременно ударили по чувствам девушки. Противостоять такому она не смогла. Выронив булаву, Алёна упала на колени, извергая наружу завтрак. И даже когда всё съеденное вышло наружу, судороги не прекращались. Понадобилось минут пять, чтобы стереть всё с лица и прийти в себя, продолжая, впрочем, дышать ртом.

— У тебя получилось. Ты молодец, Алёна.

Она повернула голову, обнаружив рядом стоящего друида. Тот смотрел на неё с лёгкой улыбкой, напоминая в этот момент отца, гордого своей дочерью.

— Как остальные? Надо помочь им.

Девушка поднялась на ноги, нащупав рядом и подобрав булаву. Друид покачал головой, произнеся мягким голосом:

— Всё в порядке. С остальными уже разобрались.

— А волки? Они опасны и…

— С ними тоже всё кончено. Тебе лучше вернуться в крепость. Нужно оказать помощь, залечить раны.

— Чушь! Я в полном порядке! И могу сражаться дальше!

Переслав улыбнулся, вздохнув, будто общался с неразумным ребёнком.

— Хорошо. Вот, выпей это зелье. Оно остановит кровотечение и снимет боль. Не настоящее лечение, но на ближайшие часы этого хватит.

Алёна послушно приняла терпкий настой, пахнущий разнотравьем. От него в желудке зародился жар, быстро разошедшийся по телу, заставляя мышцы напружиниваться, а нервы искрить электричеством. Возбуждение схлынуло уже спустя несколько секунд, оставив после себя бодрость и силу. Молодая воительница чувствовала себя способной свернуть горы.

— Какая хорошая штука, — произнесла девушка, шумно выдохнув. — Дашь потом рецептик?

— Его нельзя пить часто. Имеются последствия, и весьма неприятные.

— Как всегда, — философски заключила девушка. — Что будем делать дальше? Отправляемся на охоту?

Первый этап их безумного плана увенчался успехом. Когда Алёна с Переславом вернулись к остальным, оказалось, что потери ниже ожидаемых. Всего трое бойцов получили серьёзные раны, из-за которых не могли продолжать. Остальные же были готовы идти дальше, сражаться с вампирами.

— Зомби вообще ничего не делали, так и стояли. А вот волки, когда к ним подошли, напали сами. Но мы с ними быстро разобрались, — рассказывал Фома, захлёбываясь от радости. — Давайте пойдём в лес, найдём этого проклятого некроманта!

— Не спеши, — прервал его друид. — Идти на охоту без хорошего носа — дело заведомо проигрышное. Отойдите пока назад, не мешайте мне.

Все послушно подчинились. Передышку использовали, чтобы произвести перекличку и проверить всё необходимое. Против вампиров собирались использовать освящённое оружие, сделанные из подручных материалов зажигательные бомбы и осиновые колья. Серебряного оружия сделать было просто не из чего.

Второй этап плана — поиск вампиров — целиком находился в ведении друида. Тот уверил, что сумеет обнаружить кровососов. Остальные должны были следовать за ним и, при обнаружении логова, уничтожить их как можно скорее. Это было важно. Переслав чётко дал понять, что вампиры слабеют днём, но стоит ночной темноте опуститься на лес, у людей не будет ни одного шанса.

— Как думаешь, кого он позовёт? — шептались между собой бойцы.

— Волков или лисиц, наверное. У них нюх самый острый.

— Нет, орлов или соколов! Знаешь, какое у них острое зрение? Вмиг всех разглядят!

Споры продолжались ровно до тех пор, пока из зарослей не появилась вызванная Переславом «ищейка». Ею оказалась медведица! Чёрная туша вывалилась на открытое пространство, тут же огласив поляну громовым рёвом. Она была значительно меньше встреченного ранее медведя-самца, ставшего слугой некроманта, но всё равно оставалась внушительной. Перепуганные люди тут же направили на неё всё имеющееся у них оружие. Алёна же едва сдержалась, чтобы не рвануть к хищнику, так похожему на того монстра, что она сразила не так давно.

— Спокойно! — выкрикнул друид, вставая между людьми и зверем. — Она на нашей стороне! И перестаньте уже размахивать оружием! Мне и так стоило больших трудов уговорить Снежинку помочь нам.

— Снежинка? — с нервным смешком спросил Фома. — Какая же она Снежинка? Да она целый сугроб!

— Хватит уже болтать! Опустите оружие!

Друид, проследив, чтобы люди опустили оружие и несколько успокоились, повернулся к медведице. Он подошёл к ней, вытянул руки и положил ладони на морду зверя. Переслав подтянул к себе присмиревшую Снежинку, коснувшись своим лбом широкого лба зверя. Они замерли, словно близкие родственники, давно не видевшие друг друга, а теперь встретившиеся так внезапно. И Алёна замерла, следя за происходящим. На её глазах творилось невероятное — дикий зверь и человек общались. Общались, не произнося ни единого слова! Да и понимала ли медведица, выросшая в дикой чаще, что вообще такое человеческая речь? Вряд ли, поэтому друид и не пытался говорить с ней языком человека, выбрав нечто более древнее и более надёжное.

От созерцания девушку отвлекли гибберлинги. Непоседливая троица увязалась с остальными, охотиться на «кровососов». И пока Переслав был занят, эти мохнатые занозы решили обсудить крайне важный вопрос.

— Ты уже второму гаду череп раскрошила, Алёна! Это твоя фишка, да? — язвительно начал Игуль, пристроившийся справа.

— Да ничего ты не понимаешь, настоящие витязи всем головы разбивают! Точно тебе говорю! — поддержал брата Твегги, появляясь слева.

— Надо ей прозвище дать! Она же уже взрослая! У всех взрослых витязей прозвище есть! — внесла свою лепту Гедда.

Девчушка встала впереди, завершая, таким образом, окружение юной воительницы. Растерянная Алёна только улыбнулась. Ответные слова ещё только пытались собраться в её голове в связную фразу, а гибберлинги уже вовсю развивали идею.

— Алёна Мозги Всмятку!

— Какие Всмятку? Алёна Безголовая!

— Сам ты безголовый! Она очень даже умная!

— Тогда… Тогда… Тогда… Обезглавливающая, во!

— Крушительница Голов!

— Не голов, а черепов!

— Точно! Крушительница Черепов!

— Хорошее прозвище! Мне нравится!

— И мне нравится!

— И мне!

Троица залилась заливистым смехом, даже не попытавшись поинтересоваться мнением самой девушки по поводу нелепого прозвища. Гибберлинги, нашедшие забаву, уже оставили её, спеша поделиться с остальными только что придуманным прозвищем воительницы. Алёна только и могла, что с нарастающим отчаянием следить за их «походом». У неё не осталось сомнений, что уже завтра все будут называть её только Крушительницей.

«Если у нас будет это завтра.»

Друид отпустил медведицу. Медленно повернулся к тут же затихшим людям и тихим голосом сказал:

— Идём. Держитесь сзади, и смотрите по сторонам. Некромант мог спрятать в чаще ещё слуг. Снежинка никого не заметила рядом, но мало ли…

 ***

Лес изменился. Высокие ели, сосны, берёзы, мох под ногами - всё это было таким же, как и несколько дней назад. Но вот ощущения разительно отличались. Даже преследуемые по пятам разбойниками, они не чувствовали того липкого страха, что сейчас владел каждым из идущих по лесу. Алёна постоянно ощущала давление сзади. Казалось, будто враг стоит прямо за спиной, дышит в затылок. Приходилось сдерживаться, чтобы не вертеть ежесекундно головой. Судя по тому, как озирались остальные, ими владели схожие чувства. Только Переслав, вышагивающий рядом с медведицей, выглядел спокойным.

— Как думаешь, сможет эта Снежинка найти кровососов? — прошептала Гедда.

Гибберлинги, хоть и считались опытными следопытами, в этом походе шли вместе со всеми. Друид запретил удаляться и вести самостоятельные поиски. Слишком уж велик был риск. Гибберлинги на этот приказ обиделись и демонстративно дулись. Хотя Алёна в душе предполагала, что запрет их порадовал. Вряд ли пушистые диверсанты горели желанием столкнуться в чаще нос к носу с вампиром. Среди верных товарищей сражаться с жутким монстром как-то сподручнее.

Девушка только пожала плечами. Она пыталась охватить взглядом сразу весь лес вокруг, и справа, и слева. Назад Алёна не оборачивалась, чтобы не дать своему страху взять верх. Опасность ждёт впереди, нечего оглядываться!

— Я бы лучше взял волков. Они же на собак похожи, а? Охотники же с собаками ходят? — поинтересовался Игуль.

— Тише! — прошипела Алёна, пытаясь приструнить гибберлингов. — Лучше по сторонам смотрите! Не хватало ещё пропустить мертвеца в спину!

Гибби переглянулись, но замолчали. Дальнейший путь проходил в тишине. Страх разливался вокруг, заставляя руки крепче сжимать оружие. Никто не чувствовал себя готовым к тому, что они задумали.

Через полчаса медведица остановилась и, плюхнувшись на зад, громким рыком возвестила о том, что не собирается идти дальше. Друид обернулся и всё стало понятно ещё до того, как он открыл рот. Тихий шёпот прозвучал в ушах оглушительным набатом:

— Видите, тот холм с трухлявым деревом на вершине?

«Охотники» дружно кивнули, после чего друид продолжил:

— Где-то рядом с холмом или на его склоне находится первый вампир. А, может, и все здесь. В общем, смотрите в оба. Когда увидите логово, не пытайтесь убить его в одиночку, сразу зовите на помощь. Это понятно?

Снова кивки. Переслав с некоторой неуверенностью осмотрел бойцов, но затем, вздохнув, махнул рукой, давая этим сигнал к поискам. Люди, разделившиеся на пары, начали расходиться веером, чтобы охватить большую площадь. Все знали, что нужно искать. Учитывая нелюбовь вампиров к солнечному свету, те должны были укрываться в каких-то подземных норах, пещерах или ямах, куда не проникают лучи дневного светила.

Фома шагал в направлении холма вместе со своим напарником, Никитой. Худой, бородатый мужичонка обладал нечеловеческой выносливостью, что весьма ценилось в старательском деле. Никита постоянно вертел головой на длинной, тонкой шее, что делало его похожим на ощипанного петуха.

— Смотри под ноги, — громко прошептал он, оглядываясь на Фому. - Там они прячутся, под землёй. Друид так сказал. Смотри!

Фома едва сдержался, чтобы не огрызнуться. Болтливость напарника раздражала. Но Веслов понимал, что причина словесного поноса заключается в страхе. Он и сам едва держал себя в руках. Они поднимались медленно, шаря глазами по сторонам. Каждая кочка, каждое поваленное дерево казалось тем самым убежищем. Всякая тень скрывала в себе кровососа, всякие отблеск напоминал светящиеся красным злобные глаза. Руки, держащие копья, сжимались крепче, до боли в суставах.

Фома посматривал на остальных, что шагали справа и слева. Большинство из них, за исключением разве нескольких, боялись до ужаса. Этот факт несколько снял напряжение, прояснив взор и позволив прыгающим мыслям хоть как-то связываться в предложения. Они уже добрались почти до середины склона, когда снизу послышался шум. Всё сразу замерли, сжав оружие ещё крепче. Забавно, но эти громкие на фоне давящей тишины звуки совсем развеяли ауру страха, владевшую Фомой. Он глубоко вздохнул и прошептал:

— Взбираемся на холм! Оттуда всё видно. Если нашли кровососа, поможем! Быстро!

Никита нервно кивнул и первым поспешил по склону. Взгляд его по-прежнему метался по сторонам, но уже не так внимательно, как минуту назад. Веслов следовал за ним буквально по пятам. Взобравшись на вершину, напарники остановились, вглядываясь в ту сторону, откуда был шум. Спустя несколько секунд среди разлапистых елей показался один из «охотников». Он махнул рукой, давая понять, что тревога ложная.

Фома испытал облегчение и вместе с ним беспокойство. Облегчение, что не придётся рисковать жизнью прямо сейчас, сражаясь с жутким монстром. Беспокойство же оттого, что они могут натолкнуться на вампира сами. Веслов посмотрел по сторонам, ища лучший путь для спуска с холма. Склон везде казался слишком крутым, поэтому он решил обойти трухлявое дерево, венчающее холм, чтобы проверить путь за ним. Фома успел сделать всего один шаг, прежде чем его сковал смертельный ужас.

Говорят, страх обостряет все чувства. Наверное, в этом есть доля истины. По крайней мере, Фома остановился именно потому, что почувствовал слабый запах. Даже не сам запах, а лишь его тень. В ту пресловутую ночь, когда вампир пробрался мимо него в спящее поселение, он чувствовал такой же. Фома застыл, понимая, что каким-то образом оказался совсем рядом с монстром. Скованное страхом тело не двигалось, лишь глаза метались из стороны в сторону, пытаясь найти логово.

— Ты чего? — прошептал Никита, приближаясь к напарнику. — Случилось чего?

Фома только пискнул в ответ. Не поняв подобной реакции, Никита сделал ещё один шаг. И тогда это случилось.

Трухлявое дерево, толщиной метра полтора, с отсутствующей по причине дряхлости верхушкой, разлетелось мелкими щепками. Всё ещё неподвижный Фома увидел прямо перед собой худую безволосую фигуру с перепончатыми крыльями, раскрывшимися во всю ширь. Голова твари уже мало чем напоминала человеческую — нос приплюснутый, как у поросёнка, глаза большие и полностью чёрные, безгубый рот и целая пасть острых зубов с двумя длинными клыками! Вампир, они нашли логово вампира! И он парил в воздухе прямо перед ним!

Грозный монстр внезапно взвизгнул, его крылья дрогнули и сложились. Фома не сразу понял, что причина заключается в солнечном свете. Вампир неловко плюхнулся в мох, покачнувшись и едва не упав носом прямо в застывшего воина, нанизавшись на копьё, что тот держал в руках.

Справа раздался крик. Никита, который был чуть в стороне во время «явления» чудовища, не впал в ступор. Увидев вампира, парень сразу ринулся на него, держа копьё перед собой. Фома, будучи бывшим солдатом, вконец растерялся, увидев такую нелепую атаку.

Вполне закономерно, Никита не сумел убить вампира. Наконечник копья лишь легко оцарапал бок повернувшегося монстра. Острые когти на пальцах прочертили глубокие кровавые линии по животу человека. Никита вскрикнул от жуткой боли, сразу выпустив оружие из рук и зажимая раны ладонями. Бессмысленный и глупый жест. Вампир прыгнул к несчастному, пасть его широко открылась. Фома понял, что сейчас напарника просто выпьют, как бутыль вина!

Страх лопнул, вытесненный резко проснувшейся злостью и яростью. Фома сжал древко и ткнул копьём в чудовище. В отличие от неловкого Никиты, его удар был точен и силён. Острое жало прошло между рёбер, пробив лёгкое. Вампир взвизгнул, тут же забыв о жертве. Фома столкнулся взглядом с нежитью, но страх не вернулся. Веслов бурлил злостью и только сильнее надавил на копьё. Монстр дёрнулся, махнул рукой, но не достал. Фома усмехнулся, чувствуя нарастающее ликование. Как оказалось, рановато. Видя, что человека ему не достать, вампир схватился за древко, сжал когтистые пальцы и… просто сломал его! Оставшийся с бесполезным обломком в руках Фома на миг растерялся. В бою такое промедление обычно заканчивается гибелью. Вампир не напал. Он повернулся спиной и побежал прочь! Вид убегающего врага пробудил внутри Фомы настоящего демона. Забыв обо всём, он кинулся за ним. Догнав монстра, Веслов прыгнул на него, вбивая обломок копья в спину. Сцепившиеся враги покатились вниз по крутому склону, ломая кусты, ветки, выдирая из земли пучки травы.

В какой-то момент всё это мельтешение и круговерть заставили Фому разжать пальцы и выпустить врага. Поэтому к подножию они скатились уже по отдельности. Веслов сумел встать не сразу, тело бунтовало против случившегося беспредела. Мир продолжать кружиться и вращаться, понадобилось полминуты, чтобы справиться с бунтом чувств и встать на ноги. Кипящий яростью воин направился на поиски раненого врага.

Вампир лежал прямо в зарослях малины. Сломанные кусты ясно показывали маршрут падения. Фома притормозил, вглядываясь в неподвижную фигуру. Только сейчас мужчина осознал, что у него нет оружия, кроме небольшого топора на поясе. Последний он взял для того, чтобы отрубить голову у убитого вампира. Отрубить у мёртвого, а не сражаться им!

Слева послышался шум. Сердце скакнуло к горлу. Фома сам не заметил, как выхватил топор и поднял его над головой. Таким его и обнаружил друид, подоспевший к месту шума первым. На то, чтобы разобраться в ситуации, хватило пары мгновений.

— Молодец. Где напарник?

Фома опустил топор, шумно выдохнув. Адреналин клокотал в крови, не давая успокоиться полностью.

— Наверху, — ответил он, переведя немного дух. — Эта тварь… Ранила его. Сильно.

Переслав посмотрел на вершину холма. Там появился один из охотников. Друид окликнул его:

— Что с раненым?

Спустя секунду прозвучал ответ:

— Всё. Отошёл. Не дышит уже.

Фома испытал укол ужаса. Ведь не будь Никита таким неумёхой или окажись он чуть трусливее, это его труп сейчас лежал бы наверху. Однако, у судьбы сегодня были другие планы.

— У тебя есть горючая смесь?

Фома кивнул. В заплечном мешке болталось пять склянок из толстого стекла, внутри которых колыхалась маслянистая жидкость. В её основе лежало земляное масло, к которому были сделаны некоторые добавки, заставляющие его вспыхнуть при контакте с воздухом. По сути, эти склянки представляли собой примитивные зажигательные бомбы.

— Отруби твари голову и сожги тело. А потом догоняй нас.

Друид огляделся и зычно крикнул:

— Уходим дальше! Здесь больше никого нет!

Фома нахмурился, не понимая, откуда у Переслава такая уверенность, но быстро сообразил, что это ему подсказала медведица. Та как раз в эти секунды вывалилась из кустов, призывно рыкнув своему другу-человеку. Она не приближалась к мёртвому вампиру, косясь на монстра и шумно дыша.

Поднявшийся на некоторое время шум от того, что люди узнавали об убитом вампире, быстро стих. Фома остался один. Дрожь в руках никак не желала проходить, страх, отступивший на время, постепенно возвращался. Веслов покосился на лежащее тело. Почему-то ему не хотелось подходить к нему. Мысли прыгали, в какой-то миг переключившись на погибшего напарника. Фома вспомнил, что тот был старателем, а, значит, мог иметь при себе заначку. Такой хитрый парень, как Никита, наверняка таскал её с собой. И сейчас она была там, при нём!

Фома сомневался недолго, секунд пять. Мёртвый вампир никуда не денется, а вот возможная прибыль жгла душу. Пошарить в карманах, найти заначку, спуститься, сжечь тело твари — и бегом за остальными. Хороший план, и думать даже нечего!

Небольшой мешочек с золотым песком нашёлся в левой штанине, пришитый грубо, но прочно. Фома быстро отпорол его, спрятал за пазуху и поспешил к телу вампира. Радость пузырилась внутри. Ровно до того мига, как Веслов добрался до прохода в кустах. На искомом месте тела вампира не было! Когда Фома осознал этот факт, его бросило в холодный пот. Неужели кровосос ожил? И теперь подкрадывается со спины? Вертя головой во все стороны, с топором в руках, он медленно приблизился и обнаружил поломанные ветки, указывающие, что кто-то уполз в заросли. Едва сдерживаясь, чтобы не заорать, позвать на помощь, Фома медленно двинулся по следу. Благо идти по нему было не сложно — не только поломанные ветки, но и капли чёрной жидкости, заменяющей твари кровь, не позволяли уклониться в сторону.

Фома так увлёкся следопытством, что едва не свалился в глубокий овраг. Взмахнув руками, чтобы удержать равновесие, Веслов обнаружил «добычу». Вампир лежал на дне, не шевелясь, всё с тем же обломком копья в груди. Вокруг колыхалось тёмное море крапивы. Представив, как она жжётся, Фома не рискнул спуститься вниз. К чему, если он прекрасно справиться и стоя наверху? Достав первую склянку, он прицелился и точно бросил снаряд. Пролетев по дуге, склянка упала прямо на грудь вампира, разбилась и вспыхнула ярким пламенем. Фома тут же отправил за первой «бомбой» ещё две. Пламя взметнулось так высоко, что Веслов даже стоя наверху, ощутил его жар. Понаблюдав за горением с минуту, Фома смачно плюнул в сторону костра, развернулся и поспешил за остальными.

Первый успех окрылил людей, но за последующие два часа бесполезных поисков энтузиазм поутих. Только понимание того факта, что им не пережить ночь, если твари не сдохнут, поддерживало людей, толкая их на дальнейшие поиски. Они шли, обшаривая лес, выискивая жутких кровососов.

Медведица в очередной раз «закапризничала», когда они вышли к голой скале, в которой виднелся чёрный зев пещеры. Переслав оглянулся на столпившихся людей. Ни у кого не было сомнений, что именно там прячется очередной кровосос или даже парочка.

— Я пойду первой, — решительно прошептала Алёна. — Только у меня есть шанс пережить первые секунды нападения. А вы уж поскорее подключайтесь, когда начнётся.

Девушка не успела войти в пещеру. Ей оставалось пройти шагов пять, когда оттуда навстречу вылетела тень, быстро обретающая очертания зубастого монстра. Алёна встретила противника щитом. От мощного удара тот раскололся, но выполнил главную цель — отвёл угрозу от воительницы. Она же ответным ударом сбила вампира с ног. Тот упал на траву, визжа от боли. Освящённое оружие, вкупе с солнечным светом, изрядно ослабили его. Раны не затягивались, и встать на ноги быстро не получалось. Алёна отбросила в сторону обломки бесполезного уже щита, готовая снова бить вампира, но тут заметила, как из земли выползают узловатые корни, быстро оплетая упавшего. Через пару секунд перед ней был плотный кокон, из которого торчала только клыкастая голова.

Переслав встал рядом с девушкой. В его руках уже был большой топор, покрытый рунами. Друид с коротким выкриком опустил его точно на шею твари, одним ударом снимая голову с плеч.

— Поджигайте тело! Двигаемся дальше — в пещере может быть ещё один!

Алёна тут же поспешила дальше. У неё не осталось щита, но барьеры храмовника ничем не хуже. Учитывая её навыки, вряд ли кто-то другой лучше может справиться с разведкой.

Внутри царила темнота. Зажегшийся в руках идущего позади неё факел несколько развеял тьму, но в этом нашлись и минусы. Пляшущие тени складывались в страшных чудовищ, отчего напряжение и страх только нарастали. Алёна двигалась вглубь скользящим шагом, стараясь делать это бесшумно. Смысла в этом особого не было. Если вампир прятался здесь, он уже знал о непрошеных гостях. Однако, такая походка преследовала, кроме скрытности, и другую цель. Она позволяла девушке находиться в боевой стойке почти каждый миг.

Алёна заметила угрозу в последний момент. Очередная тень слева на стене, мимо которой она уже почти прошла, внезапно сгустилась, меняя очертания. Воительница тут же развернулась, нанося удар по широкой дуге. Шипастый шар прошёл половину пути и остановился. Замершая в напряжённой позе девушка увидела перед собой прекрасную эльфийку с чёрными, как ночь, глазами. Перворожденная улыбнулась, блеснув белоснежными зубами. Клыки, какие же они были острые и длинные. А тонкая кисть с изящными ноготочками держала шар булавы, не давая ему шевельнуться.

— Зря ты пришла сюда, девочка. И друзей своих привела. Вы все здесь умрёте!

Просвистевшая от входа стрела, выпущенная одним из «охотников», была перехвачена прямо в полёте небрежным движением. Но за этот эффектный жест вампирша тут же поплатилась. Алёна не стала пытаться вырвать булаву из хватки противника. Свободная левая рука просто выстрелила вперёд и вверх, вонзая короткое лезвие отцовского ножа прямо в правую глазницу эльфийки!

Такого крика боли и ярости ни Алёна, ни кто-либо другой из людей никогда раньше не слышал. Девушке досталось сильнее всего, она выпустила нож и булаву, закрывая ладонями уши. Но даже так звук пробивался в голову, заставляя мозги в черепе буквально закипать, превращая всё тело в сплошной комок боли. Алёна упала на колени, из носа пошла кровь. Будь она одна, это стало бы последним воспоминанием в жизни.

Переславу тоже сильно досталось, но друид сумел последним сознательным усилием вытащить из кармана крохотный зелёный шарик, который он тут же бросил в кричащую вампиршу. Бросок вышел не совсем удачным — шарик упал на камни у самых ног, не долетев считанных сантиметров. Вивьен брезгливо посмотрела на нелепый снаряд, затем подняла глаза на друида. В глазах эльфийки блеснуло пламя неутолимого голода. Она выбрала себе следующий сосуд для его утоления.

Между тем шарик дрогнул, подпрыгнул и из него выстрелили тонкие изумрудные нити. Растение не обладало зрением, но безошибочно нашло ближайшее тело, могущее стать для него источником необходимого пропитания. Нити вонзились в ногу вампирши, прошли через кожу и с бешеной скоростью начали разрастаться внутри, пожирая пусть и мёртвую, но всё же органическую плоть. Вивьен оборвала свой оглушающий крик. Теперь её крик был наполнен болью, но перестал быть оружием. Опомнившиеся люди вставали на ноги, подбирали оружие. Все взгляды были устремлены на корчащуюся в судорогах эльфийку, которая на глазах зеленела, покрываясь тонкими лианами с крохотными листочками.

— Не медлите, убейте её! — прохрипел друид, едва открыв глаза. — Сожгите тварь!

Сразу полдюжины склянок полетели в цель. Алёна, едва успевшая опомниться, отшатнулась, когда в лицо пахнуло испепеляющим жаром. Она не удержалась от крика, отползая к противоположной стене и закрывая лицо руками. Пламя, в замкнутом пространстве пещеры загудело, будто в печи морозным вечером. Вампирша завопила, однако вопль быстро оборвался. Ещё один монстр оказался повержен.

Отпраздновать победу не успели. Едва утих крик окончательно умершей вампирши, в глубине пещеры раздался ещё один. Грубый, мужской, он был переполнен яростью и гневом.

— Ещё один кровосос! — выкрикнул Переслав. — Скорее, туда!

Они опоздали. Как оказалось, из пещеры имелся ещё один выход. И последний вампир успел выбраться через него, скрывшись в чаще. Людям стало понятно, что их охота закончена. Даже если это был последний Повелитель Ночи, теперь поймать его не получится. Он наверняка уйдёт далеко, укроется до темноты. А потом вернётся к жалким смертным, позволившим себе смелость напасть на того, кто заведомо сильнее их.

— Возвращаемся, — глухо произнёс друид. — Надо готовиться к битве.

«Последней битве», — мелькнула в голове Алёны предательская мысль. — «Что мы можем противопоставить этой твари? Мы проиграли…»

 ***

Створки ворот с пронзительным скрипом сошлись воедино. Стук от их столкновения заставил Алёну еле заметно вздрогнуть. Подавив желание обернуться, девушка шагнула вперёд. За спиной уже слышалось, как тяжёлый брус укладывают на скобы, окончательно запирая ворота, но она поспешила выбросить мысли об этом из головы. От вампира закрытые ворота не помогут. Он просто перелетит их. Вся надежда укрывшихся за стенами людей была связана с ней, совсем ещё юной воительницей. Алёна повела плечами, ощущая некоторую скованность, к которой никак не могла привыкнуть. Причин скованности было две. Первая — раны, полученные в дневной схватке, зажили не полностью. Переслав был опытным травником, но чудес совершать не умел. Вторая — тело девушки покрывала броня. Сделанная кузнецом из длинной кольчуги с закреплёнными на груди и животе пластинами, она давала призрачную надежду отразить хотя бы скользящие удары противника, оставляя за Алёной почти полную свободу движений. На этот раз Алёна шла без щита. Не только потому, что сломала один не так давно. Просто против вампира тот был практически бесполезен. Алёна сделала ставку на атакующий стиль, сознательно жертвуя собственной безопасностью.

Оружие девушка тоже сменила. Причём здесь не по собственной воле, а под давлением остальных. Она упиралась до последнего, объясняла, что ей нельзя использовать ничего, кроме булавы. Однако, против аргумента, что вампир всё равно всех убьёт, возразить было нечего.

Длинный полуторный меч с непонятной надписью на гарде «Верность» стал её оружием на этот последний бой. История его появления на прииске была покрыта мраком, последним владельцем была Татьяна, выигравшая клинок в кости год назад у наёмника, проездом побывавшего в Красной Горке.

Меч был чудо как хорош. Булатная сталь, острое лезвие, истончающееся к острию. Идеальный баланс. Таким мечом не побрезговал бы сражаться и настоящий витязь, не то, что недоучившаяся девчушка. Алёна вздохнула, медленно шагая к площадке, которую они готовили весь остаток дня. Круг диаметром шагов тридцать расчистили от травы и выровняли, насколько возможно, по периметру расставили дюжину факелов, горящих весёлым пламенем. Настоящая арена для схватки один на один.

 — Наш единственный шанс — вызвать его на поединок. Сражаться с ним один на один, на свету, — говорил друид несколько часов назад. — И его противником должна быть ты.

— Почему я? Назар очень силён и…

— Назар кузнец, а ты воин. Воин умеет сражаться, даже если знает, что умрёт. Назар не сможет. Он просто выйдет в бой и умрёт. Ты же сможешь прожить достаточно долго.

— Долго для чего?

— Есть у меня одна идея…

Девушка шла, держа меч в правой руке. Левая крепко сжимала небольшой мешок, горловину которого захлестнула алая лента. Алёна дошла до середины и остановилась. Солнце уже почти скрылось за горизонт, окрашивая небо в алый цвет. Кровавый закат — как это было символично! Девушка вздохнула, закрывая глаза и сосредотачиваясь. Вампир не придёт, пока не опустится ночь, так что пока можно заняться подготовкой.

Когда темнота окончательно окутала своим саваном мир вокруг, Переслав дал знак. Назар поднял большой рог и поднёс его ко рту. Громкий протяжный звук разнёсся по округе. Когда его эхо стихло, Назар дунул снова. И снова. Рёв охотничьего рога звучал призывно, служа ясным сигналом для прячущегося во мраке кровососа.

Алёна стояла, читая про себя молитвы. Слова древних текстов нанизывались одно за другим, как бусины чёток, неся успокоение и уверенность. Именно то, чего девушке сейчас не хватало. Она почти пропустила момент появления вампира. Лёгкий шорох едва не затерялся в шуме леса, треске горящих факелов и звуке рога. Девушка открыла глаза именно в тот момент, когда тёмная фигура пересекла линию факелов.

Звук рога осёкся, резко обрываясь. Сразу же следом за ним прозвучал тихий хлопок тетивы, и стрела с горящим наконечником, описав крутую дугу, упала, втыкаясь в землю. Земляное масло, налитое по окружности арены, вспыхнуло в один миг, отрезая дуэлянтов от всего остального мира.

Вампир, высокий бледный эльф, еле заметно усмехнулся, качая головой.

— Как примитивно! Как по-человечески! Вызвать меня на бой. Неужели не нашлось никого более опытного, чем ты? В вашей крепости перевелись мужчины? Остались только трусы, прячущиеся за юбку?

Алёна не стала отвечать. Она отпустила мешок, который держала в левой руке. Тот упал, лента развязалась, отчего предмет, спрятанный внутри, вывалился и покатился по земле. В этом круглом чёрном предмете практически невозможно было узнать голову прекрасной эльфийки. Огонь сжёг почти всю плоть, оставив лишь кости. Вампир прищурился, от улыбки не осталось и следа. Алёна же, усиливая эффект, пнула голову ногой, словно мяч для гоблинобола. Вампир оскалился, видя такие варварство и грубость.

— Что ж, вижу, ты действительно готова умереть. Но не думай, что смерть будет быстрой и лёгкой! Я буду убивать тебя медленно и очень больно. Чтобы остальные видели и боялись! Я покажу им, что такое настоящий ужас!

Девушка поняла, что время пришло. Левая рука скользнула к поясу, где висел небольшой пузырёк. Она сорвала его, подняла ко рту. Зубы сорвали пробку, после чего она одним глотком выпила содержимое. Друид предупреждал её о действии зелья, но это мало помогло. Алёне показалось, что она выпила раскалённый металл. Горло, пищевод и желудок превратились в горящие реки. Жар от них быстро растекался по всему телу. Мышцы напружинились, перед глазами заплясали разноцветные искры. Девушка помотала головой, разгоняя наваждение. Она подняла меч перед собой, расставляя ноги шире, чтобы стойка была более устойчивой. Всё это время эльф следил за ней, не отводя взгляда.

— Похоже, ваш знахарь дал тебе усиливающее зелье? Думаешь, этого хватит? Такое пренебрежение раздражает. Позволь, я покажу тебе истинную силу повелителей ночи!

 Катерина следила за схваткой, как и остальные, с замиранием сердца. Юная журналистка уже давно перешагнула все пределы страха, которые, как ей казалось, у неё имелись. Днём, когда остальные занимались ареной и другими делами, она лихорадочно писала. Записывала всё, что видела, всё, что ей успели рассказать остальные. Чистые листы один за другим покрывались неровным, торопливым почерком. Когда она отложила перо, Катерина почувствовала некоторое облегчение. Взяв исписанные свитки, девушка спрятала их за алтарём, в тайнике, который ей показал священник. Когда поселение найдут люди, они без проблем обнаружат её записи. И мир узнает о том, что случилось.

Сейчас молодая журналистка стояла на стене, наблюдая схватку Алёны с вампиром. Катерина всё ещё не совсем понимала, почему в качестве поединщика была выбрана именно она. Назар смотрелся намного более внушительно и опасно. Но своё мнение девушка оставила при себе, понимая, что другим виднее.

Впрочем, первые минуты поединка показали, что опасения журналистки вовсе не лишены оснований. Вампир рванулся к Алёне так быстро, что Катерина даже глазом моргнуть не успела. Даже попытка защититься мечом не помогла. Вампир ударил воительницу в правое плечо. Так сильно, что её подбросило в воздух, закрутив штопором. Алёна тяжело упала на землю, меч приземлился в паре метров от неё с жалобным звоном.

— Вставай! Поднимайся на ноги, смертная! Ты же сильная!

От издевательского голоса и смеха вампира Катерина похолодела. Страх сковал её не хуже стального панциря. Она даже не могла вскрикнуть или отвести взгляд, став похожей на ледяное изваяние.

Между тем, Алёна тяжело поднялась на ноги. Из уголка рта стекала тонкая струйка крови, кожа лица стала бледной, на ней выступили крупные капли пота. Она стояла, покачиваясь и шумно дыша.

— Подбери своё оружие! Нападай! Ты же собиралась убить меня? Голыми руками тебе этого не сделать!

Алёна обвела темнеющим взглядом площадку, нашла меч и подошла к нему. Она склонилась, чтобы подобрать клинок. Но едва кончики пальцев коснулись эфеса, как следующий удар откинул её назад. Воительница упала на землю совсем рядом с огненной стеной, едва не потеряв сознание от боли. Собрав остатки сил, Алёна приподнялась на руках, тряся головой. Туман перед глазами никак не желал исчезать, а мелькающих искр стало ещё больше. В довершение ко всему, живот крутило так, будто внутри её ворочался целый клубок змей. Состояние паршивое донельзя. Никогда ещё Алёна не чувствовала себя так плохо.

— Что-то не помогает зелье. Тебе даже хуже стало. Не стоило доверять доморощенному деревенскому травнику. Что он может знать о настоящей магии?

 Девушка снова встала. Теперь её шатало так сильно, что вообще казалось чудом, как она умудряется не падать. Она ничего не видела, даже не понимала, где находится враг. Алёна повернулась в сторону голоса врага, поднимая руки перед грудью, словно заправский кабацкий драчун, у которого из оружия только собственные кулаки.

— Серьёзно? Кулачный бой? Ха-ха, пожалуй, дам тебе шанс.

Вампир чёрной молнией сблизился с девушкой, остановившись прямо перед ней. Алёна стояла, опустив голову. Она даже не заметила, как враг оказался вплотную, в пределах длины руки.

— Бей же! Покажи свою силу!

Девушка подняла голову. Мелькание цветных пятен перед глазами не исчезло, но теперь среди них она различила ненавистное бледное лицо. Увидела и тут же ударила, резко и мощно. Вернее, ей казалось, что удар был таким. На самом деле её замах был неловким и слабым. Вампир без усилий увернулся от него. И даже подхватил девушку под локоть, иначе та просто упала бы носом в грязь. Многие видевшие это не сумели сдержать разочарованного стона.

— Что? Вы недовольны своей защитницей? — тут же вскинулся эльф.

Его голос бурлил от ярости. Он явно вышел из себя.

— Вы побоялись выйти против меня! Послали девчонку! Так будьте любезны, не нойте! Это вы послали её на смерть!

— Нет, — прохрипела Алёна. — Меня никто не посылал. Я пришла сама.

Вампир покачал головой.

— Ты меня разочаровываешь, девочка. Я ожидал чего-то более… впечатляющего. Ты же готовилась к бою! Почему всё так нелепо?

Алёна помотала головой. Теперь жар не просто плавил её тело, теперь он взялся за разум. Мысли путались, она чувствовала, как мир вокруг неё качается и кружится. Ещё немного и она просто потеряет сознание.

«Нельзя. Держись, дура! Держись!»

Девушка закусила губу, прокусив её. Вкус солёной крови несколько отрезвил, вытащил из пучины беспамятства, куда она почти провалилась. Обрадоваться успеху Алёна не успела. Ещё один удар вампира разорвал броню на груди, девушку отбросило, кубарем протащив по земле. На этот раз сил, чтобы подняться, у Алёны просто не осталось.

— Значит, всё? Ты уже сдалась? Как печально…

Вампир подошёл к лежащей девушке и одной рукой вздёрнул её в воздух. Алёна висела на вытянутой руке безвольной куклой, волосы растрепались и закрыли лицо. Эльф наклонил голову, словно любуясь беспомощностью жертвы, а после поднял свободную руку и отвел волосы с лица. Алёна с трудом разлепила слипшиеся от крови веки. Мутный невидящий взгляд с трудом сфокусировался на лице вампира, таком близком и таком страшном.

— Пожалуй, я не буду выпивать тебя. Просто прокушу артерию и посмотрю, как ты истекаешь кровью.

Алёна не слышала этих слов. Она вообще уже ничего не слышала. Зрение почти окончательно отключилось. Девушка сморгнула и дыхание её внезапно пресеклось. Мир прояснился, она отчётливо увидела полные мрака глаза, острые клыки. И всю эту мерзость окружала едва различимая зелёная дымка. Алёна посмотрела в сторону. Так и есть, теперь каждый предмет окружал этот необычный ореол.

«Продержалась. Молодец.»

Правая рука опустилась к поясу. Вампир, удивлённый неожиданной активностью жертвы, не препятствовал ей. Он следил за ней, как вивисектор наблюдает за бабочкой, что уже пришпилена булавкой и умирает, но ещё не знает об этом.

— Ещё одно зелье? — протянул вампир, увидев, как пальцы нащупали крохотную склянку.

Тонкое стекло хрустнуло под судорожно сжавшимися пальцами. Увидевший, как жидкость стекает по коже, падая каплями на сухую землю. Вампир расхохотался.

— Ты ещё нелепей, чем я думал! Разбила последнюю надежду! Теперь тебя точно придётся убить…

 ***

Двумя часами ранее, землянка Переслава.

— Это зелье было придумано мной и… моей возлюбленной. В те времена мы были молоды и полны жажды познания. Мы заинтересовались некоторыми легендами о непобедимых воинах. И решили создать зелье, которое могло бы сделать легенду реальностью.

Алёна слушала и кивала. Она мало верила в то, что какая-то выпитая дрянь может ей помочь, но была готова воспользоваться даже крохотным шансом.

— Зелье состоит из двух компонентов. Первый — сильный яд. Очень сильный, но не смертельный. Он доведёт тебя почти до самого края. Тебе будет плохо, очень плохо. Ты должна выжить всё время, пока яд будет действовать. В какой-то момент ты почувствуешь улучшение состояние и увидишь «изумрудное сияние».

— Что это ещё такое?

— Зелёная дымка вокруг предметов. Этот эффект продлится всего несколько секунд. Ты должна успеть принять второе зелье. Если опоздаешь хоть немного, всё пропало. Понимаешь? Ты должна применить второй компонент вовремя!

— Вряд ли во время боя у меня будет время выпить вторую склянку. Тем более, в столь короткий промежуток времени.

— Выпить? Это и не потребуется. Достаточно, чтобы хоть одна капля зелья коснулась твоей кожи…

 Девушка уже не трепыхалась. Вампир открыл рот, обнажая клыки. Он чувствовал, как под тонкой кожей на шее пульсирует жилка. Кровь бежит по ней, всё быстрее и быстрее. Быстрее? Кровосос замер, не понимая, что случилось. Алёна подняла голову, посмотрев прямо в глаза монстра. Туман и беспомощность испарились из её взгляда. Теперь вампир видел там только пламя. Бушующее пламя бесконечной ярости.

Ударить в живот. Разорвать когтями плоть, вырвать кишки. Мысль мелькнула, а рука устремилась к цели. Молниеносно, быстрее, чем может увидеть глаз смертного. Обычного смертного. Но Алёна перестала быть ею, став живой легендой. Ожившей яростью, у которой имелась всего одна цель.

Когти врезались в кожу и сломались! Сократившиеся мышцы живота обрели прочность стали, превратившись в непробиваемый доспех. Вампир опешил, а в следующее мгновение его ударили в голову.

Наблюдатели на стенах молча смотрели на происходящее прямо у них на глазах чудо. Истерзанная, втоптанная в грязь девушка исчезла. На её месте жил ураган уничтожения. Вампир едва успевал вставать на ноги, как Алёна уже оказывалась рядом с ним, нанося следующий удар. Голыми руками девушка ломала эльфу кости, разрывала мышцы пальцами, превратившимися в подобие когтей дикого зверя. Властелин жизни, повелитель ночи, превратился в жалкого щенка, которого рвал на тряпки матёрый волкодав.

Несмотря на ярость в крови, сознание Алёны оставалось холодным и максимально сосредоточенным. Живя в невероятно ускоренном темпе, девушка не просто успевала наносить удары. Она «читала» каждое движение, каждое действие своего противника. Все те невероятные чудеса ловкости, которые проявлял вампир в начале схватке, теперь стали для неё детскими шалостями.

Прямой в челюсть — зубы хрустят, и их осколки вылетают из разбитого рта. Теперь в живот, захватить руку, вывернуть сустав. Вампир взвизгнул, пытаясь вырваться, но не смог. Алёна напрягла мышцы и просто оторвала твари конечность. Эльф упал на землю, держась за сочащийся чёрной жидкостью обрубок. Алёна остановилась на мгновение, а затем плавным движением наклонилась, поднимая с земли меч! Все предыдущие атаки, все удары привели их в то самое место, где она обронила своё оружие. Вампир понял, что его не-жизнь закончится здесь и сейчас. Странное дело, но он не испытывал страха. Скорее, его эмоцию можно было назвать облегчением. Эльф поднял голову к небу, посмотрев на вышедшую из-за облаков луну. Её холодный свет струился, такой мягкий, такой манящий.

Алёна направила силу в острый клинок. Булатное лезвие окуталось языками пламени. Воительница резко опустила клинок, разрубая шею, грудь, живот. Один удар — и вампир оказался разрублен надвое. Половинки тела упали на землю. Алёна подняла оружие к небу, закричав что есть силы. Ярость, кипящая в ней, изливалась в этом крике. И любой, кто его слышал, человек ли, зверь ли — всякий замер от страха, не желая стать жертвой этой ярости. Когда крик закончился, над лесом повисла тишина. Но это была обычная тишина, тайга очистилась от того зла, что пришло в её владения незваным. Лес вздохнул свободно, возвращаясь к своей привычной жизни…

Послесловие

Молодой заяц выбрался из кустов, где провёл ночь. Длинные уши вслушивались в звуки просыпающегося леса, нос втягивал запахи, выискивая среди них сигналы опасности. И нашёл один. Странный, никогда ранее не встреченный. Он был похож на дым от горящего леса, но чем-то отличался. Заяц, в другой ситуации уже убегавший бы со всех лап прочь, оставался на месте, продолжая вдыхать странный запах.

Ветка в нескольких шагах громко хрустнула. Заяц вздрогнул, но не смог сдвинуться. Глаза зверька увидели черную руку, поднявшуюся над травой. Она опустилась, цепляясь за землю, а после подтянула за собой тело. Безногое, однорукое — оно выглядело нелепо и… страшно. Единственным белым пятном на голове неизвестного был глаз, горящий жаждой выжить. Этот глаз повернулся в глазнице, найдя зайца. Тот задрожал и медленно заковылял навстречу обгорелому монстру. А тот уже открывал рот, обнажая длинные клыки…

Штурм укрепления длился три часа почти без перерывов. Получив не только многочисленное, но и более качественное подкрепление, нежить, возглавляемая «новым» Спехом, перешла к активным действиям. Алёна успела подняться обратно на стену, прежде чем стая волков-нежити добралась до ворот, рядом с которыми догорал труп медведя. Щёлкающие пасти и горящие зелёным глаза остались внизу. В первые минуты людям даже казалось, что они находятся в безопасности. В конце концов, волки не обладали крыльями и перелететь через высокие стены просто не могли.

Вот только прибывшие мертвецы оказались вооружены. И когда их нестройные, шатающиеся фигуры, одетые в грязные и рваные одежды, добрались до ворот, то в деревянную преграду застучали топоры, мечи, ножи, копья и другое разномастное оружие. Стоящие на стенах люди быстро поняли, что всё кардинально изменилось. Отсидеться за крепкими стенами не получится. На прииске не имелось запасов камней и горящей смолы, чтобы обрушить их на головы осаждающих. Последняя и вовсе была более опасна для укрепления, поэтому никто даже не попытался бы воспользоваться ею.

Пришлось организовать вылазку. Держа перед собой как боевые, так и наскоро сколоченные из досок щиты, после предварительно проведённой «бомбардировки» каменными обломками со стен, осаждённые вышли единым строем, чтобы оттеснить нежить.

Столкновение вышло крайне жестоким и кровопролитным. Охранники были хорошими бойцами, но они не имели подготовки к бою в строю. Каждый из них умело обращался с оружием, вот только прикрывать бок товарища обучен не был. Поэтому, когда волки, рыча и капая мутной слюной из раскрытых пастей, прыгнули на стену щитов, та не устояла. Всего пара человек покачнулись, открывая бреши, но и этого оказалось достаточно. Серые тени прыгнули, оказываясь прямо среди не готовых к этому людей. Когти и клыки рвали тела, а ответные удары были слабыми и несогласованными.

Судьба осады повисла на волоске. Через несколько секунд монстры, возвращённые нечестивым искусством к не-жизни, ворвутся через открытые ворота, начав резню. Но тут в дело вступил Назар. Длинные светлые волосы, обычно забранные лентой в аккуратный хвост, растрепались. Могучий кузнец, обнажённый по пояс, с огромным молотом в руках — Назар походил не на человека, а на могучее божество, вышедшее из глубин пламени, чтобы карать нечестивых. Всего несколько взмахов оружием — и первый волк пал с раздробленной в кашу головой, второй улетел в ров с переломанными рёбрами, а третий и вовсе приземлился на торчащий острый частокол, словно кусок мяса на шампур.

Вот только строй был уже разорван. Мертвецы смешались с живыми, пытаясь их уничтожить. Воля некроманта гнала вперёд, не считаясь ни с чем. Крики, звон оружия, рычание — всё смешалось в одну жуткую какофонию. Кровь лилась рекой, защитники прииска падали, оплачивая жизнями время, чтобы перестроиться и дать полноценный отпор.

Как же в эти минуты не хватало опытного Игната! Уж он бы сумел превратить толпу бойцов в слаженную команду. Но ветеран пал смертью храбрых, поэтому и приходилось компенсировать нехватку опыта и навыков геройством.

 Алёна раздавала удары булавой направо-налево, круша черепа, ноги, руки — всё, до чего дотягивалась. Её освящённое оружие карало мертвецов, но даже его было недостаточно.

Они должны были проиграть. Мертвецы почти сломили сопротивление, когда прозвучал громкий свист. Нежить тут же прекратила сражаться, принявшись отступать от ворот. Люди, замершие от неожиданности, преследовать врага не стали. Только подобрали раненых и убитых, вернулись в поселение и закрыли за собой ворота.

— Видели, видели? — подскочили к израненным, уставшим бойцам гибберлинги. — Он их сам отозвал, ему никто не приказывал!

— О чём ты? — несколько резко спросила Алёна.

Девушку ещё потряхивало после боя, адреналин не давал мышцам расслабиться, толкая к немедленным действиям, движениям. Да и мозг ещё толком не перестроился на восприятие нормального мира, где не нужно рассчитывать смертельные угрозы.

— Спех же! Мы следили за ним! И за лесом тоже! Хотели некроманта увидеть, чтобы подстрелить! Но там нет никого, в зарослях! Спех сам управляет мертвяками!

— Уверены? — спросил спустившийся со стены купец. — В этих зарослях можно полк солдат спрятать так, что никто не заметит.

— Конечно, уверены! Мы же следопыты, а не городские пижоны! Никого там нет! Спех сам командует!

Алёна слушала перепалку, а сознание уже пыталось найти способ, как можно использовать полученную информацию. В то, что некромантом был Спех, девушка не верила. Будь это так, они бы знали. Нет, его поставили командиром, каким-то образом передав ему бразды управления. Так или иначе, если убить Спеха, то...

— Убить его надобно! Тогда и мертвяки перестанут лезть! — выкрикнул Игуль, словно подслушав мысли девушки.

— Легко сказать — убить. Как ты через нежить прорвёшься? Вон их как много! — угрюмо прорычал Назар.

Кузнец выглядел жутко. Весь обляпанный мозгами и кровью, он походил на древнего демона, жаждущего черепов и жертвоприношений.

— Стрелой его, да и всё. Что у нас, стрелков нет совсем? — поддержал брата Твегги.

— Не уверена, что стрела поможет, — возразила Алёна. — Видели, как он выглядит? Думаю, Спех уже перестал быть человеком, каким мы его знали раньше.

— Да уж, такому стрела, что медведю булавка, — поддержал девушку Коновалов, тяжело вздыхая. — Но пробовать надо. Второй такой штурм ворота не выдержат.

Однако, приказа стрелять купец отдать не успел. Спех, которому, видимо, надоело смотреть на закрытые ворота, прокричал:

— Чего затихли и спрятались, как псы трусливые? Или перевелись у вас бойцы удалые да храбрые?

Не дождавшись ответа, Спех снова прокричал:

— Я не хочу заканчивать всё вот так. Что ни говори, а в прошлой жизни вы относились ко мне неплохо. Так что я даю вам шанс. Слышите? Предлагаю устроить бой. Мой боец против одного из вас! Посмотрим, кто сильнее!

Алёна, едва услышав такое, тут же буквально взлетела на стену. Верёвка, привязанная ею раньше, ещё оставалась над воротами. Она схватилась за неё, готовая спуститься вниз, но окрик вожака нежити остановил девушку:

— Стой, красавица! Ты в боях не участвуешь. Видел я, на что ты способна. Супротив тебя только я могу выйти, а мне пока что-то не очень хочется. Пусть кто-то другой покажет силушку свою.

— Боишься меня, страхолюдина? Никто больше не спустится! Я приду за твоей головой! — выкрикнула в ответ воительница.

Но теперь её горячий порыв остановил уже купец. Он положил ладонь на плечо, мягко говоря:

— Не горячись. Если этой твари хочется поиграть, пусть поиграет. У нас есть бойцы, которые смогут выстоять против мертвеца.

— Вы что, будете ему потворствовать? Чтобы он издевался над нами и...?

— Остынь. Летус сейчас идёт за подмогой. Не забывай о некроманте. Мы сами с ним не справимся, а вот когда вернётся эльф, тогда уж... Нам надо просто потянуть время.

Алёна проглотила обидные слова, готовые уже сорваться с языка. В доводах Коновалова имелся определённый резон. Алёна уступила давлению, заглушая голос ярости в собственной душе.

Первым на бой вышел Назар. Разгорячённый короткой схваткой кузнец кипел нерастраченной силой и злостью. Огромный молот в его руках казался почти игрушечным, невесомым, так легко он перекидывал его с одной руки на другую. Увидев гиганта, Спех широко усмехнулся, обнажив острые, как у щуки, зубы.

— Против тебя сложно найти достойного соперника, — начал он, оглядывая гиганта. — Хотя есть один подходящий. Берёг его для более поздних времён, но что уж теперь... Встречайте старого знакомого!

Вот тут уж Алёна не сдержалась. Привыкшая держать себя в руках воительница стиснула зубы и прошипела грязное ругательство. Стоящий рядом купец вскинул брови, но предусмотрительно промолчал. Слишком уж много злости плескалось в карих глазах. Не хотелось ему быть тем, на кого она выплеснется.

На открытое пространство вышел Наум. Отрубленная голова была грубо пришита суконными нитками, что, впрочем, ничуть не снижало угрожающего вида. Скорее уж наоборот. На этот раз гигант не был закрыт бронёй, но, учитывая поразительную устойчивость мертвецов к ранам и увечьям, отсутствие её ничего не меняло.

Таким же незначительным, в сравнении с тем самым, смертельным, боем была и смена оружия. Лишившийся молниевого молота, Наум-мертвец вооружился массивной палицей, сделанной из небольшого деревца, у которого грубо обломали ветви. Получившееся в результате оружие, хоть и выглядело неказисто, вполне было способно размолотить в кровавую кашу любого смертного. Противники вполне стоили друг друга.

— Надо было сжечь его тело! — прошипела Алёна, неотрывно следя сузившимися в щёлку глазами за грузно шагающим мертвяком.

— Знали бы, где упасть... — задумчиво произнёс купец. — Кузнецу тяжко придётся, но, думаю, сдюжит. А пока стоит позаботиться о раненых.

Коновалов принялся спускаться по лестнице, оставляя Алёну в одиночестве. Он не отдал девушке приказа помогать внизу, поэтому она решила остаться. Так или иначе, нового сражения с нежитью не избежать, поэтому стоило присмотреться к противнику, изучить повадки, найти слабые места. Девушка сжала кулаки до боли, стиснула зубы. Ей требовалось немало сил и воли, чтобы оставаться на месте.

Между тем, Назар решительно шагал вперёд. Кузнец нисколько не беспокоился за свою жизнь, уходя от спасительных ворот. Да и успел бы он укрыться за ними в случае какой неожиданной подлости? Вряд ли. Так что бравада имела под собой определённый смысл. Мёртвый гигант с палицей, подчиняясь еле заметному жесту Спеха, двинулся навстречу. Два гиганта сошлись почти в центре поляны. Со стороны это походило на бой поединщиков, коих выставляют от каждой армии перед большой сечей. Про таких рассказывают в легендах. И пусть даже нынешние армии были немногочисленными, градуса напряжения у зрителей это не снижало ни на йоту.

Назар, мерно шагающий навстречу противнику, в последний момент резко ускорился, срываясь на бег. Молот описал широкую дугу и... врезался в подставленную палицу. Оживлённый громила почти не потерял скорости и сноровки. А взятое у природы оружие устояло перед выкованным руками человека.  Началась битва гигантов. Могучие удары сыпались с обеих сторон, рык и рёв разносились над поляной, ярость человека пыталась победить холодное упорство мертвеца.

Первые минуты казалось, будто силы равны. Ни один из соперников не мог нанести сколько-нибудь серьёзную травму. Лишь несколько мелких царапин у кузнеца, да пара ушибов у зомби, на которые тот не обратил ни малейшего внимания.

Однако, у Наума имелось одно важное преимущество - он не ведал усталости. Кузнец же, пусть и обладал внушительными физическими данными, неутомимым вовсе не был. Наблюдающие за упорной схваткой зрители дружно ахнули, когда молот в его руках дрогнул, отбивая очередной удар. Назар покачнулся, лишь слегка приоткрывая бок, но мертвецу этого хватило. Сучковатая дубина с треском врезалась в бок, сбивая кузнеца с ног. Назар прокатился по траве, но молот из рук не выпустил. Зомби шагал к нему, готовый окончательно разобраться с живым. Кузнец просто не успевал встать.

Алёна тут же вспомнила уроки Прохора. Но Назар не проходил такого обучения! Что он может сделать в такой ситуации? Он уже почти обречён! Девушка еле слышно простонала, смиряясь с гибелью могучего союзника.

Кузнец валялся на земле, беспомощно следя за мертвецом. Наум же приблизился вплотную, поднял дубину к небу и резко опустил. Мощный удар, которым можно дробить камни. Что уж говорить о хрупкой человеческой плоти!

Назар увернулся. Он перекатился в сторону в самый последний миг. Дубина нежити врезалась в землю, разбрасывая в стороны комья размером в кулак. Кузнец же вскочил, словно подброшенный пружиной. Назар ухватился руками за шею противника и, отклонив на миг голову назад, в следующий ударил со всего размаха лбом прямо в переносицу зомби.

Хруст ломающихся костей услышали все, кто стоял на стене. Будь на месте Наума живой человек, такой удар совершенно точно выбил бы из него дух, а, возможно, и жизнь. Мёртвое, однако, не способно умереть вновь, но сила удара поколебала монстра. Мертвец отшатнулся, мотая головой. Он выглядел, как тот, кто сбит с толку, ошеломлён, не понимает, где находится. Назар не стал ждать, пока противник придёт в себя. Кузнец подхватил с травы выроненный молот и ударил. Точно так же, как незадолго до этого мертвец — сверху вниз. Вот только зомби не успел увернуться. Каким бы крепким ни был череп Наума, но удар опытного кузнеца выдержать ему было не суждено. Голова мертвеца будто взорвалась изнутри, осколки костей и брызги мозгов разлетелись на несколько метров. Обезглавленное тело постояло пару секунд, а после плашмя рухнуло вниз.

— Браво! Отличный бой! Поздравляю с победой, — язвительно заметил Спех, демонстративно хлопая в ладоши. — Что ж, можешь возвращаться. Ты заслужил право прожить ещё один день. Кто следующий?

Вопрос вожак нежити выкрикнул, обращаясь к зрителям на стенах. Вот только кузнец не собирался так просто уходить.

— Я буду сражаться дальше! — выкрикнул Назар.

Спех рассмеялся. В этом звуке не слышалось даже нотки эмоций. Так может смеяться камень, если у него вдруг откроется такая способность.

— Нет. Ты уйдёшь. Мы договорились на бой. Ты выиграл. Теперь уходи. Пусть теперь другой проверит свою силушку.

Он замолчал на несколько секунд, наблюдая за действиями кузнеца. Затем медленно произнося слова, спросил:

— Ты хочешь нарушить этот договор? Напасть на меня?

Наблюдатели на стене затаили дыхание. Если Назар атакует Спеха, то нежить точно встанет на защиту хозяина. Каким бы сильным ни был кузнец, против армии нежити ему не выстоять. А укрывшиеся за стеной люди не успеют прийти на помощь. Да и если успеют, что будет дальше? Спех точно отправит своих подчинённых на штурм. Всё закончится! Все умрут!

Вероятно, подобные мысли появились и в голове кузнеца. Назар глухо прорычал что-то нечленораздельное, после чего плюнул под ноги и, развернувшись, демонстративно забросил молот на плечо и зашагал к воротам. Спех некоторое время следил за ним, после чего снова выкрикнул:

— Так что, кто следующий?

Желающий нашёлся, пусть и не сразу. Один за другим люди выходили на сражение против мертвецов. Кому-то доставался обычный зомби, другим же приходилось противостоять волкам. И далеко не каждый живой одерживал верх. Будь это соревнование, смертные, возможно, и одержали бы победу по очкам. Но тот фарс, что разворачивался перед воротами, никак не влиял на ситуацию. Пародия на гладиаторские бои развлекала только Спеха. Для людей же бои один на один просто добавляли столь необходимое время.

Алёна следила за схватками, переживая каждое поражение и облегчённо вздыхая, когда человеку удавалось одержать верх. Она чувствовала свою бесполезность, не в силах ничего предпринять для того, чтобы помочь.

Между тем, ещё одна девушка, наоборот, нашла себе полезное занятие. Катерина, наблюдавшая за первым столкновением со стены, тут же ринулась по ступенькам, когда оно завершилось. Едва не переломав себе ноги, она слетела вниз и натолкнулась на окровавленных воинов, которые только-только успели войти через закрывающиеся ворота.

Война — грязное дело. Катерине казалось, что она уже поняла смысл этой фразы после всех пережитых в тайге событий. Но сейчас, нос к носу столкнувшись в вырвавшимися из ада воинами, внезапно осознала, насколько наивны были её предыдущие представления. Видя перед собой безвольные, окровавленные тела тех, кто ещё минуту назад дышал, говорил, о чём-то мечтал, верил, видя сочащиеся кровью раны и бледные лица раненых, Катерина мысленно сжалась от ледяного ужаса, сковавшего её.

— Скорее! Раненых тащите в общий зал! Мне нужна горячая вода и чистые тряпки для перевязки! Живо-живо!

Громовой, зычный голос Татьяны развеял иллюзию, овладевшую юной журналисткой. Слова женщины были обращены не к ней, но девушка сама не сознавая, что делает, шагнула вперёд, подхватывая раненого бородача, зажимающего левый разодранный бок.

— Держись, дяденька! Я помогу!

Мужчина неожиданно тяжело навалился на неё. Катерина покачнулась, но устояла. Стиснув зубы, вцепившись в руку раненого, она потащила неподъёмный груз по улице.

Путь показался Катерине вечностью. Последние десять шагов она вообще перестала соображать, держась только на упрямстве и на неведомо откуда взявшихся крохах силы. Она переставляла ноги, слыша только шумное дыхание, вырывающееся из её собственной груди да бешено колотящееся сердце. Когда тяжесть неожиданно исчезла, девушка не сразу сообразила, что происходит. Она подняла опущенную голову, обнаружив, что её раненого забрали мужчины. Журналистка на дрожащих от перенапряжения ногах прислонилась к стене дома, пытаясь перевести дух.

Дверь открылась, оттуда пахнуло жуткой смесью запахов крови, смерти и пота. Девушка, закрывшая глаза, отчетливо услышала в шуме, царящем внутри импровизированного лазарета:

— Почему никто не промывает раны? Вы что, собираетесь просто стоять здесь и глазами хлопать?

И снова голос старосты прииска подхлестнул Катерину. Усталость пропала, энергия и силы хлынули в девушку из ниоткуда. Открыв глаза, она решительно вошла внутрь. Быстро окинув взглядом помещение, Катерина нашла таз с водой, уже приготовленный для омовения, тряпку и раненого. Шагнувший было к нему мужчина внезапно для себя самого оказался оттеснён в сторону. Девчушка схватила кусок ткани, смочила и принялась промывать рану.

— Чего стоишь, истукан? — услышал ошеломлённый воин. — Тащи другого раненого! Нечего хлебалом тут щёлкать!

Закрыв рот, мужчина кивнул и кинулся на улицу. Внутри же вовсю кипела работа. Две женщины, превратившиеся в медсестёр, пытались спасти тех, в ком ещё держалась жизнь…

Когда солнце начало опускаться к деревьям, Спех, до этого момента спокойно наблюдавший за схватками и отпускавший язвительные комментарии, обернулся к зарослям. Стоящим на стене людям ничего не было видно, но для командующего нежитью это явно было не так.

— На сегодня наши бои закончены! Отдыхайте, восстанавливайте силы. Увидимся завтра!

После этих прощальных слов Спех скрылся в зарослях. Исчез без следа, а вот мертвецы остались. Те, что сохраняли целостность. И среди них четверо волков. Слабая надежда, что ночью может открыться свободный выход из крепости, угасла сразу. Рисковать выходить в атаку против нежити ночью никому не хотелось. Тем более, что теперь сдерживающего фактора в виде вожака, способного остановить мертвецов, не было. А значит, нежить будет рвать живых без остановки.

— Стража остаётся на стенах, остальные идут ужинать и спать! Завтра будет тяжёлый день! — зычно скомандовал Коновалов.

Купец старался держаться уверенно и спокойно, хотя внутри всё дрожало от ужаса. Он не видел перспектив выживания. Все те, кто находился внутри высокого деревянного частокола, были обречены на смерть.

Расходились все в подавленном настроении. Ушедший за подмогой эльф вернется нескоро. Вряд ли Спех будет «развлекаться» с живыми так долго. Уныние и отчаяние повисли над прииском. Никто не улыбался, даже разговоры, едва начавшись, почти сразу затихали.

Единственное место, где было хоть какое-то подобие оптимизма, находилось в лазарете. Татьяна успевала везде. Она разговаривала с ранеными, поправляла повязки, вливала лечебные настои, где силой, а где уговорами. Она успевала везде. Катерина, записавшая себя в добровольные помощницы и медсестры, могла только дивиться такой энергии и выносливости. Сама девушка едва держалась на ногах. День вымотал её до предела. Единственное, чего хотелось — найти укромный уголок, свернуться в клубок, закрыть глаза и провалиться в сон. Но для этого следовало сначала позаботиться о всех раненых. Катерина стиснула зубы и поспешила на помощь Татьяне.

 ***

Ночь опустилась резко, словно в небесах задёрнули занавес. Вокруг поселения сразу стало темно. Даже свет факелов почти ничего не менял. Стоящие на страже зомби стали чёрными тенями, едва различимыми со стен. Хотя никто из оставленных на страже людей и не хотел разглядывать мертвецов. Только чувство долга и инстинкт самосохранения заставляли коситься на покачивающихся зомби, одновременно обшаривая взглядом заросли вокруг поселения.

Фома Веслов, которому выпала стража в районе полуночи, конечно, был не рад такому назначению. Сегодня до него не дошла очередь сражаться с мертвецами, но даже наблюдения за другими вызывали у него нешуточный страх. Фома не сомневался, что завтра ему придётся выйти на бой. И это пугало буквально до ужаса. Веслов гнал от себя сонливость, пытаясь найти какой-нибудь приемлемый выход из ситуации. Будучи игроком по натуре, он даже подумывал устроить пари с кем-нибудь из охраны или старателей, чтобы тот выступил вместо него. Однако, у этой идеи имелся существенный изъян — азарт в Фоме не сочетался с удачей. Скорее уж, наоборот, он чаще проигрывал даже в ничего не стоящих спорах, а уж в настолько важных…

«Что же делать? Может, попробовать сбежать отсюда? Доберусь до людей, расскажу о мертвецах. Нельзя же надеяться только на эльфа? Чем больше будет гонцов, тем выше шансы…»

Поглощённый размышлениями, Фома несколько отвлёкся от своей основной задачи — следить за окрестностями. И когда вынырнул из собственных мыслей, не сразу осознал, что изменилось. Воздух за левым плечом еле заметно колыхнулся, отчего сердце сразу бухнуло в пятки. Ужас сковал мужчину, на лбу выступила испарина.

— Ты действительно не очень-то умный, — прошелестело в левом ухе. — Не дёргайся и не кричи — будешь жить. Ты же хочешь жить?

Фома кивнул, но затем, сообразив, что этого жеста может оказаться недостаточно, прохрипел пересохшим горлом:

— Да. Хочу.

— Отлично. Просто не поднимай тревогу. И тогда, возможно, останешься в живых. Понял меня?

Веслов мелко-мелко закивал, ощущая, как ледяной ком в сердце разрастается. Он уже даже говорить от страха не мог, не то чтобы оказать сопротивление. Неизвестный враг негромко хмыкнул, а затем исчез! Фома не сразу понял, что остался один. Долгие десять или двадцать секунд он просто стоял, не в силах пошевелиться. Когда же страх, наконец, разжал свои ледяные когти, он обернулся, опасаясь увидеть перед собой морду жуткого монстра. Конечно, никого рядом не было.

Страх ещё таял ледяной глыбой в животе, тогда как в голове уже замелькали мысли. Как поступить? Забить тревогу, сообщив о проникновении неизвестной угрозы внутрь крепости? Или же промолчать, спасая свою шкуру? Представив первый вариант в голове, Фома вообразил, как будет оправдываться перед Коноваловым за то, что пропустил врага, что поднял тревогу поздно. Да и найдут ли нарушителя вообще? Он ведь двигался настолько тихо и незаметно. Да уж, остальные могут посчитать Веслова обычным трусом, боящимся любой тени.

Второй вариант, в свою очередь, давал надежду на благоприятный исход. Фома видел силу нежити, а слова неизвестного, пусть и нельзя было им верить безоговорочно, всё же давали шанс выжить во всей этой заварушке.

«Так и поступлю. Буду стоять дальше. Скажем, что я просто ничего и никого не заметил. Смотрел в другую сторону и не увидел мелькнувшей тени. Может же такое быть? Конечно, может...»

Успокаивая себя такими мыслями, Фома вернулся к обязанностям стража. Вглядываясь в темноту, он напряжённо стоял на вышке. Ему постоянно чудилось, будто за спиной сейчас появится тень, которая снова заговорит с ним. Или даже убьёт. Дрожа от страха, Веслов молился святым Покровителям, чтобы поскорее взошло солнце.

Незримая тень скользнула со стены вглубь спящего поселения. Она перебежала открытое пространство и, не снижая скорости, взлетела по стене, остановившись лишь на коньке. Сидящий на корточках, сгорбившийся, втянувший голову в плечи неизвестный чем-то походил на нахохлившуюся птицу, устроившуюся на ветке. Но это сравнение было крайне далеко от реальности. Тень выпрямилась, а после быстрой молнией понеслась по крышам. Цель была обозначена заранее, поэтому медлить не имело смысла. Ночь, к сожалению, не длится вечно, поэтому не следовало терять драгоценное время зря.

Нужный дом нашёлся легко. Запахи трав, спирта и крови вели не хуже указателей в городах. Незваный гость устроился на соседней крыше, но расстояние не было преградой. Тень застыла, ожидая благоприятного момента.

Дверь приоткрылась, выпуская наружу новую волну запахов. Металлический привкус крови, казалось, остался на губах. Жажда колыхнулась внутри, покрывая мир багровой вуалью. Одним могучим прыжком нарушитель перемахнул через улицу, приземлившись прямо на пороге начавшей открываться двери. Схватив за ручку, он дёрнул её на себя, открывая шире. На пороге, за дверью, никого не оказалось, но эта неправильность прошла мимо сознания. Цель была слишком близка, желание схватить её стало нестерпимым.

Сени оказались преодолены за один прыжок. Вторая дверь, ведущая в жилые комнаты, распахнулась с жутким грохотом. Стоящая в центре, между койками с ранеными, Катерина так и застыла соляным столпом с тазом горячей воды в руках. Её голубые глаза просветлели от нахлынувшего ужаса. Страх просто парализовал девушку.

Существо, бывшее некоторое время назад Еремеем, чувствовало этот страх. Для него он был сродни острой приправе к блюду. Страх и ужас смертных были не менее желанными для вампира, чем их кровь. Еремей специально остановился на секунду, чтобы девчонка успела разглядеть его перед своей смертью. Наслаждение пронизывало вампира, мышцы трепетали, а багровый туман в голове стал более густым.

Именно эта эйфория и сыграла злую шутку. Когда за спиной легонько скрипнула половица, Еремей обернулся, но даже его сверхъестественной скорости не хватило для того, чтобы избежать нападения. Зелёные плети выстрелили со всех сторон, пронзая, хватая, опутывая вампира. Тот рванулся изо всех сил. Несколько живых «верёвок» лопнули, распространяя в воздухе острый пряный запах, на сломах их выступил белёсый сок. Вот только плетей было слишком много. И каждая из них снабжена острыми шипами, глубоко вонзившимися в пленённого монстра. Вампир взревел, не оставляя попыток освободиться.

— Вот значит, кто прятался в лесной чаще. Это о тебе предупреждал меня лес.

Друид, устроивший ловушку для незваного гостя, вышел из-за спины обездвиженного вампира, посмотрев тому в глаза. Лицо Переслава выражало только одну эмоцию — отвращение.

— Кто это такой? — еле слышно выдохнула Катерина.

— Да, кто это? — более громким голосом повторила вопрос Татьяна.

Идею устроить из лазарета ловушку для неведомого монстра она сначала восприняла в штыки, но друид сумел убедить, что другого варианта просто не существует. Теперь же предводительница старателей вглядывалась в чужака, пытаясь понять, куда всех их привела затеянная служителем Природы авантюра.

Выглядел пойманный жутко. В облике бывшего Еремея оставалось ещё очень много от человека, включая одежду. Однако, имелись и некоторые отличия. Бледная кожа, острые клыки, которые никак не могли принадлежать канийцу или хадаганцу, и, самое главное — глаза. Карие при жизни, они стали абсолютно чёрными. Небольшой кружок зрачка, ранее размещавшийся в центре радужной оболочки, расширился до невозможности, затопив чернотой всю видимую область глаза. Одного мимолётного взгляда в эти глаза хватало, чтобы даже в самом храбром сердце появился страх.

— Это создание называют кровососом. Или вампиром, если вам ближе научное название.

— Он не человек? — удивлённо спросила Катерина.

— Уже нет. Тот, кем он был раньше, умер. Эта же тварь противна самой жизни, её не должно быть под солнцем Сарнаута!

— Как его убить? — спросила уже Татьяна.

Пришедшая в себя женщина переключилась на более насущные вопросы. Путы друида держали вампира крепко, но не оставлять же его здесь навсегда?

— Кровососы крайне сильны и невероятно быстры. Несмотря на то, что они пьют кровь живых, сами они лишены этой живительной жидкости. В их жилах нет даже капли крови. Раны, нанесённые обычным оружием, заживают очень быстро. Поэтому в прямой схватке, да ещё ночью, даже ветерану не выстоять против него.

— Мы поняли тебя, Переслав! Как убить его? — прервала лекцию Татьяна.

Она повысила голос, добавив в него гневные нотки. Друид ухмыльнулся, но предпочёл не испытывать и дальше терпение женщины. Он ответил спокойно и деловито:

— Есть разные способы: отрубить голову, сжечь... Говорят, что эти твари крайне чувствительны к серебру и солнечному свету. Но я не уверен, что серебряное оружие и свет могут убить их. Скорее всего, они просто ослабляют вампиров. Ещё я читал о том, что помогает осиновый кол, забитый в сердце.

— И что выберем? — снова прервала его Татьяна.

— Отрубим голову, а тело сожжём. Наилучший вариант.

Услышав приговор, Еремей задёргался сильнее. Хриплое рычание, которое он издавал после своего пленения, сменилось рокочущими звуками, в которых люди сумели различить слова:

— Вы все сдохнете! Владычица придёт за вами! Она выпьет всю вашу кровь до последней капли! Вы все умрёте! Все умрёте!

Друид подошёл к нему, глядя прямо в глаза. Он был человеком, и чувствовал страх, глядя в их бездонную пустоту. Но одновременно Переслав был и тем, кто слышал голос Природы, чувствовал биение пульса всех живых существ. Тварь, что стояла перед ним, была противна всему живому. Её нужно было уничтожить. Истребить без следа!

— Все умирают, — философски отозвался друид, когда вампир захлебнулся проклятьями. — Но наши души попадут в лучший мир, а вот что будет с тобой?

Острый топор ударил в шею, одним движением отделив голову от тела. И сразу же из окружающего крепость леса раздался громкий вопль, в котором смешались боль и ярость.

— Огонь! Зажигайте огонь! — проревел приказ Коновалов.

Купец не слишком верил в слова друида о неведомом зле. И когда тот предложил устроить ловушку, откровенно высмеял идею. Переславу пришлось пообещать, что он вступит в бой с нежитью, если ловушка не сработает и никто не явится. Теперь же, слыша жуткие звуки, купец понял, что тот был прав.

Факелы на стенах вспыхнули ярче, разгоняя ночной мрак. Поселение осветилось, будто уже наступило утро. Вооружённые люди высыпали на улицу, спросонья мало что понимая. Лишь несколько бойцов были предупреждены заранее, остальные же пребывали в неведении. Друид настоял на секретности, не зная наверняка, нет ли предателя внутри их рядов.

Они ждали нового нападения всю ночь, стоя на стенах и вглядываясь в темноту. Только когда восток начал светлеть, люди вздохнули свободнее. Они уже знали, что вампиры не переносят солнечный свет. А значит, они проживут ещё какое-то время. По крайней мере, до следующей ночи.

Военный совет собрался в домике священника. Это было единственное место, где можно было не беспокоиться о том, что их подслушают. Выставив часовых, Коновалов встал из-за стола, оглядывая «советников». В их число входила Татьяна, её муж, Переслав, Алёна и Катерина. Последнюю назвать советником было трудно, но провести совет без настырной журналистки всё равно было нельзя. Так что пришлось пригласить.

— Что будем дальше делать, други? — спросил купец, убедившись, что все слушают и готовы к разговору.

— Надо найти остальных, — тут же отозвался друид.

— Есть ещё вампиры? — испуганно спросила Катерина.

Девушка ещё не до конца пришла в себя после сыгранной роли «жертвы», поэтому её рука, держащая перо над пергаментом, ощутимо дрожала.

— Да. Пойманный нами был новообращённым. Помните его слова о «Владычице»? Это наверняка его хозяйка. Вампирша, что обратила его. Нам нужно найти её логово и расправиться с ней.

— Прямо сейчас? — спросила купец.

— Да. Ночью нам против вампира не выстоять. Идти надо днём. Иначе до завтрашнего утра не доживёт никто.

— Вы забываете об одной проблеме, — вступила в беседу Алёна. — За воротами нас ждёт армия нежити.

— Я помню, — ответил друид, переведя взгляд на девушку. — Придётся убить их всех.

— Это шутка такая, Переслав?— возмущённо воскликнула Татьяна. — Ты что, не знаешь, чего нам стоило вчерашнее сражение? Если мы выйдем в поле, то нас просто уничтожат!

Друид скривился, словно проглотил горькую пилюлю, но ответил ровным тоном:

— У нас просто нет выбора. Мы дадим последний бой. Или умрём жалкими трусами, прячась в домах.

— Почему бы нам не спрятаться? — спросил Коновалов. — Летус ушёл за помощью и…

— Никуда он не ушёл, — прервал купца друид. — Я уже говорил, ночью вампиры намного сильнее любого человека. И даже эльфу не уйти от них. Я почти уверен, что ваш друг уже мёртв. Или тоже обращён, как…

Разговор на некоторое время прервался. Каждый думал об уже сказанном. Никому не хотелось выходить на бой с мертвецами, все пытались придумать иной выход. Пытались, но не находили.

— Это безумие, — первой прервала молчание Татьяна. — Нежить за стенами просто убьёт нас! Вчера мы выжили только потому, что этот Спех играл с нами. Но сегодня…

— Сегодня на вашей стороне буду сражаться я. И святой отец, — произнёс Переслав.

Агафон, скромно сидящий в дальнем углу, при последних словах друида удивлённо вскинул брови и привстал со стула.

— Что я могу? — робко спросил он. — Я же не воитель какой. Да и вера моя…

— Именно ваша вера и нужна сейчас, святой отец, — решительно заговорил Переслав. — Мы с вами расходимся во многом, но одно я знаю точно: лучшее оружие против мёртвых — Свет. Вы можете благословить наше оружие, стрелы, копья и мечи, чтобы они разили нежить.

— Верно! — поддержала друида Алёна. — Благословенное оружие — то, что надо против нежити!

Священник неуверенно кивнул, смущаясь под скрестившимися на нём взглядами.

— Решено! — подвёл итог совета купец. — Тогда начнём готовиться к битве! Времени у нас в обрез!

Вопреки опасениям, Спех не повёл свою свору мертвецов на штурм с первыми лучами солнца. Вожак нежити появился рано, но просто занял свою обычную позицию на краю чащи. На этот раз он не призывал ни к каким дуэлям или боям для потехи, а лишь хмуро следил за мелькающими над краем стены головами защитников. Судя по всему, «хозяин» Спеха запретил ему проявлять самодеятельность и убивать наглых смертных. Это играло на руку защитникам, которые могли вступить в бой на своих условиях. Приготовления кипели, в поселении царила лихорадочная суета. Конечно, мало кому понравился предложенный начальством план, но понимание, что в противном случае они всё равно умрут, только уже без единого шанса, подстёгивал даже самых трусливых.

Фома так и не признался в своей слабости. Когда через некоторое время после беседы с «тенью» поднялся шум, он опасался самого худшего. А уж после выхода друида, показавшего всем отрубленную голову монстра и принявшегося рассказывать о нём, страх разоблачения стал нестерпимым. К невероятному удивлению Веслова, никаких обвинений не последовало. Все подумали, что вампир применил свои способности, незаметно проскользнув мимо охранников. Несмотря на это, чувство вины жгло грудь мужчины, заставляя его работать с невероятным усердием.

— Спокойнее, Фома! Зашибёшь же! — крикнула ему Татьяна, когда он едва не сбил с ног журналистку, таща на спине мешок с паклей. — Не спеши, без тебя не начнут!

Веслов только сильнее наклонил голову и быстро пробежал мимо. Смотреть на предводительницу не было сил, стыд и вина душили не хуже удавки, наброшенной на шею...

Тёмноволосый каниец сидел на удобной и крепкой дубовой лавке у своего дома глядя, как у берез, растущих совсем рядом с его скромными владениями, резвится маленькая дочка. Совсем недавно он держал ее на руках, такую крохотную и беззащитную, помещающуюся почти в ладонях. А уже пятый год пошёл, совсем красавица стала – яркие золотистые кудри, яркие голубые глаза и ненасытный детский ум. Всё, как у матери. 

Уговорила его дочка таки взять ее тоже на ярмарок – словно бы знала, что она там пригодится. И так оно вышло, что почти собравшись домой уставшая Златка вдруг потянула отца в сторону городского фонтана. Там, среди маленьких островков травы, которая пробивалась в щели брусчатки, юлой бегал котёнок. Животное было напугано, потому что его жизни угрожали не только люди или взрослые местные коты да собаки, но и злой парнишка. Пухлый, разодет в красивый кафтан и блестящие сапоги – всё выдавало в нём богатых родителей или наследника какого-то знатного человека. Пухляш гонял зверька палкой, злобно хихикая и приговаривая, что сейчас, только поймать бы, он покажет бедняге что такое настоящие мучения. 

Девочка, увидав неслыханную жестокость, сперва оторопела и застыла на месте. Но через секунду ринулась на вдвое выше и втрое шире ее «противника» с диким криком, размахивая руками так, что любая мельница бы позавидовала. Мальчишка тоже опешил, чем дал котёнку фору и шанс скрыться из открытого пространства площади, на которой был только фонтан, в ближайшую щель между строениями. А Златка всё неслась с диким криком и не подумала даже остановиться. Не подхвати ее отец – мальчишке бы не поздоровилось. 

Алексей унёс малышку, которая еще долго пылала праведным гневом и обещала всё рассказать родителям мальчика: какой он негодяй, паршивец и подлец, раз решил обидеть совсем беззащитное создание, да еще и угрожая маленькому дальнейшими муками. Пока Алексей успокаивал дочку, пока напоил водичкой и как мог отвлекал ее от увиденного – пухляш уже скрылся в неизвестном направлении. А вот котёнок... Котёнок и не подумал уходить. Словно бы магнитом его привлекла девочка. И казалось бы – какое тут может быть доверие к людям после пережитого? Но нет, котёнок мурчал и в момент забрался по штанине мужчины на ручки к своей будущей хозяйке. Он выбрал ее в тот день.

Делать было нечего и Алексей забрал, помимо покупок и заказов, с города ещё и котика, которого Златка окрестила Мурзиком. Именно с этим, уже чуть подросшим, мурлыкой игралась сейчас его дочурка. Внезапно вдали, где заканчивался березняк и начинались заросли малинника вперемешку с дубняком, показалось тень. Она с каждой минутой становилась темнее и чётче, приближаясь к дому Алексея. Спустя каких-то несколько секунд можно было узнать в тени бурого медведя – огромного, лохматого и грозного. Встреча не обещала ничего хорошего, но мужчина сидел спокойно и неподвижно. 

Огромная туша, не сбавляя скорости, бежала к девочке и ее маленькому другу, и всего в паре метров от девочки внезапно завалилась на бок и по инерции ещё проехалась по траве. Девочка взвизгнула, но не от страха, а от восторга.

– Бурька! Буренькая, малышка, ты вернулась! Я так скучала! – Восторг девочки можно было не только услышать, но и прочувствовать. Златка бросилась обнимать огромную медведицу, хотя картина напоминала, скорее, ситуацию, когда маленькая девочка пытается потискать огромный мохнатый диван. Медведица рычала и урчала, всем своим видом давая понять, что не против почесушек, обнимашек и прочего выявления любви. Мурзик же, ещё не до конца привыкший к медведице, поднялся на дыбы и угрожающе зашипел, словно бы пытался защитить не только себя, но и свою маленькую хозяйку. 

Алексей только усмехался, наблюдая за этой картиной и в голове, внезапно, промелькнуло очень старое воспоминание, отголосок прошлого, который в корне изменил всю его жизнь к лучшему.

***

Маленький мальчик сидит на краю опушки, облокотившись о старую березу. Он смотрит в астрал, который вот, совсем рядом, с обрывом. Лес уходил своими зарослями куда-то туда, за спину. А впереди было всего несколько кустов и деревьев, словно плавающих в астрале, если не обращать внимание на землю...

Как бы он хотел изменить свою жизнь. Не рождаться в этой бедняцкой семье, где мать тащила их троих одна, потому что отца убили на войне, в государство им «не смогло» помочь – причин смерти никто не смог сказать, потому что живых не вернулось, а мёртвых никто тревожить не хотел. А коль не установлена причина смерти – то и посмертных наград или помощи не ждите. 

В школе Алексея дразнили из-за плохой успеваемости: точные науки ему давались тяжко, лишь математику да биологию знал на отлично. Рисовать толком не умел, физической силой не выделялся, из-за чего очень часто получал на орехи от задир. Не видел он себя в будущем, не знал как сложится его судьба, ещё и каждодневная горечь разъедала его нутро – что будет, если мать помрёт или кто-то из братьев заболеет? А ведь он был старшим, на него, скорее всего, и надеялась матушка, что будет опорой, будет помощью. Да толку то? 

Паренёк часто приходил сюда, к астральному побережью и мечтал, что когда-то у него будет всё: и дом, и жена красивая, и хозяйство, и уважение, и почёт... И вот снова замечтался да не заметил, как солнце спряталось за деревьями. Тьма сгущалась, а еще так далеко до дома бежать! Ой, что мама скажет – печь холодная, братья голодные... 

Вдруг где-то в чаще послышался рык или слабый рёв. Неужели хищник? Вот же засада, досиделся! Мальчишка только было рванул наутёк, как что-то его заставило остаться, какая-то незримая сила или желание. Он резко замедлился, но не стал останавливаться, пробираясь к краю аллода – так был шанс добежать до двора дядьки Никифора, местного лесника, а там, пусть и крюком, но домой безопаснее было. 

На опушку выбежал маленький зверёк, не больше собаки. Но из-за наступающей тьмы в сумерках леса было плохо видно что оно такое. А через несколько секунд из зарослей показалась огромная туша – медведь. Ага, значит это – медвежонок и его мама. 

Почему-то медведица шла очень неспешно, хромая и словно бы постанывая. Неужели от боли? Нет, нельзя связываться с диким медведем десятилетке, да ещё и в лесу под ночь. Надо было бежать, уноситься отсюда как можно дальше, туда, где безопасно. Что же вы стоите, ноги? И сердце почему-то стало биться ровно, спокойно, словно и не было этого страха или опасения. 

Полностью выйдя на опушку, медведица сделал всего пару шагов и грузно завалилась на бок. Маленький медвежонок заскулил и засуетился рядом. Он боялся. А вот Алексей наоборот. Почему-то весь страх пропал, а на смену ему пришло осознание – им нужна помощь. Потихоньку ступая, мальчишка стал приближаться к медведице. Оба зверя тут же посмотрели на мальчика, но медведица не поднялась, не пошевелилась. Маленький медвежонок оббежал полукруг и прятался за матерью, постоянно поскуливая и повизгивая. 

– Не бойся, маленький, я не обижу. Помочь хочу. Только чем же я вам помогу. Я же совсем ничего не знаю... – как можно спокойнее пробормотал Алексей, хотя сам понимал, что прав. Но тут же в голове всплыла картина из школы: строение тела медведя. А за ней ещё одна: лечебные травы и коренья. Мысли словно бы роем ему подкидывали идею за идеей. но сперва нужно было понять что случилось с медведицей. 

Осторожно приблизившись, парень начал осматривать мать. И понял, что дела ее плохи... Обе задние ноги были закованы в капканы – какие-то старые, ржавые, видимо, их ставили ещё до времён дядьки Никифора, который всех браконьеров за годы своей лесничей работы разогнал и ловушки своими руками позасыпал да позакапывал. Раны уже начинали гнить и ужасно воняли. 

Алексей понял, что жить медведице осталось совсем ничего – пошло заражение крови, опарыши и почти отмершие конечности. Слёзы сами заполнили его глаза. Он как мог успокаивал медведицу, не побоялся погладить ее и произносил какие-то глупые слова утешения. Через час медведица покинула этот мир. А маленький медвежонок так и поскуливал рядом, но уже жался к худому мальчишке. 

***

С тех пор прошло уже около десятка лет. Алексей выучился на кожевника, стал лучшим в своём деле. Женился, отстроил дом, помог братьям и матери. Медвежонок же везде сопровождал Алексея. И кто бы не пытался ему навредить – того сразу же ждала месть подрастающего медведя. Словно Буря, он бросался на обидчика, но стоило Алексею сказать хоть слово – тут же успокаивался и порыкивая возвращался обратно к хозяину. От того и имя у медведя такое – Буря или ласково Бурька. 

А пять лет назад, сразу же после рождения Златки, оказалось, что Бурька то девочка. Потому что ушла Бурька в лес на погулять, а вернулась уже, спустя время, с двумя маленькими медвежатами. Малыши сперва боялись, но какая-то неведомая сила заставила сразу же довериться Алексею, и вот они играют и резвятся там, где спустя несколько лет будет играть малышка Златка. 

Вот и думай после этого приобретенный дар это или врождённый – быть друидом и другом для дикого зверя?

Я так давно работаю банкиром и за свою жизнь повидал массу интересных личностей: жадных к любой копеечке, расточительных, вечных весельчаков и добряков, угрюмых и молчаливых... Но ту самую встречу я не забуду никогда. 

День был, как всегда, прекрасный – на Аммре иначе не бывает, так уж повелось с самых первых дней моей жизни тут. Тёплая погода, ласковый ветерок, ненавязчивое пение птиц. И среди всего буйства природы Полиса вперемешку со строениями и декорациями – одиноко стоит ОНА. Простенький наряд, видно, что походный – потёртые, но крепкие штаны, удобная жилетка, легкая рубашка немного подвёрнута в рукавах. Волосы собраны в аккуратный хвост, походные сапожки и нежнейшие крылья за спиной. 

Эльфийка.

Что она забыла тут? Она вовсе не выглядит той, которая повидала всякого и сражалась в самых дальних уголках Сарнаута – уж поверьте, я повидал таких личностей, а их рассказам остаётся только удивляться. 

– Простите, вы потерялись? – Я незамедлительно хотел узнать что же ищет тут это хрупкое создание. 

– А? Да, вы знаете, похоже я шла-шла и немного заблудилась... Не подскажите где тут Университет? – Эльфийка слегка растерянно повертела головой и, подняв левую руку, попыталась указательным пальцем найти нужное ей направление. 

Я немного усмехнулся – понятно что она тут забыла. Это одна из тех студентов, кому случайно отправили приглашение на обучение. Увы, но не все создания совершенны и, порою, любой поступок может быть ошибочен. В системе Университета произошел какой-то сбой и более сотни будущих студентов получили приглашение на обучение ещё до того, как успели закончить школу. Да, так произошло единожды, но вот уже несколько месяцев, раз за разом в Полис прибывали школьники, которые радовались «своей удаче». В итоге всё выяснялось, руководство приносило глубочайшие сожаления и с извинениями провожало ребят домой. 

Прошло уже больше двух месяцев с момента появления «последнего» несостоявшегося студента. Обучение уже давно в разгаре, а тут появилась эта эльфийка. Странно.

– Ещё раз простите, но я полюбопытствую: вы по поводу письма о зачислении в Университет? Если так, то я, увы, вас спешу разочаровать – это ошибка, которую мы уже почти год расхлёбываем. В системе был сбой, много кто получил такие ошибочные письма ещё до того, как завершили школу. Да и учебный год уже давно начался... – Я попытался было рассказать ей всё сам, но был перебит на середине речи.

– Да-да, я знаю. Это не моё приглашение, это приглашение моей сестре. Но... Она... Он-а... – внезапные слёзы покатились по нежным щекам девушки и она отвернулась, тихонько всхлипывая. По-моему, я расшевелил что-то ужасно-трагичное...

– Я что-то не то сказал? И в третий раз простите меня, я не думал, что такой простой темой разговора могу навредить. – Нужно было срочно загладить вину, хотя я и не понимал что такого натворил, но, кажется, догадывался, почему девушка приехала сама с письмом сестры. Вместо неё... 

Мои догадки подтвердились – сестра-близнец этой девушки трагически погибла три месяца назад. А несколько дней назад, разбирая личные вещи сестры, Оливия, так зовут эльфийку, наткнулась на письмо из Университета. Ошибки не было – девушку действительно зачислили на обучение. Но начать его она так и не смогла...

Так уж вышло, что в тот день мы с Оливией проболтали почти до ночи. Сперва это были разговоры ни о чем. Потом – утешение и забавные истории из их общего детства. А после и просто разговаривали о жизни, о всяческих мелочах.

***

Долгое время я не видел Оливию и даже немного начал о ней забывать, как одним ранним утром она сама подошла ко мне и улыбнулась, словно увидела старого друга детства. 

– Здравствуй, Меций! Так давно не видела тебя, немного даже соскучилась. Спасибо тебе за тот день, я очень многое смогла отпустить и найти силы жить дальше. – Оливия немного загорела и была уже одета не в какую-то походную одежду, а в красивое лёгкое платье, светлые туфли, но всё так же с собранными в хвост волосами. 

Мы снова немного поговорили о жизни – Оливия побывала в разных закоулках Святой Земли, разгадывала загадки Древнего Кургана и гостила у гибберлингов в какой-то далёкой и холодной деревеньке. Она рассказала, что решила стать журналистом, что много чего изменилось и она подала документы на обучение в Университет Полиса. 

– Это здорово, Оливия, теперь мы сможем чаще видеться с тобой, если ты, конечно, не прочь иметь такого знакомого, как я. – Я искренне порадовался за эльфийку, а сердце наполнилось теплом, что наконец-то у неё всё складывается хорошо. 

Оливия была совсем не против общаться и дружить, так как сегодня она получила ответ – её приглашали обучаться на факультет журналистики. 

***

С тех дней прошёл год и почти ежедневно по утрам я видел эльфийку, которая выходила из небольшой квартирки по улице ниже моего места работы. И каждый раз она оборачивалась, чтобы помахать мне. А после учёбы мы просто общались. Или же не просто?.. 

Ведь каждый раз моё сердце замирало от волнения, стоило заметить ее – то в платье, то в костюме, то в пышной юбке и обтягивающей блузе... И как же разрывалось сердце, когда она не приходила – что с ней, почему не навещает, не случилось ли чего... Не появился ли у нее кто?.. 

Каждый «наш» день я понимал, что всё больше влюбляюсь в эту умную и красивую девушку. С ней невозможно было не радоваться, она умела развеселить и рассказать очень занимательно о вещах, которые казались чрезвычайно скучными и сложными.  Были ли ее чувства ко мне взаимны? Я не знал. И не должен был показывать своих, ведь я же простой служащий в этом огромном городе. 

Через некоторое время Оливия пропала. Я терзал себя мыслями и раздумьями – неужели она всё поняла и решила таким образом меня оставить, покинуть навсегда наш мирок? Но опасения и самотерзание были напрасны – она всего лишь ездила в командировку от Университета. Будучи одной из лучших студентов своего факультета, да и к тому же довольно талантливой – ее отправили на земли под названием Блуждающий Остров. Там было много поручений, всё по теме журналистики – она училась работе в тяжёлых условиях, должна была найти общий язык с местными жителями и после написать большой материал по теме своей командировки. Оливия назвала это «курсовая работа». По ее словам: справилась она очень хорошо, хотя иногда было и очень страшно. 

Наше общение продолжалось, хотя уже не так насыщенно, как ранее. Я понимал, что она молода и красива, наверняка в её кругу общения были и молодые парни, которые хотели бы построить с ней отношения. Эти мысли заставляли меня ревновать и рыдать, разрывали мою душу в клочья. Но внешне я всегда был дружелюбен, спокоен и улыбчив, как и подобает таким, как я.

Очередная командировка Оливии не заставила себя ждать и вот она уже три месяца живёт и работает где-то далеко – то ли Ирдрих, то ли Жемчужное Кольцо. Я не совсем понял, что это за местность, но после приезда моя Оли так долго рассказывала о тех местах, что родной полис казался теперь унылым и надоевшим. 

Однажды я посмел на прощание поцеловать ее в щеку. Это было неловко и очень самбурно, мне кажется – ей не понравилось, потому что она округлила глаза и, резко развернувшись, побежала. Я мысленно поставил крест на нашем общении. Дурак-дурак! Что же ты наделал! Ты же знал, что так нельзя! 

Оливия пропала. Я спрашивал у хозяина дома, где жила моя Оли – она уехала куда-то рано утром после того поцелуя. Сдала ключи и попросила ее не ждать, сказала, что командировка будет долгой и он может ее квартирку сдавать другим желающим. 

Дурак я дурак. Вот же идиот! Ну что ты наделал? Знал же, что нельзя, знал! Ох... 

А через двадцать три дня мне принесли тяжелейшее известие – моя любимая погибла в следствии схождения лавины. Она отправилась расследовать какие-то тайны на землю под названием Стылый пик. Там очень холодно. Увы, сошедшая рано утром лавина погребла под собой весь лагерь и мою Оли... Её бездыханное тело нашли на следующий день, помочь уже ничем не смогли, даже Дар Тенсеса не вернул ее Искру. 
Она ушла... А я так и не узнал...

***

Прошло где-то полтора года после того случая. Оливия живёт в моих мыслях. Я вижу ее каждую ночь во снах. Как же я не хочу просыпаться. Как же я хочу изменить свою судьбу! Жажду. Но не могу... Я бы так хотел сказать ей о чувствах раньше, до того страшного дня, когда она сорвалась в ту поездку. Уехала ли она из-за меня или же это было действительно запланированное мероприятие? Виновен ли я перед ней и в ее смерти? Я терзаю себя в мыслях, а снаружи... Снаружи я так же приветлив и добродушен. 

Я научился немного рисовать и смог более-менее воссоздать ее лицо, ее глаза и улыбку на полотне.
Но этого так мало.
Мне так тебя не хватает, Оли.

Бывало ли когда-нибудь у вас чувство, словно вы живёте не своей жизнью? Словно всё вокруг – чуждо, не принадлежит ВАШЕМУ миру, ВАШЕМУ представлению об окружающем и окружающих... И жизнь – не жизнь, а подобие жизни, её давний отголосок?..

У меня так каждую минуту, каждую секунду моего существования с тех самых пор, как я оказался в этой странной подземной пирамиде на севере этой промозглой земли, которую именуют Сиверией. Именуют... Нет, я не знал ни кто я, ни где очутился, ни как сюда попал и почему. Просто однажды, когда я нёс свое «дежурство», к нам забрёл какой-то че-ло-век. Он что-то кричал о мерзких созданиях, о проклятьи или заклятьи... Не припомню уже – так давно это всё было. 

Напарник тогда сказал, что нам не нужно сильно дубасить этого странника, что он ищет ещё себя и сюда его послали из местной деревеньки некие гиб-бер-лин-ги. Это такие существа, небольшие ростом, забавные, что-то вечно ищут, копошатся. Но в бою очень и очень упрямы, храбры и беспощадны – чуть позже мне также довелось с ними пересечься и своими глазами увидать этих существ. 

Почему же не нужно было сильно дубасить? Я же тут не для декораций торчу и, если бы мог хоть что-то почувствовать, мёрзну? Но мне объяснили, что так надо, что нужно «отыграть свою роль», потому что «час ещё не пришел и пускай думают, что могут что-то с нами сделать». 

Тогда, много дней и месяцев назад, эти слова для меня были огнём, который заставлял приходить на дежурства, которые мы несли на поверхности, у входа в подземелья. И я ждал, мысленно смеялся с каждого «храбреца», которого встречал или же видел издалека. Почему-то, приходившие всегда были однотипны: лю-ди, гиб-бер-лин-ги и эль-фы. Так они называли себя, когда я пытался им прокричать что-то в духе «кто вы такие, уходите!». 

Спустя же время для нас это всё стало обыденностью – новеньких приверженцев Культа больше не было, «посетителей» было всё меньше и меньше... И мы стали общаться между собой, хотя это было строго-настрого запрещено. Раньше... Но время шло, никакие продвижения о Культе нам не были известны, а делать что-то хотелось. Мы не знали друг друга по именам, но это и не удивительно – почти никто не помнил своего полного имени. Либо отголосок: начало, окончание, звук... Либо место, где раньше проживал. Так у нас и пошло – кто-то был М или Ро, кто-то же Селок или Зеро. Понемногу перезнакомившись, мы стали общаться. Сперва скрытно, ведь мы не знали кто следит за нами (и следит ли вообще?), кому отчитывается и будет ли нам что-то за нашу «смелость». Но ничего не происходило. никто не наказывал и мы позволяли то, чего раньше бы не позволили себе... 

 Да, раньше было не так, как сегодня. 

А очень давно, еще до тех времён, как я очутился на этой промозглой и почти заброшенной земле я жил в какой-то очень зеленой чаще или саду... У меня была жена, имя ее начиналось на Ли. И у нас была девочка. Мне потом друг по имени До сказал, что это называется «дочь». И мы все были «се-мьей». Я помню такие маленькие крупицы, что иногда очень боюсь потерять и их в закоулках памяти. 

Но время идёт, а  вспоминаю всё больше. Не каждый день, могут пройти недели и месяцы. Но именно приходящие к нам путники напоминают о каких-то ярких мелочах прошлого. И тогда тело застывает, а мозг начинает пылать и проецировать какие-то изображения. Воспоминания. Так говорит До. 

До – мой друг и напарник, именно он мне помог адаптироваться и привыкнуть к неизбежному, к нашему существованию здесь. Именно он рассказал мне о Культе и что, по его мнению, ничего у нашего руководства не получится, ведь зачем уничтожать и убивать всё, когда жизнь так разнообразна и прекрасна. И только ему я могу доверять свои воспоминания и мысли. Сперва так было из-за страха, ведь мы не знали многого. А потом просто вошло в привычку, мы сдружились. Из его рассказов я узнал, что он «в прошлой жизни» был архитектором, у него была жена и двое сы-но-вей. Маленьких мальчишек, которых родила ему жена. А как он рассказывал о своей жене – она была художница, рисовала всё, что видела и у нее много кто заказывал портреты, картины, много платили – настолько искусной была. 

***

Однажды я увидал сон. Сон, который перевернул и моё сознание. 

Это была огромная комната или же зал, очень тёмная, с небольшим просветом где-то впереди, но настолько ярким, что видно было дверь и стену – именно это давало понять, что данное место всё же помещение. У дверей стоял огромный Страж – это было видно по его уверенной позе, но его строгому взгляду и массивному оружию в руках. Не иначе как страж стоит тут уже не сотню и не тысячу лет. Он тут с момента основания мира, с первого его мгновения. 

Я невольно начал двигаться к этому Стражу. И он словно бы заглянул мне в душу, словно бы оценил меня по каким-то своим критериям или пунктам. И только тогда я почувствовал он него тепло, такое родное, такое знакомое, словно бы знал всю свою жизнь это существо и был готов ради него на всё. Я двинулся к просвету, этой загадочной двери и услышал отголосок голоса своей любимой жены, смех своей малышки дочки. Невероятное тепло и любовь заполнили моё сердце – через какие-то мгновения я снова их увижу и мы навсегда будем вместе. Жена звала меня, дочка смеялась, а я радовался и торопился переступить порог двери. 

Но внезапная сила, какая-то неведомо-мощная и чуждая мне потащила моё Я от этой двери прочь, назад, обратно в пустоту. Я сопротивлялся, но всё было совершенно бесполезно – словно бы великан взял котёнка за шкирку и отнял у родной матери-кошки. 

Очнулся я уже тут, в этой холодной пустыне, в нашей с До каморке. Вид у меня был взволнован, так что До незамедлительно попросил рассказать что мне сни-лось. Это был сон. Всего лишь сон...

Позже мы выяснили, что это был сон о реальных событиях моего прошлого – когда меня впервые убил один из тех странников, что забредают к нам в пустыню снега и ветра, я очутился в том самом месте из сна. В Чистилище. Но я очутился в его самом дальнем от Стража углу, в закоулке и тут же «вернулся» в мир холода. С помощью Проклятья Тэпа... Оно не давало надолго задержаться в Чистилище, чтобы жертва Проклятья не могла сбежать в Мир Иной, тот, что был за огромной дверью, которая меня так манила теперь... 

Я постарался как можно лучше запомнить тот, чтобы однажды воплотить его в реальность. Но пока что я не знаю как это сделать. И только слабая надежда даёт мне силу каждый раз, когда я выхожу на поверхность, на дежурство или снова оказываюсь там, в Чистилище, где каждый раз на меня смотрит Страж.
Внимательно и понимающе.
Словно бы знает, что совсем скоро наступит и мой час переступить порог.

Стрелка, показывающая перезарядку астролябии, едва ползла. Гибби нервно постучал по лафету пушки. Зачем-то смахнул с нее несуществующую пыль и спросил:

— Ну?

— 20 минут еще — обескураженно отметил Михей.

  Жук-17 поднял задумчивый взгляд и спокойно сказал:

— Не волнуйся, гибб, они не успеют уже никак. Если канцелярия порта в Новограде работает так же плохо, как в Империи, то мы скоро отправимся в Бушующий.

— Напомни курс, который тебе посоветовал Брагга, — попросил Михей.

— Ничего сложного. Прыжок к кладбищу. Дальше ныряем в левую червоточину. Там, правда, дежурит у выхода спрут. Но под инвизом должны проскочить. В центре хаба проход к аллоду Земли Тысячи Крыльев.

— Кладбище. Налево и центральный. — повторил лучник

— Только спрута лучше не злить. Идем на всех парах, на тапке и под инвизом, — дополнил человек Зэм.

— Щит выдержит?

— Вряд ли. — «окрылил» Жук.

— Может поменять на другой?

— Нет. Из ангара ни ногой. Ищейки фаворитки наверняка уже в порту. Если бы они выяснили номер ангара в канцелярии, давно были бы здесь.

— Не пойму, в чем интерес Бьянки? Она ведь охраняет чужую тайну, — сказал Готис.

— Мы же это обсуждали, — вздохнул Жук — ШША не нужен под боком объединенный Сарнаут. Если Чингирь будет доступен всем — власти паразитов придет конец.

— Нет. Самой фаворитке какой резон? Она знает про Чингирь?

— Наверняка знает, — сказал Зэм. — А какой резон Яскеру и Айденусу хранить чужие тайны? Тот же резон и у Бъянки. Страх. За себя. За близких. За более или менее упорядоченную жизнь. Страх перед неизвестным, наконец.

— Может быть, они знают то, что не знаем мы, — осторожно сказал Михей — Может быть, Чингирь — город, который не должен быть открыт?

Жук встал. Слишком резко для человека Зэм. В его глазах читалась холодная ненависть. Лучник понял, что Жук пойдет до конца. Чего бы это ему не стоило. И любые препятствия на пути к цели — Бъянку, Айденуса и его, Михея, он сметет, не задумываясь.

— Чингирь — моя родина. Дом. - раздельно сказал Зэм — Магнитный город тысячи лет назад «держал» Сарнаут. Он опасен лишь для наших врагов и... трусов.

Михей аж крякнул от такой честности.

— Сколько там осталось? — деликатно «перевел» тему Тирс.

Лучник бросил взгляд на астролябию.

— Минута. Все по местам. Готовимся к прыжку.

Михей встал за штурвал. Гибби побежали к сканеру, а Зэм поднялся к визору. Прыжок прошел благополучно. В дымке астрала Михей увидел плавающие обломки кораблей.

— Налево, — сказал он себе, переключил тягу и заложил поворот.

«Алмазный», с трудом набирая скорость, пошел к левой червоточине. Мелкие обломки кораблей встречающиеся на пути, лениво бились о невидимый заслон энергетических щитов и уходили к корме. Корабль уже взял полный ход, когда они входили в следующий хаб.

Спрут был тут как тут.

— Готис, инвиз и тапок! — заорал Жук-17.

Монстр был слишком близко. Михей без труда мог разглядеть выпученные монохромные глаза гиганта и покрытые жесткой щетиной щупальца.

— А-а-арррх!!! — заорало чудовище, словно удивляясь новому знакомству.

Вокруг него появилось несколько мелких демонов и принялись выпускать заряды.

Энергетический кокон от щитов лопнул с первого удара спрута. Со второго затрещал корпус.

«Еще удар, максимум два, и нам конец.» —подумал Михей.

— Дам разряд. Оглушу. — предложил Жук.

— Давай, — ответил лучник.

И тут «Алмазный» погрузился в призрачный инвиз и, спустя секунду, включился форсаж.

Спрут разочарованно взвыл, сотрясая астрал своим негодованием.

Михей подкрутил руль, направляя нос «Алмазного» в центральную червоточину.

Промурлыкал правый щит, возвещая о своей готовности принимать любые удары. Гибби не сидел без дела.

— Проскочили. Хыхыхы. Проскочили! — радостно возопил Жук.

«Впервые слышу, как смеется Зэм», - подумал лучник. Сквозь стелющуюся дымку он увидел аллод Земли Тысяч Крыльев. Постепенно сбрасывая скорость, Михей осторожно притулил корабль поближе к острову.

— Еще немного левее. Видишь площадку? — не без удовольствия командовал Жук.

Прыжковая площадка работала исправно. Они поочередно приземлились на аллод. Огляделись. Перед ними лежал густой прилесок с торчащими остовами домов и какими-то руинами.

Звенящая тишина острова напрягала.

— Стоим, не двигаемся! — вдруг раздался резкий девичий голос, — Вы все на мушке.

Из кустов показалась девушка-друид. Ее бешеная белка скалила зубы и пучила налитые кровью глаза.

Справа показалась девушка в одеянии, которое могли носить только некроманты. Платье из крови, накидка из тьмы и шлем из костей. Её фамилиар стоял скособочившись, держа огромный двуручный меч.

***

Бьянка наотмашь ударила работника канцелярии второй раз.

— Обождите. Не надо. Обождите, — чиновник с лысой головой, на которой отчетливо читалось красное пятно, трусливо закрылся ладошками.

— Что тебе не ясно? — с глухой яростью спросила Бъянка — Мы у тебя битый час хотим узнать номер ангара «Алмазного», а ты бумажки перебираешь.

— Так недолго и того — на тот свет, — поддакнул капитан Ку. В одетом на имперский китель балахоне Лиги он выглядел смешно.

— Номер? — грозно приближаясь, повторила фаворитка.

— Но я не могу вам сказать без дозволения…

Ку достал кривой ятаган.

— Тридцать два, — чуть не плача, поскулил чиновник.

— Прирежь скотину! — велела Бъянка.

Ку коротким движением вонзил ятаган.

— Ох ты, Зимушка-Зима, беловолосая. Ах, красавица моя... — голосила, насколько только ей хватало сил, растрёпанная, светленькая канийка. Её короткие блондинистые волосы, слегка вьющие на концах, весело торчат из-под меховой шапки, добросовестно натянутой на покрасневшие от мороза уши.

Эту девушку, посреди дня разгуливающую в полном одиночестве и с заточенным топором на плече, звали Ясна. И шла она сегодня за ёлкой, которую пообещала самой себе раздобыть на Новый год. Под её тёплыми зимними сапогами радостно хрустел сиверский снежок, только сегодня утром выпавший и скрывший следы всех прошлых «лесных проходимцев». На канийке была надета тёплая телогрейка и рабочие зимние штаны на бараньей шерсти, а потому от холода она почти не страдала. Разве что щёки и нос пылали ярким алым цветом, явно недовольные перепадом температур. Однако на лице Ясны сияла лучезарная улыбка. Она улыбалась со весь рот выглянувшему из-за тучки, тяжёлой и перегруженной новой порцией снежинок, солнечному диску, такому холодному, далёкому и круглому, что, искоса поглядывая на него, канийка не могла сдержать в себе рвущийся наружу смешок. Уж таким смешным ей казалось солнце. Строило из себя отдалённую личность, недосягаемую и серьёзную, хотя на самом деле было бы безумно счастливо просто купать в лучах своей любви играющих в снежную крепость местных ребятишек. 

— Эх, и порушка-пора белоснежная... 

Вскоре она наткнулась на прекрасные места в лесу, где как раз росли самые лучшие, самые симпатичные, маленькие декоративные ели, которые так хорошо смотрятся в уютных домашних квартирах. Именно здесь она планировала найти дерево, которое будет не стыдно принести в детский сад, в котором она работает. В конце концов, всем нужен кусочек счастья, особенно малышам. И доставить ребенку счастье — исключительно благое дело. Ясна это знала. Она хотела чтобы праздник у всех, без каких бы то ни было исключений. Вид некоторые просто не могут позволить себе новогоднее украшение в доме... Конечно, таких не так много, однако это не отменяет факта их существования. К тому же девушка лично знала некоторых из них. Ради них-то она так и старалась. 

Обходя ёлочку вокруг, она весело продолжала напевать себе под нос какую-то странную песенку, других она явно не знала. Как минимум, никто никогда не слышал, чтобы она напевала хоть что-то кому-то известное. Всё это были песни то ли из каких-то древних сказаний, то ли её собственного сочинения. Короче говоря, никто точно не знал правды, но петь у Ясны выходило довольно складно. Голос у неё был мелодичный, уху приятный, и, если не вслушиваться в слова, многие могли выносить её пение. Но сейчас на несколько миль никого вокруг не было. И слушали девушку только деревья, на чьих ветках собрались целые сугробы и вот-вот грозились обрушиться на голову канийке, если бы она случайно задела дряхлое дерево. Однако деревьям нравилось, как пела девушка. В отличие от обывателей, они умели ценить настоящую красоту, естественную, но порой немножко чудаковатую. Но ведь в этом и есть вся суть природной грации.

Ель, которая была перед носом Ясны, очень ей нравилась. Она была не очень высокой, но достаточно стройной и изящной. Ветки у неё были пушистые, мохнатые, как лапы у кота, только зелёные, от них будто бы так и веяло свежестью зимнего леса и приближающегося новогоднего праздника. И от этого у девушки сразу поднималось настроение. Оно вообще всегда у неё поднималось, когда она оказывалась на природе. Среди себе подобных она чувствовала себя немного неловко и время от времени стыдилась проявлять себя, но здесь... Здесь она могла быть самой собой, ничего не стесняться, ничего не бояться и просто жить, вдыхая полной грудью этот холодный, промёрзлый зимний лесной воздух, от которого даже слегка кружилась голова.

— Что же ты, зелёная, стоишь здесь неодетая... — напевала себе под нос канийка, всё думая, как бы так подступиться к дереву, чтобы его срубить.

Но ели Ясна понравилась и потому она не стала сопротивляться и позволила девушке спокойно себя срубить. В конце концов, все мы живём для того, чтобы потом умереть. Но разве есть что-то лучшее, чем умереть ради того, чтобы доставить другим счастье. И ель точно знала, что в будущем она не пожалеет о своём выборе. 

Дорога по Сиверии назад была довольно сложной, тащить ёлку одной было нелегко. Если бы только девушка обладала магией, то всё было бы намного проще, но, к её сожалению, она была простой канийкой, не особо способной и не знавшей своего истинного предназначения в этом мире. Она просто делала то, что могла делать Она пыталась помочь тем, кто в этом нуждался, и особенно тем, кто нуждался, но боялся об этом сказать.

Когда Ясна появилась на пороге детского сада, детей там ещё не было. В конце концов, праздник был назначен только на вечер. Однако стоило девушке пересечь порог, как навстречу ей выпорхнула вторая воспитательница. Пожилая канийка, лет семидесяти, с седыми кудрявыми короткими волосами, очками в роговой оправе, круглыми и немножко нелепыми, которые скрывали её серые и блеклые, но очень живые глаза, буквально горящие подлинным интересом. Она уже была в нарядном новогоднем платье и только поджидала коллегу.

— Ой, милочка, наконец-то ты пришла, — обрадовалась она, практически хлопая в ладоши. — Я даже не сомневалась, что у тебя получится раздобыть прекрасную ёлочку для праздника. Ты всегда со всем так удивительно хорошо справляешься! Просто подарок для нашего садика! Спасибо тебе большое! Я бы сама ни за что не смогла притащить сюда эту ёлку, она же такая тяжёлая, а я уже такая старая... 

— Ну что Вы, пустяки, — только пожала плечами девушка, и воспитательницы втащили дерево через дверной проём внутрь небольшого зала, где уже стоял большой дубовый стол, пока ещё не накрытый к празднику. 

— Не могу поверить, что у нас всё получится и сегодня всё будет в порядке. Если честно, то я безумно переживаю насчёт торжества, придут же ещё родители, ты понимаешь, это ведь такой стресс... — всё щебетала воспитательница.

Это были не все её слова. Воспитательница продолжила что-то говорить, но Ясна в какой-то момент потеряла нить повествования и утонула в собственных мыслях. Вдвоём они установили ёлку, принесли гирлянду и шары, достали из закромов мишуру и снежинки, которые нужно было приклеить на окна. А ель... Ель стояла и ждала праздника. Она знала, что всё пройдёт хорошо и ей почему-то хотелось верить в то, что сегодня все будут счастливы. И она будет частью этого всеобщего торжества.