Потом гибберлинг ещё долго расспрашивала Велимудра о своём дедушке и узнала о нём больше, чем за всю свою жизнь до этого. Она слушала всё, навострив пушистые и до ужаса мягкие ушки, которые, не удержавшись, всё же рискнули помять её сожители. Но как только Агата покинула главный шатёр и поняла, что большинство солдат уже ушло на боковую, остались лишь те, кто стоял в карауле, а таковых было немного, в голове её тут же созрел план. Гибберлингу с трудом, но всё же удалось незаметно стянуть с оружейного места небольшой кинжал, в темноте лишь слабо поблёскивающий своей остро отточенной гладкой поверхностью. К счастью для малютки, здесь же она нашла ножны для своего нового ножа. Как говорил ей дедушка, оружие – лучший спутник жизни. Его никогда не стоит забывать где бы то ни было или оставлять дома.

Теперь ей нужно было только незаметно прошмыгнуть мимо клюющего носом караула. А сделать это тоже было несложно, ведь не всегда нужно встречаться с проблемой лоб в лоб. Иногда, если что-то перегораживает тебе дорогу, можно просто обойти это препятствие и продолжить свой путь. Так оно и вышло. И вот Агата уже быстрой большой чёрной тенью удалялась от лагеря, искренне надеясь всё же не оказаться пойманной или замеченной. Причём желательно бы, чтобы не заметили её не только «свои», но и «чужие». Согласитесь, никому не хочется быть съеденной какими-то монстрами в кромешной темноте эльджунской ночи? Бррр. 

Но гибберлинг постаралась откинуть неприятные для воображения и желудка мысли. Ею двигало извечное и самое сильное чувство – любопытство. Под лапами тихо шуршала сырая трава – ближе к вечеру прошёл довольно сильный дождь, отчего вся земля была мокрой и немного скрипела под ботиночками. Скрипели под внезапными резкими дуновениями ветра иссохшие изнутри стволы высоких хвойных деревьев, чем-то напоминающие сосны. Только если сравнивать эти деревья со светолесскими елями, можно подумать, что речь идёт вообще о двух в корне разных видах растительности. Одно буквально дышало жизнью, пропитавшееся красками и соками до мельчайших своих частичек, тогда как второе, казалось, состояло всё из паутины и хитина: оно было словно бумажным, каким-то настолько хрупким и сухим, как мёртвая трава. 

Куда же шла маленькая Агата? Что влекло её в ночную темноту и глушь, где прячутся за каждым из странных деревьев ночные кошмары, внимательно наблюдающие за блуждающими в ночи своими бесцветными стеклянными глазами, которые, к сожалению, не светились и не выдавали их с поличным? Её интересовали простые банальности, как бы это ни было странно. В конце концов, гибберлинг была всего лишь ребёнком и потому поступала часто необдуманно. Разница была лишь в том, что дома всё решали за неё, а поэтому со стороны она могла казаться взрослой, собранной и уверенной в себе, знающей, как решить любые проблемы, с которыми ей приходилось сталкиваться. На самом же деле, она не была сильно разумной, не умела быстро и точно соображать, часто тупила и велась на глупости, так как была до ужаса наивна. Она была настолько легкомысленна в отношении опасности, насколько только может быть ребёнок.

Её интересовало, как велик аллод. Можно ли ночью наблюдать приходящие на него астральные корабли? Что за почва здесь, везде ли земля или песок? Есть ли тут горы и насколько они большие? А холмистая ли на Эльджуне местность? Какие здесь водятся животные, и насколько они злые? А крупные ли здесь поселения? Сколько в них живёт местных? У неё буквально чесались лапки всё это узнать, испробовать, исследовать, увидеть. Но, как часто это бывает в моменты сомнений, когда ты уже ушёл из безопасной зоны, начинаешь метаться перед тем, как сделать финальный шаг. С одной стороны, конечно, у Аги сейчас была ещё возможность вернуться в лагерь, хотя она и ушла уже достаточно далеко, и вполне вероятно, что никто бы так и не заметил её отсутствия. На крайний случай, она могла бы что-то соврать и легко отделаться. Но, с другой стороны, едва ли у неё ещё хотя бы раз в ближайшем будущем появился такой шанс. У пушистых ушек, слегка касаясь ножками плечей девочки, порхали две крохотные фигурки.

Одна выглядела как седой гоблин в белой робе. Над головой у него висел и светился ангельский нимб, а белые крылышки были хоть и сравнительно небольших размеров, но всё же позволяли существу удерживаться в воздухе. Второй фигурой был такой же гоблин, но только красноватого оттенка, с хвостом демонёнка и крыльями горгульи. На голове у него красовались внушительные рога, а на неприглядном лице мерзкая усмешка. Физиономия же "ангела" изображала крайнюю степень вымученности и усталости. Было видно, что у существа нет никакого желания влиять на мысли опекаемого им сарнаутца, в нашем случае Агаты.

— Ну так что, — устало проворчал гоблин в белой робе. — Ты наконец определилась, чего ты хочешь?

Гибберлинг, услышав незнакомый ей голос, резко обернулась, испугавшись, но никого не заметила.

— Ты нас не видишь, так что успокойся, — заверил её «ангел».

— А кто вы тогда такие? — недоверчиво поинтересовалась удивлённая Агата.

— Мы твои хранители... — тяжело вздохнуло существо, щёлкая старыми, истёртыми счётами, — Я голос разума, добра и справедливости, а он... — гоблин ткнул непропорционально большой рукой с пальцами, больше напоминающими обрубки, в сторону своего вечного спутника.

— А его я тоже не вижу, да? — уточнила гибберлинг. 

— Да, — проворчал голос «разума, добра и справедливости». 

— Не слушай этого недружелюбного чудика, — злобно похихикивая, хрюкнуло рогатое существо. — Он такой зануда ещё с самого Катаклизма.

— Да? — поразилась до глубины души Агата, продолжавшая тем временем маршрут вникуда. — А он застал ещё те времена?

— Да, конечно, застал! — довольно хмыкнул "демон". — Я тогда был самым крутым демоном, а эта мелочь влачила своё жалкое существование по каким-то уголкам Сарнаута.

— Ври-ври, да не завирайся, — вымотанно протянул голос добра. — Мы с тобой работаем уже не одну сот лет и спины гнём на одинаковых работах. 

— Ой, да ну тебя. Вечно ты цепляешься к словам, — отозвался голос зла. 

— Ну так что... — гоблин в белой робе достал откуда-то из-под полы берестяной свиток, раскрыл его, быстро пробежался по нему глазами, закрыл и спрятал назад. — Агата, что ты выбираешь? Остаться на стороне добра, честности и всего такого прочего, белого и пушистого, вернувшись в лагерь, или перейти окончательно на сторону зла, лжи и всего такого прочего, чёрного и грубого, продолжи свой путь... А куда ты, кстати, идёшь? 

— Вот дурак, ты даже не спросил её, куда она идёт! — наехал на ангела демонёнок, злобно сверкнув угольками крохотных глазок. 

— Я не знаю... — честно и прямо ответила Агата. — Куда-то. 

— Что? — не поняло существо с нимбом. — Ты преступаешь границу добра и зла не ради чего-то? То есть ты мне хочешь сказать, что ты вообще не понимаешь, чего хочешь добиться своим побегом? 

— Ну... Я хотела просто прогуляться, посмотреть тут что да как... Я же никогда не была ещё на Эльджуне. 

Ангел хлопнул себя ладонью по лбу и разочарованно простонал. Демон тоже смотрел на гибберлинга с долей искреннего удивления. 

— Подожди, — начал он, обращаясь с голосу добра. — А прогулка вообще по чьей части: твоей или моей? Она разве где-то задокументирована? 

— Сейчас посмотрю, — устало проворчал ангел и вновь полез под полу за берёзовым свитком, а потом долго, с целую минуту, его изучал, пока Агата продолжала куда-то идти, с любопытством оглядываясь по сторонам. 

— Погоди. Дай и мне посмотреть, — заинтересованно проговорил демон, медленными движениями приближаясь к ангелу и старательно заглядывая ему через плечо. 

— Не дам, — сурово отказал гоблин в белой робе и, щёлкнув пальцами, оттащил магией зло подальше от свитка, а потом с важным видом заметил глубоким голосом. — Это священные бумаги. 

— Да ну тебя, это обычные бумаги, — только развёл руками рогатый гоблин, повиливая остроконечным чёрным гладким хвостиком. 

— Нет, священные! — резко возразил ему ангел и бросил на демона полный праведного негодования взгляд. 

— Да самые обыкновенные, вам всё наврали там. Я сам видел, где покупались эти свёртки. Так что успокойся и дай мне наконец взглянуть, что там твои накалякали на этой бересте.

— Ну... — ангел тяжело вздохнул, закатил глаза к небу, беззвучно прошептал парочку проклятий, что только вызвало на лице демона весёлую улыбку, — Хорошо, — наконец согласился он и подпустил зло поближе к себе, чем оно, конечно, не упустило шанс воспользоваться.

— Таак... — сосредоточенно протянул рогатый гоблин, — Вот, тут написано, что считается злом, — он ткнул грубым мозолистым пальцем в бумагу и процитировал вслух, — Злом считается любое деяние, которое не обозначено как доброе. Ничего не понял, — честно признался голос зла.

  Он почесал затылок, потом забрал из рук товарища свиток, повертел его перед собой в разные стороны. Затем придвинул его к глазам, отдалил, снова приблизил, снова отдалил. Наконец в глазах его блеснуло озарение и он радостно хлопнул себя ладонью по лбу:

— Понял! — радостно крикнул демон. — Чтобы понять, что есть зло, нужно просто прочитать, что такое добро. Это было где-то... Где-то... Вот. Где-то здесь! Ага... Так... 

Добрым деяние считается любое, которое не обозначено как злое.

Минуту он в задумчивости пялился в каракули «священных записей», в то время как его товарищ лишь тяжело вздыхал и раздосадованно качал головой.

— Ничегошеньки не понял, — во второй раз признался демон.

— А ты бываешь на удивление честным, — горько усмехнулся ангел и пояснил. — Здесь говорится только то, что нам с тобой нужно как-то самим сообразить на двоих, потому что никто не знает, как точно это работает.

— И как вы тогда работаете? — шокированный рогатый гоблин удивлённо смотрел на товарища, не моргая и не веря своим глазам и ушам.

— Да вот как-то работаем, — беззлобно вздохнул ангел.

— И что тогда делать с этой? — он ткнул пальцем в пушистую щёку Агате, слегка тронув длинные усы.

— А что с ней делать... Ничего. Видимо. Раз уж о прогулке не принято считать в Сарнауте как о чём-то злом и бесчестном...

— И что делать тогда конкретно нам сейчас? Зачем мы вообще тогда вылезли? И ты ещё эту речь свою толкнул о пути искреннего добра с какой тогда целью?

— Да как-то по привычке, если честно, — грустно согласился гоблин со светящимся над похожей на яйцо головой нимбом. — Не надо было нам с тобой никуда вылезать, пошли назад в небытие.

— Так просто что ли?

— Эй, — окликнула своих невидимых спутников маленькая гибберлинг. — Вы видите, что там такое?

Две сущности миропорядка тут же отозвались, резко повернувшись на голос и уставившись в темноту. Только вот они видели всё, в отличие от Агаты. Демонёнок тихо присвистнул и невесело протянул:

— Драконопоклонники...

— И что они делают в этом Тенсесом забытом месте?.. — риторически проворчал ангел, слегка поражённый фактом увиденного, что, впрочем, было не очень заметно, ведь за долгие годы тяжёлых потрясений яркие эмоции, в конце концов, стираются с измождённого лица.

— Драконопоклонники? — ахнула Агата и тут же испуганно прикрыла мягкой ладошкой открытый от изумления рот. — А что они здесь делают?

— Что-что, — язвительно проговорил демонёнок. — Свои тёмные делишки они здесь вытворяют.

— Да?.. — в шоколадных глазах гибберлинга мелькнул огонёк живого любопытства. — А какие именно? Это опасно?

— Не могу сказать, — серьёзно заявил голос зла и всех пороков. — Это тайна слишком высокого уровня. Меня живьём уничтожат, если узнают, что я такие данные распространяю.

— Ты? И пытаешься хранить какие-то тайны? — брови ангела подскочили в удивлении, давно он за собой такого не припоминал.

— Ну да, — неохотно признался демон, скрещивая на груди короткие ручонки.

— Не очень на тебя похоже.

— Да вообще. Сам себе поражаюсь.

— Может, мы тогда можем подойти к ним поближе и что-то узнать? — поинтересовалась у совсем её не слушающих спутников и уверенным шагом двинулась вперёд, стараясь держаться деревьев и пригибаться пониже к земле, чтобы больше походить на какой-нибудь поросший мхом камень.

— Да конечно, то есть стоп. Что?! — рогатый гоблин внезапно понял, что именно предложила Агата и в ужасе зашипел на неё, чтобы только громко не кричать. — Девчонка! А ну остановись! Брысь! Кыш! Вернись назад! А ну-ка! Слушайся меня, ушастая!

Но гибберлинг лишь отмахнулась от него. До драконопоклонников было ещё далеко, метров пятнадцать или двадцать. Они столпились группой у разведённого большого костра и о чём-то живо беседовали на своём диком наречии. Агата аккуратно приближалась к ним, будто чуяла, что ей всё же удастся остаться незаметной.

*когда оказалось, что твой практически самый любимый педагог тоже играл в твою любимую игру сотню лет назад, и ты такой... Аааа, подожди! Никуда не уходи! Стой! Не переводи тему! У меня к тебе есть куча с душегубским хвостиком вопросов. Сейчас... Где мой диктофон! Подожди, я открою блокнот, найду ручку! Ёжики. Тут только механический карандаш. Ой, да ладно. Так. Минуууууутттт... Всё. Давай. Говори.*

- Вот скажи мне, с чем у тебя, ой, то есть у Вас в первую очередь ассоциируются Аллоды Онлайн?

- Ну, это было настолько давно, - заминка. - Я даже не знаю, что сказать, там, наверное, так всё сильно изменилось.

*усиленно кивает головой, подтверждая предположение*

- Когда я в третий раз вернулась в игру, всё было настолько отличным, что даже бросить всё захотелось. Я подумала, ну нафиг такую игру, от старых АО осталось одно название да начальные локи. 

- Там, наверное, всё совсем плохо с донатом? Я помню, ещё когда играл, цены на него были высокие. Не помню только, там все сервера были фришные или нет?

- Нет, есть же подписка. И, кстати, относительно недорогая.

- Правда?

*обсуждаем немного цифры; разговор двух гуманитариев о математике и экономии средств, а так же их логичном вложении*

- И правда, - соглашается.

- А что Вам больше всего тогда нравилось? Ну... Когда Вы играли? А. И ещё. Вы играли один?

- Нет, мы с друзьями тогда поиграли пару месяцев.

*прерывает*

- Да ну... Вы же получается и почти не играли!

- Ну так... Впечатление составили.

*одёргивает себя, стараясь случайно не позволить теме разговора смениться*

- И что же Вы думаете об игре? 

- Графика очень прикольная, ну, была, как минимум. Детализация и всё такое. Я очень ценю в играх хорошее качество. Оно, правда, с новыми частями иногда только портится. Но надо быть честным, не всегда. Не всегда. Так что рисовка мне понравилась. 

- Да, она атмосферная такая. А музыка? Вы помните мелодии локаций? Хотя бы некоторых? Ах да, точно, и за какую фракцию Вы играли? 

- Ну, Империя, если я не ошибаюсь, она так называлась, это прямая пародия на Советский Союз, а вторая... Лига? Там вроде как старая Русь, древняя. За неё и играли с ребятами. Кони, волки, Новгород...

- Новоград, - довольно и воодушевлённо.

- Да, Новоград, - исправляется. - Музыку, нет, я особо не помню. Да не то, чтобы не помню... Конкретно мелодию вспомнить не могу. А так помню, конечно, что на меня она произвела большое впечатление. Приятная игра, если бы только не донат.

*молчит*

- Но и без доната игр-то нет толком, это понятно, но ушли мы именно из-за этого, да и чего-то нового тоже хотелось, - заканчивает свою мысль.

- А расу Вы какую выбрали? 

- О, расы. Я помню там были такие... Гибберлинги. Забавные медвежата. 

- Как по мне, они больше всё-таки на хомячков смахивают. На агрессивных хомячков-переростков. Так какую расу? 

- Я думал сделать эльфа, но что-то мне перехотелось и я создал канийца. Знаешь, такого типичного старорусского богатыря. 

- Высокого, крепкого телосложения и с густой седой бородой? 

- Да, именно такой, но только с рыжей, - аккуратно исправил он. 

- А класс какой выбрали? Воина или ещё кого?

- Я священника, кажется, выбрал. 

- Хах, только не говорите, что и Вы выбирали по внешнему виду высшей экипировки, - смеётся. 

- Тогда я этого тебе не говорил, - улыбается. 

*задумывается о чем-то своём, в то время как я пролистываю в голове три варианта одеяний язычника, которые мне так приглянулись в своё время. Да, простовато изначальное. Но оно почти везде такое. Зато какая у меня была белка...*

- А сюжетку Вы помните?

- Ну, какие-то отрывки точно помню. А вот полную - нет. Помню ещё, что там была такая снежная локация, очень красивая.

- Сиверия, да, там удивительные пейзажи. Всегда любила её. Просто любимая локация. Не больше, разве что, Светолесья. Нет. Вот. Две любимые локации.

*улыбается, предаваясь воспоминаниям*

- Вот, да, Северия.

- Сиверия.

- Сиверия.

- А на Ассэ-Тэпхе Вы бывали? Или бросили настолько рано, что даже 

туда не дошли? 

- Обижаешь, - смеётся. - Может, мы и ушли, но не сразу же. Нельзя уйти, не распробовав игру на вкус.

- Говорите, словно Вы заядлый игроман.

- Так игр мы много пробовали. Наверное, все самые известные...

- А сейчас во что-то играете?

- Да нет, какое играю, ты же видишь, что мне со всеми этими работами делать. Их же проверять надо.

- А в Аллоды Онлайн потом не хотите ещё раз попробовать поиграть? Я бы Вам могла пояснить те моменты, которые Вы упустили.

- Да, может, и правда поиграю. Не знаю, не могу точно сказать. Если с донатом, как ты сказала, там всё по-прежнему, то разве что не на фришный.

- У нас ещё была тема недавно с сервером, на котором якобы не планировался донат.

- Да? - смеётся. - И конечно же у них ничего не вышло?

*кивает и виновато улыбается*

- Тогда, быть может, Вы расскажете что-то, что на Вас произвело самое сильное впечатление?

- В Аллодах-то?

- Да, в них.

- Ну, мне понравилось коммьюнити.

- Честно?

- Честно.

- Ну знаете... Не знаю, понравилось ли бы оно Вам сейчас... - кривит мордочку.

- Что, совсем всё испортилось?

- Да как Вам сказать... Скорее да, чем нет.

- Ну так всегда происходит.

- И правда. Чего тогда переживать. Давайте лучше о хорошем. О лете?

- Да, о лете. 

- И Летнем атолле? 

- Ну, конечно! И о фарме ракушек. 

- Извечная тема... Вам, кстати, нравился он? Ну, фарм. Знаете, все эти марафоны, коктейли, полёты на клетуне... В этом году ещё башни из гальки появились! Правда, костюмы год от года толком не менялись столько времени... Но этим летом их разнообразили, что очень приятно. Правда, фарм стал значительно тяжелее... А цены на ракушки вообще жуткие. Так что, если ты не хочешь фармить, приходится ужас как раскошеливаться. О! А ещё в этом году там можно вырастить нового скакуна, попугая. Представляете? Он такой прикольный. Жёлтенький, зелёненький, голубенький... Очень классный. Мне нравится. Я вот нафармила, - довольная улыбка. 

- Рад за тебя, раз тебе игра доставляет удовольствие. 

- Конечно. Недостатки есть всегда, везде и во всём, но я всё равно безумно люблю АО. 

– Ты спрашивала о фарме и моём отношении. Да, я люблю пофармить. Но ничто не может быть лучше хорошо сгруппированного рейда. Вот тут уж с ним посоревноваться некому. 

- Тут я с Вами, конечно же, соглашусь.

*опомнилась*

- Ой, ладно, я, наверное, Вас совсем утомила. Давайте вернёмся к изначальной теме. Спасибо! 

- Да не за что. Да, как хочешь, собственно. 

*счастливая ставит дополнительный плюсик человеку за то, что он был связан с АО*
 

P.S. люблю коллекционировать всё, что связано с игрой, даже людей, хд

— Да, как ни странно, дорогая, ты права, — попивая свежий ещё ананасовый с горчинкой коктейль, заметил каниец с густой рыжей бородой, больше напоминающей сапёрную лопату, которой можно огреть какое-нибудь чудище по голове.

— Пф, — эльфийка показушно фыркнула, но тут же разулыбалась, растроганная; ей льстила мысль о недавней годовщине замужества.

  Был последний день лета. Солнце светило по-прежнему ярко, будто пытаясь отгореть за все те дни, в которые не дорабатывало. Оно обжигало кожу своими испепеляющими лучами белого света, стремясь заставить загар превратиться в угольную черноту, что у него, конечно же, не получалось. 

— Ну вооот... — грустно протянула эльфийка, оглядывая свои ручки со всех сторон. — А я ведь и совсем не загорела за эти три месяца. Осталась такой же бледной, как и была. Ну ты только посмотри на это, как замороженная курица... Фи... 

— Да ну, что ты, — весело отмахнулся каниец и серьёзно добавил, глядя жене прямо в лимонно-сияющие глаза. — Ты прекрасно выглядишь, как и всегда. 

  Эльфийка на секунду замешкалась, стушевавшись. Она полетела и опустилась на край барной стойки, чем невероятно взбесила местного баристу, но говор был на непонятном ей рыбьем наречии и девушка не обратила на это никакого внимания. Замотав на палец мелкую белую кудряшку, выбившуюся из общего слоя кудрей, она закусила губу, потом с минуту подумала и задумчиво протянула:

— Дорогой... У нас же скоро годовщина, да? 

— М? А ты что-то конкретное хотела предложить? — поинтересовался каниец. 

— Да нет, ничего такого определённого... Но может... Мы могли бы съездить куда-нибудь? 

  На этом предложении супруг поперхнулся ещё не допитым им тропическим коктейлем и, закашлявшись, поднял удивлённый взгляд на супругу. 

— Мы же всё лето провели здесь по твоей просьбе, — шокированно напомнил он жене. — Как ты и хотела: море, солнце, пальмы, коктейли, кокосы... 

— А ещё ананасы, бананы, персики, абрикосы... — она, поочерёдно загибая пальцы, продолжила перечислять всё, что только приходило ей на ум, когда думала о проведённом на Летнем атолле отпуске. — Жуки, попугаи, рыбоголовые баристы... 

  Недовольный поведением клиентки работник бара вновь завозмущался, активно размахивая руками и выкрикивая какие-то нечленоразборные слова в адрес эльфийки, которая так же продолжала его игнорить, списывая монологи баристы на простой фоновый шум. 

— Мы даже купили тебе бабочку, которую ты так хотела, — напомнил ей мужчина, легко кивая головой в сторону вьющегося у девушки очаровательного создания, которое было буквально сшито из света, цветного стекла и радости.

— Да, моя Амурочка прекрасна, — довольно согласилась эльфийка и аккуратно коснулась подушечками пальцев головы волшебного насекомого. — Но я хотела съездить куда-нибудь ещё... 

  Она задумчиво смотрела на небо, по которому неспешно плыли единичные ленивые облака, похожие на аммровских овечек. Дул слабый сладкий ветерок, пахло солью и чем-то цитрусовым – это уставший от пререканий с пустотой бариста принялся за работу, заприметив на горизонте новых клиентов, уже пошатывающихся из стороны в сторону от чрезмерно выпитого алкоголя орков. Самый шумный и самый нетрезвый из них носил короткие военные шорты и майку в крупную чёрно-белую полосу, на его квадратной голове была несоразмерно большая фуражка, которая постоянно надвигалась на глаза. 

  Эльфийка сделала глубокий вдох и шумно выдохнула, ощутив на кончике языка сладость от парящих в воздухе ароматов. Ей явно представилось, насколько солнечным и красочным может быть следующее их лето. Наверняка, они снова смогут выбраться сюда... И здесь снова будет это жаркое солнце, горячий жёлтый песочек, мягко окутывающий в него погружаемые ноги, эта прохладная солёная вода, через которую легко просматривается дно и маленькие рыбки, снующие туда-сюда, и эти коктейли, от которых слегка кружится голова, если выпить парочку, и совсем уже мир становится радугой, если решаешь принять участие в коктейльной гонке. Она прикрыла глаза и ощутила, как в груди её расцветает пышным цветом радость. Это была та самая радость, какая возникает в сердце каждого, кто уже знает, что в ближайшем будущем его ждёт счастье... И даже если ты счастлив именно сейчас, то это не значит, что тебе не разрешено мечтать о счастье или желать большего. Нет, наоборот. Счастливому свойственно стремиться стать ещё более счастливым. 

— Ну и куда ты хочешь поехать осенью? — своим неожиданным вопросом супруг прервал размышление эльфийки. 

— А? — она испуганно распахнула глаза и часто-часто заморгала. Пока реальность подгружалась в её мозг, муж терпеливо ждал, а потом ещё раз, с доброй улыбкой, которая, впрочем, стоила ему определённых усилий, повторил свой вопрос. 

— Ну и куда ты хочешь поехать осенью? 

— А, — наконец-таки опомнилась эльфийка. — осенью... 

  Она снова задумалась, но ненадолго, решив не тонуть в пучине отдалённых от реальности мыслей. 

— Я бы хотела, — заявила девушка, осмысленно сверкнув золотисто-лимонными глазами. — Чтобы осенью мы с тобой, ты и я, отправились на Жемчужное кольцо. 

— Жемчужное кольцо? — густые, ярко-рыжие брови канийца в удивлении поползли вверх. 

— Да... — мечтательно протянула эльфийка и сладко заулыбалась, словно ей кто-то тут же предложил горсть шоколадных конфет с любимой ореховой начинкой. — Там, говорят, круглый год море, солнце и песок... А ещё там отличные пляжи. Ты же был там много лет назад. Да и я была там когда-то. Только очень и очень давно, так что даже не вспомню сейчас... Ну, когда качалась ещё. 

— Но там же агрессивная зона, — возразил мужчина, допивая тропический коктейль и заказывая себе ещё один у измотанного баристы, который на заказ клиента просто устало кивнул и принялся за извечную работу перепончатыми лапами. 

— Ну да... — немного стушевалась эльфийка, пожимая плечами. — Но на то же и ты будешь со мной, правда, милый? 

  Она взглянула на него глазами котёнка и попробовала состроить жалостливое выражение, которое ей всегда удавалось. На этот приём муж лишь закатил глаза, а затем от души рассмеялся. Его смех подхватила и супруга, и они вдвоём ещё с минуту веселились.

  Был последний день лета, и никак не хотелось, чтобы он подходил к концу. Хотелось строить новые планы, ожидать новых событий и удивительных происшествий и составлять башни из гальки, потом скользя и карабкаясь на самый верх. Хотелось всего, но только не конца сегодняшнего дня. Но разве со временем поспоришь..? 

  И солнце пока ещё светило по-прежнему ярко, словно пытаясь отгореть за все те дни, в которые не дорабатывало. Оно обжигало белоснежную эльфийскую кожу испепеляющими лучами, стремясь заставить так и не появившийся за все эти три месяца у девушки загар превратиться в угольную черноту. Каниец улыбался. Девушка снова танцевала и тихо напевала знакомый мотив. Бариста настойчиво чистил стеклянный бокал. 

Неумолимо приближалось время, которое нам всем так хорошо известно: оно настигает нас каждую неделю в одно и то же время, впрочем, становясь каждый же раз для нас неожиданностью – время Чемпионского Доминиона. Конечно, он не настолько масштабен, как мчд, и не собирает такие толпы наблюдателей, однако, тоже является частью культуры Аллодов. 

Некромант бесцельно слонялся по окраине Светолесья, совсем под стеной столицы, будто бы его молния требовала того, чтобы тоже быть разогретой перед предстоящим сражением. Последняя модель, а именно странный окрас красной суслангерской машины, не особо нравился владельцу, но его наличие позволяло ему публично выражать собственную состоятельность, ведь это означало, что у него явно были средства, раз уж он смог позволить себе коллекционку. Почему-то в Аллодах Онлайн всегда другая мера денег. Другое же здесь и соотношение их со временем. То есть... Люди готовы убивать часы, чтобы нафармить достаточно голды, чтобы купить накурь на месяц, при том, что реальная её цена достаточно невелика. Понятно, многие могут сказать, что они против доната или просто не могут позволить себе вкладывать деньги в игру, однако, надо понимать и то, что время, потраченное на фарм золота, при перевложении в работу, приносящую реальный заработок, приносит куда большую сумму денег. То бишь куда проще вместо фарма потратить те же часы на обычную работу или подработку, а потом спустить эти, явно большие деньги, в игру. При практически одинаковой затрате усилий мы получаем кардинально разный результат. Понятно также, что найдутся и те, кто скажет, что вся прелесть фарма именно в его процессе, иначе зачем тогда вообще играть, если можно работать и изредка донатить в игру, чтобы не чувствовать себя отщепенцем. Вынуждена не согласиться с этим. Разумеется, если процесс фарма в АО приносит больше удовольствия, то Тенсес в помощь и красной скатерью-самобранкой дорога. Но я говорю именно о той ситуации, когда человек фармит именно ради того, чтобы купить что-то в игре. Не правда ли, так было бы жить намного проще? Быть может, кто-то просто об этом не задумывался раньше в таком ключе. А впрочем, насильно никого не буду заставлять упростить себе жизнь – себе дороже. 

Игрок же об этом не думал, его вообще мало тревожил финансовый аспект, ведь есть такие люди, которым всегда хочется чего-то подарить. Вот и он был именно таким человеком, а потому мог вполне себе баловаться чужими подачками, что, впрочем, ничем не возбранялось. Как один человек имеет право хотеть осчастливить другого, так и другой имеет право принять эту поддержку или же помощь и стать чуточку счастливее. 

Вся его группа, за исключением разве что одного инженера, уже собралась и была готова отправиться прямиком на чд, где, конечно, без сапа не так приятно, но тоже вполне терпимо. Попутно перебрасываясь репликами с соги, некромант остановился докупить мирры у самой арены, когда заметил на ней трёх дерущихся игроков. От нечего делать или в целях тренировки перед доминионом здесь часто собираются игроки. На этот раз среди бойцов был один вар, одна эльфийка, которая так же, как и наш герой, была некромантом, и один паладин в сияющих юбилейных доспехах. Холодные металлические латы, вычищенные до блеска, весело поблёскивали в лучах предзакатного солнца. 

«Из-за чд мне так ни разу и не пришлось наблюдать закат.. » — с печалью подумал некромант. И в самом деле, из-за разрывов во времени между заходами и телепортацией в разные локации, никто из участвующих в Чемпионском доминионе не имеет возможности наблюдать, как садится за тонкие станы берёз большое, как блин, и жёлтое, как сливочное масло, солнце, жар от которого заставлял воздух плыть. 

  Решив, что промышлять бесполезным мыслеблудством – это последнее из занятий по шкале полезности, которым он бы хотел заниматься, эльф в один быстрый щелчок отозвал молнию и плавно приземлился на присыпанную песком землю: все дорожки здесь были оформлены именно таким образом. Он призвал душегубку, которую в пвп боях предпочитал мрачноватому стражу, и полетел в сторону арены, попутно здороваясь с некоторыми собравшимися здесь зеваками, которых, всех до единого, знал лично в силу своей чрезмерной общительности и необходимости в непрерывном разыгрывании дружелюбия, которое сейчас стало уже для него скорее привычкой, нежели необходимостью. Некромант легко ладил с людьми, и ему это нравилось, как нравилось это и всем, без исключения, его знакомым. Иногда его даже утомляло такое чудовищно огромное количество сарнаутцев, с кем он был вынужден для поддержания контакта общаться, но такое случалось крайне редко. В конце концов, выбранный образ жизни всегда приедается, но не исключительно в негативном значении, он приживается, становится обычным и единственно возможным. 

— О, и ты здесь, — радостно поприветствовал его старый знакомый воин, сражавшийся на арене, отвлекшись от боя, отчего он, собственно, чуть не словил бурстовый удар и не просел по хп в чистый ноль. 

— Ага, — коротко ответил ему некромант, рисуя на своём лице приветливую улыбку. 

— А ты... — запамятовав, пробормотала эльфийка-некромант, щурясь и внимательно всматриваясь в лицо дружелюбного эльфа, до этого ей ещё ни разу не приходилось его встречать. 

— Мы не знакомы ещё, я думаю, — виновато заметил некромант. 

  Бой прервался, и бывшие противники уже просто болтали о своём. Двое некромантов познакомились друг с другом, паладин успел пожаловаться эльфу на ужасающие новые правки по классу и желание поскорее перелиться в пока ещё крутого во всех отношениях жряка. А воин просто хохотал, надрывая живот, наблюдая за сменой недовольных эмоций на лице любителя тяжёлых лат и внушительного размера мечей. В конце концов, ему даже сделалось дурно от такого переусердствования и немного закружилась голова. 

— Ой, уже сейчас будет начинаться, — испуганно охнула некромант, она засуетилась, как белочка, не знающая, где зарыла орешек. 

— Да... Наконец-то можно будет снова нормально подраться, а не все эти детские шалости, — довольно протянул варвар, потягиваясь руками вверх

— Ну что, тогда встретимся уже на чд? — задорно уточнил эльф. 

— Конечно встретимся! — подбадривающе прикрикнул воин под согласное кивание паладина, — Уж будьте уверены, — он злоумышленнически потёр руки. — Сегодня вы все так просто не уйдёте. Я каждому из вас пропишу по порции быстрых смертей. 

— Ну конечно-конечно, — насмешливо проговорил паладин, и взгляд его отвлекла извечно не вовремя (хотя, на самом деле, как раз идеально вовремя) появляющаяся надпись. 

  Выскочило по самому центру экрана и замигало красным оповещение о начале Чемпионского доминиона в ближайшее время.

  Некромант сделал глубокий вдох, набрав в лёгкие побольше воздуха, и нервно выдохнул. Теперь нужно было сосредоточиться и забыть обо всём, тебя окружающем и отвлекающем, как минимум, до конца захода. 

Ауч. Эй, это что сейчас было. Оум.. Мячик? Мячик. Так, кто и зачем его тут оставил? 
Взглядом встречаю хитренько улыбающуюся Дарёну Солнцеву – так вот кто это сделал. Но зачем? Хм, поиграть хочешь или что?
Подойти поинтересоваться? Но что это?
Мячик... Дает мне... Задание. Простите, но я не курил ничего с утра и рядом с пьяными орками не ошивался... 

Ох и давненько же я не был на тропическом атолле. Наверное, стоит его посетить, тем более в ближайшие пару дней у меня особо планов не было...

Сколько всего изменилось, такое чувство, что метеоритный дождь тут пару раз хорошенько так прошёлся. Островки водяники увеличили, что ли, песочка досыпали? Да и в целом стало уютнее, что ли...

Так, что это тут у нас – новые аттракционы? Деревня авиаков? Какие-то лодки плавают. О, вижу площадку для волейбола. 
Хм, неужели оттуда мячик прилетел? 

Подошел ближе и увидал ммм... Довольно странную компашку: прайденка, одинокий гибберлинг и черепаха. Двое из трёх явно были рады моему появлению, даже не смотря на то, что я их видел впервые в жизни. Думаю, всему виной огромное количество баров вокруг... 

Я тут вам мячик принес, можете играть дальше, только, пожалуйста, больше не пуляйте его через несколько аллодов. 
Ну да, ну да, он случайно отлетел. Летел через десятки аллодов и приземлился чётко в мою голову, ага.

Предлагали сыграть с ними, очень настойчиво. Я отказался и небольшими шагами начал отдаляться, стараясь не поворачиваться к ним спиной, а то мало ли, снова в голову прилетит. Не то, чтобы я опасался или боялся, пф, нет. Но лишние конфликты мне пока не нужны, я тут с исследовательской целью больше. 

А исследовать я хотел казавшуюся безжизненной деревню. Ведь что это – строения есть. Жителей нет. Только водяники пучеглазые. Странно, странно... 

Немного побродив рядом и кое-как изучив местный рельеф я таки сумел забраться повыше, дабы проще было забираться на высоту к постройкам. Так-так-так, что это у нас тут? Надо же, целое гнездо яиц и без присмотра… Хм, а может это крокодильи яйца? И он просто закопал их не в песке, а в корзинке. Но тогда где крокодил? Да и высоко для него, значит крокодил – не вариант. 

Для чистоты эксперимента притащил наколдовал крокодила. Да, пытался притащить, но он лягался и норовил откусить мне любую конечность, до которой мог дотянуться. Так что пришлось прибегнуть к магии. 
Крокодил смотрел на меня, я на крокодила. Искры и бури не было, просто было два идио... мы двое. Материнской заботы к яйцам крокодил не захотел проявить, но захотел сожрать одно из яиц, стоило только принюхаться. Крокодила усмирил магией и расколдовал обратно в джунгли. Пусть там ищет себе пропитание.

Нет, яйца явно птичьи. Хм... Какие-то птицы с отрицательным чувством самосохранения. Одно было понятно точно – за всем этим непонятным сборищем стоят Авиаки, это точно их домик. 

Вообще у авиаков, кажется, родительские инстинкты \\ выживания странно работают: 

• царство стихий – а не поселиться ли нам в месте вечного разбоя;
• тропический атолл – сборище алконавтов и разномастной братии;
• земля тысячи крыльев – ладно, это самая удачная попытка;
• авилон – давайте поселимся рядом со скопищем темных тварей!;
• дикие земли – под проказой (серьезно);
• зубастая лагуна – да, это было идеальное место.

«И среди их груза нашли они яйца. Решили – зла с них быть не может, поэтому отнесли к себе на остров. Вот тут-то они и прогадали. Были то яйца ящеров. А ящеры – они с рождения ловкие, живучие, да и растут быстро. Словом, не успели авиаки и моргнуть, как на их острове нарисовалось второе племя – чешуйчатое. И жизнь этих двух племён теперь состоит из бесконечных кровавых распрей.»

Нет слов... Нет, чтобы поселится где-то в горах. И не пытаться убиться (если нет никого вокруг, так сами с собой начнут драться).
Странный народ... Как еще до сих пор жив? Да даже, если нет проблем, они их создадут.
Из разряда: очень закрытая местность, везде закрытая, прям ни лазейки! И вокруг только авиаки. Что будет? правильно – ВОЙНА!
Самое интересное – у них есть крылья, но живут они на земле. 
Ушла проказа, ушли и авиаки из биллевелской пущи.
Стало хорошо, мы уходим.
Народ, который вечно ищет проблем.

Так, что-то я задумался да к тому же не в то русло совсем... Пойду-ка я поближе к водичке, освежусь что ли. 
О, так-так, вот это встреча! Кто бы мог подумать.
Не-Вероника тоже тут. Неужто отдыхать приехала?
Видала, авиаки мимо пролетали да гнездиться осели. Прям как в Царстве Стихий.

«Алиса, ты же занимаешься расследованием?» 

Что делаешь? Как дела с расследованием там? Прости, что-что, я должен впечатлить тебя для ответов?
Кхем, просто кхем. 
Ну чем тут можно впечатлить!

«Внимание через 5 минут начинается парусная гонка.» Хм, спасибо таинственный голос.

Так, а мне подскажет кто как тут управлять.
О, кошмар, какой тяжелый парус... Кто лепил из каких веток эту посудину, она же вот-вот развалится!

О рыбка. Привет. Какие у тебя огромные зубки...
ЭЭЭ! Хрум.
Какого? АААААААА!! Спасите! Меня сожрать пытаются! ЭЙ! Кто-нибудь!!

Неожиданно выиграл гонку. Да, пока я орал и пытался спастись на лодке от приставшей зубастины – тут началась гонка на лодках... Второе место заняла эта «милая» рыбешка, которая вцепилась в борт и неплохо так его погрызла...

Чем ещё бы тут можно заняться некроманту с 20-летним стажем.
Кощей 0_0. Ты то что тут делаешь? Ыгорь путёвку подарил, говоришь... Ну-ну.

О, а это что? Башня из гальки.
Но, мне кажется, она не только из гальки, там рука торчит, да и молния…
Хм, интересное какое занятие – строить башню из гальки на могиле своих врагов. Это же гениально!

Медитируешь на могиле врага и понимаешь, что ты всего лишь песчинка в океане тьмы. Время так скоротечно... 
Как и ночь, которую я провёл на этом жарком курорте. Шум моря немного мешал спать, но спал я крепко.

***

На следующий день решил снова сходить проведать яйца... Кхем... Ну те, в деревне без авиаков. Ну вы поняли  

Не поверите. Птички вернулись.
Эй. Вы бы не оставляли на долго свои гнезда. А то тут толпы пьяных туристов бегают. Мало ли чего им в голову взбредёт.

Что, простите? Я должен буду свить. А нет, сделать, просто сделать вам гнездо? А, не вам?
А кому тогда, извольте полюбопытствую? Яйцу. Хм... Ну логично, у яиц нету же ног, рук, лапок. И у вас нету лапок. У вас крылья.
Но вы же можете и сами! Ох...

Первый день. 
Пьяные туристы ободрали все пальмы для гнезда под некие яйца в деревне авиаков. Ну да, листья же не зубы – отрастут...

Таскаем десятки яиц ради лотерейного билетика. Да тут целый конвейер. Интересно, как они все поместятся?
Построил гнездо, притащил яйцо – теперь это моя проблема. Гениально... Нет слов...
Иначе, говорят, птенец умрет. Да это шантаж!
39 попугаев 0_0 и значит мне надо позаботиться только об 1. Мне от этого должно стать легче. Пока стоял в шоке с яйцом в руках, наблюдал данный разговор 38 раз. Инстинкт продолжения рода завел в странную сторону. 

День второй.
Яйцу нужно тепло, но я не птичка. Пляж и солнце, день чудесный и я такой весь красивый целый день таскал яйцо по пляжу – так его и этак переворачивал, к солнцу бочком подставлял. Может, стоило захватить и яйцо с личного аллода? 

День шестой.
Прости дорогой дневник, что так давно не писал.
Шесть дней крутил яйцо, прогревая его. Носился с ним по всему Атоллу... Параллельно скрашивая его досуг песнями, плясками и игрой на гитаре. Мне даже стало казаться, что оно приросло ко мне.

НО наконец-то мои мучения закончены, он вылупляется! Для авиков у меня были плохие новости, их посетила куку…попуга… 
К сожалению, я не знал, как правильно сообщить такую новость и потому промолчал. 

Очень жаль, но... Не всем птенцам повезло  Не все выжили и мне тоскливо как-то из-за этого... Наверное, всему виной это яйцо – пробудило во мне какие-то новые чувства и я теперь более сентиментален, более эмоционален, что ли  Но птенцов жаль, правда... 

Вот он, момент рождения чуда!

Попугайчик оказался очень привередливым. Ел только толстых жуков.
Мне даже пришлось заночевать прямо в гнезде, он так жалобно плакал. Вернее, у гнезда, так как полностью в гнездо я так и не смог поместиться. Пишу под светом от светлячков. 

День седьмой.
Я стал подозревать его в родстве с сильными Сарнаута. Посылает меня выполнять различные задания и у него постоянно растущие аппетиты. Что дальше – он разорит тропический атолл? Подчинит всех своей воле? Ахахах... ха... ха...
Теперь для добычи пропитания пришлось драться с другими владельцами попугаев. Нет, ну а чего они!

День восьмой.
Чувствую себя молодым папашей. Выгуливаю ребенка на пляже. Познакомил со всеми местными жителями.
НЕ сплю восьмые сутки, дёргаюсь от каждого подозрительного шума.
Сегодня вместо того, чтобы гладить птенчика проснулся, гладя канийку... Не совсем уверен, что ей понравилось, но... 

День девятый.
Демон, отражение, под пол, за границы мира, неуязвимость, контроль. 

День десятый.
Вообще не помню, что было вчера. Что это вообще значит!
Сегодня учил моего малыша плавать! И летать! Прыжок в астрал, для мотивации. ШУ-ЧУ.

День одиннадцатый.
Авиаки запретили мне учить летать попугаев. И отправили летать на клетуне. «Даже если у него сейчас перерыв – он вам не отказать. Дело-то благое!»
Все птицы так учатся летать, монстра из меня делают. Они даже нацепили на клетуна какую-то сферу, чтобы он случайно не выпал! Вы так бы о своем потомстве заботились.

День пятнадцатый.
«Пусть твой питомец тренироваться на них собирать добычу»
Это не слыханная наглость. Он не питомец!! Он мой малыш!

День шестнадцатый.
«На ходу птенца не корми – дождись, пока вернётесь домой. Он должен учиться терпению»
Сегодня узнал, что попугайчик далеко не мирный. Решил взять его с собой в астральный полет… А он попытался съесть машину, элементаля, червелицего и какого-то старика... Надеюсь, моя шутка про уничтожение тропического аллода останется просто шуткой. 

День семнадцатый.
Решил оставить на попечение авиаков моего птенчика. Необходимо разобраться, что опять натворили в одном из уголков Сарнаута. Ну что может случится за один день, правда?

День восемнадцатый.
«А вот ты здесь… Где птенец? 
Хотел бы я знать! Бескрылые говорить, какой-то птенец бегать возле баров»

ЧТООО???? ТЫ КУДА СМОТРЕЛ, КУРИЦА! Шашлык сделаю! 
Кееее-шаааа! Кееешаааааа!!!
Вырос птенец панк 0_0
Жрет врагов, пьет, никого не слушает, имеет ирокез и где-то подцепил девушку. Меня не было всего один день. ОДИН ДЕНЬ!

Может воспитание – не мое. Пришлось сделать ему сок и намекнуть бармену, пару раз пригрозив заклинанием, что наливать детям – не лучшая затея! Мое мнение о водяниках серьезно пошатнулось и провалилось в бездну. 

День девятнадцатый.
«Твой друг не вернуться вчера! Но ты не волноваться, мы всё под контролем держать.
Мясо! Жирное мясо жемчужниц. Угощать твой друг. Завоёвывать доверие»

Помирился с моим охламоном. Поиграл с гибберлингом в мяч – надо было немного спустить пар, а удары по мячику очень в этом помогли. Разговорились с этим гиббером, оказывается у него тоже все печально – пропало два брата. Вот теперь пытается как-то отвлечься. Мда, совсем у него игра не идет.

День двадцатый.
Поругался с птенцом – он полностью отказывается меня слушать. Так еще и притащил какую-то гадость в гнездо. 

День двадцать первый.
Пришел к гнезду со стойким желанием помириться с попугаем. И был послан на... да куда только не был послан. Многоразово даже, скажу я вам... На заметку – избить пьяных туристов. 

День двадцать второй.
Тут красивые восходы, но даже они не могут смыть мою печаль. Попугайчик заболел.
У него атрофировались руки, вырос горб. Где он подцепил эту гадость. Потратил весь день на его лечение. Жить будет. Перенервничал, как никогда... Да, родительство – это ужасно сложно и нервозно...

День двадцать третий.
Учил его прыгать и бегать, на пару обогнали крабов. Но в нем больше нет того азарта. По-моему, я тоскую...

День двадцать какой-то...
Заказал у авиаков экипировку. Для своего друга. Просил сделать всё в лучшем виде. Обещались. Посмотрим...

День последний.
Накормил моего друга до отвала, весь день потратил на поиск толстой зеленой бабочки. Авиаки нацепили на него седло, очень красивое, украшенное и мягкое, чтобы не натирало спинку. И мы полетели. Высоко-высоко над аллодом. 
Да, дружок. Кеша хороший. Кеша самый лучший! Кеша больше, чем просто друг...

Порой один день может изменить все. 

Это был самый запоминающийся, самый незабываемый месяц моей жизни... Знаете... Я просто. Просто полежу тут. Просто полежу.

К следующей части

Часть 1. Город

Тяжёлая, ленивая змея обоза со скрипом выползла на опушку леса. Накатанная колея дороги вилась вниз, по склону холма, уходя вдаль и теряясь среди полей и оврагов. Алёна, шагавшая рядом с головной повозкой, остановилась, приставляя ладонь ко лбу, чтобы защитить глаза от слепящего полуденного солнца. Девушка смотрела вдаль, к линии горизонта. Золотая искра сверкнула, указывая на конечную цель её путешествия. Новоград — столица свободной Лиги.

Белокаменный город, выстроенный на большом холме, издалека чем-то напоминал пирог, чья верхушка залита сладкой глазурью. С такого расстояния ещё невозможно было различить отдельных деталей, но девушка почувствовала, как её сердце забилось чаще. Там ждало будущее, её судьба уже была готова вывести её на новый уровень, проверить прочность веры и полученных умений.

Три с половиной года тренировок под бдительным и суровым оком Прохора. За это время маленькая девочка превратилась в подростка. У Алёны уже наметилась грудь, округлились бёдра и появились другие, не столь заметные постороннему взгляду изменения, связанные с взрослением. Будь она обычной девчонкой, растущей в деревне или в городе, сейчас у родителей бы появился ворох проблем, связанных с переходным возрастом и интересом к мальчикам. Вот только Алёна была крайне необычной. И противоположный пол для неё представлял интерес только как возможный противник в будущих битвах.

Прохор оказался крайне строгим и настырным наставником. Тренировки, которые она проводила самостоятельно, казались Алёне изматывающими, но то, что учинил с ней священник, затмило их уже в первый день. Первые недели девочка вообще сомневалась, что сможет вставать по утрам, так сильно она уставала за предыдущий день. Но каждый раз, слыша зов Прохора, отрывала себя от постели, стискивая зубы и проклиная своего мучителя. А потом к физическим тренировкам добавились занятия для ума. Прохор учил девочку читать и писать, зазубривать молитвы и жития святых. Эта часть обучения оказалась намного хуже, но когда Алёна попыталась отмахаться от неё, мотивируя это тем, что знание букв не даёт преимущества в бою, то священник вздохнул и задал всего один короткий вопрос:

– Хочешь отказаться от обучения?

Больше они к этому вопросу не возвращались. Тем более, что по прошествии года, когда началось обучение техникам витязей, вся эта зубрёжка перестала казаться дурацким занятием. Прохор открыл ей таинство Веры.

– Настоящая сила витязя находится не в его мышцах, оружии или знании приёмов. Воин Света силён настолько, насколько сильна его Вера.

Алёна усмехнулась, услышав это. И не сумела удержаться от язвительного вопроса:

– Зачем тогда все эти тренировки? Если нужна только вера?

Священник покачал головой, пряча улыбку в бороде. Какой бы ершистой ни была ученица, её таланты были несомненны. Свет не зря выбрал её своим проводником. Он оглядел комнату и указал на кувшин с молоком, стоящий на лавке у стены.

– Посмотри на кувшин. Он сделан из глины, прочный и красивый. Кувшины бывают разные – большие и маленькие, высокие и низкие. Как люди. Но каким бы разрисованным и изящным ни был кувшин, самым главным в нём является то, как он справляется со своей задачей.

– Хранить молоко? – с улыбкой заметила ученица.

– И молоко тоже. Наше тело – это такой же кувшин. Если его не закалять, то оно не сможет удержать свет твоей веры.

– Что это за штука такая? Я и без всякой веры разберусь с любым негодяем!

Прохор покачал головой. Самоуверенность – ещё один недостаток Алёны наряду с горячностью, над которым требовалось работать и работать.

– Те разбойники, что напали на меня у церкви. Они тоже думали, что без проблем справятся со стариком.

Улыбку тут же сдуло. Алёна превратилась во внимательную и благодарную слушательницу. Приёмы, что она увидела тогда, неужели Прохор решил научить её им? Это же просто чудесно!

– Моё тело… Мой сосуд уже не столь хорош, как в молодости, – со вздохом произнёс священник.

Прохор погладил морщинистую ладонь, после чего продолжил:

– Я покрыт трещинами, через которые Свет уходит из меня. Но даже сейчас я продолжаю оставаться грозным противником.

– Вы раскидали тех разбойников, как щенков! – восхищённо воскликнула Алёна.

– Не без труда, – возразил священник. – А в молодости я бы справился с десятком! Впрочем, сейчас разговор о тебе. У тебя есть дар. Ты использовала его, когда расправилась с мертвецом в родной деревне и потом, когда убила разбойника.

Девочка покачала головой. Она искренне не понимала, о чём говорит Прохор. Какой талант? Она просто ткнула ножом и всё! Любой бы смог!

– На том парне, Красавчике, была кольчуга. Ты знала об этом?

Алёна помотала головой, продолжая недоумевать. Священник же продолжал:

– Будь на твоём месте другой человек, даже взрослый, ему вряд ли удалось бы пробить её. Требуется недюжинное мастерство и сила для такого. Понимаешь?

Покачивание головы сказало священнику, что собеседница не понимает. Пришлось вздохнуть и снова заговорить:

– Свет струится в твоём теле сильнее, чем у остальных. В минуты крайней опасности, сильного напряжения ты можешь направить его. Именно этот Свет дал тебе возможность пробить кольчугу, убив врага.

Алёна недоверчиво хмыкнула и спросила:

– Если я и так это умею, зачем учиться?

Священник широко улыбнулся.

– Умеешь? Может, тогда попробуешь сделать это прямо сейчас?

Алёна неуверенно прислушалась к себе. Свет внутри? Направить его? Не добившись никаких результатов, девочка вздохнула и проворчала:

– Ладно. Я поняла.

– Что ты поняла?

– Что надо учиться. Я не знаю, как управлять Светом.

Теперь, спустя три года, она уже вполне овладела основами этого искусства. Именно основами, потому как оказалось, что дело это крайне непростое. Даже Прохор, прошедший дорогами войны с одного края мира до другого, не знал всего. Он был хорошим витязем, но далеко не лучшим. Кроме того, перед тем как передать ученице по-настоящему сильные техники, наставник потребовал от Алёны пройти испытание. Разговор об этом состоялся неделю назад.

– Ты стала хорошим бойцом, Алёна. Но я так и не смог излечить твою душу от ненависти, что пожирает тебя.

Девушка вздохнула. Разговор о том, что следует забыть прошлое, заходил у них с периодичностью одного-двух раз в неделю. Она знала все аргументы священника наизусть. И в чём-то даже признавала их правомерность. Вот только сердце не принимало никаких доводов, даже самых логичных.

– Именно поэтому я решил, что тебе нужно пройти испытание, прежде чем ты станешь настоящим витязем.

– Что ещё за испытание?

Священник положил руки на стол, скрестив пальцы. Он не ответил сразу, молчание продержалось несколько минут, в течение которых девушка сидела смирно, не пытаясь торопить наставника. При всей своей горячности она уже уразумела, что в определённых ситуациях необходимо просто подождать. Терпение, только терпение!

– Ты пойдёшь в мир, чтобы помогать людям. Будешь совершать добрые дела. Те, кому ты помогла, пусть напишут тебе бумагу, где укажут, что именно ты для них сделала. Когда у тебя будет достаточно этих письменных благодарностей, ты вернёшься сюда и завершишь обучение.

– А если я просто напишу их сама? Или заплачу, чтобы написали эти бумажки?

Глаза священника сверкнули такой яростью, что Алёна тут же прикусила язык и замолчала. Прохор быстро успокоился и снова заговорил:

– Я узнаю обман. Да и ты сама не пойдёшь на такое. Я опасаюсь не твоего обмана, а совсем другого. Поэтому предостерегаю тебя – не вздумай искать мести сейчас! Ты ещё не готова!

Алёна прищурилась, намереваясь возразить, но наставник не дал ей такой возможности.

– Даже такой старик, как я, способен дать тебе взбучку! А те, кому ты намереваешься мстить, намного опаснее! Будь благоразумна – сначала стань сильной, а потом отправляйся на поиски! Заклинаю тебя – будь мудрой!

Девушка вздохнула. Три года назад она пропустила бы подобные призывы мимо ушей, но сейчас… Сейчас её разум перестал быть разумом маленькой девочки. Тренировки, упражнения и следование дисциплине закалили волю, усмирили горячий нрав. Не полностью, но приучили подавлять пламя, если оно не успевало разгореться достаточно сильно.

– Хорошо. Я обещаю, что не стану искать мести, пока ты не признаешь меня витязем.

– Очень хорошо. Тогда собирайся. Из оружия возьмёшь булаву.

– Почему не меч? Я могла бы…

– Меч – оружие настоящего воина! – прогремел священник, повышая голос и сверкая глазами. – Ты должна заслужить право владеть им!

Алёна опустила голову. Это она уже тоже слышала десятки раз. И уже знала, что спорить с наставником бессмысленно. Что ж, булава так булава. Даже её хватит с лихвой.

Прохор вовсе не собирался отправлять подопечную в мир без всякой помощи и подсказки. По крайней мере, на первых порах. Священник дал ей рекомендательное письмо к купцу Владимиру Коновалову. Тот должен дожидаться её прихода в трактире «Царь-щука» в пригороде Новограда. Алёне предстояло стать охранником для его обоза в Сиверии. Дело обещалось не слишком сложное. Редкие разбойники да дикие звери – вот и все угрозы, которые встретятся на пути. В самый раз для начинающей воительницы.

Сама Алёна рассчитывала, что этим дело не ограничится. За три года в обществе Прохора и изредка приезжающей Матрены она порядком соскучилась по приключениям. И теперь собиралась навёрстывать упущенное.

Белоснежные стены выросли до самых небес, а золотые купола сияли так, что больно было смотреть. Новоград оказался намного более впечатляющим, чем представляла девочка. Крики, голоса людей, рёв животных, скрип телег – непрекращающийся живой поток втекал в высокие северные ворота. За ними скрывались великолепные здания, широкие улицы, там была совсем другая жизнь. Но Алёна стремилась в другое место. Трактир «Царь-щука» располагался за пределами белых стен, в пригороде. Обыватели называли его Портовым кварталом. Стихийное поселение вокруг порта столицы. Множество складов, ремесленных мастерских, жилых домов, трактиров, увеселительных заведений, выстроенных на свободном месте без всякого плана – вот чем был Портовый квартал. Все постройки были сделаны из дерева для ускорения строительства. Это увеличивало риск пожара, но мало кому было до этого дело.

В будущем, через пару-тройку десятков лет, стены города перестроят, и Портовый квартал станет действительно частью Новограда. Пока же в нём царили более простые и свободные нравы. Стражники, разумеется, ходили по улицам, но выполняли скорее декоративные функции, нежели действительно обеспечивали порядок.

Найти нужное место в Портовом квартале – дело непростое, если ты никогда там не бывал. Алёне пришлось потратить почти час на расспросы горожан и блуждание по узким улицам, пока она не выбралась в нужный переулок. Здесь сильно пахло рыбой, сказывалось близкое присутствие складских помещений. Морща нос, девушка шагала по грязи, выискивая нужную вывеску. Прохор научил её читать, поэтому она узнала её, ещё не разглядев картинку. Уворачиваясь от снующих туда-сюда людей, Алёна направилась ко входу.

Трактир мало чем отличался от своих соседей. Грубо сложенное из толстых брёвен двухэтажное строение, покрытое тёсовой крышей. Маленькие окна светились в наступающих сумерках. Алёна подошла к дверям, чуть помедлив перед тем, как войти. Поправила рюкзак, к которому был прикреплён щит, прокашлялась. Только осознав, что последний шаг ей не позволяет сделать собственный страх, девушка стиснула зубы и толкнула дверь. Изнутри тут же ударила волна запахов – пот, вонь, перегар, ароматы еды. Такая причудливая смесь вызвала рвотный позыв. Пришлось поднять ладонь, чтобы прикрыть нос, хоть как-то дистанцироваться от миазмов.

Внутри за деревянными столами сидели на лавках мужчины, женщины, гибберлинги и даже эльфы! Все разговаривали, ругались, пели, чавкали. Все эти звуки сливались в один общий шум. Застывшая в дверях девушка была никому не интересна. Никому, кроме невысокой девицы в фартуке, которая проходила мимо с пустым подносом. Увидев неподвижную посетительницу, официантка свернула и, дёрнув Алёну за рукав, прокричала ей в ухо:

– Заблудилась, милочка? Али ищешь кого?

– Ищу. Купца Коновалова.

Официантка недоверчиво покачала головой, но затем махнула влево.

– Поднимайся по лестнице. Вторая дверь справа, рядом стоит охранник. Если у тебя к нему дело, то тебя пропустят. Но я бы особо не рассчитывала.

– Почему это? – с обидой спросила Алёна.

– Ты не в его вкусе, дорогуша.

Девушка тряхнула волосами. За кого принимает её эта официантка? Впрочем, это не имеет значения. Она решительно направилась к лестнице и поднялась на второй этаж. Напротив нужной двери действительно стоял дюжий охранник. Высокий, широкоплечий – один его вид внушал страх окружающим. А если учесть налитые кровью глаза и ясно различимый запах перегара, становилось понятно, что договариваться с таким стражем будет крайне непросто.

Владимир пировал в отдельной комнате с людьми, которые были для него в разной степени важны. Родственники, торговые партнёры, несколько представителей власти и просто лизоблюды, готовые воспевать его за дармовую выпивку и закуску. Купец не любил такие развлечения, но иногда их приходилось устраивать. Что поделаешь, репутация – вещь, которая требует постоянного внимания, усилий и денег. Будучи невысоким полным мужчиной, со сверкающей на солнце лысиной, пышными усами и носом картошкой, Коновалов не был тем, кто разбивает женские сердца. Но туго набитый кошелёк полностью нивелировал заурядную внешность. Вокруг купца всегда вились красотки. Какой-то одной любимицы или жены у него не было. Коновалов предпочитал короткие романы, которые его ни к чему не обязывали. Сегодня он планировал провести ночь со знойной брюнеткой, звавшейся Ларисой. Её чёрные глаза не отрывались от купца на протяжении всего вечера, так что надежды на приятное времяпрепровождение имели все основания.

Широко улыбаясь, Владимир отхлебнул пенного напитка. Завтра он уйдёт со своим обозом и вернётся только через месяц. В лучшем случае, через месяц. Поэтому сегодняшняя пирушка должна запомниться надолго. Чтобы по возвращении никто не морщил лоб, вспоминая, что это за парень такой – Владимир Коновалов.

– Давайте выпьем за то… – громко начал купец, привлекая внимание.

За что он собирается выпить, Владимир сказать так и не успел. Шум у дверей отвлёк внимание. Купец поднял руку, призывая гостей к тишине. Получилось не очень, многие из пирующих вообще не обратили внимания на жест хозяина. Тем не менее, громкость звуков несколько снизилась. Прислушавшийся купец различил шум борьбы. Похоже, какой-то проситель или незадачливый посетитель, перепутавший двери, пытался попасть на пирушку. Владимир улыбнулся. Каким бы пьяницей ни был Наум, силушка у него имелась богатырская.

«Жаль, что я не увижу, как он вышвырнет бедолагу и спустит по лестнице…»

Дверь затрещала под сильнейшим ударом. Её прочности хватило всего на миг. Затем она просто рухнула внутрь. А сверху на неё приземлилось массивное тело. С огромным удивлением купец опознал в упавшем своего охранника. Лицо Наума сплошь залило кровью. Похоже, неизвестные разбили ему нос. Владимир, чувствуя, как страх смешивается с любопытством, отставил кубок в сторону. В зале имелись и другие охранники, поэтому купец не спешил вставать и пытаться сбежать через окно от непонятной угрозы.

В дверном проёме появилась невысокая и хрупкая на вид девушка. Владимир склонил голову, не способный осознать, что именно видит. Он всё ждал, когда появится тот, кто размазал громилу-охранника. Ожидание длилось ровно до того мига, когда новая гостья подняла руку, убирая упавшую на глаза прядь волос. Взгляд девушки встретился с его, и это перевернуло всё. Владимира словно ударила молния, выбрасывая в далёкое прошлое. Нынешний купец тогда был зелёным новобранцем на службе Лиги, когда в одном из боёв он впервые встретил витязя. Пламя, горящее в глазах. Пламя, уничтожающее врагов. Сомнений не осталось – именно эта девчонка расправилась с Наумом. Купец тряхнул головой, отгоняя наваждение.

– Кто из вас Владимир? – спросила Алёна, оглядывая столы с яствами, за которыми сидели пирующие.

Правда, в данный момент никто уже не пил и не ел. Все, как один, смотрели только на неё. Лишь адреналин от недавней схватки, ещё циркулирующий в крови, давал ей решимость сопротивляться смущению и неуверенности, которое овладело бы девушкой в подобных обстоятельствах.

– Я – Владимир. А ты, видимо, та самая ученица, о которой меня предупреждал Прохор. Почти опоздала, подруга, – отозвался купец.

Алёна фыркнула, успокаивая дыхание.

– Я вам не подруга. Наставник сказал, что вы возьмёте меня в охрану.

Владимир расхохотался. Страх схлынул, уступая место веселью. Взяв кубок, купец сделал большой глоток, после чего ответил:

– Видишь ли, команда для охраны у меня уже набрана. Поэтому придётся завоевать место.

Купец прищурился, глядя на поднимающегося на ноги охранника.

– Твоим противником будет Наум. Справишься с ним, место твоё.

Громила, успевший неуклюже подняться на ноги, с недоумением посмотрел сначала на хозяина, потом на девушку. На его залитом кровью лице отразилась напряжённая работа мысли. Владимир поспешил разрешить все сомнения:

– Ты понял, Наум? Если не сможешь выпроводить девчонку, то я тебя уволю!

Охранник вытер рукавом кровь. Его противник выглядел нелепо, но сама ситуация была проста и понятна. Сражаться за место в отряде – такое в голове вполне укладывалось. Купец поспешил заговорить, объясняя условия схватки:

– Дерёмся без оружия! Не хватало мне ещё смертоубийства тут! Никакого оружия, поняли?

Наум усмехнулся, сжимая огромные кулаки. Девица застала его врасплох. Сейчас он ей покажет, где раки зимуют. Громила шагнул вперёд, мысленно уже расправившись с противником. Алёна же продолжала смотреть на купца.

– Как определяется победитель? Кровь я ему уже пустила. Что нужно сделать…

Договорить фразу Наум не дал. Для него явно существовал только один исход драки – противник повержен и не способен подняться. Охранник ринулся на девушку, нанося мощный размашистый удар в голову. Он даже не подумал о том, что такая атака может оказаться смертельной для хрупкой девичьей головы.

Алёне не приходилось участвовать в уличных драках, где нет места переговорам и ритуалам, где удар наносится неожиданно, часто исподтишка. Однако, у неё был хороший наставник. Прохор учил её реальным сражениям, а не придворным дуэлям. Девушка стояла вполоборота и со стороны казалось, будто она вовсе не замечает действий противника. На деле же она следила за каждым движением.

Кулак просвистел над самой макушкой. Присевшая девушка шагнула в сторону. Не удержавший равновесия громила споткнулся о выставленную Алёной ногу и живым снарядом полетел вперёд. На беду Наума, путь ему преградила стена. Он врезался в неё с жутким грохотом. Громкий смех и крики одобрения девушка восприняла с улыбкой. Она поклонилась, словно выступала на сцене и только что исполнила лучший трюк. Алёна уже считала себя победительницей. Наум совершенно точно должен сейчас находиться в состоянии нокаута, не помышляя о новой атаке.

Самоуверенность молодой воительницы сыграла злую шутку. Наум поднялся на ноги практически сразу. Удар головой по бревну изменил лишь одно – громила начисто забыл указания купца. Ярость застила глаза, оставив одно-единственное желание – убить надоедливую пигалицу, посмевшую встать на пути!

Взревев, громила кинулся на девушку. Алёна, осознавшая свою ошибку, успела только развернуться, а в следующий миг уже оказалась в стальном капкане объятий. Каким бы неуклюжим ни был Наум, физической силы Покровители отмерили ему с избытком, хватило бы на троих. Рёбра затрещали, а прижатые к бокам руки сделали Алёну фактически беспомощной. Она видела перед собой красное лицо, налитые кровью глаза, а от запахов перегара, смешанного с луком, её едва не вырвало.

Смерть раскрыла перед девушкой свои крылья, готовая подхватить Искру и унести её в Чистилище. В висках застучали молотки, свидетельствуя о нехватке воздуха и скорой потере сознания.

Зрители закричали от восторга. Пьяные, они уже радовались победе Наума. Наглая девчонка сумела расквасить ему нос, но победить богатыря ей было не суждено. Зрителям же оставалось только наблюдать её неминуемое поражение. Тот факт, что она может умереть, их не волновал. Для них Алёна была чужой, просто тенью, мелькнувшей на сцене их жизни.

А вот Владимир, в отличие от остальных, не спешил поздравлять своего охранника с победой. Более того, купец наклонился вперёд, забыв обо всём, кроме схватившихся бойцов. Какой бы слабой ни казалась Алёна, она была ученицей Прохора. А старый вояка, спрятавшийся от всего мира, вряд ли бы связался с простушкой, которую победит пьяный мужлан, только и способный, что крушить и ломать.

Ярость. Эмоция, свойственная горячим натурам. Она заставляет бросаться в бой, невзирая на последствия. Наум в данный момент находился в состоянии ярости. И он жаждал смерти своему противнику.

Алёна прикрыла глаза. Всего на миг, но для того времени, что у неё оставалось, это было сродни вечности. Прохор, вколачивающий ей последние годы наставления Церкви Света, не смог вылечить от ненависти, что переполняла девичье сердце, но он дал другое. Священник научил Алёну контролировать ненависть, направлять её, превратил ненависть и ярость в оружие.
Девушка открыла глаза. Зрачки стали настолько широкими, что почти скрыли радужку. В их глубине вспыхнуло пламя. Будь Наум внимательнее, он успел бы заметить эту перемену, возможно, даже сумел бы сделать что-то. Однако, громила не соображал ничего. Он просто сдавливал девушку, чтобы услышать звук ломающихся рёбер и последний предсмертный хрип.
Алёна отклонила голову назад, а затем резко ударила лбом в переносицу Наума. Даже тренированные мышцы вряд ли позволили бы ей нанести достаточно сильный удар. Но в эти мгновения, когда праведная ярость клокотала в сердце, на стороне хрупкой девушки стояла вся сила Света.

Хруст сломанной переносицы услышали все. Шум за столами тут же затих. В этой тишине стон Наума прозвучал сродни удару грома. Громила ослабил хватку, на секунду полностью утратив контроль над собственным телом. Алёна скользнула вниз, пригнулась и, сжав кулак, ударила противника прямо в пах!

Ярость всё ещё горела в ней. Будь у Алёны время подумать, она не стала бы делать то, что сделала только что. Но контроль над эмоциями всё ещё оставался слабым местом юной воительницы. Поэтому удар был нанесён в полную силу. Наум даже крикнуть не успел. Вспышка слепящей боли просто затушила сознание, как порыв ветра пламя свечи.

Одинокие аплодисменты в полной тишине. Владимир покачал головой и произнёс:

– Отличное представление! Пожалуй, я беру тебя в команду. Пойдём, познакомлю тебя с товарищами. А вам, господа, желаю отлично повеселиться! За всё уже уплачено, так что ни в чём себе не отказывайте!

Коновалов встал, выходя из-за стола. Вместе с ним поднялось ещё двое. Алёна поняла, что это охранники. Слишком уж трезвыми и собранными были эти ребята.

Первый отличался высоким ростом и развитыми мускулами. Обветренное скуластое лицо, аккуратная бородка, перебитый нос, холодный взгляд синих глаз – этот мужчина совершенно точно не выглядел новичком.

Второй смотрелся более экзотично. Низкорослый, худощавый, с длинными золотого цвета волосами, заплетёнными в косу. Глубоко посаженные чёрные глаза постоянно бегали по сторонам, будто никак не находя подходящего предмета, на который стоило бы смотреть дольше мгновения. Даже сейчас, на пиру, этот охранник не расставался с оружием. Метательные ножи крепились по всей передней поверхности куртки. Алёна не сомневалась, что владелец столь необычного предмета одежды умеет виртуозно обращаться с этой разновидностью холодного оружия.

– Познакомься, это Игнат. Он будет твоим непосредственным начальником, – представил их Владимир, идя с Алёной по коридору. – А тот, с ножами – Спех. Он очень не любит шуток про свои волосы, имей в виду.

Девушка улыбнулась, сохраняя молчание. Шутить по поводу чьей-либо внешности она не собиралась. Да и вообще, она не считала себя излишне болтливой. Последние годы ей вообще мало приходилось говорить.

Как оказалось, охранники пировали совсем рядом. Небольшой стол с куда более скромной закуской и выпивкой вмещал небольшую компанию. Купец уселся во главе стола, приглашая остальных присоединиться. Алёна осторожно села, разглядывая новых знакомых. Ей было чему удивляться, потому как охрану себе Коновалов подобрал незаурядную.

Прежде всего, внимание привлёк эльф. Алёне ещё не приходилось видеть представителя этой расы так близко. По пути к столице девушка встретила несколько перворожденных, но там у неё не было времени разглядывать их. Теперь же это можно было сделать без особых проблем.

Как и все представители своей расы, Летус ди Фройс выглядел худым и излишне слащавым в сравнении с людьми. Внешность эльфа выглядела какой-то ненастоящей, словно бы кукольной. Даже улыбка, вроде бы доброжелательная, смотрелась наигранной и фальшивой. Летус наигрывал печальную мелодию на небольшой гитаре, лежащей на коленях. Одет эльф был в расшитый золотом кафтан с причудливой вышивкой.

– Не смотри, что наш крылатый друг выглядит так, будто готовится к светской вечеринке, – весело говорил Владимир, потягивая вино. – Завтра он будет совершенно другим. А уж как он с луком обращается, просто залюбуешься. Даже среди своих сородичей Летус мало кому уступит.

«Лучник. Что ж, такой парень в отряде не помешает.»

Сама Алёна тоже умела стрелять, хотя в этом искусстве её навыки были весьма посредственными. Девушка предпочитала ближний бой, где её ярость могла найти выход. Убивать на расстоянии – удел тех, кому не хватает духа вонзить сталь в плоть врага.

– Те весёлые малыши в углу – семейка Свистунов. Наши разведчики и проводники. Но, уверяю, несмотря на их рост, эти гибберлинги далеко не безобидные создания. Вот в прошлом году, помнится…

Пока Коновалов травил байку, Алёна улыбалась, глядя на болтающих о своём гибби. Эти создания вызывали у неё улыбку, несмотря на все слова купца. Казалось невозможным, что невысокие, покрытые шерстью существа способны на убийство.

– Помимо всего прочего, эта троица – хорошие охотники. Так что ужинать будем свежим мясом. Если, конечно, они не забудут о своих обязанностях за азартными играми. Кстати, предупреждаю, не вздумай играть с ними на деньги. Эти хитрецы тебя в два счёта без штанов оставят!

– Ложь! – тут же среагировала девочка-гибберлинг. – Мы играем честно!

– Да, да! Мы не шулера какие-нибудь! – дружно поддержали её братья. – Нам просто везёт, вот и всё!

– Конечно, – расхохотался купец. – Скажите это Фоме. Вы его без жалованья оставили, а ему ещё семью кормить.

Фома, полноватый каниец с длинной бородой и курносым носом, даже за столом одетый в кольчугу, тяжело вздохнул. Стоявший перед ним кувшин уже почти опустел. Мужчина заливал горе, это было очевидно любому. И если слова купца были правдой, Алёна знала причину плохого настроения.

– Мы же не заставляли его играть на последнее! Сам предложил! – горячо возразила гибберлинг. – А карточный долг – это святое! В следующий раз отыграется!

Слушая перепалку, Алёна улыбалась. Эти люди станут её семьёй на ближайшие недели. Несмотря на все их причуды, они ей нравились. Хороший знак для первого приключения.

«Надеюсь, этот купец даст мне хорошую рекомендацию. Вряд ли в глухой тайге могут подстерегать какие-то серьёзные опасности…»

Через час их компания разошлась по домам. Алёну купец устроил в небольшой комнате на чердаке трактира. Теснота не пугала девушку, она привыкла к спартанским условиям. Сон сморил её практически сразу, как голова коснулась подушки. Видения унесли её в будущее, где она вернулась к Прохору героем, совершившим множество подвигов. Наставник с улыбкой встречал её, протягивая пылающий ярким светом клинок, оружие настоящего витязя.

В то время, как Алёна видела сладкие сны, на тёмных улицах Портового квартала творились столь же тёмные дела. Идущий по переулку мужчина был навеселе и считал себя опасным человеком. Поэтому появившаяся из тени фигура в длинном плаще вызвала лишь интерес, но никак не страх.

– Ищешь приятеля, дорогуша? – весело спросил мужчина.

То, что под плащом женщина, было очевидно. Этот факт стал ещё одной причиной, почему он не опасался. Что может сделать красотка такому бравому парню?

– Уже нашла. Ты ведь из тех парней, что работают на Коновалова? – прошелестел тихий шёпот.

Вопрос вызвал беспокойство, но небольшое. Кроме того, алкоголь не позволил адекватно оценить ситуацию. Мужчина хмыкнул и кивнул.

– Очень хорошо. Ты-то мне и нужен.

Незнакомка подняла руки, снимая капюшон. Лунный свет коснулся бледной кожи, влажно блестящих губ и длинных клыков. Слишком длинных для человека клыков…

Утром Алёна проснулась засветло. Спустившись в зал, она застала там уже знакомых охранников. Мужчины выглядели помятыми, хмурыми, но вполне бодрыми. Перед ними на столе стояли тарелки с едой и большие кружки с рассолом. Завтрак прошёл в молчании, нарушаемом лишь короткими фразами. Алёна ожидала, что им придётся долго ждать пробуждения Коновалова, но купец спустился уже через полчаса. Выглядел Владимир весёлым и полным сил. Какой бы бурной ни была ночь, он явно ожидал от начинающегося дня крайне приятных событий.

– Вижу, вы уже готовы? Сейчас перекушу, а после этого сразу выдвигаемся. Кстати, где Спех? Он обычно не опаздывает.
Словно ожидая этого вопроса, дверь таверны открылась, впуская пропавшего охранника. Он вяло улыбнулся, обнаружив устремлённые на него взгляды.

– Всю ночь живот крутило. Что за дрянь готовят на здешней кухне? – прямо с порога заговорил опоздавший.

– У меня всё нормально, – отозвался Фома. – Заглянул, поди, по дороге домой в забегаловку какую, там и траванулся.

– За местную кухню я отвечаю – всё в порядке, – поддержал охранника купец. – Ищи проблему в другом месте. Сейчас всё нормально? Или тебе тоже придётся искать замену?

Спех прошёл через зал и тяжело плюхнулся на лавку, вытирая испарину.

– Всё нормально. Оклемаюсь. Уже не крутит, тошнит только немного.

Коновалов покачал головой, но спорить не стал. Он просто принялся с аппетитом поглощать оставшуюся на столе снедь.
Отряд вышел спустя час. Столь быстрые сборы удивили Алёну. Она ожидала, что купец захватит с собой целый воз вещей, но тот спустился по лестнице с небольшой котомкой и опоясанный мечом. Увидев удивлённый взгляд девушки, Коновалов пояснил с гордостью:

– Я тоже знаю, с какой стороны держаться за оружие, подруга. Не первый раз со своим товаром иду.

– Не называй меня подругой! – вскинулась девушка. – Меня зовут Алёна!

– Да-да, Калинова Алёна, вторая ученица моего приятеля Прохора.

Девушка уловила нотку в голосе, которая резанула по уху. Поэтому она поспешила спросить:

– Вторая ученица? Значит, была и первая? Прохор про неё ничего не говорил.

Владимир смутился, пробормотав под нос:

– Нечего говорить. Ты лучше проверь свои вещи. Ничего не забыла? Возвращаться мы не станем.

– Ничего я не забыла!

К беседе присоединились гибберлинги. Так, за ничего не значащей болтовнёй, их небольшой отряд шагал по улицам, направляясь к неизвестному Алёне месту. Почему-то девушка забыла спросить, куда именно они идут, а задавать вопросы сейчас казалось ей немного глупым. Стеснительность и стала причиной того, что после очередного поворота, когда они выбрались на большую площадь, заполненную людьми, животными и телегами, Алёна открыла рот от изумления.

– Портал? Мы что, собираемся прыгать через портал?

В центре площади располагался большой каменный круг, выложенный с тщательностью и немалым искусством. Воздух над ним мерцал и вспыхивал зарницами. Прямо на глазах девушки сияние усилилось, после чего на камнях появилось два человека, мужчина и женщина. Они взялись за руки и направились прочь, поблагодарив старика в расшитом звёздами длинном халате.

– Конечно, собираемся. Несколько золотых монет – и мы на месте. Куда лучше двухнедельного перехода по суше. Не тушуйся, это не страшно!

Голос Владимира так и лучился весельем. Алёна с опаской посмотрела на него, не понимая, издевается купец или на самом деле радуется тому факту, что магия переместит его тело на огромное расстояние. Девушка не слишком доверяла непонятной ей силе. Страшилки, во множестве рассказываемые деревенскими, всплывали в памяти. Каждая вторая такая история была связана с каким-нибудь безумным колдуном, накладывающим проклятья или вызывающим жутких монстров, которые потом творили бесчинства.

– Быстрее! Наша очередь уже скоро!

Оказалось, купец предусмотрел наличие большой очереди желающих прыгнуть через портал. Он высмотрел какого-то бродягу, стоящего почти у самого начала живой ленты ожидающих, подошёл к нему, о чём-то побеседовал с ним, а затем, обернувшись к ждущим его охранникам, замахал рукой.

– Пошли! – подтолкнула Алёну гибби. – Видишь, сейчас мы прыгаем.

– Он тоже из наших? – растерянно поинтересовалась девушка, послушно следуя за остальными.

Алёне ответил Игнат. Командир их отряда выглядел собранным и сосредоточенным, словно и не было вчера никакой вечеринки.

– Нет. Эти ребята так зарабатывают. Занимают очередь, а потом продают место в ней за небольшую плату. В городе жить тяжело, каждый крутится как может.

Так и вышло, что привыкнуть к мысли о магическом «прыжке» девушка не успела. Всего минута – и их отряд стоит перед кругом, а Владимир уже вовсю торгуется с магом-хранителем. Тот недовольно скривился и заговорил громко, что слышала Алёна:

– Не знаю я вашей Красной Горки! Давайте в Молотовку отправлю, а там вы снова прыгнете куда хотите!
– Послушай, дорогой. Вот формула. Я же тебе говорю, твой приятель с другой стороны мне её дал. Всё будет хорошо, отправь нас на место!

Волшебник взял листок из рук купца и с хмурым видом уставился на него.

– Не знаю. Я не уверен, что получится…

Золотая монета перекочевала из рук Коновалова к сомневающемуся хранителю. Это склонило чашу весов в нужную сторону.

– Хорошо. Приготовьтесь к переходу!

Маг сосредоточился, шевеля губами. Пока он произносил нужную магическую формулу, настраиваясь на пункт назначения, Алёна, чувствующая противную дрожь в коленях, спросила:

– На что это похоже? Больно?

Гибберлинги, слышавшие её вопрос, дружно расхохотались. Как и всегда, за троицу ответила сестра:

– Не больно. Но если желудок слабый, то стошнить может запросто. Так что ты уж поосторожнее, смотри, чтобы никого не запачкать.

Редкие сполохи стали ярче и объединились в общее светящееся полотно, висящее перед глазами.

– Переход! – снова подал голос волшебник.

– Двигаемся, ребятки! Не задерживаем очередь! – весело скомандовал Владимир, первым шагая в сияние.

На миг его фигура вспыхнула, превращаясь в чернильный трафарет, а затем просто исчезла.

– Быстрее, быстрее! – затараторили гибберлинги, быстро семеня к порталу.

Один за другим охранники входили в портал, переносясь в другую точку пространства. Последней в сияние шагнула Алёна. Она зажмурилась, словно маленькая девочка, входящая в холодную воду. Тело закололи сотни крохотных иголок. Девушка задержала дыхание, ожидая острой боли, но чувство тут же исчезло. Вдохнув, Алёна уловила, как изменились запахи. Глаза распахнулись сами собой. Девушка стояла на каменном круге портала, а вокруг раскинулось бескрайнее зелёное море тайги…

Ярость

Два шага вперед. Уклон влево. Перекат. Короткий удар в плечо.
Витязь, громыхая доспехами, валится на землю, одновременно загораживаясь барьерами. Сейчас его не достать.

Справа возникает ненавистная фигура псионика. Она еле заметно дрожит и лучник понимает, что это фантом.

Маг остервенело швыряет фаейрболы. Один. Второй. Третий.
Разведчика спасает маятник. На шесть секунд он становится размытой тенью.

«Как же тут тесно» думает Михей. «Нужно вырваться на палубу». Слух подсказывает, что и снаружи каюты кипит бой.

Витязь уже встал и загородив выход, взял наперевес огромную палицу. По лицу видно, что он сосредоточен и ловит каждое движение лучника. Шаг навстречу. Стоп. Остановись. Он промахнется. Прыжок. Подсечка. Но витязь на этот раз готов к подлостям. Он вовремя убирает ногу и, развернувшись, бьёт закованным в броню локтем, метясь в зубы.

Нет. Он слишком неповоротлив.

Поднырнув под руку, Михей выбивает палицу из рук витязя, пытается подхватить ее и чуть не падает лицом вниз. Палица фантастически тяжела. Воздух вокруг вдруг превращается в кисель. Становится нечем дышать. Чёртов псионик!

Михей отталкивается от витязя и кувырком «выходит» через правый проход на палубу. Удушье пропадает.

Едва окинув взглядом палубу лучник понял, что недавние преследователи повержены. На всей палубе от правого до левого борта валялось пять трупов. Гибби яростно наскакивали на шамана. Тот вместе со своей шавкой сражался отчаянно, постоянно подлечивая то себя, то питомца.

Сухой залп молнии, выданный Жуком, «уронил» на палубу Школьника. Впрочем, хадаганский разведчик уже не сопротивлялся, измотанный боем. Крусг безжалостно сжал ослабшего врага в удушье, не без удовольствия наблюдая, как тот извивается и хрипит.

Выскочив из каюты, Михей подскочил к падающему Школьнику и снял с него имперский тяжелый арбалет с выгравированной мордой Яскера.

Несмотря на существенный вес, оружие удобно лежало в руке. Имперская эргономика, чёрт её возьми. Подхватив колчан с короткими стальными болтами, Михей развернулся к выходу. Витязь стоял в левом проходе. Свирепая морда псионика показалась в правом. Не раздумывая, лучник вложил тяжелый болт в желоб, натянул тетиву и выстрелил.

Болт с режущим звуком пронзил воздух и вонзился в стену в паре метров от псионика.

«Совсем не умею» лихорадочно подумал лучник, наблюдая как витязь, поднимая палицу, мчится на него. Второй болт удалось зарядить быстрее. Михей спустил тетиву арбалета, когда витязь был в метре от него. Промахнуться в этом случае было практически невозможно. Болт с тугим звуком пробил панцирь нападавшего и тот, выпучив глаза, по инерции пробежал оставшееся расстояние и упал на Михея, выронив свое огромное орудие.

Между тем мистик совсем запутал шамана в своих фантомах. Получил окончательный контроль над его разумом и сломил волю к сопротивлению. Шаман только уселся на палубу, тихо скуля вместе со своей шавкой.

– Жук, ослепи орка! – проорал гибби.

На мгновенье яркая вспышка выжигает светом все близ псионика, да так, что длинные черные тени от фигур на корабле словно падают в бирюзовый астрал за бортом.

Два кинжала, которые метнул Готис, вонзаются в грудь и в шею Ургаха. Истекая кровью, орк с хрипом валится ничком.

«Остался маг» подумал Михей, вкладывая очередной болт в ложе.

К нему подбежал запыханный гибби.

– Лоурент внутри?

Лучник только кивнул.

– Давай-ка аккуратно. Крыса прижатая в углу дерется еще отчаяннее прежнего.

Гибби подошел к поверженному орку, резким движением вытащил кинжалы из ран и, вытерев их от труп, взял на изготовку.

«Так, он пойдет через правый» подумал и, вскинув арбалет, посмотрел в черный провал левого прохода. Прижав приклад к щеке, Михей, глядя через мушку, вошел в каюту. Он услышал звенящий гул работающей джунской монеты. Маг пытался сбежать!

В три прыжка лучник влетел на второй этаж каюты. Увидел мага. С размаху вытолкнул его из телепортационного круга и хотел было ударить его тяжеленным прикладом прямо между двух золотистых глаз, но Лоурент исчез.

Да, маг был не промах. Он вышел из астральной тени уже внизу, за спиной гибби. Двумя щелчками превратил бегущий росток в каменное изваяние. Кометой сшиб появившегося в проходе Крусга.

Но против тяжеленного болта, выпущенного ему вдогонку, он сделать уже ничего не мог. С легкостью прошив кружевные слои шелка, стальная стрела на треть длины вышла из груди Лоурента.

«В принципе, арбалет, чем-то и лучше лука. Но уж больно долго заряжается» холодно подумал Михей, глядя как маг корчится в луже собственной крови. Когда тот затих, лучник подошел к нему, присел на корточки и обшарил карманы поверженного врага.

Так, что тут у нас: джунская монета уже без энергии, квадратный томик с заклинаниями, флакон духов «Айринский ловелас», блокнот исписанный мелким почерком.

– Перстень сними. На нем печать дома на Айрине, — посоветовал подошедший Жук.

– Посмотри блокнот... Ничего не понимаю... — Протягивая одну из находок, сказал Михей. – Только трехзначные наборы цифр и чисел.

Он снял изящный перстень с печатью дома ди Дазирэ.

– Вот ведь, вражина... — Поднимаясь и пошатываясь, злобно сказал Крусг. Он держался за плечо, в которое угодила комета.

Внезапно с хлопком закончился каменный плен у гибби. Весь росток тоже, покачиваясь, подошел к Михею.

– Вот это я называю бой! – с ухмылкой сказал Тирс.

– Фарт снова с нами. – подтвердил Готис.

***

– Это не ваше исподнее лежит там? – Язвительно осведомилась желтоглазая дуэлянтка у добродушного прайдена. Тот прорычал что-то благожелательное. И все.

«Айрин» подумал Михей, озираясь вокруг. Столица эльфов тонула в ненужной роскоши. Проститутки, шум и музыка, разношёрстые маги, прирученные ездовые львы с золочеными седлами, роскошные дома, больше похожие на дворцы, нежели на жилые помещения...

– Эльфы... — брезгливо процедил Крусг.

– Богачи без средств. — не менее брезгливо вторил ему Жук.

Михей с удивлением увидел в глазах обоих людей Зэм не только неприязнь, но и плохо скрываемую ненависть, если не сказать ярость.

– Так, други. Не ерепенимся. Идем в «Розу и шиповник». Сегодня эльфийские женщины будут служить нам.

Готис, хихикая, потер ладошки. Крусг и Жук только удивленно переглянулись.

– Да, надо осмотреться. — поддакнул Михей. — Бьянку нужно застать врасплох. А для этого придется придумать план.

К ним подошла дуэлянтка.

– Эй, говорят лучники – отвратительные любовники…

Жук не раздумывая врезал эльфийке закованной в сталь рукавицей.

– Никчемное убожество в роскошных подштанниках. — только и сказал он. Но сказал с такой яростью, что лучник посочувствовал задиристой дуэлянтке.

Примечание от автора:
массовое использование одного и того же местоимения
играет акцентную роль, а не является тавтологией. 

Оказавшись в этой удивительно огромной и странно трагической Вселенной, Сарнауте, он сразу ощутил, как тяжелеет на сердце. Впрочем, пока у него ещё не было ни сердца, ни тела, ни даже глаз, чтобы увидеть тот мир, в котором он очутился. Пока существовало только его сознание, а именно сферообразная душа, золотистыми кольцами, сменяющими друг друга, парящая над бездной пурпурно-угольного Астрала. Если бы у него были руки, он бы сейчас же протянул их вперёд, чтобы попытаться ощупать странную материю, ранее ему незнакомую и обладающую ещё не до конца изученными магически-разрушительными свойствами. Интересно, а смог ли бы хоть кто-нибудь приручить её?

Он делает шаг или то, что в его понимании является шагом вперёд, и впервые начинает что-то ощущать. Он чувствует лёгкое щекотание, которое накатывает на него волной, и, только когда оно заканчивается, понимает, что видит перед собой две розоватых, как персик, руки с длинными пальцами и не сильно длинными, но и явно не короткими ровными ноготками. С помощью лёгкого усилия кисти рук изгибаются и пальцы необычным образом скрещиваются. Между ними зарождается глубоко-изумрудное свечение, как звезда, как ещё не свершившаяся вспышка. И постепенно из этого света вытекает, подобно туману, изумрудный призрак медведя. Зверь беззвучно рычит, сверкая глазами, и привстаёт на задние лапы, после чего с грохотом опускается на передние и в несколько прыжков ускакивает вперёд.

Он с удивлением смотрит только недавно прорезавшимися глазами на эту картину, а потом переводит взгляд на свои ладони, сложенные лодочкой, в которых плещется невесомая ярко-малиновая эссенция. Он пытается поднести руки поближе к лицу, но из крохотного маджентового «озерца» вырывается искра. Делая виток в воздухе, она принимает точные очертания призрака лисицы, после этого делает плавный круг вокруг эльфа и, тронув его лапой, распадается на миллион искорок, которые оседают на землю, делая её похожей на розовый млечный путь. 

В этот раз на свои руки он смотрит уже более настороженно, но ничего не происходит; он вертит ладонями в непонимании, пока наконец не отчаивается и с досады не хлопает ими друг о друга. Тогда между ними тут же накаляется яркое синее сияние, из которого выскакивает призрак разъярённого яка, огромного и рогатого. Животное ревёт и недовольно водит головой. Его маленькие лазурные глазки злобно высматривают жертву своего гнева, но, так и не найдя её, зверь издаёт разочарованный глубокий грудной звук и рассеивается в воздухе. 

Он складывает пальцы одной руки в подобие бутона, а потом раскрывает его. Из распустившегося цветка выползает полупрозрачная амброзиевая змея. Она вьётся кольцами, спускаясь всё ниже и ниже, до уровня ног, а потом окольцовывает фигуру эльфа, оказавшись за его спиной и быстро укрупняясь в размерах, она накрывает его своим воротником, защищая от внезапного порыва ветра. Тихое, сердитое шипение исчезает вместе со змеёй. 

Он взволнованно оглядывается по сторонам, будто желая подцепить что-то, что упустил ранее. Во Вселенной Сарнаута явно больше магии, чем может показаться на первый взгляд. Он воодушевлён и поражён, но не знает, как ещё ухватиться за хвостик волшебства, чтобы вновь заставить его сотворить какое-нибудь чудо...

Он пробовал произносить какие-то странные слова, которые казались ему заклинаниями, вслух. Какие-то из них срабатывали, и вновь появлялись призраки чудных сарнаутских зверей. Среди них был и умойрский оленёнок, ловко и быстро скачущий по холмам, и кирахский скорпион с большим шилом, хранящим смертельный для всякого живого существа яд, и ассэ-тэпхский белый тигр с мощными лапами и острыми пожелтевшими клыками, и много кто ещё, всех долго перечислять. 

Крольчонок вился у его ног, задевая лапками и тыкаясь в них мордочкой. Животное, даже будучи призрачным, мгновенно усваивало привычки и повадки своего вида и точно их воспроизводило, при этом добавляя в каждое движение и каждое же действие свою капельку индивидуализма. 

Ему подчинялась материя, он мог брать её буквально из крупиц Астрала, паривших в воздухе, создавать с нуля и придавать ей форму. Он мог не просто создавать предметы, но также вдыхать в них жизнь. И из мёртвого появлялось живое. Оно начинало дышать, шевелиться, у него могли возникать желания и симпатии. Это было настоящее — живущее — творение в полном смысле этого слова. 

Он сидел на краю Вселенной Сарнаута, на безызвестном крохотном аллоде, затерянном где-то в опасном астрале. Он смотрел вдаль, туда, где могла бы быть линия горизонта, если бы когда-то земля не раскололась на отдельные островки, поглощаемые неизвестной тёмной материей. У Астрала тоже есть своя музыка. Она не такая яркая и сочная, как в других локациях: Светолесье, Темноводье, Сиверии... Не такая, как на Святой Земле, не такая, как на Айрине и Суслангере. Нет, она сильно отличается от всего этого. Когда слушаешь музыку Астрала, то создаётся ощущение, будто ты слушаешь мелодию таинственной тишины. Казалось бы, тишину никак нельзя услышать уже по определению. Однако... если бы у тишины был голос и она нашёптывала на ушки Вселенной свои сокровенные тайны, то звучал бы он именно так и никак иначе. 

Он перевёл взгляд на свои руки – этот предмет занимал теперь его больше всего. Сколько чудес могут создать ещё эти ладони? Сколько магии можно в них сконцентрировать? Какие формы можно ей придать? Что захочется оживить, а отчего захочется избавиться? Кто знает... Ему было дано творить, и он хотел теперь отдать всего себя этому делу. Он был готов теперь посвятить этому всю жизнь, длительность которой он даже не знал, к его счастью. Те, кто дарует жизнь, всегда сами живут довольно недолго. Таков закон этого и всех остальных миров. 

Кролик устал копошиться в ногах и наконец прилёг. Он прикрыл свои салатовые светящиеся глазки и, опустив недлинные ушки, поджал крохотный пушистых хвостик. Сквозь его практически прозрачное, призрачное тельце проглядывала трава, которая росла на аллоде, и редкие цветочки мать-и-мачехи. Но растения не гнулись под весом зверька, а словно проходили сквозь него, оставаясь цветущим где-то в почках букетом опадающего лета. 

Он создавал жизнь, но за это он должен был отдавать кусочки своей души, как Великие маги отдают манну за сотворяемые чудеса. Всё в этом мире имеет свою цену. И цена эта редко радует покупателя своей лояльностью.

Он дышал полной грудью впервые в своей жизни и ощущал, думал, чувствовал, что мир вокруг него, имя которому Сарнаут, невыразимо прекрасен и ему дано преобразовать его, чтобы сделать ещё прекраснее...  

Зэм стояла перед витриной нового магазина старья на окраине Незебграда и тяжело вздыхала, не отрывая взгляда от магнетически манящей её к себе композиции. Там, за стеклом, среди всякого бронзового хлама, алых истёртых тряпок, каких-то старых и покоцанных кинжалов стояла мечта всей её жизни... Граммофон. 

— Ну, и чего ты стоишь тут, будто прилипла к витрине? — грубо поинтересовался вышедший из магазинчика заведующий этого заведения. 

Он был толстый, так что двум людям только хватило бы рук обхватить его, среднего или даже скорее низкого роста, с поблёскивающей лысой плешью на макушке, бедно прикрытой зачёсанными единицами седых волос, рваной козлиной бородкой и раскрасневшимися круглыми, как два помидора, щеками. Когда говорил и даже когда молчал, он продолжал шевелить ими, словно что-то жевал и иногда причавкивал. 

— Если хочешь что-то купить, то зайди в магазин и купи, — серьёзно заявил торговец, упирая руки с толстыми пальцами-сардельками в бока, которые у него, впрочем, не были видны из-за перекрывающего всё огромного живота. Глаза мужчины жадно сверкали, словно намазанные жиром. — Если нет, то проваливай отсюда и не дыши мне так на витрину, она же запотевает. Ты мне, что ли, её потом протирать будешь? Вот вредители механические, зомби вы, как Вас Сарнаут только носит...

Зэм виновато опустила голову, украдкой бросив последний взгляд на граммофон, и осторожно попятилась назад. Ей не хотелось спорить с вредным заморским купцом, легче было просто поскорее исчезнуть с так называемого «места преступления». 

— И куда ты пошла? — возмутился мужчина, активно размахивая руками, словно отгоняя ворон, как пугало, от обуявшей его злости он даже прихрюкивал и громко шмыгал носом. — А извиняться кто будет? Я жду извинений! 

Но зэм просто развернулась на высоких каблуках и быстро зашагала прочь от магазинчика. Ей было тоскливо оттого, что она не могла себе позволить такую роскошь, как настоящий бронзовый граммофон, так как была вынуждена регулярно платить членский взнос в гильдию и оплачивать жильё на окраине города, на что ей с трудом хватало денег, так что она просто сводила концы с концами из месяца в месяц и откладывала лишь очень маленькую сумму. Порывшись в сумке, зэм достала оттуда нектарин, который собрала этим утром на Летнем атолле. От него исходил сильный сладкий, но дурманяще нежный аромат, от которого слегка кружилась голова и в секунду возбуждался дикий аппетит. Жадно впившись сизо-чёрными губами в светло-оранжевую, немного розоватую мякоть фрукта, девушка ощутила какое-никакое удовлетворение. Очень кстати негромко заурчал живот, всячески поддерживая желание хозяйки подкрепиться. В конце концов, она ещё не обедала, а время было уже обеденное и обещало скоро закончиться.

Утолив голод, хотя и не до конца, зэм бодрым шагом направлялась в сторону ближайшего портала. Ежедневные квесты в руинах Ал-риата сами себя не сделают, как сами себя не купят и зелья природного урона, которые так некстати стоят довольно дорого на местном аукционе, а в ином месте, то есть на самих руинах, их можно приобрести только за соверены, и тоже, кстати, не за особо маленькую сумму. Обменявшись парой заученных фраз с хранителем портала, зэм ощутила, как её тело плавно распадается на частицы, словно тает в пространстве, потом настала темнота. Но уже через несколько секунд в глаза ударил яркий луч сияющего голубого света, и девушка вновь ощутила, что прочно стоит ногами на земле. Хвала Тенсесу, телепорт в этом мире работает без перебоев.

— Здравствуй, Сабраз, добро пожаловать на руины, — привычно поприветствовал гостью здешний хранитель портала, искусственно улыбаясь, чтобы показать свое дружелюбие ко всем фракциям и расам, что было обязательной частью его работы. Однако зэм всегда чуяла за этим хранителем что-то чуждое себе и природе, словно он был роботом, но никогда на эту тему не поднимала разговор. Да и не принято в Сарнауте вообще разговаривать с хранителем. Нужно лишь назвать точную точку и локацию, где хочешь очутиться, а на остальные фразы можно не обращать никакого внимания. Так даже проще, это словно радио, где-то на фоне шумящее время от времени.

— Сегодняшний квест требует от Вас... — монотонно вещала девушка в изысканных воинских одеяниях, но зэм её уже не слушала. Она просто автоматом приняла это задание и так же поступила со всеми остальными квестами. Проверив свой счёт соверенов и немного опечалившись – их оставалось всего каких-то десять штук, Сабраз призвала новогоднего сыча, который радостно ухнул, завидев целеустремлённое выражение лица хозяйки, и, взмахнув затёкшими от долго пребывания в стойле крыльями, полетел вперёд, управляемый поводьями. Одной рукой зэм поправила маску, которая слегка съехала ей на нос, из-за чего отверстия для глаз находились не совсем в правильном месте, и таким образом перекрывалась часть обзора.

— Ну что, начнём с вампиров? — спросила у сыча Сабраз, по-дружески похлопывая скакуна по шее, скрытой за густым слоем плотных белых перьев. В ответ ей раздались довольное ухуканье, и сыч подлетел выше, сделав ускоренный рывок вперёд. 

Сегодня у зэм было не очень много дел в расписании. Можно даже сказать, что сегодня у неё был практически выходной. В первую очередь нужно было выполнить все ежедневные задания, начиная с руин и заканчивая квестами гильдии и Царством Стихий.

Это было даже хорошо, так как можно было не тратить драгоценные инсижки и весь день проходить в удобных пве статах. 

Она любила пве и предпочитала его любому из всех возможных видов пвп: массовому, групповому, хаотично сложившемуся или даже один на один. Отдельной её головной болью были тренировочные пвп бои, которых нужно было отходить целых десять штук. То есть не просто отходить десять раз, а десять раз нужно было одержать победу, что было на самом деле не такой уж и простой задачей, как могло показаться на первый взгляд. Но сегодня Сабраз могла себе позволить один день пропуска. В конце концов, её основная группа, с которой они обычно и отхаживали трени, отсутствовала по каким-то своим делам, а ходить с рандомными людьми было ещё менее приятно и, тем более, это зачастую занимало куда больше времени, которое и так утекало в никуда.

Нет, сегодня ей не нужно было этим заниматься. А пока оранжевая листва привычно кружила в воздухе, сорванная порывом проказника-ветра, а потом оседала на землю, укрывая её новым слоем цветного и мягкого ковра, пахнущего орехами, желудями и осенним счастьем. Как хорошо, что даже среди знойного и душного лета можно найти уголок, где вечно жива и вечно прекрасна красно-жёлто-бронзовая осень.