Этим утром Зеня спокойно прогуливался по парку Победы. Светило тусклое солнце, подозрительно щурясь на прогуливающихся в столь ранний час. Небо было застелено длинными перистыми облаками, как раскрытое гусиное крыло. Стоял лёгкий туман, смазывая очертания крыш яскеровок*, и прохлада, отчего трава была немножко влажной, а местами даже была покрыта росой – маленькими серебристыми капельками, похожими на слёзы Луны. А что, если она плачет по ночам, когда мы не видим? Кто знает, какие ещё тайны и загадки хранит в себе прекрасная Вселенная Сарнаута. 

День только начинался и Зеня, как любой добропорядочный незебградский кот, вставал очень рано, чтобы подышать свежим воздухом. Ему, конечно, хотелось позавтракать. Но, в первую очередь, надо было пропатрулировать его любимый парк и проверить, нет ли где-то в округе подозрительных личностей, похожих на прихвостней Лиги. Удостоверился, что парк практически пуст. Помимо располагавшихся в нём абсолютно всегда стражников и пары слоняющихся сонных фигур, день изо дня тут рисовавшихся, не было никого. И ничто не могло ввести Зеню в заблуждение.

Здесь надо, пожалуй, рассказать саму историю Зени – неофициального охранника тишины и порядка парка Победы да и вообще всего Незебграда. Об этом, конечно же, никто практически во всей Империи не знал, но, на самом деле, Зеня был самым любимым котом Яскера. Тот любил его так сильно, что позволял ему делать, что заблагорассудится. Поэтому Зеня жил спокойно, обособленно и независимо. Ему вообще не нравилось от кого-то зависеть. И его хозяин уважал это решение своего питомца. Однако это совсем не значит, что он за ним не следил и о нём не заботился. В любое время дня и ночи, чем бы ни был занят Яскер, рыжий кот с таинственными изумрудными глазами, обычно жутко недовольными или же чрезмерно любопытными, мог претендовать на выделенное ему время, внезапно ставшее «свободным». И никто, и ничто не могло лишить Зеню этого права и первого места в душе главы фракции. Как бы тот не любил Империю, кота он любил больше. Да и кто из нас не любит котиков? Покажите мне этого сумасшедшего! 

Обойдя один раз кругом парк и удостоверившись, что всё в порядке, Зеня решил прилечь отдохнуть на холодном камне. Он только закрыл глаза и постарался отключиться, потерявшись в собственных мыслях, и уже было начал тихо урчать, убаюкивая себя, как вдруг кто-то наступил ему на хвост. Кот тут же подпрыгнул, громко мяукнув, и приземлился на четыре лапы с мягкими нежно-розовыми подушечками. Хвост у него стоял трубой, а очень злой взгляд блуждал вокруг в поисках недоброжелателя, потревожившего Зеню таким некультурным, почти варварским способом. Обернувшись, он увидел фигуру демонолога. Он был высокого роста с тёмными кудрявыми волосами рассеянным, бегающим по сторонам болотисто-зелёным взглядом и длинными-длинными руками. Кот с трудом сдержался, чтобы не броситься на незнакомца и тут же не расцарапать ему когтями лицо до кровавых полос. Он лишь метнул в его сторону полный негодования взгляд. Незнакомец, казалось, не заметил кота и уже собирался продолжить свой маршрут, как вдруг услышал, что кто-то к нему обращается с уровня земли. Голос скрипел и был очень недовольным:

— Вот сарнаутцы пошли, и ведь даже не извинился! Нет бы наклонился и произнес пару слов в свое оправдание. Но нет, зачем? Конечно же, пока ему не скажешь, он об этом даже не подумает. Нет, ну что за эгоисты пошли, честное слово, совсем не думают о других. Это какая-то душевная неполноценность. Верно, вас всех нужно лечить, и лечить принудительно. Я бы тут же отправил всех поправлять своё здоровье в городских психлечебницах Незебграда! А то совсем обнаглели, самых базовых правил поведения и манер знают!

Мужчина с удивлением повертел головой, стараясь всё же понять, откуда ему слышится голос. Глаза его были широко распахнуты и выражали немое недоумение. Наконец он догадался посмотреть себе под ноги, однако не сразу понял, что разговаривал с ним именно кот. Конечно же, не каждый же день кому-то приходится говорить с животным, а особенно выслушивать от него жалобы в свой адрес. Демонолог часто-часто заморгал и даже предположил, что у него глюки – такое явление время от времени касалось и столицы Империи. Но рыжий, как апельсин, кот заговорил снова, и хадаганец полностью убедился в своём сумасшествии.

— Я извиняюсь, — наконец произнес он, полностью шокированный ситуацией. Ещё бы. 

— Да-да-да, конечно, извиняешься. Если бы я ничего не сказал, то и слова бы не вымолвил. Ну что за неуважение к старшим. А особенно к котам. Как ты, жалкое существо, вообще смеешь посягать на святое?

Мужчина подумал, что, вероятно, у этого странного существа, которое по какой-то невероятной случайности умеет разговаривать, слишком уж больным местом является отношение окружающих к его чудоковатой расе. Пока демонолог размышлял, кот, раздраженный и обиженный до глубины своей кошачье-яскеровой души, снова к нему обратился.

— Ну и как тебя звать, нарушитель покоя? 

— А тебе зачем? — вдруг решил поинтересоваться прохожий. 

— Для отчётности, — рыжий бросил на говорящего ещё один недовольный изумрудный взгляд. — Ну? Говори же. Я жду. 

— Лоран, — ответил хадаганец, немного смутившись нелепостью всего происходящего. 

— В самом деле? Какое скучное имя!

Он гордо задрал голову, вильнул хвостом, и, довольный тем, что проучил незнакомца, гордой уверенной походкой направился к скамейке. Хадаганец немного постоял, постоял и подумал, что все ему это только привиделось. Затем демонолог тряхнул головой и пошел дальше по своим делам к хранителю портала. Кот же дошел до своей любимой скамейки, запрыгнул на неё и улёгся. Это была только его скамейка. Там всегда лежал новый выпуск газеты «Имперский Вестник». Впрочем, Зеня никогда не задавался вопросом, откуда там каждый раз берется новая газета. На самом же деле, это было дело рук одного доверенного лица Яскера (только тссс).

Немного отдохнув, кот принялся за чтение газеты. Усевшись поудобнее, Зеня лапами осторожно раскрыл газету и начал водить глазами по знакомым, всегда имеющим примерно одно и то же содержание, из-за цензуры Империи, строчкам. Во время чтения кот слегка приоткрывал рот, как бы шёпотом вслух повторяя только что прочитанную им информацию. Длинные усы тоже шевелились в такт, что делало картинку ещё более юмористической. 

Да, к счастью для всех, Зеня выходил в свет только в его любимые утренние часы. Иначе бы о его неприветливой персоне знали все незебградцы. А это могло бы нехорошо обернуться для него. Ведь в конце концов, пока о нём никто толком не знает, кот находится в относительной безопасности. Никто за ним не охотится, не выслеживает его, не похищает. Да и куда любопытнее наблюдать за естественной средой, нежели за искусственно созданной. А где известность — там всегда подставные лица. Их и так хватает в жизни любого сарнаутца. Все эти глашатаи, затейницы и так далее. От них всех веет какой-то пустотой и бесконечным одиночеством. Вот почему Зеня всегда обходил их стороной. Кто знает, может быть, такое поведение заразно... 

Большой солнечный диск, похожий на блюдо, постепенно, с явным нежеланием, выползал из-за узких и перистых облаков и освещал всё большую часть парка. Какие-то, не улетевшие на юг, птицы начинали щебетать. Хотя было уже достаточно холодно и, казалось бы, уже никто не должен петь, но нет. Нашлись всё-таки какие-то мелкие пташки, желающие порадовать незебградцев своим весёлым чириканьем. Впрочем, большинство жителей города ещё спало и не могло оценить этого незначительного, но приятного подарка. 

Зеня, в свою очередь, не особо сильно был им доволен. Он бы предпочёл парочку из этих птиц зажареными на вертеле без всякого соуса, специй или масла, в таком диком варианте. К тому же, скоро уже было время второго завтрака, а птица явно была не худшим из возможных его вариантов. Как минимум, за ней не пришлось бы идти в магазин, которые кот до ужаса не любил и которых всячески старался избегать. В самом деле, ему было неудобно воровать. А покупать, как полноценный член общества, он не мог, так как в этом случае у общества возникли бы серьёзные вопросы. Как именно говорящий кот оказался в их городе, в их магазине, и почему об этом до сих пор не знает КГБ? А вот дикие птицы и дикие мыши... Ну, даже не то чтобы дикие... Скорее они всё-таки считались городскими... Были очень даже приятным лакомством. 

Зеня перелистнул ещё одну страницу. Но, видимо, встречи и разговора с одним сарнаутцем в его сегодняшней истории было недостаточно. И вот он столкнулся с ещё одним, то есть ещё одной — с совсем маленькой зэм. «И кто её только отпустил в парк в такое время?» — удивился кот. Это маленькое существо с бледно-серой кожей залезло на скамейку, весело хихикнуло и забрало у кота газету.

— Кооотик, какой хороший рыжий котик! Маленький! Миленький! Котик шерстяной, — зеленоглазая девочка потянула свою маленькую аккуратную ручку к животному.

Зеня состроил недовольную физиономию, но сначала осмотрелся по сторонам. Удостоверившись, что там никого нет, он глубоко вздохнул и вымолвил с тихим шипением:

— Не трогай шерсть, а то укушу.

На ээм это утверждение, кажется, не произвело абсолютно никакого впечатления. Она улыбалась и уже буквально через несколько секунд весело трепала Зеню по рыжей макушке. Тот взвыл и отчаянно забил хвостом по скамейке. Он очень не любил, когда его трогали посторонние люди, а все, за исключением Яскера, для него были именно такими. И тут случилось ужасное, что заставило Зеню протяжно завыть, будто он какая-то собака, а ни разу не кот.

— Только не против шерсти! — он попытался отдалиться от девочки. — Но откуда, откуда у вас такая ненормальная тяга делать ЭТО неправильным образом?

Маленькая и весёлая зэм, казалось, совсем его не слушала и была увлечена попытками достать кота. Для неё всё это было просто игрой.

— Слушай, мелкая, ты разговаривать-то умеешь? А ну убрала свои лапы, кому говорю! Я старше тебя! Какое право ты имеешь хватать меня за хвост! Давай поговорим! Ладно-ладно! Стой! Только не хвост! Не трогай! Слышишь? Ты поняла меня? А, мелкое недоразумение? 

— Смешной, — маловнятно пролепетала она, весело улыбаясь во весь рот. Её изумрудные глаза светились от искренней детской радости и создавали особо странный контраст со злыми, холодными и слегка напуганными, шокированными происходящим глазами кота, такими же изумрудными, как малахитовая бездна соседствующего с Умойром аллода. 

— Ничего я не смешной, — серьёзно возмутился кот и спрыгнул со скамейки. Девочка рассеяно посмотрела на него. — Я говорю, что ты должна научиться меня слушать и не только меня, но и других старших. Не будь маленькой врединой. Таких никто не любит. 

— Никто не любит? — удивлённо повторила она и часто заморгала, как кукла. 

Мысленно кот уже успел пожалеть, что вообще сегодня вышел из своего жилища. Видимо, сегодня был просто не его день. Он печальным взглядом сопроводил мятую газету, оставшуюся на краю скамейки, и подумал, что уже никогда её не прочитает. Впрочем, едва ли был в этом повод для грусти. Всё равно он лично знал редактора, и они часто встречались, чтобы обсудить последние новости. А чтение газеты было просто старой привычкой, чтобы как-то разбавить свои достаточно однообразные будни. Зеня тяжело вздохнул и решил потратить остатки своего самообладания на ребёнка, боясь, что тот будет его преследовать, попробуй он сейчас просто исчезнуть. А кто знает, кому ещё эта зеленоглазая может разболтать маршрут до его дома. Родителям? А если они потом решат прийти и посмотреть, что он за зверь такой. Да это всё равно, что подписать себе смертный приговор! 

— Да, никто таких не любит. Слушай, как тебя зовут? 

— Эйв! А тебя?

— Это неважно, — отмахнулся Зеня. — Эйв, давай с тобой поиграем в прятки?

— В прятки? Давай! — легко согласилась ничего не подозревающая девочка.

— Хорошо, тогда ты будешь первая Закрывай глаза и громко вслух считай до десяти, чтобы я слышал. Ты же умеешь считать до десяти?

— Да, умею, — она тут же закрыла свои глаза маленькими ладошками и воодушевлённо начала отсчёт. — Раз! Два! Три!..

Зеня сейчас же ринулся прочь от скамейки, у него было меньше тридцати секунд, чтобы скрыться из зоны видимости этого надоедливого существа. Юркнув в самые заросли кустарника под громкий крик "Десять", кот тяжело выдохнул, уже в который раз за это утро, и поклялся себе, что больше никогда не будет говорить с незнакомцами, а ещё будет обязательно остерегаться детей. Быть может, ему стоит организовать себе собственную скамеечку где-нибудь в кустах. Например, прямо здесь. Решено. Теперь осталось только понять, как делаются скамейки. 

Яскеровки* — дома, построенные в период правления Яскера. Аналогия советским хрущёвкам и брежневкам.

Провозившись с запутанными волосами около получаса, канийка быстро оделась впрочем только для того, чтобы ещё полчаса провести перед зеркалом, примеряя различные ленточки и бантики. Ей нравились милые и маленькие вещи. Она украшала себя ими очень обильно, чем иногда пугала посторонних, слишком уж пестрой и яркой смотрелась девушка даже на фоне цветущей всеми красками природы. А тем временем была весна — поистине прекрасное и удивительное завораживающее время года — которая чем-то была похожа на Агату, потому что сопротивляться её очарованию было точно также невозможно.

Довольная своим внешним видом, девушка закинула к себе в сумку несколько ломтиков почти свежего умойрского хлеба и устремилась к выходу. На сегодня у неё было очень много дел. Ещё вчера объявили, что в Сарнауте снова отмечается юбилей, и в честь этого можно отправиться на круизный лайнер, где, разумеется, очень много развлечений на любой вкус. И Агата была уверена, что она найдёт, чем себя занять. Ведь такая активная девушка просто не сможет сидеть со сложенными руками, если уж есть возможность повеселиться вдоволь и ещё получить за это приятную награду, например, какой-нибудь новый костюмчик, такой же яркий, как она любит. Агата буквально порхала по улочкам Новограда, как будто была эльфом. Она была в прекрасном расположении духа и поэтому с удовольствием здоровалась со всеми встречавшимися ей на пути. Все на неё, в свою очередь, недоверчиво косились и старались побыстрее уйти подальше от этой странной особы, но Агату это ничуть не задевало. Она была абсолютно счастлива.

Покинув, наконец, Новоград, вылетев через большую каменную арку и столкнувшись с нищим, которому она одолжила драгоценную медную копеечку, Агата оказалась за пределами города и полетела прямиком в порт. То есть как полетела... Пошла! Там, недалеко от портала, напротив астральной академии, раскинулся цветастый шатёр, около которого стояло двое важного вида организаторов торжества. Однако, в личной беседе они оказались очень приятными и без вопросов пропустили Агату на круизный лайнер.

Впервые оказавшись в этой разноцветной и яркой локации, девушка оказалась ошеломлена. Это напоминало ей цирк, в котором она, правда, никогда не было. Впрочем, канийка была уверена, что если бы пошла в цирк, то он выглядел бы примерно так. Здесь были какие-то люди в масках, диковинные существа из разных уголков Сарнаута, шатры и много-много празднующих, которые о чём-то весело говорили, шумели. Увидев всё это, Агата прямо ощутила, как у неё зачесались руки присоединиться к торжеству. Но, в первую очередь, ей было интересно узнать, какие же такие призы она может получить за участие в активностях. Ознакомившись с полным списком и оставшись вполне довольной тем, что ей предлагают, девушка переписала себе в блокнот карандашом цены на каждый понравившийся ей подарок, а также выписала названия полюбившихся ей вещей и тех, по поводу которых пока ещё только думала. 

После чего, недолго думая, Агата отправилась выбирать себе первые квесты. Больше всего ей понравился квест с парусниками, как прозвала их по памяти о Летнем Атолле Агата. Там были и пиратские "парусники", и золотые. На них можно было взлетать в небо, словно ты самый настоящий эльф. Хотя на полёт эльфа, наверное, это походило мало. Но Агате от этого грустнее не становилось. Она всегда любила ощущение полёта. Так вот, летая при помощи лайнера, канийка могла собирать специальные огненные сферы, и за определённое количество собранных таких сфер можно было получить юбилейные монетки. Впрочем, в самом начале это у неё получалось довольно трудно и долго. 

Поэтому уставшая и измождённая, но довольная всеми собранными сферами, Агата опустилась на землю и с удивлением для себя обнаружила рядом мешочек с добычей. Она недоверчиво нагнулась, потом внимательно осмотрелась по сторонам, не смотрит ли кто. Впрочем, остальные были заняты своими сферами, и им было явно не до девушки. Тогда Агата осторожно раскрыла мешочек и обнаружила целых две юбилейных монетки, правда, медных, а не золотых или платиновых, как хотелось. Но даже такая небольшая удача придала девушке сил, и она вновь почувствовала себя готовой на любые свершения. Оставив свой вид транспорта в предназначенном для этого месте, канийка поспешила вверх по лестнице, чтобы как можно скорее сдать квест.

Получая награду, девушка случайно наткнулась на своего старого знакомого. Между ними завязался интересный разговор, из которого Агата узнала о существовании лотереи, где можно выбить себе прекрасного белого льва. Но для этого нужно было купить немало билетиков. А чтобы купить билетики, нужно было для начала раздобыть побольше юбилеек. Запертой вот в такой замкнутый круг обнаружила себя канийка. Уточнив заодно у своего знакомого о сроках проведения торжества, Агата нацарапала себе в блокнотике примерное расписание своих будущих активностей на ближайшее время. К счастью, сроки проведения были не очень короткие, и у девушки были все шансы исполнить задуманное до окончания праздника. Потирая ладони и весело похихикивая, девушка уже предвкушала ближайший месяц. Всё казалось ей прекрасным, как и всегда, будто бы не было в мире никогда никаких проблем. А если были, то уж точно не у неё. 

Домой канийка вернулась только поздним вечером, жутко уставшая, но довольная. Это было её самым любимым чувством, которое когда-либо приходилось испытывать. Ведь довольным своей работой всегда и спится легче, и сны им видятся ярче, и еда слаще, и звёзд на небе они видят будто бы немного больше, чем все остальные. Завтра её ждал примерно такой же, наполненный радостью и смехом, полный ярких событий день. А пока она должна была ложиться спать, чтобы завтра блистать так же ярко, как и всегда, и сочетаться с праздником. Она была похожа на конфету в серебристом фантике из фольги, блестящую при свете лампы. Она потушила свет и улеглась. На лице её расцвела приятная улыбка. Агата улыбалась самой себе, завтрашнему дню и всему Сарнауту, даже если те не всегда хотели улыбаться ей в ответ. А за окном величаво и гордо светил белый месяц, и тихо шептались лёгкие весенние ветерки, случайно сталкиваясь друг с другом.

Странное вечнозелёное небо с примесями охры и бессменно горящим солнечным бледным диском, свет от которого напоминает фонарь в парке, увиденный через запотевшие стёкла очков. Тихое перешёптывание сухой и пыльной травы, то ли зловещее, то ли запуганное гнетущей атмосферой этого места. Да, нелегко тут цвести и пахнуть цветам весной. Да и вообще в любое время года.

 А ещё здесь живут мертвецы... Но не заблудшие души сарнаутцев. Тут обитают мёртвые животные. Они ходят по песчаной рыхлой земле, нюхают её, сырую, сразу после проливного дождя, внезапно обрушившегося на Гипат, и громко воют по ночам, когда аллод совсем пустеет. И в этом вое живёт и дышит их история, история жестоко убитых ради забавы некогда мирных существ. Да... Раньше всё было по-другому. Хорошо ли это? Плохо ли? "А чёрт его знает," — отмахнётся простой сарнаутец и будет прав. Не нам судить о превратностях судьбы и чужих ошибках, оставивших свой отпечаток на истории где-то далеко в прошлом... И не нам же думать об этом. Всё случилось так, как должно было случиться. И в этом не нужно видеть какую-то трагедию мирового уровня. Вещи случаются. События происходят. А мы... Мы просто живём и, к счастью, не смотрим в это мистическое изумрудно-канареечное небо... 

Но странная ирония судьбы... Мы убиваем некогда уже убитых нами животных повторно. Ради недолгого веселья. Погружённый в такие не очень приятные мысли, хадаганец сидел на ступенях высоченной лестницы, выполненной из добытого недалеко от таинственно-ужасных Гипатских пещер блекло-зелёного монолитного камня, чем-то всё же напоминающего мрамор. Он был холодным, но, к счастью, сухим. Дожди обещались быть только к вечеру, и это не могло не радовать. Впрочем, Владлен пребывал в глубокой задумчивости и, возможно, даже не заметил бы наметившихся осадков. Здесь, на Гипате, его всегда посещали странные мысли, ранее его никогда и никоим образом не трогавшие, а потому он бывал здесь так редко.

Его не пугал, но напрягал тот факт, что Гипат изменял его сознание и наполнял хадаганскую голову непонятными и даже страшными идеями. И ведь всё началось не так давно... Всего каких-то десять лет назад. До этого он никогда не ощущал странного противоречия аллода. Вероятно, что-то изменилось. Может быть, какая-то едва заметная мелочь вывела всё из равновесия? А может, Гипат обиделся на Вселенную за то, что теперь уже не является местом притяжения всех сарнаутцев обеих фракций? Теперь у них есть насыщенные Руины Ал-Риата, бесконечно праздничный Айрин и шелестящий вечными песками Суслангер... А вскоре их станет ещё больше. Может ли аллод завидовать? По-чёрному или по-белому? Здесь, пожалуй, всё зависит от того, стоит ли определять его как живое, мыслящее существо. Если да, то определённо оно способно на чувства и далеко не только любовные. Ведь негатив всегда обретается куда проще, нежели что-то хорошее и позитивное. 

— М-да... — разочарованно протянул Владлен и потрепал по макушке растянувшегося в его ногах корги. — Удивительно, Пирожок, и как ты себе тут почки не отмораживаешь? 

Вопрос был риторический, хотя услышать ответ на него хадаганец тоже не отказался бы. Он смотрел на небольшое пушистое пряно-апельсиновое создание с короткими подогнутыми во сне лапками и ушками на макушке, как в сказках лигийского фольклора. Питомец тихо посапывал и морщил носик, отчего смешно шевелились его короткие усы: ему явно что-то снилось. Возможно, он преследовал бабочку в Нижгороде у озера или бегал по тёплому лугу в Светолесье и катался на спине, радуясь жизни и солнечному свету. Глаза щенка были плотно сомкнуты, короткий хвостик почти касался ступеньки. И слабый ветер гладил мягкую нежно-карамельную шёрстку.

— Эх ты, Пирожок, толстая сарделька... 

Хадаганец рассеянно покачал головой, отчего его мелкие тёмно-шоколадные кудряшки рассыпались пружинками и теперь лезли в светло-серые серьёзные глаза. Большая, слегка грубоватая, рука опустилась на спину щенку и ласково потрепала питомца, что заставило его проснуться и рассеянно заморгать, поднимая на хозяина полный удивления и чистой наивности взгляд. Даже если бы Пирожок не был сейчас щенком, можно было бы со стопроцентной уверенностью сказать, что выглядит он сейчас как настоящий щенок, с этими большими ясными глазами, в которых для полноты картины не хватало только звёзд, горящих на небосклоне. Но во-первых, время было ещё только предвечернее. А во-вторых, давно на Гипате никто не наблюдал звёзд. Обычно всё небо заволочено свинцовыми тяжёлыми тучами. Иногда их меньше, иногда больше, но чистым небосклон практически не бывает. 

— Мм? — корги внимательно посмотрел на мужчину и наклонил набок голову, забавно пошевелив ушками. 

— Мягкий ты, как сахарная вата или хлопок, — хадаганец ещё раз потрепал по голове корги и подумал, как всё-таки странно всё устроено в этом большом и сложном мире Сарнаута. Ведь здесь есть столько вещей и событий, которые он никогда не понимал, пока не понимает и вряд ли уже когда-нибудь поймёт. Но как всё же иногда прекрасно лицезреть этот холодный, немного чёрствый мир злобных монстров-призраков и завораживающих таинственных локаций здесь, практически в одиночестве, в компании маленького верного друга, на которого, конечно, никогда нельзя положиться, но который всегда будет готов тебя выслушать. И даже если не сможет пожалеть, то положить свою мордочку на ноги и тем самым согреть точно сможет. 

Странные мысли по-прежнему лезли в его голову, и от них было никак не отделаться. Но Владлен решил, что сможет с этим справится. Когда-нибудь. Если не сейчас, то обязательно позже, а пока он может отдыхать, может смотреть на это небо, может думать о вечном, может думать о прошлом. Ведь, в конце концов, здесь ему никто не запрещал думать. Да и прочесть его мысли было некому, поэтому можно было быть спокойным. Разве что корги слушал его тихое, размеренное дыхание и тоже так же тихо дышал, будто бы пытаясь расслышать звучащие в голове хадаганца голоса. Эти голоса говорили на каком-то непонятном наречии, не то чтобы человечьем, но почему-то Владлену удавалось их понимать. Возможно, это было своего рода проклятием. Проклятием обиженного на весь мир Гипата, забытого и оставленного, остывшего, опустевшего... Близился вечер. 

А хадаганец всё смотрел на это странное вечнозелёное небо с примесями охры и бессменно горящим солнечным бледным диском, свет от которого напоминает фонарь в парке, увиденный через запотевшие стёкла очков. А мелкий дождик тем временем уже начинал накрапывать, украшая холодный блекло-зелёный камень роем тающих веснушек. 

Вдох. Снова, и ещё. Вроде цел, жив...
Ну вот мы и выбрались из этого ада. Так-так, где это я оказался? Какое-то мрачноватое местечко, вокруг астрал, голые камни, а рядом... Оу, кто же вы, незнакомка?

Что-что говорите? Нужно протестировать странный светящийся камень, а в обмен я получу 2 ларца с сюрпризом... А вы не из этих, которые камушком по голове тресь и потом пожитков не видать... Хм, ладно, вроде бы особа настроена дружелюбно, только всё не признается как ее зовут и что это за местечко.

Так-так, что нужно тут нажать? А, вижу, ага... Внезапно камень начинает светиться и нагреваться в руке. Секунда и я оказываюсь не рядом с эльфийкой, которая не хочет рассказать хоть что-то, а в центре площадки, где оказался несколькими минутами ранее, сбежав из Башни. Твою же трижды налево! 

Оказалось, это камень телепортации! Женщина, ты в своём уме такие вещи без предупреждения раздавать кому попало? Ну, допустим, я не кому_попало, но мало ли какие кому_попало тут ошиваются!

Оказалось, что девушку зовут Селена. Ну хоть что-то. И она каким-то образом поняла, что я не кому_попало. Камень же этот хоть и привязан к руинам, но в целом очень даже полезная штука...

Дальше меня ждало очень эпичное противостояние с крабами, из которых я должен был достать эссенцию. Замечательно. Крабы. Я. И эссенция. Чудесно.

Ладно, размяться я вовсе не против. Но... Но мне всё же кто-нибудь объяснит почему крабы носят с собой маленькие мешочки, которые появляются через время после их смерти. И самое главное – где они их носят??? Гдееее?

Ого, я нашел некий «Усилитель магии»... Так, кому бы эту находку показать.

Кгхм, что-то я не понял – почему после разговора с семейкой гибберлингов мешочки больше не появляются. Сколько бы я не воевал с этими клешненосцами...
Ааааааа, по-моему, мне всё понятно – меня разыграли, хе-хе-хе, ну кто поверит в кошельки у животных? 
Вот и я о том же, хе, хе-хе... 

Разговор с местным церковником разъяснил ситуацию – оказывается, существует так называемое бессмертие. Интересно, где я в этот момент был при моем появлении.

Церковник отправил меня получать благосклонность покровителя. Мой оказался Арг, что означает серебро.

Так, сказали пойти на самую кромку аллода (ещё немного и астрал!) где развеять астральную пыль. Но... Постойте...
Какого демона!? Это же души! ДУШИ!! Что опять происходит?

И тут появился демон – ну кто бы сомневался, что не окажется без подставы. Я должен был ему отдаться что ли? Не дождётесь!

Демона я благополучно (для себя, конечно же) прибил, но вот душ уже не было. Ох-ох-охо... Как же хочется получить благосклонность покровителя скормив демонам этого умника, придумавшего такой ритуал и тех, кто этот ритуал до сих пор поддерживает! 

Местные спасенные, которые помаленьку уже начали обживаться и пришли в себя после событий в Башне, захотели жрать!
Нет, я их вытащил из башни, а мне даже отдохнуть не дают. Принес 10 кусков оленины, задаваясь вопросом почему вообще им подходит только (!) левая (!!) задняя нога!!!!! Ух, мне эти...
Вдох. Выдох. Вдох...

Со злости, наверное, не заметил, что набрал вместо 10 кусков – 12... Так знаете что сделали эти выживальщики?
Они отказались брать 2 куска оленины! Попытался продать оленину, но фигушки... Нет, они издеваются что ли? Ещё же 5 минут назад были зверски голодны и прям вот-вот в голодный обморок готовы были свалиться. А теперь никому не надо. 

Выдвинулся на север, в центр острова – там, оказалось, есть ещё один лагерь. Может там хоть немного здравого рассудка найду.

Обнаружил странное свойство клубка – местная живность игнорирует, если бежать с ним, но ее без особого труда можно бить.

Тут вам прекрасная «картина маслом» – я бегу, у меня дела, пока мой страж развлекается

Но и в центральном лагере нету покоя – не успел я даже пообедать, как меня снова заставляют работать спасать кого-то. Ну что у вас там, на ходу перекушу.

Оленина уже начинает пованивать, слишком долго я ее таскал в сумке. Что ж, я добуду себе еще... Выбросил оленину. 
Но. ЧТО? Эм....

Задумался, что может есть у кого-то из лагеря готовая еда – пирожок или хоть какая лепешка. 
О, да у них там целый буфет! Но мне еду не дали, даже не продали! Возмутительно!

Сказали, мол недостаточно мне доверяют! Да этот борщ сделан из оленины, которую я добыл!!!!
Бессовестные совсем. Спасай их, мясо им добывай, а они... А они послали в лес бить рысей и собирать подорожник, тогда может накормят. Делааа...

Пока искал подорожник – думал буду грызть кору деревьев! И опять эти мешочки... Нет, ну это уже не смешно...

Пока бродил по лесу – встретил странную парочку...

Парочка сильно орала и скандалила. Думал не вмешиваться, но что-то тут не чисто... Мадам была одета явно не для лесных походов. Мужик же потерял где-то свою рубашку. Неужто он хотел.... Оу...

Мужик сперва делал вид, что я просто говорящий гриб или трава, которая не достойна его внимания. Но потом, почему-то, полез с кулаками. Наивный.

Мне кажется, что девица то не особо и расстроилась, когда я вырубил мужика. Да, убивать его я не стал – для этого хватает всякой дряни во вселенной типа демонов, отродий и нечисти. 
Он таскал в кармане штанов сундук! Представляете?

По доброте душевной решил довести девушку до лагеря вовсе ни на что не претендуя, а то я видел там сколько рысей, а она возьми, сразу как вышли из леса, да как побежала от меня, ещё бы закричала и точно подумали, что я маньяк какой...

Только странный красный (что, красный?) голос произнес странную фразу «Вы слишком удалились»...
Эм... У меня от голода уже глюки.

И, конечно, по возвращению меня не накормили! Агрх!
А послали... лечить гибберлинга. К которому клубок отказался меня вести.
Мне кажется, или он, клубок, его боится... Хм... А может ли клубок бояться? 

Страх.
Голод.
Одиночество...
Ох, прям как я сейчас. Эх...

Держусь из последних сил, ведь есть и тот, кому сейчас хуже, чем мне. Что ж. 

Для начала меня попросили немного поубивать крабов, коих на побережье развелось... Я то думал – будем их варить и лакомиться. А нет. Фигушки.

Убивая по пути крабов – решил найти портрет семьи болеющего-умирающего гибберлинга. Нашёл... На портрете изображен он один. Простите?

Вернулся в лагерь, а там Даниэль «так обрадовался»!... Ээээээээээээээээ

Я пойду, мне ещё пару ваших заданий выполнять... Пойду, да...

Нашел робу священника в крабе. Я не знаю, что сказать...

Ого, какой здоровый краб. В этом точно должно быть много мяса! Много! Много мяса.

Краб оказался упрямым и не желал мне отдавать своё мясо! Но я таки победил... И... Вы не поверите. Эм...
Краб охранял панцирь... краба. 

Ладно, оставлю своё удивление на потом, когда буду греться у костра и поглощать хоть какую-то еду... Как же хочется кушать... Ох, побежали спасать нашего болезненного...

Методы местной медицины весьма... ээмм.. специфичны, но поглядим что из этого получится.

Как ни странно – метод сработал. Пострадавший начал приходить в себя и пытаться разговаривать...
Да знаю я как тебя зовут – портрет же подписан и над головой висит имя.

Оооо, кстати, забыл же совсем – мне же давали некий ларец с подарком. И да, я наконец-то смог его вскрыть – в нем оказался волк и второе дно!... 
Простите, может я слишком любопытен... НО КАКОГО?
Как внутри оказался волк? И чем мне его теперь кормить?

Получил очередное задание... Ох...

Так, ладно, соберись, тряпка! Что там: собрать 8 клыков и 10 когтей.
Кто выбил рысям все зубы, кроме 1, и выдрал все когти, кроме 1?
Что за... Что за... какого?...

Нашел тролля с сундуком, постарался максимально тихо приблизиться, почти не дыша тайком подкрался...

Ну, а дальше пришлось бежать. Классика, хехе. 
Вскрыл сундук... Лучше бы я не вскрывал его... Риск ни разу не стоил потраченных сил, мда.

До вечера собирал подорожник, ободрал больше 140 кустов, все карманы были в подорожнике, все руки были в подорожнике. У меня чувство, что я скоро познаю дзен и приму веру в подорожник... 
Ну а вообще я делал это, чтобы мне уж точно, наверняка дали наконец-то поесть. И поужинать, и позавтракать, и с собой.

Вообще, что за торговцы такие – мы будем продавать тебе, если только будем доверять.
Тьфу.
Уважаемого гоблина на них нет.

Кажется, я там один всем занимаюсь.

Прихожу я, значит, к кораблю, а там пробоины забиты свежими досками. Свежие бочки и сундуки. Скелет, активненько делающий зарядку. И как апогей – спасательный круг!
Зачем в астрале спасательный круг! КОМУ ОН ТАМ НУЖЕН? Демонам?

Хм, какой странный реактор... Ох! 

*Звуки крушения пола и падения в астрал*

Где это я? Где корабль?
А ТЫ ЕЩЕ КТО? О_О

Продолжение следует...

Часть 3. «Враг моего врага»

Мир двигался и раскачивался. Это не было его нормальным поведением. Несмотря на это, никакого беспокойства в душе не появлялось. Странным образом, Алёна вообще не волновалась. Ею владело благодушие и лень. Даже глаза открывать не хотелось. Хотя…

«Надо посмотреть, где я нахожусь. Если в море, то…»

Мысль о том, что она может находиться на море, которого никогда в своей жизни не видела, породила первое желание - открыть глаза и оглядеться. Алёна с трудом разлепила веки. Зрение никак не желало фокусироваться, отчего девушка различала только зелёные и голубые пятна, проплывающие мимо.

«Странное небо… Не замечала раньше, что оно может быть таким… Или мы в Астрале?»

Алёна попыталась прислушаться, чтобы разобраться в происходящем. Но беспорядочный шум, накатывающий волнами, никак не собирался распадаться на составляющие. Так что слух тоже подвёл девушку, не предоставив нужной информации. Пришлось напрячь память, выцарапывая из тумана, который в ней клубился, воспоминания о последних событиях. Она подписалась охранять караван, потом плыла по реке, а затем…

Бой со стальным гигантом. Воспоминание вспыхнуло ярким метеором, который подхватило трепещущее сознание и вытащило его в жестокую реальность. Боль, прятавшаяся в дальних уголках разума, поспешила следом. Её атака была столь неожиданной, что Алёна не смогла удержаться от стона. Этот звук сразу привёл к переменам. Во-первых, мир перестал качаться. А во-вторых, беспорядочный шум, наконец, соизволил разделиться на понятные звуки.

— С тобой всё в порядке? Алёна, ты слышишь меня?

Воительница не сразу поняла, кому принадлежит этот тонкий мелодичный голосок. Понадобилась почти секунда, чтобы соединить его с образом блондинки, той красавицы, что навязалась к ним в караван. Писательница, вернее, журналистка. Воскресив в памяти полученный в общении с Катериной опыт, Алёна поняла, что придётся отвечать. Иначе будет только хуже.

— Слышу… Что… Где…

— Она очнулась! – закричала во весь голос журналистка.

Открытые глаза Алёны зафиксировали перемещение разноцветных пятен – рыжее исчезло, а на смену ему пришло тёмное.

— Слышишь меня, подруга? Хорошо, что ты очнулась, а то мы уже начали волноваться.

Эльф. Летус, это его голос! Значит, он выжил! И остальные тоже!

— Отдохни немного. Нам до привала ещё пару часов топать. Там и поговорим толком.

Алёна послушно кивнула, закрывая глаза. Она практически сразу провалилась в беспокойный сон. Катерина, наблюдавшая за разговором чуть в стороне, скривилась в недовольной гримасе. И почему этой замарашке столько внимания? Разве она заслужила?

На самом деле, в глубине души она признавала заслуги Алёны. Вот только собственное превращение из первой красавицы, по движению мизинца которой все (или почти все) мужчины начинали суетиться вокруг, в буквально невидимку, на кого почти не обращают внимания, изрядно раздражало, даже бесило!

Катерина с младых ногтей познала свою власть над представителями противоположного пола. И дело было даже не в богатстве и могуществе отца, хотя это тоже вносило определённую лепту. Главным всё же была именно внешность. Будучи совсем маленькой девочкой, она без проблем вертела взрослыми, которые буквально «таяли» от одного взгляда на милую кроху. Взрослея, Катерина изменила и способ воздействия на окружающих. Едва наметились первые её признаки превращения из ребёнка в девушку, как любой встреченный мужчина начинал истекать слюной. Первыми жертвами взрослеющей девицы стали учителя. Красотка вертела ими, как хотела. Единственным мужчиной, способным сохранять хоть какой-то рассудок рядом с Катериной, стал отец. Его стальная воля и тяжёлый нрав усмиряли буйство и хулиганский характер подростка. Отец заменил всех учителей-мужчин на старых дев, бледных и невзрачных и, вместе с тем, крайне занудных. Это событие стало началом негласной войны между отцом и дочерью.

Надо сказать, что полной и окончательной победы в этом конфликте ни одна из сторон так и не одержала. Отец пытался запереть строптивую девицу «в башне» правил и условностей, а Катерина изыскивала всё новые и новые способы сбежать из душной клетки родительской любви.

В общем, к совершеннолетию девушка уже порядком потрепала родителям нервы. Те и рады были бы сплавить чадо в руки порядочного супруга, но ветреный нрав и острый язык не оставляли никаких шансов на благополучный исход сватовства. Тем более, что за абы кого выдавать любимую дочь отец не собирался.

Найденный выход в виде определения Катерины в штат газеты был мерой временной и не слишком успешной, если учесть, куда её занесло. Разумеется, господин Гиляй ни сном, ни духом не ведал, что дочурка забралась в такую глухомань.

Катерина вздохнула, вспомнив своё беззаботное прошлое. Но затем некстати подвернувшийся под ногу камень ушиб мизинец, отчего девушка раздражённо зашипела, возвращаясь к настоящему.

События после вчерашнего пробуждения изрядно потрепали всегдашний оптимизм и девичью самонадеянность Катерины. До момента, когда она открыла глаза и, поднявшись на ноги, увидела сваленных в кучу мёртвых бандитов, девушка считала россказни купца и охранников простыми страшилками, предназначенными для маленьких детей. Чтобы те сидели дома и держались за материнскую юбку. Но стоило воочию увидеть разбойников, как выстроенный розовый замок фантазий о жизни развеялся без следа. Реальность оказалась грязной и жестокой.

Шок превратил говорливую, самоуверенную девицу в скромную и тихую серую мышку. Катерина совсем забыла о трюках, с помощью которых вертела мужчинами. Страх вымыл из головы всё лишнее, оставив только одно желание – выжить.

Ещё одно важное событие случилось в тот день, когда Катерина увидела мертвецов и услышала рассказ о схватке. Она познала зависть. Именно зависть. Девица, к которой Катерина относилась со снисхождением и даже некоторой жалостью, оказалась неожиданно сильной и полностью готовой к реальной жизни. Она не только защитила себя, но и спасла всю экспедицию. Этот поступок сразу изменил отношение окружающих к Алёне. Из обычной охранницы она в одночасье стала всеобщей любимицей.

Теперь молодой журналистке только и оставалось, что идти вместе со всеми, размышляя о несправедливости жизни. Катерина даже не осознавала, что, благодаря случившемуся, сбылась её давняя мечта — признание способностей, невзирая на внешность.

Вечером отряд остановился на привал. Обустроив лагерь и поужинав, все занялись своими делами, а Летус приступил к процедуре пробуждения Алёны. Эльф уже почти полностью восстановился, но в разведку не ходил, посвятив всё время уходу за девушкой. Всю заботу о сборе сведений взяли на себя гибберлинги. Никто, даже Коновалов, не возражал. Каждый понимал, что проблема с напавшими на них разбойниками не решена окончательно, а значит, в ближайшее время таланты молодой воительницы окажутся как нельзя кстати.

Очнувшись, Алёна тут же приступила к расспросам. Сил двигаться не осталось, но терзавшее любопытство необходимо было удовлетворить в кратчайшие сроки.

— Ты просто упала в обморок. Мы со Спехом обошли лагерь, но больше разбойников не нашли. Через несколько минут появилась семейка.

— Где они были?

— Разбирались с разбойниками. Эти ребята не слишком любят воевать лицом к лицу. Кстати, это именно они разобрались с теми последними стрелками.

Девушка прикрыла веки, переваривая информацию. Значит, гибберлинги вовсе не струсили, как она думала в начале. Они напали на врага со спины. Вздохнув, Алёна открыла глаза и спросила:

— Всех убили?

— Нет, — ответил эльф, покачав головой. — Один точно ушёл. Семейка побоялась преследовать его. А позже... Времени уже не было, да и смысла тоже.

Летус помолчал несколько секунд, после чего продолжил:

— Яд подмешал Ратай. Его не было среди спящих. Да и позже не появился. Так что…

— Надо было убить его раньше! — вспыльчиво выкрикнула девушка.

— Убить? О чём ты?

— Он напал на меня в лесу. За пару дней до этого. Разозлился за то, что я заняла место Наума.

Эльф помолчал несколько секунд, переваривая информацию.

— Отдохни. Завтра к утру мы доберёмся до прииска. Там тебя подлечат, а потом…

Летус снова замолчал, отчего Алёна, чувствуя разлившееся в воздухе напряжение, не выдержала и поторопила его:

— Что будет потом?

— Потом мы будем думать, как разобраться с остальными разбойниками. Понимаешь, на нас напала только часть банды. Должны быть и другие. И они смогут найти прииск по нашим следам. После чего… Ты понимаешь…

— Они не позволят нам вернуться к людям живыми.

— Да. Или они, или мы. Третьего варианта не существует.

Алёна отступила. Закрыв глаза, девушка пыталась уложить в памяти полученные сведения. Результат ей не нравился, но…

«Справедливости не существует. Её придумали слабаки, пытающиеся оправдать собственные слабости и бездействие. Хочешь справедливости — добейся её сама. Только ты творишь свою судьбу и больше никто.»

Добрые слова наставника. Прохор не любил ходить вокруг да около, предпочитая говорить в лоб именно то, что думал. Когда у него появлялось желание говорить, разумеется. Алёна улыбнулась, вспомнив дни, проведённые на крохотном аллоде. Сейчас они воспринимались как абсолютно счастливые и беззаботные.

«Хватит! Чего расклеилась, девочка? Ты же хотела этого — настоящей жизни, настоящих приключений! Вот и получай!»

— Помоги мне сесть, — произнесла она, приняв решение.

Эльф выполнил просьбу. Девушка несколько секунд посидела, сражаясь с головокружением. Скрестив ноги, Алёна положила руки ладонями вверх и, выпрямив спину, закрыла глаза. Летус хмыкнул и пробормотал:

— Никогда не видел, чтобы так молились.

— Это не молитва, — отозвалась девушка. — Я собираюсь вылечить себя.

Эльф открыл было рот, чтобы продолжить расспросы, но передумал. Судя по всему, Алёна знала, что делает. Значит, мешать ей не стоит. Летус достал гитару и принялся наигрывать мелодию. В любом случае, оставлять девушку одну он не собирался. Пока воительница не восстановит силы, для него не существовало другой задачи, кроме как заботиться о ней.

Алёна и на самом деле не собиралась молиться. Разумеется, вера в церковь и святых Покровителей была частью её жизни. Но сейчас она не собиралась просить помощи у высших сил. Девушка планировала воспользоваться своими собственными талантами.

Свет в её теле, благодаря которому она стала витязем, мог не только калечить, но и лечить. Правда, последнее удавалось Алёне с большим трудом, но выбирать не приходилось. Девушка сосредоточилась, меняя направление потоков, концентрируя их в местах, больше всего пострадавших в последней схватке…

 ***

В нескольких километрах от лагеря купца Коновалова...

Костёр весело потрескивал горящими ветками, но это ничуть не улучшало настроения сидящих вокруг него людей. Один из них, Ратай, пошуровал длинной веткой в углях, заставляя искры взметнуться выше. Бывшего охранника переполняли мрачные мысли. И в каждой из них была эта наглая девица, из-за которой всё пошло кувырком. Чем дольше размышлял Ратай о превратностях судьбы, тем больше распалял себя. Он уже не так хотел заполучить золото, обещанное ему за предательство, как увидеть смерть рыжеволосой.

Остальные разбойники переживали не меньше. Обещанная вожаком лёгкая нажива обернулась почти полным провалом. Их банда не только уменьшилась вдвое, но и потеряла эффект неожиданности. Теперь оставалось только ждать подходящего момента или… Или уходить ни с чем. Впрочем, второй вариант был крайне маловероятен. Вожак не любил отступать.

— Как думаешь, что Ботинок решит? Когда нападать будем?

Ратай, к которому был обращён вопрос, посмотрел на собеседника. Низкорослый, пузатый, он откликался на подходящее ему прозвище Пузырь.

— Не будем нападать. Караван дойдёт до прииска. Если и соберёмся, то на обратном пути, — ответил он после некоторого раздумья.

— Нехорошо, — произнёс Пузырь. — На прииске тоже охрана есть. Значит, отбивать золото будет сложнее.

— Заткнись ты! И без твоих замечаний уже тошно!

— Ладно-ладно. Я же просто спросил, для поддержания беседы.

Над поляной снова сгустилась гнетущая тишина. Ратай, выплеснув раздражение, несколько успокоился, хотя мысли о том, как будет убивать Алёну всё ещё гуляли в его голове. Он планировал будущее, ещё не зная, что жить ему осталось совсем недолго.

Его убийца лежала в сотне метров, на холме, укрывшись за поваленным деревом. Узкое лицо эльфийки чем-то неуловимо напоминало мордочку лисицы. Милой и очень хитрой лисицы, если быть точным. Лиловые волосы уложены в причудливую высокую причёску, а бордовый костюм для верховой езды с золотой шнуровкой и вовсе смотрелся сногсшибательно. Высокие сапоги плотно облегали изящные икры. И вся эта красота в таёжной глуши! Смотрелось просто невероятно. Даже грязь, привычный спутник любого путешественника в здешних краях, боялась касаться такой красоты.

Эльфийку звали Вивьен ди Грандер. Даже по высоким стандартам перворожденных она была незаурядной красавицей. Она успела разбить не одну сотню мужских сердец, погубила десятки молодых и горячих поклонников, сражавшихся ради её мимолётного внимания на дуэлях. Вся эта светская суета прекратилась, когда Вивьен повстречала того, кто оказался иммунен к чарам её красоты. Квентин ди Фройс, суровый и никогда не улыбающийся, повстречался на одном из бесконечных балов. Повстречался и забылся бы, если бы не холодный взгляд, брошенный в сторону красавицы. Вивьен восприняла такое равнодушие как оскорбление. Молодой юнец, жаждущий внимания, немедленно вызвал на дуэль Квентина. Тот всё с тем же равнодушием согласился. Красавица следила за схваткой, желая увидеть обидчика мёртвым. Но тот оказался опытным бойцом и расправился с юнцом меньше, чем за минуту.

Увидев это, Вивьен поклялась, что заставит наглеца заплатить. Он влюбится в неё без памяти и будет умолять! Умолять, стоя на коленях! Надо ли говорить, что её план по соблазнению с треском провалился? Хищница стала жертвой. Вивьен даже моргнуть не успела, как влюбилась по уши. Всюду тенью следовала за ним и, когда Квентин сделал ей неожиданное предложение, не сомневалась ни мгновения.

Она стала его супругой. Не по древним традициям, записанным в покрытых плесенью книгах. Не по законам, придуманным правителями Верховных Домов. Она стала супругой, выпив глоток крови Квентина из кубка. Вивьен стала вампиром. Добровольно и полностью отдавая отчёт, на что идёт. Только так можно было стать частью жизни Квентина, стать той, что всегда будет рядом с ним.

Далеко позади остался родной дом, балы и веселье. Вампирам нет места среди высокородных, мечтающих лишь о Красоте. Став изгоями, супруги ушли в земли свободной Лиги. Скрываясь и прячась, они искали своё место в огромном мире. Но, как оказалось, без денег ничего не поделаешь. Поэтому они сейчас и таились в тайге. Золото купца Коновалова должно будет стать фундаментом, основой их будущего королевства. Королевства, где они будут править как боги.

— Они не нападут. Слишком мало их осталось, чтобы вступать в открытый бой с охраной каравана.

Слова эльфийки прозвучали еле слышно, но тот, кто притаился рядом с ней, обладал слухом, которому могли позавидовать и совы. Квентин не шевельнулся, ответив ей так же тихо:

— Да. Пришло время взять дело в свои руки. Убей их. Мёртвыми они будут более полезны.

— Убить всех или…

— Не хватило одного гуля? Хочешь завести ещё парочку?

Вивьен улыбнулась, но отрицательно покачала головой.

— Нет. Хочу, чтобы наша семья пополнилась новыми членами. Среди этих отбросов есть парочка вполне достойных.

Квентин думал почти минуту, наблюдая за пытающимися согреться у костров людьми.

— Хорошо. Я согласен. Но они будут подчиняться тебе. Ты обратишь их своей кровью.

— Как прикажешь, супруг мой.

Квентин помедлил и скомандовал:

— Начинай сейчас. В палатку главаря не суйся. Я с ним сам разберусь.

Первой жертвой стал разбойник по имени Орислав. Отойдя от лагеря на десяток шагов по малой нужде, он не успел даже ничего понять. Переход от жизни к смерти произошёл молниеносно. Перед ним просто мелькнула тень, после чего огонь жизни в нём погас. Стоящий на страже Лучезар, подслеповатый полный разбойник, услышал возню в кустах, но, зная, что туда отправился приятель, не обратил внимания. Поэтому, когда перед ним внезапно появилось бледное лицо с огромными бездонными глазами, клубящимися мраком, на секунду оцепенел. Непреодолимая сила вздёрнула голову вверх, открывая шею, а затем острая боль плеснула кипятком, предвещая смерть. Несколько секунд слышались лишь тихие хлюпающие звуки. Когда тело разбойника осело на землю, в нём уже не осталось ни капли жизни. Эльфийка же, убрав языком рубиновую каплю крови с уголка рта, неслышимой тенью снова скрылась во мраке. Ещё два часовых умерли так же бесшумно, прежде чем сидящие у костров заподозрили неладное. Но ещё до того, как неясное подозрение переросло в уверенность, Вивьен перешла к прямому нападению.

Разбойников было десятка полтора, многие из них имели при себе оружие, но у них не было ни одного шанса. Их расслабленность, неготовность с ходу действовать вместе, согласованно, подписала работникам ножа и топора смертельный приговор.

Эльфийка двигалась с грацией, присущей всем представителям её вида, но с намного большей скоростью. А уж о силе и говорить не приходилось. Одному из разбойников Вивьен небрежным движением просто оторвала голову, чего в своей прежней жизни она сделать не смогла бы ни при каких условиях. Крики ужаса разносились над поляной не дольше минуты, после чего затихли. Вивьен остановилась, оглядывая дело рук своих. Квентин находился в центральной палатке, наслаждался обществом главаря и его подружки.

«Надо же, взять с собой на дело девицу! Каким надо быть человеком для подобной глупости? Впрочем, хоть повеселился перед смертью. А где же мои избранники? Я же не убила их нечаянно?»

Вивьен перешагнула через окровавленное тело и склонилась над корчащимся от боли человеком, отброшенным в сторону от остальных.

— Больно?

Никакой участливости, жалости или других эмоций в голосе эльфийки нельзя было различить. Холодный, равнодушный вопрос, на который ответ, по большому счёту, и не требовался. Впрочем, умирающий всё-таки собрался с силами и выплюнул из себя грязное ругательство. Тень улыбки скользнула по губам эльфийки.

— Значит, больно. Я могу освободить тебя от этой боли. И не только от боли. От всех слабостей, которые у тебя имеются. Я сделаю тебя сильным, быстрым и очень, очень опасным.

Слабый хрип, перемежаемый кашлем и бульканьем вытекающей крови. Но Вивьен поняла, о чём её спросил человек.

— Цена? Самая малость — ты станешь моим рабом. Будешь делать то, что я тебе прикажу. Вечная служба. Так что скажешь?

На этот раз сил не хватило даже на хрип. Глаза человека подёрнулись дымкой, он уже был готов уйти из жизни. Видя это, эльфийка присела и ткнула наманикюренным пальчиком в рану. Громкий крик разнёсся над поляной. Раненый вернулся в сознание, вырванный обратно в тело.

— Согласен? Или сдохнешь здесь, в мучениях, как вшивая собака?

— Со... Согла... сен.

Вивьен кивнула и склонилась ниже, вытягивая руку. Маленький ножичек сверкнул в лунном свете, оставив тонкий след на запястье. Густая, тёмная, почти чёрная кровь выступила из раны. Эльфийка поднесла руку к губам мужчины.

— Выпей мою кровь. Прими Дар, что я вручаю тебе! Забудь о слабостях смертной плоти! Стань истинным владыкой ночи!

 ***

Катерина сидела у костра и психовала. Рядом с ней суетился Тимофей, худой караванщик, чьей обязанностью было присматривать за лошадьми. Первые дни он даже говорить с ней боялся, да и сама девушка игнорировала невзрачного мужчину. Теперь же, чувствуя нехватку внимания, она позволила Тимофею ухаживать за собой. Правда, даже этот мужичонка постоянно отвлекался, глядя на застывшую в неподвижной позе воительницу. Бурля от непривычной для себя ревности, Катерина нагнетала в себе раздражение, прокручивая мысли в бесконечной карусели, из которой не было выхода.

«И что они нашли в этой пигалице? Ну, спасла она всех и что? Памятник ей поставить? Её же никто не знает и никогда знать не будет!»

Последняя мысль почему-то застряла, кружась и никак не желая растворяться. Девушка пыталась переключить внимание, но не могла даже сосредоточиться на еде, постоянно возвращаясь к назойливой прилипшей мысли.

«Да у неё же просто нет будущего! Пройдёт неделя-другая и о ней все забудут! А вот мои истории…»

Пазл сложился. Красавица выпрямилась, застыв с отсутствующим взглядом. Мозг девушки лихорадочно работал, оформляя пришедшую только сейчас идею. Эта авантюра с золотым прииском была затеяна молодой журналисткой не только для того, чтобы позлить отца. Главная причина заключалась в другом — Катерина остро жаждала признания своих талантов. Но как можно стать известным журналистом, если все темы твоих материалов крутятся вокруг новой выставки картин да очередного скандала в каком-нибудь благородном семействе великой Лиги? Без хорошей истории не бывает хорошего журналиста. Вот только отец по-прежнему считал Катерину маленькой девочкой, которую нужно отгораживать от жестокого мира.

Катерина резко встала, совершенно по-другому глядя на Алёну. Эта неприметная девушка станет её первым героем! Она, Катерина Гиляй, расскажет всей Лиге о юной героине, о её бесстрашии перед лицом страшного врага! Это будет настоящая история! Это будет… Это будет…

— Это будет настоящая легенда, — прошептала Катерина.

— Что вы сказали? — тут же спросил её Тимофей.

— Ничего. Впрочем, ты же знаешь о том, что случилось в лагере во время нападения?

— Когда Алёна спасла всех?

— Да. Расскажи мне всё в подробностях.

Мужчина широко улыбнулся, окончательно расцветая. Расправив плечи, он начал говорить. Его история была пересказом пересказа истории свидетелей случившегося, семейки и эльфа. И уже сильно не походила на реальность, став больше похожей на легенду о мифической древней воительнице. Но Катерину это волновало мало. Ей нужна была основа, скелет будущей великой истории. А для этого легенда подходила как нельзя кстати.

Сама же виновница уже дошла до нужного уровня концентрации. И это сразу привело к переменам. Присматривающий за девушкой Летус первым обратил внимание на изменения. Сначала это было еле заметное свечение вокруг Алёны. Эльф заметил его только благодаря острому зрению да быстро сгущающимся сумеркам. Еле видимый ореол постепенно набирал силу. Когда сияние уже стало заметным для глаз обычных людей, произошла следующая метаморфоза.

Свет начал собираться в более яркие сгустки. Это было сродни образованию росы из утреннего тумана. Эльф едва дышал, наблюдая за невероятным зрелищем. Если в первые мгновения он решил, что сгустки напоминают собой капли, то чуть позже он поменял мнение. Они походили на снежинки! Плоские, разной формы, эти световые образования действительно больше походили на снег. Их становилось больше, но они не образовывали сплошного покрова на теле девушки. Присмотревшись, Летус решил, что уловил закономерность. «Снежинки» собирались в тех местах, которые пострадали серьёзнее.

Когда новые перестали появляться, произошла новая перемена. «Снежинки» оторвались от тела и начали подниматься вверх! Медленно и плавно, они воспаряли над головой Алёны, объединяясь в пушистое облачко. Волшебное сияние превращало девушку в какую-то неземную нимфу, в кого-то мистического и непостижимого. К этому моменту уже все в лагере заметили происходящее. Разговоры стихли, люди, как заворожённые, смотрели за происходящим на их глазах чудом.

Слабый звук, похожий одновременно на гудение, жужжание пчёл и пение зародился в тишине. Летус не сразу понял, что его издаёт Алёна. Она не размыкала губ, поэтому разделить его на составляющие было невозможно. Звук становился громче, и это снова вызвало перемену. Облачко над головой заискрилось, по нему забегали разноцветные всполохи. А затем из него вытянулись длинные лучи, которые, изогнувшись, заключили сидящую девушку в светящуюся сферу.

Это шар принялся пульсировать, разгораясь и угасая почти до предела видимости. Словно бы сердце, бьющееся в груди. Уже не только люди, но и сама природа замерла в ожидании развязки.

Шар вспыхнул ярким, ослепительным светом. Вспыхнул – и раскрылся разноцветными лепестками. Алёна оказалась в сердце чудесного радужного цветка с двенадцатью лепестками. Цветок продержался несколько секунд, а после просто растворился, не оставив после себя и следа. Лишь сидящая девушка с закрытыми глазами осталась у костра.

Алёна подняла веки и обнаружила замерший от изумления лагерь, смотрящий на неё во все глаза. Девушка неловко улыбнулась и произнесла:

— Что-то не так? Вы чего это…?

Простой вопрос развеял чары, окутавшие лагерь. Внезапно каждый осознал, что у него есть свои дела. Вновь возобновились разговоры, обычная жизнь походников на отдыхе. Только Летус придвинулся ближе и осторожно спросил:

— Что это было сейчас? Какая-то магия?

Алёна нахмурилась, пытаясь сообразить, о чём её спрашивает эльф. Затем, после некоторых раздумий, ответила:

— Нет. Это одна… техника. Прохор, мой наставник, научил меня ей. Сказал, что ею нужно воспользоваться, если придётся быстро залечить раны. Сложная и длительная по времени, но… А в чём дело?

Эльф покачал головой.

— Ни в чём. Значит, тебе стало лучше?

— Ага. Прямо сейчас, конечно, драться не смогу, но вот выспавшись – вполне.

— Тогда не стоит тратить время. Мы выходим рано утром.

В голосе Летуса послышались отеческие нотки, мягкие и одновременно строгие. Алёна улыбнулась, но спорить не стала. Её и саму уже клонило в сон. Но, прежде чем она успела ответить, взгляд девушки зацепился за сгорбленную фигуру, которая вошла в лагерь. Человек был одет в длинный плащ, а голова скрывалась под надвинутым капюшоном, так, что лица было не разглядеть.

— Кто это такой?

— Это Спех, – ответил Летус.

— Спех? Но что с ним?

— Стало хуже после той ночи. Ты же помнишь, что он траванулся в таверне перед прибытием сюда? После сонной ухи ситуация стала много хуже. Он постоянно кашляет и часто бегает в кусты. Никто не знает, что с ним такое.

— Надо ему помочь!

— Поможем, Алёна. На прииске есть хороший знахарь. Он разберётся, что со Спехом. Ему надо просто пережить эту ночь. Как и всем нам.

Алёна лукаво улыбнулась. Эльф продолжал играть роль заботливого отца.

— Хорошо, папочка. Спокойной ночи.

Эльф опешил от возмущения, но, прежде чем ему удалось подобрать достойный ответ, девушка уже легла, свернувшись калачиком, и уснула. Пришлось забыть о возмущении. Летус покачал головой и проворчал:

— Папочка… Да я слишком молод, чтобы становиться отцом! Мне всего-то сорок пять! Я ещё не нагулялся!

 Рассвет отряд встретил уже в пути. Несмотря на усталость, и кони, и люди ускоряли шаг, предчувствуя скорый отдых, надёжную крышу над головой и хорошую еду. Впрочем, самым главным для любого в купеческом караване сейчас была безопасность. Стены укрепления защитят от разбойников, которые прятались где-то в чаще.

Прииск открылся неожиданно. Они карабкались в гору, продираясь через заросли, а когда вышли на гребень, то перед ними раскинулась неглубокая ложбина с лазурным блюдцем небольшого озера. На берегу его весело блестела свежей древесиной небольшая крепостица.

Она была срублена на холме, а лес вокруг вырубили, оставив открытое пространство. В сочетании со рвом и высоким частоколом это обеспечивало высокую надёжность. Ни один враг не мог бы незаметно подобраться к крепости. При условии бдительных стражей на стенах, разумеется. Стоящий на вышке дозорный заметил их и тут же забил в набат. Звон разнёсся над лесом, всполошив птиц, которые, поднявшись в воздух, заполнили собой небо.

— Вот это и есть мой прииск, уважаемая Катерина! — весело крикнул купец. — Как вам, нравится?

Молодая журналистка кивнула. Она вертела головой, пытаясь запечатлеть в памяти как саму крепость, так и местность вокруг. Слова будущей статьи весело толкались в голове, готовые немедленно прыгнуть на пергамент. Передёрнув плечами от нетерпения, девушка перевела взгляд своих голубых глаз на купца и с улыбкой спросила:

 — Чего же мы ждём? Давайте пойдём! Я хочу увидеть всё вблизи, своими глазами!

Коновалов оглушительно расхохотался, давая сигнал двигаться дальше. Он и сам хотел поскорее оказаться в своих владениях. Караван с весёлыми криками, храпом лошадей и другими, сопутствующими передвижению по лесу, звуками потянулся к прииску. Туда, где, как всем им казалось, их ждала безопасность и покой.

«Алмазный» был припаркован в восточном Эгладиэне. Михей предусмотрительно полагал, что являться на Айрин и регистрироваться в основном порту опасно.

На гондоле он спустился к первой остановке, затем на второй гондоле причалил к месту назначения. Его корабль, мягко покачиваясь в астральном потоке, стоял на пирсе.

Первым делом лучник проверил реактор и рули, затем поднялся на палубу и увидел как к пирсу приближается гибби с мистиком и жрецом. Они шли быстрым шагом, настороженно оглядываясь. Но с корабля было видно — преследователей нет.

Едва друзья запрыгнули на борт, Михей отчалил.

— Куда сейчас? — спросил подошедший гибби.

— Нам нужно затеряться где-нибудь — неопределенно ответил лучник — выждать паузу. С ястребами шутки плохи.

— Согласен — подтвердил Жук, который исправлял барахливший энергощит — их в «Розе и шиповнике» было двенадцать. Столько я насчитал. Если у Бъянки в подчиненных бегают такие спецы, нам связываться с ней рановато.

— Это ясно — поморщился Готис — Куда сейчас-то?

— Правь на Ирдрих — минуту поразмыслив сказал Жук-17 — На Жемчужное кольцо.

— Почему туда? - спросил Крусг.

— Клетуны запутают кого угодно — загадочно ответил Жук — к тому же авиаки мне задолжали.

— Жук, ты сбрендил? На Жемчужное нет перехода — удивился Михей.

— Есть. Просто о нем мало кто не знает. Пойдём, покажу.

Они направились к сканеру.

— Оборудованный порт для кораблей есть на острове Свободы у Жемчужного кольца — стал показывать на сканере Жук — Нужно от Перекрестка прыгнуть вот сюда.

— Там нет ничего — возмутился Михей, вглядываясь в астральную карту.

— Уверяю тебя. Есть.

— Жук, Михей! — услышали вдруг крик Крусга приключенцы — У нас гости!

Выскочив на палубу Михей увидел шесть патрульных катеров, стоящих у червоточины перехода. От них отделились несколько точек. Вглядевшись, лучник понял — ястребы, надев реактивные ранцы, шли на абордаж.

— Каковы засранцы — сказал Жук — они заранее перекрыли червоточину. Захлопнули ловушку.

— Михей, иди за руль и прибавь ходу! - заорал Готис — Крусг на пушки. Жди 600 метров. Жук, жахни с луча и потом бери под контроль нижние пушки на правом борту.

От командного тона гибби все словно очнулись.

Михей бегом спустился в рулевую и дал полный ход. Краем глаза он видел, как Жук-17 со знанием дела взвел лучемет.

— Градусов десять влево дай — крикнул он.

Михей подкрутил руль влево и увидел, как в раскаленном добела луче сгорело несколько ястребов.

«Поздравляю тебя — сказал себе лучник — теперь ты официальный заклятый враг Яскера».

— Михей, крути еще влево, - продолжал командовать жрец - Дай с нам с правого борта пострелять.

Лучник дал влево еще на двадцать градусов. Теперь «Алмазный» по инерции шел на приближающихся абордажников правым бортом.

Пушки начали отрабатывать вразнобой. Нижние отстреляли первыми. Едва залп сделала последняя верхняя пушка, лучник дал крен вправо, направляя корабль в червоточину.

— Внимание! Выброс! - заорал сверху стоящий на визоре гибби.

Высвобожденная энергия реактора молочным ковром расстелилась вокруг «Алмазного». Страшно представить, что сейчас было с беззащитными ястребами. Видимо, они не рассчитывали на отпор.

Червоточина приближалась. Михей направил нос корабля прямо в ее центр.

— Жук. Двое на палубе! -заорал Готис.

Раздался треск молнии. Совсем близко просвистел кинжал, с силой ударился об обзорное стекло и, потеряв энергию броска, скользнул вниз.

Михей удивленно оглянулся. За его спиной стоял ястреб. С искаженным ненавистью и болью лицом. Окровавленные мордочки Тирса и Готиса, озлобленные и сосредоточенные, выглядывали из-за спины имперца. С невероятной скоростью они били ястреба четырьмя руками, в которых были зажаты кинжалы.

Второй ястреб лежал сбитый и оглушенный молнией. Голова его была свернута набок от страшного удара двуручной палицы.

«Алмазный» вошел в червоточину.

— Ушли вроде - сказал Жук-17, закрепляя на спине орудие убийства.

— Жрец, посмотри Гирса. Ястреб его отравленным кинжалом задел — сказал гибби.

Жук склонился над перепачканными кровью гибберлингами.

— Как там Крусг? - спросил Михей.

Но ему не ответили. Тогда лучник зафиксировал руль и поднялся на палубу. Крусг лежал у пушки. Он был мертв.

«Куда заведет меня эта дорога? - спросил себя Михей, глядя на мистика — к нему?»

  ***

Ирдрих ласкал солнечными лучами и морским бризом. Михей и гибби лениво глядели на мягко накатывающий прибой. В полосатом купальнике гибнрлинги смотрелись потешно. Если бы в памяти не всплывало то, с каким остервенением эти мохнатые убийцы расправились с ястребом, лучник бы улыбнулся.

— Как там Гирс?

— Жук говорит, что выживет — ответил Готис.

— Какой умелый ястреб попался — с непонятной интонацией сказал Тирс. В ней было и сожаление, и уважение.

Лучник не стал комментировать это замечание. На Ирдрихе они были уже неделю. Гостили у друзей Жука — авиаков.

Жрец не мог вылечить Гирса. Рана, нанесенная ястребом, была слишком опасной.

Михей не представлял, что делать дальше. Перед его глазами часто возникала картина — лежащий у пушки мистик со скошенными в вечность глазами.

— Крусга жаль — немного помолчав, сказал Готис.

— Если мы будем бесконечно сидеть тут, ястребы доберутся и сюда — с неожиданной злостью процедил Тирс.

— Смотрите - указал Михей на приближающегося авиака — Что-то случилось.

— Да уж, он к нам летит не для трёпу.

Авиак, запыхавшись, подлетел к гостям:

— На Зеленом мысе заметил трех имперцев. Все мистики.

— Поисковый отряд — сокрушенно сказал Михей.

— Пошли к Жуку — сказал Готис, вставая и отряхиваясь от золотого песка.

— Здравствуйте, как Вас зовут?

— Здравствуйте, я Аврора, — нервно сглотнула канийка и неосознанно замяла край насыщенно- изумрудного платья с белыми, как снег, редкими кружевами. 

— Аврора, моё имя Василиса, приятно с тобой познакомиться.

— Взаимно, — тихо отозвалась клиентка и ещё больше занервничала. 

Нет ничего более пугающего и ужасающего, чем воспоминания. Как раз потому-то все и предпочитают забывать о старом, забывать о неприятном, забивать на старые проблемы и обиды. Самый надёжный путь – делать вид, словно ничего и не случилось. Всё хорошо, тихо, мирно, гладко... А неприятности, они у каких-то других сарнаутцев, но не у тебя. Так работает простейший из механизмов защиты мозга. Ум человека если не может решить проблему, то просто-напросто старается задвинуть её куда подальше на антресоль. 

— Так что же тебя волнует, Аврора? — мягко начала беседу психолог. 

— Я... — замялась в смущении и неловкости канийка. — Больше не могу ходить в рейды. 

— Тебя это волнует? — осторожно уточнила собеседница, сцепляя руки в замок, так ей было легче сконцентрироваться. 

— Да, — с трудом выдохнула девушка и замолчала. 

Она молчала минуту, молчала две... Вот уже пошла третья.
Но психолог никоим образом не пыталась её прервать. Ей нужно было, чтобы клиентка сама начала говорить. Ведь чтобы понять проблему, нужно выслушать в деталях предысторию, а вытаскивать клещами подробности – вещь не то что мало приятная, так ещё и не особо эффективная, ведь о большинстве фактов ты просто никогда сам не сможешь догадаться, если тебе лично не подскажет очевидец событий. Наконец Аврора мысленно собралась с силами и начала говорить. Делала она это медленно, неохотно, явно вынуждая себя. В её взгляде и жестах читалась какая-то безысходность... Девушка не знала, сможет ли ей хоть кто-то ещё помочь с её делом. 

— Мы с друзьями организовали на прошлой неделе, в понедельник, поход в крепость Орешек, — она сделала глубокий вдох, до предела наполнив лёгкие, и шумно выдохнула, медленно и постепенно успокаиваясь. — Мы подготовились заранее: апнули про запас один-два уровня, наш алхимик наварил нам зелий исцеления, все, кому было нужно, докупили мирры. И не так уж плоха была наша броня... Мы спокойно справлялись с обычными врагами. Даже если их было очень много. Массовые атаки решали всё. Кроме того, недавно нам выпала пара вещей с локальных боссов с короной, что нас тоже очень подбадривало. И никто не мог даже подумать, насколько трудным окажется этот рейд... 

Аврора прикрыла глаза. Картинка недавних событий снова возникла прямо перед ней, словно до них можно было дотянуться, просто выпрямив руку... В самом деле. Они не очень переживали по поводу Орешка. Страшных отзывов об этом месте не водилось. Квесты казались простыми и понятными. Да и, в конце концов, они были относительно сыгранной группой. Единственной на тот момент проблемой были два заболевших участника мероприятия, которых пришлось заменить наёмниками, скинувшись друг с другом, чтобы выходило не так дорого. Шагнув в переливающийся золотистыми нитями портал, друзья оказались внутри крепости. Там пахло гарью, песком и потом. Было в этом что-то настораживающее, но ничего из ряда вон выходящего они так и не заметили. Взяв Матрёну и Лба, двух вечных спутников любых приключений, команда весело начала битву. 

Первым открытием было отсутствие карты, которое, надо сказать, заметили не сразу. Вторым открытием была плохая ориентация в пространстве, так как найти не забарикадированную лестницу, ведущую на стены Орешка, оказалось не так уж и просто. Они далеко не один раз заходили на неправильную, а потом были вынуждены спускаться. Но не только подъёмы в некоторых местах были перекрыты, то же можно сказать и о стенах. Не по каждому коридору можно было пройти... Большинство пережило абсолютно спокойно такие метания, но не Аврора. Встревоженная и напуганная, она не могла нормально кастовать и постоянно терялась в умениях, из-за чего её урон падал, а ведь враги оказались и без того не такими простыми, как она ожидала... К счастью, умирали не все участники группы и не сразу, но из-за неопытности смертей было не избежать. Товарищи специально ждали конца боя, чтобы поднять павших бойцов, чтобы не вмешался баф на воскрешение в бою. Девушка, конечно, тоже пару раз отлетела, практически шотнувшись, так как сагрила на себя толпу мобов, ведь никогда не умела аккуратно обходить что бы то ни было. А потом они встретили тролля... Аврора нервно передёрнула плечами, настойчиво отгоняя неприятные мысли, то и дело лезущие в голову и плохо оттуда выдворяемые. Её пробрал озноб. 

— Что же тебя тревожит? Почему ты думаешь что не сможешь больше играть в команде? — задала резонный вопрос Василиса, стараясь смотреть на клиентку мягко и приветливо, чтобы вызвать доверие, которое было так непросто завоевать у такой пугливой особы. 

— Я боюсь, что больше не смогу ходить на групповые квесты... — тихо призналась канийка и неосознанно чуть ли не до крови закусила губу – она всегда так делала, когда сильно переживала. 

— Почему же? 

— Я не хочу быть им обузой... 

— Но ведь в команде любой игрок имеет свою ценность. Вы просто по определению не можете быть обузой. 

— Но я буду просто бесполезна... — не согласилась с ней девушка. — Я не могу нормально сконцентрироваться на сражении, потому что слишком тревожусь о том, что могу случайно сделать что-то не так. А здесь... А здесь я уже сделала эти самые ошибки. Из-за этого мне ещё страшнее. 

— А ты не пробовала об этом поговорить со своими друзьями, командой? 

— Нет, не говорила... — смущённо пробормотала себе под нос Аврора. 

— Возможно, тебе стоит это сделать. И чем скорее, тем лучше. Ведь так ты сможешь ослабить свой страх. Все вместе вы точно сможете разобраться с ситуацией. Пойми, нервничать – это нормально, как нормально и переживать за свой результат, свою полезность, особенно если мы говорим о групповых рейдах. Разумеется, каждый нормальный сарнаутец стремится выложиться максимально в общем деле, однако... В теории всё намного проще, чем в реальности. 

— Вы правда так думаете? — удивилась клиентка, и в её глазах промелькнул лучик надежды.

— Ну конечно, — тепло улыбнулась ей собеседница. — Всё пройдёт с опытом. Твоя главная задача – не отворачиваться от неприятностей, не избегать, а смело идти напролом. И в этом тебе точно помогут друзья. Доверься им. Вы ведь друг другу не посторонние. Вы почти семья. 

— Готовность 3 минуты! — Подал голос режиссёр Саранг Кло-Унчик.

Весь актовый зал Ока Мира был заполнен съемочной командой Фабрики Грёз и Центрального Манавидения. Зрительные кресла были отодвинуты, чтобы освободить место для массивных манакамер высокого разрешения, от коих тянулись длинные змеи проводов, подключенных к энергосети Башни. Все объективы камер были направлены на подиум, на котором была установлена лакированная трибуна с рубиновой звездой в золотой оправе.

За трибуной стояла Елизавета Рысина, сжимающая в руках чёрную кожаную папку, а вокруг неё плясала гримёрша с кистями в руках, припудривая в последний раз щёки Главы Комитета Незеба. Мистик была одета в свой лучший парадный мундир — из красного бархата, с золотыми пуговицами с барельефами в виде звёзд и пышными аксельбантами, поверх мундира же было чёрное пальто с богатыми золотыми узорами, изобилующими имперскими символами. На груди у хадаганки красовалось несколько имперских орденов и плашка с лентами множества медалей, коими была награждена Рысина за свою долгую службу. Возле девушки стоял так же Штурм Бешеных, облаченный в отполированные до блеска парадные доспехи, держа в руках шлем в виде черепа.

По другую сторону от Рысиной стоял молодой юноша с посохом в руке, на вершине которого чуть плавала из стороны в сторону сапфировая звезда. Худощавое лицо хадаганца с острыми скулами было тщательно выбрито — ни один волосок не был пропущен, даже самый крохотный. Каштановые волосы были аккуратно уложены в строгую причёску с пробором на боку с большим использованием новенького геля для волос «Блеск-200» от Фабрики Красоты. У мага была идеальная осанка и выправка, демонстрирующая развитую мускулатуру, хоть и прикрытую белоснежной рубашкой, поверх которой был надет мундир песочного цвета с генеральскими эполетами. На шее воротник мундира застёгивался с помощью броши в виде звезды с инкрустацией шести сапфиров. Спину хадаганца укрывал такой же бежевый плащ с широкими полами, расшитый по краям золотом, и прикрёпленный к плечам ювелирными фибулами. Это было юное дарование Империи, мечта молодёжи и образец для подражания — Великий Маг Леонид, ученик самого Яскера. Множество наградных значков и медалей на его груди в столь юном возрасте лишь подтверждали его заслуги — образцовый пионер, отличник Магической Академии имени Великого Незеба, неоднократно награждённый Всеимперской стипендией… у юного таланта было множество достижений, что и сделали его любимым и самым успешным учеником Главы Империи.

— Я не смогу… — Еле слышно Елизавета обратилась к Леониду, положив папку с речью на трибуну.

— Сможешь. — Великий Маг Нового Игша ответил, даже не моргнув. Хадаганец смотрел прямо в камеру, сквозь неё, словно пытался увидеть душу Валентина Слизнина, главного оператора. — Пусть Елизавета Рысина не может, но Глава Комитета Незеба обязан смочь.

— Минута! — Скомандовал режиссёр, надевая наушники и усаживаясь возле множества иллюзионов, на которые транслировалось изображение с камер. Вся съемочная группа заняла свои места: операторы встали возле камер, световики — у ламп и осветительных приборов, микрофонщики подхватили палки с манафонами и навели их на трибуну.

— Я… — Неуверенно начала мистик.

— Держись. — Леонид сжал руку хадаганки в районе локтя. — Ты сможешь, мы сможем, Империя сможет.

— 30 секунд! — Скомандовал Саранг Кло-Унчик, давая сигнал своей команде. Вещание всех трёх каналов Империи (Первая Имперская программа, Образовательная программа НИИ МАНАНАЗЭМ и Третий Орочий Канал) одновременно прекратилось — вместо них на экранах всех иллюзионов Игша появился герб Империи под Имперский марш.

— Внимание, говорит Незебград! — В эфире прозвучал голос Юрия Левитанина. — Передаём важное правительственное сообщение!

Алая звезда Империи исчезла, вместо неё теперь на всех зрителей из манаэкранов взирала Елизавета Рысина. Хадаганка замялась и молчала, смотря в камеру в течение нескольких секунд, но вскоре начала свою речь:

— Товарищи! Граждане! Братья и сёстры! Верные воины нашей великой армии и астрального флота! Комитет Незеба выступает с обращением к нашей Великой Нации! Всем нам известны тревожные слухи, смутившие наше общество в последние месяцы. Пришло время открыть правду и отсечь омерзительную ложь! Враги Империи во главе с гнусными Коловратом Северных и Черепом Степных посеяли смуту среди наших сограждан, развязав беспорядки на ряде аллодов. Преступники сформировали экстремистскую группировку под названием «Орда», целью которых является разрушение основ нашего государства, прикрытое ложными лозунгами о независимости и «свободе»! Гражданам Империи доподлинно известно, что Империя гарантирует и соблюдает права и свободы своих граждан, способствует их развитию и благополучию, защищает их и их семьи! Но лидерам так называемой «Орды» удалось склонить на свою сторону неблагонадежные элементы, и, с помощью третьей стороны, бандитствующим группировкам удалось захватить стратегические позиции на аллоде Изун, вытеснив оттуда Имперские вооруженные силы. Наш Вождь, Великий Яскер, не мог не ответить на такое гнусное предательство — было принято единственно верное решение — пресечь заразу, ликвидировать экстремистские группировки и предать справедливому суду лидеров массовых беспорядков! Нашему флоту удавалось успешно сдерживать агрессию «Орды», методично ликвидируя одну преступную группировку за другой…

— Но предатели не остановились на Изуне. — Великий Маг Нового Игша прервал Рысину и продолжил вместо неё, давая ей время на передышку: — Желая разрушить сами основы нашего Великого Общества, изменники и ренегаты предприняли попытку вооруженного захвата Диких островов, чтобы сформировать плацдарм для дальнейшего удара по самому Игшу, поставив под угрозу мирную деятельность граждан. Наш Вождь, товарищ Яскер, не мог не отреагировать на такую немыслимую дерзость — наш лидер лично возглавил карательную операцию против врагов Империи!

Великий Маг Леонид выдержал паузу, нагнетая обстановку как заправской манаведущий: — И враг был разбит! Угроза вторжения бандитствующих элементов на Игш была отражена, ренегаты бежали, моля о мире. Наш Вождь, как и завещал Великий Незеб, был милосердный и заключил временное перемирие. Но это не означает, что мы, граждане великой Империи, оставим их поступок безнаказанным! Как только истечет перемирие (а мы должны показать этим дезертирам, что такое Честь!), мы изгоним эту скверну, разинувшую свою пасть на устои нашего общества!

На этом Леонид прекратил свою речь, уступая место Елизавете. Рысину раздирал ужас от одной мысли, что она должна была сейчас произнести, но ее лицо было спокойным как камень.

Аккуратно раскрыв черную папку с грифом «Совершенно секретно», бросила взгляд на содержимое документа. Её тело вздрогнуло, словно она вновь пережила всё то, что произошло на Диких островах.

Молчание затянулось, и Леонид осторожно толкнул её локтем в бок.

— К сожалению… — Глава Комитета Незеба нервно сглотнула сгусток слюны, смачивая горло, после чего резко и молниеносно захлопнула черную папку, — К сожалению, не обошлось без жертв. От рук предателей пали верные сыны и дочери Империи, ещё больше ранены. Среди них сам Яскер…

Леонид посмотрел на Рысину, словно выражая удивление, но его взгляд был так же без эмоционален, как и Главы Комитета.

— Наш Вождь, Великий Яскер, был серьёзно травмирован, и, в данный момент, он вынужденно пребывает в здравнице «Небесная» до тех пор, пока лучшие имперские врачи не убедятся в его полном выздоровлении, что случится очень скоро, смею заметить. В здравницу «Небесную» так же были направлены и все раненые в ходе отражения ренегатской угрозы для оказания им наилучшей медицинской помощи. Для обеспечения их покоя и скорейшего выздоровления Комитет Незеба временно закрывает все пути сообщения со здравницей для гражданского населения. Нам известно, что наш великодушный народ един в своем порыве гражданского долга, поэтому в ближайшее время по всей столице будут организованы пункты приема гостинцев и подарков для наших героев и Великого Яскера, о чём будет сообщено позже.

Елизавета Рысина остановилась, чтобы перевести дух. После этого она продолжила, смотря в камеру стеклянными глазами:

— По прямому распоряжению товарища Яскера, на период его отдыха в здравнице «Небесная», всё управление Империей временно переходит Комитету Незеба. Неисполнение распоряжений Комитета Незеба будет нести за собой административную и уголовную ответственность. В качестве временных мер с Нового Игша был приглашен Великий Маг Леонид, ученик Великого Яскера. Именно он будет обеспечивать сохранность аллода на данный период, позволяя нашему Лидеру соблюдать полный покой.

— Также нам известно, что сердобольные граждане Империи в связи с этими новостями хотели бы массово помолиться Великому Незебу о здравии раненых и товарища Яскера. Триединая Церковь уже получила распоряжения организовать временные религиозные пункты для осуществления данной потребности населения на территории столицы возле всех монументов Незебу. — Леонид внезапно прервал Рысину, заканчивая речь за неё. — За Яскера! За Незеба! За Хадаган! За Империю!

Вот почему этим вечером дружная и немного сквернословящая компания имперских друзей собралась в караоке-баре, чтобы отметить... Нет, не чей-то день рождения и не какой-то праздник, а просто отметить, какой прекрасный был сегодня день. Собственно, разве этого повода недостаточно? Конечно, всегда можно найти причину попраздновать. А раз это так, то разве не грех отказаться от такой прекрасной возможности?

— О, нет, Грог, давай ты не будешь петь, — шумно запротестовала зэм, замахав руками и отрицательно завертев головой. — Это ужасно, ты же знаешь! Мы все это знаем!

— Зиона, ты меня сейчас обижаешь! — прогрохотал Орк и с шумом, но не со всей силы, а как бы шутливо, ударил огромным кулаком по столу. — Для меня это важно. Я очень люблю петь. И вы все это прекрасно знаете! 

— Грог, ну в самом деле, — улыбаясь во все тридцать два зуба, протянула Октябрина — хадаганка с короткими волосами насыщенного красно-кораллового оттенка и ярким лимонно-жёлтым макияжем. — Ты ведь знаешь, какой эффект производит на всех твоё пение. Пожалей если не нас, так собравшихся в соседних комнатах. Ну вот представь, они пришли отдохнуть, расслабиться, а ты тут устраиваешь им шоу, от которого потом голова кругом ещё сутки где-то!

— Так я тоже пришёл сюда отдохнуть, расслабиться... — передразнил подругу орк и довольно хмыкнул. — А вот о них мне заботиться явно не обязательно.

— Свобода одного сарнаутца заканчивается там, где начинается свобода другого сарнаутца! — важно изрёк Владлен — хадаганец с рыжими кудряшками на голове, из-за чего он больше напоминал какое-то дерево в осеннее время, дуб, например.

— Да что ты говоришь, Айзек, — басом рассмеялся его товарищ по нелепой причёске с той лишь разницей, что он был блондином.

— А то и говорю, — запротестовал хадаганец, активно размахивая руками. — Что Грог неправ. Я это умное выражение где-то в книге прочёл.

— Что я неправ? — загоготал орк.

— Ба! Да ты умеешь читать! — показушно поразилась Октябрина, схватившись обеими руками за голову.

— В самом деле, это удивительно, — поддержала её Зона, согласно закивав головой.

— Да ну! Да вы! Агрх! — разозлился Айзек, из-за чего все обернулись и одновременно посмотрели на него.

Не выдержав накала страстей, друзья весело рассмеялась. Да, это была пятница. Время учёбы закончилось и можно было спокойно отдыхать, гулять и кутить, не волнуясь, что завтра утром будет дико болеть и раскалываться голова, потому что к понедельнику она точно пройдёт. Владлен вызвал официанта, и товарищи, недолго дискутируя, заказали себе всего и побольше, до ужаса довольные собой и решившие в эту ночь не считать деньги. 

— Все экономисты, в конце концов, несчастны, — важно заметил Айзек, из-за чего получил пинок по ноге от Октябрины, которая уже долгое время безумно мечтала работать в аппарате имперской казны.

— Сам ты несчастный, — обиделась она и скрестила на груди руки. 

— Так, господа! — воодушевлённо начал Айзек, но все на него тут же посмотрели с какой-то долей сомнения и даже подозрения, словно не веря тому, что он только что сказал; парень, быстро поняв это, тихо ойкнул и тут же, прокашлявшись, исправился. — Так, товарищи! Давайте-ка начинать петь! 

— Да, хорошая идея! — поддержала его аплодисментами Зион. 

— Ну давайте, что ли, начинать, — согласился Владлен, пожимая плечами. 

— Вот и отлично! — воскликнул довольный хадаганец и подошёл с музыкальному аппарату. — Что выберем на затравочку, так сказать? 

— Да что угодно, — махнул ему рукой кудрявый товарищ. 

— А как же я? — понарошку растерялся Грог и рассеянно завертел головой из стороны в сторону. 

— А ты посидишь и послушаешь, как я прекрасно пою! — показала ему язык Октябрина и громко заголосила. — Я! Я хочу быть первой!

— Ну тогда... — задумчиво протянул Айзек и почесал затылок. 

— Подождите, товарищи, — вдруг остановил их Владлен. — Мы с вами кое-что забыли. 

— А? Что? Что мы забыли? — не поняла Октябрина и часто-часто заморгала глазами, ей уже не терпелось наконец запеть.

— Мы забыли гимн. 

— Да ладно, серьёзно? — не поверила своим ушам Октябрина, за что была одарена тяжёлым взглядом товарища, отчего желание говорить как-то сразу пропало.

— Ну хорошо-хорошо, — сдался Айзек и тяжело вздохнул. — Сначала гимн нашей великой и прекрасной Империи, которую мы все так любим, просто обожаем и без которой жить не можем. Спим и видим, как защищаем её интересы на святой земле. 

— Без иронии, пожалуйста, — серьёзно заметил хадаганец. 

— Да ты у нас господин серьёзность, — съязвил рыжеволосый, но тут же исправился. — Товарищ. 

И все запели гимн великой Империи, своей Родины, которую они уважали и любили, но тут уже не все. В каждой компании есть хотя бы один сарнаутец, который является настоящим фанатом своей фракции. Спорить с ним неприятно, да и обижать обычно его никому не хочется, а потому компания друзей часто идёт ему на уступки. Это не так сложно, а упрощает взаимодействие и не портит атмосферу. Посмеялись, пошутили, проявили немного деловитости и снова вперёд — смеяться и шутить! Когда все закончили петь, Октябрина тут же выпросила себе первую песню. 

— Эй, ну возьми меня с собой! — никак не хотел отставать от неё орк. — Я хочу спеть. Хотя бы с тобой! 

— Хотя бы за мной? — хитро ухмыльнулась девушка. 

— Хотя бы с тобой! 

— Хотя бы... Мм... — она сделала вид, будто задумалась. — Хотя бы... Хотя бы... Как-то мне не нравится, как это звучит. 

— Хорошо-хорошо. Октябрина, я хочу спеть с тобой и только с тобой! Пожалуйста! Умоляю тебя! — Грог добавил в интонацию умоляющие нотки, и это сработало.

— Хорошо, так уж и быть! — довольно согласилась хадаганка под удивлённые оханья и аханья друзей. — Ну что ж... Погнали! 

— А то! — радостно хмыкнул Грог.

И весь следующий день у всех жутко болела, раскалываясь, как камень, упавший со стометровой высоты, голова.