Ну и, конечно же, какой праздник без удивительного застолья. В Новый год на столе должно быть всё самое лучшее, всё самое вкусное. Недаром же к этому празднику целый месяц готовятся, закупают продукты, делают соусы. Это ведь целая традиция — весь месяц готовить, чтобы потом съесть весь этот огромнейший набор из разных блюд за ночь или, максимум, за ночь и следующее утро. Хотя у некоторых, надо сказать откровенно, салатик стоит ещё дня четыре. И только с помощью магии он не портится. Что же готовят на Новый год?

Ну, во-первых, ни одно застолье не обойдётся без тазика оливье, за ним идёт холодец, тоже традиционное блюдо новогоднего стола, похожее на какую-то улитку и редко нравящееся детям, но почему-то так активно привлекающее старшее поколение. Некоторые под Новый год запекают кролика, другие — утку. А кто-то и гуся. Разумеется, на каждом столе будет специальная вазочка под мандарины — ведь это символ Нового года. Рядом с ними греются в лучах с годами неугасающей славы бутербродики с красной икрой и красной рыбой, которые до радостного безумия любят гибберлинги. Некоторые делают бутерброды из белого хлеба, некоторые из чёрного, а кто-то вообще комбинирует и делает бутерброды из всего того, что только сможет отыскать в ближайшей продуктовой лавке. Это основные блюда, красующиеся на столе в новогоднюю ночь, не говоря о всяких редких деликатесах с суслангерского рынка и знаменитейшем айринском молочном шоколаде в виде сердечек с разными начинками! Уж от них-то все дети явно без ума.

Так вот, когда накрыт стол, все гости, до этого разбродившиеся по дому и разбившиеся по парочкам, начинают медленно стекаться в гостиную. Взрослые гибберлинги незаметно от малышей подтаскивают подарки поближе к ёлке и прячут их так, чтобы те сразу их не могли обнаружить. Но ёлка стоит в большой общей спальне, так что там они окажутся ещё не скоро. Только после наступления грядущего года. А кто-то, возможно, уже только утром — и такое ведь бывает. 

На кухне всё гремит, из комнат тащат стулья, потому что гостей оказалось слишком много, гораздо больше, чем ожидалось. Всем достают тарелки, бокалы, столовые приборы. Стоит приятный звон, и вокруг носятся воодушевлённые праздником дети. Наконец, все садятся за стол. 

Хозяйка квартиры, мать семейства, исчезает на минутку в глубине дома — это она идёт в кладовую, там же гибберлинг копается какое-то время в сундуке и, найдя нужный ей предмет, с гордостью несёт его в гостиную. Что же она принесла? Детишки интересуются и заглядываются на странное большое блюдо в руках хозяюшки — это волшебная тарелка, которая транслирует изображение Айденуса, поздравляющего всю Лигу с Новым годом. На тарелке есть целых два режима. Можно подключиться к имперскому вещанию и послушать, что же такого говорит Яскер, но гибберлинги верно служат своей фракции и, конечно же, не будут таким заниматься. Сделать это можно и потом, когда никого не будет дома. Ну а что? Интересно же бывает послушать, какие новости по ту сторону раздела фракций? И у них ведь случаются всякие довольно забавные инциденты. 

Но до речи главы фракции осталось ещё почти полтора часа, а пока блюдо показывало один из старых лигийских фильмов — «Ирония канийской судьбы, или с лёгким рейдом в ГД». Этот фильм уже давно стал частью новогодней традиции. И как у любой традиции, у него есть свои почитатели, и свои ненавистники, но равнодушных точно нет. И из года в год этот фильм, снятый студией «ДиДазире. ВолшебноеБлюдо», сопровождает все лигийские семьи в канун Нового года. И где-то за двадцать пять минут до первого числа месяца января начинается шоу под названием «Амброзиевый огонёк», на который съезжаются все знаменитые барды Сарнаута, чтобы исполнить свои лучшие произведения на глазах у всей фракции. Это одно из самых удивительных представлений года, и, конечно же, никто не упустит возможности его посмотреть. А за просмотром блюда, как правило, все медленно начинают есть. Вначале идут обычно закуски, за ними следует по парочке мандаринов, потом немного конфет и уже ближе к празднику в тарелки накладывают салат. А всю еду сопровождает набор из напитков. Есть среди них и апельсиновый сок, и прославленное айринское шампанское, и любимый домашний малиновый компот, приготовленный хозяйкой дома. Никто голодным не останется в Новый год, уж точно не в гостях у щедрого семейства гибберлингов!

И вот сменяется «Амброзиевый огонёк» важными видами богато украшенного к Новому году Новограда. А вот и центральная башня мага, а вот и он сам, глава фракции, известный на весь Сарнаут, великий маг Айденус, чья длинная седая борода делает его чем-то отдалённо похожим на самого Деда Мороза. Все лигийцы по всей Вселенной с трепетом затаили дыхание. Маг величественно и медленно начал свою речь. Он начал, как всегда, издалека, рассказал о том, каким непростым был для него и для всей фракции год, со скольким неприятностями и трудностями всем лигийцам пришлось столкнуться, но заявил, что все огромные молодцы, ведь смогли справиться со всеми неудачами, то и дело преследовавшими их по пятам. И в заключение он поднял бокал шампанского и произнёс, улыбаясь, что делал крайне редко, можно даже сказать, исключительно в новогоднюю ночь, и это было как чудо:

— С Новым одна тысяча двадцать вторым годом! Ура!

И вся Вселенная окрасилась в яркие цвета — то были салюты, которые вызывали маги, совсем ещё юные, и старики, и вообще все, кто только мог и хотел. Дети баловались хлопушками или звёздными огнями. Весь мир праздновал этот удивительный праздник. Ликовал весь Сарнаут. Все обнимались, желали друг другу счастья и радостно смеялись, словно сегодня был самый счастливый день в их жизни.

А детишки наперебой бежали искать под ёлкой подарки. Так и в этом семействе дружная орава крох-гибберлингов метнулась в сторону спальни, толкая друг друга. Каждому было до ужаса любопытно, что же он сейчас найдёт под новогодней елью. Но не только дети, но и взрослые были полны надежд на светлое будущее. Почему-то именно сегодня всем казалось, что всё обязательно будет и будет непременно хорошо. 

— Но где я? — не понял он и нахмурил свои светлые кустистые брови, из-за чего сильно наморщился лоб. Каниец всегда активно использовал мимику, и потому у него уже сейчас, а ведь ему было только тридцать с хвостиком, всё лицо было в морщинках. Больше всего встречалось у глаз, несколько у уголков губ и три или четыре на лбу, который мужчина постоянно приводил в движение, то испытывая удивление и вскидывая в неверии брови, то задумчиво хмурясь, задумавшись над чем-то очень серьёзным. 

— Ладно, хорошо, попробую разобраться сам.

Каниец поднялся с кресла, в котором почему-то некоторое время назад себя обнаружил, и огляделся. Он находился в относительно просторной комнате, в которой было несколько книжных шкафов, один большой гардеробный шкаф, кресло, камин, вместо пола — ковёр, мохнатый и тёмно-бордовый, а меж двумя продолговатыми окнами, за которыми было не разглядеть ничего, кроме снега, стоял рабочий стол, заваленный какими-то кипами бумаг и стул с высокой спинкой.

— Странно, — пробормотал Святояр, — Это точно не мой дом. У меня комната поменьше будет, а загородный дом... Загородный дом... — он на минуту задумался, а потом, как бы опомнившись, резко одёрнул себя, — Да нет! Это не мой загородный дом! Во-первых, я помню, как выглядит мой дом и выглядит он явно не так, как это место. Во-вторых, я не помню, чтоб отправлялся за город вчера вечером. Но тогда где же я всё-таки очутился..?

— Так! — тяжёлая дубовая дверь в комнату внезапно распахнулась, впустила внутрь эльфа-коротышку и быстро захлопнулась, понаделав порядком шума и грохота. Вероятно, слышали этот чудовищный звук все в округе, правда, в какой такой округе, Святояр ещё не знал. — Как я посмотрю, ты уже проснулся и готов к работе. Это просто отлично. У нас не так уж и много времени. Надо поторапливаться. Да и ресурсы у нас ограниченные, а вот обязанностей... Ох, обязанностей у нас больше всех. Ну, что ты стоишь?

— Может, ты для начала объяснишь мне, где я нахожусь и как тут очутился, чего ты от меня хочешь, какая ответственность и что за дела могут быть у эльфа ко мне? — расу мужчина выделил с пренебрежением, в его серых глазах ясно отразилось недоверие к обладателю пары удивительно изящных лазурных крыльев.

— Ох, — молодой эльф с сердцах вздохнул и провёл правой ладонью по лицу, в левой у него был зажат какой-то свиток. — Так ты ничего не знаешь?

— Абсолютно, — кивнул головой каниец. — Ни-че-го-шень-ки.

— М-да, понятно всё с тобой, — устало протянул мелкий. — Короче, на эту новогоднюю ночь ты будешь исполнять роль Деда Мороза.

— Почему это? Я разве на такое соглашался? Это что, розыгрыш какой-то?

— Нет, это не розыгрыш. И, не поверишь, это даже не от меня зависит. Будто бы я на это подписывался. Просто в этом году Дед Мороз решил отдохнуть на Суслангере и провести там со Снегурочкой празднование наступления нового 2022 года. Он оставил меня тут за главного, всех остальных эльфов распустил. Ну и великий рандом выбрал тебя на роль бородатого в эту ночь.

— Просто зашибись... — не поверил своим ушам каниец.

— Полностью с тобой согласен, но не время жаловаться. Время работать! Одевайся и пошли за мной.

— Одеваться? Но во что?

— Ну не в этой же блузке, она тебе, кстати, не особо идёт, ты планируешь поздравлять всё население Сарнаута. Вон шкаф, — эльф ткнул длинным худым указательным пальцем в сторону гардероба. — Доставай оттуда одежду, прихорашивайся и выходи. Я жду тебя через три минуты.

Маленькая фигурка быстро очутилась у двери и практически исчезла за ней, наградив, правда, уши Светояра очередным разрядом дикого грохота. Каниец в задумчивости почесал тыковку и, решив, что больше делать ему ничего не остаётся, направился к шкафу, в сторону которого ткнул низкорослый эльф. Дверцы распахнулись, и внутри гардероба оказались абсолютно идентичные наряды. Внешний вид костюмов едва удивил мужчину, примерно так в представлении любого ребенка выглядит костюм Деда Мороза. Правда, надо было признать, что ровно половина из них была красной с белым, а вторая половина — голубой с белым. Вполне традиционные костюмы.

— И что, мне это придется надевать? Ещё ходить в этом, носить это..? О, Тенсес! Неужели я целый день буду, как петух, выступать на потеху детишкам. В самом деле, это ужасно...

Спорить ему, однако, не пришлось. Он достаточно быстро оделся, потому что не хотел получить нагоняй от его низкорослого товарища. Двери громко хлопнули, и он оказался в коридоре. Коридор сильно напоминает ту комнату, из которой мужчина только что вышел. Здесь тоже пол, потолок и стены были деревянными и сложны, казалось, из целых брёвен. Там канийца уже поджидал эльф. Он то и дело постукивал ногой об пол от нетерпения, и в то же время бросал быстрые частые взгляды на часы, которые висели на стене, прямо напротив одной из дверей, которую Светояр, надо сказать, заметил далеко не сразу, а только тогда, когда на это обратил его внимание маленький слуга.

— И что же там? — искренне поинтересовался каниец, потирая  запястье, ноющее от не самой удобной позы для сна.

— Заходи и всё увидишь, — эльф открыл дверь, удивительно, и как только у такого маленького существа хватило на это сил, и двое наконец оказались внутри комнаты, наводнённой всяким, как мысленно обозвал его Святояр, хламом.

Здесь были и ёлки, будто бы хаотично понатыканные по всему периметру, и завалы какой-то яркой бумаги, вероятно, для упаковывания подарков, и сваленные в одну гору атласные ленты разных цветов, а ещё ручки, фломастеры, маркеры, какие-то плюшевые игрушки, непонятные механические приспособления, и много-много разных вещей, о существовании которых каниец ранее даже и подумать не мог.

— Что это за место? — ошеломлённо спросил мужчина, чудом не пошатнувшись от того, как внушительно и пугающе выглядел весь этот храмовник.

— Это... — слегка замялся эльф. — Рабочий кабинет.

— А... — только и смог из себя выдавить Святояр.

— Обычно здесь работают все двадцать эльфов и Дед Мороз, но сейчас все в отпуске...

— То есть... Только не говори мне, что... Нет, пожалуйста, не говори мне этого!

— Да, мы всё должны будем разобрать, собрать, оформить и упаковать самостоятельно.

— Но на это же не хватит и сотни лун!

— Да хватит-хватит, — неряшливо отмахнулся малютка, — В этой комнате заморожено время. Видишь часы у главной ели? — каниец кивнул головой. — Ну так вот, они не сломаны, а стрелки не двигаются просто потому, что время застыло. Так что нам с тобой на всё хватит и времени, и сил. Ох...

— Ты-то как в это ввязался? — сочувствующе обратился к товарищу по несчастью мужчина. — Та же сила великого рандома?

— Да нет... — эльф помолчал. — Просто у меня нет семьи, я и не отмечаю Новый год. Так что... Как-то само собой вышло. Других же жалко лишать праздника.

— То есть тебя именно поэтому выбрали?

— Да никто меня не выбирал.

— А как тогда?

— Сам выбрался, — отмахнулся малютка. — Ладно, давай за работу.

Товарищи с трудом добрались до рабочих мест, которые, впрочем, постоянно приходилось покидать, чтобы найти в этой комнате что-то нужное. На Святояре были ответы на письма от сарнаутских ребятишек. Впрочем, как оказалось, Деду Морозу письма пишет не только младшее, но и старшее поколение. Мужчине даже встретилось несколько писем, чьих авторов он лично знал и встречал, а с некоторыми даже близко общался. Работа оказалась не такой уж и сложной, но довольно монотонной, а потому каниец решил попробовать завязать диалог с эльфом, чтобы хоть как-то скрасить время. Уходить в свои мысли ему не хотелось. Он явно боялся, что может оттуда и не выбраться. Слишком уж странной и необычной была ситуация, в которой он оказался. 

— Тебя как зовут? — полюбопытствовал Святояр. 

— Лиос, — кратко и по существу ответил эльф.

— Поняяяяятно, — неловко протянул мужчина и решил в конце концов тоже представиться. — А меня Святояром родители нарекли. 

— Ясно.

— А почему ты такой низкий? Ты не кажешься ребёнком. Сколько тебе?

— Пятьдесят четыре.

— Серьёзно, что ли?

— Ага.

— Ну и дела... А выглядишь... Ну... — каниец задумался. — Лет на двадцать пять.

— Примерно то же, если переводить на эльфийской.

Святояр разгрёб руками стол, отодвинув весь хлам на края так, чтобы, если случайно толкнуть его рукой, он упал с кучей шума на пол, и достал из ящика две сияющих пробирки: одна была светло-голубой, а вторая насыщенно-красной, как кровь. Это были пылающие инсигнии. Их попросила себе в письме маленькая хадаганка Майя. Зачем ей нужны эти инсигнии она, правда, не сказала, но всеми знакомыми ей словами уверила Дедушку Мороза, что в этом году была исключительно хорошей девочкой и заслужила право требовать такой подарок. Такое забавное письмо развеселило мужчину, он тихо хмыкнул себе под нос, а в глазах его заплясали искорки. Святояр ясно представил образ этой слегка нагловатой крохи, до ужаса послушной и до безобразия уверенной в себе, которая, впрочем, что-то явно замышляла. Жаль только, что ему не дано узнать, что именно. Да и с её родителями поговорить он тоже не сможет. Ведь все подарки должны быть доставлены тайно, без личных встреч. И это немного печалило... Мало того, что ты должен проделать кучу работы, так тебе и повеселиться не дадут, и не наградят никак. Просто бесплатная рабочая сила. 

— Мой рост... Это просто редкая мутация, — неохотно поделился эльф.
     — И как, тяжело с этим жить? — осторожно уточнил каниец.

— Да нет, — как-то грустно вздохнул Лиос и рассеяно покачал головой, — Привыкаешь, — помолчал, подумал и добавил уже более уверенно. — Ко всему, в конце концов, привыкаешь.

— А ты откуда? Я вот из небольшой деревушки на самой окраине Хладберга, — Святояр мечтательно улыбнулся своим воспоминаниям из далёкого детства. — Знаешь, как там холодно? И зимой, и летом можно отморозить всё, что заблагорассудится и без особого труда. 

— Не знаю, я там никогда не был... — Я родился на Осколке Язеса, но поселений там толком нет, просто так уж сложилось. Потом меня оттуда забрали и воспитывали в семье слуг на Айрине. А уже оттуда меня забрал Дед Мороз. Дело в том, что я сбежал из дома. Там от меня пользы было мало... Теперь вот здесь тружусь, мне всё нравится. Я здесь словно на своём месте, — поделился эльф, перевязывая красной атласной лентой коробку. — Но ладно, не будем о грустном. Много там у тебя ещё осталось? 

— Да не, не особо, — каниец обвёл взглядом комнату. В ней явно стало чище, а всё потому что товарищи успешно сортировали «мусор» и превращали его в подарки. — А мешок мне полагается? Красный такой, большой, чтоб таскать всё это добро? 

— Ага, — Лиос ловко щёлкнул пальцами, и рядом с ним на землю мягко плюхнулся огромный мешок. 

Ещё где-то час трудяги складывали в него подарки. Каких только безделушек Святояр за это время не насмотрелся... В какой-то момент он даже засомневался в том, что столько видов игрушек вообще может существовать. Плюшевый вояка гибберлинг, деревянная модель лёгкой турели инженера, кукла с лицом Имры ди Делис (мужчине понадобилось больше десяти минут, чтобы вспомнить вообще, кто она и где обитается), статуэтка астрального демона из глины... Чего там только не было. Но среди всего Святояр обнаружил и те вещи, от которых сам бы не отказался. Например, кому-то дарилась 13 руна, другой получал новый облик святого оружия, третий вообще приобретал таким образом новую сумку, в которой было точно больше ячеек, чем у канийца. Он даже повздыхал над этими дарами и пожалел, что сам уже много лет не писал Деду Морозу писем. Теперь он даже не сомневался, что в следующий Новый год, что бы ему там не говорили друзья, он попросит себе в письме негаснущую слезу дракона. 

— Уф... — наконец выдохнул он, когда товарищи наполнил мешок. — А как это нести? Он же тяжеленный!

— Для этого, к счастью, есть волшебные сани, — объяснил маленький спутник.

И в самом деле, на улице их ждала, так сказать, повозка. В неё не были запряжены олени, что удивило мужчину, но она и сама прекрасно справлялась без чьей-либо помощи. И вот сейчас они мчали по тёмному небу, слегка прикрытому облаками. Святояр считал звёзды, а Лиос зачитывал ему список адресов, которым оказался тот самый свиток, зажатый у него в руке. Морозный воздух бодрил. Настроение становилось всё лучше и лучше, и даже хотелось петь. 

— Ну что, — хитро подмигнул Луне, неожиданно выглянувшей из-за большого кучерявого облака, похожего на аммровского барашка, Святояр. — С Новым Годом тебя!

В праздничную пору она старалась стороной обходить ёлки, перемотанные бесконечными шарфами сумасшедше-яркой мишуры, хитро сияющие при свете свечей дома или уличных фонарей, с навешанными на ветки огромными стеклянными шарами. Она пыталась избегать снеговиков. Эти снежные существа никогда не внушали ей доверия, у них были тёмные угольные глаза, подозрительная улыбка убийц, холоднокровных и безжалостных. Откуда-то перед всеми атрибутами новогоднего праздника у Арно был необъяснимый страх. Возможно, это было что-то из детства, что-то, чего она не могла помнить...

Но, к её большому сожалению, этого чувства, испытываемого каждый год будто бы по расписанию, никто не разделял. А потому она была ужасно одинокой. Впрочем, когда кто-то слишком долго находится в одиночестве, он начинает к этому одиночеству привыкать. И оно не кажется ему уже странным, необычным, непонятным, неприятным. Он находит его обычным... просто обычным состоянием себя.

И вот в этот злосчастный день, тридцать первого декабря, Арно опять была одна-одинёшенька. И занималась она самым привычным для неё в таком состоянии делом — злилась и ворчала, сидя у себя дома и не испытывая ни малейшего желания выходить на улицу, или, как она ещё говорила, в свет. Праздновать наступление Нового года канийка, конечно же, не собиралась. Но внезапно возникла одна проблема, не зависящая от времени года. У девушки дома закончился хлеб. И это было тем самым поводом, который смог её выманить на холодную снежную улицу Новограда, наводненную счастливыми лицами, красочными шуршащими упаковками от подарков и ароматами свежей выпечки. Как обычно, Арно собиралась направиться в ближайшую пекарню, до которой идти было минут десять по лютому холоду, да ещё и в темноте. Ведь зимой всегда темнеет рано. 

— Право! Какое неприятное время года! — в сердцах воскликнула канийка, и спускающаяся за ней по лестнице соседка непонимающе покосилась на растрёпанную рыжую макушку, на которую девушка силой пыталась напялить меховую шапку. 

Но стоило Арно выйти из дома, как в лицо ей дунул холодный зимний ветер, явно довольный удавшимся розыгрышем, и ледяные хрупкие снежинки запутались в ресницах девушки. Она, не сдержавшись, чихнула и протёрла рукавом нос, так как платок оставила, к её превеликому сожалению, дома, а возвращаться только ради него не хотелось. Это была бы практически пустая трата времени. Да и лишний раз встречаться с холодом, выходя из тёплого помещения, так же не хотелось. Поёжившись, канийка зашагала вперёд по улице.

Город был уже красочно украшен и полностью готов ко встрече с Новым годом. Приподнятое настроение, казалось, стояло в воздухе, и его можно было, как мороженое, ложечкой подцепить, опустить в рот и попробовать на вкус. Только вот Арно казалось, что этим лакомством можно легко отравиться и скоро, без особых усилий, отправиться на тот свет. И самое неприятное, что никто бы так и не узнал, что виноват во всём чёртов праздник!

И, как назло, булочная оказалась набита людьми, словно банка из-под солёных огурчиков, которые так любят доставать под Новый год заботливые хозяюшки. Пришлось отстоять огромную очередь, в которой Арно, с её-то хрупким телосложением, только чудом тенсесовским не раздавили. Раздобыв необходимый для нормального существования девушки хлеб, она покину пекарню и вновь была принята в радушные ледяные объятия замёрзшего Новограда.

И вдруг неожиданно, практически в самых дверях, она наткнулась на кого-то. От столкновения меховая шапка сильно сползла на глаза, будто бы ослепив Арно, и та чудом не выронила в растерянности из рук пакеты с мучными изделиями. Вот это была бы трагедия, достойная Нового года. К сожалению, заняты у канийки были обе руки, а потому шапку поправлять было нечем.

— Извините, — недовольно пробормотала Арно, пытаясь методом проб и ошибок (то есть ещё нескольких столкновений) обойти очутившуюся у девушки на пути к родному милому дому фигуру.

— Да ничего, — кто-то заботливо приподнял шапку, и канийка вновь обрела способность видеть. Её злые тёмно-карие глаза недобро свернули в жёлтом свете уличных сутулых фонарей. — Ой, а чего это мы такие злые?

— Настроение ни к чёрту, — тихо буркнула девушка в ответ на раздавшийся со стороны «фигуры» весёлый смешок и тут же поспешила обойти фигуру, чтобы поскорее удалиться в свою уютную тёмную, как нора крота, каморку.

И вот когда уже она успела сделать несколько широких шагов вперёд, её внезапно окликнули. Канийка сделала вид, что не заметила окрика. Мало ли кому ещё могут кричать на улице, обращаясь «девушка». Будто бы мало в представителях Лиги особ прекрасного пола. Но так просто всё не закончилось, Арно нагнали и зашагали рядом с ней, как будто бы так и должно быть и в этом нет ничего неправильного. 

— Давай, я помогу,  — добродушно предложил, как успела краешком глаза посмотреть девушка, эльф. 

— Я сама. Идите к чёрту, — немного нервно среагировала она и прибавила шагу, но сумки были достаточно тяжёлые, чтобы пресечь эту стыдную попытку бегства с места преступления. 

— В это время принято желать идти хотя бы к Делу Морозу, — ничуть не обидевшись, парировал юноша. 

— Да хоть к самому Сарну. Исчезни уже, ребёнок. 

— И в честь чего такое плохое настроение? Праздники же! Новогодние! Время сказок и чудес!

— Я старая и злая женщина, — бросила Арно. — И не люблю праздники. Иди по своим делам уже, юноша. Не мешай мне загнивать в унынии.

— Как так! — искренне поразился эльф и всплеснул руками. — Это же никуда не годится. Праздники, они для того и праздники, чтобы дарить радость! Хотите, я вас познакомлю со своими друзьями? Мы сегодня должны встречать Новый год. 

— Не хочу. 

— Ай, да ну, пошли, — парень схватил канийку под руку, от чего та аж пошатнулась, и потащил за собой в направлении, обратном направлению дома несчастной девушка. — Старым и злым женщинам тоже необходим праздник! 

Плохо осознающая реальность, Арно послушно плелась вслед за новым знакомым. Под ногами хрустел белый и чистый снежок, улицы были все занавешены гирляндами, подсветками и мишурой, то там, то тут стояли ёлочки, перегружённые игрушками. Небо тьмой окутывало столицу Лиги, неустанно приближая час торжества. Шёл снег, и холодные ледяные снежинки слепляли ресницы девушки, нарушая чёткость изображения. А впрочем, глаза её ещё никогда не были так широко открыты новому, неизвестному миру.

— Значит, Новый год? — пролепетала она совсем тихо, оставшись неуслышанной, и что-то странное мелькнуло в её взгляде.

Приближалась зима. Уже лужи покрывались тонкой коркой льда, на которой, впрочем, нельзя было поскользнуться, но которую легко можно было превратить в оледенелые осколки, быстро тающие в воде. Дайн никогда не отличался особо тёплым климатом, а зимой он совсем был суровым. Впрочем, зима пока только приближалась. На дворе была поздняя осень. Ноябрь — это как промежуточная ступень между красотами золотисто-пряной, медной, ярко-алой листвы и волшебной магией покрытого рыхлыми бесконечно белыми снегами истинно зимнего пейзажа.

Семейство Зэм, все по отдельности, выбирало подарки, которые каждый из членов семьи собирался подарить друг другу на предстоящие новогодние праздники. Маленькая Тора, которой была всего семь лет от роду, заперлась в детской комнате достала из ящика картон и клей, блёстки и немного пластилина, ножницы и краски и думала, что бы ей такого учудить, чтобы всех удивить. И дело было не в том, что она не знала, получится ли у неё сделать какую-то поделку. Нет, она определённо знала, что у неё всегда всё получится. Ведь именно так ей говорила бабушка.

«Никогда не сомневайся в себе. Ты всё сможешь. У тебя всё получится. А если кто-то в тебе не уверен, то это его проблемы и его же заблуждение. Дураков лечить — себе дороже».

Поразмышляв добрые пять минут, Тора решила, что она подарит семье на Новый год целую композицию. Задумка была такова: из картона делается задний фон и земля. Они раскрашиваются красками, земля должна быть раскрашена в белый так, как будто она покрыта снегом. А небо должно быть выкрашено в синий, и на нём белым будут расположены нарисованные звёзды, луна, большая и круглая, как тарелка, и падающие крупные хлопья снега. От бабушки Тора слышала, что снежинки — это зимние пчёлы, и потому маленькая зэм решила изобразить снежинки в виде насекомых. Ей эта идея показалась гениальной. Дальше к звёздам нужно было приклеить блёстки, чтобы они красиво сияли при свете разноцветной новогодней гирлянды. Из зелёного пластилина лепилась ёлка, на неё уже навешивались шарики разных цветов — они тоже лились из пластилина. На картоне Тора нарисовала подарочные коробки, перевязанные красочными лентами с большими бантами на верхушках, вырезала их ножницами и приклеила на пластилин, из которого сделала сугробы, под самую ёлку.

Затем ей предстояло выполнить самую сложную работу. Зэм должна была вылепить фигурки всех членов семьи. Начала Тора с мамы. Она нарядила её в красивое красное длинное платье, а на голову ей надела соломенную шляпу, но, чтобы мама не замёрзла, Тора, немного подумав, всё же слепила ей ещё шарф и перчатки. Следующей была фигурка сестры. Её она одела в шубу Деда Мороза, так как та чаще всего дарила Торе неожиданные подарки, а поверх наклеила пионерский галстук. Посмотрев на то, что пока получается, Зэм довольно хмыкнула и продолжила работу. Она тщательно прилепила фигуру бабушки, запечатлела на её лице улыбку, а в руки положила букет красивых красных цветов. Что это были за цветы, Тора не знала. Впрочем, у детей часто понятие «цветы» имеет определённый общий образ, как и понятие «собака», «кошка»... То есть они не различают между собой виды, и в этом смысле им проще жить. 

И последней фигуркой была фигурка отца, высокая, худощавая, похожая на иссохшую травинку с долин Плато Коба. Закончив, девочка довольно посмотрела на результат. Получалось довольно красочно, очень празднично и радостно. Да, это определённо был хороший подарок, который было не стыдно дарить. Вдруг Тора встрепенулась. Она поняла, что забыла слепить фигурку самой себя.

И в самом деле, так часто происходит, что мы, стремясь осчастливить окружающих, доставить им удовольствие, забываем о самих себе. И это тоже эгоизм, эгоизм по отношению к самому себе. Верить в то, что другие важнее тебя, хотя и кажется хорошей идеей и благим образом мысли, на деле всё же очень грубо и показывает неполноценность души. Но маленькая Тора не думала об этом, она просто взяла и слепила себя — маленькую, худощавую в отца, красивую в мать, добрую в бабушку и дружелюбную в сестру. В светлой курточке, тёплых штанишках и ботиночках из кожи аллигатора с Руин Ал-Риата.

Теперь всё было готово. Тора была в отличном настроении и чувствовала, что выполнила свой долг, отдала кусочек любви семье. Но, к её большому сожалению, сейчас подарить этот подарок она не могла и даже поделиться ей было не с кем, потому что её подруга Витта была той ещё болтуньей и точно растрепала бы секрет сестре маленькой Зэм. Нет, решила Тора, об этом никто не узнает.

В конце концов, до новогодних праздников осталось чуть больше месяца. Уже появился декабрь, хотя пока это было и не очень заметно. Пока ещё не было привычных сугробов, было не так холодно, лёд не сковал толстой коркой озёра. И Тора, уверившись, что никого нет рядом, и спрятав в надёжное место подарок — на антресоль, за банки с малиновым вареньем — позволила себе немного помечтать. Она чётко и ясно вообразила, что сегодня тридцать первое декабря. Все такие праздничные, нарядные, в прекрасном настроении духа, смеются, обсуждают самые яркие воспоминания уходящего года и едят что-нибудь очень-очень вкусненькое, что можно есть только в новогодние праздники, например, мандариновые желе или запечённого по-новогоднему гуся. Под Новый год на столе так много всего ароматного. Жаль только, что желудок не бездонный, иначе Тора съела бы абсолютно всё и попросила добавки. Вот что может быть прекрасней еды? Разве что подарки. И вот тогда, когда пробьют куранты, когда все поздравят друг друга с наступившим новым 2022м годом и уставшие, предварительно нагулявшись на улице, пойдут спать, тогда она, незаметно для всех, аккуратно прикрыв еловыми ветками свою композицию, спрячет её под ёлку. И всю ночь, до самого утра, она не будет спать и будет думать о том, как обрадуется её семья, когда обнаружит её прекрасный подарок. Ну и конечно, это была не единственная причина, почему она не собиралась спать. На этот год у неё был огромной важности план: Тора планировала выследить Деда Мороза.

Но это всё будет, к сожалению, не сегодня и не завтра. Но, как говорила бабушка, нужно уметь ждать, и Тора терпеливо ждала. Ведь, как правило, после ожидания награда приносит ещё большее удовольствие. Ожидание словно оголяет чувства. Все мы чего-то так трепетно ждём и часто не довольствуемся оставшимися до свершения чуда часами. Быть может, нам всем пора полюбить ожидание? И тогда мы сможем быть по-настоящему счастливы в любое время дня и года. 

Хм, так вот ты какой, страж мира мертвых. Большооооой...
Ну что ж, открывай двери, мне на тот свет... кхм... оживать мне пора.
Аааауууу. Ты меня слышишь? Эй!
Явно не слышит с высоты своего «башенного» роста. 

Так. А если попытаться протиснуться самому через щель? О, почти-почти, хорошо, что я худощавый эльф, который НЕ ЕЛ 2 ДНЯ, между прочим, БЕГАЯ ПО ПОРУЧЕНИЯМ.
Эм, здесь просто склон земли в астрал!!!
АААААА!!!!!!!!!!!!

И снова здравствуй, чистилище.

«Псс. Эй, эй ты, поди, поди сюда»

Меня начала подзывать ни разу не подозрительная личность… Гоблин в ночнушке и с железным терновым нимбом, больше напоминающим какую-то деталь от пушки, чем нимб... 
От этого ни разу не подозрительного гоблина поступило предложение воскреснуть досрочно. А что я, собственно, теряю? А, мирру? То есть я тебе мирру, а ты меня выпускаешь?
Ну да, это же совсем не взятка, а просто плата, ага. Ладно, по рукам.

Привет жизнь, я так по тебе скучал.
Пока я был мертв, жизнь не стояла на месте, местные жители расправились с некромантом, вот только не с тем…
Похоже – убили его брата близнеца. И расправились с тенью убившей великого мага, вот только не с той… Почему я не удивлён? Конечно, тень на тень же так похожа, если у тебя в голове ни знаний, ни навыков, а лишь пыль.
Я даже не знаю, зачем таких можно посылать. Найти абсолютно не тех, на закрытом аллоде…

Только хотел объяснить им всю неправоту их действий, как меня отправили спасать гибберлинга. Какая-то странная тенденция – как уехал с Айрина, так меня все посылают. 

Какого же было мое удивление, когда я встретил старого знакомого Даккара. Он долго пытался прикидываться незнакомцем. Даккар, я с Айрина тоже, ты что меня забыл… Или мы в какой-то временной петле, где я тебя знаю, а ты меня еще не знаешь? Ладно, я подыграю. 

Что, что, отобрать у бандитов твои инструменты? Ну хоть где-то стабильность: как был белоручкой, так и остался. Для некроманта странное качество. 

Я дико извиняюсь, но откуда на корабле мятежников белый медведь! Совсем не тот климат же для зверя, изверги! Нужно собирать дневник тайны Сарнаута. 

Достал я твои инструменты. Ага, значит ты хочешь провести надо мной ритуал крови. А мы как бы «незнакомы». Ох. Ладно проехали. ХА, если бы тебя не знал, то подумал бы, что ты подставил того некроманта и убил великого мага, уж очень ты подозрительный.

«Приготовься к тому, что и впредь смерть будет идти рядом с тобой»

Хм, некроманту это говорить уже поздно. 

«Извини, я покривил душой, когда сказал, что артефакты необходимы мне, чтобы пробудить камень.» «Я поклялся не причинять вреда ничему живому, даже таким отъявленным мерзавцам.»

0_0 Некромант пацифист, некромант пацифист
0_0 Некромант который не может вредить, даже себе
0_0 Стоп, а откуда у тебя тогда кровь для ритуала. Странный он какой-то стал. 

И вот я улетаю с аллода, чтобы передать весть в Новоград. 

«И ты здесь! И как тебе путешествие сквозь астрал? По-моему, потрясающе! Эти камушки - настоящее чудо!»

Я что, последний выбрался? Не буду описывать в дневнике, как боролся с самым страшным зверем – бюрократией. После всех событий мне очень нужно выпить. 

О, какие-то эльфы болтают об имперцах. Вы представляете, подлые имперцы пленили наших братьев и сестер. Заставляют их работать в шахте и борделе. Чего?

«Надо их спасти, эльфы не бросают своих».

Так, нам нужен корабль.

«Все в астральную академию! Отобьем нашей товарищей у имперской гадины!»

Бум!
Ох, ну и «произвели незаметную диверсию»... Кто ж так делает!? А, ну да, это Я НЕ ПОНИМАЮ... Точно, корабль врезавшийся в Незебград – это просто отвлекающий маневр.

Не знаю как, но мы отбили мана-станцию. Ещё и кое-как убедили гоблинов нам помочь. Видимо, совсем им плохо тут живётся, раз согласились после первого же обещания хорошей жизни и много еды...

Теперь, пока нас не заметили, тихонько пробираемся улочками и закоулками к эльфам. Хм, где могут быть эльфы в большом городе? Где бы им ещё быть?.. В борделе. 

О нет, только не это! Нас заметили. Ну всё, мысленно составляю приветствие странному гоблину в чистилище... Но погодите-ка... Хм, странно. Нам подсказали где бордель, еще и пароль подсказали. Что происходит? 

«Я, рядовой Рысев.
Отлучился в обеденное время на перекур. В это время лигийский корабль продырявил мана-станцию, нанеся ей значительные повреждения. Группа из эльфа и канийца потребовал выдать местонахождения борделя. Также, они потребовали от меня объяснительную в письменной форме.»

К большому нашему сожалению, бордель оказался пуст.
А на выходе нас ждала группа разгневанных горожан. Теперь понятно – это была ловушка.

Попытался убедить их своей речью в необходимости спасти эльфов, но был не понят на почве отключения горячей воды. Дааа, понимаю, сам бы был без настроения по такой веской причине!

Пришлось резко отступать в самое высокое здание Незебграда. Не помню, как получилось взобраться, но залезли мы очень высоко.
ХА, все знают, что мы идем освобождать эльфов. Ну и пусть! А мы пойдем в Око Мира! 

Око оказало неожиданно пустым... Куда это все подевались? Неужели мы распугали? Та нет, бред какой-то. Вероятнее всего нас ищут всем скопом. Ну что ж. Удачи, хаха!

Так-так-так, что это у нас? Штаб Империи? Карты, документы, архивы да без присмотра? Хехехе. 

«Нам нужен отвлекающий маневр» сказал Влад. И устроил им настоящее огненное шоу! Ух, надо поскорее убираться, а то в дыму задохнёмся ещё от радости.

Оп, а это что у нас? План эвакуации? Пригодится?

«Пригодится, забираем!» сказал Алекс. Ну я и спорить даже не буду, дельные мысли у ребят. Главное, чтобы этот план они смогли верно прочесть, а то мало ли...

Ну вот, я так и знал! Я как чувствовал! Мы забрели не туда. Тут явно нету выхода, зачем было так много подниматься по ступеням? Мужик какой-то стоит в гордом одиночестве.

Эй, мужик, дорогу отсюда не подскажешь? ЭЙ! Ты чего злой такой!! Ребята, уносим ноги, кажется, я догадался что это за мужик!

В глазах уже начинает темнеть, но мы не останавливаемся и бежим-бежим-бежим. Мне то проще, я себе крыльями помогаю, а вот ребята в тяжёлых доспехах вот-вот догонят по окрасу варёного рака. Таких марафонцев ещё ни разу в Незебграде не видали. И не увидят...
Последний взмах крыльями и перед нами открылся вид на монументальное сооружение.

Кругом были расположены пьяные орки. Вдруг одно из тел зашевелилось и предложило выпить. Мне кажется этот орк пьянее самого пьяного в Сарнауте существа. Он рассматривает нас, но при этом его не смущает наличие у меня крыльев или лигийская форма Влада...
И мне кажется, он качает мышцы при помощи бокала...

Сделав вид, что мы давние друзья этого орка, мы выпили с ним по парочке бутылок какой-то бодяги, попутно расспросив его о местности, и узнали где ещё держат собратьев-эльфов.

Наш путь лежал в каменоломни, где и томились наши родичи. Там нас встретили, как родных.
Но, к огромному сожалению, пленники утратили волю к жизни и отказались уходить. Что ж, это их выбор... 

Усталость и алкогольное опьянение одолевали нас. А нужно было ещё незаметно выбраться из каменоломни, чтобы стража, которой тут хоть и почти не было, но туда-сюда шастала. Видимо, они настолько подавили волю собратьев, что тем уже и охрана особо не требовалась. 
Изверги, будьте вы прокляты!

На имперскую землю опускался вечер, солнце почти спряталось, а мы всё шли и шли. К счастью мы встретили астральных капитанов, которые отправились также спасать эльфов. Нас «спасли», доправив обратно на родные земли, и отправили отдыхать в таверну Новограда.

Продолжение следует...

Часть 4. «Прииск»

Оплот цивилизации в сердце изумрудной тайги встретил их радостными возгласами. Несмотря на то, что обитателей прииска насчитывалось всего десятка три, шуму они создавали на добрую сотню. Шагавшая в голове каравана рядом с купцом Катерина поначалу даже испугалась, когда через открывшиеся ворота им навстречу хлынула толпа встречающих. Чумазые, одетые в грубые рабочие одежды, они сильно походили на дикарей, какими их описывают в бульварных романах. Страх быстро ушёл, когда девушка разглядела широкие улыбки на лицах, но сердце ещё долго не могло успокоиться, продолжая бешено стучать в груди.

— Добро пожаловать в Белоозеро, господин Коновалов! — прозвучал низкий вибрирующий голос гордо вышагивающего старосты.

Широкоплечая фигура, крупные, грубые черты лица, словно вытесанные из камня. Катерине понадобилось секунд пять, чтобы осознать принадлежность старосты к женскому полу.

— И я рад тебя видеть, Татьяна! Как дела идут? Мужички не балуют?

«Мужички» только расхохотались. Мало кто из них мог сравниться с предводительницей в размерах. А то, что она обладала немалой силой, ни у кого из прибывших сомнений не вызывало.

— У меня не забалуешь! Враз в холодный погреб отправлю!

— Уж ты-то можешь…

За такой нехитрой перепалкой караван втянулся в поселение. Несмотря на явную радость от встречи, ни о какой расслабленности речь не шла. Как только последняя лошадка, груженая поклажей, оказалась внутри, ворота тут же закрыли. Да и дозорный, хоть и косился внутрь, всё равно оставался на башне, наблюдая за окрестностями. Видимо, такое рвение не являлось делом нормальным, потому что купец нахмурился и уже серьёзным голосом спросил:

— Случилось чего? Неужели лихоимцы завелись в окрестных лесах?

Татьяна покачала головой, но карие глаза потемнели.

— Это всё Переслав. Чудится ему нехорошее последние дни. Говорит, тьма пришла в лес.

Владимир кивнул и спросил:

— А где он сейчас? Нам сейчас помощь целителя ох как надобна! Девицу из охраны ранили серьёзно, да ещё один охранник с животом мается всю дорогу.

— Переслав с утра ещё ушёл. Грозился вернуться к обеду. А за ранеными присмотрят. Где они у вас?

Уже несколько оправившаяся Алёна шагнула вперёд, а вот Спех почему-то не спешил откликаться. По каравану прокатилась волна шепотков, люди вертели головами, спрашивали друг друга, пожимали плечами.

— В чём дело? Где Спех? – зычно крикнул Коновалов.

— Не знаем. Рядом шагал, кажется. А сейчас нету.

Нестройные голоса караванщиков один за другим подтверждали факт пропажи. Каждый помнил Спеха, вышедшего из лагеря, но где-то к середине перехода он пропал с глаз.

— Я отправлю за ним пару своих ребят, - деловито проговорила Татьяна. – Найдут и доставят в лучшем виде. А Переславу сейчас ворона отправлю. Птица его быстро отыщет. Пойдём, девица, в хату его. Как звать тебя?

— Алёна.

Девушка послушно зашагала следом за широкоплечей женщиной, не забывая посматривать по сторонам. Она повидала за свою короткую жизнь не так много поселений, поэтому прииск сумел её удивить. Прежде всего, все дома были большими. Никаких крохотных избушек или отдельных сооружений. Длинные здания, укрытые тесовой крышей. Узкие окошки-бойницы, тяжёлые двери. С первого взгляда они все казались одинаковыми, но Алёна уже понимала, что одни предназначены для людей, а другие — для припасов или скотины. Всё было общим, всё принадлежало всем. Единственным исключением оказался маленький деревянный храм с пристроенным к нему домишком. Копающийся на грядках рядом невысокий мужичок с куцей седой бородкой выпрямился, увидев их, близоруко прищурился и приветливо помахал рукой.

— Это ваш священник? — спросила Алёна.

Вопрос был риторическим, всё и так было понятно. Но ответ девушку несколько удивил.

— Муж это мой. Агафоном кличут. Малохольный маленько, да чудной. За что люблю, непонятно.

Алёна покосилась на Татьяну. Несмотря на грубоватый смысл слов, она уловила в голосе не вяжущиеся с брутальным обликом женщины нотки теплоты и… слабости? Девушка помотала головой, отметая непрошенные мысли.

— Вот и пришли. Здесь Переслав живёт. Зайди внутрь, посиди там. Токмо не трогай ничего, друид дюже этого не любит.

Дом последователя Природы оказался ещё одним удивительным местом в поселении. Переслав не стал рубить деревья и строить избу, как остальные. Он просто выкопал землянку! Подобно зверю, что роет нору, дабы укрыться от холода и хищников. Дверь в землянку была настолько маленькой, что даже невысокой девушке пришлось пригнуть голову, чтобы войти внутрь.

Алёна ожидала увидеть крохотную тёмную комнату, стены которой будут завешаны пучками трав и шкурами зверей. Действительность же снова показала ей, насколько мало она знает о мире. Вырытая землянка оказалась большой, если не сказать огромной. Травы и шкуры присутствовали, но вовсе не закрывали стены целиком. Главная их часть была отдана под гобелены. Сотканные с большой любовью и мастерством, они все изображали сцены дикой природы. Онемев от изумления, девушка остановилась в центре и заворожено любовалась вышитыми картинами.

Могучий олень, вышедший из зарослей на поляну. Ветвистые рога усеивали мелкие золотые цветы, от которых исходило волшебное сияние.

Серебряный лебедь, плавающий в небольшом озере с радужным водопадом на заднем плане.

Троица волчат, играющих на песчаном берегу реки, под присмотром волчицы, положившей голову на лапы и щурящейся под лучами солнца.

Каждый образ был не просто идеально точным, он словно бы жил! Жил где-то там, за тонкой плоскостью полотна. Алёна жадно пожирала гобелены глазами, ожидая в душе, что изображённые на них вот-вот шевельнутся, посмотрят на неё в ответ. Девушка утратила всякую связь с реальностью, полностью погрузившись в грёзы. И, находясь в этом состоянии, Алёна разглядела последний гобелен, который не был заметен от входа. Она обнаружила его только пройдя несколько шагов вглубь. В отличии от остальных он был вышит не столь мастерски. Здесь не чувствовалось жизни, но имелось нечто другое. Красивое женское лицо, изображённое на гобелене, светилось любовью. Любовь переполняла изумрудные глаза, пунцовые губы, золотые волосы — каждую чёрточку лица.

Из транса её вырвал хриплый крик вороны. Алёна встрепенулась, выпадая в реальность. Она обернулась ко входу и обнаружила вернувшегося хозяина, на плече которого и восседала, недовольно нахохлившись, крикливая птица.

Друид выглядел вполне себе типично. По крайней мере, именно так в мыслях представляла служителя Природы Алёна. Высокий мужчина, узкое лицо с чёрными провалами глаз под густыми бровями, длинные седые волосы заплетены в косички, лежащие на груди. Которая, кстати, была прикрыта одеянием из медвежьей шкуры. Разве что бороды у друида не обнаружилось, гладко выбритые щеки и подбородок несколько выбивались из образа.

— Её звали Белава. Она вышила эти гобелены. Все, кроме того, где изображена сама.

Глухой, дребезжащий голос, исходящий будто из глубокой пустой бочки, а не от человека, которого созерцали глаза девушки. Между тем друид продолжал:

— Она была моей жизнью. Рядом с ней зацветали цветы, а дикие звери становились тихими и смирными, брали еду с рук. Даже солнце светило ярче!

Типичные слова типичного влюблённого. Алёна могла бы просто пропустить их мимо ушей, принимая за любовную слепоту. Но она видела гобелены. Создавшая их никак не могла быть обычной девушкой.

— Алёна, верно?

Девушка молча кивнула, не зная, как разговаривать с этим странным дядькой. Выразить ему сочувствие? Или проигнорировать эту его исповедь? Для столь юной особы, какой была Алёна Калинова, выбор являлся невероятно сложным. Видимо, растерянность, отображавшаяся на лице, была воспринята друидом превратно.

— Меня зовут Переслав. Я вроде здешнего лекаря. Тебя ведь для этого сюда послали, подлечиться?

— Да. Извините, что я здесь без спроса, но Татьяна сказала, чтобы я зашла внутрь и…

— Не извиняйся. Давай-ка, снимай с себя всё, посмотрим, что можно сделать.

В первые мгновения в ответ на слова друида в душе девушки поднялась волна протеста и возмущения. С какой это стати она станет раздеваться перед ним? Он же мужчина и… И вообще она хорошо себя чувствует! Пусть даст отвар какой укрепляющий или мазь там. Зачем какие-то осмотры?

Друид, уже прошедший вглубь своего жилища и принявшийся копаться в своих закромах, обернулся. Обнаружив, что гостья всё так же продолжает стоять столбом и не реагирует на указания, поторопил её. Слова прорвали плотину вежливости, которая и без того уже с трудом удерживала рвущееся наружу возмущение.

— Я не собираюсь раздеваться! У меня всё в порядке! Дайте какой-нибудь отвар и всё!

Выпалив эти слова, девушка сжала кулаки, готовая настоять на своём. Если понадобится, она силой выбьет из этого мужлана нужные лекарства. Но друид, подняв брови, смотрел на неё несколько секунд. После чего оглушительно расхохотался. Смех подействовал на Алёну отрезвляюще. Она тут же поняла, насколько глупо и по-детски ведёт себя. Переслав же не просто какой-то мужчина, а лекарь! И его просьба преследовала только одну цель — помочь ей. Смутившись, девушка пробормотала:

— Полностью раздеваться?

Друид вытер выступившие слёзы и помотал головой.

— Нет. Сорочку можешь оставить. Вещи можешь сложить на лавку рядом.

Всё ещё испытывая некоторое смущение, Алёна принялась разоблачаться. Она аккуратно сняла все предметы одежды, оставшись в одной белой сорочке. Хотя та была белой только по названию. Путешествие явно не пошло ей на пользу, оставив множество пятен и разрезов. Тем не менее, сорочка всё ещё прикрывала тело, пусть и не так хорошо, как хотелось бы юной деве.

Друид подошёл к ней, внимательно проводя взглядом от макушки до пят и обратно. В тёмных глазах не было и следа плотского желания, но Алёна чувствовала, будто обжигающая волна жара катится по телу, следуя этому взгляду. Девушка хотела было поднять руки, скрестив их на груди, но Переслав опередил её, приказав:

— Не шевелись!

Повелительные нотки в голосе заставили замереть. Друид остановился в шаге от неё, а затем медленным, скользящим шагом принялся обходить девушку по кругу. Его руки поднялись, пальцы почти касались тела юной воительницы, но именно почти. Тем не менее, Алёна чувствовала, как под кожей начинают бегать колючие шарики мурашек. Обойдя девушку, Переслав остановился перед ней. Только сейчас Алёна заметила, что глаза мужчины были закрыты всё время исследования.

— У тебя сильные ушибы, пара треснувших рёбер, несколько внутренних кровотечений. В обычное время я бы предложил постельный режим, мази и особые отвары. Через две недели ты была бы здорова. Однако… У нас очень мало времени. Зло пришло в наши леса. И оно становится всё ближе с каждым часом.

Алёна выслушала слова о непонятном «зле» с определённым скептицизмом. Она знала, что разбойники следуют за ней. Но они не были злом. Просто заблудшие, слабые люди, падкие на наживу. Их сила только в количестве и внезапности.

— Так что тебя ждёт ускоренный курс лечения! Не скажу, что всё в нём будет приятно, но на ноги мы тебя поставим уже к завтрашнему дню.

Алёна успела даже немного испугаться, но это было совершенно зря. Чудодейственным лечебным средством друида оказалась обыкновенная баня! Хотя вряд ли к тому месту, куда привёл девушку Переслав, вряд ли можно было применить слово «обыкновенная».

Прежде всего, размеры бани позволяли в ней мыться сразу десятку человек без особых проблем. Алёна вспомнила, что такие называются «общественными». Впрочем, сейчас в бане находились только три девушки. Мужчины должны были идти следующими.

Даже сама по себе баня исцеляла многие недуги. Переслав же заставил Алёну взять с собой специальный травяной настой для «пара» и мазь, которую следовало нанести на разгорячённое тело. В сочетании с недюжинным мастерством Татьяны в обращении с пихтовым вениками, Алёна действительно прошла через целую череду испытаний. Обжигающий пар, холодная вода, дурманящие ароматы неизвестных трав… В какой-то момент девушка утратила всякую связь с миром. Проблемы, болячки и напряжение, владевшие её вниманием и телом все последние дни, растворились без следа. Шелуха слезла, как старая кожа со змеи, обнажив истинную сущность девушки. Алёна блаженствовала, ощущая расслабление в каждой мышце, каждой связке, каждой косточке. Даже разум, обычно забитый всякими мыслями, превратился в почти идеальный чистый лист.

— Выпей. Только до самого конца.

Алёна приняла большую кружку, заполненную травяным отваром, из рук Татьяны. Могучая женщина раскраснелась, глаза её блестели. Теперь она больше походила на мать большого семейства, а не на грозного предводителя заброшенного глубоко в тайге поселения, где все остальные обитатели — мужчины.

— Что это? — с трудом шевеля языком, произнесла Алёна.

— Пей без разговоров!

— Да, пей, — поддержала Татьяну Катерина.

Журналистка тоже находилась в крайне благодушном состоянии. Её хрупкое тело сдалось под напором жара уже довольно давно. Девчушка уже не возвращалась в парную, отсиживаясь в предбаннике, не в силах преодолеть расслабленность.

— Хорошо. Но если что, с вас спрошу! — грозно нахмурив брови, буркнула Алёна.

Правда, уже через секунду девушка прыснула со смеху. Катерина и Татьяна присоединились к веселью. Алёна пила отвар, болтая о всяких пустяках и слушая рассказы подруг (именно подругами она считала сейчас Татьяну да и эту выскочку тоже). Болтала до тех самых пор, пока не уронила голову на стол, громко захрапев. Едва это случилось, Татьяна мгновенно посерьёзнела.

— Одевайся, подруга, — обратилась она к Катерине. — Надо донести её до койки.

Катерина с трудом успокоилась. На то, чтобы собраться, одеться и подхватить под руки беспробудно спящую воительницу понадобилось минут пять. Только после этого мужчинам было разрешено зайти в баню. Едва не озверевшие от почти двухчасового ожидания, они гуртом завалились в парную, негромко ворча, что женщины выпустили весь пар.

Алёну уложили на мягкую перину, укрыв одеялом. Девушка крепко спала, видя прекрасные сны, где она снова была маленькой девочкой, а рядом были мама и папа, с улыбкой наблюдающие за любимым чадом…

 Стоящий на вышке часовой поёжился от холодного ветра. В эти предутренние часы как никогда хотелось спать, что в сочетании с выпитым пивом давало поистине сокрушительный эффект. Захар пытался сопротивляться до последнего, но в конечном итоге сдался. Поставив «дежурное» копьё поудобнее, чтобы использовать его в качестве опоры, он прислонился к нему щекой и прикрыл глаза. Всего на мгновение, как показалось, но открыв глаза снова, Захар заметил светлеющую полоску неба над восточным краем леса. Прошло уже час или два! Похолодев от ужаса, он быстро окинул взглядом прилегающую территорию.

Ровная поляна, избавленная от деревьев, просматривалась насквозь. Над травой струился туман, густой, похожий на молоко. Но не это привлекло внимание Захара. Он сразу обнаружил на поляне то, чего там раньше не было. На осознание факта ушла секунда, по истечении которой часовой бросил копьё и, подхватив подвешенный на верёвке молоток, со всей мочи принялся бить в набат. Звон разнёсся над спящей деревней, вырывая всех из сладких объятий сна.

 — Откуда они только взялись? И почему именно сейчас? — проворчал купец, едва не вывихнув челюсть от мощного зевка.

Взъерошенные волосы, помятое лицо, неряшливо заправленная одежда - каждая деталь облика Коновалова буквально кричала о том, что его разбудили против воли. Впрочем, остальные люди, стоящие на стенах поселения, мало чем от него отличались. Только один человек выглядел так, словно бы не был поднят по тревоге прямо посреди ночи.

— Кто же их знает? Спрашивать бесполезно, — ответил Игнат.

Предводитель отряда охраны щеголял воронёной кольчугой и островерхим шлемом. Опоясанный мечом, со щитом, заброшенным за спину, он был олицетворением настоящего воина, готового к смертельной схватке.

— Ты что скажешь, повелитель зверей? — обратился купец к подошедшему друиду. — Это и есть твоё зло?

Переслав с хмурым лицом помотал головой. Его глаза пристально смотрели на причину переполоха, не отвлекаясь ни на мгновение.

— Нет. То, что я чувствую, намного хуже. Хотя появление этих… тварей вполне может быть следствием.

— Это не твари, — заговорил Игнат с усмешкой. — Самые обычные мертвяки. Или, как их называют городские умники, зомби.

Туман над лесом уже рассеялся, поэтому разглядеть неведомо откуда взявшихся мертвецов не представляло никакого труда. Семь мужчин, одетых в рваные лохмотья, перемазанных грязью и мусором, стояли перед частоколом. Они походили бы на статуи, если бы не подёргивания, которые непроизвольно возникали у них с периодичностью в минуту. Кроме того, вокруг статуй обычно не клубятся с противным жужжанием рои мух. Выглядели мертвецы крайне отвратительно, находясь на последних этапах разложения. Только один сохранил подобие лица, остальные уже вовсю скалились черепами, на которых с трудом держались последние клоки волос. Никакого оружия у зомби не было видно. Хотя ни у кого данный факт особой радости не вызвал.

— Что делать-то будем? — снова спросил купец. — Подождём, пока уйдут?

— Не уйдут. Мертвецы чувствуют живых. И если нашли, то будут преследовать, пока не сожрут, — отозвался Игнат.

— Значит, надо с ними разобраться! Какие предложения?

Раздражение в голосе купца достигло апогея. Поэтому охранник не стал больше медлить, спокойно принявшись излагать свой план. Выслушав его, Коновалов посмотрел на друида. Тот всё так же стоял и следил за мёртвыми.

— Сработает?

Переслав пожал плечами, но ответил:

— Должно сработать. Мертвяки медлительные, так что, если не геройствовать, то риск невысокий.

— Приступай, — помедлив секунду, приказал купец. — А я пойду перекушу. Что-то от вида этих ваших зомбей аппетит разыгрался. Кстати, где наша героиня?

— Спит, — тут же ответил друид.

— Спит? Она что, не слышала…

— Я дал ей отвар. Она проспит ещё до завтрашнего утра, самое малое, — ответил Переслав.

Увидев недоумение на лице Коновалова, он продолжил:

— Вы сами приказали поставить её на ноги как можно скорее. Это самый быстрый способ. И будить раньше времени не советую. Толку от неё сейчас не будет никакого.

— Без неё справимся. Делов-то! — прервал намечающийся спор Игнат. — Пойду, соберу людей.

План был простым и понятным. Пятеро мужчин вышли из открывшихся ворот, вооружённые длинными рогатинами. Сам Игнат шёл с большим топором, держа его наготове. Зомби распределялись по поляне неравномерно. Четверо остановились под самыми стенами, а троица стояла в некотором отдалении, всего на несколько шагов выйдя из чащи. Вполне закономерно, что решено было в первую очередь расправиться с ближайшими.

— Начнём с этого! Если остальные начнут реагировать, придержите их! Без геройства!

Двое с рогатинами направились к ближайшему зомби. Он уже пролежал в земле так долго, что его не узнали бы и близкие родственники. Тем не менее, почуяв живых, мертвец зашевелился, поднимая руки и шатающейся походкой направился к ним. Но люди оказались быстрее и сноровистее. Они повалили зомби на траву, прижав рогатинами. Игнат же занёс топор и несколькими умелыми ударами принялся расчленять тело. Десять секунд спустя вместо опасного зомби на траве лежали только безопасные руки, ноги, голова и туловище, сваленные в одну кучу.

Не участвовавшая в расправе троица успешно удерживала на расстоянии остальных зомби. Те пытались приблизиться, но их валили на землю одного за другим. Пока один мертвец вставал, люди успевали разобраться с остальными.

Наблюдающие за процессом со стены торжествующе закричали, поднимая вверх оружие. Игнат довольно усмехнулся, направляясь к следующему зомби. Воин не задавался вопросом, откуда взялись мертвецы и почему пришли к прииску. У него была задача, и он выполнял её, профессионально и чётко.

Первые четыре мертвеца пали частями тела без всяких проблем. Если с первым всё прошло достаточно нервно, то к четвёртому всё уже шло по накатанной.

— Осторожно! — охладил горячие головы Игнат. — Не спешите!

Оставшиеся мертвецы стояли чуть в отдалении. И по неведомой причине не спешили приближаться. Они даже словно бы не заметили жестокой расправы со своими «коллегами». Крайнов протёр тряпкой лезвие топора, насторожено оглядывая оставшихся противников. Те продолжали дёргаться, но не двигались с места. Это казалось необычным. Холодок страха скользнул по спине, отчего захотелось передёрнуть плечами. Но Игнат уже не первый раз сталкивался с опасностью. И даже против живых мертвецов ему воевать приходилось. Правда, в тот раз ему и товарищам противостоял некромант, управлявший марионетками, а не как сейчас… Крайнов подавил приступ страха, заставляя себя собраться.

— Действуем осторожно! Без геройства! Сначала крайний слева!

Отряд снова разделился. Держа топор, Игнат мягким шагом двигался следом за своей парой загонщиков с рогатинами. Те обходили группу мертвецов, стараясь подойти с дальней стороны. Так, чтобы остальные зомби не напали раньше времени.

Первым в бой вступил Тимофей. Покачав перед лицом мертвеца острием рогатины, отчего тот взмахнул руками, сделав неловкий шаг к угрозе, он резко опустил оружие и ударил противника под коленом. Зомби, издав негромкий хрюкающий звук, завалился вперёд, ткнувшись в траву носом. Напарник, которого звали Митюней, тут же подскочил ближе, вонзая рогатину в землю. Правая рука мертвеца оказалась в ловушке. Тимофей поддержал товарища, похожим образом обездвижив левую длань. Мертвец зарычал, елозя по земле и пытаясь подняться на ноги, но у него ничего не вышло.

— Ваш черёд, мастер! — весело воскликнул Тимофей, обернувшись к Игнату. — Мы его крепко держим!

Эта улыбка оставалась на лице молодого парня до самого последнего мига жизни. Кусты в нескольких шагах за его спиной затрещали, и оттуда вырвалось нечто чёрное и очень быстрое. Широченная когтистая лапа ударила наотмашь, начисто снеся половину черепа. Лишённое головы тело упало следом, всего через секунду. Небольшое время, но как много за него случилось событий!

Митюня, увидевший смерть приятеля, открыл рот и громко заорал. Крик оборвался уже через миг, когда убийца нанёс второй удар, разодравший молодому парню грудь, и отшвырнувший уже мёртвое тело на несколько метров. Игнат не тратил время на пустые крики и причитания. Опытный воин, он среагировал быстрее, чем осознал, что видят его глаза. Топор описал сверкающую дугу, погрузившись в её конце в тело неведомого монстра. Тот вздрогнул и замер.

Не монстр. Игнат выпустил рукоять топора, даже не пытаясь выдернуть оружие. Рука скользнула к поясу, пальцы сомкнулись на рукояти верного меча.

— Бегите! Бегите сейчас же!

Крайнов обнажил клинок, расставляя ноги шире. Меч поднялся, его острие уставилось прямо на противника. Тот повернул голову и глухой, пробирающий до костей, рык разнёсся над поляной.

Перед Игнатом стоял, гордо возвышаясь на могучих лапах, похожих на стволы вековых деревьев, хозяин леса, владыка боров и чащ. Медведь. Огромный зверь, чей рост, поднимись он на задние лапы, превысил бы весьма немаленький рост воина раза в полтора. Покрытое густой, жёсткой чёрной шерстью тело бугрилось мышцами, когти походили на длинные острые ножи, клыки были готовы рвать и крошить всё, до чего дотянется пасть. Но все эти подробности могли вызвать страх. Страх, с которым воин умел бороться, умел взять его под контроль, превратить в оружие победы. А вот настоящий ужас вцепился холодными клыками в сердце, когда Крайнов увидел глаза зверя. Маленькие карие глаза медведя, которыми он мог похвастаться при жизни, исчезли. Теперь в глазницах полыхало изумрудное пламя, заполнившее их полностью. Медведь был мёртвым! Он тоже был нежитью, только, в отличие от неповоротливых и крайне неуклюжих зомби, сохранил и даже приумножил присущие ему при жизни силу и скорость.

Игнат не знал, услышали ли его крик остальные бойцы. И выполнили ли они приказ. Всё внимание воина, до самой последней крупицы, сосредоточилось на противнике. Ужас никуда не делся, но впитавшиеся с кровью и потом навыки и рефлексы продолжали управлять телом. Сознание воина замёрзло, не в силах примириться с фактом скорой смерти. Игнат знал, что не выйдет из схватки с чудовищем победителем. Знал, но не мог сбежать или сдаться. Когда-то, будучи ещё молодым и зелёным юнцом, только-только попавшим в армию, он мечтал умереть героем, на поле брани. Тогда он сильно обижался на сержантов, которые высмеивали эту его мечту. Сейчас Игнат понимал их, как никогда раньше. Нет ничего хорошего в смерти на поле боя. Вообще ничего хорошего в смерти нет и быть не может! Крайнов, глядя в глаза мёртвого медведя, ощутил в сердце острую жажду жизни. Жизни, срок которой подошёл к концу.

— Давай, тварь. Нападай.

Хриплый, незнакомый голос. Игнат даже не поверил, что это он сам произнёс. Медведь приоткрыл пасть, тонкая струйка слюны потянулась к траве. Зверь рыкнул и рванулся к человеку. Без всякого разгона или подготовки. Он просто стоял на месте, а теперь уже нёсся во весь опор! И снова рефлексы сработали раньше разума. Игнат шагнул в сторону, нанося рубящий удар по шее промахнувшегося на считанные сантиметры монстра. Отточенная сталь оставила глубокую рану, откуда выступила густая зеленовато-чёрная маслянистая жидкость. Медведь даже не обратил внимания на серьёзное ранение. Его лапа ударила вбок, сбивая человека с ног. Игната кубарем протащило по траве. Когда воин поднялся на ноги, щит уже перекочевал со спины в левую руку.

— Давай! Нападай на меня! Я твой противник!

Теперь Игнат видел, что его последний приказ был услышан. Подчинённые улепётывали со всех ног, уже почти добравшись до ворот. Воин улыбнулся, чувствуя гордость за осознание того факта, что он выполнил свой долг. Выполнил до конца.

«Теперь и умирать не страшно.»

— Чего ждёшь, тупая скотина?!?

Медведь повернул морду, глядя на убегающих людей. Учитывая его невероятную скорость, он мог бы догнать их. Догнать и ворваться в поселение до того, как находящиеся внутри закроют ворота. Как только Игнат понял это, то среагировал молниеносно. Он рванулся вперёд, не заботясь о собственной защите, желая только одного — задержать монстра, замедлить его.

Медведь не мог проигнорировать такую явную угрозу. Массивная туша развернулась резко и мощно. Но Игнат уже видел, на что способен противник и сумел подстроиться. Удар когтистой лапы пришёлся на подставленный щит, а меч рубанул по ней со всей имеющейся у воина силой. И перерубил её начисто! Радость от успеха на миг сбила боевой настрой. Этого оказалось достаточным, чтобы привести к смерти. Будь медведь живым, потеря конечности наверняка заставила бы его задуматься или даже совсем отступить. Вот только зверь уже давно забыл об эмоциях, став послушным орудием некроманта. Поэтому ответная атака последовала незамедлительно.

Игнат упал, щедро орошая молодую, зелёную траву свежей кровью. Синие, как небо, глаза в последний раз посмотрели на плывущие в вышине облака, на солнечные лучи, пробивающиеся между ветвями деревьев. Посмотрели и закрылись навсегда.

 — Проклятье! Откуда в здешней глуши взялся некромант, да ещё такой могущественный?

Вопрос купца относился к разряду риторических. И без того каждому было понятно, что повелитель нежити пришёл сюда за золотом. Именно драгоценный металл был единственной стоящей причиной во всём этом царстве тайги на многие вёрсты вокруг.

— Сделай что-нибудь! Ты же друид! — крикнул Коновалов, переключая внимание на Переслава.

Тот покачал головой, прежде чем ответить.

— Я не обладаю властью над смертью. Я служу Природе.

— Плевать, кому ты служишь! Разберись с медведем!

После убийства Игната мёртвый хозяин тайги подошёл к воротам, остановившись в нескольких шагах. И с тех пор, уже на протяжении часа, стоял неподвижно. Зомби же, наоборот, двигались очень даже активно. Они подобрали останки своих порубленных товарищей и утащили их в лесную чащу. После чего вернулись на поляну. Как часовые на пост. Или как надзиратели, следящие за пленниками, запертыми в клетке.

Именно пленниками и стали все обитатели крепости в глубине тайги. После быстрой и жестокой расправы над Игнатом ни у одной горячей головы не появилось желания попробовать вступить в схватку с чудовищем.

— Убить то, что уже мертво, не в моих силах. Магия, управляющая медведем, чужда Природе. Я здесь бессилен.

— Тогда что нам делать? Ждать, пока некроманту надоест держать нас всех в страхе?

— Я не знаю, — ответил друид, развернувшись, чтобы уйти. — Мне нужно кое-что сделать. Простите меня.

После этих слов Переслав просто спустился по лестнице и направился к своему жилищу. Возмущённому до крайности купцу только и оставалось, что следить за его спиной. Выругавшись, Коновалов обвёл взглядом остальных. Каждый, кто встречался с ним взглядом, поспешно отводил глаза. Каждый, кроме Катерины. Девочка-журналистка, ставшая свидетельницей кровавой бойни, находилась в состоянии шока. Её расширенные глаза, бледная кожа, сжатые в кулаки пальчики - всё кричало о переживаемом ужасе. Увидевший девушку купец испытал укол вины. Ему следовало оставить девицу в Красной Горке. Плевать на последствия, плевать на всё! Её гибель теперь будет на его совести!

— Пойдёмте, милая. У Татьяны где-то припрятана самогонка. Вам она сейчас будет как нельзя кстати.

«Как и мне самому.»

 Импровизированный военный совет, где собрались почти все свободные жители поселения, продолжался несколько часов. Дебаты то затихали, то разгорались. Особенно рьяно проявлял себя Назар, кузнец-молотобоец, огромный широкоплечий детина с густой русой копной волос и перебитым в молодости носом. Он рвался в бой с медведем, похваляясь, что разорвёт его голыми руками. Только холодный тон Татьяны удерживал горячую голову от подобного безумства. В итоге сошлись на том, что нужно отправить гонца на «большую землю», чтобы тот привёл подмогу. Вполне ожидаемо, что в качестве посланца выступил Летус. Никто не мог бы сравниться с ним в знании леса, а уж лёгкостью шага он и подавно оставлял всех других претендентов далеко позади. Идти эльф решил ночью, здраво предположив, что некромант устроится на отдых, а оставшиеся без присмотра хозяина мертвецы не заметят разведчика.

В разговорах, кроме спящей Алёны, не участвовал и Переслав. Друид, переполняемый дурными предчувствиями, вернулся в свою землянку, чтобы провести древний ритуал слияния с Природой. Это должно было прояснить голову, и найти, наконец, источник истинной угрозы.

Ароматные струйки дыма тонкими лентами поднимались к потолку, расплываясь тонким слоем. Переслав сидел у алтаря, сделанного из старого пня, чья потрескавшаяся кора создавала иллюзию сурового лица. Друид вдыхал дым, сосредотачиваясь на образе, который видели глаза. Изгибы коры извивались, заставляя образ оживать.

— Мать-Природа, дай мне сил! Укажи своему заблудшему чаду путь в тумане, что окружает его! Освободи мой дух! Направь меня!

Переслав раз за разом повторял слова, впадая в транс. Пока в один прекрасный момент его дух не выскользнул из тела, воспаряя. Незримой тенью он скользнул за пределы крепости. Над тайгой уже сгущались сумерки, но для духа темнота не имела значения. Он видел сквозь неё ничуть не хуже, чем днём. Будь у Переслава больше силы, друид бы и дальше изучал окрестности в форме духа. Но служитель Природы не обладал неисчерпаемыми запасами магии. Друиду требовалось тело, куда он сможет переселиться. Живое создание, которое на время станет его глазами и ушами. Переслав опустился ниже, выискивая подходящую оболочку. И почти сразу нашёл её. Сова, сидящая на ветвях, даже не успела сообразить, когда её разум потух, сменяясь человеческим. Секунда ушла на то, чтобы освоиться, после чего Переслав бесшумно взлетел, осматривая мир вокруг.

Теперь темнота окончательно перестала быть проблемой. В довершение к этому, палитра звуков тоже значительно расширилась. Друид видел и слышал намного больше, чем обычный человек. Теперь у него имелись все необходимые инструменты, чтобы обнаружить Зло, прячущееся в тенях. Сова скользнула к крепости, намереваясь найти некроманта. Каким бы опытным он ни был, но следы наверняка оставил. Переслав найдёт их, а потом укажет остальным на то место, где прячется их враг.

Вылетев из чащи, друид тут же заметил тень, мелькнувшую над частоколом. Поднявшись выше, он разглядел эльфа, который быстрым ужом скользнул в заросли. Не знавший о планах остальных, друид всё же решил проследить за посланцем. Просто для того, чтобы убедиться в том, что всё будет в порядке. Сова опустилась ниже, бесшумно скользя между ветвями. Эльф находился где-то впереди. Ещё пара мгновений, и остроухий окажется в зоне видимости.

Резкий рывок вернул Переслава к действительности. От неожиданности перехода друид даже повалился на спину. Крупные капли пота катились по лицу, дыхание клокотало в груди. Но не усталость физического тела волновала сейчас друида. Он пытался понять, что именно случилось. Нет, причина как раз была понятна — сову убили, после чего дух тут же вернулся в первоначальную оболочку. Но кто убил её? Летус? Нет, эльфу не было причины расправляться с птахой. Друид был абсолютно уверен в том, что остроухий не обладает магическим даром, чтобы ощутить чужое присутствие в пернатом тельце. Кто же тогда? Некромант? Ещё более бредовое предположение. Смерть не даёт своим последователям таких талантов, чтобы различать свободных зверей и птиц от «сосудов духа».

Предчувствия приближающейся катастрофы стали сильнее. Более того, теперь Переслав был абсолютно уверен в том, что неведомое Зло не собирается никого выпускать живым. А значит, следовало готовиться к смертельной схватке. Вытерев пот со лба, друид поднялся на ноги и шагнул к одному из гобеленов. Там, где за тяжёлой расшитой золотыми нитями тканью размещалась крохотная ниша. А в ней - хранился главный секрет Переслава. Там он спрятал своё прошлое. То, от которого пытался сбежать в чащу, то, которое пытался забыть все эти годы…

 Тем временем эльф бежал по тёмному лесу. Острое зрение перворожденного позволяло ему различать детали обстановки вокруг, пусть и не так хорошо, как днём, но всё же вполне достаточно. Лук Летус забросил за спину, не планируя вступать в прямые столкновения ни с нежитью, ни с её повелителем. Его задачей было незаметно пройти через кольцо осады и вызвать помощь. Сейчас, удалившись от крепости уже на пару сотен шагов, эльф считал первую задачу выполненной. Ровно до того мига, как чутьё на опасность, полоснувшее по нервам, не заставило броситься в сторону.

Метательный нож с глухим стуком вонзился в ствол дерева, рядом с которым миг назад находился Летус. Не подскажи ему чутьё, он был бы уже мёртв. Эльф перекатился и встал на ноги, обнажив кинжал. Доставать лук и накладывать стрелу было глупо. Противник застал его врасплох, что говорило о его высокой квалификации.

— Куда же ты так спешишь, дорогой родственник? — послышался тихий, шелестящий голос. — Не соблаговолишь ли остановиться и поговорить со мной?

Тёмная фигура появилась в нескольких шагах от замершего эльфа. Летус не спешил отзываться, всё ещё находясь в некотором ступоре.

— Мой слуга не промахнётся второй раз. А мне бы не хотелось проливать кровь этой чудесной ночью. Тем более, что на её запах могут прийти мои более несдержанные друзья.

Лунный свет обрисовал незнакомца, её свет коснулся бледной кожи, длинных золотых волос, уложенных в высокую причёску, нелепую в чаще леса, и на острых клыках, мелькнувших за узкими губами. Летус мысленно взвыл, уже понимая, что попался в ловушку, из которой не было выхода…

 Алёна проснулась рано утром. Солнце едва поднялось над морем тайги, когда карие глаза открылись, встречая наступающий день. Молодое тело, порядком навалявшееся на пуховой перине, требовало действий, стремилось вырваться из мягких объятий, устремиться к горизонту, чтобы познавать мир.

Девушка села, обнаружив рядом с кроватью свою одежду и оружие. В комнате никого больше не было, как и в соседней. Об этом свидетельствовала тишина. Переполненная пузырьками радости, лопающимися внутри, Алёна быстро оделась и вышла на улицу. Она ожидала обнаружить просыпающуюся крепость, привычную бытовую суету утра. Вместо этого улица была пустынна, а редкие звуки, что она слышала, несли в себе скрытую угрозу. Подавив зарождающееся беспокойство, Алёна быстрым шагом направилась к воротам крепости. Именно оттуда доносился шум. Там она получит ответы на свои вопросы о том, что происходит.

— Выспалась, соня? — встретил её хмурый Коновалов.

Купец выглядел неважно, даже будто постарел на несколько лет. Не понимающая ничего девушка сделала ещё шаг, поднимаясь по лестнице на стену. Взгляд её скользнул в сторону, упал на поляну и…

— Что это такое? — вырвались из её уст слова изумления и страха.

Алёна смотрела на стоящих вокруг крепости мертвецов, не веря своим глазам. Когда же взгляд обнаружил медведя, страх и вовсе едва не превратился в ужас.

— Как бы тебе рассказать покороче? Понимаешь, вчера утром…

Девушка слушала рассказ Коновалова, одновременно пытаясь совладать с захлёстывающими её эмоциями. С первых дней своего обучения у Прохора она расспрашивала его о мертвецах и тех, кто повелевает ими. Старый священник старался увиливать от подобных разговоров, объясняя это тем, что такие противники ей не по зубам, что только опытный витязь может выйти на бой против нежити. Но упрямство всё же изредка брало верх. Несмотря на все разговоры Прохора о прощении, Алёна не отказалась от своей мести. Её главным врагом был некромант, поэтому следовало подготовиться, узнать о служителях Смерти всё, что только возможно. И она сумела узнать достаточно у старого наставника.

— Летус отправился за помощью, а мы… Мы пока сидим за стенами и ждём.

— Чего ждёте? Надо расправиться с нежитью и всё!

— Ты плохо слушала меня, девочка? Этот монстр разорвал Игната за пару секунд! Ни у кого из людей нет ни одного шанса против такого чудовища! Кроме того, некромант прячется рядом. Если мы…

— Никогда. Не называйте. Меня. Девочкой!

Алёна перевела горящий яростью взгляд на купца. Тот осёкся, ощутив, как холодная струйка пота стекает по позвоночнику. Он внезапно осознал, как могла эта хрупкая девчушка расправиться с громилой, с ног до головы закованным в броню. Таких глаз не бывает у обычных людей.

«Она безумная! Полностью сумасшедшая!»

Девушка прищурилась, беря ярость под контроль. Когда она заговорила снова, голос уже звучал холодно и ровно:

— Мне нужно ламповое масло. И хороший стрелок на стене.

Спрашивать, что именно намеревалась сделать Алёна, купец не стал. И без того было понятно, что девушка решила разобраться с нежитью. Коновалов вздохнул и просто махнул рукой, примиряясь с самоуправством подчинённой. У измученного событиями и переживаниями последних дней купца просто не осталось ни сил, ни желания настаивать на своём главенстве.

Алёна же, несмотря на горячность в разговоре с купцом, вовсе не собиралась сломя голову бросаться в бой с медведем-нежитью. Нет, она планировала подготовиться максимально тщательно и только потом перейти к прямому столкновению.

Первым делом она направила свои стопы к церквушке, где заправлял супруг Татьяны. Дойдя до неё, она принялась высматривать Агафона. Не найдя его снаружи, девушка вошла в храм. Тот встретил её привычными ароматами ладана и горящего воска. Алёна на секунду прикрыла глаза, подстраиваясь под сумрак церкви. Когда она подняла веки, раздался тихий голос:

— Что тебе нужно, дочь моя? Ты ищешь в храме утешения?

Алёна посмотрела на сухонького священника, стоящего у алтаря. Вблизи супруг Татьяны выглядел ещё более безобидным. Именно про таких говорят «мухи не обидит». Но девушка знала, насколько обманчивым бывает внешность. И совершенно точно представляла себе настоящую силу священника.

— Нет, отче. Мне нужно ваше благословление.

Она склонила голову, опускаясь на колено и протягивая вперёд булаву, держа её горизонтально обеими руками. Агафон, близоруко прищурился, делая шаг навстречу. Ему ещё было непонятно, что именно просит девушка.

— Твари, возвращённые к нечестивому подобию жизни, стоят у наших стен! Они попирают заветы церкви истинного Света! Их нужно вернуть туда, откуда их вызвал презренный слуга Смерти!

Теперь Агафон понял, к чему клонит Алёна. И, видя перед собой хрупкую девушку, сделал то, что обычно делали в такой ситуации другие мужчины - попытался её отговорить.

— Пусть мужчины защищают нашу крепость, дева. Их силы будет достаточно, чтобы…

— Я — воин Света, отче! И я прошу вашего благословения на бой с нечестивыми тварями!

Алёна подняла голову, встречаясь взглядом со священником. Тот тут же поперхнулся проповедью, понимая, что отговорить упрямицу не выйдет. Вздохнув, он кивнул девушке.

— Хорошо, дочь моя. Я сделаю то, что ты просишь. Склони голову перед ликами святых, что смотрят на тебя, ибо они видят душу твою насквозь. Отринь все страхи свои, оставь за порогом все сомнения…

Священник ронял в тишину храма слова молитвы. Алёна, слушая их, успокаивалась всё более, обретая столь необходимый для предстоящей битвы покой и сосредоточенность.

 Катерина поднималась на стену. Ночь прошла беспокойно, девушку мучали кошмары. Хотя, даже после пробуждения, страх никуда не делся. Образы растерзанных медведем людей так и стояли перед глазами. С трудом заставив себя проглотить несколько ложек холодной каши, запив её травяным настоем, она вышла на улицу. Ноги сами понесли её к воротам. Страх тёк по венам, но девушка не собиралась ему поддаваться. Она упрямо шагала к цели. Катерина поднялась на стену, намереваясь предложить свои услуги, но уже почти на самом верху столкнулась с одним из защитников. Тот грубо отодвинул девушку, пробурчав что-то нелицеприятное про девиц, мешающихся под ногами. Катерина проглотила обиду, отойдя в сторону. Сейчас идея о том, чтобы прийти на помощь защитникам казалась ей такой глупой. Действительно, что она могла сделать? Даже драться толком не умела!

— Не обижайся на него, он просто боится, — послышался голос Татьяны за спиной.

— Боится? — неверяще спросила Катерина, повернувшись к старосте.

— Да. Только он мужчина, и ему нельзя показывать страх. Вот и срывается на других. Не обижайся.

Девушка хотела было задать ещё вопрос, но тут заметила поднявшуюся на стену Алёну. Та была одета в броню, в руке держала булаву, а за спиной виднелся щит. На поясе были подвешено несколько склянок. Воительница о чём-то спорила с лучником, имени которого Катерина не знала.

— Она тоже боится, — сказала Татьяна.

— Кто? Алёна? Ты, наверное, шутишь! Она же, кажется, собирается биться с медведем!

Могучая глава прииска покачала головой. В этом движении просматривалось что-то материнское.

— Страх ведом всякому, что живёт и дышит. Токмо мёртвые не испытывают его. Но для одних живущих страх — это гири, не позволяющие сдвинуться с места, а для других — гора, на которую нужно взобраться и стать лучше, чем прежде. Для этой девочки верно именно второе.

— А для меня?

Татьяна улыбнулась.

— Тебе решать.

— Но что я могу сделать? Я не умею сражаться, не умею даже меч в руках держать!

— Зато ты умеешь кое-что другое. Ты можешь смотреть и запоминать. И потом, когда всё закончится, ты расскажешь хорошую историю. Историю, которая станет настоящей легендой.

Катерина ощутила, как парализующий страх, владевший её телом последние дни, внезапно разжал когти при этих словах. Она совсем забыла, для чего прибыла в эту глушь, кем она себя считала до прибытия в тайгу. И теперь…

— Я сделаю это. Я напишу легенду!

 Алёна несколько раз дёрнула верёвку, проверяя её крепость и надёжность узла. На самом деле эти действия были лишними. Девушке просто не хотелось спускаться. Какой бы несгибаемой и суровой воительницей она ни выглядела в глазах окружающих, на самом деле она всё ещё во многом оставалась обычной девчонкой.

«Хватит! Ты ждала этого! Готовилась к этому! Это начало твоей мести! Возьми себя в руки!»

Несколько быстрых вдохов-выдохов - и она решительно схватилась за верёвку, быстро соскользнув по ней на землю, прямо на площадку перед воротами в поселение. Едва ноги коснулись твёрдой поверхности, девушка тут же отпустила верёвку, чётким движением подхватывая булаву, которую перед спуском подвесила к запястью за кожаную петлю. Алёна была готова к атаке уже через мгновение после спуска.

Предосторожность оказалась излишней. Медведь-нежить, лежащий на земле в полутора десятках шагов, даже голову не поднял. Девушка замерла на миг, плавно снимая со спины щит и перекидывая его на руку. После чего, пригнувшись, на полусогнутых ногах, держа обитый железными пластинами круг перед собой, принялась приближаться к противнику, медленно и осторожно.

Алёна знала, что медведь быстр. Ей рассказали об этом, да и тот факт, что тварь сумела разобраться с Игнатом, подтверждал это. Но знать с чужих слов и увидеть своими глазами — две большие разницы.

Дюжину шагов между ними медведь преодолел всего в два прыжка, причём первый он сделал прямо из лежачего положения, без всякой подготовки и предварительной раскачки. Не будь у Алёны вколоченных суровыми тренировками рефлексов, она умерла бы уже в первые секунды боя. Определённую роль сыграл и факт отрубленной правой передней лапы, которую некромант так и не удосужился вернуть на место своей марионетке. Прыжки, хоть и остались быстрыми, но неотразимая смертельная грация из них исчезла.

Она шагнула в сторону, уходя от широкого замаха когтистой лапы. Булава описала дугу — и стальной шар врезался прямо в висок медведя! Удар девушки вышел несколько смазанным, ей не удалось вложить в него всю массу тела, но даже такой произвёл невероятный эффект. Голова медведя дёрнулась в сторону, а он сам утратил подвижность, тяжело рухнув на землю, пропахав своей тушей глубокую борозду. На голове зверя расплывалось тёмное пятно. Булава, пропитанная святой магией, оставила глубокую рану. И, в отличие от других, нанесённых обычным оружием, эта рана не спешила затягиваться. Монстр лежал неподвижно, но Алёна не собиралась бездумно бросаться на добивание. Девушка перевела дух, успокаивая дрожь в мышцах. Она осторожно шагнула к лежащему монстру, внимательно следя за мельчайшими движениями с его стороны.

Негромкий хлопок — и стрела с горящим наконечником вонзилась в тушу зверя, дрожа оперением. Алёна вскинула голову, находя взглядом стрелка. Тот смотрел на неё с растерянным видом. Проглотив готовые сорваться с языка ругательства, Алёна выдохнула и крикнула:

— Стрелять только по моему приказу! И без самодеятельности!

После утвердительного кивка девушка снова переключила всё внимание на противника, приближаясь ещё на один крохотный шажок. На этот раз осторожность сработала, как надо. Когда медведь резким рывком поднялся на лапы, разворачиваясь в сторону девушки, Алёна уже была готова. Она легко уклонилась от замаха, пропуская острые когти всего в нескольких сантиметрах от тела. А булава в её руке ударила прямо по локтевому суставу зверя, двигаясь в противоход!

Удар получился сильным до безобразия. У воительницы даже запястье на миг онемело. Но отпрыгнуть назад девушка не забыла. Вовремя! Зубы медведя клацнули, хватая только пустоту. Алёне даже на миг показалось, будто в мёртвых глазницах сверкнуло раздражение юркостью жертвы.

Следующие пару десятков секунд продолжался этот странный танец. Медведь кидался на девушку, двигаясь неловко, неуклюже, а Алёна наносила удар за ударом по лапам зверя. Била снова и снова, пока после очередного, особенно удачного попадания, не услышала тот самый, заветный, давно ожидаемый звук.

Громкий хруст ломающейся кости услышала не только девушка, но и наблюдатели на стене. Медведь, промахнувшийся в очередной раз, неуклюже завалился на бок, когда сломанная лапа, на которую он попытался опереться, подломилась под его весом.

Обрадованные крики прозвучали слаще победных фанфар. Алёна подавила рвущуюся наружу эйфорию, заставляя себя сохранять концентрацию и собранность. Бой ещё не был выигран, она прошла лишь часть пути до победы. Подвесив булаву на пояс, девушка сорвала склянку. Маленький стеклянный сосуд, содержащий в себе то, что должно было поставить окончательную точку в противостоянии живого и мёртвого. Девушка размахнулась и бросила пузырёк прямо в оскаленную морду медведя. Тот попал прямо в нос и разбился, расплёскивая содержимое по голове нежити.

— Сейчас! — заорала девушка во всё горло.

На этот раз стрелок не подвёл. Метко пущенная стрела подожгла разлившееся по шерсти масло, превращая голову монстра в факел! Медведь заревел, но не от боли, а от ярости. Алёна же не остановилась, наслаждаясь триумфом. Девушка быстро двигалась по кругу, в центре которого находился медведь и забрасывала его склянками с ламповым маслом. Пламя охватило зверя целиком, он пытался подняться на лапы, напасть на противницу, но его попытки были уже агонией. Когда последние подёргивания со стороны медведя прекратились, Алёна довольно вскинула сжатые кулаки к небу, издав победный клич. Её переполняла радость победы и гордость за свой успех. Она повернулась, окидывая взглядом пространство перед крепостью. Осталось всего несколько зомби. С ними она расправится без проблем!

Она не сразу услышала новый звук, раздавшийся из чащи. Лишь когда оттуда показался человек, одетый в длинный плащ с надвинутым на голову капюшоном, хлопающий в ладоши, Алёна выделила его среди радостных криков. Вскоре и остальные заметили нового персонажа. Через несколько секунд наступила полная тишина.

- Какой отличный бой! Спасибо за представление, милая Алёна! Я на самом деле восхищён твоим мастерством и смекалкой!

Голос звучал глухо, но странно знакомо. Девушка нахмурилась, пытаясь вспомнить его владельца. Вот только тот решил не ждать, пока его узнают. Подняв руки, он скинул капюшон, открывая лицо. Дружный вздох стал ответом на это простое движение.

Перед застывшими от удивления людьми стоял их хороший знакомый — Спех. И прежде не слишком привлекательное, лицо его стало совсем отталкивающим. Кожа посерела, глаза запали ещё глубже, даже золотая коса поблёкла, словно подёрнувшись пеплом. Охранник перестал быть человеком, став кем-то другим.

— Скучали по мне, а? Не очень, если так быстро свернули поиски. Даже сутки не искали. Да вы даже не вспоминали обо мне, правда?

— Спех, — произнесла Алёна, не в силах поверить тому, что видели глаза. — Что случилось? Что с тобой? Ты… заболел?

Охранник расхохотался, услышав последний вопрос девушки.

— Заболел? Вовсе нет! Я чувствую себя просто отлично! Лучше, чем когда-либо в своей прежней, жалкой жизни! Я стал намного сильнее, чем раньше!

Спех замолчал, глядя на бывших товарищей.

— Впрочем, это всё не имеет значения. Вы справились с медведем — это, конечно, хорошо. Но что вы будете делать с ними?

Спех театрально развёл руки в стороны. И, повинуясь этому жесту, из чащи выступили новые враги. Два десятка зомби, отличающихся от прежних тем, что эти держали в руках оружие. Но самое страшное было в другом — лес исторг из себя целую стаю волков! Серые хищники, в чьих глазах светилось то самое изумрудное пламя, что совсем недавно погасло в медвежьих глазницах. Алёна облизала пересохшие губы и перехватила удобнее булаву. Похоже, смертельный бой, в котором она уже мнила себя победительницей, на самом деле только-только начинался…

Жук-17 встретил их на пороге.

— Мне уже сообщили — отрывисто сказал он — Как некстати. Гирс еще слишком слаб. Но впрочем… Помните план?

— Поднимаемся к клетунам и разлетаемся — ответил Готис.

— Нет. Мы летим разными маршрутами. Ты, Готис, возьмешь Гирса и двигаете по самому безопасному. Пепельная плешь — Бухта Рокота — Радужный атолл. Ты, Михей, через Плешь к Зубастому острову, потом на Скалу мертвеца и финиш — Радужный атолл. Я полечу через Барсучий остров. Помните главное. Нам нельзя попасть на Зеленый мыс. Там, как сказали авиаки, уже девять ястребов. Видимо, они копят силы, чтобы перекрыть все пути. Приблизительно через час все мы должны быть на Радужном аттоле. Оттуда на «Алмазном» уходим в Бушующий астрал. Пусть рыщут по изведанному.

Жук после потери соратника стал очень сосредоточен и порой чересчур суров. Но спорить с ним было бессмысленно. План отхода они обсуждали летними ночами много раз и отточили его до совершенства. Два авиака, торгующие с чужаками на Зеленом мысу, регулярно снабжали их самыми свежими сведениями по приказу вождя Брагга Легкое крыло. Если бы не Гирс, они бы давно отправились на поиски артефактов, которые были необходимы для поиска ключа. Вождь Брагг был настолько любезен, что отдал карту какого-то старого астрального волка. С ее помощью попасть на землю Тысяч крыльев можно было за два перехода в Бушующем.

Приключенцы вытащили на свет Божий Гирса. Поднялись к гонгу, который вызывал клетуна. Гибби отправились первыми, бережно придерживая перевязанного Гирса. Михей дождался своего клетуна и запрыгнул к нему на широкую спину. Ухватился за поводья и шепнул - «Пепельная плешь».

Клетун мощно оттолкнулся четырьмя когтистыми лапами, сделал взмах крыльями, от которого Михея прижало к холке. За пару секунд деревня авиаков стала крошечным набором кукольных домиков внизу. Теплый воздух вмиг сменился холодным ветром. Клетун расправил крылья, планируя в восходящих потоках. Было в этом звере что-то добродушно могучее. Он наслаждался своим странным долгом. Отвезти незнакомца в пункт назначения и при этом продемонстрировать, как хорошо он это делает —  приблизительно такими были мысли в голове клетуна.Михей улыбнулся и ласково похлопал «транспорт» по загривку.

На Зубастом острове он пересел на другого клетуна. У этого был характер похуже. Он пару раз шарахнулся, когда лучник пытался взобраться на него. Лишь после окрика, клетун встал смирно.

Стремительный взлёт. Парение.

Разглядывая простирающиеся внизу озера и острова, Михей вдруг увидел три плохо различимых силуэта. Пришлось напрячь зрение, чтобы понять, что внизу на чопперах «Гордость Империи» были ястребы. Они двигались по направлению к Зеленому мысу. Михей прижался к холке птицы, чтобы его не заметили.

Когда клетун спускался к Скале мертвеца, лучник увидел еще одну троицу ястребов. Но на этот раз они его заметили.

Имперцы сразу стали палить из арбалетов. Один болт просвистел в полуметре от Михея. Второй с глухим стуком вонзился в грудь клетуна, третий навылет прошил его крыло. Птица протяжно крикнула и стала падать на площадку рядом с гонгом.

«Как же мне повезло» – подумал Михей. Соскочив с раненного клетуна, он в два шага подбежал к гонгу, вызвал следующий «транспорт». Затем взвел подготовленный заранее сюрприз для преследователей.

Все получилось, как в киношном боевике. Едва Михей запрыгнул на спину следующего, трусливо хлопающего крыльями клетуна, как на тропинке, ведущей к площадке, показалась троица ястребов. Лучник уже без труда мог различить их озлобленные лица и сверкающие легированной сталью наконечники болтов. Но на тропке сработала ловушка. Три разнонаправленных взрыва разбросали чопперы и преследователей в разные стороны.

— Радужный атолл — шепнул лучник, холодно улыбаясь.

Клетун оторвался от земли. Воспарил так высоко, что Михей с легкостью мог обозреть треть Ирдриха.

Увидел он и еще две троицы имперцев. Одна шла от Зеленого мыса, другая от Ветреного взгорья. По тому, как хаотично двигаются преследователи, Михей понял, что ястребы не знают, где искать «добычу».

Клетуны запутают любого.

— Быстро соображают — не без иронии вслух сказал клетуну лучник, - но им все равно не успеть.

Дальнейший полет прошел благополучно.Спрыгнув на землю Радужного атолла, Михей сразу увидел гибби. Гирс был с ростком. Он уже открыл глаза и даже улыбался, щеря мелкие белые зубки.

— Ты видел имперцев? - спросил Готис.

— Да. Три тройки. Быстро же они развернули поиск.

— Три тройки — покачал головой Тирс — где Жук?

  Все сразу подняли голову к небу. Но хрустальное небо, залитое солнечным светом, было пустынно.

— Гляди — сказал Готис — это ястреб?

По ровной глади озера мчался чоппер. «Гордость Империи» шла с такой скоростью, что поднимала за собой небольшой водный ураган.

Вглядевшись, Михей без труда узнал зеленоватую морду Жука.

— Это наш.

Жук-17 влетел на радужный атолл, подняв за собой вихрь песка и прибрежной гальки.

— Прыгайте — крикнул он.

Росток гибби немедленно взгромоздился на плечи человека Зэм. Михей поспешно залез на заднее сиденье, попутно отметив, что Жук весь в крови.

— Ты ранен? – перекрывая шум взревевшего чоппера, спросил лучник

— Нет. Это не моя кровь.

До подготовленной астральной шлюпки они добрались за считанные минуты. Затем на утлом суденышке отправились к последнему пункту назначения. Михей уже различал в голубой дымке Острова Свободы покачивающийся в астральном потоке «Алмазный», когда слева показался стальной имперский корвет.

Жук-17 прорычал какое-то ругательство. Готис оскалился. Тирс и Гирс обреченно вздохнули.

Это была минута отчаяния. Корвет шел слишком быстро. Даже если бы они успели взобраться на «Алмазный», долететь до ближайшей червоточины было невозможно.

— Прыгнем в ангар! — осенило Михея.

Жук удивленно посмотрел на него. Готис отвесил оплеуху Тирсу.

— Не ныть. — Сказал самый главный гибби, — Фарт снова с нами.

***

Имперский корвет «Яростный орк» шёл к Острову свободы.

— Ты их видишь — спросила Бьянка у капитана, ястреба со странным именем Ку.

— Да. Высадились на пирсе. Бегут к кораблю. Да только им никак не успеть — сказал Ку.

— Блокируй. Берем мерзавцев.

— Штурвал налево! Сбросить скорость! Готовим пушки и абордажную команду! — заорал капитан.

Многочисленный топот ног возвестил о том, что команды Ку неукоснительно исполняются.

Бьянка подняла к глазам подзорную трубу. На ее губах играла легкая ухмылка.

«Алмазный» был в каких-то сотнях метров от «Яростного орка». Абордажная команда уже стала раскачивать абордажные крюки, а канониры считали последние метры, чтобы лигийский корабль оказался в зоне досягаемости пушечных выстрелов.

Но вдруг «Алмазный» с легким хлопком ...исчез

Капитан Ку отвесил челюсть. Бьянка матернулась так, что рулевой испуганно покосился на нее.

— Где они?! — немного оправившись, спросила фаворитка короля.

— Так быстро можно отправится только в собственный ангар — растерянно ответил Ку.

Бьянка коротко взглянула на капитана. Тот поежился.

— Быстро все данные на «Алмазный» порт приписки, номер ангара.

— Нет, ну как, как можно было здесь заблудиться, потеряв карту? Моей рассеянности нет никаких оправданий! - орчиха тихо взвыла и схватилась за голову руками.

Сейчас она находилась в самой гуще лесов Асээ-Тэпха, абсолютно одна, без каких бы то ни было средств связи и уж тем более без карты, исчезновение которой она обнаружила только недавно. А всё дело в том, что она шла определённой тропинкой, заранее сверившись с бумажным носителем информации и убрав его от греха подальше. Орчиха была абсолютно уверена, что идёт в нужном направлении, пока внезапно для самой себя не обнаружила, что уткнулась в болотистую местность. Поняв, что, скорее всего, находится на окраине аллода, она развернулась и пошла в обратном направлении, чтобы выбраться на нужную ей дорогу. Однако найти её так и не смогла.

— И за что Тенсес наградил меня такой рассеянностью? — риторически вопрошала девушка, продолжая двигаться в неизвестном направлении. Она сменила его уже несколько раз, и теперь ей казалось, что ходит по кругу. Однако проверить это, конечно, не было никакой возможности. Оставалось только надеяться, тяжело вздыхать и верить в лучшее. А может быть, и что-то придумать... Только вот с воображением, как и с логическим мышлением, у неё всегда было ровно так же, как и с ориентированием на местности — плохо. Да и картами она, собственно, пользовалась с трудом. Впрочем, это хоть как-то помогало ей найти себя и выстроить примерный маршрут из пункта А в пункт В по прямой С.

«Вот лучше нужно было учить геометрию в средней школе», — укорительно подумала орчиха, но сейчас было уже поздно.

Под ногами шелестела высокая плотная и даже местами острая насыщенного изумрудного цвета трава. К счастью, тот промежуток болотистой местности, обильно заросший осокой, уже закончился, и вряд ли бы орчиха смогла порезаться. Цветов в этой траве было на удивление мало. То ли их практически совсем не было, то ли они спрятали свои головки, пригнувшись к самой земле, боясь показываться на глаза жадным алхимикам, которые их находили с завидным постоянством. Как-то раньше имперка не задумывалась о том, насколько одновременно богатый и скудный мир флоры на Асээ-Тэпхе. С одной стороны, казалось, будто бы растительности здесь больше, чем чего бы то ни было. Высоченные стволы деревьев, кроны, поросшие густой листвой, и местами мхом прикрытые ветки, трава, осока...

Разглядывая все это, орчиха шла в каком-то направлении, не глядя себе под ноги, но часто оглядываясь по сторонам... Заметить бы кого-нибудь из живых существ, желательно разумных, уж они-то смогли бы подсказать и показать ей дорогу. Как минимум, решила для себя орчиха, лучше куда-то идти, чем не идти вообще. Ведь, в конце концов, любой маршрут, любая тропа и любой же путь имеет конец. И аллод точно так же. Асээ-Тэпх, к счастью, не бесконечен, хотя порой и похож на лабиринт, из которого просто невозможно выбраться. Он ограничен со всех сторон. С одной стороны Плато Коба, с другой – Эльджун, с двух оставшихся — Астрал. Даже если орчихе посчастливится забрести ближе к стану Лиги, она его заметит и так будет уже проще ориентироваться. Имперка сможет пойти по прямой широкой дороге назад, осторожно обходя опасные участки дороги и надеясь на святую справедливость в случае встречи с лигийцами. Ну пока дорога никак не хотела кончаться. Деревья сменяли другие, точно такие же, изумрудные и высокие, могущественные, закрывающие собой добрую часть неба. Под ногами шелестела всё та же трава, менялись разве что животные. Но, к сожалению, орчиха не помнила, в какой части аллода какие из них обитают, и это никак не позволяло ей найти правильный выход. 

Так она и шла, пока внезапно не наткнулась на стаю тигров, будто бы патрулирующих свой небольшой кусочек территории. Они были большие, с немножко взъерошенной шерстью, ещё слегка мокрой после вчерашнего вечернего обильного дождя и явно жутко голодные. Красноватые, с потрескавшимися белками глаза их метали недобрые взгляды по сторонам, выискивая себе жертву. Видимо, день был для охоты неудачный или в эти края редко кто захаживал в последнее время. Потому что орчиха явно ощутила, что сейчас, если они заметят её, бедную и заблудившуюся, то тут же загрызут без раздумий. И неизвестно, когда кто-то вспомнит о её существовании или найдёт обглоданные кости, если, конечно, эти животные не сгрызут и их заодно. Орчиха постаралась пройти мимо этой стаи на цыпочках, что с её параметрами было довольно затруднительно. Больше всего девушку настораживали белые особи. Среди тигров были как обыкновенные, так и белоснежные. Вторые, казалось, были еще больше, еще злее: их клыки выглядывали из пасти своими пожелтевшими острыми кончиками, а хвост вечно недовольно гулял из стороны в сторону, словно змея.

Тут, внезапно для себя, она осознала, что примерно представляет, где находится. Тигры были именно теми животными, о которых она имела хоть какое-то представление относительно карты местности. Ведь именно они устрашали её более всего, и их ей хотелось видеть меньше всего. Но сейчас это можно было посчитать разве что невероятной удачей. 

— Значит, — решила про себя орчиха. — Где-то недалеко здесь есть торговец миррой, и если ей удастся его найти, то имперка будет спасена. 

И в самом деле, осторожно скрывшись с глаз монстров, каким-то чудом её не учуявших (хоть в чём-то удача сегодня была на её стороне), орчиха вскоре наткнулась на тропинку, небольшую, но всё же тропинку! Она быстро засеменила по ней и уже минут через пять или десять вышла к месту респа, рядом с которым стоял хранитель. Безумно счастливая, орчиха поздоровалась и буквально на пальцах, активно жестикулируя и даже размахивая руками, объяснила всю ситуацию, в которой очутилась. Её внимательно выслушали и указали, как правильно идти, чтобы оказаться в лагере Империи. И даже подарили карту, за которой теперь она внимательно следила и с которой не спускала глаз. К её счастью, сегодняшнее спонтанное приключение не закончилось трагически. А впрочем, это научило имперку тому, что всегда с собой нужно носить запасной камень телепортации и сумочку джунских монет. А сейчас она, радуясь жизни, весело напевая какую-то песенку себе под нос, что было для неё вообще непривычно, направлялась по указанной дороге в стан Империи, чтобы оттуда уже направиться домой, в горячо любимый Незебград с его хранителями порталов на каждом углу и отсутствием диких лесов, наводнённых чудовищными тварями. 

Бывают такие дни, когда ничего не складывается, чтобы ты не делал ты. Стараешься-стараешься, но всё равно все усилия идут прахом. Всё разваливается, всё рушится... И с этим ничего не поделать. Именно такой день был у Коллет ди Сандерс — эльфийки из не особо известной айринской семьи скудных средств и небогатой истории. Они вышли из простых торговцев, разница лишь в том, что произошло это достаточно давно.

Неприятности преследовали её повсеместно, это даже было похоже на проклятие. В какой-то момент Коллет задумалась о том, не прокляли ли её ненароком. А если да, то кто и как, и за что? Иногда случается такое, что ты становишься случайной жертвой всех несчастий. 

— Наверное, это плата за всё хорошее в жизни... — печально предположила эльфийка, сидя на холодном камне, которым были выложены дорожки, и пристально рассматривая свой маникюр. Длинные заостренные ноготки были выкрашены в приятный тёмно-бордовый цвет и слабо поблёскивали при свете высокого фонаря, похожего на подставку для Полярной звезды.

Было ещё не темно, хотя нежно-розовое, похожее на мягкий свежий зефир, небо и было местами прикрыто продолговатыми сиреневыми облачками, подсвечиваемыми пряным жёлтым солнечным цветом. Однако на улочках было уже достаточно много прохожих, шатающихся, как ленивые пряники, и явно не знающих, что делать и на что бы им потратить их бесценное свободное время, то самое, которое обычно на вес золота у всех, кроме бессмертных эльфов. 

Вот если бы можно было продавать свободное время... Собирать в капсулах, запечатывать, а потом передавать кому-то. Человек бы открывал капсулу, и у него появлялось бы больше свободного времени. Вот тогда бы и мечта о сорока восьми часах в сутках не казалась бы такой нереальной.

Есть два типа разумных существ: одни жалуются на бесконечный дефицит свободного времени и нещадно завидуют тем, у кого его достаточно для выполнения всех намеченных дел и планов; другие, напротив, с трудом переносят все тяготы распределения имеющегося у них, ничем не занятого, времени. К сожалению, эти люди никак не могут друг другу помочь, и все они вынуждены как-то сами справляться со своими проблемами. Теми проблемами, которые другим кажутся вообще несущественными. Ну легко говорить со стороны и судить тоже. 

Так вот, у Коллет времени всегда было предостаточно, и она относилась, следовательно, к тому второму типу. Хотя ощущение угнетения возникало у неё достаточно редко. Обычно она не задумывалась о том, как впустую прожигает время. Но иногда всё же это осознание накатывало на неё штормовой волной и сносило в один миг все преграды, погружая девушку в состояние глубочайшего разочарования в себе, депрессии и даже отчаяния. Никак нельзя было сказать, что эльфийка маялась от безделья. Нет, совсем нет. Ей просто было трудно убедить себя, что какое-то занятие стоит потраченного на него времени. При этом так получалось, что на эти практически безболезненные раздумывания она тратила целую уйму времени, которую могла потратить на что-то более полезное. В этом и было главное противоречие её натуры. А впрочем, кто в нашей жизни не встречался с противоречиями? Они наполняют едва ли не каждый уголок Вселенной. Несомненно, каждый сарнаутец имеет у себя хотя бы парочку из них.

— Вот как можно было так впустую провести день, — обиженно пожаловалась самой себе эльфийка и прикусила губу. Лёгкая боль тут же дала о себе знать, и это немного привело Коллет в чувство. Ни для кого не секрет, что боль лучшее лекарство от прострации, она пробуждает, в каких бы дебрях своих размышлений кто не заплутал.

Вдруг она услышала мелодичный негромкий голос, явно принадлежавший "молодой особи мужеского пола", как любила называть их мать эльфийки, чьими цитатами она практически жила вплоть до сегодняшнего дня и никак не собиралась этого менять. Голос прозвучал где-то над её головой.

— Здравствуйте, хотите, я вам сыграю?

Перед ней стоял молодой бард, один из десятка тех, которые оккупировали Айрин и теперь крайне настойчиво предлагали свои услуги за сомнительную плату. Было, конечно же, куда легче отказаться от этого незаманчивого предложения, хотя эльфийка и словила бы на себе недовольный золотисто-лимонный взгляд, но сегодня у неё было явно не то настроение. Поэтому, бросив краткое «Валяй», Коллет полезла к себе в сумку за серебряными монетами. Те невесело звякнули и показались на её ладони. Воодушевленный своей задачей, музыкант тут же взялся за музыкальный инструмент. Сверкнув глазами и очаровательно улыбнувшись, он запел, сильно растягивая гласные, чем напомнил ей забавного мартовского кота, которого она как-то видела в Нижгороде, отдыхая там в детстве у бабушки летом, знойным и солнечным. Сколько лет, интересно, прошло... Пролетело даже. Пропархало на тонких эльфийских крыльях, сотканных из лазурных нитей магической материи... 

Не вслушиваясь в слова песни, Коллет ритмично покачивала головой в такт, так и не поднявшись с земли, то есть дороги, вымощенной камнем, на которой сидела, явно не боясь отморозить себе почки. Её мысли уплыли уже далеко-далеко и возвращаться не намеревались, как минимум, не сейчас. И эльфийка с удовольствием потерялась, заблудилась в них. Когда в голове ютится слишком много фраз, сконцентрировать своё внимание на чём-то одном очень затруднительно. "Разбудил" её только вновь раздавшийся, говорящий с присущей ему долей серьёзности, голос барда, уже закончившего свою песнь и ожидавшего своей оплаты. 

— Да-да, конечно... — рассеянно пролепетала Коллет, с трудом настраиваясь на мыслительный лад, и протянула эльфу несколько серебряных монет.

— Благодарю покорно, — музыкант почтительно откланялся и покинул девушку в поисках нового клиента и ещё горсточки серебреников.

— Благодарю... — рассеянно произнесла эльфийка и вновь посмотрела на свои ноготочки — единственное, что радовало её в тяжёлые и безрадостные дни. Озорной бордовый цвет игриво поблёскивал в свете фонаря, искоса поглядывая на свою хозяйку. 

Близился вечер, и компания на улицах постепенно сменялась. Из романтичных парочек и меланхоликов-одиночек контенгент постепенно сменялся на весёлых гуляк, жадных до хмеля. Костюмы становились всё более вызывающими, яркими и цветастыми. Эльфийки смеялись громче, аэды чаще бросали на них хитрые васильковые взгляды, канийки и канийцы шумнее обсуждали предстоящий вечер, а гибберлинги, весело бранясь, распевали во весь голос песни, слова которых с трудом вычленялись из общего потока несвязной речи, полной хихиканий, фырканий и периодического прирыкивания. Надвигался праздничный, как и все вечера пятниц, вечер. И только Коллет пребывала в странной задумчивости на фоне всего этого карнавала жизни. 

— По вечерам, по вечерам... — она ненадолго задумалась, замолчав, и потом совсем тихо добавила. — Одиночество так отчаянно ищет себе отдушину в веселье.