Jump to content
Alloder.pro: about Allods with love
Search In
  • More options...
Find results that contain...
Find results in...

Alloder 2.0

We have started the process of project evolve, and this relates not only, and not even primarily of the site's view

Read more

Game tooltips

Tooltips provide a way for 3rd party fansites and extensions to display detailed information on mouseover.

Read more

New program for writers

We turn from quantity to quality and tell you how we will supplement the Allods Team program with rewards in rubles.

More

The new Updater

Let us to introduce the new addon updater software and to share the details

Read more

Alloder 2.0

We have started the process of project evolve, and this relates not only, and not even primarily of the site's view

Read more

Search the Community

Showing results for tags 'аллоды онлайн'.

  • Search By Tags

    Type tags separated by commas.
  • Search By Author

Content Type


Categories

  • Addons
    • Old addons (for game v. 1.0 - 3.0)
    • For deleted Destination Horizon
  • Lua API old docs versions
  • Scripts and programs
  • "Sarnaut Herald" Journal

Forums

  • General
    • News and Announcements
    • Scripts and Programs
    • Site Discussion
    • About Game
    • Flood and flame
  • Addons development
    • Docs, resources and useful info
    • Questions and Answers
    • Support

Categories

  • Site Announcements
    • Sarnaut Herald
  • Game News
  • Interview
  • Special Opinion
  • Gameplay and guides
  • Ratings and Statistics
    • Top 10
  • Lore
  • Stories
    • "Allods Online"
  • Tests and quizes
  • Fun
  • Videos
    • Guides
    • Reviews
    • Battles and streams
    • Clips and movies
    • Fun

Categories

  • Astral
  • Heroic Adventures
  • Wonders
  • Toys
  • Prophetic Cards
  • Explorer's Costumes
  • Order
  • Pets
  • Event Costumes
  • Sarnaut travels
  • Rarities
  • Holy weapon
  • Season of Blood
  • Seasonal activities
  • Skirmishes
  • Other

Product Groups

  • Addons - for one game account
  • Addons - for two game accounts
  • Addons - for three game accounts
  • Addons - trial for 2 days
  • Premium access - multiple accounts

Calendars

  • Game Events 2018
  • Game Events 2017

Find results in...

Find results that contain...


Date Created

  • Start

    End


Last Updated

  • Start

    End


Filter by number of...

Joined

  • Start

    End


Group


City

  1. Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 8. Тени прошлого Однажды я умер, утонув в озере, и память об этом безрадостном событии записалась куда-то в подсознание, ввергнув меня сейчас в неконтролируемую панику. Словно тряпичная кукла я кувыркался в водовороте, не понимая, где верх, а где низ, и уже почти не надеясь выжить. Воздух в легких закончился, и теперь я рефлекторно глотал воду, будто это могло чем-то помочь. Когда перед глазами начало темнеть, а тело стала бить судорога, меня неожиданно выбросило на поверхность. Как ополоумевший, я начал глотать ртом воздух, которого почему-то было ничтожно мало и мне явно не хватало его, чтобы надышаться. По ощущениям прошла целая вечность, прежде чем сердце перестало выпрыгивать из груди, полностью вернулось зрение и в голове улегся хаос. Я огляделся. Местность до боли напоминала дно Мертвого моря на Игше: те же песчаные барханы, засохшие кораллы и окаменевшие останки гигантских рыб. Но небо… небо было другим. Текучее, как вода, синее, с рассветной розовой дымкой на горизонте, оно сверкало и переливалось, напоминая открытый астрал и находясь так низко, что до него, казалось, можно достать, если взобраться повыше и подпрыгнуть. Потом я обратил внимание на многочисленные вихри, которые тонкими струйками поднимали песок вверх, хотя никакого ветра не было. Да и вообще, на обычные вихри это не было похоже. Это выглядело так, словно само пространство заворачивалось в спирали. Они гуляли вдоль странной, полупрозрачной, дымчатой стены, которая отсекала от меня часть аллода. Мне стало не по себе то ли от этого зрелища, то ли от холода, и я поспешил выбраться, наконец, из «омута Времени» — как называл его Горислав. — Мы готовимся провести важный эксперимент: одновременное использование праха Прошлого на одно и то же существо, но находящееся в разных временных потоках. — При этом планируется внушение ему прямо противоположных идей. Что с ним произойдет? — Более позднее по реальному времени изменение перетрет предыдущее, или они сольются друг с другом, создавая причудливую смесь? — Или мы вовсе станем свидетелями удивительной временной шизофрении? — Одним словом, чрезвычайно важный эксперимент! Восставший Зэм и эльфийка тараторили не переставая, обращаясь вроде бы ко мне, но в то же время несли какую-то совершенно непонятную околесицу, ничуть не удивившись моему появлению. Может, они меня с кем-то перепутали? Я не нашел ничего лучше, чем спросить: — Вы кто? — Неважно, кто мы, вопрос в том, «когда» мы! — Я тут как раз задумала новый эксперимент, который позволит лучше понять природу времени. Если в одной и той же точке пространства, но в разные временные промежутки сотворить два заклинания, питающие друг друга энергией… Что получится? Вечный временной двигатель? Вполне возможно! Я окончательно запутался и просто стоял, хлопая глазами, а эльфийка и Зэм продолжали зачем-то вываливать на меня горы непонятной информации. — Здесь, на Кирахе, немало путешественников во времени, — прохрипел низкий, «рычащий» голос. Оторвав взгляд от странной парочки, я заметил стоящих неподалеку троих существ. Несмотря на отсутствие крыльев, на драконов они походили больше, чем те крохотные летающие существа, что я видел на Гипате. Во всяком случае их глаза полыхали огнем и из ноздрей валил дым, только ростом они едва ли доставали мне до пояса. Я отошел от заспоривших о каком-то эксперименте эльфийки и Зэм и переставших обращать на меня внимание, и приблизился к очередной пародии на драконов, в надежде, что что-нибудь прояснится. — Есть такие, как и ты, стремящиеся изменить прошлое. А есть и другие, такие, как я. Которые изучают время, его парадоксы, экспериментируют… Парадоксы времени — это увлекательно. И очень непонятно! А есть даже просто искатели сокровищ. Для тебя, возможно, уже привычно, что в мире можно отыскать удивительные вещи. Причем в самых неожиданных местах. Кирах — не исключение. — Подождите… То есть, я здесь не единственный пришелец из будущего? — Конечно, нет! Флуктуации времени весьма занимательны. Артефакты — бесценны! Будь то концентрированное богатство минувших дней или сосредоточие опыта былых времен. — Ничего не понимаю… — Тебе доводилось уже слышать про Власть Сбывшегося? Увлекательная тема! Но не единственная. Ведь кроме этого самого Сбывшегося, в структуру которого мы вторгаемся, есть еще и Вероятное. То, что могло бы произойти, если бы… Изменение прошлого ведет к активизации Вероятного. Возникают магические бури Времени, которые формируют любопытные артефакты. — Э-э-э… — Но изучение прошлого — это не только сбор редких артефактов, но еще и исследование существ, живших сотню лет назад. Эта информация может оказаться полезной. Особенно, если наши приключения во времени продолжатся. — Слушайте, я не знаю, кто вы все такие, но я здесь не для исследования существ, живших сотню лет назад. — Я страж Будущего. А это, — драконоподобное существо кивнуло на своего соседа, — смотритель Прошлого. Мы знаем, зачем ты здесь. Ты уже собираешься сыпать прах на головы несчастных предков? Не спеши. Сначала выслушай небольшую лекцию по технике безопасности. Ты — путешественник во времени. Дитя будущего. А потому только ты видишь Омут Времени, Стену Времени, отсекающую эту часть реальности от всего остального, и все прочие приметы магического вмешательства в прошлое. Для тех, кто живет в этом времени взаправду, ничего этого нет. А есть война, враги и все прочие прелести прошлого. И для всех канийцев, гибберлингов и эльфов ты такой же враг, как и все остальные. — В этом времени нет Дара Тенсеса, — вдруг осенило меня и я содрогнулся. Воскрешение стало слишком привычным, и теперь при мысли, что смерть здесь всегда окончательная, по телу прошел холодок. — Не волнуйся, если ты умрешь, то воскреснешь в Омуте Времени. И если что не успеешь сделать сегодня, не переживай. Завтра будет все то же третье марта девятьсот десятого года, ты сможешь повторить попытку. И послезавтра, и послепослезавтра… — Я понял. — Остерегайся местной живности, она опасна. Лично я не очень легко переношу соседство со всякими ползучими гадами и тварями. Они у меня вызывают омерзение, честно признаюсь. И эти сороконожки, что ползают вокруг… Такая гадость! Я не гибберлинг, не орк, не эльф, и даже не человек. Но ничто человеческое мне не чуждо! — Зато эти сороконожки представляют немалый интерес! — возразил стоявший рядом «смотритель Прошлого». — Ведь это существа из того прекрасного прошлого, когда не было демонов, когда мир находился пусть в шатком, но равновесии! Сороконожки, злобоглазы, гиены, кобры, тарантулы, стервятники… — Кирах собрал все самое омерзительное, — фыркнул страж Будущего, и из его ноздрей повалил густой дым. — А как же Великое Древо? — не согласился с ним смотритель Прошлого. — Только представь! Древо, способное удерживать мир от разрушения! — Здесь есть Великое Древо? — спросил я. Не то, чтобы мне это было так уж интересно, но после каких-то там «флуктуаций» я хотя бы понимал, о чем идет речь. — По нынешним временам отыскать его очень непросто. Одно сохранилось на Кватохе, а вот жителям Империи надо совершить астральное путешествие на аллод Яхч, чтобы увидеть это чудо. Тысячи лет назад такое Древо было и на Кирахе. Его сила витает здесь до сих пор, более того, она чувствует, как мы вторгаемся в ткань Сбывшегося, и стремится возродиться. И… чем астрал не шутит! Вдруг нам посчастливится отыскать среди пустынных кустов черные цветы Великого Древа? Только одно это способно полностью оправдать наш прыжок в Омут Времени. Ведь черный цветок — суть силы Великого Древа! Брось его за борт астрального корабля, и через некоторое время вокруг него появится остров тверди, а со временем — целый аллод. Что может быть ценней в мире, который разваливается на куски, пожираемые астралом? — Все это просто фантазии, — проворчал страж Будущего и грозно глянул на меня, как бы предостерегая не увлекаться несбыточными мечтами. — Тебе надо отправиться в лагерь Империи. Иди ровно на восток — не пропустишь. Сейчас война, а значит, бардак и неразбериха. Имперцы наверняка примут тебя за своего. Особенно если не будешь распевать современные шлягеры и козырять манабатарейками. Внешний вид у тебя странный, конечно, но для выполнения основной миссии как раз подойдет. Для убедительности доложи генералу Северных о высадке десанта Лиги на юго-восточном берегу. Это, кстати, правда. Но ты ведь об этом и так знал, если хоть раз открывал учебник по истории, верно? Я неуверенно кивнул. О битве с Лигой на Кирахе, прославившей Яскера, я конечно помнил, но кто, когда и где высадился, уже стерлось из памяти. Страж Будущего и Смотритель Прошлого расступились в стороны, давая мне дорогу. Я сделал всего пару шагов, как мой взгляд невольно зацепился за третьего бескрылого дракончика, стоявшего чуть в стороне и не сказавшего до этого ни слова. Он смотрел на меня, и когда наши взгляды встретились, произнес: — Не отвлекайся ни на что. Главное — это предотвратить завтрашнюю битву. Армия Империи и войско Лиги готовятся вцепиться друг другу в глотку. И перегрызть ее. Твоя задача — не дать этому случиться. Пусть они будут готовы к визиту демонов. Пусть они обратят оружие против общего врага… Когда я говорю «завтра», я говорю фигурально, ты ведь понимаешь. Здесь все время третье марта девятьсот десятого года. Каждый день. И так будет до тех пор, пока ты не выполнишь поставленную задачу. Я молча кивнул и зашагал в указанном направлении, надеясь, что не собьюсь по дороге, ведь компаса у меня с собой не было. Вообще стоило произвести ревизию и разобраться, что у меня есть, кроме имперской формы из будущего, оружия, армейского медальона на груди и уродливой куклы Зэм. И только похлопав себя по карманам, я вдруг осознал, что вылез из воды абсолютно сухим! Небо находилось в постоянном движении, как бурная река. На нем не было ничего статичного, за что я мог бы уцепиться для ориентировки на местности. Из-за того, что постоянно приходилось обходить подозрительные вихри по большой дуге, я боялся сбиться со своего направления. К тому же, слишком уж открыто шагать на большом, открытом пространстве тоже было опасно, ведь война между Лигой и Империей здесь все еще продолжалась. Я жался к сопкам и окаменевшим кораллам, чутко прислушиваясь к своей интуиции, но опасности пока не ощущал. Разве что змеи и скорпионы периодически попадались на глаза. Ориентировкой выбрал возвышенность на горизонте, к которой и двигался, пусть и странными зигзагами. Выбор оказался удачным. Именно за этой возвышенностью и обнаружился имперский лагерь. Правда еще на подступах меня остановил наш патруль, который не мог не заметить мою необычную форму и сразу принял ее за неудачную лигийскую подделку. И только медальон Хранителя, не меняющийся веками, спас меня от казни прямо на месте. В лагерь я прибыл разоруженным и под конвоем. — Товарищ генерал, разрешите доложить! Мы поймали лигийского шпиона! — Я не шпион, — вякнул я, тут же получив ощутимый тычок под ребра. Военная палатка была точной копией тех, которые я видел сотни раз, да и в целом лагерь казался до боли знакомым и родным. Разве что пушки выглядели устаревшими, не стоял привычный гул мобильной манастанции и нигде не виднелось никакого механизированного транспорта. В остальном — это был типичный имперский военный лагерь. Незнакомый орк с генеральскими знаками отличия находился в палатке вместе с восставшим Зэм, которого я узнал сразу, — директор НИИ МАНАНАЗЭМ Негус Тот, в этом времени еще правда никакой не директор, но уже имеющий это высокое в иерархии ученых звание «Негус». Он выглядел точно таким же, как и в моем времени, что неудивительно, ведь восставшие, как известно, не стареют. Оба, и орк, и Зэм, с интересом уставились на меня. — Медальон у него настоящий, а вот форма… — Отставить! Ты кто такой? — генерал сделал шаг в мою сторону. — Майор Хранителей Никита Санников… — Врет, гнида лигийская, нет у нас таких! — Отставить! — рявкнул орк, не сводя с меня вопросительно-враждебного взгляда. — Мне срочно нужно поговорить с Негусом Тотом, — кивнул я в сторону Зэм, — генералом Северных и товарищем Яскером. — О как! — генерал осклабился в удивленной улыбке, и даже повернулся к восставшему, чтобы удостовериться, что тот тоже видит и слышит этого чудака в лице меня, затем уселся на стул и с усмешкой спросил: — И что же ты собираешься сообщить Негусу Тоту, генералу Северных и товарищу Яскеру? — Информация конфиденциальная! — Я даже не сомневался, — подал голос восставший. — Все свободны! А вы присаживайтесь, присаживайтесь, товарищ майор! — развеселившись, предложил генерал, но я, не моргнув глазом, сел на предложенный стул, все-таки мне пришлось пройти на своих двоих довольно большое расстояние. — Я — генерал Северных, это — Негус Тот, а вот товарищ Яскер, боюсь, слишком занят, чтобы вас принять. Мои конвоиры вышли из палатки, оставив меня наедине с ученым и генералом, явно готовящимися услышать лучшую байку в их жизни, которую они потом будут рассказывать всем, как анекдот. Мне, однако, весело не было. Восставший вряд ли склонен к импульсивным решениям, а вот генерал совершенно очевидно способен в любой момент разделить меня на две половины своим топором, если моя история перестанет его увлекать. Будучи безоружным, я особенно остро ощущал всю исходящую от него опасность. Но выбора у меня особо не было, поэтому, глубоко вздохнув, я начал свой и впрямь смахивающий на фантастическую байку рассказ, который, судя по выражениям лиц орка и восставшего, превзошел их самые смелые ожидания. — Я понимаю, что это звучит слишком невероятно, но вы должны мне поверить. Завтра в мире произойдет самая страшная катастрофа после Великого Катаклизма. Этот аллод перестанет существовать, как и многие другие, погибнет много солдат, наших и лигийских… — Здорово, что ты волнуешься не только за наших. — У нас сейчас… то есть, я хотел сказать, в моем времени у нас с Лигой… м-м-м… умеренный нейтралитет, поскольку появился опасный общий враг. — Складно брешет, — снова ухмыльнулся генерал, обернувшись к молчавшему Зэм. — Мне незачем обманывать. Я такой же имперец, как и вы! И я знаю, что произойдет. Лига высадила очередной десант на западном берегу, и к ночи будет бой, который прервется завтра с появлением демонов. Никто к этому не будет готов… не был. Но мы можем все изменить! Ухмылка сползла с лица генерала, а глаза налились кровью. Нам обоим стало понятно, что моя жизнь окончательно потеряла хоть какую-то ценность. — Лига высадила десант. — Да. — И к ночи будет бой. — Да. — А потом придут демоны и убьют всех. — Многих. И наших солдат умрет больше, потому что Яскер не успеет отправить всех через портал в более безопасное место, а у лигийцев есть астральные корабли. — Что ты мне по ушам ездишь? Какое будущее? Какие, нахрен, демоны? Вокруг лагеря орды гибберлингов шляются, вырезают наших. Чуть зазевался над ширинкой — труп. Хочешь доказать, что ты наш? Хочешь, чтобы я тебе поверил? Вперед, на войну! За гибберлингскими ушами. А то рожа у тебя больно канийская! — Война с Лигой сейчас не главное. — Что, сволочь, своих жалко? — Они не мои… — Что нормальному имперцу десяток гибберлингов прихлопнуть? Плюнуть и растереть! Они же все равно завтра погибнут от демонов, правильно? — Послушайте… — Кхм, — кашлянул Негус Тот, обращая на себя внимание. — Это очень занимательный рассказ, но, как вы понимаете, я вам не верю. Я ученый. И я восставший. А потому все подвергаю сомнению. — Я понимаю. — Впрочем, у вас есть возможность разубедить меня. Опытным путем, конечно же. Вы упомянули о неком Омуте Времени, который расположен здесь, на Кирахе. В нем вода или какая-то магическая субстанция? Мне было бы любопытно взглянуть на нее. — Попробовать можно, но сомневаюсь, что от этого будет толк. Есть вещи, которые здесь вижу только я… ну и те, кто так же не принадлежит этому времени. Стена, вихри… — Что ж, очень жаль. Сложно без доказательств поверить в вашу историю про демонов, смерть Великого Незеба, магию Света… Впрочем, — ученый как-то слишком уж многозначительно переглянулся с генералом, — если вы утверждаете, что можете воскреснуть после смерти, значит и умирать вам не страшно. Мне все сразу стало понятно. — Умирать всегда страшно, — это было последним, что я успел произнести. Снова вода. Снова я задыхаюсь и не знаю, куда плыть. Тело уже свело судорогой, и в голове все помутилось, когда меня наконец выбросило на поверхность. В этот раз я пришел в себя быстрее. Привыкаю? — Надеюсь, ты хотя бы дошел до имперского лагеря, — сочувственно произнес один из драконоподобных существ — я уже забыл, кто из них кто. — Дошел, — буркнул я. — Но переговоры, видимо, не удались? — У меня все под контролем. — Угу. Держи нас в курсе. — Обязательно. Второй раз преодолевать путь до имперского лагеря было обидно. Раздраженный, я уже не очень активно прятался от возможных лигийских засад, но мне в этом плане все еще везло. Интересно, что на подступах к лагерю меня остановил тот же патруль. — Опять ты?! — Опять я. — Ты охренел что ли, туда-сюда шастать? Кто тебя выпустил оттуда вообще, да еще и с оружием? — Хватит болтать, веди уже в лагерь, у меня времени мало! Меня там ждут. Патрульные явно боролись с желанием прибить меня на месте и сделать вид, что никого не видели, но все же разум победил, и меня снова повели в знакомом направлении, матерясь сквозь зубы по дороге. Мое появление в лагере произвело неизгладимое впечатление. Генерала Северных в палатке не оказалось. Патрульные вручили меня, снова безоружного, Негусу Тоту, и поспешили вернуться на свой пост. Восставший при виде меня остолбенел и потерял дар речи на несколько минут. Я молча ждал, когда он очухается. — Великий Них! Мы же отрубили тебе голову и тело выбросили в астрал! — Я тоже рад вас снова видеть… — Это случилось! Вижу тебя как наяву! Живьем! — Я буду возвращаться до тех пор, пока вы мне не поверите, но давайте обойдемся одним разом. Умирать… неприятно. — Значит… значит, все сказанное — правда?! Значит, там, где потерпела поражение наука, восторжествовала… религия! — Что-то вроде того, — кивнул я, не став уточнять, что после отрубания головы и падения в астрал как правило уже никто не воскресает. — Неужели… Неужели все, о чем мечтал мой народ, свершилось? Бессмертие… возможно?! Мне надо хорошенько все обдумать! Ведь если именно нападение демонов, о которых ты рассказываешь, стало причиной появления этого Дара Тенсеса… Может быть, Тэп с ними? Пусть нападают. — Они в любом случае нападут. Сейчас важно просто быть готовыми к… — Что?! Опять ты? Генерал Северных уже схватился за топор, но вошедший вместе с ним Яскер быстро и одновременно мягко отвел его руку в сторону. При виде будущего главы Империи ко мне вдруг пришла уверенность, что теперь переговоры пойдут куда продуктивнее. И пусть в этом времени он не знал обо мне ничего и на его лице сейчас читалось недоверие, для меня это все равно был тот самый Яскер, Великий Маг, лидер и безоговорочный авторитет. За сотню лет он совсем не изменился. В руках у него, кстати, был мой любимый меч, которой у меня уже второй раз отобрал патруль. Или это еще тот, первый? Не выкинули же такой шедевр оружейного дела в астрал вместе с моим телом! Интересно, их теперь два?! Яскер заметил мой взгляд и произнес: — Как этот меч попал к тебе? — Вы дадите мне его. В будущем. — Хм… Я имел в виду сейчас. — Он был при мне, когда я очнулся в Омуте Времени, — пожал плечами я, пытаясь по выражению его лица определить, рассказали ему про Омут, путешествие во времени и все остальное, или нет, но Яскер сохранял хладнокровие и мыслей своих ничем не выдавал. — А что стало с тем, который у меня отобрали до этого? — Он исчез, — просто сказал Яскер и сел, махнув рукой Негусу Тоту и генералу Северных. Те сразу вышли, оставив нас вдвоем. — Не знаю, что вам рассказали… — осторожно начал я. — Мне не нужно ничего рассказывать, я и так знаю, о чем говорят в моем лагере, — он помолчал немного, а потом медленно добавил: — Но я не слышу, о чем ты думаешь, и, соответственно, мне трудно поверить в то, что ты говоришь. — Я научился закрывать свой разум. И не без вашей помощи, товарищ Яскер. При первой нашей встрече… ну-у, для меня первой, конечно, вы легко перетряхнули мои мозги, и это было… — Неприятно? — Обескураживающе. Странно, когда кто-то копается у тебя в голове, и вдвойне необычно, если этот кто-то — глава государства. — Значит, я возглавлю Империю после смерти Великого Незеба, да святится имя его… — Именно. Но потом начнется гражданская война, и… Ну в общем, я не знаю, что должен рассказывать, а что нет. Сейчас главное — это нашествие демонов! — Хм… гражданская война… очень интересно! Я бы хотел услышать подробности, если бы был уверен в их правдивости. Судя по тому, что ты явился сюда не голышом и с оружием, значит, материальные предметы сюда доставить можно? — Э-э-м… наверное. — Вот и решение. Принеси мне вещи, что подтвердят правоту твоих слов. — Например? — Газету из будущего. Газеты в нашей великой Империи есть? — Конечно. — Вот и принеси. Потом, что-нибудь демоническое… — Демоны исчезают после смерти. Просто растворяются. — Хорошо, тогда… — Яскер улыбнулся, — справку, что ты не лигийский шпион. За моей подписью! Чтобы моей рукой так и было написано: «Яскер, Глава Империи». Сможешь? — Попытаюсь, — неуверенно произнес я. — Только пока не знаю, как мне попасть обратно в свое время… Нужно вернуться к Омуту. Яскер неожиданно протянул мне мой меч. — Тебе позволят выйти из лагеря, но охрану я тебе не дам. Вдруг ты приведешь их в ловушку? — Охранников не надо, а вот какая-нибудь лошадь бы не помешала. Вооруженный, но снова под конвоем, я промаршировал до конюшни, где мне и в самом деле выделили вполне приличную лошадь, хотя я в душе надеялся на виверну или дрейка. Впрочем, кобылка оказалась вполне себе послушной, быстрой и выносливой. — Знаешь, что я люблю больше всего? — седлая моего скакуна, мечтательно вещал конюх. — Скорость! Движение! Напор! — Я тоже люблю, — вяло поддерживал я разговор. Под недружелюбными взглядами вести беседы не очень уютно, хотя сам конюх, казалось, вообще не обращал внимания, с кем говорит, с любовью глядя на вверенных ему животных. — Уверен, не за горами тот день, когда мы научимся создавать механизмы, способные передвигаться очень и очень быстро. Может быть, даже шестьдесят километров в час! Я подумал про быстролет, на котором выжимал на своем аллоде под двести, но в ответ лишь промычал что-то нечленораздельное. — А пока у нас есть лошади. Скакуны! Движение — жизнь. И лучше всего эту истину понимаешь в тот момент, когда скачешь во весь опор по песчаным барханам Кираха… Скакать по песчаным барханам Кираха мне понравилось куда больше, чем тащиться по ним пешком. Какое-то время меня совершенно точно «пасли», но потом это чувство исчезло, и остаток пути мы с лошадью преодолели разве что в компании змей и скорпионов. Не к месту вспомнился мой дрейк, погибший в битве на осколке Язеса, но я поспешил отогнать эти мысли. Они все еще были болезненны. Со смерти Старика я так и не завел себе никакого ездового питомца, отдав предпочтение механизированному транспорту — к нему не привяжешься, как к живому существу, и мой преданный, умный, агрессивный дрейк так и остался для меня первым и последним. Зато со мной по-прежнему жила моя сорока Фея, и сейчас я бы не отказался услышать ее возмущенное «КАР!» за то, что снова оставил ее одну на своем аллоде. Она всегда мне выговаривала что-то на своем сорочьем, когда я отлучался надолго. А еще она ужасно не любила Геллу и все время норовила ее цапнуть мимоходом. Их женская война меня особенно веселила. Правда, иногда приходилось вмешиваться и останавливать их битвы до того, как они станут по-настоящему кровопролитными. Ну и конечно мне не хватало Орла, Лба, Миши, Матрены и Лизы. А ведь я так и не предупредил их ни о чем. Ох и достанется же мне, когда я вернусь… За этими мыслями я как-то незаметно для себя добрался до Омута Времени, чем почему-то сильно обрадовал дракончиков. Интересно, они всегда тут втроем торчат? — О! На этот раз ты своим ходом? Дело сдвинулось с мертвой точки? — Мне нужно вернуться в свое время, — быстро сказал я. — Что ж, Омут тебя ждет. Я не знал, нужны ли мне какие-то дополнительные манипуляции, чтобы вернуться через озеро в будущее, а не вынырнуть снова в прошлом. Эти полу-драконы не стали давать никаких инструкций, поэтому я вошел в воду, набрал в грудь воздуха и просто поплыл к его центру — точно так же, как делал, чтобы попасть сюда. На этот раз паники почти не было, даже когда воздуха стало не хватать. Рефлексы никуда не делись и я все-таки начал глотать воду, но плыть не перестал, с облегчением задышав, когда моя голова неожиданно оказалась на поверхности озера. — Хочешь вернуться в Империю? — не отрывая головы от газеты поинтересовался Горислав. Он словно бы даже не сходил с того места, где стоял, когда мы с ним разговаривали. — Да. И обратно. Я смогу снова попасть сюда, если телепортируюсь? — Твой телепортатор вернет тебя сюда, когда ты захочешь, — точно так же, не поднимая взгляда, равнодушно произнес он, будто потерял ко мне всякий интерес. Я не стал зацикливаться на его поведении и просто перенесся в Око Мира. Хоть время меня не подгоняло, ведь я, если верить драконам, буду постоянно возвращаться назад в прошлое в один и тот же день, пока не справлюсь с поставленной задачей, я все равно подсознательно спешил. Око Мира встретило меня суетой рабочего дня. Мне снова нужно было попасть к Яскеру, хотя я не представлял, как буду объяснять цель своего визита, ведь на этот раз он меня не ждет. Но совершенно неожиданно меня пропустили в святая святых без лишних вопросов, и в кабинет Главы Империи я вошел сразу же по приглашению секретаря, едва только показался на пороге. Крайне удивленный таким развитием событий, я застал Яскера на своем привычном месте — за рабочим столом — хмурого и задумчивого. — По моей информации в эту минуту ты должен находиться на плато Коба, — весьма сурово произнес он, и я почувствовал себя проштрафившимся ребенком. — Не подскажешь, как ты очутился здесь? По-моему у нас нет телепортов со Святой Земли. — Я прибыл не со Святой Земли. Не знаю, сколько прошло времени здесь, но полагаю немного, раз вам еще не сообщили о моем исчезновении из «Приюта старателя». — Сколько времени прошло здесь… — эхом повторил Яскер. — Какая интересная формулировка. — Это сложно объяснить… — Тогда я тебе помогу. Ты прибыл с Кираха? Вот теперь я был ошарашен. Вроде бы Яскер не мог читать мои мысли… Или может? — Откуда вы знаете? — Я весь внимание, — проигнорировал он мой вопрос, оставаясь весьма мрачным. — В трактире на плато Коба меня ждал Горислав… — начал я с самого начала. Яскер слушал не перебивая и не меняясь в лице. Казалось, что я сообщаю ему дурные новости, хотя вроде бы ничего ужасного не случилось. — И в качестве доказательств вы попросили предоставить газету из будущего и справку с собственной подписью… — Что ты не лигийский шпион. Я помню, — вдруг сказал он. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь только тиканьем настенных часов. Я рефлекторно глянул на свои наручные. По моим уже был вечер, но в Незебграде едва начинался полдень. — Я уверен, что этого воспоминания не было в моей голове. Оно появилось за несколько минут до твоего прихода. Очень яркое и правдоподобное. Мне не нравится такое вмешательство в мою память. Яскер резко встал и принялся ходить туда-сюда со сложенными за спиной руками. Такое возбуждение на него было мало похоже. — Если это произошло на самом деле, значит прямого вмешательства в ваш разум не было, — осторожно сказал я. — Прошлое изменилось. Только… вряд ли кто-то должен был заметить это. Я задумался. Изменения в прошлом неизменно сказываются на будущем, но должны ли те, кого коснулись эти изменения, помнить предыдущий вариант развития событий? Должен ли Яскер помнить то прошлое на Кирахе, где к нему не явился гость из будущего? Вероятно нет. Но если речь идет о самом сильном маге разума в Сарнауте… Возможности его сознания гораздо шире кого бы то ни было. Я вдруг подумал про Негуса Тота, который тоже еще жив в этом времени. Для него прошлое тоже изменилось. — Я уже связался с ним, он помнит твой визит на Кирахе, — сказал Яскер, когда я озвучил ему свою мысль. — Но думает, что так и было всегда. Что ж, это только подтверждает мою правоту. Кому же как ни главному мистику в мире сохранить в своем разуме оба варианта событий. Яскер вдруг остановился и бросил на меня острый взгляд. — Какой нужно обладать силой, чтобы изменить прошлое? Как это возможно?! И чем это может грозить нам… И не только нам. Это угроза всему миру! — Наш мир и так держится на добром слове, — пробормотал я. — Этот Режиссер, Горислав, или как его там, по крайней мере хочет предупредить об опасности и спасти множество жизней. Вроде не так уж и плохо. — Этот Режиссер играет с тобой, как с игрушкой. Если бы он просто хотел спасти множество жизней, он сделал бы это сам. Его истинных целей мы не знаем. Как и границ его могущества. Яскер снова сел за свой стол, взял лист бумаги и ручку, и принялся что-то писать. Через минуту я держал в руках справку с его подписью, подтверждающую мою невиновность. — Как ты вернешься туда? — Горислав уверял, что мой телепортатор меня перенесет. Вопреки моим ожиданиям, Яскер не забрал мое устройство телепортации для изучения, а просто кивнул, лишь добавив: — Не забудь купить газету. Уже направившись к дверям, я обернулся. — А вы помните, как я передал вам справку и газету? Яскер внимательно посмотрел на меня и с задержкой произнес: — Ты так и не вернулся, когда я отправил тебя за ними. Но, полагаю, новое воспоминание не заставит себя долго ждать. Только покинув главный кабинет страны я понял, насколько голоден. Судя по всему, вынырнул в своем времени я в тот же момент, когда и нырнул из него в прошлое. Но для меня то прошел целый день! В голове уже больше не крутилось никаких мыслей, кроме желания поесть. Благо, здесь было куда сходить, особенно учитывая, что время близилось к обеду. Если кто и мог испортить мне аппетит, то это Елизавета Рысина. И конечно же она не преминула это сделать! — Как ты телепортировался из «Приюта старателя» сюда?! — сказала она с такой претензией, как будто я как минимум предал Родину, и уселась за мой стол. Я едва не подавился фрикаделькой от такой безцеремонности. — И вам добрый день. Я могу сначала поесть? — В застенках Комитета тебя покормят, не волнуйся. Мне сообщили, что ты исчез из-под носа моих агентов вместе с Гориславом Гипатским, и вот ты здесь. Как? И где трактирщик? — Я все уже рассказал Яскеру, пусть он сам решает, во что из сказанного посвящать вас, товарищ Рысина. А теперь я все-таки предпочел бы спокойно пообедать. И не пытайтесь запугать меня своими застенками, вряд ли они страшнее того, что мне уже доводилось видеть. Настроение окончательно испортилось, и я даже не пытался это скрыть. Рысина побарабанила пальцами по столу, пристально глядя на меня и решая, что со мной делать, но потом все же встала и, больше не сказав ни слова, ушла, проигнорировав всех тех, кто с ней здоровался по дороге. Вот как она умудряется настолько меня выбесить? Впрочем, обед все же сгладил мое негодование, и я даже смог немного расслабиться и подумать куда более продуктивно. Странно, что Яскер отпустил меня, даже не дав никаких наставлений и инструкций. Решил, что все просто должно идти своим чередом? Мне почему-то казалось, что он созовет экстренный совет для составления плана дальнейших действий. Ведь события, как ни крути, носят прямо-таки эпохальный характер. Изменение прошлого! Я бы не поверил, если бы не был участником лично. И все же я один, предоставленный самому себе, с правом самому решать, что делать дальше. Это могло бы наверное даже пугать, но я вдруг понял: лучшее, что я могу сейчас сделать, это поспать. Продолжение следует...
  2. Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 8. Тени прошлого Однажды я умер, утонув в озере, и память об этом безрадостном событии записалась куда-то в подсознание, ввергнув меня сейчас в неконтролируемую панику. Словно тряпичная кукла я кувыркался в водовороте, не понимая, где верх, а где низ, и уже почти не надеясь выжить. Воздух в легких закончился, и теперь я рефлекторно глотал воду, будто это могло чем-то помочь. Когда перед глазами начало темнеть, а тело стала бить судорога, меня неожиданно выбросило на поверхность. Как ополоумевший, я начал глотать ртом воздух, которого почему-то было ничтожно мало и мне явно не хватало его, чтобы надышаться. По ощущениям прошла целая вечность, прежде чем сердце перестало выпрыгивать из груди, полностью вернулось зрение и в голове улегся хаос. Я огляделся. Местность до боли напоминала дно Мертвого моря на Игше: те же песчаные барханы, засохшие кораллы и окаменевшие останки гигантских рыб. Но небо… небо было другим. Текучее, как вода, синее, с рассветной розовой дымкой на горизонте, оно сверкало и переливалось, напоминая открытый астрал и находясь так низко, что до него, казалось, можно достать, если взобраться повыше и подпрыгнуть. Потом я обратил внимание на многочисленные вихри, которые тонкими струйками поднимали песок вверх, хотя никакого ветра не было. Да и вообще, на обычные вихри это не было похоже. Это выглядело так, словно само пространство заворачивалось в спирали. Они гуляли вдоль странной, полупрозрачной, дымчатой стены, которая отсекала от меня часть аллода. Мне стало не по себе то ли от этого зрелища, то ли от холода, и я поспешил выбраться, наконец, из «омута Времени» — как называл его Горислав. — Мы готовимся провести важный эксперимент: одновременное использование праха Прошлого на одно и то же существо, но находящееся в разных временных потоках. — При этом планируется внушение ему прямо противоположных идей. Что с ним произойдет? — Более позднее по реальному времени изменение перетрет предыдущее, или они сольются друг с другом, создавая причудливую смесь? — Или мы вовсе станем свидетелями удивительной временной шизофрении? — Одним словом, чрезвычайно важный эксперимент! Восставший Зэм и эльфийка тараторили не переставая, обращаясь вроде бы ко мне, но в то же время несли какую-то совершенно непонятную околесицу, ничуть не удивившись моему появлению. Может, они меня с кем-то перепутали? Я не нашел ничего лучше, чем спросить: — Вы кто? — Неважно, кто мы, вопрос в том, «когда» мы! — Я тут как раз задумала новый эксперимент, который позволит лучше понять природу времени. Если в одной и той же точке пространства, но в разные временные промежутки сотворить два заклинания, питающие друг друга энергией… Что получится? Вечный временной двигатель? Вполне возможно! Я окончательно запутался и просто стоял, хлопая глазами, а эльфийка и Зэм продолжали зачем-то вываливать на меня горы непонятной информации. — Здесь, на Кирахе, немало путешественников во времени, — прохрипел низкий, «рычащий» голос. Оторвав взгляд от странной парочки, я заметил стоящих неподалеку троих существ. Несмотря на отсутствие крыльев, на драконов они походили больше, чем те крохотные летающие существа, что я видел на Гипате. Во всяком случае их глаза полыхали огнем и из ноздрей валил дым, только ростом они едва ли доставали мне до пояса. Я отошел от заспоривших о каком-то эксперименте эльфийки и Зэм и переставших обращать на меня внимание, и приблизился к очередной пародии на драконов, в надежде, что что-нибудь прояснится. — Есть такие, как и ты, стремящиеся изменить прошлое. А есть и другие, такие, как я. Которые изучают время, его парадоксы, экспериментируют… Парадоксы времени — это увлекательно. И очень непонятно! А есть даже просто искатели сокровищ. Для тебя, возможно, уже привычно, что в мире можно отыскать удивительные вещи. Причем в самых неожиданных местах. Кирах — не исключение. — Подождите… То есть, я здесь не единственный пришелец из будущего? — Конечно, нет! Флуктуации времени весьма занимательны. Артефакты — бесценны! Будь то концентрированное богатство минувших дней или сосредоточие опыта былых времен. — Ничего не понимаю… — Тебе доводилось уже слышать про Власть Сбывшегося? Увлекательная тема! Но не единственная. Ведь кроме этого самого Сбывшегося, в структуру которого мы вторгаемся, есть еще и Вероятное. То, что могло бы произойти, если бы… Изменение прошлого ведет к активизации Вероятного. Возникают магические бури Времени, которые формируют любопытные артефакты. — Э-э-э… — Но изучение прошлого — это не только сбор редких артефактов, но еще и исследование существ, живших сотню лет назад. Эта информация может оказаться полезной. Особенно, если наши приключения во времени продолжатся. — Слушайте, я не знаю, кто вы все такие, но я здесь не для исследования существ, живших сотню лет назад. — Я страж Будущего. А это, — драконоподобное существо кивнуло на своего соседа, — смотритель Прошлого. Мы знаем, зачем ты здесь. Ты уже собираешься сыпать прах на головы несчастных предков? Не спеши. Сначала выслушай небольшую лекцию по технике безопасности. Ты — путешественник во времени. Дитя будущего. А потому только ты видишь Омут Времени, Стену Времени, отсекающую эту часть реальности от всего остального, и все прочие приметы магического вмешательства в прошлое. Для тех, кто живет в этом времени взаправду, ничего этого нет. А есть война, враги и все прочие прелести прошлого. И для всех канийцев, гибберлингов и эльфов ты такой же враг, как и все остальные. — В этом времени нет Дара Тенсеса, — вдруг осенило меня и я содрогнулся. Воскрешение стало слишком привычным, и теперь при мысли, что смерть здесь всегда окончательная, по телу прошел холодок. — Не волнуйся, если ты умрешь, то воскреснешь в Омуте Времени. И если что не успеешь сделать сегодня, не переживай. Завтра будет все то же третье марта девятьсот десятого года, ты сможешь повторить попытку. И послезавтра, и послепослезавтра… — Я понял. — Остерегайся местной живности, она опасна. Лично я не очень легко переношу соседство со всякими ползучими гадами и тварями. Они у меня вызывают омерзение, честно признаюсь. И эти сороконожки, что ползают вокруг… Такая гадость! Я не гибберлинг, не орк, не эльф, и даже не человек. Но ничто человеческое мне не чуждо! — Зато эти сороконожки представляют немалый интерес! — возразил стоявший рядом «смотритель Прошлого». — Ведь это существа из того прекрасного прошлого, когда не было демонов, когда мир находился пусть в шатком, но равновесии! Сороконожки, злобоглазы, гиены, кобры, тарантулы, стервятники… — Кирах собрал все самое омерзительное, — фыркнул страж Будущего, и из его ноздрей повалил густой дым. — А как же Великое Древо? — не согласился с ним смотритель Прошлого. — Только представь! Древо, способное удерживать мир от разрушения! — Здесь есть Великое Древо? — спросил я. Не то, чтобы мне это было так уж интересно, но после каких-то там «флуктуаций» я хотя бы понимал, о чем идет речь. — По нынешним временам отыскать его очень непросто. Одно сохранилось на Кватохе, а вот жителям Империи надо совершить астральное путешествие на аллод Яхч, чтобы увидеть это чудо. Тысячи лет назад такое Древо было и на Кирахе. Его сила витает здесь до сих пор, более того, она чувствует, как мы вторгаемся в ткань Сбывшегося, и стремится возродиться. И… чем астрал не шутит! Вдруг нам посчастливится отыскать среди пустынных кустов черные цветы Великого Древа? Только одно это способно полностью оправдать наш прыжок в Омут Времени. Ведь черный цветок — суть силы Великого Древа! Брось его за борт астрального корабля, и через некоторое время вокруг него появится остров тверди, а со временем — целый аллод. Что может быть ценней в мире, который разваливается на куски, пожираемые астралом? — Все это просто фантазии, — проворчал страж Будущего и грозно глянул на меня, как бы предостерегая не увлекаться несбыточными мечтами. — Тебе надо отправиться в лагерь Империи. Иди ровно на восток — не пропустишь. Сейчас война, а значит, бардак и неразбериха. Имперцы наверняка примут тебя за своего. Особенно если не будешь распевать современные шлягеры и козырять манабатарейками. Внешний вид у тебя странный, конечно, но для выполнения основной миссии как раз подойдет. Для убедительности доложи генералу Северных о высадке десанта Лиги на юго-восточном берегу. Это, кстати, правда. Но ты ведь об этом и так знал, если хоть раз открывал учебник по истории, верно? Я неуверенно кивнул. О битве с Лигой на Кирахе, прославившей Яскера, я конечно помнил, но кто, когда и где высадился, уже стерлось из памяти. Страж Будущего и Смотритель Прошлого расступились в стороны, давая мне дорогу. Я сделал всего пару шагов, как мой взгляд невольно зацепился за третьего бескрылого дракончика, стоявшего чуть в стороне и не сказавшего до этого ни слова. Он смотрел на меня, и когда наши взгляды встретились, произнес: — Не отвлекайся ни на что. Главное — это предотвратить завтрашнюю битву. Армия Империи и войско Лиги готовятся вцепиться друг другу в глотку. И перегрызть ее. Твоя задача — не дать этому случиться. Пусть они будут готовы к визиту демонов. Пусть они обратят оружие против общего врага… Когда я говорю «завтра», я говорю фигурально, ты ведь понимаешь. Здесь все время третье марта девятьсот десятого года. Каждый день. И так будет до тех пор, пока ты не выполнишь поставленную задачу. Я молча кивнул и зашагал в указанном направлении, надеясь, что не собьюсь по дороге, ведь компаса у меня с собой не было. Вообще стоило произвести ревизию и разобраться, что у меня есть, кроме имперской формы из будущего, оружия, армейского медальона на груди и уродливой куклы Зэм. И только похлопав себя по карманам, я вдруг осознал, что вылез из воды абсолютно сухим! Небо находилось в постоянном движении, как бурная река. На нем не было ничего статичного, за что я мог бы уцепиться для ориентировки на местности. Из-за того, что постоянно приходилось обходить подозрительные вихри по большой дуге, я боялся сбиться со своего направления. К тому же, слишком уж открыто шагать на большом, открытом пространстве тоже было опасно, ведь война между Лигой и Империей здесь все еще продолжалась. Я жался к сопкам и окаменевшим кораллам, чутко прислушиваясь к своей интуиции, но опасности пока не ощущал. Разве что змеи и скорпионы периодически попадались на глаза. Ориентировкой выбрал возвышенность на горизонте, к которой и двигался, пусть и странными зигзагами. Выбор оказался удачным. Именно за этой возвышенностью и обнаружился имперский лагерь. Правда еще на подступах меня остановил наш патруль, который не мог не заметить мою необычную форму и сразу принял ее за неудачную лигийскую подделку. И только медальон Хранителя, не меняющийся веками, спас меня от казни прямо на месте. В лагерь я прибыл разоруженным и под конвоем. — Товарищ генерал, разрешите доложить! Мы поймали лигийского шпиона! — Я не шпион, — вякнул я, тут же получив ощутимый тычок под ребра. Военная палатка была точной копией тех, которые я видел сотни раз, да и в целом лагерь казался до боли знакомым и родным. Разве что пушки выглядели устаревшими, не стоял привычный гул мобильной манастанции и нигде не виднелось никакого механизированного транспорта. В остальном — это был типичный имперский военный лагерь. Незнакомый орк с генеральскими знаками отличия находился в палатке вместе с восставшим Зэм, которого я узнал сразу, — директор НИИ МАНАНАЗЭМ Негус Тот, в этом времени еще правда никакой не директор, но уже имеющий это высокое в иерархии ученых звание «Негус». Он выглядел точно таким же, как и в моем времени, что неудивительно, ведь восставшие, как известно, не стареют. Оба, и орк, и Зэм, с интересом уставились на меня. — Медальон у него настоящий, а вот форма… — Отставить! Ты кто такой? — генерал сделал шаг в мою сторону. — Майор Хранителей Никита Санников… — Врет, гнида лигийская, нет у нас таких! — Отставить! — рявкнул орк, не сводя с меня вопросительно-враждебного взгляда. — Мне срочно нужно поговорить с Негусом Тотом, — кивнул я в сторону Зэм, — генералом Северных и товарищем Яскером. — О как! — генерал осклабился в удивленной улыбке, и даже повернулся к восставшему, чтобы удостовериться, что тот тоже видит и слышит этого чудака в лице меня, затем уселся на стул и с усмешкой спросил: — И что же ты собираешься сообщить Негусу Тоту, генералу Северных и товарищу Яскеру? — Информация конфиденциальная! — Я даже не сомневался, — подал голос восставший. — Все свободны! А вы присаживайтесь, присаживайтесь, товарищ майор! — развеселившись, предложил генерал, но я, не моргнув глазом, сел на предложенный стул, все-таки мне пришлось пройти на своих двоих довольно большое расстояние. — Я — генерал Северных, это — Негус Тот, а вот товарищ Яскер, боюсь, слишком занят, чтобы вас принять. Мои конвоиры вышли из палатки, оставив меня наедине с ученым и генералом, явно готовящимися услышать лучшую байку в их жизни, которую они потом будут рассказывать всем, как анекдот. Мне, однако, весело не было. Восставший вряд ли склонен к импульсивным решениям, а вот генерал совершенно очевидно способен в любой момент разделить меня на две половины своим топором, если моя история перестанет его увлекать. Будучи безоружным, я особенно остро ощущал всю исходящую от него опасность. Но выбора у меня особо не было, поэтому, глубоко вздохнув, я начал свой и впрямь смахивающий на фантастическую байку рассказ, который, судя по выражениям лиц орка и восставшего, превзошел их самые смелые ожидания. — Я понимаю, что это звучит слишком невероятно, но вы должны мне поверить. Завтра в мире произойдет самая страшная катастрофа после Великого Катаклизма. Этот аллод перестанет существовать, как и многие другие, погибнет много солдат, наших и лигийских… — Здорово, что ты волнуешься не только за наших. — У нас сейчас… то есть, я хотел сказать, в моем времени у нас с Лигой… м-м-м… умеренный нейтралитет, поскольку появился опасный общий враг. — Складно брешет, — снова ухмыльнулся генерал, обернувшись к молчавшему Зэм. — Мне незачем обманывать. Я такой же имперец, как и вы! И я знаю, что произойдет. Лига высадила очередной десант на западном берегу, и к ночи будет бой, который прервется завтра с появлением демонов. Никто к этому не будет готов… не был. Но мы можем все изменить! Ухмылка сползла с лица генерала, а глаза налились кровью. Нам обоим стало понятно, что моя жизнь окончательно потеряла хоть какую-то ценность. — Лига высадила десант. — Да. — И к ночи будет бой. — Да. — А потом придут демоны и убьют всех. — Многих. И наших солдат умрет больше, потому что Яскер не успеет отправить всех через портал в более безопасное место, а у лигийцев есть астральные корабли. — Что ты мне по ушам ездишь? Какое будущее? Какие, нахрен, демоны? Вокруг лагеря орды гибберлингов шляются, вырезают наших. Чуть зазевался над ширинкой — труп. Хочешь доказать, что ты наш? Хочешь, чтобы я тебе поверил? Вперед, на войну! За гибберлингскими ушами. А то рожа у тебя больно канийская! — Война с Лигой сейчас не главное. — Что, сволочь, своих жалко? — Они не мои… — Что нормальному имперцу десяток гибберлингов прихлопнуть? Плюнуть и растереть! Они же все равно завтра погибнут от демонов, правильно? — Послушайте… — Кхм, — кашлянул Негус Тот, обращая на себя внимание. — Это очень занимательный рассказ, но, как вы понимаете, я вам не верю. Я ученый. И я восставший. А потому все подвергаю сомнению. — Я понимаю. — Впрочем, у вас есть возможность разубедить меня. Опытным путем, конечно же. Вы упомянули о неком Омуте Времени, который расположен здесь, на Кирахе. В нем вода или какая-то магическая субстанция? Мне было бы любопытно взглянуть на нее. — Попробовать можно, но сомневаюсь, что от этого будет толк. Есть вещи, которые здесь вижу только я… ну и те, кто так же не принадлежит этому времени. Стена, вихри… — Что ж, очень жаль. Сложно без доказательств поверить в вашу историю про демонов, смерть Великого Незеба, магию Света… Впрочем, — ученый как-то слишком уж многозначительно переглянулся с генералом, — если вы утверждаете, что можете воскреснуть после смерти, значит и умирать вам не страшно. Мне все сразу стало понятно. — Умирать всегда страшно, — это было последним, что я успел произнести. Снова вода. Снова я задыхаюсь и не знаю, куда плыть. Тело уже свело судорогой, и в голове все помутилось, когда меня наконец выбросило на поверхность. В этот раз я пришел в себя быстрее. Привыкаю? — Надеюсь, ты хотя бы дошел до имперского лагеря, — сочувственно произнес один из драконоподобных существ — я уже забыл, кто из них кто. — Дошел, — буркнул я. — Но переговоры, видимо, не удались? — У меня все под контролем. — Угу. Держи нас в курсе. — Обязательно. Второй раз преодолевать путь до имперского лагеря было обидно. Раздраженный, я уже не очень активно прятался от возможных лигийских засад, но мне в этом плане все еще везло. Интересно, что на подступах к лагерю меня остановил тот же патруль. — Опять ты?! — Опять я. — Ты охренел что ли, туда-сюда шастать? Кто тебя выпустил оттуда вообще, да еще и с оружием? — Хватит болтать, веди уже в лагерь, у меня времени мало! Меня там ждут. Патрульные явно боролись с желанием прибить меня на месте и сделать вид, что никого не видели, но все же разум победил, и меня снова повели в знакомом направлении, матерясь сквозь зубы по дороге. Мое появление в лагере произвело неизгладимое впечатление. Генерала Северных в палатке не оказалось. Патрульные вручили меня, снова безоружного, Негусу Тоту, и поспешили вернуться на свой пост. Восставший при виде меня остолбенел и потерял дар речи на несколько минут. Я молча ждал, когда он очухается. — Великий Них! Мы же отрубили тебе голову и тело выбросили в астрал! — Я тоже рад вас снова видеть… — Это случилось! Вижу тебя как наяву! Живьем! — Я буду возвращаться до тех пор, пока вы мне не поверите, но давайте обойдемся одним разом. Умирать… неприятно. — Значит… значит, все сказанное — правда?! Значит, там, где потерпела поражение наука, восторжествовала… религия! — Что-то вроде того, — кивнул я, не став уточнять, что после отрубания головы и падения в астрал как правило уже никто не воскресает. — Неужели… Неужели все, о чем мечтал мой народ, свершилось? Бессмертие… возможно?! Мне надо хорошенько все обдумать! Ведь если именно нападение демонов, о которых ты рассказываешь, стало причиной появления этого Дара Тенсеса… Может быть, Тэп с ними? Пусть нападают. — Они в любом случае нападут. Сейчас важно просто быть готовыми к… — Что?! Опять ты? Генерал Северных уже схватился за топор, но вошедший вместе с ним Яскер быстро и одновременно мягко отвел его руку в сторону. При виде будущего главы Империи ко мне вдруг пришла уверенность, что теперь переговоры пойдут куда продуктивнее. И пусть в этом времени он не знал обо мне ничего и на его лице сейчас читалось недоверие, для меня это все равно был тот самый Яскер, Великий Маг, лидер и безоговорочный авторитет. За сотню лет он совсем не изменился. В руках у него, кстати, был мой любимый меч, которой у меня уже второй раз отобрал патруль. Или это еще тот, первый? Не выкинули же такой шедевр оружейного дела в астрал вместе с моим телом! Интересно, их теперь два?! Яскер заметил мой взгляд и произнес: — Как этот меч попал к тебе? — Вы дадите мне его. В будущем. — Хм… Я имел в виду сейчас. — Он был при мне, когда я очнулся в Омуте Времени, — пожал плечами я, пытаясь по выражению его лица определить, рассказали ему про Омут, путешествие во времени и все остальное, или нет, но Яскер сохранял хладнокровие и мыслей своих ничем не выдавал. — А что стало с тем, который у меня отобрали до этого? — Он исчез, — просто сказал Яскер и сел, махнув рукой Негусу Тоту и генералу Северных. Те сразу вышли, оставив нас вдвоем. — Не знаю, что вам рассказали… — осторожно начал я. — Мне не нужно ничего рассказывать, я и так знаю, о чем говорят в моем лагере, — он помолчал немного, а потом медленно добавил: — Но я не слышу, о чем ты думаешь, и, соответственно, мне трудно поверить в то, что ты говоришь. — Я научился закрывать свой разум. И не без вашей помощи, товарищ Яскер. При первой нашей встрече… ну-у, для меня первой, конечно, вы легко перетряхнули мои мозги, и это было… — Неприятно? — Обескураживающе. Странно, когда кто-то копается у тебя в голове, и вдвойне необычно, если этот кто-то — глава государства. — Значит, я возглавлю Империю после смерти Великого Незеба, да святится имя его… — Именно. Но потом начнется гражданская война, и… Ну в общем, я не знаю, что должен рассказывать, а что нет. Сейчас главное — это нашествие демонов! — Хм… гражданская война… очень интересно! Я бы хотел услышать подробности, если бы был уверен в их правдивости. Судя по тому, что ты явился сюда не голышом и с оружием, значит, материальные предметы сюда доставить можно? — Э-э-м… наверное. — Вот и решение. Принеси мне вещи, что подтвердят правоту твоих слов. — Например? — Газету из будущего. Газеты в нашей великой Империи есть? — Конечно. — Вот и принеси. Потом, что-нибудь демоническое… — Демоны исчезают после смерти. Просто растворяются. — Хорошо, тогда… — Яскер улыбнулся, — справку, что ты не лигийский шпион. За моей подписью! Чтобы моей рукой так и было написано: «Яскер, Глава Империи». Сможешь? — Попытаюсь, — неуверенно произнес я. — Только пока не знаю, как мне попасть обратно в свое время… Нужно вернуться к Омуту. Яскер неожиданно протянул мне мой меч. — Тебе позволят выйти из лагеря, но охрану я тебе не дам. Вдруг ты приведешь их в ловушку? — Охранников не надо, а вот какая-нибудь лошадь бы не помешала. Вооруженный, но снова под конвоем, я промаршировал до конюшни, где мне и в самом деле выделили вполне приличную лошадь, хотя я в душе надеялся на виверну или дрейка. Впрочем, кобылка оказалась вполне себе послушной, быстрой и выносливой. — Знаешь, что я люблю больше всего? — седлая моего скакуна, мечтательно вещал конюх. — Скорость! Движение! Напор! — Я тоже люблю, — вяло поддерживал я разговор. Под недружелюбными взглядами вести беседы не очень уютно, хотя сам конюх, казалось, вообще не обращал внимания, с кем говорит, с любовью глядя на вверенных ему животных. — Уверен, не за горами тот день, когда мы научимся создавать механизмы, способные передвигаться очень и очень быстро. Может быть, даже шестьдесят километров в час! Я подумал про быстролет, на котором выжимал на своем аллоде под двести, но в ответ лишь промычал что-то нечленораздельное. — А пока у нас есть лошади. Скакуны! Движение — жизнь. И лучше всего эту истину понимаешь в тот момент, когда скачешь во весь опор по песчаным барханам Кираха… Скакать по песчаным барханам Кираха мне понравилось куда больше, чем тащиться по ним пешком. Какое-то время меня совершенно точно «пасли», но потом это чувство исчезло, и остаток пути мы с лошадью преодолели разве что в компании змей и скорпионов. Не к месту вспомнился мой дрейк, погибший в битве на осколке Язеса, но я поспешил отогнать эти мысли. Они все еще были болезненны. Со смерти Старика я так и не завел себе никакого ездового питомца, отдав предпочтение механизированному транспорту — к нему не привяжешься, как к живому существу, и мой преданный, умный, агрессивный дрейк так и остался для меня первым и последним. Зато со мной по-прежнему жила моя сорока Фея, и сейчас я бы не отказался услышать ее возмущенное «КАР!» за то, что снова оставил ее одну на своем аллоде. Она всегда мне выговаривала что-то на своем сорочьем, когда я отлучался надолго. А еще она ужасно не любила Геллу и все время норовила ее цапнуть мимоходом. Их женская война меня особенно веселила. Правда, иногда приходилось вмешиваться и останавливать их битвы до того, как они станут по-настоящему кровопролитными. Ну и конечно мне не хватало Орла, Лба, Миши, Матрены и Лизы. А ведь я так и не предупредил их ни о чем. Ох и достанется же мне, когда я вернусь… За этими мыслями я как-то незаметно для себя добрался до Омута Времени, чем почему-то сильно обрадовал дракончиков. Интересно, они всегда тут втроем торчат? — О! На этот раз ты своим ходом? Дело сдвинулось с мертвой точки? — Мне нужно вернуться в свое время, — быстро сказал я. — Что ж, Омут тебя ждет. Я не знал, нужны ли мне какие-то дополнительные манипуляции, чтобы вернуться через озеро в будущее, а не вынырнуть снова в прошлом. Эти полу-драконы не стали давать никаких инструкций, поэтому я вошел в воду, набрал в грудь воздуха и просто поплыл к его центру — точно так же, как делал, чтобы попасть сюда. На этот раз паники почти не было, даже когда воздуха стало не хватать. Рефлексы никуда не делись и я все-таки начал глотать воду, но плыть не перестал, с облегчением задышав, когда моя голова неожиданно оказалась на поверхности озера. — Хочешь вернуться в Империю? — не отрывая головы от газеты поинтересовался Горислав. Он словно бы даже не сходил с того места, где стоял, когда мы с ним разговаривали. — Да. И обратно. Я смогу снова попасть сюда, если телепортируюсь? — Твой телепортатор вернет тебя сюда, когда ты захочешь, — точно так же, не поднимая взгляда, равнодушно произнес он, будто потерял ко мне всякий интерес. Я не стал зацикливаться на его поведении и просто перенесся в Око Мира. Хоть время меня не подгоняло, ведь я, если верить драконам, буду постоянно возвращаться назад в прошлое в один и тот же день, пока не справлюсь с поставленной задачей, я все равно подсознательно спешил. Око Мира встретило меня суетой рабочего дня. Мне снова нужно было попасть к Яскеру, хотя я не представлял, как буду объяснять цель своего визита, ведь на этот раз он меня не ждет. Но совершенно неожиданно меня пропустили в святая святых без лишних вопросов, и в кабинет Главы Империи я вошел сразу же по приглашению секретаря, едва только показался на пороге. Крайне удивленный таким развитием событий, я застал Яскера на своем привычном месте — за рабочим столом — хмурого и задумчивого. — По моей информации в эту минуту ты должен находиться на плато Коба, — весьма сурово произнес он, и я почувствовал себя проштрафившимся ребенком. — Не подскажешь, как ты очутился здесь? По-моему у нас нет телепортов со Святой Земли. — Я прибыл не со Святой Земли. Не знаю, сколько прошло времени здесь, но полагаю немного, раз вам еще не сообщили о моем исчезновении из «Приюта старателя». — Сколько времени прошло здесь… — эхом повторил Яскер. — Какая интересная формулировка. — Это сложно объяснить… — Тогда я тебе помогу. Ты прибыл с Кираха? Вот теперь я был ошарашен. Вроде бы Яскер не мог читать мои мысли… Или может? — Откуда вы знаете? — Я весь внимание, — проигнорировал он мой вопрос, оставаясь весьма мрачным. — В трактире на плато Коба меня ждал Горислав… — начал я с самого начала. Яскер слушал не перебивая и не меняясь в лице. Казалось, что я сообщаю ему дурные новости, хотя вроде бы ничего ужасного не случилось. — И в качестве доказательств вы попросили предоставить газету из будущего и справку с собственной подписью… — Что ты не лигийский шпион. Я помню, — вдруг сказал он. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь только тиканьем настенных часов. Я рефлекторно глянул на свои наручные. По моим уже был вечер, но в Незебграде едва начинался полдень. — Я уверен, что этого воспоминания не было в моей голове. Оно появилось за несколько минут до твоего прихода. Очень яркое и правдоподобное. Мне не нравится такое вмешательство в мою память. Яскер резко встал и принялся ходить туда-сюда со сложенными за спиной руками. Такое возбуждение на него было мало похоже. — Если это произошло на самом деле, значит прямого вмешательства в ваш разум не было, — осторожно сказал я. — Прошлое изменилось. Только… вряд ли кто-то должен был заметить это. Я задумался. Изменения в прошлом неизменно сказываются на будущем, но должны ли те, кого коснулись эти изменения, помнить предыдущий вариант развития событий? Должен ли Яскер помнить то прошлое на Кирахе, где к нему не явился гость из будущего? Вероятно нет. Но если речь идет о самом сильном маге разума в Сарнауте… Возможности его сознания гораздо шире кого бы то ни было. Я вдруг подумал про Негуса Тота, который тоже еще жив в этом времени. Для него прошлое тоже изменилось. — Я уже связался с ним, он помнит твой визит на Кирахе, — сказал Яскер, когда я озвучил ему свою мысль. — Но думает, что так и было всегда. Что ж, это только подтверждает мою правоту. Кому же как ни главному мистику в мире сохранить в своем разуме оба варианта событий. Яскер вдруг остановился и бросил на меня острый взгляд. — Какой нужно обладать силой, чтобы изменить прошлое? Как это возможно?! И чем это может грозить нам… И не только нам. Это угроза всему миру! — Наш мир и так держится на добром слове, — пробормотал я. — Этот Режиссер, Горислав, или как его там, по крайней мере хочет предупредить об опасности и спасти множество жизней. Вроде не так уж и плохо. — Этот Режиссер играет с тобой, как с игрушкой. Если бы он просто хотел спасти множество жизней, он сделал бы это сам. Его истинных целей мы не знаем. Как и границ его могущества. Яскер снова сел за свой стол, взял лист бумаги и ручку, и принялся что-то писать. Через минуту я держал в руках справку с его подписью, подтверждающую мою невиновность. — Как ты вернешься туда? — Горислав уверял, что мой телепортатор меня перенесет. Вопреки моим ожиданиям, Яскер не забрал мое устройство телепортации для изучения, а просто кивнул, лишь добавив: — Не забудь купить газету. Уже направившись к дверям, я обернулся. — А вы помните, как я передал вам справку и газету? Яскер внимательно посмотрел на меня и с задержкой произнес: — Ты так и не вернулся, когда я отправил тебя за ними. Но, полагаю, новое воспоминание не заставит себя долго ждать. Только покинув главный кабинет страны я понял, насколько голоден. Судя по всему, вынырнул в своем времени я в тот же момент, когда и нырнул из него в прошлое. Но для меня то прошел целый день! В голове уже больше не крутилось никаких мыслей, кроме желания поесть. Благо, здесь было куда сходить, особенно учитывая, что время близилось к обеду. Если кто и мог испортить мне аппетит, то это Елизавета Рысина. И конечно же она не преминула это сделать! — Как ты телепортировался из «Приюта старателя» сюда?! — сказала она с такой претензией, как будто я как минимум предал Родину, и уселась за мой стол. Я едва не подавился фрикаделькой от такой безцеремонности. — И вам добрый день. Я могу сначала поесть? — В застенках Комитета тебя покормят, не волнуйся. Мне сообщили, что ты исчез из-под носа моих агентов вместе с Гориславом Гипатским, и вот ты здесь. Как? И где трактирщик? — Я все уже рассказал Яскеру, пусть он сам решает, во что из сказанного посвящать вас, товарищ Рысина. А теперь я все-таки предпочел бы спокойно пообедать. И не пытайтесь запугать меня своими застенками, вряд ли они страшнее того, что мне уже доводилось видеть. Настроение окончательно испортилось, и я даже не пытался это скрыть. Рысина побарабанила пальцами по столу, пристально глядя на меня и решая, что со мной делать, но потом все же встала и, больше не сказав ни слова, ушла, проигнорировав всех тех, кто с ней здоровался по дороге. Вот как она умудряется настолько меня выбесить? Впрочем, обед все же сгладил мое негодование, и я даже смог немного расслабиться и подумать куда более продуктивно. Странно, что Яскер отпустил меня, даже не дав никаких наставлений и инструкций. Решил, что все просто должно идти своим чередом? Мне почему-то казалось, что он созовет экстренный совет для составления плана дальнейших действий. Ведь события, как ни крути, носят прямо-таки эпохальный характер. Изменение прошлого! Я бы не поверил, если бы не был участником лично. И все же я один, предоставленный самому себе, с правом самому решать, что делать дальше. Это могло бы наверное даже пугать, но я вдруг понял: лучшее, что я могу сейчас сделать, это поспать. Продолжение следует... Открыть запись
  3. Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 20. Предсказание Имхотена Лигийский корабль я видел не в первый раз — однажды мне уже довелось побывать на подобном, когда я гнался за канийским витязем, похитившим телепортатор. Тогда у меня не было времени все рассмотреть, зато сейчас я отметил, как сильно «Рука Тенсеса» отличается от привычных имперских судов. Первое, что меня поразило, — лигийский корабль оказался почти полностью из дерева! Трудно было даже представить, сколько лесов уходит на постройку их флота. В Империи древесина — материал не из дешевых, но в Лиге, видимо, дело обстоит несколько иначе. Вторым удивительным открытием стало то, что вместо сравнительно небольших лопастей над кораблем раздувались настоящие паруса, вызвавшие во мне противоречивые чувства. Хоть это и было еще одним доказательством отсталости лигийской науки, я не мог не отметить, что в том, как от порывов астрального ветра синхронно вздымаются гигантские полотна, есть что-то необычайно притягательное. Прямые, вытянутые имперские корабли, с изящными лопастями на корме, вызывали ассоциации со стрелой. Лигийский корабль с округлыми бортами и высоко поднятыми парусами казался мне похожим на шарик. Но он был все-таки красив, как я ни пытался убедить себя в обратном. — Это какое-то сумасшествие! Надо дождаться помощи и захватить лигийцев без потерь с нашей стороны… — На корабле адмирал, голова которого напичкана важными сведениями. Мы должны схватить его раньше, чем он заберет их с собой в астрал, — сказал я. — Надеюсь, эти сведения того стоят… Посмотри, сколько убитых! — Матрена полным отчаяния взглядом окинула берег возле корабля, где бездыханные тела имперских солдат лежали вперемешку с лигийскими. Имперцев, правда, было больше. — Их оживят. Жрецы Триеди… — слова застряли в горле, когда я увидел орка с отрубленной головой. Ему уже не поможет Триединая Церковь, надежды на воскрешение больше нет. Мне нужно было со всеми остальными продвигаться к кораблю, но я, не в силах оторваться от убитого, сделал шаг к нему и присел на корточки. Неужели он показался десантникам Лиги таким опасным противником, что они отрезали ему голову? Я протянул руку к солдатскому жетону, валяющемуся рядом с телом. На нем было выгравировано имя — Вихрь Степных. — Это же потомок Легендарного Орка! — вырвалось у меня. Бедняга, так и не успел добраться до Незебграда — его бросили в котел войны, где он и сгинул навсегда. Наши солдаты к тому времени сумели прорваться на корабль, и там завязался бой. Когда я ступил на деревянную палубу, в моей памяти ожил «Непобедимый» и все те, кто так и не долетел на нем до Незебграда. В тот раз мне не пришлось спускаться вниз, и я не видел лигийский корабль изнутри. Но сейчас, быстро промчавшись мимо сражающихся, я в несколько прыжков преодолел деревянную лестницу с красивыми, резными перилами. Здесь тоже было шумно — штурмовики, спустившиеся раньше меня, начали выламывать все двери, но натолкнулись на серьезное сопротивление и уже пятились назад, теснимые лигийскими диверсантами. Я нырнул в боковой коридор и, толком не имея представления, куда идти, просто побежал вперед. За мной кто-то кинулся следом, заставив меня резко обернуться и отпрянуть в сторону, но это были свои. — Надо найти капитанский мостик! — крикнул хадаганец из Синих и тут же упал замертво — его пронзила стрела. Из комнаты за высокими красивыми дверями — конечно же, из дерева — высыпалась группа лигийцев, и хотя я твердо вознамерился не ввязываться лишний раз в бой, а целенаправленно искать вражеского командира, мне пришлось обороняться. Нас оказалось немного больше, но мы уступали мастерству опытных лигийских вояк. Сначала я, активно орудуя мечом, не обратил внимания на высокого канийца в сияющих, как золото, доспехах со знаками отличия. А вот он, похоже, сразу заметил меня. Сделав несколько шагов назад, он вернулся в комнату, из которой вышел со своими сподвижниками, и оттуда в упор смотрел на меня. Поймав мой взгляд, каниец качнул головой, как будто приглашая войти вслед за ним. Это было похоже на вызов. И я его принял. Проскользнув мимо сражающихся, я забежал в комнату и захлопнул дверь. Шум боя сразу стих. — Адмирал, — утвердительно произнес я. — Мне знаком этот меч. Далеко не каждый его достоин, — ответил он и что-то мне кинул. Я рефлекторно протянул руку и поймал ключ, тут же мысленно отругав себя за глупость, ведь Галсов мог кинуть в меня что угодно! Но ничего в моей руке не взорвалось, и на коже не появились ожоги от яда. Это был просто тяжелый дверной ключ с витиеватым рисунком на головке и стержне. Я молча повернулся к двери и закрыл ее на замок. Буквально через секунду на нее с той стороны обрушился град ударов, но открывать я и не подумал. Это могли быть как свои, так и чужие, да и честный бой один на один казался мне куда более справедливым. Меч канийца тоже выглядел впечатляюще, и его красота полностью соответствовала мастерству владельца. Галсов был самым искусным мечником из всех, что я видел. Он не делал опрометчивых выпадов, не тратил энергию на лишние движения, замечал все мои уловки и парировал атаки, плавно переходя в наступление. Мне еще ни разу не приходилось вести бой мечом так долго, все мои предыдущие соперники умирали гораздо быстрее. Но самое удивительное, что я не чувствовал никакого переутомления от тяжелого оружия, которое нельзя было опустить ни на секунду. Наоборот, я ощутил небывалую взаимосвязь с ним, будто меч стал продолжением меня самого. Я контролировал его движения так, как если бы родился с мечом в руках и больше не выпускал никогда. От рукояти в ладони лилась энергия и с каждой секундой во мне только прибавлялась уверенность в своих силах. В дверь из коридора уже не просто ломились, судя по звукам, ее организовано пытались вынести тараном, но та пока держалась. Я ждал, что она сломается или слетит с петель в любой момент и старался отойти подальше, но Галсов, похоже, считал ее достаточно крепкой и не обращал на нее внимания. Поэтому, когда створки с грохотом распахнулись в языках пламени и внутрь ворвался черный дым, я был к этому готов. Галсова взрыв не задел, и он не моргнул и глазом, но доли секунды его замешательства мне хватило, чтобы нанести смертельный удар. Первым я увидел Грамотина, выглядевшего весьма устрашающе с сияющим жезлом, в центре прогремевшего взрыва, и только тогда опустил меч. Свои. — Галсов! Это же Галсов! Скорее, контейнер сюда!!! — заверещал кто-то из коридора, когда Миша шагнул ко мне. — Живой, — констатировал он. — Ты удивлен, да? — ухмыльнулся я. — Как там наверху? — Бой еще идет, но сопротивляться уже практически некому. Подкрепление прибыло — восемь наших кораблей здесь… — Быстрее! — забежавший внутрь Зэм нес на вытянутых руках металлический ящик со светящимися зелеными иероглифами. — Руби ему голову, пока клетки мозга еще живы! Я перевел взгляд на убитого адмирала, стараясь загнать поглубже зашевелившийся внутри меня протест. Это был достойный противник, но на войне как на войне. Голова Галсова как раз умещалась в ящике Зэм, как будто с нее снимали мерки. Я убеждал себя, что адмирала не смогут оживить, а только лишь извлекут какую-то важную информацию… — Вот теперь мозг в сохранности. Но у контейнера маленький заряд, поэтому надо спешить! — Зэм вручил мне тяжелый ящик и, глядя на мое недоуменное лицо, рявкнул: — Телепортатор! У тебя есть персональный телепортатор, сейчас же в Незебград к Негус Хекет! Я посмотрел на Грамотина, но тот лишь пожал плечами. Пользоваться телепортатором было страшновато, хоть я и перемещался с его помощью уже дважды. Напрягая память в попытке представить конечную цель, я сжал в ладони сразу нагревшийся прибор, окутавший меня голубоватой сферой и перенесший на телепортационную площадку Ока Мира. В большом зале, где я оказался, шелестело множество разговоров и вещало радио, но после шума боя мне казалось, что здесь стоит оглушительная тишина. Перемазанный грязью и кровью, в разодранной и подпаленной форме, с дикими глазами, я разительно отличался от всех присутствующих. Очутившись вдруг в чистоте и спокойствии, трудно было даже поверить, что только что, совсем недалеко отсюда, шла ожесточенная битва с Лигой. — Надеюсь, это у тебя не бомба, приятель, — хадаганец в форме Ястреба Яскера подозрительно косился на ящик в моих руках. — Мне надо к Негус Хекет – и быстро! — Она, вероятно, у себя. Показать дорогу? — Я знаю. Промчавшись по нескольким коридорам и лестницам, распугивая встречных и ловя на себе возмущенные взгляды, я едва не сбил с ног Главу Совета Ученых Советов. — Мне уже сообщили о вашем прибытии. Давайте ее скорее сюда! Негус Хекет, с горящими, как два зеленых семафора, глазами, буквально выдернула у меня из рук контейнер с головой лигийского адмирала и, развив необычайную скорость, унеслась в неизвестном направлении, не сказав более ни слова. Я остался стоять один в пустом, похожем на гробницу Зэм, коридоре. Возвращаться на Дозорный остров? Но туда уже прибыло подкрепление и, наверное, всех солдат из ИВО уже отправляют назад. В легкой растерянности я поплелся обратно к телепорту, все еще соображая, что мне делать дальше. Когда я уже шагнул на телепортационную площадку, меня схватил за руку незнакомый Зэм. — Глава Совета Ученых Советов Негус Хекет убедительно просит вас пока не покидать Око Мира, товарищ Санников. — Я не подчиняюсь Главе Совета Ученых Советов, — ответил я. — Все вопросы с вашим командованием будут улажены. Вы получите соответствующее распоряжение в ближайшее время. Формулировка «ближайшее время» была довольно размытой и могла включать в себя от нескольких часов до нескольких дней, но Зэм, больше ничего не добавив и так и не представившись, уже растворился в толпе. Я решил, что задержусь здесь на один час, и если не получу никакой информации от Хранителей, вернусь в ИВО. Хотя мой внешний вид не очень подходил для прогулок по Оку Мира, я не стал тратить появившееся время, отсиживаясь в темном углу. Больше всего на свете мне не хотелось быть вестником плохих новостей, но чувство долга заставило отправиться на поиски Верховного Шамана орков. Дорога до его обители была запутанной, но мне удалось не заблудиться и дойти с первого раза. С моего предыдущего визита мало что изменилось: все так же горел костер и удушающе пахло различными травами. Сам Коловрат прятался за клубами белого дыма, но о моем приходе, видимо, уже знал, потому что, едва я шагнул в большой круглый зал, как с другого его конца донесся низкий, хриплый голос: — Что-то вид у тебя невеселый. Да и знамение мне вчера было дурное. Говори, не тяни кота за хвост! Я молча подошел к шаману и протянул ему запятнанный в крови армейский медальон. Коловрат быстро глянул на надпись и, прикрыв глаза, сжал его в кулаке. — Когда? — Только что. На ИВО напала Лига… Вихрь был убит последней смертью. Я ожидал любой реакции Верховного Шамана, но он, помолчав немного, лишь кивнул. — Павшим героям — вечная память. Вихрь мертв, это печально, но мы не опустим руки. У Легендарного Орка должны быть еще потомки. Повезло один раз, повезет еще! А Вихрю — светлая память. С этими словами он сунул мне под нос огромную, похожую на ведро, кружку с чем-то дымящимся. От едкого запаха у меня заслезились глаза, но отказывать Верховному Шаману я не стал, и мы не чокаясь выпили за упокой Искры Вихря Степных. Внутренности обожгло неизвестным напитком, но через секунду по телу разлилось тепло, и скованные напряжением мышцы расслабились. Прапорщик Хранителей разыскал меня, когда я уже допивал шаманское пойло. К моему удивлению, в голове, несмотря на выпитое, было ясно, и тело не шатало из стороны в сторону. Наоборот, я чувствовал прилив сил. Хранитель передал мне письменное распоряжение от самого Штурма Бешеных, в соответствии с которым я должен оставаться в Оке Мира в ожидании дальнейших указаний. И судя по тому, что мне выделили персональную комнату с отдельным душем, ждать этих указаний придется долго. Этим же вечером мне доставили новенькую, с иголочки, форму, и долгожданные офицерские погоны. Покидать Око Мира запрещалось, зато передвигаться внутри здания я мог совершенно свободно, чем и собирался воспользоваться на полную катушку. Было невероятно приятно козырять своим новым званием, видеть, как мне отдают честь Ястребы Яскера и другие Хранители, и салютовать им в ответ. Само Око потрясало размерами и убранством. Здесь находилось множество мастерских — оружейников, портных, кожевников, ювелиров; магазинов, где хитро улыбающиеся гоблины пытались продавать товар по заоблачным ценам; столовых и кафе с обширными меню, от которых текли слюнки; библиотек, заполненных таким количеством книг, что и не счесть; парикмахерских, в одной из которых я не преминул подстричься и сбрить изрядно отросшую щетину; лабораторий, куда меня, конечно, не пустили; и еще бесчисленное количество каких-то коридоров, лестниц, комнат, заведений, до которых я так и не дошел. Зато я умудрился забрести в ЗАГС, где похожая на ангела девушка Валерия, едва узнав, что я просто заблудился и нет у меня никакой невесты, с таким призывом стала мне строить глазки, что я решил от греха подальше не подниматься больше на этот этаж. Местные посоветовали посетить аукцион, где можно завести полезные знакомства и разжиться интересными и редкими вещами, но там было так шумно и сутолочно, что я быстро ретировался. А вот наведаться в банк, в котором мне, как начинающему защитнику Родины, полагался хоть и маленький, но лестный одним только своим существованием, счет, было приятно. И все-таки, несмотря на множество интересных мест и занятий, я все время возвращался мыслями на Дозорный остров. Наверняка я знал, что все хорошо только с Мишей, которого видел прежде, чем телепортироваться с лигийского корабля, и с Кузьмой, оставшимся на учебном полигоне ждать лекарей. Что со Лбом, Матреной и Лизой, мне было неизвестно. Время шло, но ни в этот день, ни на следующий со мной так никто и не вышел на связь, и я по-прежнему оставался предоставлен сам себе. В газетах лишь один раз появилась маленькая, скомканная заметка об инциденте, которая не давала практически никакой информации читающим. Когда на третий день, измаявшись от безвестности, я уже твердо решил отправиться прямиком к Командору Хранителей, за мной явился посыльный от Негус Хекет. Идти в неприятное крыло Зэм не очень хотелось, но выбирать не приходилось. Глава Советов Ученых Советов ждала меня в своем кабинете, где на большом столе, сплошь заставленном каким-то хитрыми светящимися приборами, находился ящик, похожий на тот, в котором я доставил в Око Мира голову лигийского адмирала. — Доброе утро, лейтенант. Поздравляю с новым званием. Я молча отсалютовал, стараясь не смотреть на контейнер. — Вы знаете, лейтенант, в руководстве за вас развернулась небольшая борьба… И я победила. — Простите, я вас не понимаю. — Распределение выпускников ИВО закончено и вы, вместе со своим отрядом, временно поступаете в мое распоряжение, — пояснила Зэм. — Вот соответствующий приказ. Пробежав глазами протянутый листок, я поднял голову и мой взгляд снова уперся в контейнер. — Это голова адмирала? — не сдержался я. — Верно. Наш сотрудник доставит ее в НИИ МАНАНАЗЭМ для дальнейшего изучения. Вы будете его сопровождать. И далее… выполнять все поручения руководства института. Из кабинета Негус Хекет я вышел с твердой уверенностью, что худшего распределения и быть не могло. Лучше бы меня отправили прямо на передовую! Была и приятная новость, в столовой, недалеко от места, где я поселился, меня ждали мои друзья. Кузьма, Миша, Лоб, Матрена и Лиза – живые и здоровые, в форме выпускников ИВО – сидели за столиком, оживленно разговаривая. Зато вокруг них находилась как будто зона отчуждения: эльфийка в военной имперской форме парализовала работу заведения. Она, спокойно расправив крылья, ничуть не смущалась десятков прикованных к себе взглядов. — Как же я рад, что вы все живы! — с нескрываемым облегчением выдохнул я. — А уж мы то как рады, начальник, — улыбнулся Орел, пожимая мне руку. — Только вчера были призывниками, а теперь вот сидим в Оке Мира… Какое же оно здоровое! Я попросил в подробностях рассказать обо всем, что случилось после того, как я телепортировался с лигийского корабля. — Рассказывать особо нечего, подкрепление уже прибыло, и нас сразу отправили назад в казармы, — сказал Михаил. — Есть несколько безвозвратно погибших, как со стороны Красных, так и Синих, поэтому все празднования по случаю выпуска были отменены, и церемония распределения прошла без торжественной части. Зато погляди на это… Он вынул из кармана знакомый мне телепортатор, или «Камень Путешественника», как называли его Зэм. Точно такой же я носил с собой с самого прибытия в Незебград. Когда-то он спас мне жизнь. — Прибор уже поступил в массовое производство, и теперь им в обязательном порядке снабжают всех военных! — Неплохо… — А еще, Ник, смотри, что у меня есть! — похвасталась Лиза, демонстрируя мне жезл замысловатой формы. — Я, правда, не имею права пользоваться им на гражданской территории, даже для самозащиты… — Не понятно, кстати, почему, — проворчал Михаил, убирая телепортатор. — Лизе дали гражданство, — пояснила Матрена. — Но ее права все равно очень ограничены. Она обязана каждый день отмечаться в территориальном отделении Комитета, не может без разрешения перемещаться по имперским аллодам… — Это неважно! Главное, что у меня наконец-то снова есть хорошее оружие, — сказала Лиза, любовно глядя на свой жезл. — А что толку, если им отлупить никого нельзя? — крякнул Лоб. — Уверен, там, куда нас направят, можно будет, — весело ответил Кузьма. — Не думаю, — покачал головой я. — Нас определили в НИИ МАНАНАЗЭМ. Я не знаю, как это расшифровывается, но вряд ли это место боевых действий. — Научно-исследовательский институт Магии и Наследства Народа Зэм, — сказал Миша. — Не подумайте, что я расстроен этим фактом, но… почему туда? Ответа на этот вопрос у меня не было. Через два часа мы стояли на площадке телепорта вместе со специальным агентом Комитета по имени Давид Прошин, прижимающим к себе контейнер, как родное дитя. — Адриан Галсов явно переоценил свои силы, когда направил свой корабль к Игшу, — ворчал он безостановочно. — Так этой Лиге и надо! Нечего на нашу землю десанты высаживать. Агрессоры! Надеюсь, голова адмирала не пострадает при перевозке… Мы отправляемся или нет? — Да-да… одну секунду… прошу прощения… раз уж вы в НИИ… — Хранитель портала — восставший Зэм — порывшись в карманах, вынул запечатанный конверт и смущенно протянул мне. — Вы не могли бы оказать мне услугу? Дело в том, что мне надо доставить важные документы в НИИ МАНАНАЗЭМ. Важные… для меня лично, и я хотел бы передать их из рук в руки директору Негусу Тоту. Я подумал, что это несколько странно — передавать важные документы с первыми встречными, но просьба была не обременительной, и я, пожав плечами, взял письмо. — Институт Магии и Наследства Народа Зэм… Миша, это ведь не склеп? — успел произнести я, прежде чем нас окутала голубоватая сфера телепорта. — Э-э-э… как тебе сказать… — откликнулся Грамотин, когда мы уже перенеслись. Я вдруг осознал, что крепко зажмурился при телепортации, и когда открыл глаза, мои самые худшие ожидания оправдались. — Это пирамида, — констатировала Матрена. Только после того, как она это произнесла, я понял, что невероятное строение передо мной действительно имеет форму пирамиды. Это было сооружение, занимающее всю площадь аллода, кроме маленького кусочка земли перед входом. Его темные, каменные стены симметрично украшали иероглифы и рисунки правильной геометрической формы, между которыми пульсировало ядовито-зеленое освещение. Спустя время, когда мне наконец удалось оторвать ошарашенный взгляд от здания НИИ, я заметил, что вокруг нас парят на разной высоте еще несколько островов меньших размеров. — Какова, а? Я про Пирамиду. Величественное зрелище! — произнес местный хранитель портала, заметив нашу реакцию. — Институт располагается на всем архипелаге? — спросил Миша. — Да, — кивнул Зэм. — Там после Катаклизма тоже сохранились некоторые сооружения, пригодные для использования. — После Катаклизма? — переспросил я. — То есть это не имперская постройка? — Нет, конечно. Это же Пирамида Тэпа, ей почти три тысячи лет. Тогда Сарнаут еще был целой планетой, а не разбросанными по астралу клочками земли… Я смутно себе представлял, что значит «целая планета». Из школьной программы вспоминалось что-то про шар… Мне же Сарнаут виделся просто одним большим аллодом, который Катаклизм расколол на куски. — Именно такие Пирамиды Тэпа стали причиной нашей смерти, и они же даровали нам новую жизнь. Гримасы судьбы! — продолжил хранитель. Похоже, он мог часами восхищаться творением безумного мага прошлого, и мне пришлось прервать его излияния: — Извините, мы спешим. — Тогда прослушайте официальную информацию. На территории НИИ введен карантин, во многие части Пирамиды доступ закрыт. — Какова причина? — быстро произнес агент Комитета, помахав красным удостоверением. — Не уверен, что могу ее назвать. Отправляйтесь к начальству, там лучше меня знают, что вам можно рассказать, а что нет. Внутри институт был таким же, как и снаружи, и действовал на меня угнетающе. Вдоль длинных коридоров с холодным зеленым освещением тянулись какие-то провода, трубы, непонятного назначения механизмы. Пирамида тихо гудела, будто была живой, и от этого гула у меня шел мороз по коже. Людей нам попадалось очень мало, в основном лишь восставшие Зэм, углубившиеся в свои научные размышления. До кабинета директора НИИ Негуса Тота пришлось подниматься на лифте. Никаких приемных с секретаршами здесь не оказалось, а сам кабинет больше походил на лабораторию, сплошь заставленную разными приборами. — Да-да, говорите. Только очень быстро, у нас тут столько дел, столько дел! Голова кругом! — произнес Негус Тот без всякого приветствия и даже не обернувшись, когда мы вошли. Прошин коротко рассказал о цели визита и представил нас. Зэм, оставив наконец свой смахивающий на микроскоп прибор, подошел ближе, выхватил из рук комитетчика контейнер и сразу открыл. — Превосходно, голова в идеальном состоянии! Мозг не поврежден, нам остается только извлечь из него информацию. — Эта голова может оказаться важнее десяти выигранных сражений. Комитет не забудет этой услуги. Слава Империи! — откликнулся Прошин. Они кивнули друг другу, после чего Прошин молча пожал мне руку и вышел из кабинета. Мы вшестером остались наедине с директором НИИ. — Я рад приветствовать вас в НИИ МАНАНАЗЭМ. Хранители здесь нечастые гости. — Институту грозит какая-то опасность? — спросил я. — Трудно сказать. Ваше нахождение здесь связано с деятельностью… весьма бурной деятельностью заведующего отделом ЧП Номарха Имхотена. — Что такое ЧП? — Чудовищные Предзнаменования! Нам пока трудно оценить степень опасности… но отряд Хранителей точно будет не лишним. Сейчас в НИИ введено чрезвычайное положение, связанное с включением Пирамиды. В принципе, поводов для беспокойства нет, ситуация под контролем. Да, долгие годы Пирамида считалась мертвой, как и сама память о Тэпе. Но что есть смерть? Разве не сон? Вот Пирамида и проснулась. Но у Номарха Имхотена есть свое мнение на этот счет. Поговорите с ним. — А что значит «проснулась»? — Хорошо, что вы задаете вопросы. Главное, чтобы у меня были ответы. Мы здесь, собственно, тем и заняты — даем ответы на вопросы. Иногда правильные, — Негус Тот подошел к заваленному бумагами столу и уселся за него, указав нам рукой на свободные стулья. — Пожалуйста, присаживайтесь. Вы знаете, что из себя представляют Искры? — В общих чертах, — ответил я. — Искры — это сущность человека, орка, зверя — неважно — которая является основой жизни. Природа их пока мало изучена. Известно, что именно Искры должны были стать для Тэпа основой его бессмертия, и эта его Пирамида — одно из хранилищ Искр моего народа. Здесь содержится огромный запас накопленных Тэпом Искр. Потихонечку их изучали, иногда выпускали на свободу, хотя пока нет способа точно определить, какой Искре какое тело соответствует, и не было гарантии, что отпущенные Искры найдут свое прежнее тело. И вот теперь множество Искр оказалось выпущено на свободу. Они роятся по всему архипелагу, а ведь это души людей племени Зэм! Сейчас наши сотрудники заняты возвращением Искр обратно в хранилище до того момента, когда будет решена проблема нахождения их тел. Столько лет прошло, создатель Пирамиды давно канул в небытие… Неудивительно, что она, очнувшись, ведет себя не совсем так, как следовало ожидать: не аккумулирует Искры, а наоборот — извергает их из себя. Все отделы усиленно работают над анализом причин и поиском выхода из ситуации. — Искры способны причинять какой-то вред? — Нет. Но нам важна каждая, каждая Искра! Ведь не так много Восставших осталось на аллодах. Проблема еще в том, что многие тела не сохранились… колесо истории хорошенько по ним прошлось: от иных и горстки тлена не наберется. Их Искры никогда не возродятся. Они кружат тут, алчут своего тела. А его нет… Поэтому все, у кого свободны руки, сейчас отлавливают Искры. — Каким образом? — заинтересовался Грамотин, поправив очки и подавшись вперед. Я был уверен, что он получает колоссальное удовольствие от нахождения здесь. — Вот это — уникальная разработка нашего НИИ: посох-искросос. Он как раз предназначен для решения этой ситуации. — С его помощью можно собирать бесхозные Искры? — Миша взял в руки замысловатый прибор и начал осматривать его со всех сторон. — Именно. Искросос питается энергией Пирамиды и, к сожалению, работает только рядом с ней, иначе… только представьте: можно было бы отлавливать вражеские Искры, и Лига пала бы в течение считанных месяцев! Мечты-мечты… — То есть Пирамида начала выпускать на волю хранящиеся в ней Искры? Это вы подразумеваете под ее «включением»? — решил уточнить я. — Не только. Пробудились некоторые из древних артефактов Тэпа, ранее спавших мертвым сном, — например, телепортаторы. Мы уже знаем, как ими пользоваться, вот только одна беда: порталы включились, но как-то странно… Они отправляют туда, куда им самим заблагорассудится. Вот еще одна загадка Пирамиды. И мы работаем над ее решением. Но вы не волнуйтесь, здесь есть еще Джунские порталы. С их помощью можно перемещаться даже через прибрежный астрал. Всех Хранителей, насколько мне известно, уже снабдили Камнем Путешественника. Наша разработка! — не упустил случая похвастать Негус Тот. Я не стал говорить ему, что был первым человеком, испытавшим такой метод перемещения между ближайшими аллодами. — У нас тут даже есть несколько этих Джунских руин. Специально их сюда привезли, опыты на них ставили. Работают. Удобно! Так что теперь пользуемся достижениями вымершей цивилизации и современной науки! Я сам иногда путешествую туда-сюда, туда-сюда. Помогает сосредоточиться! Рекомендую! — Где нам найти заведующего отделом ЧП Номарха… э-э-э… — Имхотена. Чудовищные Предзнаменования находятся там же, где отдел Жизни После Смерти, на соседнем острове. Но сначала вам нужно устроиться. Мой лаборант проводит вас. Лаборант — конечно же, Зэм — вырос за спиной Негуса Тота в мгновенье ока. Я поднялся на ноги. — И вот еще что… Хранитель портала в Незебграде просил передать вам это. — А-а, еще одно письмо! С тех пор как эта Пирамида заработала, все мои соплеменники просто с ума сошли! Каждый надеется, что Искра именно его жены, мужа, сестры, матери, злейшего врага освободилась и скоро отыщет свое тело… Увы, пока мы мало можем влиять на этот процесс. Попрощавшись с директором НИИ, мы отправились длинными витиеватыми коридорами за лаборантом. — Что это у вас в руках? — спросила его Матрена, ткнув пальцем в небольшой полупрозрачный контейнер, в котором барахталось что-то до ужаса напоминающее… — Это пауки… Мумифицированные. — Зачем? — спросила Лиза, сморщившись от отвращения и отодвинувшись от лаборанта подальше. — В НИИ сейчас неспокойно и тяжелей всего приходится отделу Жизни После Смерти. Они загружены больше всех, а тут еще и нашествие крыс. Этих пауков мы сами развели когда-то, потому что крысы и пауки — исконные враги и на территорию друг друга обычно не суются. Однако привезли трупы, и крысы как с цепи сорвались, так что паучки в ужасе жмутся по углам. Приходится самим раскладывать мумии пауков в склепах у саркофагов. Крысы своим умишком с горошек думают, что вдовы захватили эту территорию, и разбегаются. Одно хорошо — не приходится проводить мумификацию по старинным рецептам: ну там, вымачивать тело в соде семьдесят дней, мозг крючком вынимать через ноздри… Слегка побледневшие Матрена и Лиза не решились расспрашивать дальше, и оставшийся путь мы преодолели в молчании. — Ну вот мы и на месте. Это общежитие для гостей и сотрудников НИИ. Вам сюда, а вам чуть дальше по коридору… Я даже не сомневался, что жить придется в точно такой же обстановке, какая царила, похоже, во всем институте, — жутковатые барельефы на темных, каменных стенах и этот раздражающий зеленый свет… — Надеюсь, он хотя бы выключается, — прокомментировал Орел, скептически осмотрев довольно большую и неуютную комнату. — Не уверен, что смогу уснуть, глядя на это. Решив не задерживаться и едва побросав свои вещи, мы сразу отправились на поиски заведующего отделом Чудовищных Предзнаменований Номарха Имхотена. Мне не терпелось услышать его версию происходящих событий. Пользоваться родными порталами Пирамиды мы не стали, раз уж их работа все еще не настроена как следует. К тому же освежить в памяти те эмоции, которые я испытал, впервые пролетев в прозрачной сфере сквозь астрал с помощью старых Джунских технологий, – дело, несомненно, приятное. Соседний остров был полностью песчаным. Высокие барханы казались разноцветными из-за того, что астрал над головой переливался всеми цветами радуги, скрашивая унылый пейзаж. Здесь остатки строений, прилегающих к Пирамиде, не так хорошо сохранились, и сразу становилось понятно, что это очень старые сооружения. А может, они просто не реставрировались, как главное здание. — Все через ЖПС! — Что? — Я говорю, все это шандарахнуло именно по ЖПС! Табличек нигде не было, поэтому мы заглянули в первую же попавшуюся лабораторию. Там, стоя между характерной формы ящиков, напоминающих гробы, громко ругался Зэм: — Ох, такой аврал! Мой отдел всегда отлично справлялся! Пяти-шести Искрам в квартал мы подбирали тела. И это цифра, я вам скажу! Я не стану кивать на другие отделы, вроде Чудовищных Предзнаменований, которые только проедают ресурсы. А что сейчас?! Сотни Искр вокруг. Сотни! И где я им выну и положу тела? Повсюду выкапываются саркофаги и свозятся в Пирамиду. Добрались даже до тех, которые значились в планах на следующую пятилетку. А штат прежний! Естественно, он не справляется! Тела лежат штабелями прямо в коридорах и… тут как тут — крысы-трупоеды. Что? Скормить с таким трудом обнаруженные тела крысам?! Ох, как я тоскую по армии! Там такого беспредела отродясь не было! — Похоже, это отдел Жизни После Смерти, — прошептала Матрена. Вставить хоть одно слово в непрекращающуюся тираду восставшего было невозможно и мы, решив поискать кого-нибудь поспокойней, выкатились обратно в коридор и пошли дальше. — Ну наконец-то, где ты шля… — начал было Зэм, стоя к нам спиной в следующей лаборатории, но обернувшись к вошедшим, запнулся. — Ох, обознался! Простите. Вы не видели моего дубля? — Кто это — дубль? — Копия материальной оболочки, только на лице у него, конечно, нет такого, как у меня, отпечатка интеллекта и груза забот, мозгов ему дается ровно столько, чтобы выполнил задание и… не зазнавался. Я послал его замерять активность астрала — это же несложное задание! Не понимаю, куда он запропастился… — Нет, не видели. Мы ищем отдел Чудовищных Предзнаменований. — Это не в этом здании. Вам нужно пройти чуть дальше… Выйдя на улицу мы столкнулись с восставшей, с трудом волочащей по земле большой ящик. — Охо-хо… Ох… Лежать бы самой сейчас в саркофаге… Когда же это кончится?! И опять все на женские плечи взвалили… А ты попробуй подними — руки отрываются. — Вам помочь? — Было бы неплохо. Только осторожно! Это саркофаг с нашим братом или сестрой! Его нужно перенести вон туда… А я пока дух переведу. Лоб легко, как пушинку, взвалил саркофаг на плечо и понес в указанном направлении. — Огромное вам спасибо! А то если Семер Чума вдруг увидит, что никто не носит саркофаги, опять будет грозиться меня на гауптвахту отправить. Вы, кстати, не знаете, что это такое? Судя по выражению его глаз, что-то пострашнее жизни в смертном теле… — Семер Чума — это глава отдела Жизни После Смерти? Похоже, он был Хранителем когда-то. — Я не знаю. Но он часто вспоминает армию… — И почему-то не любит отдел ЧП. — Их никто не любит. Сборище сумасшедших… И зачем только тут держат этот цирк? После этих слов желание искать Номарха Имхотена резко поубавилось. Да и передвигаться по горячему песку, быстро набившемуся в обувь, было неприятно. Мы отошли совсем немного от отдела ЖПС, как Лоб воскликнул: — Смотрите, кто это там? Никак сброситься в астрал хочет, — он ткнул пальцем в темный силуэт на краю аллода. — О, нет! — воскликнула Матрена. — Надо его остановить! Мы бросились к самоубийце со всех ног. Он стоял совершенно спокойно, и мы, подбежав ближе, притормозили на небольшом расстоянии, побоявшись спугнуть его. — Эй, друг, ты там это… не дури давай, — выкрикнул Лоб, пока все остальные тщательно пытались подобрать нужные слова. Стоявший на краю земли Зэм обернулся и мы увидели сотрудника НИИ, потерявшего своего дубля. — Ох… Снимать показания… Рисковать своей жизнью на краю аллода ради какой-то непонятной цели… Дудки! Я разумное существо и больше не намерен бегать по аллодам, убивать невинных существ, собирать всяческую дребедень или снимать показания каких-то сумасшедших приборов! Я хочу жить полноценной жизнью — влюбляться, общаться, ходить на вечеринки! Вот только… Астрал! Он так прекрасен! Я часами могу стоять на берегу и любоваться им. — Ага, ты только это… пару шагов назад отмерь… на всякий случай. — Ах, оставьте меня! Я сам не знаю, чего хочу! Восставший снова отвернулся от нас и уставился в астрал. — Это ведь дубль, но… — произнес Миша. — У него, кажется, есть… интеллект?! Вероятно, это было что-то из ряда вон выходящее, потому что у Грамотина был донельзя пораженный вид. — И что будем с ним делать? — спросил Орел. — Давайте я отволоку его в ЖПС! — предложил Лоб. — Не надо, — покачал головой я. — Пусть стоит, если ему так нравится. Нужный отдел мы нашли не сразу, пришлось немного поплутать по барханам. Мне уже начало сильно припекать голову и перед глазами стало темнеть, когда нам встретился восставший Зэм, ведущий на длинном поводке необычное крылатое существо. — Постойте, — крикнула Матрена, замахав руками. — Из какого вы отдела? — Э-э… — почему-то растерялся восставший. — Как бы это сказать… Ладно… так и скажу. Из Чудовищных Предзнаменований. — Отлично! — выдохнул Орел, тоже порядком утомленный жарой. — Вот вы нам и нужны. — Серьезно?! — удивился Зэм. — Странно… Кому ни признаешься, что ты из ЧП, начинают пальцем у виска крутить. — Мы ищем начальника вашего отдела — Номарха Имхотена, вы можете нам помочь? — Да, конечно, идемте со мной. — А это… чего это у тебя такое… раздетое? — спросил Лоб. Все разом посмотрели на зависшее на некотором отдалении существо, которое вел за собой Зэм. Мой рот открылся непроизвольно. Это была женщина — абсолютно голая! Как я мог не заметить этого сразу?! — Хватит пялиться! — отчего-то разозлилась Матрена. — Это же просто гарпия! Немного придя в себя, я все-таки сумел охватить взглядом существо целиком и понять, что передо мной не человек. У женщины были когтистые, покрытые рыжими перьями лапы вместо рук и ног, мощные, кожистые крылья, длинный, тонкий хвост, а в лице что-то звериное и птичье одновременно. Но само тело выглядело абсолютно человеческим! И на нем не было ничего! Я смутился и отвел взгляд. — Чем вы занимаетесь? — спросил Миша. Он глядел на гарпию совершенно спокойно, как будто перед ним находилась занимательная книга. — Каким-то бредом, если честно… — понурил плечи восставший. — В смысле, новым направлением в науке, я хотел сказать. Гаданием по поведению полуразумных существ. Если с утра сумрачная гарпия встанет на левое крыло, то Империя победит в войне с Лигой, а если на правое, то… тоже победит, но чуть позже. Но это все пока сухая теория. Как ты понаблюдаешь за гарпиями, если эти жуткие монстры никого к себе не подпускают? — Эта гарпия не кажется дикой… — Она прирученная. Это Номарх Имхотен распорядился, а Иаверу Маду — крутись как хочешь. Я долго бился, что бы такое придумать. И тут меня осенило: приворотная магия. А почему нет? Если уж разумных существ можно заставить себя полюбить, то уж гарпий и подавно. — Вы что, ее приворотным зельем напоили? — захохотала Лиза. — А совесть не мучает? Она же в вас теперь влюблена! Ха-ха. Вы в ответе за того, кого приручили. — Вообще-то я хотел заниматься немного другим… Восставшим редко снятся сны, но я недавно видел сон. Приснился мне ОМУТ… Я имею в виду отдел Основ Магического Учения Тэпа. Так вот, приснилось мне, что иду я по пескам ОМУТа и вижу… — Что? — спросил я, потому что Зэм замолчал. — Неважно, не берите в голову. Вдруг, у меня дар есть. Вещий! Разберут еще на части — для опытов… Мы переглянулись за его спиной. Похоже, в этом отделе и правда все немного больные на голову. — Вот наш отдел. Ищите Номарха Имхотена в лаборатории… Перед нами находилось огромное каменное лицо, открытый рот которого служил входом. — Таблички «Добро пожаловать» не хватает, — буркнул Орел. Внутри было пустовато, и после пяти минут скитаний по коридорам, мы наткнулись на самого главу отдела. Он с совершенно безумным видом сидел на полу, обложенный дохлыми скорпионами. Первым моим желанием было развернуться и уйти, но я поборол его. — Я это предвидел! Предвидел! — заявил он, когда мы представились и сообщили о цели визита. — Я, Великий Имхотен, предсказал, что Пирамида проснется. Предсказал! В точности! Все мои недоброжелатели, жалкие слепцы, посрамлены! Они думают, Имхотен — шарлатан! Особенно этот вояка и бездарь, Семер Чума, начальник отдела ЖПС! — Он вам тоже симпатизирует… — Что вообще бывший кровавый убийца, сподвижник Гурлухсора, делает в науке? За что ему целый отдел? А мне с ним еще приходится один остров делить. Мне! Великому Имхотену! Они мне всегда говорят: «А где были ваши пророки, когда Тэп напустил чуму?!» А я им: «А там и были!». Они предсказали его появление, конечно же! Но жалкая, презренная толпа им не поверила. Как всегда! Но Имхотен теперь отомстил! Отомстил за всех провидцев, предсказателей, звездочетов, оракулов и гадалок вместе взятых! Я предрек пробуждение Пирамиды! Всего лишь по узорам на скорпионьих панцирях. — А что еще они вам говорят… панцири… — осторожно спросил я. Имхотен производил впечатление умалишенного. — Я только что вышел из транса, и мне было новое видение! Они не посмеют больше насмехаться над отделом ЧП и Имхотеном. О, вечная ночь! О, ужас! Империя содрогнется! Черная ночь грядет! Великая черная ночь! Этот тиран! Тэп! Он грядет! Грядет сюда, к Пирамиде! Так говорит Имхотен! Глава 21 Просмотреть полную запись
  4. Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 19. Штурм крепости Я был так бодр, сыт и полон сил, что сам этому удивлялся. Все гулянье по поводу победы Красных я благополучно проспал, но нисколько не жалел об этом, так как сейчас чувствовал себя превосходно и мог свернуть горы. Время близилось к обеду, но в казармах царил мертвецкий покой. Сегодня у нас был заслуженный выходной, и все отсыпались после бурного ночного веселья. Я же просто наслаждался тишиной. Побродив немного по территории и пообедав в одиночестве, я решил проведать Старика. Вряд ли он будет против размять лапы. Но не успел я дойти до загона, как меня окликнул почтальон. — Санников, вы тут все вымерли что ли? — Нет. Мы вчера выиграли первый этап… — Да знаю я… Поздравляю! Давненько я не имел повода сказать это. Уверен, все Красные — от Шпагина до распоследнего каптернамуса — рады до безумия. Эх, жаль, мы в свое время проиграли. Так нас потом еще и прибирать полигон после Учений заставили, пока Синие наслаждались победой! — Обидно, — согласился я. — Что я могу посоветовать? Постарайтесь сохранить этот темп на следующем этапе Учений. — Что там будет? — Увидишь, — прищурился Бич. — Скажу только, что он будет проходить на Северном Плацдарме. Там же расположен Штаб Учений. И кому-то из вас нужно явиться туда за дальнейшими инструкциями к генералу Шраму Непокоренных. — Когда? — Вчера. — Понял. Уже выдвигаюсь. — И будь с ним осторожен. Шрам плевать хотел на войну Красных и Синих. Для него главное — воспитать настоящих солдат Имперской Армии, способных переломить ход войны с Лигой. В отличном расположении духа я отправился в указанном направлении. Штаб Учений мало чем отличался от других административных учреждений — помпезное здание с барельефами, патриотичными лозунгами и памятными датами; мемориал перед входом, аккуратные клумбы, резервуары с манной и несколько складских помещений. Привязав Старика у КПП, я отправился на поиски Шрама Непокоренных. Однако в штабе было пустынно, и все, к кому я подходил с вопросами, только отмахивались от меня. — Да пребудет с вами Свет, хе-хе! Генерала ищете? Он вместе с Синими на штрафных работах. Я не хотел обращаться за помощью к восставшим, но жрица Зэм сама ко мне подошла, и поскольку она была офицером, мне пришлось вытянуться во фрунт и отсалютовать. — Штрафные работы, капитан? — За проигрыш. Победитель отдыхает, проигравший работает, все честно. А вы, Никита Санников, полагаю, за инструкциями пришли? Я Саранг Шани-Хекет, капитан жрецов. Главная по магии Света, если можно так выразиться. Идемте, я покажу вам, где искать генерала. Я покорно пошел вслед за Зэм, стараясь, однако, держаться на расстоянии. — Солдатам Синих поручено очистить территорию старых Казарм от расплодившихся термитов, — продолжила она. — Это сложная задача. — Я видел термитов возле тюрьмы, по-моему, они не так уж опасны. — Это если их не трогать. К тому же здесь у них матка, так что ведут они себя агрессивно. У нас даже уже есть погибшие среди солдат, — она остановилась и повернулась ко мне. — Идите прямо по этой дороге. — Пешком? — Так надежней. Термитов в этих степях очень много, они сразу реагируют на крупных животных и могут напасть целой стаей. Я выдам вам сигнальные ракеты, подайте знак, если на вас нападут или если увидите тело погибшего. Сейчас я провожу обучающий курс воскрешения в боевых условиях. Спасать убитых — задача моих подопечных. По сигнальной ракете мои ребятки отыщут тело и проведут ритуал Воскрешения. — Ни разу не видел, как воскрешают мертвых… — Дар Тенсеса, который лежит в основе этой магии, — занятная штука. Потери — как в бою, так и на Учениях — неизбежны, но «жертва Тенсеса», давшего нам возможность возвращаться к жизни, работает безотказно, если только противник не изуродует тело павшего, конечно. Надеюсь, вы будете относиться к жрецам с большим уважением, ведь вам еще представится случай погибнуть в бою с врагами Империи, хе-хе! Я решил пропустить это «радостное» напутствие мимо ушей, у восставших своеобразное чувство юмора. — А что находится там… ну… когда умираешь… — Чистилище. Из него можно вернуться, если есть куда… я имею ввиду жизнеспособное тело. — Даже если погибший сам этого не хочет? — Все хотят. Впрочем… там есть дверь для тех, кто желает идти вперед. — И что за этой дверью? — Тех, кто заглянул за нее, никто никогда уже не услышит. Я взял в руки сигнальные ракеты и с гудящей от сумбурных мыслей головой пошел в указанном направлении. Всю дорогу перед глазами назойливо висела дверь, почему-то похожая на старую обшарпанную калитку с заржавевшими, скрипучими петлями. Стая термитов на меня не напала, но нескольких тварей, лезущих прямо под ноги, я все-таки убил. Мертвых солдат мне тоже не попалось, и свидетелем воскрешения я не стал. Вскоре я вышел к территории, огороженной знакомыми бетонными стенами, которые, правда, кое-где покосились, и сразу наткнулся на генерала Шрама Непокоренных. Он находился в месте, где очевидно когда-то был КПП. — Наконец-то Красные победили, — крякнул Шрам — грузный и на первый взгляд неповоротливый орк, но я чувствовал, что это впечатление обманчиво. — Это хорошо. Для Красных. И плохо для меня, разорви тебя Астрал! Это значит, что половина моих солдат проиграла! Р-р-р! Я уже всыпал Занозе и остальным офицерам Синих! А то расслабились! Привыкли к легким победам! Я им устрою… Ночь Астральных Порталов, так их растак! А ты — молодец. Слышал я о тебе: Синие жаловались, Красные хвастались. У генерала был пронзительный, цепкий взгляд, который все время держал меня в напряжении. Отчего-то сразу становилось понятно, что передо мной боевой офицер. Я хотел было поскромничать, что моя слава преувеличена, но выскочивший словно из-под земли капитан не дал мне сказать и слова. — Твою дивизию! И эти трусы — будущие солдаты Великой Империи?! Мать… Ты только посмотри, Шрам! Боятся лезть в старые казармы, боятся термитов! А я боюсь представить, что будет, когда им придется сражаться с витязями Лиги! Нет, если эти олухи не пойдут в атаку, я лично засуну каждому в штаны по термиту… Несмотря на то, что появившийся орк был ниже рангом, соблюдать субординацию по отношению к генералу он не собирался, яростно тыча тому кулаком в грудь. Но Шрам лишь ухмыльнулся в ответ на это столь бурное проявление эмоций. — Она на самом деле такая громадная, как рассказывают? — спросил он и, не дожидаясь ответа, повернулся ко мне. — Что же, вот я и нашел твоим талантам достойное применение. Мне нужен доброволец для особого, почетного и смертельно опасного задания. Добровольца я уже выбрал. Надеюсь, тебе будет приятно узнать, что это ты. Капитан фыркнул и скрестил руки на груди, когда генерал рассмеялся громким, хриплым смехом. Мне вдруг пришло в голову, что они, возможно, прошли вместе не один бой, и, несмотря на разницу в положении, являются друзьями. — Мигрирующие термиты захватили Старые Казармы. Наверное, видел этих степных тварей по пути сюда, — продолжил Шрам, отсмеявшись. Я молча кивнул. — Они пытались и в столицу пролезть, но, я слышал, служба городской очистки сработала на удивление оперативно. Так что термиты загнаны в угол… а этим углом как раз и оказались казармы. Нам это только на руку — есть на ком потренироваться, гы! Ты вроде уже герой, так что и задание будет геройское. Про королеву новую слыхал? Опасная бестия. Солдатики прозвали ее Термиллой, надо с ней разобраться. Вот ты и поможешь отправить ее к демонам! И хватит уже мутузить Синих! Пора воевать вместе с ними, плечом к плечу, как тебе и предстоит в будущем, когда Империя-мать отправит тебя на Святую Землю. — И не забудь позвать ребят из отдела пропаганды, чтобы они в красках описали этот подвиг, — ехидно вставил капитан, непонятно к кому обращаясь — к генералу или ко мне. — Остынь, Орлан, тебе тут позарез нужен герой. Для примера! Пусть покажет этим трусам, как нужно бороться с термитами, раз уж они от страха с места сдвинуться не могут, — примирительно произнес Шрам, хлопнув капитана по плечу и вопросительно посмотрев на меня. — Ты-то, надеюсь, термитов боишься? О твоей храбрости и доблести легенды ходят. Несмотря на лестные слова генерала, его друг по поводу меня больших иллюзий не питал, глядя с недоверием и даже враждебностью. Он хмуро кивнул головой, призывая следовать за ним. — Почему эти казармы заброшены? — спросил я. — Здесь было обрушение, и они оказались на самом краю аллода. Опасно. Мы и в самом деле находились у края земли: сквозь туманную дымку и россыпь странных светящихся огоньков отчетливо виднелись астральные «нити», паутиной окутавшие весь Сарнаут. Шум корабельных двигателей здесь был слышен еще громче, и я даже сумел разглядеть мерцание сфер, что защищали судна от разрушительной силы. Войдя на территорию казарм, мы сразу наткнулись на солдат из батальона Синих, явно чувствующих себя не в своей тарелке. Термитников поблизости не наблюдалось, но, возможно, термиты облюбовали в качестве своего жилища какое-нибудь из заброшенных зданий. Заметив меня, перешептывающиеся о чем-то Синие сразу замолчали и нахмурились. — А этот зачем здесь? — вперед вышел тот самый орк, который собирался поднять флаг в первом раунде. — В своих казармах не сидится? — А этот здесь, чтобы разобраться с тем, на что у вас всех кишка тонка оказалась! ПОЗОР! — во все горло завопил капитан. — Пришлось Красных звать, чтоб показать вам, трусам, что значит настоящая Имперская Армия!!! Он орал так, что мое левое ухо едва не оглохло. У орка Синих начали наливаться кровью глаза, и я подавил желание схватиться за оружие. — Не нужна нам помощь Красных, без них обойдемся! — рявкнул он, глянув на меня так, будто я главный враг государства. — А ну пошли, что встали?! Впер-р-ред!!! Вероятно, он в своем батальоне был негласным лидером, потому что остальные его послушались, а может быть, просто задетая гордость пересилила страх перед термитами. Мне не очень понравилось то, как я невольно стал краеугольным камнем в неприятной ситуации, и ненависть ко мне со стороны Синих моментально возросла. Но капитан веселел на глазах, глядя, как Синие опасливо, но все-таки потянулись в глубь территории. — Гляди… самолюбие, хе-хе, — оскалился он. Я хотел уже высказать свои сомнения на счет его методов и возможных последствий, но мое внимание целиком привлекла Зэм, точнее, то, что она вела за собой, как на поводке… Гигантский скелет, принадлежащий, наверное, огру, бодро ковылял за ней, повинуясь движению жезла. — Кто это? — ошарашено произнес я. — Капитан некромантов ИВО, — ответил Орлан, тоже неотрывно глядя на восставшую и ее жуткого спутника. — Она отвечает за профессиональную подготовку адептов магии смерти. — Нет, я об этом… существе. — А это Костопырка — экспериментальный боевой скелет, самовольно покинул расположение части. Редкий образец, между прочим! Для Учений следующего призыва готовят… Нашелся, значит?! — крикнул он восставшей. Она подошла ближе, и я инстинктивно отшатнулся, схватившись за рукоятку меча. Вблизи скелет оказался еще больше, чем я думал. — Уйти далеко он не мог: видишь, одна из его костей сильно изношена и нуждается в замене. Я бы задала ему трепку за побег, но это совершенно бесполезно. Эти существа иногда выходят из-под контроля, и ни кнут, ни пряник не помогает — только магия, магия и еще раз магия, как завещал Великий Незеб! Нам еще предстоит поработать над этим, — произнесла Зэм, и взглянув на мое полное недоверия лицо, добавила: — Главное не злить его: кто знает, что взбредет в эту пустую голову. После этих слов я еще крепче сжал свой меч, но огромный скелет следил только за движениями жезла Зэм и не обращал внимание больше ни на что вокруг. — Эй, Костопырка! Пошли-ка, дружище, домой, там тебя все заждались! Да топай ты, тупая башка! Пошевеливайся! — Ну как успехи? Где эти олухи? Я оторвался от удаляющейся парочки, только когда генерал Непокоренных своим появлением вывел меня из легкого ступора. — Ушли на подвиги, — ответил капитан. — Их малеха перекосило, когда Красного увидали… Шрам захохотал. — Салаги… ну ничего, скоро позабудут и про львов, и про гиен. Помню, как Красных ненавидел в свое время, а теперь… — он махнул рукой, на несколько мгновений углубившись куда-то в свою память, а затем обратился ко мне. — С легким сердцем я объявляю заключительный этап учений. Уверен, что и в астрале Красные проявят себя как настоящие герои! Этап будет проходить к северо-западу отсюда, там расположен Крепостной мыс. Ваш куратор — адмирал Иасскул Мби… Мби… зи-Бомани. Ох, имена у этих восставших — язык сломать можно. Вот инструкции, здесь есть вся необходимая информация. А это пакет для адмирала. Этап начнется завтра, так что отдохните сегодня как следует. И не посрамите честь Игшского Военного Округа! Едва не лопнув от любопытства, я все-таки сумел добраться до казарм Красных, не засунув нос в инструкции. Там, к этому времени, хоть еще и царила апатия, но в воздухе уже начинало зарождаться продолжение вчерашнего праздника. Впрочем, лейтенант Красных Майя Шинелина настоятельно рекомендовала нам поберечь силы для заключительного этапа Учений и хорошенько выспаться. Честь зачитывать инструкции выпала мне. Все собрались в столовой вокруг стола, на котором сверху мы разложили документы и карту, а снизу передавали друг другу стаканы с интересным содержимым. Было шумно и весело. Как выяснилось, завтра нам предстояло вступить в последнюю схватку с батальоном Синих на небольшом островке, где расположен учебный полигон «Канийская крепость». Согласно условиям, проигрывающий в общем зачете батальон должен удержать крепость. Соответственно, наша задача — захватить ее. Приятным сюрпризом стало то, что кроме карты и инструкций, в пакете находились еще и те самые секретные документы, которые нам удалось добыть, разгадав загадки Синих. А это ни много ни мало полный состав вражеского батальона: количество мечников, лучников, магов! На лицах солдат расплылась довольная улыбка — эта ценная информация здорово поможет нам при штурме крепости! Остаток дня мы провели, с огромным энтузиазмом разрабатывая планы на завтра. И хотя ближе к вечеру подуставшие от обсуждения военной стратегии солдаты начали разбредаться кто куда, я до последней минуты изучал карту «Канийской крепости» и список батальона Синих, пытаясь поставить себя на их место и решить, как они могли распределить свои силы. И даже когда моя голова наконец коснулась подушки, я все еще прокручивал разные варианты и долго не мог уснуть. На следующее утро батальон был непривычно притихшим. Все думали об одном и том же: остался последний рывок, последний день Учений. Кажется, понимание этого пришло ко всем только сейчас. Вне зависимости от результата сегодняшних соревнований, вечером мы вернемся сюда в последний раз… А завтра Империя раскидает нас по аллодам, и со многими из тех, кто на этот короткий срок стал мне семьей, я больше уже не встречусь никогда. Солдаты были погружены в свои мысли, и завтрак прошел в молчании. Когда мы вывели из загона и оседлали своих животных, и батальон уже готовился выдвинуться к Крепостному мысу, я зачем-то еще раз заглянул в казарму… будто почувствовал. Первые дни армии казались мне настоящим адом, я не мог дождаться, когда выберусь отсюда, но теперь мне было очень грустно, будто я прощаюсь с родным домом. — Ник, мы еще вернемся сюда сегодня, — тихо произнес проницательный Михаил, зайдя за мной следом. — Да, — рассеянно кивнул я, бросив последний взгляд на свою койку. Отчего-то меня не покидала странная мысль, что больше я это место никогда уже не увижу. Ни у кого не было желания разговаривать, когда мы добирались до места назначения. Мой Старик шел почти самым последним, и я был рад, что никто не мешает мне вслушиваться в свои ощущения. Невнятное беспокойство мучило меня с первой же секунды, как только я открыл глаза утром. Мне даже казалось, что я проснулся не от сигнала, а от этой тревоги внутри… Но когда на горизонте появился палаточный штаб с развевающимися красными флагами, все посторонние мысли исчезли из моей головы. Перед глазами сама собой вспыхнула карта «Канийской крепости» и пронесся полный список батальона Синих. — Итак! — хлопнул металлическими ладонями адмирал Иасскул Мбизи-Бомани, оглядывая выстроившихся перед ним солдат. — Пора приступать к штурму. Если вам удастся выполнить поставленную задачу, учения завершатся полной и безоговорочной победой Красных! Вы подниметесь на борт астрального корабля, который отправится на небольшой островок, где и расположена крепость. Но прежде… важная информация: берег занят солдатами Синих, точнее, самих солдат там не очень много, зато дрессированных служебных гиен — пруд пруди. И это очень опасные противники! Необходимо очистить берег, иначе эти гиены вцепятся вам же в спину. Самое время вспомнить все, чему вас учили на тренировочном полигоне: наука Шипа Змеелова может вам сейчас пригодиться! Впрочем, если не хотите лишних трудностей, постарайтесь поскорее ликвидировать поводырей, тогда с безмозглой сворой гиен справиться будет проще. — А почему у нас нет дрессированных служебных львов? — выкрикнул Орел. — Потому что львы здесь не водятся, умник! — раздраженно ответил адмирал. — Несправедливо, — пробормотал Кузьма, и я был совершенно с ним согласен. — Как только ступите на Крепостной мыс, Синие, скорее всего, сразу вас атакуют, — продолжил Зэм. — Разрешаю использовать любые методы в борьбе с ними. Вчера у вас был целый день, чтобы подумать, как сломить их оборону, надеюсь, вы потратили его с толком. — Разрешите вопрос, адмирал, кто и как будет фиксировать победу одной из сторон? — спросил Михаил. — Это хороший вопрос. Штурм будет длиться восемь часов. Ваша задача в течение этого времени прорваться в центр крепости — вот сюда — и установить там макет магической мины. Как только это будет сделано, находящийся внутри крепости наблюдатель зафиксирует победу. И все. Вы герои! Если вы не успеете, значит, вы проиграли. В свое время я проходил тут службу именно на стороне Красных. И тогда мы победили. Очень уж мне хочется вновь увидеть наш развевающийся флаг во главе колонны на параде в Незебграде… — Кто будет устанавливать мину? — А это вы решите сами. У вас есть боевая задача и… — адмирал посмотрел на наручные часы, — тридцать минут на выработку стратегии. Действуйте. — Может… Ник? — несмело предложил кто-то из солдат, и все согласно закивали. — Мне кажется, Синие именно это и будут от нас ожидать… что мина у Никиты, — произнесла Матрена. — Значит, я буду отвлекающим маневром, а мину пронесет кто-то другой. Мы столпились вокруг карты, обсуждая, с какой стороны лучше прорываться мне с большей частью батальона Красных, сосредоточив на себе все внимание Синих и приняв основной удар, а с какой незаметно выдвинется небольшой отряд во главе с Орлом, у которого на самом деле будет мина. Обсудив все нюансы, ровно через полчаса мы, решительные и воодушевленные, двинулись к берегу, заполненному дрессированными гиенами. Правда, я, будучи по легенде главным диверсантом, остался в арьергарде, и ни с гиенами, ни с поводырями мне лично сражаться не пришлось. Мы не знали, есть ли у Синих тайный разведчик на берегу, который докладывает все в «Канийскую крепость», поэтому на всякий случай до пристани я добирался по уже расчищенной дороге и под охраной. Серьезных потерь в борьбе с гиенами мы не понесли — их задачей было всего лишь задержать нас. И мы действительно потратили на зачистку берега много драгоценного времени. У причала нас уже ждал корабль. Как и в Незебградском порту, здесь, на краю аллода, было сумеречно. Россыпь сверкающих звезд отражалась в защитной сфере, заключившей в себе большой имперский фрегат. На борт я ступил одним из последних. Взревели двигатели, улавливающие астральный ветер лопасти засветились ярче, из сопел вырвалась раскаленная мана, и корабль с удивительной для своих габаритов мягкостью отчалил от аллода. — На этот раз тебя точно убьют, Ник, — сказал Орел, вертя в руках небольшую учебную мину — залог нашей победы. — Только ты мог добровольно согласиться стать мишенью. Я вглядывался в астрал, меняющийся прямо на глазах: глубокая синева разбавлялась сиренью, затем наливалась розовыми тонами, а потом вдруг окрасилась в ярко-рыжий, будто мы плыли в воде и кто-то впрыснул в нее неразбавленной краски. Красота астрала гипнотизировала. Я слышал, что некоторые астралонавты, чересчур долго любуясь им, сходили с ума и прыгали за борт. — Синие могут разгадать наш маневр, — с трудом оторвавшись от завораживающего зрелища и поглядев на Кузьму, произнес я. — Понять, что мы водим их за нос, и что мины у меня нет. Орел молчал какое-то время, прежде чем ответить: — Сейчас уже поздно менять план. На это нет времени… Наше путешествие было очень коротким. Берег Игша все еще хорошо был виден, когда впереди показался маленький островок, на котором возвышались каменные стены «Канийской крепости». Я чувствовал, как утекают минуты, как они складываются в часы, и мне не терпелось высадиться на берег. Мы рассчитывали на быструю победу и готовились вложить все силы в первый рывок, иначе бой может превратиться в затяжную осаду, что, конечно, на руку Синим, но не нам. Яростная схватка началась в ту же секунду, едва батальон ступил с пришвартовавшегося судна на причал. В щиты сразу застучал шквал горящих стрел, над головами красочным салютом взорвались заклинания, быстро затянувшееся дымом пространство сотрясли крики и бой барабанов. Наши лучники тоже начали стрелять, но пока это не приносило результата — крепость была высокой, и стрелы не долетали до цели. Вперед, прикрываясь щитами, выдвинулись орки. Над их головами переливалась золотая вязь защитных барьеров, частично поглощавших вражескую магию, но даже это не спасало их от массивной атаки сверху. Я, переминаясь с ноги на ногу, следил за происходящим с корабля и изнывал от ничегонеделанья. Мне приходилось собирать всю волю в кулак, чтобы не сорваться с места и не ринуться в бой. Хотя расстояние до крепости было не очень большим, наш батальон сразу понес серьезные потери, продвигаясь под мощным обстрелом со стены. На стороне Синих сражалось больше магов, чем у Красных, но меньше лучников, и я, глядя за тем, как противники ведут огонь, старался понять диспозицию их сил. Крепость в форме пятиконечной звезды занимала большую площадь — почти весь остров, и у одного батальона нет физической возможности обеспечить надежную охрану всех ее башен и стен, на это просто не хватит солдат. Значит, где-то есть слабое звено! Так или иначе, нашей задачей было стянуть как можно больше сил противника к передней стене, на которую толстокожие орки из Красных уже пытались взобраться — пока безуспешно. Синие уверенно держали оборону, опрокидывая и поджигая лестницы и не подпуская близко людей и Зэм. — По спискам у них пятеро мистиков, — напряженно вглядываясь в башни, сказал я. — Ты видишь, где они? Стоявшая рядом Лиза ответила не сразу. — Не всех. — Как минимум один стоит на левой башне и один на правой, — продолжил я. — Видишь эти фиолетовые вспышки… — На правой двое, — перебила она. — Еще один на стене. Где пятый, я не знаю. — Очень много стрел, — вставил Орел. — Или список врет, или все их лучники здесь, ведут огонь по нашим. Во всяком случае, большая часть. — Да, мне тоже так показалось, — согласился я. — Думаю, они расставили своих магов по всему периметру. Так что когда вы зайдете с тыла, вас, может, и не застрелят сразу, но поджарят точно. — Я огнеупорный, — мрачно сказал Кузьма. И в этот момент на вершине стены вспыхнул пожар — это наши маги наконец сумели подобраться вплотную к крепости и внести хаос в ряды Синих. Михаил тоже был где-то там, и судя по тому, как быстро распространялось пламя, принимал самое активное участие в битве. Из-за пожара обстрел по штурмовикам заметно уменьшился, и наше наступление сразу пошло веселей: одному орку все-таки удалось взобраться на стену, и через секунду двое лучников Синих полетели вниз. И хотя третьим скинутым со стены оказался сам лазутчик, вслед за ним уже карабкались другие. Вскоре прорвавшимся наверх Красным удалось отвоевать маленький участок стены, по которому снизу небольшим, но уверенным ручейком атакующий батальон стал просачиваться внутрь. — Сейчас Синие стянут сюда все силы, — произнес я, чувствуя, как бешено заколотилось мое сердце. — Наш выход, ребята. — Удачи, постарайтесь выжить, — Кузьма хлопнул меня по плечу и вместе с Лизой и еще тремя солдатами спрыгнул с корабля. — Вы тоже, — сказал я им вслед. Дым уже затянул почти весь остров, и они быстро пропали из виду. Матрена наколдовала сверкающий магический щит, призванный отвести от нас чужую магию — он был ярок и сразу привлекал внимание, но нам и не нужно было прятаться. Я ожидал нападения сразу, как только сошел с корабля, но атаку мы почувствовали, только когда приблизились к стене. Из-за широкой спины Лба мне плохо было видно, что происходит впереди. По бокам меня тоже прикрывали мечники, сзади находилась Матрена и еще два мага Зэм. До самой крепости мы дошли почти без затруднений, зато под стеной шел ожесточенный бой, и прорваться внутрь нам не удалось. Тех, кто успел подняться, зажимали в тиски с обеих сторон. С башен велся прицельный огонь по лестнице, которая горела сверху до низу, и взобраться по ней уже не представлялось возможности. Наверное Синие и впрямь стянули к этой стене все свои силы, потому что под их усилившимся напором мы стремительно теряли с таким трудом завоеванные позиции. Положение штурмовиков сверху стало совсем отчаянным — несмотря на то, что они все еще старались удержаться на стене, противник давил их количеством. Те же, кто находился внизу, не только не могли подняться под массированным обстрелом, но и вынуждены были отступить. — Никита, там Миша! Я посмотрел в ту сторону, куда показывала Матрена, и увидел Грамотина, активно огрызающегося огненным шарами. Какое-то время его прикрывал щитом орк, но потом чья-то метко пущенная стрела все-таки достала последнего, и Михаил остался без защиты. На земле вокруг лежало множество бездыханных тел. Мы уже потеряли больше половины своего состава и все еще продолжали отступать. — Ну давай же, Орел, — прошептал я. — Давай… И будто это было каким-то заклинанием, а я могущественным магом, огонь сверху вдруг резко поубавился. — Что происходит? — спросил Лоб. — Мы уже победили? — Еще нет. Синие поняли, что мы только отвлекающий маневр, и отошли на другие стены искать тайных лазутчиков. Если уже не нашли… — Надеюсь, Орел успел пробраться внутрь. Наверху из Красных уже никого не осталось, лестница, по которой вскарабкались первопроходцы, полностью сгорела, и нас все еще атаковали, пытаясь не дать прорваться в крепость еще раз. Но оттого, что Синим пришлось разделиться, мы, собрав последние силы, сумели сломить их значительно «похудевшую» оборону. Поднявшись на стену одним из последних, я наконец почувствовал себя в своей стезе. Внизу, где не было противников и приходилось лишь уворачиваться от атак сверху, я был беспомощен, как котенок. Зато здесь мне удалось взять реванш и вдоволь помахать мечом. Внутри кипела битва. Большинство Синих находилось на стенах, но некоторые начали подтягиваться к центру двора, где нам необходимо было установить мину. Остатки наших солдат, разделившись надвое, начали с боем продвигаться одни по правой, другие по левой стене к башням. Я, едва увернувшись от стрелы и отбив чей-то меч, толкнул плечом Лба, с которым мы стояли спина к спине. — Давай к центру! — крикнул я ему. — Ты что? Нам надо найти группу Орла и помочь им! Иначе проиграем… — К ЦЕНТРУ!!! Дальше Лоб пререкаться не стал, и растолкав широкими плечами и своих, и чужих, тараном начал прокладывать путь к спускающейся вниз внутренней лестнице. — Миша! — я схватил за руку чудом оказавшегося рядом Грамотина. — Мы продвигаемся туда, прикрой нас! По его озадаченному лицу я понял, что он усомнился в моей адекватности, но вопросов, к счастью, задавать не стал и одним взмахом жезла послал в центр двора большой огненный сгусток, от которого Синие шарахнулись в стороны. Пробиваться было нелегко, но я чувствовал азарт, придававший мне сил. Разгоряченные от нагрузок мышцы наливались приятной тяжестью, слух и зрение обострились, я замечал любые движения и вовремя на них реагировал. Все мысли исчезли из головы — были только я, мой меч и цель впереди. На флагштоке в центре двора «Канийской крепости» висело знамя батальона Красных, но оно было спущено. Зато знамена Синих развевались повсюду. — Ник, мы ведь не выиграем, пока мина не будет установлена, — наконец решил высказаться Михаил, когда мы уже приблизились к центру. — Синие вроде бы засекли группу Орла и даже поймали кого-то из них, но, может, мы еще сможем что-то сделать, если сумеем… — Вот и молодцы, что засекли. — Что ты… — начал было Грамотин, но наморщив лоб, замолчал. Несмотря на то, что большинство наших солдат сражалось на стене, продвигаясь к башням, стремительный прорыв нескольких штурмовиков к флагштоку не остался незамеченным, но было уже поздно. Пока половина Синих гонялась за Орлом где-то на задних стенах, а другая не давала остаткам Красных прийти ему на помощь, мы уже успели ликвидировать охрану в центре двора. Убирать меч в ножны было некогда, поэтому я просто бросил его на землю и, выдернув из-за пазухи учебную мину, активировал ее. На ней загорелись голубые огоньки, и это, видимо, привело в действие подъемный механизм флагштока, потому что флаг Красных гордо взвился в воздух без нашей помощи. Как только это произошло, нас сразу окружил защитный барьер, не позволяющий атаковать и приглушивший все звуки. В столь внезапно наступившей тишине у меня сильно зазвенело в ушах. — Итак, крепость взорвана! Бабах! Бум! Всех врагов разорвало на кусочки и разбросало по астралу. Ура! — я весело посмотрел на Лба и Михаила. У первого на лице прочно укрепилось выражение слабоумного, попавшего в научный институт. Второй глядел на меня с непередаваемой гаммой эмоций. Я рассмеялся. — Это, кажется, немного расходится с тем, что мы планировали изначально, — сказал Миша. — Мы с Орлом решили слегка изменить план. — Угу, — кивнул он, а потом на всякий случай уточнил, чтобы окончательно удостовериться в нашей с Кузьмой невменяемости: — То есть, получается, мы даже не блефовали, и ты, как на параде, шел с миной прямо в лоб противнику? — Ну да. Лицо Гармотина приобрело сочувствующий вид. — На то и был расчет, что Синие бросятся искать лазутчиков с тыла… — начал объяснять я ход своих мыслей. — Действительно. Вряд ли бы они поверили, что Красные тупые настолько, чтобы нести мину чуть ли не через главные ворота. — Да. — Но именно так мы сделали. — Да. Грамотин снова кивнул, что-то для себя решив, и я подозревал, что решение это мне отнюдь не польстит. Я снова рассмеялся. — Так я не понял, мина с самого начала была у тебя? — выпал из ступора Лоб. На этот раз мы с Михаилом захохотали оба. Я уже собирался ответить Лбу, но вдруг тело сковало напряжение, и по спине прошел озноб. А еще через мгновение оглушительно завыла сирена. — Это не учения, что-то случилось, — обеспокоенно сказал Михаил, но я и так это понял. — Всем построиться! Шевелитесь! Невесть как оказавшийся на острове адмирал Мбизи-Бомани надрывался в громкоговоритель. Он бежал по двору крепости и махал руками, призывая всем собраться возле него. — Быстрее! Быстрее! Это не учебная тревога! Все, и Красные, и Синие, кто был жив и еще мог стоять на ногах, построились в ряды. Возле меня находились Лоб и Михаил. Мне показалось, что неподалеку в толпе блеснули эльфийские крылья. Где Кузьма и Матрена, я не имел представления, и больше всего мне хотелось пойти и поискать их. — Смирно! Слушайте меня внимательно, товарищи солдаты! Час назад несколько кораблей Лиги пытались подойти к северо-восточному берегу Игша. Из донесений разведки стало понятно, что декларируемой целью десанта была так называемая «Спасательная операция» по освобождению военнопленных. Как вы знаете, не так давно из тюрьмы был совершен массовый побег… Возможно, Лига искала уцелевших, а может быть, они преследовали другую цель. Так или иначе, нападение отбито, как того и следовало ожидать, но один из кораблей сумел ускользнуть. Через астральную червоточину прыгнул, зараза! Как стало известно только что, он вынырнул у острова Дозорный. Это рядом — вон там… После этих слов тишина во дворе крепости стала абсолютной. Лигийские корабли возле нас? В самом сердце страны? — Но ведь совсем близко… столичный порт, — произнес кто-то. — Туда им не подобраться, Незебградский порт под надежной охраной. К Дозорному тоже уже направляются военные корабли, скоро они будут здесь. Поймают этого… прыгуна. Мы находимся ближе всех к месту высадки лигийского десанта, и до прихода подкрепления нам нужно сдержать этих ублюдков, пока они не перебрались на Игш. Это, конечно, не самая лучшая идея — отправлять зеленых юнцов на бой с матерыми десантниками Лиги… Но, боюсь, у нас нет выхода. Значит так, ты — шаг вперед, — адмирал ткнул в меня пальцем и я вышел из строя. — Слушай меня, товарищ офицер… — Я не офицер. — Нам тут сейчас не до церемоний, Санников! Закон военного времени! Так что поздравляю тебя с новым званием, — гаркнул Мбизи-Бомани. — А теперь слушай мою команду, лейтенант. Сейчас я вместе с обоими батальонами немедленно отправляюсь на остров Дозорный. Твоя задача позаботиться о раненых. Мы своих не бросаем… Я оставлю тебе пятерых лекарей и еще парочку солдат в помощь. Тяжелораненых лучше добейте сразу, чтоб не мучились… Только осторожно, их потом еще воскрешать! Когда корабль доставит нас на остров, он вернется за вами. Постарайтесь к этому времени поставить на ноги как можно больше бойцов — вы все нужны будете мне на Дозорном! Есть вопросы по существу? — Да. Что делать с убитыми? — Ничего, им вы уже не поможете. О них позаботятся жрецы. Когда корабль, на котором мы прилетели, отчалил с большинством выживших к соседнему острову, я вместе с несколькими солдатами пытался навести порядок в крепости. Раненых было очень много и среди них оказался и Кузьма, вокруг которого прыгала Матрена. — Я не смогу вернуть его в строй, у него очень сильные ожоги, нужна госпитализация, — сказала она в ответ на мой немой вопрос. — Ты был прав, пророк недобитый, мы почти уже взобрались на стену, когда нас сцапал маг Синих, — прохрипел Орел и постарался улыбнуться. — Лиза пыталась навести морок и скрыть нас от глаз, но у них тоже был мистик… — Адмирал приказал добить тяжелораненых. — Только попробуй! То, что ты теперь офицер, вовсе не значит, что я не дам тебе по морде, когда воскресну. — Потерпи, Орел, помощь уже близко, — я похлопал его по плечу, присев рядом. — Мы сейчас отправимся на Дозорный, но сюда уже идут корабли… — Значит, веселье продолжается без меня, — вздохнул он. Корабль не возвращался очень долго, и я нервничал, хоть и старался не подать вида. Может быть к Дозорному уже прибыло подкрепление, и наша помощь там больше не нужна? Остров действительнонаходился в пределах видимости — зависшая в астрале черная точка, на которую я, перетаскивая раненых во двор крепости, то и дело оборачивался, как будто мог что-то разглядеть. Лоб, Миша и Лиза были где-то там, сражались уже не на соревнованиях со своими, а против реального врага, который не старается убить так, чтобы потом можно было воскреснуть. Он делает все, чтобы убить навсегда. Когда на горизонте сверкнула защитная сфера астрального корабля, я вздохнул с облегчением, твердо уверенный, что лучше услышать неприятные новости, чем находиться в безвестности. — Предстоит нелегкая работенка. И каждый меч, топор или жезл на счету. Вы как? Готовы умереть во имя Империи?! — спросил полковник Хранителей, впиваясь зелеными глазами-лампочками в поднимающихся на борт корабля солдат. Кузьма был недееспособен и остался в крепости. Матрена и другие лекари сумели поставить на ноги еще нескольких Красных и Синих, и теперь нам предстояло присоединиться к тем, кто уже был на Дозорном. Сражаться плечом к плечу, как того и хотел генерал Шрам Непокоренных. — У врага, что нам противостоит, серьезная репутация, — холодным, безжизненным голосом продолжал полковник Хранителей, облокотившись о борт корабля и наблюдая за тем, как тот мягко отчалил от острова. — И руки по локоть в крови имперских солдат. Уцелевший корабль так и называется — «Рука Тенсеса»! Это флагман, которым командует адмирал Адриан Галсов. Уверен, Комитет много бы дал за то, чтобы с ним поговорить. Только живым он не дастся. Но и упускать шанс захватить в плен такой неиссякаемый источник информации нельзя. — Он выпрыгнет в астрал, — сказал я. — Значит, надо успеть убить его раньше! Некроманты смогут извлечь информацию из мозга адмирала, если доставить его к ним в полной сохранности. — Простите… мозг доставить? — уточнил я, содрогнувшись внутри. — Именно. Немного астральных кристаллов и побольше маны, и можно изготовить зачарованный контейнер для головы адмирала… — задумчиво протянул Зэм, затем, заметив мой взгляд, добавил: — Все мы, восставшие, немного маги. Даже морские волки вроде меня. — Вы — некромант? — как я не старался, у меня не получилось скрыть в голосе нотки отвращения. Полковник отвернулся и уставился в астрал, в его металлическом лице отражались разноцветные блики. — В Лиге в основном эльфы изучают искусство некромантии, — сказал он через некоторое время. — Большинство гибберлингов и канийцев чураются его, боятся. Глупцы… Я сам посвятил немало времени и в прошлой жизни, и ныне этой великой магической науке. И если представить себе гипотетическую ситуацию отсутствия у Лиги некромантов… по моему скромному мнению, Лига уже давно была бы нами завоевана. Добиться этого непросто, но можно. Теперь, когда у меня впереди вечность, на многое я смотрю иначе, да… И всякий раз, когда судьба сталкивает меня с эльфийскими некромантами, я их уничтожаю. Мертвый некромант — плохой некромант, хе-хе… Люблю доказывать тезис о том, что эльфы — плохие некроманты! Про себя я подумал, что Сарнаут стал бы значительно лучше, если б некромантов вообще не существовало. Остров Дозорный оказался больше того, на котором располагалась «Канийская крепость». Лигийский корабль я не увидел — мы причалили с другой стороны. Батальоны тоже не было видно, и я решил, что они рассредоточены по территории вблизи противника. Мы высадились у импровизированного штаба, откуда нам навстречу сразу выскочил орк — тот самый прапорщик Щит Меднолобых, заставивший меня и моих друзей охотиться на змей в первый же день армии. — Гы, привет! — Здравия желаю! — поправил его полковник. — Ну да… ну да… здравия желаю! — Щит, ухмыльнувшись, осмотрел меня с ног до головы. — Не, ну надо же! Еще вчерась бегал замухрыжка замухрыжкой, ремня нормального не было, чтобы штаны держать! А теперь — офицер, гы… — Доложить обстановку! — гаркнул полковник. — Докладываю! Вместе с другими служащими ИВО прибыл на остров Дозорный, чтобы бить канийскую сволоту! Вот только пока они нас колотят… Нам удалось загнать их обратно на корабль, но вот штурмовать пока не получилось. — Они не пытаются улететь? — спросил я. — Не могут. Их корабль подбит… — Тогда зачем штурмовать? Дождемся подкрепления… — Ты сам знаешь, Галсов подкрепления ждать не будет, — сказал полковник. — Надо штурмовать. Пока мы разговаривали, прибывшие лекари уже занялись ранеными, которых оказалось больше, чем я предполагал. Похоже, за то короткое время, пока меня не было, здесь произошла серьезная стычка с лигийцами. — Убитых много? — спросил я, подойдя ближе. — А-а, и ты уже здесь… Ладно, кто старое помянет — тому глаз вон. Орк, которого я когда-то определил для себя как лидера Синих, осторожно уложил на лежак раненого хадаганца с нашивками батальона Красных. — Канийских ублюдков слишком много. Наши ребята не справляются, еще чуть-чуть — и враг сбросит нас в астрал, — сказал он. — Еще чуть-чуть, и наши корабли будут здесь. — Скорей бы, а то Лига с нами не церемонится… Короче, боец у меня один пропал. Послали отделение в разведку, так эти остолопы на передовой дозор канийских витязей напоролись. И вместо того, чтобы тикать по-быстрому, решили из себя героев покорчить, с голым пузом против латников поперли. Четверых мы нашли и притащили сюда. Надеюсь, скоро они вернутся из Чистилища… и потом до конца службы будут сортиры драить зубной щеткой! А вот пятый куда-то запропастился. Непорядок, понимаешь! Согласно распорядку, количество трупов должно соответствовать количеству выданных сапог, гы! — Может он в плену или… упал в астрал. — Лучше так. Но если струсил да с поля боя бежал, чтоб он сгнил на гауптвахте! Нам в Империи трусы и слабаки не нужны! После этих его слов я вдруг отчетливо осознал, что для меня разница между Красными и Синими перестала существовать. Глава 20 Просмотреть полную запись
  5. Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 18. Большие Учения Я снова загремел в госпиталь, но на этот раз был рад передышке. Человеком я стал во сне, поэтому не почувствовал перехода, лишь по утру немного зудела кожа. Возле моей койки сразу же материализовалась старая знакомая — прекрасная медсестра Фаина, но то ли пребывание в теле гибберлинга меня слишком измотало, то ли я где-то принял ударную дозу соли брома, но единственное, чего мне хотелось — это спать, и Фаине пришлось уйти восвояси. Отдохнуть мне дали всего пару дней. Пришло время Больших Учений и командование объявило сбор на полигоне «Мертвый Берег», где мы еще ни разу не были. Полигон находился недалеко от Имперского порта, и хотя кораблей не было видно, до нас то и дело долетал рокот их двигателей. В штаб Красных к полковнику Шпагину я прибыл с депешей от Комитета в руках. Полковник — смуглый хадаганец, неожиданно более молодой, чем я думал — прочитав послание, лишь улыбнулся, никак не прокомментировав. Но я и так знал, о чем там речь. Если учения пройдут успешно, я стану офицером и смогу после завершения обучения в ИВО самостоятельно собрать свой отряд. А это значит, что моя дорога не разойдется с теми, к кому я уже привык и кого считал своими друзьями. Я лишь надеялся, что и они будут не против продолжить служить Империи вместе со мной. Шпагин, отложив депешу, подошел к выходу из палатки и откинул полог. Внутрь полился яркий дневной свет. Я немного жмурясь после полумрака вышел на улицу, где под красным стягом батальона Красных солдаты уже выстраивались в стройные ряды. Полковник вышел вслед за мной. При его появлении на площадке раздалось громкое «Ровняйсь!», и все замерли по стойке смирно. Лишь только наблюдательница от батальона Синих стояла в расслабленной позе, небрежно скрестив руки. Я встал в строй, чувствуя, как в крови закипает адреналин от предстоящего действа. — Итак, товарищи солдаты! — начал Шпагин, и все присутствующие едва ли не перестали дышать, ловя каждое слово полковника. — Начинаются Большие Учения! Именно их результат определяет, кто победил — Красные или Синие. Признаюсь, уже несколько раз подряд мы, Красные, проигрываем. Пришла пора положить этому конец! По рядам тихо прошелестело радостное согласие. — Внимание! Ставлю первую боевую задачу, — Шпагин подошел к доске с картой, где красным крестом было отмечено место в нескольких километрах от штаба. — К югу отсюда расположен участок полигона… вот он на карте… все видят? Ваша задача — пробиться в центр участка… вот сюда… и поднять там флаг Красных! Но не радуйтесь раньше времени. Сотрудники «НекроИнкубатора» расселили там учебных скелетов, так что пробиваться придется с боем. Такую же задачу получат Синие. Надеюсь, вы опередите их, и именно наш флаг будет развеваться над полигоном! С вами будет нейтральный наблюдатель Иавер Рашиди-Саболе. Он собирает данные о ходе Учений. Вышедший вперед Зэм хотя и был определен полковником, как «нейтральный», имел нашивки батальона Красных. Но это ни о чем не говорило. Меня немного волновало присутствие соглядатая, ведь неизвестно, к каким методам нам придется прибегнуть ради выигрыша, и все ли они допустимы. Инструктаж занял довольно продолжительное время, в течение которого мы старались запомнить в подробностях карту местности не только с той стороны, с которой предстояло прорываться нам, но и со стороны Синих. Затем мы определили расстановку сил. Все это вызывало у меня здоровый азарт и я с каждой минутой убеждался, что нахожусь на своем месте. Стояла привычная, изнурительная жара. Над раскаленной степью волнами колыхался воздух. Флагшток, на который нам предстояло водрузить флаг своего батальона, не было видно даже в бинокль. Зато полчище вооруженных топорами скелетов представало во всей красе. По виду они не казались грозными, но их количество могло стать серьезной проблемой. Они не были безвольными, и когда мы выдвинулись к своей цели, сразу начали нас атаковать. Я находился во втором эшелоне, и несмотря на защиту орков, которые шли в авангарде и принимали на себя основной удар, мне пришлось активно орудовать мечом. Маги, лучники и лекари замыкали построение, и я только видел летящие над моей головой стрелы и заклинания. Воздух сотрясал бодрящий звук барабанов и труб, и это помогало не сбиваться ритма. Слаженность наших действий напоминала парад на Большом плацу, и только сейчас я понял, что у того, как солдатам прививали умение маршировать ровными рядами и держать строй, есть вполне практическая цель. Впереди меня шел Лоб с тяжелым щитом. Изредка он оглядывался и весело подмигивал, но противников становилось все больше, и вскоре стало не до шуток. Меня периодически окутывала прозрачная золотая дымка, и хотя у меня не было времени обернуться и посмотреть назад, я знал, что Матрена где-то совсем рядом, и это, как и шедший впереди Лоб, внушало мне определенную уверенность и чувство защищенности. Где Кузьма, Миша и Лиза, я не имел представления, но надеялся, что когда станет совсем жарко, они будут поблизости. Поначалу батальон двигался достаточно быстро, но чем ближе мы подходили к нужному участку, тем сложнее нам становилось. Скелетам не было конца и края, и вскоре они начали прорываться сквозь наши ряды, внося хаос среди магов и лучников, которые не могли атаковать вблизи, не боясь задеть первый и второй эшелоны. — Куда… Стоять, СТОЯТЬ, я сказал! — завопил Лоб, размахивая топором и щитом как мельница. Нежить отлетала от него во все стороны, но это мало помогало. На половине пути нам и вовсе пришлось остановиться, чтобы защитить свой тыл. Слишком много скелетов прорвалось через оборону. Музыка стихла. Противник нападал уже не только спереди, но и со всех сторон. — Проклятье! Почему их так много?! Я услышал голос Орла, и в следующее мгновение череп скелета, замахнувшегося на меня топором, насквозь пробила стрела. Отбив мечом двух противников, я поискал глазами Лба, которого потерял из виду. Наши ряды быстро распадались. Кучкам солдат, окруженных скелетами, приходилось становиться спина к спине, чтобы защититься. От первоначального порядка не осталось и следа, кругом царила неразбериха. Скелеты, нелепо и неумело орудующие топорами, брали количеством, и я уже видел нескольких раненых солдат, над которыми колдовали лекари. Ни о каком искусстве владения мечом речи не шло, я размахивал им во все стороны как заурядной дубинкой, не подпуская к себе толпу скелетов, идущих напролом. — Где остальные? — крикнул я Кузьме, и тот сразу понял, о ком речь. — Матрена была рядом со мной, но я потерял ее из виду. Где Лиза и Миша я не знаю… Берегись! Я инстинктивно отклонился в сторону, и лезвие просвистело за моей спиной, разодрав плащ. Не глядя махнув мечом, я разрубил скелета надвое, и его кости рухнули мне под ноги. Но вслед за ним сразу наступали другие, и у меня почти не оставалось места для маневра. Какой-то бард еще пытался подбодрить солдат стуком в барабан, но его уже никто не слушал. Мы отступали. В какой-то момент моя нога зацепилась за что-то, и я едва не упал. Опустив взгляд, я увидел лежащего лицом вверх солдата, глядящего в небо пустыми глазами. Его мундир был распорот, и кровь уже пропитала сухую землю вокруг. Он был мертв. Я знал, что смерть в Сарнауте — это еще не конец. Лекари могут залечить даже самые страшные раны, а жрецы вернуть искру обратно в тело, возродив погибшего. Чтобы убить навсегда, нужно нанести необратимые увечья: отрубить голову или сжечь тело дотла. Убитых во время Учений воскресят к жизни… но вид мертвого солдата все равно на мгновение привел меня в замешательство. И этого хватило, чтобы наступающий на меня скелет дотянулся топором до моего плеча. Боли я не почувствовал, отбив атаку. Левой руке стало горячо, но я был слишком занят, чтобы обратить на это внимание. Я даже успел зарубить еще нескольких противников, прежде чем у меня закружилась голова и я едва не упал. — Ник! Лицо Матрены расплывалось. Она попыталась поддержать меня. На помощь ей пришел откуда-то взявшийся Лоб, который схватил меня за шиворот и встряхнул. — А ну стоять, не падать! Еще даже до Лиги не добрались, а ты уже помирать… — Лоб, не надо, — пролепетала Матрена, водя посохом над моим плечом. — Не тряси его. Рана начала быстро затягиваться и зудеть. Голова перестала кружиться, но я еще чувствовал слабость. — Матрена, не дай мне умереть… — прошептал я, глядя на языки огня, от которых скелеты пятились назад. Мысли прояснились, и я стал искать глазами Грамотина. Сначала я заметил его ярко сияющий посох, исторгающий потоки адского пламени, а потом увидел и его самого, довольно успешно пролагающего себе путь сквозь армию нежити. — Ты не умрешь, — произнесла Матрена. — Рана не очень глубокая, но ты потерял много крови… — Миша, ты можешь оттеснить их от нас? — перебил я ее и оттолкнул руку Лба, поняв, что снова способен стоять на ногах без посторонней помощи. — Они боятся огня, но их слишком много. Я не смогу сдерживать один такую… — Откуда их столько?! — гаркнул Орел, посылая стрелу в самую гущу мельтешащих костей. — Это Синие… Они не убивают их, а гонят в нашу сторону, чтобы наша атака захлебнулась… Голос Лизы был странно холодным и отстраненным, и когда я обернулся и увидел ее, то понял, что она находится в неком подобии транса. Ее жезл ярко сиял фиолетовым, а глаза, устремленные вдаль, казались стеклянными. — У них в батальоне несколько магов стихий… Но мало лучников и почти нет защиты. Они медленно продвигаются… — Это не имеет значения, потому что мы не продвигаемся вообще! Точнее продвигаемся, только в обратную сторону! — Подлые твари! — сплюнул на землю Лоб и треснул щитом скелета, тут же рассыпавшегося от удара. — Отнюдь, — произнесла Лиза уже нормальным голосом. — Их тактика оказалась гораздо эффективнее нашей. — Мы должны пробиться к флагштоку первыми… — процедил я, яростно сжимая меч. — Миша, мне нужен коридор… — В этом нет смысла, — вмешался Орел. — Синие продвигаются целым батальоном, что ты будешь делать, когда столкнешься с ними лицом к лицу без поддержки? — Я согласен, — кивнул Грамотин. — Даже если я смогу провести нас к флагштоку первыми, нам не справиться с Синими в одиночку! Они раздавят нас количеством. Нужно попытаться собра… — Не успеем. Неважно, сколько нас окажется у флагштока в итоге, ведь главное — это поднять флаг. Тогда мы победим! — А потом нас убьют подоспевшие Синие… — покачал головой Орел. — А вы что, собрались жить вечно? — вздернула бровь Лиза и даже Михаил удивленно посмотрел на нее, забыв поддерживать огонь. Любимая фраза имперских командиров из уст эльфийки произвела сильный эффект. — Я согласна, ради победы можно и рискнуть! — кивнула Матрена. После того, как мою идею неожиданно поддержали обе женщины, мужской части пришлось согласиться, чтобы не уязвить собственное эго. Меньшим количеством пробиваться сквозь неиссякаемый легион противника оказалось даже проще и быстрее, чем когда мы двигались целым батальоном. Высокие огненные стены Грамотина надежно прикрывали наш маленький отряд по бокам. Лоб, выставив впереди огромный щит, танком шел напролом. Тех скелетов, которые умудрялись проскочить к нам вплотную, я рубил мечом, но не раньше, чем Лиза одним взмахом своего жезла вводила их в транс, а некоторых и вовсе обращала в бегство. Орел, решивший экономить стрелы, орудовал коротким кинжалом. Над нашими головами то и дело начинал мерцать золотистый свет — это Матрена тихо шептала какие-то защитные заклинания, и возможно благодаря им нам пока удавалось избегать потерь, даже несмотря на то, что мы находились в самой гуще. Впрочем, вскоре уже порядком побитый Лоб начал замедлять темп, а скелетов стало так много, что они залезали друг на друга и переваливались через защищавшие нас огненные стены. Но все это было неважно… Я уже видел заветный флагшток. Когда мы достигли черты, окольцовывающей широкий участок, куда не могли проникнуть скелеты, изможденный Лоб просто рухнул на землю, и над ним сразу склонилась Матрена. Мы добрались! И пусть обратно нам уже не выбраться и нас наверняка убьют Синие, потому что их будет больше, главное, что мы достигли цели! Однако радость моя быстро угасла — у флагштока уже стоял орк с синим флагом в руках и надменно скалился, глядя на нас. Я мог бы с ним справиться… но за его спиной стоял его батальон, а за моей лишь два мага, оставшийся почти без стрел лучник, орк в отключке и безуспешно пытающийся его поднять лекарь. Мы опоздали. И теперь нас точно убьют. Нет, умереть ради победы я не боялся, но быть убитым так ничего и не добившись, все-таки очень обидно. — Поглядите, народ, вот и наша живая легенда явилась, не запылилась, — самодовольно крикнул орк. — Ты же у нас — в огне не горишь, в воде не тонешь, да? Что, неприятно проигрывать? Ха-ха! Мы таких героев по утрам с кашей едим! — Эй, Синие, — вышла вперед Лиза, покачивая бедрами несколько сильнее, чем обычно. Ее плащ был небрежно перекинут через руку и трепещущие крылья сверкали в свете дня. — А может, обсудим сложившуюся ситуацию? По рядам Синих прошло заметное волнение. Факт нахождения эльфийки в ИВО не был секретом, однако она все-таки старалась не демонстрировать себя публике так открыто. — Зачем нам с тобой разговаривать? Нас здесь больше. Вы проиграли! Орк с флагом оказался крепче, чем я думал, хотя было видно, что Лиза производит на него сильное впечатление. Она взмахнула крыльями и легко оторвалась от земли, неспешно подлетев к орку почти вплотную. Все завороженно следили за ее невысоким, но плавным, грациозным полетом. Краем уха я услышал, как Грамотин отрывисто и шумно задышал. Еще немного, и он начнет выдыхать огонь без помощи посоха. — Вот именно, вас больше… А нас так мало, и мы так устали, — томно произнесла Зизи, с грустью обернувшись. — Поэтому вряд ли у нас есть шанс победить вас в честном бою… Вы ведь не будете атаковать нас неравным количеством? Лиза окинула взглядом Синих, ослепительно улыбаясь. Орк с флагом смотрел на нее остекленевшими глазами, и если бы решение зависело только от него, то победа бы была у нас в кармане. — Не заговаривай нам зубы, лигийская крыса, — вперед вышла орчиха, на которую обаяние эльфийки нисколько не действовало. — Нам незачем с вами драться, мы уже выиграли! — Слабаки! — крикнула Матрена, поднявшись на ноги. Лоб все еще лежал без сознания, но количество его ран заметно уменьшилось. — Что?! — Слабаки! — еще громче повторила она, бесстрашно глядя на Синих. — Вас здесь целый батальон, и нет никого, кто мог бы сразиться с кучкой еле стоящих на ногах солдат?! С определением еле стоящих на ногах я не был согласен, но смелость Матрены меня все равно восхитила. — С ним, — орчиха ткнула пальцем в меня, — драться никто не будет, ищи дураков… — Он здесь не один, — быстро вставил Орел. Орчиха перевела взгляд на него и Грамотина. Но тут вперед вышла восставшая Зэм. — Я принимаю вызов, — сказала она скучающим голосом. Мы переглянулись с Кузьмой и Михаилом — драться с женщиной вряд ли кому-нибудь из нас хотелось. — С ней, — Зэм указала металлическим пальцем на Лизу, и та немного растерялась от неожиданности. — Со мной? — Боишься? — искусственное лицо восставшей не передавало никаких эмоций, но почему-то мне казалось, что она снисходительно улыбается. Вероятно, так показалось не только мне. Глаза Зизи оскорбленно сверкнули, и она, гордо вскинув голову и расправив плечи, произнесла: — Бой один. Сторона той из нас, которая победит, поднимает флаг. Зэм кивнула. Синие сразу отошли подальше, образовав круг, в центре которого остались стоять две женщины — красивая высокая эльфийка и не менее высокая восставшая Зэм, с наполовину мертвым, наполовину металлическим телом. Я, Михаил и Кузьма, напротив, одновременно сделали шаг вперед. Обе наши девушки уже проявили достаточно смелости сегодня, но стоять в стороне в ожидании исходя боя, было как минимум не по-мужски. — Не надо, — подоспевшая Матрена преградила нам дорогу, раскинув руки. — Она сильная, она справится! Дайте ей шанс стать своей хотя бы среди Красных! Довод казался убедительным, но бросать женщину на амбразуру, прячась за ее спиной, было не в моих правилах… Лиза, будто почувствовав возникший за ее спиной спор, резко обернулась и посмотрела на нас сдвинув брови и прямо-таки пригвоздив к месту. — Готова? — спросила Зэм. Лиза кивнула… и ничего не произошло. Они обе не шевелились, пристально глядя друг на друга, и лишь только их жезлы начали испускать яркий фиолетовый свет. Некоторое время я ждал каких-то действий, после чего недоуменно посмотрел на Грамотина, стоявшего с очень напряженным видом. — Что происходит? — Дуэль, — коротко ответил он. — Но они же просто… стоят. — Это магия разума. Они же мистики. Я снова перевел взгляд на двух женщин, между которыми шла невидимая борьба. И это ужасно раздражало! Неизвестность была мучительной, казалось, что ей не будет конца… Солнце пекло голову, ветер не переставал выть ни секунды, все переминались с ноги на ногу и ждали завершения поединка, наблюдать за которым было одновременно скучно и волнительно. Лица Зизи я не видел и вглядывался в ее дрожащие крылья, надеясь по ним определить ее состояние. Внезапно она сделала шаг назад, а восставшая, наоборот, придвинулась вперед. Это вызвало оживление среди Синих, решивших, что Зэм, возможно, одерживает верх. Еще несколько минут ничего не происходило, затем ситуация повторилась — эльфийка отступила, а Зэм снова шагнула вперед. Это окончательно утвердило всех в исходе поединка. Когда эльфийка опять попятилась назад, в рядах Синих начал нарастать шум ликования, а мое сердце ухнуло в пятки. Восставшая сделала еще два шага вперед шатающейся походкой и внезапно упала на колени, выронив жезл. Ликование мгновенно утихло. Крылья Зизи поникли, и когда она обернулась, на ее лице играла усталая улыбка. Я не мог поверить глазам. То, о чем я боялся даже подумать, произнес Орел: — Она что, победила? Мы стояли как три истукана, когда Матрена радостно побежала к Лизе и обняла ее. К чести орка из Синих, который держал в руках флаг, он не стал оспаривать наше право на победу. — Ваша взяла, ставьте флаг, — произнес он, отступив. — Нет! — крикнула проигравшая Зэм, поднимаясь на ноги. — Заноза с меня шкуру спустит… — Ну и поделом — сама напросилась! — рявкнул орк, и я подумал, что он выпишет ей подзатыльник. Мне даже стало ее немного жаль. Все то время, пока мы поднимали свой флаг, Синие о чем-то перешептывались между собой. У меня появилось нехорошее чувство, что они задумали какую-то пакость, и мне не хотелось уходить от флагштока, на вершине которого гордо реяло красное знамя. — Этот раунд за нами, Синие уже не смогут с этим ничего сделать, — тихо прошептала Матрена, прочитав мои мысли по напряженному лицу. Я думал, что нам снова придется идти через армию скелетов, и с сомнением посмотрел на Лба, который наконец пришел в себя и с трудом поднялся на ноги. Михаил поднял сигнальную ракету, ожидавшую победителя возле флагштока. — А можно я, можно я?! — по-детски захлопал в ладоши избитый Лоб, радостно оскалившись. Грамотин передал ему петарду, и тот, дернув за шнурок, выпустил в небо сноп красных искр. И тут же, как по приказу, толпы скелетов, окружающих территорию у флагштока, рухнули на землю. Это было так неожиданно, что все, в том числе и Синие, вздрогнули и схватились за оружие. Но теперь противник представлял собой только горы разбросанных костей, без намека на хоть какое-то подобие жизни. Трудно было даже поверить, что еще секунду назад они представляли серьезную угрозу. Мы разошлись с Синими в разные стороны, так и не перекинувшись больше ни словом. Я все еще был напряжен и успокоился, только когда мы встретились с нашим изрядно поредевшим батальоном — он вышел нам навстречу, и остаток пути до штаба Красных мы преодолели, распевая песни и поминая павших союзников. Впрочем, по заверениям нашего командования, павших очень скоро воскресят и они вернутся в строй. Но продолжать Большие Учения нам придется без них, и это сильно всех тревожило, ведь теперь Синие превосходят нас количеством. — Ставлю вторую боевую задачу. Шпагин все так же расхаживал перед нами, сложив руки за спиной, но в этот раз мы не стояли свежие и подтянутые по стойке смирно. Батальон выстроился полукругом, устало опираясь кто на щиты, кто на оружие, кто друг на друга. Некоторые и вовсе сидели на земле, и лекари колдовали над ними, пытаясь вернуть энергию в изможденные тела. — Природные духи — элементали — нередко встают на пути нашей армии, но мы умеем с ними бороться. Вы должны это доказать! К востоку отсюда — вот здесь… все видят? — обитают элементали двух видов: каменные и воздушные. Необходимо уничтожить их. И, конечно же, поднять флаг Красных. — А где находится флагшток? Шпагинвнимательно осмотрел солдат и размеренно произнес: — Этого никто не знает. Он появится только после того, как один из батальонов пройдет задание. Мы недоуменно начали переглядываться. Похоже, вопросы были у всех. — Я понимаю, что информации мало, — отстраненно произнес независимый наблюдатель Иавер Рашиди-Саболе. — Ваша задача уничтожать элементалей обоих видов до тех пор, пока вы не увидите флагшток, после чего как можно скорее добраться до него и поднять свой флаг. Наступило молчание. — Флагшток появится возле того батальона, который уничтожил больше всего противников? — наконец спросил озадаченный Михаил. — Флагшток может появиться где угодно, — ответил Зэм и в его металлическом голосе проскользнула ирония. — В пределах обозначенной территории, конечно. — Территория находится за магическим барьером, поэтому атаковать издалека не получится, — сказал Шпагин. — Но учтите, как только появится флагшток, эта защита падет. Ровно через час мы стояли на пригорке, а перед нами расстилалось огромное поле. На другой стороне, отчетливо видимые в бинокль, на таком же пригорке стояли Синие, и точно так же рассматривали нас. — Их много, — произнес Лоб. Я перевел взгляд на элементалей, хаотично передвигающихся по всему полю, но не покидающих его пределов. Каменные элементали походили на груду оживших булыжников, и хотя и выглядели внушительно, не казались мне слишком опасными. Воздушные напоминали магических — полупрозрачные, бесплотные — они бы не представляли угрозы, если бы не сверкающие вокруг них электрические разряды. — Интересно, что затевают Синие? Надо быть настороже, — покачал головой Орел и принялся пересчитывать стрелы в своем колчане. — Эй, Ник, нам бы это… ну… план какой… Сказавший это орк из моего батальона выжидательно глядел на меня, и я немного растерялся. — Ты же Избранный, твоя группа выиграла первый раунд… — добавил он. Формально главного у нас не было — нам предстояло самим, без руководства, разбираться с поставленной задачей. Но сейчас все не сговариваясь смотрели на меня и ждали какого-то вердикта. Что ж, если я хотел сделать карьеру в армии, то сейчас самое время доказать свою способность самостоятельно принимать решения и нести за них ответственность. — Так… ладно… — произнес я, стараясь не обращать внимания на пристальные взоры и собраться с мыслями. — Идти напролом — ошибочная тактика, первый раунд это доказал. Сделаем так. Все, у кого есть щиты, мечи, топоры… любое оружие ближнего боя, спускаются на поле вместе со мной. Остальные останутся здесь. Элементалей не так уж и много и, я думаю, они не столь опасны… Помните, не они наш главный противник. Сейчас наш противник — там. Я ткнул пальцем в противоположную сторону, где Синие тоже разрабатывали свой план. Все согласно загудели. — Мы рассредоточимся по полю и будем убивать элементалей до тех пор, пока не появится флагшток, — продолжил я. — И что будет, когда он появится? — наморщил лоб Орел. Я помолчал немного, прежде чем ответить. — Когда появится флагшток и окружающий поле барьер падет, те, кто остался здесь, должны бросить все силы на защиту солдата, оказавшегося к цели ближе всего. — То есть все остальные на поле останутся незащищенными? Их наверняка сразу начнут атаковать Синие, — озабоченно произнесла Матрена. — Да. Но в первую очередь они нападут на того, кто будет ближе к флагштоку. — Кхм… — кашлянул Грамотин и поправил очки. — Я не оспариваю твое решение, Ник, но хочу лишь уточнить, осознаешь ли ты все связанные с ним риски? Что, если нам не удастся защитить этого солдата? Ведь все остальные, оказавшись без прикрытия на открытом пространстве, с большой долей вероятности погибнут очень быстро. — Я осознаю, — твердо сказал я. — Придется рискнуть. Если мы будем стараться защитить нескольких солдат сразу, то шансы самого ближнего выжить резко упадут. Сыграем ва-банк. Больше никто спорить не стал и, обсудив еще некоторые нюансы, мы двинулись на поле. Спустившись к элементалям, я невольно посмотрел в противоположную сторону. Синие следили за нами, но ничего пока не предпринимали. — Они не собираются спускаться? — спросил стоявший рядом со мной мечник. — Хотят все сделать нашими руками? — Возможно. Но нам это только на пользу — мы будем ближе к флагштоку, когда он появится. Вперед! — Трусы! — прорычал Лоб и первым кинулся с топором на ближайшего элементаля. Мы начали осторожно продвигаться к своим участкам, которые распределили между собой заранее. Поскольку идея была моя, я выбрал для себя сегмент наиболее приближенный к Синим и, стало быть, самый опасный. Какое-то время я и впрямь думал, что мы останемся единственными, кто спустился вниз, однако вскоре небольшая группа Синих двинулась нам навстречу. Я всей кожей чувствовал, как маги и лучники противника следят за мной, и каждую секунду ждал, что барьер падет, и в меня полетят десятки стрел и заклинаний. Но чем больше проходило времени, тем меньше я думал об этом. Убивать элементалей было не то чтобы легко — они были громоздки и неповоротливы, но довольно сильны, и напади вдвоем, доставили бы мне много проблем. На мое счастье эти странные магические существа передвигались на приличном расстоянии друг от друга. Я старался краем глаза смотреть на Синих, чтобы вовремя среагировать на атаку, но монотонность действий притупляла внимание, и я периодически замечал за собой, что стою к ним спиной. От своего батальона я уже находился довольно далеко, но не сомневался, что они справятся со своей задачей, когда на поле пропадет защита. Время шло, за моими плечами уже было около десятка больших и безжизненных груд камней, и около шести развеянных в прах воздушных сгустков, один из которых все-таки оставил на моей руке болезненный ожог от электричества. Но, наверное, этого не хватало, потому что флагшток все еще не появился. Синего возле себя я впервые увидел, только когда расстояние между нами сократилось чуть ли не на десять метров. С одной стороны, меня это сразу взбодрило, с другой — я был раздосадован от того, что не заметил, как близко подпустил к себе соперника. Зэм из другого батальона сразу же дал деру, и догонять я его не стал, решив, что отныне буду более собранным. Однако через некоторое время восставший снова очутился со мной рядом, но поняв, что его обнаружили, тут же ретировался. Через пятнадцать минут ситуация повторилась в третий раз, и это едва ли не выбило меня из колеи. Больше всего меня раздражало даже не то, что Синий меня откровенно пас, а то, что я не мог понять, как ему удается приближаться незамеченным. В очередной раз увидев краем глаза шевеление позади себя, я не подал виду, продолжая осторожно продвигаться к каменному элементалю. Может быть, Зэм что-то заподозрил, потому что подходить он не спешил, а может, перед ним не стояло задачи меня атаковать. Я не мог повернуться к нему и рассмотреть все как следует, но что-то во всем этом казалось очень странным. Восставший просто стоял недалеко от меня, и спрятаться ему было негде… Сосредоточиться не удавалось то ли от жары, то ли от усталости. Я, не оборачиваясь на своего соглядатая, отцепил от пояса флягу с водой и сделал глоток, затем немного побрызгал себе на лицо. Неспешно убрал флягу, покрепче сжал меч и закрыл глаза. Взгляд Зэм я отчетливо ощущал спиной, будто в нее вонзились две стрелы. Спереди доносился грохот камней — это двигался элементаль. Я открыл глаза, очертил в воздухе круг своим мечом, разминая запястья, передернул плечами… и рванул к элементалю что есть мочи. Восставший меня не разочаровал, сразу кинувшись следом. Я поразился тому, что он как будто и не пытался прятаться… Как же ему тогда удавалось оставаться незамеченным? Не добежав до элементаля совсем немного, я круто развернулся и бросился в обратную сторону. Не ожидавший этого Зэм не сумел так быстро среагировать и по инерции еще какое-то время бежал мне навстречу. Когда он сообразил, что происходит, и начал улепетывать, я уже был совсем рядом, и сделав рывок, сумел таки повалить его на землю. Однако Зэм оказался не из простых — по глазам ударила фиолетовая вспышка, и меня откинуло назад. Но сдаваться я не собирался. Быстро сгруппировавшись, я снова кинулся к пытающемуся встать на ноги Синему… И в этот момент над полем что-то неуловимо изменилось. У меня будто открылось второе дыхание. В кровь попала ударная доза адреналина, все чувства обострились до предела, движение вокруг замедлилось, и я с удивительной четкостью осознал все, что происходит, как будто смотрел на поле сверху, как на шахматную доску. Флагшток возвышался впереди. Но не я был к нему ближе всего. Хадаганец из моего батальона уже несся к нему со всех ног и я ясно видел, как его окутывает золотая дымка защитных барьеров, как об нее разбивается магия противника, как с обеих сторон на поле летят стрелы: одни — расчищая дорогу бегущему человеку, другие — пытаясь его убить или хотя бы ранить и не дать добежать до своей цели. Я был недалеко, и, наверное, мог бы как-то помочь… но передо мной находился сильный мистик, который сначала успешно наводил на меня морок, долгое время оставаясь вблизи незамеченным, а теперь усилием мысли парализовал мою правую руку, не позволяя на себя напасть. Пока я боролся с самим собой, пытаясь вновь обрести контроль над своим телом, Зэм уже поднялся на ноги и метнулся к бегущему к флагштоку солдату Красных. В отчаяньи я отбросил меч — все равно я ничего не мог им сделать — и прыгнул на восставшего, мертвой хваткой вцепившись в его лодыжку той рукой, которой еще мог управлять. Он упал на живот и задергал ногами, пытаясь освободиться. Глаза вновь ослепила фиолетовая вспышка, и я приготовился к удару, но этого не произошло. Зэм окружил себя защитой, и через мгновение я понял, почему: огненный сгусток, яркий, как маленькое солнце, падал на нас с неба. Я инстинктивно зажмурился, уткнувшись лицом в землю. Мышцы одеревенели в ожидании сильной боли, и я даже не осознавал, как сильно сжал пальцы, которыми держал Синего. Боли не было. По крайней мере той, которую я ждал. Вместо этого была упругая волна почти нестерпимого горячего воздуха, которая придавила к земле и выбила из головы почти все мысли. Открыв глаза, я успел заметить золотой отблеск уже растаявшего барьера… Матрена. Я нисколько не сомневался, что это она защитила меня вопреки моему плану. И хотя я был зол от того, что, возможно, именно этой капли защиты могло не хватить тому солдату из Красных, который оказался ближе всего к флагштоку, я все равно не мог не радоваться, что все еще жив. Но даже ослабленный защитной магией удар был сокрушительным — у меня потемнело в глазах, а в ушах на одной высокой ноте зазвенела сирена. Я начал отключаться. Хватая ртом раскаленный воздух, я еще старался удержаться в сознании, но не сомневался, что теперь мистику Синих не составит труда меня добить. Даже сквозь закрытые веки я видел клонящееся к горизонту солнце — оно больно слепило глаза, но как я ни старался отвернуться, у меня ничего не получалось. Лежать на твердой земле было неудобно. Все тело ныло. И только мягко падающий на лицо снег успокаивал, снимал боль и напряжение… Как же все-таки хорошо дома, где суровая зима сменяется холодным летом и никогда не бывает жары. Я начал хватать ртом снег, потому что в горле все пересохло… Вот если бы мне еще удалось повернуть голову так, чтобы фиолетовое солнце не резало глаза… — Эй, Красный, если ты не собираешься умирать, то приходи уже в себя. Сколько можно валяться? Прилагая чудовищные усилия, я разомкнул веки. Восставший с нашивками Синих светил мне в глаза своим жезлом и брызгал в лицо водой из моей же фляги. — Ну наконец-то, очнулся! Я уже думал, до завтра тут сидеть будем. Сознание прояснилось, и я быстро повернул голову в сторону флагштока. От резкого движения в глазах снова потемнело, но мне удалось сфокусировать взгляд на поднятом флаге. Красный. — Ты снова нас перехитрил, — произнес Зэм, проследив за моим взглядом. Я недоуменно посмотрел на него. — Мне нужно было следить за вами обоими и в случае чего не дать поднять флаг. Но ты все время оказываешься в эпицентре событий, и я решил на всякий случай держаться поближе к тебе. Вот идиот… мы могли выиграть. — Как ты сумел подойти ко мне так близко? — Гипноз. Но у тебя высокая сопротивляемость, ты вообще не должен был меня увидеть. — Понятно. Спасибо, что не убил, когда я отключился. — В этом не было практического смысла. К тому моменту уже стало ясно, что я не успею помешать другому вашему солдату и мы проиграем этот раунд. Я не склонен к эмоциональным поступкам. Хотя… это досадно. — Почему ты меня не бросил? — Потому что ты вцепился в меня как клещ, и я не могу разжать твои пальцы. Похоже на судорогу, — сказал Зэм и только сейчас я обнаружил, что все еще держу его за лодыжку. — Отрубить тебе руку было моим планом «Б». Едва зародившаяся симпатия к восставшему тут же исчезла. Я отдернул руку, будто его нога раскалилась за секунду. — Лекари бы быстро прирастили тебе ее обратно, — усмехнулся Синий и встал на ноги — на левой лодыжке остались вмятины от моих пальцев. С какой же силой я их сжимал, что сумел прогнуть сверхпрочный металл? Он протянул мне руку, чтобы помочь подняться, но я ее проигнорировал. — Если нам когда-нибудь доведется воевать с тобой бок о бок, — серьезно сказал Зэм, — я без страха подставлю тебе спину. Я не мог ответить ему тем же, но он и не ждал моего ответа, развернувшись и спокойно направившись в сторону своего батальона. Элементали, в отличие от скелетов, не собирались падать замертво после того, как раунд завершился нашей победой. Но их было не так много, и обратный путь я преодолел, не вступая в бой. Вниманием Красных целиком завладел поднявший флаг хадаганец, и на меня никто не обращал внимания, кроме моей группы, которая ждала у края поля, не принимая участия во всеобщем ликовании. Лоб уже тоже был здесь и я отметил, что он не слишком пострадал, во всяком случае не больше, чем в первом раунде. Матрена изо всех сил старалась не встретиться со мной взглядом. Я, конечно, был благодарен ей за спасение, но она должна научиться четко следовать приказам, даже если они ей не нравятся. — Прости, Никита, — тихо сказала она, не выдержав моего укоризненного молчания. Я покачал головой и, ничего не ответив, устало поплелся к штабу вслед за радостно шумевшим батальоном, несшим на руках вырвавшего победу солдата. Во время третьего инструктажа я валялся мешком на импровизированном лежаке. Жрец Триединой Церкви размахивал надо мной лампадкой, и хотя от одуряющих благовоний у меня першило в горле, я все равно чувствовал, как тело наполняет энергия. Времени между раундами было очень мало, поэтому приходилось одновременно залечивать раны, перекусывать, приводить в порядок оружие и экипировку и слушать условия нового задания. На улице быстро темнело. Я и не заметил, как этот длинный день подошел к концу. Жара спала, подул прохладный ветерок и я надеялся, что это поможет мне выдержать последний на сегодня раунд и дожить до завтрашнего дня. — Северный участок — экспериментальный. Здесь выслуживаются сотрудники «НекроИнкубатора»… предлагают для Учений свои новые разработки. Например, боевых зомби, которых создают для проведения сложных операций, связанных с неминуемой гибелью их исполнителей. Одним словом, зомби-самоубийцы, если так можно выразиться. Серьезный враг! — Шпагин поморщился от неприятных воспоминаний. — По счастью, вы с ними не встретитесь, что-то там не заладилось у некромантов… — Кого же они приготовили для нас? — мрачно спросил я. — Прямо перед началом Учений некроманты решили опробовать совершенно новую разработку: животное-зомби. Я сам его даже не видел и, честно говоря, не горю желанием. А вот вам придется с ним сразиться — именно этот монстр охраняет флагшток. Но это не все. На выполнение задачи отводится десять минут. Да-да, скорость бывает не менее важна, чем сам факт выполнения поставленной задачи. Успокаивало одно — флагшток было видно. На этом плюсы заканчивались. И мы, и Синие пребывали в некотором замешательстве, стоя на территории, похожей на арену, вокруг которой горели огни. Уже знакомый мне некроносорог сидел на длинной цепи и вертел металлической головой во все стороны. — Попробуем его спалить? — с сомнением в голосе произнес маг из Синих. — Сопоставив некоторые факторы, я считаю, что ожидаемого результата это не принесет, — ответил ему Грамотин. — Давай коротко, Миша, старт через две минуты, — сказал я. — Его панцирь мало восприимчив к магии, не говоря уже металлических частях. То же самое касается и стрел — ими его не убить. — И что тогда нам с ним делать? — округлил глаза Орел, донельзя возмущенный тем, что кого-то нельзя убить стрелами. — Отрубить ему голову, полагаю, — просто ответил Михаил. Прозвучала сигнальная сирена, и отсчет времени начался. В эту же секунду в носорога полетел град стрел и заклинаний. Трудно было сказать, причинили ли они ему какой-нибудь реальный вред, зато вид придали гораздо более устрашающий: большое обезумевшее животное, утыканное горящими стрелами, рвануло прямо на нас. Солдаты бросились врассыпную. После пяти минут бессмысленной беготни, в ходе которой несколько человек получили ожоги и обморожения, один орк «словил» плечом чью-то стрелу, а двое Зэм получили механические повреждения, несовместимые с дальнейшим функционированием, некроносорог по-прежнему активно нападал на всех, кто пытался к нему приблизиться, и даже не думал падать замертво. Время поджимало, и разрабатывать тактику приходилось прямо на ходу. Кое-как оба батальона сумели сгруппироваться: большая часть солдат, стоя на расстоянии, старалась отвлечь внимание на себя, оставшаяся — с мечами и топорами — осторожно заходила с тыла. Я, разумеется, находился в числе вторых. Однако то ли нам не хватало слаженности, то ли животное обладало чутким слухом, но наш маневр не удался. Мы не сумели приблизиться и на десяток метров, как животное развернулось и побежало на нас. Все сразу начали быстро отступать… я же остался стоять на месте, стараясь не шевелиться. «Ты ведь слеп, ты не видишь нас, ты только слышишь наши шаги…». Я был прав. Некроносорог за время, прошедшее с момента нашего «знакомства» в «НекроИнкубаторе», зрением так и не обзавелся. Он тяжело пробежал мимо меня, пока сдерживающая его цепь не натянулась до предела, затем направился в обратную сторону. Я сжал вспотевшими руками меч так крепко, как только мог. Некроносорог был рядом, но я боялся пошевелиться, чтобы не обнаружить себя. Сейчас бы мне очень пригодился какой-нибудь сторонний шум, но все на поле замерли истуканами, глядя на разворачивающееся зрелище, и наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь самим животным. Я сделал маленький шаг вперед и носорог сразу отреагировал, повернувшись в мою сторону. Затем нерешительно направился прямо ко мне. Когда он подошел почти вплотную, я забыл даже дышать, замерев в нелепой позе, с поднятым мечом. Животное вытянуло голову, будто прислушиваясь, и мне пришлось немного отклониться назад, чтобы оно меня не задело. Пот струился по лицу, а спину свело судорогой. Сейчас или никогда… И тут чья-то стрела вонзилась в бок носорога. Он дернулся, наконец отвернувшись от меня и так удобно подставив шею. Я сомневался, что сумею отрубить ему голову, и надеялся хотя бы нанести как можно более серьезное повреждение, что значительно бы облегчило дальнейшую схватку. Но мой меч — великолепный подарок Яскера — меня не подвел, войдя в толстый панцирь, как в масло. Обезглавленный носорог рухнул на землю, взметнув пыль и лязгнув штифтами. Я не знал, уложились ли мы в отведенные десять минут, но когда направился к флагштоку, у подножья которого лежало два флага, меня никто не остановил. Победу Красных в третьем раунде провозгласил я, на этот раз лично подняв флаг своего батальона над сухой хадаганской степью. И хотя руки мои все еще немного дрожали, внутри плескалось непередаваемое счастье. Это был один самых лучших дней в моей жизни. Глава 19 Просмотреть полную запись
  6. Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 17. Термитка Возле памятника защитникам Хадагана было все также тихо и безмятежно. Территорию вокруг явно кто-то прибирал — она выглядела очень ухоженной, но никаких смотрителей рядом я так и не увидел. Старик не без азарта охотился на каких-то мелких степных грызунов, старательно разгребая когтями земляные норки, и периодически подходил ко мне, чтобы ткнуться носом в мое плечо и напомнить о себе. Где-то на задворках сознания копошились мысли о том, что мое выступление в «НекроИнкубаторе» еще больно мне аукнется, и что уже начало смеркаться и надо бы поскорее возвращаться в казармы, чтобы меня вдобавок ко всему не обвинили в дезертирстве. Но здесь, у подножия гигантского мемориала, все это казалось неважным, и я, не вполне отдавая отчет своим действиям, продолжал старательно полировать меч до зеркального блеска, как будто от этого зависела моя жизнь. Шаги за спиной я услышал, но не потрудился обернуться и посмотреть, кто явился по мою душу. — Покурить хочешь? — раздалось над моим ухом. — Нет. — Зря. Орел достал свою трубку и уселся рядом. Не спеша закурил. Я продолжал молча полировать меч. Мы сидели так несколько минут, прежде чем он произнес: — Ну, рассказывай. — Что? — Что считаешь нужным. — Значит, ничего. — Брось, Ник. На твое лицо будто орк наступил. А Лиза говорит, что от тебя по всей округе негатив, от которого у нее кожа стареет и цвет лица портится. Я обернулся, ожидая увидеть остальных, но Кузьма был один. — Они вернулись в казармы, темнеет уже, — ответил он на незаданный вопрос. — Нам и так будет трудно объяснить, где мы шатались целый день. — Значит, вы еще не в курсе… — А должны? Мы были в «НекроИнкубаторе», но там ребята, похоже, не особо разговорчивые. Только сказали, что ты выполнил поручение и давно уехал, но в казармы ты так и не вернулся, и мы пошли тебя искать. — Как нашли? — Так говорю же, Лиза нашла. Понятия не имею, как она это делает. — Наверное, я тоже громко думаю. Мы снова замолчали. Я продолжал полировать клинок, а Орел все так же курил, думая о чем-то своем. — Значит не расскажешь, — в конце концов сказал он и, выпустив последнее облачко дыма, вытряхнул из трубки пепел. — Тогда давай возвращаться. Ты, может, и избранный, но от взыскания тебя это не спасет. А меня тем более. Я убрал меч и поднялся на ноги. Сразу среагировавший Старик с готовностью подошел ко мне, подставляя спину, но мне не хотелось ехать верхом, я взял его за поводья и неспешно побрел к дороге. — Мы были на окраине Игша, — сказал Кузьма, просто чтобы нарушить молчание. — Там растут кораллы, представляешь?! Прямо на краю пустыни… Причуда природы. — Здесь рядом Мертвое море. — Угу. Надо как-нибудь совершить экскурсию по его дну. Если верить легендам, там всегда много сокровищ. — Вряд ли они валяются прямо под ногами. А до пещеры Одиона вы добрались? — Да, — кивнул Орел, обрадованный, что я отвлекся от своих мыслей и проявил интерес. — Мы нашли там саркофаг Зэм. — Хм… странно. Пустой? — Нет, там мумия внутри! И крышка приоткрыта. Я остановился. Старик покорно встал рядом, зато лютоволк Кузьмы, недовольный тем, что вместо быстрого бега его заставили медленно тащиться рядом с хозяином, громко зафыркал и заскреб когтями землю. Орел отстегнул поводья и постучал его по загривку, разрешая размять лапы. Обрадованный свободой зверь стартанул с места со скоростью быстролета и умчался в степь. — Что ты намерен делать? — Стоит поговорить с Иавер Одионом и выяснить, что все это значит, — решил я и, круто развернувшись, зашагал в обратном направлении. — Прямо сейчас?! — Да. Не то, чтобы мне не терпелось разузнать про таинственный саркофаг… Я просто не хотел возвращаться в казармы. Кузьма оставил это без комментариев. — Проклятье! Я надеялся, что никто не узнает! — оружейник бессильно сжал свои металлические пальцы в кулаки. Мы стояли недалеко от КПП «ИгшПромСтали», точнее — стоял я, Орел уселся на камни, а Одион нервно вышагивал взад-вперед. — Придется во всем сознаться… в этой пещере в саркофаге хранится тело моей возлюбленной Тахиры. Искра не вернулась к ней, и она не восстала из мертвых. Но я храню надежду, что однажды это случится. Я знаю, что нарушил закон — все тела не вернувшихся должны быть переданы под контроль НИИ МАНАНАЗЭМ. Но я не могу доверить свою возлюбленную никому! Почему-то я сразу подумал, что оружейник говорит правду. Возможно, мне, порядком уставшему от бесконечных заговоров и поисков предполагаемых врагов, просто хотелось в это верить. — Это может остаться между нами? — с надеждой спросил Одион, переводя взгляд с меня на Кузьму и обратно. — Не думаю, — покачал головой я. — За вами следит Комитет. — Ник! — воскликнул Кузьма. Хотя Орел прохладно относился к делам тайной канцелярии, даже он понял, что я перегнул палку, раскрыв факт слежки. Но мне было все равно. Стадия апатии сменилась жаждой действий и я поймал себя на мысли, что насолить хотелось именно Комитету. Вряд ли мой маленький бунт, созревший внутри меня и требующий выхода, принял бы глобальные масштабы. Однако я испытал моральное удовлетворение от своего мелкого вредительства, которое, впрочем, может иметь серьезные последствия. Но я был слишком зол, чтобы подумать об этом. — Как? — растерялся Одион. — Из-за Тахиры?! Это, конечно, преступление, но ведь… — Комитет следит за вами совсем по другому поводу, — перебил я и, не обращая внимания на выражение лица Кузьмы, рассказал про Посох Незеба. — Так… Лучше я все расскажу по порядку — с этим шутить опасно. Посох Незеба, который нам передали для экспертизы, был куском дерева, лишенным магической силы. Это могут подтвердить и другие эксперты… — Они мертвы, — отрезал я и оружейник от удивления встал как вкопанный. — Мертвы?! — повторил он глухо и уставился на меня, будто ждал, что я закричу «Шутка!». Но я молчал. Кузьма тоже не проронил и слова, и оружейник снова начал мерить шагами небольшой участок земли передо мной. — Послушайте, этому может быть только одно объяснение: переданный нам Посох был дубликатом — бесполезной копией, с помощью которой нас ввели в заблуждение. А настоящий Посох оказался в руках предателей, которые и заметают следы своего преступления! — Кто мог его подменить? — Не знаю. Делом занимались Хранители… ну и Церковь. — Церковь? — заинтересовался я, потому что верить в предательство Хранителей мне очень не хотелось и я цеплялся за любой другой вариант. — Посох был передан экспертам с благословения Игнатия Печалина. Но вы же не думаете, что жрец Триединой Церкви мог… — Нет. Конечно, нет. А кто такой, этот Печалин? — Я слышал, что сейчас он находится в нашем округе — инспектирует «Термитку»… тюрьму с военнопленными, — пояснил оружейник в ответ на наши вопросительные взгляды. — А у меня как раз туда абонемент от Шипа Змеелова, — пробормотал я. В моей голове начал выстраиваться план действий, но не успел я додумать детали, как вдруг оглушительно завыла сирена. Кузьма подскочил на ноги, как ошпаренный, инстинктивно хватаясь за лук. Я завертел головой, пытаясь определить опасность — мне сразу вспомнился «Непобедимый» и первое мое столкновение с Лигой. Одион рванул назад к КПП и мы последовали его примеру. Дежурный, выслушав кого-то по рации, коротко проинформировал: — Из тюрьмы совершен массовый побег. Оружейник обернулся и посмотрел на нас с Орлом. — Вам лучше вернуться к командиру своего батальона. Мы не успели отойти от проходной, когда услышавший сирену лютоволк уже примчался назад к хозяину. — В казармы? — с сомнением в голосе спросил Орел, усевшись верхом на своего умного питомца. — Тюрьма ближе. — Нагло. — Нас все равно отправят туда наводить порядок среди заключенных… Догадываешься, кто мог организовать побег? — спросил я, запрыгнув на спину Старика. — Конечно, — кивнул Кузьма. — Печалин освящал Посох — и тот оказался фальшивкой, приехал инспектировать тюрьму — и вдруг побег. Таких совпадений не бывает. — Давай так, ты возвращайся в казармы, а я прямиком до этой… «Термитки». Надо рассказать все, что мы знаем. Когда я добрался до военной тюрьмы, сирена уже прекратила выть, но мощные фонари сторожевых вышек заливали окрестности светом несмотря на то, что на улице еще не было темно. Я ожидал увидеть вокруг «Термитки» суматоху, но было так спокойно, что в голову стали закрадываться мысли о ложной тревоге. Однако охранники тюрьмы быстро развеяли эту догадку, хотя в подробности вдаваться не стали. — У меня есть важная информация. Доложите начальству, — сказал я дежурным, осматривая высокий забор с кольцами колючей проволоки поверху — перебраться через такой без посторонней помощи вряд ли удастся. — Начальник тюрьмы на каменоломне. Они там допрашивают других заключенных, — доложил орк меньше чем через минуту. — Пойдемте. Я двинулся следом за ним на территорию тюрьмы, мимо большого и мрачного каменного строения с почерневшими решетками на маленьких окнах. Вряд ли в такие окна можно хоть что-нибудь разглядеть даже при ясной погоде — стекла были мутными и, казалось, совсем не пропускали свет. Внутрь мы заходить не стали, но даже снаружи я чувствовал давящее на нервы ощущение неволи. Каменоломня находилась совсем рядом, но атмосфера здесь царила совсем другая — было шумно и суетно. Я не знал, сколько здесь охранников в обычные дни, но сейчас их было едва ли не больше, чем самих заключенных. Несмотря на ЧП, работа кипела. Разозленные, взвинченные до предела надзиратели подгоняли пленников, и те, чувствуя, как накалился воздух, старались работать быстрее. Проходя мимо, я невольно задерживал на них взгляд — было странно находиться так близко от своего врага и не пытаться выхватить меч и начать обороняться. До этого мне приходилось сталкивался с лигийцами лишь в бою, где не было времени на раздумья: я калечил или убивал их без всякого сожаления, нисколько не заботясь о том, смогут ли они потом воскреснуть. Но сейчас, глядя на эти затравленные лица и измученные тела, мне стало не по себе. Я не мог отделаться от мысли, что предпочел бы встречаться с лигийцами, когда они во всеоружии и способны дать сдачи. Возможность господствовать над поверженным, раздавленным противником вызывала у меня внутренний конфликт. И в этом, наверное, и есть моя главная слабость. Начальника тюрьмы Саранга Обаоджи я застал в окружении большого количества охраны, нескольких служащих, а также донельзя суровой дамы, в которой безошибочно узнал агента Комитета. — Почему вы здесь? — строго спросила она, не успел я открыть рот. — Батальоны сейчас прочесывают территорию ИВО. — Я находился… на задании, когда объявили тревогу тревога, — сказал я и бросил взгляд на начальника тюрьмы. Интересно, его друг уже сообщил ему о моих подвигах в «НекроИнкубаторе»? Но внимание Обаоджи было целиком сосредоточено на нескольких заключенных у его ног. Даже если он и знал о моей выходке, сейчас ему точно было не до нее. — В таком случае вам следовало вернуться в казармы. — Я разыскиваю Игнатия Печалина. Насколько я знаю, он находится здесь. Как только я это произнес, меня сразу посетила неприятная мысль — а что если это совпадение и я просто наговариваю на невиновного человека? Ведь никаких доказательств у меня нет. Но женщина из Комитета, услышав имя, сразу подалась вперед и быстро спросила: — Что вы знаете о Печалине? Я с сомнением посмотрел на окружавшую нас толпу, и комитетчица, правильно расценив мой жест, отвела меня чуть в сторону. — Я агент Комитета Лариса Неволина. Можете доложить своему связному, что передали мне всю информацию. Я слушаю. — Речь идет о Посохе Незеба. Как вы знаете, считалось, что он давно потерял всю свою силу. — И вы были у Одиона, — кивнула Неволина. — Верно. И я пересказал ей наш диалог с оружейником, умолчав о саркофаге в пещере. — Значит, Печалин и к Посоху руку прикладывал, — задумчиво протянула она. — Да. Я могу ошибаться, но этот побег во время его пребывания здесь… — Вы не ошибаетесь. Жаль, что ваша информация запоздала. Он предатель, и нам это уже известно. И это не единственное его преступление. Именно Печалин организовал подмену оружия из мастерской «ИгшПромСтали» и во время инспекции тюрьмы передал его заключенным. Хвала Незебу, уйти далеко они не сумели… — Их поймали? — Не совсем, — это был начальник тюрьмы, который подошел к нам и с недовольным видом уставился на комитетчицу. — У нас очень мало времени, товарищ Неволина. Она глянула на меня, кивком головы приказав следовать за ней. — Так что там с заключенными? — спросил я, когда мы вернулись к остальным. — Жрец Триединой Церкви Игнатий Печалин оказался предателем, вот что! — ответил рассерженный Обаоджи. — Он организовал побег, снабдил заключенных армейским оружием, лично перебил охрану тюрьмы. Мерзавец! Беглецы засели в пустом термитнике рядом с тюрьмой, один из конвоиров у них сейчас в заложниках. — Кто? Внутренний голос уже подсказывал мне, какое имя я сейчас услышу. По спине прошел холодок. — Вихрь Степных. — Вам известно это имя? — тут же спросила Неволина. — Нет, — соврал я, твердо уверенный, что дела орков-шаманов Комитета не касаются. — Мы уже сообщили о ЧП в Око, скоро сюда прибудут штурмовые отряды и начнется операция по захвату. А пока нужно допросить заключенных, которых удалось схватить, и выяснить, что им известно о побеге. Эликсир готов? — Да, — сразу откликнулся один из Зэм. — Но учтите, Эликсир ударяет в голову не хуже спиртного, так что придется выслушать немало чепухи. — Постараемся уловить то, что имеет для нас смысл. — Давайте начнем с этого, мелкого, — предложил один из сотрудников тюрьмы и, поскольку возражений не последовало, охранники подтащили к Неволиной троих гибберлингов, трогательно держащихся за руки. — А-а-а-а! Нас опять будут бить ногами и кричать «Гол!»», «Гол!». Не на-а-адо!.. Немного поразмыслив, Неволина влила эликсир в рот самому активному, вероятно решив, что он в этом семействе лидер. — Не надо нас пытать — мы скажем все, что знаем! И чего не знаем, тоже скажем… Нам обещали, что нас отсюда вытащат… Но мы в это не верим!.. Ты не наш дедушка, что тебе нужно?.. Ик!.. Хэй!.. Хоп-хэй, лала-лэй! — первоначальный испуг на лице гибберлинга постепенно сходил на нет и под конец тирады пушистый недоросль уже довольно улыбался. Он под удивленными взглядами двух своих собратьев уселся на землю, схватившись за голову. — Ох, чем вы меня напоили? Забористая штука! Ик… Ох! Ик… Больше ничего от него добиться не удалось и охранники подвели испуганную эльфику, очень похожую на Зизи. — Вы меня бить не будете? — Пей сама, или я помогу, — строго сказала Неволина. — Это не отрава, не бойся. Девушка, покорно выпив эликсир, пошатнулась, так что ее пришлось придерживать. Охрана, впрочем, не возражала. — Расскажи нам о побеге, — потребовала комитетчица. — Это унизительно! Я, аристократка в руках этой наглой имперской черни! Помню, как раньше в фантазиях я представляла, как меня берут в плен, связывают, раздевают… Это казалось так возбуждающе! — на этих словах смутились все, даже восставшие Зэм. Эльфйика продолжила: — А в жизни все совсем не так — здесь холодно ночью и кормят плохо. Но я знаю, что Лига не бросит меня. Моя семья не допустит этого! — Как они могут тебе помочь? — …А священник был очень мил, я должна буду отблагодарить его. Он так одинок, этот милый Игнатий! Она блаженно улыбалась, окончательно потеряв способность стоять на ногах самостоятельно, так что задавать вопросы дальше не имело смысла. Последним неудавшимся беглецом был каниец, он же казался самым крепким орешком. На его шее, как и у остальных заключенных, был ошейник с шипами, который он, судя по истерзанной коже вокруг, отчаянно пытался снять. Окинув всех ненавистным взглядом, каниец сквозь зубы процедил: — Что, тоже хотите поизмываться над пленным? — Хотим, чтобы ты выпил это. — Еще чего! Чтобы влить эликсир в рот канийцу понадобилась помощь двух орков охранников, один из которых выкручивал пленнику руки, а второй разжимал челюсти. — От кого вы все ждете помощи? — сразу спросила Неволина, когда каниец наконец сделал глоток. — Я всего лишь ополченец. Не понимаю, кому нужно меня спасать?! Сказки это — никто за нами не придет, — сразу заговорил он, хотя я уже было подумал, что эликсир на него не подействует. Но каниец, как и другие, веселел прямо на глазах. — Вот в детстве я мечтал стать генералом, но мне сказали, что у генералов свои дети есть. Вот я и стал канониром. Пушка ба-бах… Ха! У меня и значок есть за отличную стрельбу, хочешь взглянуть? Где же он? Кто-то спер. Может, ты? Ик… Вот они придут, и тебе покажут! — Кто придет? — Они… Они скоро будут здесь. Империи конец, а я — генерал. Вот так оно и будет! — с этими словами каниец свалился на землю и захрапел. Неволина склонилась над ним и попыталась растормошить, но это было бесполезно. — Итак, наши беглецы ждут помощи извне, — выпрямляясь сказала она. — Да, этот Эликсир развязывает языки лучше всяких пыток. В конце концов, мы ведь не изверги! Но нам по-прежнему не хватает информации. Штурмовики сровняют это место с землей и мы так и не узнаем, что это за помощь и откуда она должна придти. — И кто еще, кроме предателя Печалина, замешан в этой истории! — добавил Обаоджи. — Но ведь там заложник… — вставил я, но меня никто не обратил внимания. — Вот что сделаем! Нужно подослать к ним в термитник одного из наших, чтобы установить «жучки». Может хоть что-нибудь успеем подслушать до штурма, — сказала Неволина и, окинув всех присутствующих пристальным взглядом, остановилась на мне. — Это исключительно опасная миссия! Как раз вам по плечу! Лучше бы, конечно, послать квалифицированных специалистов, но у нас совсем нет времени их ждать! Мне мысль казалась абсолютно бредовой. — И как я должен это осуществить? — По легенде вы будете одним из сбежавших заключенных. — Допустим. Но как я туда попаду? «Здравствуйте, я один из вас, впустите меня»? — Да, простой маскировкой тут не обойтись. Поэтому с помощью магии мы превратим вас в гибберлинга. Справитесь? Я оторопел. — В гибберлинга? Наверное, это была шутка, но отчего-то никто не засмеялся. Все стояли с серьезными лицами и только пьяные от Эликсира лигийцы были всем довольны. Все произошло очень быстро. Я как завороженный смотрел на вспыхнувший жезл Неволиной, еще не до конца веря в реальность происходящего. Слишком это было абсурдно. Но в следующую секунду мое тело будто бы сдавили тиски, в глазах потемнело и дышать стало очень трудно. Мир вокруг куда-то поплыл и я крепко зажмурился, стараясь удержать равновесие. — Ну, как вы? Около минуты я не шевелился, прислушиваясь к своим ощущениям, а когда открыл глаза, то увидел, как надо мной склоняется комитечица. — Порядок? — спросила она, озабоченно вглядываясь в мое лицо. Я вдруг осознал, что лежу на земле, укутанный в какие-то тряпки. И только спустя несколько мгновений до меня дошло, что тряпки — это моя же форма, выросшая до гигантских размеров. Уверенный, что заклинание сработало как-то не так, я медленно поднес руки к глазам и взглянул на свои ладони. Они были покрыты белой, мягкой шерстью. К горлу подступила тошнота. — Что вы со мной сделали? — прошептал я. — Не волнуйтесь, это временно. Заклинание спадет очень быстро, так что вам надо поторопиться. Я начал выкарабкиваться из собственной одежды. Неволина хотела мне помочь, но я грубовато оттолкнул ее руки. Сейчас она вызывала во мне почти неконтролируемую ненависть и мне были до отвращения неприятны ее прикосновения. Ноги дрожали, я чувствовал слабость во всем теле и изо всех сил напрягал зрение, потому что перед глазами то и дело все расплывалось. — Я знаю, что вам сейчас не очень комфортно, — сочувственно произнесла Неволина. — Побочный эффект заклинания. Это пройдет, когда вы примете свой обычный вид. От наготы я нисколько не смущался — мое маленькое тельце целиком укутывал густой мех и мне казалось, будто я с головы до ног в пушистом свитере. Гораздо больше нервировала безоружность. Взять свой меч я не смог — он стал невероятно громоздким и тяжелым. Более того, в таком плачевном состоянии мне не под силу было поднять и крохотного кинжала. — Мы позаботимся о ваших вещах и… оружии, — с запинкой заверила Неволина, осторожно, с почтением, взяв в руки мой меч. — Вот жучки и попробуйте, если получится, встретиться с Печалиным и разговорить его. Пока вы будете выглядеть как гибберлинг, он станет с вами разговаривать. — Вот только будет ли он откровенен? — сказал я, с ужасом услышав высокий, визгливый писк вместо своего голоса. — Придумайте что-нибудь, не зря же вас так расхвалили… Найдите какой-нибудь кусок дерева и скажите, что это обломок корабля Незеба, на котором тот отправился в свой последний путь. — И откуда он у меня? — Украл. Из кабинета директора тюрьмы. — Звучит как бред. — Печалин клюнет. Он настоящий фанатик Церкви и Света. Тут вы и расспросите его хорошенько! Важны имена, пароли, явки… Одним словом, все, что позволит нам раскрыть агентурную сеть Лиги. Вскоре мне стало понятно, почему тюрьма называется «Термитка», совсем рядом, практически у самых стен, разрослись огромные, похожие на гигантские грибы, термитники, куда мне предстояло пробраться. Опасаясь возможного наблюдения, я беспрепятственно прополз до своей цели на брюхе — шерсть отлично сливалась с сухой степью. Беглецы забаррикадировались внутри самого большого термитника и я пока смутно представлял себе план действий. Осторожно обследовав все, до чего смог достать своей короткой лапкой, я смирился, что попасть внутрь незамеченным мне не удастся. Так и не найдя решения, я плюнул на конспирацию, встал в полный рост и несколько раз обошел термитник вокруг, но что-то похожее на вход так и не обнаружил. Ситуация начала казаться тупиковой, но не идти же назад! Я забарабанил маленькими кулачками по стенке термитника и заверещал мерзким, высоким голосом: — Спасите! Помогите!!! То ли внутри меня было не слышно, то ли пленникам не было дела до гибберлинга снаружи, но впускать меня никто не собирался. Я, начав злиться на комитетчицу с ее дурацкими идеями, в сердцах пнул отвратительное сооружение термитов и неожиданно моя нога провалилась внутрь. Воодушевившись, я активно заработал руками, отдирая от стены липкую глину, и вскоре обнаружил маленькую щель, в которую с энтузиазмом начал протискиваться. Изнутри термитник сильно отличался от того, что я видел снаружи. Здесь стены были влажными — их покрывала зеленая слизь, источающая острый, неприятных запах, а в местах, где ее было особенно много, виднелись пульсирующие коконы. Повсюду слышался шорох, похожий на шелест сотен книжных страниц, и мне, слабому и безоружному, находящемуся в теле крохотного гибберлинга, отчаянно хотелось убраться отсюда поскорее. Мое зрение по-прежнему оставалось неважным и я не сразу увидел, откуда исходит хаотично мерцающий зеленый свет, напомнивший гробницу Зэм. И только внимательно приглядевшись я понял, что это люминесцируют тела жутких муравьев, которыми термитник просто кишел! Я попятился назад, инстинктивно ища хоть что-то, чем можно воспользоваться как оружием. Почему-то я думал, что никаких термитов здесь давно нет, раз уж тут успешно смогли укрыться сбежавшие пленники. Под руку попался лишь давно сгнивший сучок. — Не бойся, малыш, они не опасны, если их не трогать, — сказал кто-то ласковым голосом и заботливо взял меня на руки. — Теперь все будет хорошо. Это была женщина. Она прижала меня к своей пышной груди как родное дитя и зашагала по тропинке, спиралью уходящей вниз, в глубину термитника. Краем глаза я отметил клетки, стоявшие на самом верху, вряд ли их сюда приволокли сбежавшие пленники… Но подумать об этом было некогда. Все происходящее казалось мне странным, чудовищным сном. Я провожал глазами термитов, ползающих по стенам справа, и заглядывал в поисках дна в темный обрыв слева. Но дна все не было и не не было… Только наполненная смрадом чернота с ядовито-зелеными проблесками копошащихся тут и там насекомых. Может быть все это лишь бред моего больного разума? Может я все еще лежу военном госпитале, укушенный сороконожкой, и мне лишь снится, что я в теле гибберлинга сижу на руках канийки внутри термитника? На этом мысль прервалась — я увидел то, что находилось в самом центре. На первый взгляд мне показалось, что гигантский кокон завис прямо в воздухе, но потом я разглядел затвердевшую слизь, которая его удерживала. Должно быть, это была матка, и я в некотором ступоре наблюдал, как женщина, на чьей груди я так уютно возлежал, направилась именно туда! По счастью, внутри все оказалось не так страшно. Появилось ощущение, что мы находимся в необычной, круглой комнате. Термиты расползлись от костра, разожженного в самом центре и залившего все вокруг теплым, желтым светом. Вокруг были люди и я с удивлением почувствовал некое подобие уюта. Женщина посадила меня поближе к огню. Я дрожал от слабости, но она, очевидно, решила, что мне холодно. — Как ты, малыш? — Хочу выбраться отсюда, — честно сказал я. В моем кулаке все еще были зажаты жучки, про которых я только что вспомнил, другой рукой я продолжал сжимать подвернувшийся сук. Жучков я незаметно выпустил на волю всех разом, вряд ли у меня будет возможность разгуливать по термитнику, да и желания особого не было. — Скоро нас вызволят, — заверила женщина и попыталась забрать у меня из рук палку. — Нет! — завопил я так громко, что на меня все обернулись, а рыжеволосый усатый мужчина, вдохновенно о чем-то рассказывающий присутствующим, замолчал, уставившись на меня удивленными глазами. — Это часть корабля самого Незеба! Я стащил его… — Это всего лишь кусок дерева, можешь бросить его в костер, — мягко произнес усатый. — Но это же реликвия! — не сдавался я. На мужчине, в отличие от всех остальных, была не изодранная тюремная роба, а одеяние служителя Триединой Церкви. Я понял, что это и есть Печалин. — Даже если это так, Игнатию не интересны имперские побрякушки, — строго сказала женщина, сдвинув брови. Печалин присел рядом со мной, приветливо улыбаясь. Я смотрел на него во все глаза — обычный, ничем не примечательный мужик с добрым лицом. Он мог бы быть моим сослуживцем, соседом или родственником, ничего в нем не выдавало предателя. — Вы ведь имперец, — прошептал я, не в силах понять, как можно вот так взять и отвернуться от Родины. Наверное, я был не первый, кто задал Печалину этот вопрос, потому что он, нисколько не смутившись и ничего не заподозрив, сразу же начал вещать заготовленную речь: — Послушай, мне было откровение, и узрел я низость, творившуюся вокруг. Мы забыли о милосердии и добре, солдаты Империи убивают братьев моих — священников Лиги, некроманты Зэм используют беззащитных пленных в своих экспериментах! Я должен был бороться с этим. И не словом. Но огнем и мечом! Я не знал, как подобраться к интересующей меня теме, поэтому, проявив чудеса солдафонской дипломатии, спросил прямо в лоб: — А правда, говорят, что вы похитили у Яскера самый сильный в мире посох? Печалин самодовольно улыбнулся. — Нет, я всего лишь заменил его подделкой во время экспертизы… — скромно сказал он, но вопрос ему польстил. — Это был Посох Незеба. Потом, правда, пришлось вернуть его на место — риск был слишком велик… Но главной цели я достиг — эти тупые некроманты решили, что он больше ни на что не годен. Глупцы! Они использовали его в своих никчемных церемониях как бессмысленную палку, давали в руки гоблинам, чтобы те начистили его до зеркального блеска… Все с большим вниманием и почтением слушали Печалина, и его голос с каждым словом становился громче. — Вы спросите, кто помогал мне? Я отвечу. Свет! Свет веры, истинной веры в Тенсеса! И только в Тенсеса, без Незеба и Скракана, которых Триединая Церковь с подачи Комитета пытается выдать за святых. Но каждый, кто умеет думать, понимает, что этим двум Великим Магам ой как далеко до настоящего мессии — Тенсеса! — церковник начал немного раскачиваться, будто впал в транс, и выглядел настоящим безумцем. — И тьма! Да, как ни больно говорить об этом, мне помогала Тьма. Тьма имперского государства, в котором за взятки и привилегии чиновники готовы закрыть глаза на все! Даже на жуткие, леденящие душу эксперименты, что противоестественны самой природе! Вот два моих союзника. И больше никто мне не помогал! — И что же было дальше? — женщина, которая принесла меня сюда, буквально пожирала глазами Печалина. Примерно с таким же обожанием на него смотрели и все остальные. Я тоже постарался изобразить восхищение, но подозревал, что мой восторг больше похож на гримасу отвращения. — Через гоблинов Посох попал в руки к моим лигийским друзьям, которые собирались раз и навсегда избавить мир от Яскера. Но все пошло прахом! Какая-то подлая тварь помешала правосудию свершиться! Тиран выжил, Империя по-прежнему окутана Тьмой… Но свет рассеет ее, рано или поздно! Свет Истинной Церкви, что очистит от скверны Империю Зла. Верьте мне и ничего не бойтесь! Знайте, что Лига не бросит нас в беде. Скоро на берегах Игша высадится ее десант. Он и спасет нас! — Десант? Но как? Куда? — быстро спросил я. — Не волнуйся, малыш. Скоро все закончится… Главное — Вера! Как бы я ни пытался вытянуть из Печалина хоть сколько-нибудь информации, ничего более конкретного он так и не сказал. У меня даже закрались подозрения, что ожидаемое спасение — лишь плод воображения безумца. Я не знал, сколько прошло времени, и это меня тревожило. Неволина говорила, что заклинание, которым она превратила меня в гибберлинга, рассеется очень быстро. К тому же, в любую минуту может начаться штурм, и вряд ли Ястребы Яскера будут прорываться внутрь. Скорее всего термитник просто сожгут вместе со всеми беглецами. Я убеждал себя в том, что пока здесь я и еще один заложник — Вихрь Степных, атака не начнется, однако полной уверенности в этом у меня не было. Все внимание приковывал к себе Печалин, и мне даже не пришлось придумывать повод, чтобы слинять с его проповеди. И хотя я ничего толком не узнал, возможно с помощью жучков Комитету удастся что-нибудь подслушать. Подниматься на коротеньких лапках вверх было сложно, кроме того порядком нервировали термиты — некоторые едва ли не размером с меня. Ноги быстро налились свинцом, но у меня не возникло и мысли остановиться и передохнуть. На верхней площадке находилось несколько заключенных, охранявших забаррикадированный изнутри вход в термитник. В руках они держали оружие, по всей видимости то, которое предназначалось для батальона Красных, и которое подменил Печалин, подставив оружейника Одиона. Клетки, что я заметил, когда пробрался внутрь термитника, находились неподалеку, и одна из них была занята. Я не хотел думать, для чего их поставили в это скрытое от посторонних глаз место, но неприятные мысли все равно лезли в голову. Орк, сидевший в одной из клеток, вероятно только начал приходить в себя — он тряс головой и очумело озирался по сторонам. Оставалось только удивляться, как сбежавшие пленники смогли его сюда дотащить — он был огромен, и судя по тому, как прогнулись толстые металлические прутья решетки, когда он схватил их руками, обладал колоссальной физической силой. Бывшие заключенные опасливо поглядывали в его сторону, не решаясь подойти слишком близко. — АГР-Р-Р!!! Лапти недоделанные! Совсем страх потеряли?! Выпустите меня!!! Я бесстрашно заковылял прямо к орку, вызвав всеобщее уважение. — А ну иди сюда, тапок, сейчас я тебя… — Не ори! — рявкнул я, и орк замер от удивления. — Только тихо. Я не тапок, а Никита Санников… — Да ты че, мохнатый, я же тебя еще не бил, а ты уже умом тронулся. — Тихо, сказал! Это морок, и он скоро развеется. Ты Вихрь Степных. Шип Змеелов с меня шкуру сдерет, если я тебя отсюда не вытащу… Орк присел на корточки, чтобы лучше меня видеть. — Ты знаешь Шипа? Откуда?! — Говорю же, я Никита Санников, из Красных! Нам надо выбираться отсюда, пока не начался штурм… — Из Красных, говоришь? Ты, хорек, в своей шубе совсем перегрелся? Слышал я, что Красные эльфийку завели, но чтоб хорьков разводить — это уж слишком. Даже для таких тупиц, как они. Орк начал меня откровенно бесить. К чему мне спасать этого остолопа из Синих? Может он вовсе никакой и не маг. — Вот что, Шип думает, что ты потомок Великого Орка… — Какого еще Великого Орка? — Мага! — терпеливо пояснил я, собирая в кулак остатки самообладания. — Орка, способного держать аллоды! — Слушай, я тебя впервые в жизни вижу! Чего надо-то? Я не в курсах, о чем ты толкуешь. Ну, есть у меня кое-какие способности, и что из этого? Я настоящий орк, а не какой-нибудь прибабахнутый шаман. Был бы шаманом, разве меня в клетку посадили бы?! — Вот уж действительно… Как они тебя сюда приволокли? Такую тушу… — Никуда меня не волокли, — обиженно засопел Вихрь. — Я тут на посту стоял. А они со спины напали, сволочи. Очнулся уже в клетке. — Зачем здесь эти клетки? — Знамо зачем. Карцер. Жутко тут. Термиты, они того… только если шевелишься подползать боятся. А попробуй, усни… Эх, надо выбираться отсюда! Был бы я маг, иль шаман какой — взломал бы эту клетку заклятием каким. А так — фигушки! Давай ты меня выпустишь, гы?! — Где ключ ты, конечно, не знаешь. — У кого-то из этих гадов-беглецов. Убей их, ключ найди-забери, клетку открой, меня выпусти. Усек задачу, шпендик, гы? — Придержал бы ты язык, остряк. Может Коловрат и возлагает на тебя какие-то надежды, но в моих глазах твоя ценность не настолько велика… Я задумался на минуту, расхаживая вдоль клетки. Сбежавших заключенных, дежуривших у забаррикадированного входа, больше интересовал шум снаружи, и они не обращали на нас внимания. — Послушай, я вернусь назад, к начальнику тюрьмы, у него наверняка есть запасной ключ. Ястребы Яскера скорее всего уже здесь и медлить они не будут, поэтому надо поторопиться. Мы придумаем, как тебя вытащить. А пока сиди тут и не нарывайся, иначе спасать будет уже некого… — Эй, постой. Так ты правда это… заколдованный? Ну дела! Я закатил глаза и ничего не ответил, собираясь уходить. — Подожди, карапуз. Я знаю, где запасной ключ! Он тут, спрятан… на всякий случай, гы. Вон там, под теми камнями. Удостоверившись, что на меня никто не смотрит, я пошарил в указанном месте — там было склизко и неприятно, но вдруг мои пальцы коснулись холодного металла. Зажав ключ в кулаке, я вернулся к Вихрю. — Нашел?.. Ура, свобода! Для нас, орков, это — самое главное! Выпускай же, ну! — Подожди. Как мы выберемся отсюда? — я кивнул на самодельную преграду из камней и глины на входе. — Давай так, я открою клетку, а ты сидишь тихо и делаешь вид страшно подавленного арестанта… А ну изобрази! Вихрь скорчил гримасу и я чуть не выронил ключ. — Не ахти… ну ладно, пойдет. Так вот. Ты сидишь здесь, убедительно страдаешь, а как только начнется штурм, под шумок быстро рвешь отсюда когти. Ястребы тебя прикроют. Гы? — Ладно, что попусту языками чесать — сваливать нужно. Открывай поскорее! И не забудь там передать кому надо, что я жив, что пост не бросил, что сражался, как и положено орку! А я, так и быть, загляну к шаманам, как смогу. Надо — значит надо, хотя не люблю я их. Вихрь — правильный орк! Боец! С этими словами он так сильно сжал толстые прутья решетки, что те прогнулись дугой. Я поспешил открыть дверь, пока Вихрь не сломал клетку. — Ну все, теперь жди подмо… Не успел я договорить, как орк треснул рукой по двери клетки — та отлетела в сторону вместе со мной — и с жутким воплем «А-А-А!» рванул к выходу, явно собираясь идти на таран. — И-ди-от! — процедил я, кое-как поднявшись на ноги. Никому и в голову не пришло оказать сопротивление: вид дико орущего орка, несущегося не сбавляя скорости прямо на камни, заставил лигийцев в ужасе отпрыгнуть в разные стороны. Я был уверен, что внушительная преграда быстро охладит пыл Вихря, но возможно он впрямь обладал магическими способностями, помноженными на чудовищную физическую силу, потому что от первого же столкновения спешно возведенная баррикада посыпалась и меж камней появился просвет. Вихрь затряс головой, немного разбежался и снова со всей силы вписался в преграду плечом. Второго сокрушительного удара заслон не выдержал. Вихрь, не переставая вопить, выскочил из термитника и был таков. Я, не найдя ничего умнее, чем провизжать своим детским голоском: «Я его остановлю!», кинулся следом, надеясь, что за мной никто не последует. Дураков среди лигийцев не нашлось, и обернувшись через десяток метров, я увидел, что они спешно пытаются восстановить разрушенную стену. Когда я, уставший и злой, доковылял на своих коротеньких ножках до Неволиной и ее свиты, Вихря уже и след простыл. — Итак, наш маленький маскарад прошел удачно. Теперь мы в курсе того, о чем говорят беглецы. Они надеются, что Лига придет им на помощь. Но при этом — вот проклятье! — ничего не говорят о том, откуда они ее ждут! Какие-то пустые, общие слова! Зато заложник спасен, и теперь нам ничего не мешает… — Верните мне меня обратно! — потребовал я. — Заклинание спадет само. Я благодарю вас за помощь, она была поистине неоценима! Уверена, что с таким офицером Красные одержат победу. — Я не офицер. — Как? Еще нет? Хм, это скоро изменится — нет сомнений! А пока что вам нужно вернуться в казармы и отдохнуть… А еще лучше в госпиталь! Тем временем к термитникам выдвинулись Ястребы Яскера — быстрые и незаметные, как тени. — Штурм уже начался? — спросил я. — Пора навести тут порядок, — кивнула Неволина. — Хватит уже этим заносчивым идиотам топтать хадаганскую землю! Их надо наказать! Покончить с беглецами, и главное — этим обормотом, Феофаном Баландовым, который громче всех орет о грядущем спасении и воображает себя вожаком. Вот пусть и поплатится за свой длинный язык! А то, признаться, слушать его бред, передаваемый установленными «жучками», сил уже нет. — А Печалин? — Про него мы тоже не забудем. Жаль, что он так ничего и не сказал о своих связях… Ястребы попробуют захватить его живым — в Комитете его разговорят! Впрочем, одно нам ясно. Негодяи ждут, что Лига высадит десант на нашем аллоде и выручит их. Я отправлю срочную депешу в столицу, мы отразим эту дерзкую вылазку — и враг будет повержен. Что касается «откровений» этого Печалина… Не берите в голову — это просто бред фанатика, одурманенного пропагандой Лиги. Эй… подойди-ка сюда, — Неволина поманила пальцем одного из солдат. — Доставь нашего сотрудника в госпиталь, его вещи и… меч. И будь осторожен! Этот груз очень ценный! Она подмигнула мне и вернулась к остальным на небольшое возвышение, где термитники были как на ладони — там, внизу, Ястребы уже начали профессионально, молниеносно устранять противника. Глава 18 Просмотреть полную запись
  7. Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 15. Языческая магия Прапорщик Синих — Трофим Окопин — безуспешно пытался поймать оленя недалеко от казарм. Нам пришлось немного поплутать, прежде чем мы увидели хадаганца, неуклюже крадущегося к животному. Как бы ни старался Окопин приблизиться незамеченным на расстояние выстрела, олень сразу замечал опасность и тут же удирал подальше. — Да тише вы… Ну вот, спугнули! — запричитал он, когда мы подошли. — Что вам здесь нужно? Если трепки ищете, то могу устроить. — Мы ищем Вихря Степных, это вы можете устроить? — Не знаю я никакого Вихря! Не видите, я занят?! — Но это очень важ… — У меня нет на это времени! Олень сам себя не поймает, так что проваливайте! — Орел, — я повернулся к Кузьме. Тот кивнул, быстро достал лук и, сидя верхом на лютоволке, сделал всего один выстрел, но этого было достаточно, чтобы олень упал замертво. — А теперь у вас есть время? — спросил я. Прапорщик, не веря своим глазам, переводил взгляд с поверженной туши животного на Кузьму и обратно. — Вот это да, с такого расстояния… — уважительно произнес он. — Хе-хе, мясцо! Прекрасно! Это уже семнадцатая ревизия, которую я успешно переживу. Стаж не пропьешь и не проешь! — Ревизия? — заинтересовался Михаил. — Да у меня тут на складе обнаружилась недостача — крысы запасы подпортили, скажем так. Пожрали всю тушенку. А ревизия уже на носу. Так что надо в резвом темпе недостачу восполнять. Хорошей тушенки мне, конечно, не достать — дефицит. Но если заменить ее свежим оленьим мясом… может и прокатить. Еще и благодарность объявят, мол, вот какой Трофим Окопин хороший прапорщик — заботится о здоровье солдат, свежатинкой их кормит. — Находчиво, — согласился Миша. — Ладно, чего вы там хотели, спрашивайте, так уж и быть. — Мы ищем Вихря Степных, — терпеливо повторил я. — Во-первых, держи от меня подальше свою зверюгу, как-то она косо на меня смотрит! Я спрыгнул с дрейка на землю и, хлопнув его по загривку, чтобы он оставался на месте, подошел к попятившемуся назад Окопину. Старик действительно очень недобро смотрел на прапорщика. — Значит, вас Вихрь интересует? Его здесь нет, и где он сейчас, я не скажу. Вы же из Красных, а стало быть — противники, пусть и условные… Ладно, ладно, шучу я! Шуток не понимаете что ли? — быстро заговорил прапорщик, когда я поманил к себе пальцем Старика. — Я его в тюрьму отправил. — За что? — Да ни за что. Просто мне разнарядку прислали — выделить бойца для несения караульной службы в тюряге. А Вихрь меня конкретно достал своими шуточками. Вот я его и отрядил туда! Если хотите, могу вас арестовать, и тогда вы встретитесь с Вихрем очень скоро, ха-ха! — Нет уж, мы как-нибудь сами. — Что будешь делать? — спросил Орел, когда мы немного отошли от Окопина. — Вернешься к Змеелову? — Нет, — покачал головой я. — Сначала попробуем разгадать загадку Синих. — Вряд ли он обрадуется, если ты не скажешь ему сразу… — осторожно сказала Матрена. — Более разумно будет направить все усилия на то, чтобы выиграл наш батальон, — резонно вставил Миша и на этот раз я с ним согласился. Вихрь никуда не денется, а соревнования уже на носу. — Хорошо, тогда займемся загадкой. У кого-нибудь есть идеи? Все синхронно посмотрели на Михаила. — Мне надо подумать, — произнес он, нахмурив брови. — Как дословно звучала подсказка? — Я даже не понял, была подсказка или нет, — пожал плечами Лоб. — Как вам известно, наш тотем — Гиена. Я-то сама во все эти шаманские бредни не верю, но тотем объединяет солдат, и они относятся к нему более чем серьезно. Попробуйте только тронуть наших гиен — и убедитесь в этом лично! — речь лейтенанта Синих Лиза воспроизвела так точно, что я даже вздрогнул от холодной, металлической интонации Зэм в ее голосе. — Э-э-э… да… спасибо, — пробормотал Миша, тоже немало удивленный. — Ну и что это значит? — спросил я. — Тебе это говорит о чем-нибудь? — Шаманские бредни… — задумчиво протянул Грамотин. — Ник, ты говорил, что Шип просил тебя поменять заряды в каких-то тотемах. — Да, это такие… стелы, с помощью которых он ищет магов. Точно не знаю, как это происходит, я просто заменил в них камни от Коловрата. Ты думаешь, Хагар-Феми имела в виду такую стелу? — Я немного читал в Академии о язычестве. Шаманы окропляют стелы кровью тотема — священного животного, чтобы… м-м-м… оживить его, или что-то вроде того. — Чтобы туда вселился его дух, иначе это просто груда камней, — неожиданно пояснил Лоб, после чего добавил: — Ну че вы уставились? Мне учитель так рассказывал. Типа каждый орк должен знать свою эту… как ее… культуру! — Хм… вероятно, так, — кивнул Михаил. — Одним словом, я думаю, что те камни, которые тебе передал Коловрат, скорее всего были «заряжены» кровью различных животных. — Попробуйте только тронуть наших гиен — и убедитесь в этом лично… — медленно повторила Лиза. — Здесь поблизости водятся гиены? — Хочешь замочить пару штук? — хмыкнул Орел. — Именно, — подтвердил Миша. — Вот только что окроплять их кровью? Мне нужна карта. На карте Шипа Змеелова, с которой я искал шаманские тотемы, весь Военный Округ был как на ладони. Я стал водить пальцем по бумаге от одной надписи к другой. — Вот! Недалеко от казарм Синих — их тотем! Быстро разработав план действий, который состоял всего из двух пунктов: убить гиену и окропить ее кровью стелу, мы выдвинулись на поиски. Гиен в округе водилось предостаточно, а уж вокруг казарм Синих отыскать их и вовсе не составило труда. Не зря именно это животное является их символом. Сверившись с картой, мы так же легко отыскали и саму стелу. Я уже довольно потирал руки в предвкушении скорой развязки, когда Миша пролил несколько капель крови гиены на исписанный иероглифами камень, и радость моя возросла еще больше после того, как надписи тускло замерцали. Это значит, что мы все сделали правильно! — Невероятно! — воскликнула Матрена. — Они светятся! Этот камень – что, и правда… может быть живой? Я имею в виду, что там внутри дух языческого божества… — Ерунда, нет там никакого божества, — перебил Михаил. — Это просто магия, которая каким-то образом реагирует на… э-э-э… наши действия. Всему есть рациональное объяснение. — Да какая разница, от чего там светятся эти каракули? — раздосадованно встрял я в их спор. Моя радость уже пошла на убыль, так как с тотемом больше ничего не происходило. — Что нам это дало? Я обошел вокруг стелы несколько раз, но никаких секретных документов Синих мне от этого на голову не свалилось. — Ну, умник, каковы наши дальнейшие действия? — поинтересовался Кузьма у Миши, но тот был целиком сосредоточен на стеле. Тогда Кузьма посмотрел на Лба: — Тебе учитель случайно ничего не рассказывал на такой случай? Лоб почесал затылок и пожал плечами. — Что-то намудрили Синие, поди разберись… — Уверен, эта странная стела связана с нашим заданием. Документы наверняка тут запрятаны, — пробормотал Миша. — Давай, давай, напряги извилины. Все эти волшебные штучки — это же твоя епархия. — Не совсем. Это низшая форма магии, я плохо с ней знаком. — Попробуйте мыслить по-шамански, — внезапно сказала Лиза. — Все язычники проводят кровавые ритуалы, призывают духов, доверяют им свои тайны. Может, в этом и разгадка? Я не увидел в предложении конкретики и хотел отмахнуться, но Михаил неожиданно поддержал ее. — Отличная идея! Ритуалы… Лоб, шаманы ведь приносят жертвы тотемам? — Угу. — Можно попробовать сделать подношение. — В смысле, приволочь сюда чью-нибудь тушку? — уточнил я. — А зачем волочь? — спросил Кузьма, тут же вскинув лук и выстрелив в небо. Высоко круживший над нашими головами ворон камнем полетел вниз и упал прямо у стелы. — Ну вот вам и подношение, — сказал Кузьма, выдернув из птицы стрелу. Однако ничего не произошло. Я уже было снова поник, но тут вмешалась Лиза. — Кто же так подношения делает? — закатила глаза она. — И как правильно? — Живыми! — пояснила эльфийка, и у меня в голове мелькнула мысль, что она неплохо в этом разбирается. — Животных приносят в жертву у самой стелы! Я огляделся. — Зизи, сможешь ввести в транс того огнегрива? — Легко! Дикий степной жеребец уставился остекленевшими глазами на эльфийку от взмаха ее руки и подошел к стеле, словно его вели на веревке. Я без лишних церемоний отсек ему голову, заметив боковым зрением, что Матрена отвернулась. — Они пошевелились! — воскликнул Лоб, когда мертвый огнегрив рухнул возле тотема. — Камни пошевелились, видали? — Значит, надо повторить! — решил я. — Ужасное задание, — пробормотала под нос Матрена. — Бедные животные… Никто не стал вступать в дискуссию, и дальнейшее жертвоприношение происходило в молчании. Вряд ли среди нас еще кто-то был настолько же сентиментален, чтобы переживать из-за диких огнегривов, но и желающих поспорить на тему гуманности тоже не нашлось. После каждого нового убийства камни у подножия стелы немного сдвигались, и когда голова пятого жеребца коснулась земли, они окончательно отъехали в сторону, открыв нишу, в которой лежали запечатанные документы. — Получилось! — воскликнул Орел. — Теперь-то мы точно выиграем! Я наклонился, чтобы взять сверток, и почувствовал, как мою руку что-то кольнуло. Краем глаза я лишь успел заметить, как между камней мелькнуло что-то мелкое, коричневое и многолапое, похожее на мокрицу. На указательном пальце выступила маленькая капелька крови в месте укуса. Я вытер ее о штаны, не придав особого значения, и поднял документы. Мое настроение было отличным — свою задачу мы выполнили, так что наступила пора возвращаться в корпус Красных с хорошими вестями! Тем более, что я достаточно провел времени в открытой степи на солнцепеке, и у меня перед глазами уже скакали черные пятна. Я понукал Старика, чтобы побыстрее добраться до казарм, и вскоре стал вырываться вперед. — Ник, — крикнул Орел. — Зачем ты так спешишь? Задание мы выполнили, можно и расслабиться. — И на улице стало чуть чуть прохладней, — добавила Матрена. — Наверное, не страшно, если мы немного погуляем, прежде чем… — Прохладней? — переспросил я. Мне казалось, что жара усиливается с каждой минутой, и дышать становилось все тяжелее. — По моим ощущениям, температура воздуха опустилась примерно на пять-семь градусов, — проинформировал Миша и внимательно на меня посмотрел. — Ник, с тобой все хорошо? — Со мной все в порядке и будет еще лучше, если мы наконец уйдем с этого пекла. — Возможно у тебя тепловой удар, я могу… — Только попробуй запулить в меня какой-нибудь сосулькой! — перебил я и пришпорил Старика. Тот, расправив крылья, сделал один высокий, затяжной прыжок, и я оказался далеко впереди. Казармы Красных уже были в пределах видимости, что придало мне сил. Сначала я хотел разыскать лейтенанта Мышкину, оставив неприятные вести для Шипа Змеелова на потом, но он уже мерил шагами площадку возле КПП, ожидая нашего возвращения. — Как в тюрьме? — рявкнул он, после того, как я ему все рассказал. — Агр-р-р… астрал побери этого прапора! — Моя миссия закончена? — спросил я, думая, как бы поскорее добраться до казармы и умыть лицо холодной водой. — Конечно же, нет! — воскликнул Шип. — Ты избранный, значит, должен сам разыскать Великого Орка, так гласит легенда! В моих висках стучала кровь, и я еле сдерживался, чтобы не нарушить субординацию и не усесться прямо на землю, закрыв глаза хотя бы на минуту. — Но я ведь и так… расставил заряды в тотемы, которые его засекли. Теперь вы можете просто вызвать его и убедиться… — Что произошла ошибка и незарегистрированный маг — это хадаганец или Зэм! Шип и слушать ничего не хотел про то, чтобы отправить за Вихрем кого-нибудь другого. — Так, спокойно, — сказал он, шумно выдохнув. — В тюрьме так в тюрьме. Мы ждали этого столько лет, можем и еще подождать пару дней. — Похоже, Ник, тюрьма тебе светит, — сказал подоспевший Кузьма. За ним подтянулись и все остальные. — Тюрьма? — Матрена бросила на Шипа испуганный взгляд. — Вы же не собираетесь сажать его в тюрьму? Появление лейтенанта Мышкиной избавило Шипа от необходимости отвечать. — Санников, ну наконец-то! Я с огромным трудом сфокусировал на ней взгляд, правда как не старался, четких очертаний ее лицо так и не приняло. — Ну что там с шарадами Синих? Докладывай, как успехи. Голос Мышкиной доносился как-то издалека, и сама она начала странно отдаляться. Я поспешно, как мне казалось, достал документы и протянул лейтенанту, пока она окончательно не исчезла из виду. — Шикарно… Я хочу сказать — отличная работа! Я считаю, что за заслуги перед Империей тебе можно досрочно присвоить звание сержанта. Такими темпами ты у меня скоро до генерала дослужишься… Я так и не понял, действительно она это произнесла или мне послышалось. Мир вокруг закачался, и к моему лицу стремительно начала приближаться каменная брусчатка, но удара я не почувствовал, так как темнота наступила гораздо раньше. — Было бы лучше, если б яд сороконожки попадал в госпиталь в стеклянных колбах, но солдаты предпочитают поставлять нам этот ценный ресурс самым радикальным способом – в собственном теле. Туман перед глазами медленно расступался, но я все равно никак не мог разглядеть говорившего. Сначала мне показалось, что это восставший, но голос его был слишком «живым». Лишь через некоторое время я понял, что передо мной человек в медицинской маске. — Могилин, военврач, — представился он. Его фамилия мне не понравилась, и я счел нужным уточнить: — Я еще жив. — Мне это известно. Можешь не благодарить. — Что со мной? Я в госпитале? — А ты проницателен. Яд сороконожки Многолапус Кусакус — ценное лечебное средство, в разбавленном виде помогает от простуды. В неразбавленном — убивает. У тебя хорошая сопротивляемость, имперец, который снова выжил. — И давно я здесь? — Неделю назад доставили. — Неделю?! — ошарашено переспросил я, приподнявшись с кушетки. Я отчетливо помнил, как потерял сознание у КПП, и мне казалось, что произошло это пару минут назад. — Восьмой день пошел, если быть точным. Голова еще немного кружилась, но в остальном чувствовал я себя неплохо, поэтому трудно было поверить, что я находился при смерти. — Я точно… кхм… не умирал? Сложно объяснить, почему меня это так волновало. Я видел живых людей и орков, чьи искры покидали их тела и были возвращены обратно служителями Триединой Церкви. Воскрешение не оставило на них никаких следов, по крайней мере внешних. Но меня все равно бросало в дрожь от одной только мысли, что какое-то, пусть непродолжительное время, я был мертвым. — Нет, тебя не воскрешали, — сказал Могилин, внимательно глядя на меня. — Ты бы это сразу понял. — Как? — Не знаю. Не доводилось испытать. Но те, кто по настоящему умирал, помнят об этом. Это была для меня новая информация, и она целиком занимала все мои мысли следующие несколько дней, пока я не мог вставать с койки. Возможно, я забыл бы об этом раньше, если бы медсестрой, которая ухаживала за мной и моим соседом по палате, не была представительница народа Зэм, восставшая из могилы спустя тысячелетия после своей смерти. Я вздрагивал каждый раз, когда она касалась меня: ее левая рука была настоящей, а правая — металлической, но обе они одинаково отдавали холодом. Тела восставших Зэм, в отличие от воскрешенных людей и орков, давно уже были мертвы. Когда я начал подниматься на ноги, меня навестили Кузьма, Михаил, Лоб и даже Матрена с Лизой. Первоначальная радость от встречи сменилась горькой обидой — выяснилось, что пока я валялся в госпитале, боевая подготовка шла полным ходом, и остальные солдаты вовсю практиковались в спаррингах, где я мог показать все, на что способен. Я даже был уверен, что стал бы лучшим во всем взводе…, но проклятая сороконожка решила отправить на больничную койку именно меня! Впрочем, мое разочарование скрасила новая медсестра — хорошенькая девушка по имени Фаина, которую приставили к нашей палате на замену немногословной Зэм. Сосед у меня был всего один — крепкий мужик Осип Привалин, которого где-то угораздило серьезно поранить руки и ноги, но Фаина, едва войдя в палату, ослепительно улыбнулась именно мне. Я искренне надеялся, что это благодаря моему несомненному обаянию, а вовсе не потому, что мой сосед все еще не способен самостоятельно принимать вертикальное положение. Ситуация прояснилась очень быстро: — Я читала про вас в газете, — жарко произнесла Фаина, склонившись надо мной так низко, что я невольно уставился в ее декольте. Увиденное мне очень понравилось. — Там писали, что благодаря вам наука совершила настоящий прорыв. Должно быть, вы очень умный! — продолжила она, хлопая своими очаровательными глазами. — Э-э-э… Ее высокая грудь была очень близко от моего лица, и сейчас я бы даже под страхом смерти не признался Фаине, что в «научном прорыве» принимал весьма своеобразное участие — в роли подопытной мыши. — Кхм-кхм… да, — скромно сказал я, поправляя на себе медицинскую рубаху. — Персональный телепортатор. — О… я ничего в этом не понимаю! — радостно ответила медсестра и наклонилась еще ниже. — Простите, — подал голос с соседней койки Привалин. — Мне будут сегодня делать укол? Фаина поморщилась, выпрямляясь. Я с сожалением проводил взглядом отдалившееся от меня декольте. — Ох уж эти симулянты! Чего только не делают, чтобы отлынивать от службы! — заворчала она, доставая шприц. Привалин онемел от такого заявления, переводя взгляд от Фаины на свои перебинтованные руки и ноги и обратно. Когда она вернулась ко мне, на ее губах снова засияла милая улыбка. — Вы должны выпить это. — А что это? — Кумыс. Молоко диких кобыл, — добавила она в ответ на мой вопросительный взгляд, — очень полезно для раненых. Вообще-то, для всех полезно, но даем только раненым. Подоить кобылиц не так-то просто, знаете ли! — Неужели сама доила? — А кто же еще? Помощников нам сюда не присылают… Знаете, что в этом деле самое главное? Отличить кобылу от жеребца, а то можно случайно принести вместо кумыса что-нибудь другое, ха-ха! Я подавился и закашлялся. — Да я же шучу, — она постучала меня по спине. — Ладно, с удовольствием поболтала бы еще, но некогда. Мне нужно разнести кумыс по другим палатам. Что может быть лучше для солдата, чем чашка свежего кумыса с примесью брома? Хи-хи! — Брома? — переспросил я. — Ну да, — Фаина наклонилась ко мне и зашептала. — Считается, что в условиях военного времени некоторые инстинкты бесполезны и даже вредны. Понимаете, о чем я? Я помотал головой. — Ладно, объясню подробней. Наши военнослужащие слишком много думают о женщинах. Или о мужчинах — у кого как. И у нас на этот счет есть проверенное средство — соль брома. Мы добавляем ее в пищу, чтобы снизить половое влечение. Представьте себе, прекрасно работает! Во время этого откровения ее декольте снова находилось в опасной близости от моего лица и я подумал, что сейчас это «проверенное средство» подвергается большим испытаниям. Фаина, тем временем, произнесла мне в самое ухо, касаясь его губами: — Но вам я ничего не подсыпала. Она отстранилась, загадочно улыбаясь, и я понял, что мое вынужденное пребывание в госпитале может пройти не впустую. — Я думаю, вам стоит зайти ко мне вечером на дополнительные процедуры, чтобы как можно скорее вернуться в строй! Я уделю вам время, когда закончится моя смена, ведь все мы должны думать только о победе, только! Отдыхать будем, когда враг сложит оружие… Она вышла из палаты, соблазнительно покачивая бедрами. — Эх, красотуля… — протянул Привалин, провожая ее взглядом. — Слышь, Красный, помоги мне! Нет, утку не надо выносить, тут дело посерьезней. Соскучился я по женскому обществу, сил нет! Вот, смотри, раздобыл я у знакомых восставших такое устройство, чтобы подсматривать можно было. Ты ж у нас ходячий. Будь другом, закинь в женские палаты — это соседний корпус. Я этого вовек не забуду, а то совсем измаялся я на этой койке! Эх, если бы не ранение в руку… Привалин был из Синих, но здесь, в госпитале, эта борьба казалась чем-то далеким и не столь важным. Поскольку у меня самого наметился интересный вечер с медсестрой, я из мужской солидарности решил не отказывать в такой мелкой услуге своему менее удачливому соседу. — Знаю, что подглядывать нехорошо, но не могу ничего с собой поделать. Смотрю на женщину — и все остальное уже неважно: война эта, Красные, Синие… И каждая женщина мне красавицей кажется! Главное, чтобы Могилин не узнал про «глазки». Вредный он докторишка! С поставленной задачей я разобрался не без изящества. Фаина была привлекательна настолько же, насколько глупа, и душераздирающего рассказа о моей тайной миссии хватило, чтобы она распихала подглядывающие устройства везде, где я попросил. В госпитале я провалялся очень долго, хотя чувствовал себя хорошо. По заверениям главврача — яд сороконожки коварен и последствия укуса могут внезапно проявиться спустя длительное время. Друзья навещали меня регулярно, таская вести «с полей» и лишая меня последней надежды поучаствовать в спаррингах на полигоне. Медсестра Фаина старалась изо всех сил, чтобы развеять мое горе, и в ее компании я утешался до самой выписки, регулярно посещая «дополнительные процедуры» во время каждого ее дежурства. Когда я покинул госпиталь, оба батальона уже готовились к общему смотру строевой подготовки на большом плацу. Ответственный за это важное мероприятие комиссар Суровин ходил весь на нервах и солдаты старались не мозолить ему глаза лишний раз. Я же, едва вернувшись, сразу попал ему в лапы. Так как я не присутствовал на репетициях парада, а смотр уже был на носу, комиссар принял решение не ставить меня в строй с остальными. Пока батальоны топтали сапогами плац, оттачивая шаг, я носился с поручениями Суровина, с тоской вспоминая ласковые руки Фаины. — Ох, этот смотр — такая ответственность! То понос, то золотуха! Санников, не стой столбом, видишь, пчелы разлетались. Того и гляди, начнут жалить наших бравых вояк, и тогда вся подготовка коту под хвост. Кто с ноги собьется, кто закричит некстати, — ругался комиссар в первый же день моего возвращения. Выяснилось, что кто-то ночью измазал медом плац, и поскольку раздутые под действием магии насекомые летали только с той стороны, где маршировали Красные, не оставалось никаких сомнений в том, чьих это рук дело. К счастью, бегать с тряпкой и оттирать мед мне не пришлось, для этого были гоблины, а вот охотиться на самих пчел и собирать их тушки выпало именно на мою долю. Не успел я разобраться с этим, как образовалась новая проблема — Суровин не досчитался музыкантов из оркестра, под который солдаты должны маршировать на смотре. — Я выписал гоблинский оркестр, «Вопящие бубны» называется. Такие потешные музыканты! Особенно после корректировки текстов их песен. С ними мы точно зажжем! Вот только эти лабухи потеряли где-то половину состава — трех гоблинов не хватает. А без песен и музыки мы на Плацу опозоримся. Я всегда говорил, что на гоблинов нельзя полагаться! Обыщи окрестности Плаца, найди этих идиотов и доставь их мне в целости и сохранности. — А как я их узнаю? — спросил я, ведь в ИВО повсюду гоблины. — Пусть значки музыкантов показывают, они ими страсть как дорожат. Без этих значков первый же патруль отправит их на общественные работы. — Понял. — Отлично. Кру-угом! И вперед, за гоблинами, шаго-ом марш! Маршировать на своих двоих я, конечно, не собирался. Старик, заметно повеселевший от частых прогулок, был не против покатать меня еще. Сначала я объехал плац кругом, а потом решил отправиться по дороге в сторону Незебграда, откуда и должны были прибыть гоблины. Первого я нашел почти сразу — маленький толстенький гоблин сидел в тени булыжника, измазанный медом с ног до головы, и с непередаваемым блаженством облизывал пальцы. Большой блестящий бубен за его спиной говорил о том, что это один из потерянных музыкантов. — О, привет… ик… Хочешь я тебе что-нибудь пробарабаню? Очень люблю я в бубен бить, ага! Еле сдержавшись, чтобы не ударить в бубен самому гоблину, я схватил его за шиворот и основательно встряхнул. — Ты почему не на плацу с остальными, мелочь? Хочешь, чтобы я тебе уши открутил? — Но-но, тихо, тихо… Подумаешь… ик… присел на минутку. Я что ли виноват, что у вас тут пчелы и мед повсюду? Слышишь, как гудят эти пчелы, какая дивная… ик… музыка! Не особо церемонясь, я волоком протащил гоблина до своего дрейка, закинул в седло и уселся сзади. — Гы-ы, любимый с детства вкус… Вкус меда, ага! — радостно приговаривал он, нисколько не расстроившись из-за такого непочтительного отношения. Детали биографии музыканта мне были неинтересны, но гоблин почему-то счел нужным ими со мной поделиться. Попытки его заткнуть ни к чему не привели. — Я сладкое сызмальства любил, а у папаши денег не водилось. С тех пор не могу мимо сладкого пройти… ик… Бывало, нажрусь меда — знаешь, как играть начинаю? Закачаешься, ага! Второго гоблина я тоже нашел без труда — он сидел прямо на дороге и громко завывал, держась за ногу. — Ой-ой-ой! Ножка моя бедная! — застонал он еще громче, когда узнал, что меня прислали за ним. — Я ее вывихнул, двигаться не могу, ага! Придется тебе меня отнести на Плац! Неси осторожнее, с почтением! Я, между прочим, лауреат государственной премии в области музыки. Может тебе автограф дать? Только я писать не умею. Хочешь, крестик тебе на руке нацарапаю? Грубовато закинув гоблина рядом с его собратом и примостив большую трубу к седлу Старика, я двинулся дальше, теперь уже выслушивая не только рассказы о пользе сладкого, но и стенания трубача о его тяжелом увечье. В поисках третьего гоблина пришлось изрядно поблуждать. Я доехал почти до самого Незебграда, но потерянного музыканта не обнаружил, поэтому решил свернуть с дороги и обыскать окрестности. — Ой, смотрите, а чего это там такое большое? — спросил трубач, показывая пальцем вдаль. Я и сам заметил возвышающееся над землей сооружение, никак не подписанное на карте, и уже направил туда Старика. Чем ближе я подъезжал, тем сильнее меня поражала его грандиозность. Это был поистине огромный памятник: на красивом постаменте, окруженном высокими тополями, в воинственной позе замерла хадаганка с мечом. Было светло, но вокруг, возле аккуратных лавок и ухоженных цветущих клумб, все равно горели фонари. «И будет вечная слава защитникам великого Хадагана! И память о них останется в веках!» — гласила мемориальная надпись. Меня охватило странное чувство. Будто это не огни, зажженные энергией ХАЭС, слепят мне глаза, а искры тех, кто отдал жизнь за Империю и не вернулся. И не степной ветер шелестит тополиной листвой, а погибшие на войне герои тихо шепчут наставления своим потомкам. В памятнике были заключены и вся горечь утрат хадаганского народа, и все величие его. Мне захотелось преклонить колени и стоять так очень долго, вглядываясь в огоньки и слушая шум ветра. Наверное, я и в самом деле пробыл бы возле мемориала еще долго. Возле него я чувствовал одновременно и грусть, и умиротворение. Я был спокоен. И разум мой был чист. Но кряхтящие за спиной гоблины напоминали о том, что пора ехать дальше. — Я вернусь, — зачем-то пообещал я безмолвной хадаганке. В то место, где осознается, как на самом деле ничтожны мелкие сиюминутные проблемы, нужно иногда возвращаться, чтобы обрести внутренний покой. Попетляв еще около часа по степи и не достигнув успеха, мы снова вышли на дорогу. Я уже устал от безостановочного галдежа двух музыкантов и повернул назад, чтобы отвезти их на плац, ну тут последний потерявшийся гоблин сам выбежал нам навстречу, активно размахивая руками. — Подождите! Меня, меня подберите, я музыкант, ага! У меня и значок есть, вот! История, которую он рассказал, была странной и очень мне не понравилась. — Меня схватили по дороге. Я дрался как зверь, я знаю приемы, ага! Их было штук сорок, все в синих повязках! — Батальон Синих. — Не знаю. Повязки то синие, а флаг красный, ага. Но я так просто не сдался! Одному врезал ногой, второму — саперной лопаткой промеж глаз! Но тут сзади на меня набросилась огромная цепная гиена! А я их с детства боюсь. Хорошо, что бегать я умею. Как дал деру, еле ноги унес! А тут смотрю, вы едете, я вас издали заприметил… Красный флаг у солдат с синими нашивками мог быть такой же фантазией, как и отчаянная битва с четырьмя десятками нападающих, но отчего-то информация никак не шла у меня из головы. С другой стороны, это мог быть флаг не батальона, а Империи, который, как известно, тоже красного цвета. — Помню, укусила меня одна гиена, потом пришлось два месяца пить настой от бешенства. А ты знаешь, из чего он делается?.. — Нет. — Везет тебе! А я знаю. Но тебе не расскажу, чтобы не травмировать, ага. Я был уверен, что Суровин уже нас заждался, но, как выяснилось, он и думать забыл о музыкантах. Тем не менее, он едва ли не пинками погнал их к остальному оркестру. — Чтобы я еще хоть раз связался с гоблинами?! Да никогда, клянусь своими погонами! Что это за смотр без музыки! Посмешище, да и только! А ты что стонешь? Хватит прикидываться инвалидом, будешь играть как миленький — с руками у тебя все в порядке. Выдадим тебе потом офицерский паек за мучения… Когда все музыканты оказались в сборе, Суровин повернулся ко мне и коротко проинформировал: — Дело — дрянь. Затем он отвел меня подальше от больших гоблинских ушей и продолжил: — Все идет из рук вон плохо! У нас флаг слямзили! Наш, с львиной головой! Какой позор… Без флага и смотр не начнется. То есть я не знаю, слямзили или нет, но думаю, что это Синие его украли. Они все отрицают, но рожи у них очень довольные, что само по себе уже подозрительно. Он кивнул на другой конец плаца, где маршировал второй батальон. — Это они, — подтвердил я и рассказал про странную историю гоблина, в которой теперь все встало на свои места. — Так вот оно что! Значит у нас и доказательства теперь есть, отлично! А это, между прочим, подсудное дело, так что миндальничать я с ними не буду! Подам рапорт Петлициной, она этого так не оставит. Совсем распоясались! Пусть получат, что заслужили! Суровин рванул к Синим с таким бешеным выражением лица, что я невольно посочувствовал тем, на кого сейчас обрушится его гнев. Флаг нам вернули быстро, но комиссар все равно грозился доложить наверх об этом инциденте. В день смотра все были особенно напряжены. Я же, напротив, чувствовал облегчение от того, что скоро эта утомительная подготовка закончится и наконец стартуют Большие Учения, где я смогу хорошенько размяться и помахать мечом. — Ну что ж. Теперь дело за нашими ребятами. «Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваши жены…». Нет, про жен петь не надо, а не то бойцы замечтаются и собьются с ноги. Лучше вот это: «Нам Незеб дал стальные руки-крылья…» — Суровин довольно потирал руки и как заботливая матушка все время подбегал к готовому выступить батальону, чтобы поправить на ком-нибудь китель или просто подбодрить похлопыванием по плечу. — Ох, я весь трясусь! Волнуюсь… Странно, да? А ведь поводов для паники больше нет — гоблины на месте, все готово. Солдатики мои устроят такой парад, не стыдно и самому Яскеру показать. Не зря я гонял их по плацу столько времени. Сейчас начнем… Я отошел подальше в тень деревьев, чтобы издали наблюдать за смотром. — Ник… — Лиза? А ты почему не со всеми? — спросил я и тут же осознал всю глупость своего вопроса. — А… ну да. — Похоже, мы единственные, кто не принимает участие в параде, — произнесла она. Мы заняли удобную позицию за спинами музыкантов, где нас почти не было видно, зато весь плац был перед нашими глазами как на ладони. Съехавшиеся генералы Хранителей уже рассаживались на небольшом возвышении, украшенном флагами. Батальоны ровными рядами выстроились по обеим сторонам каменного монумента с гербом Империи, у подножья которого синим пламенем горел Вечный Огонь. Грянула музыка и солдаты под синими и красными знаменами начали свое торжественное шествие по площади. Их действия были такими слаженными, что они казались единым организмом. Синхронный стук сапог по плацу, который не смог заглушить даже оркестр, напоминал единовременный залп из сотен орудий — в этом четком ритме была невероятная сила и я вдруг осознал, что пытаюсь дышать ему в такт. — Это даже… красиво, — немного удивленно прошептала Лиза. — Не думала, что такое бывает в Империи. — А в Лиге есть военные парады? — спросил я, завороженно глядя на плац и жалея, что не марширую вместе со всеми. Мне очень хотелось быть причастным к этому действу. — Не знаю. Меня никогда не интересовала армия. — Как же ты умудрилась попасть в плен? — Я много путешествовала после того, как разругалась со своим Домом. Последним моим пристанищем был Железногорск. — Дайн? — Да. Аллод вольных торговцев. — Что-то слышал. — Там довольно мило. Но вскоре мне стало скучно, и я решила продолжить свое путешествие по вольным территориям. Села на корабль… — И его поймал наш патруль. Ты говорила. — Обычно ни Империя, ни Лига не трогает нейтральные корабли торговцев, но видимо — то был не их день, — засмеялась Лиза. — Вижу, ты не очень огорчена таким исходом. — Все могло быть и хуже. Ведь я осталась жива. — Но тебе же пришлось… э-э-э… — замялся я. — Работать в борделе? — подсказала Лиза и снова засмеялась. — В этом, конечно, мало приятного… Но у эльфов несколько иное отношение к подобного рода вещам. Тебе, как истинному хадаганцу, это трудно понять. Да и не стоит. В вашей закомплексованности даже есть своя доля очарования. Я не был готов обсуждать с ней столь интимные вещи и решил оставить скользкую тему. К этому времени солдаты уже сделали почетный круг по плацу и выстроились в длинные ряды перед командованием. Один из генералов подошел к трибуне и начал что-то говорить, активно жестикулируя, но до нашего наблюдательного пункта его слова не долетали. — Из-за чего ты поссорилась со своей семьей? — спросил я Лизу, отчаявшись расслышать речь Хранителя. — Они мне больше не семья, — оборвала она и замолчала. Я не решился расспрашивать дальше, но через некоторое время Лиза продолжила сама: — Они не слишком переживали обо мне, когда я ушла. И не бросились на помощь, когда я попала в плен. Я думаю, они даже расстроятся, если узнают, что меня не повесили в Империи. А знаешь, почему? Потому что я заинтересовалась областью магии, недостойной эльфийки из благородного Дома! — Магией разума? — удивился я. — Нет, конечно. Среди эльфов хватает мистиков. Я увлеклась языческой культурой, долгое время даже жила у друидов. Считается, что это низшие формы магии, ведь язычники не способны стать Великими Магами и держать аллоды. — Но ты все-таки не хотела называть нам свое имя, чтобы не позорить Дом, — вспомнил я. — Танцевать в борделе врага — не самое достойное занятие. Может, я и в ссоре со своим Домом, но это мне не мешает гордиться тем, что я — ди Вевр, в моем роду были великие эльфы. — Я тебя не понимаю, — покачал головой я, но Лиза лишь пожала плечами, не желая дальше развивать эту тему. — А меня ты тоже считаешь врагом? — Что? — Ты сказала, что танцевала в борделе врага. — Ты и твои друзья сделали то, чего не сделали мои так называемые родственники. Вы пытались мне помочь. И в целом — помогли. С чего бы мне считать вас врагами? Многоголосое, троекратное «Ура!», донесшееся с плаца, ненадолго прервало наш диалог. — А почему ты решила покинуть Лигу? — спросил я. — Это было спонтанно. Сначала я поселилась в лесной избушке рядом с небольшой деревней на осколке Умойра. Первое время я неплохо зарабатывала на жизнь травничеством, но потом в деревне случился неурожай, а затем мор. Нашелся один умник, который вспомнил обо мне и обвинил во всех бедах. Всей деревней нагрянули ко мне с косами и кольями, ведьму жечь… Я сбежала. — Наверное, тебе просто стоило переехать в город. — Возможно. Но большая часть Кании — это суеверные и бестолковые крестьяне, а с эльфийскими Домами я больше не поддерживала связи. Покинув Умойр, я поняла, что в Лиге меня абсолютно ничего не держит. Я там просто… не прижилась, — она с ухмылкой глянула на меня. — Уверена, тебе это кажется ужасным. — Почему? — Ты патриот, как и все хадаганцы. И я даже где-то вам завидую. Самую малость. — Тяжело не иметь Родины. — Я не скажу, что это разрывает мое сердце. — Но тебе обидно, — осторожно сказал я, вглядываясь в ее лицо. Лиза промолчала. Я открыл рот, чтобы извиниться за свою бестактность, но тут с плаца долетел строй хор: «Служу Великой Империи!», и в небо вонзились тысячи разноцветных взрывающихся искр. Мы задрали головы, глядя на красочный салют, который не прекращался очень долго… Глава 16 Глава 16. Страна безупречной морали — Все в порядке, Ник, — сказала Лиза, печально улыбнувшись. — Я знала, что так будет. Просто не могло быть по-другому. — Я им не позволю! — я схватил ее за плечи и встряхнул. — Ты же не игрушка. Лиза отстранилась, сделав шаг назад. Было совсем темно, и я не видел, плачет она или нет, но голос ее звучал твердо. — Не волнуйся за меня, я справлюсь. Я уже большая девочка. Она развернулась и уже направилась было в сторону ожидавшего неподалеку хадаганца — лысого, зато с густыми рыжими усами. — Ник, ты только… — она обернулась, — Мише не рассказывай, ладно? Пожалуйста. Как только ее мерцающие крылья поглотила темнота, я первым делом рванул на поиски Грамотина и остальных. — Во имя астрала, Ник, не говори, что мы теперь еще должны прислуживать генералам на праздничном банкете! — закатил глаза Орел. — Я на этом параде устал больше, чем на полигоне, и если в ближайшее время моя голова не коснется подушки, я точно кого-нибудь убью. — На банкет нас не пригласили… — Слава Незебу! — А вот без Зизи не обошлось. — Этого следовало ожидать, с ее-то послужным списком, — хохотнул Орел, но осекся, увидев окаменевшее лицо Грамотина. Пару секунд ему понадобилось для того, чтобы сделать выводы, после чего он обреченно сказал: — Я так понимаю, мы вызываемся добровольцами? Михаил, сумев наконец справится с эмоциями и снова придав лицу невозмутимое выражение, сказал: — Заступиться за честь дамы — долг любого настоящего мужчины. — Да-да, конечно, — махнул рукой Орел. — Только ты все равно будешь мне должен, очкарик. Он ворчал всю дорогу, пока мы пробирались к рыжеусому через группы солдат, которые, пользуясь небольшой передышкой после завершения смотра, разбрелись по всему плацу, тихо переговаривались и строили планы дальнейших действий. Нас постоянно окликали знакомые, приглашая присоединиться к обсуждению, но у нас намечалась другая программа. Судя по долетавшим до меня обрывкам разговоров, спать после отбоя никто не собирался и ночная вылазка (предположительно — в сторону женских казарм) обретала все более реальные очертания. Этот факт особенно огорчал Кузьму, и он еще больше начинал жаловаться на то, как несправедлива к нему жизнь. Воздух пах гарью петард и табаком. Официально курить разрешалось только в специально отведенных местах, но после команды «вольно, разойтись» неформальная обстановка заволокла плац вместе с дымом отгремевшего салюта, и генералы Хранителей, покидая площадь, закурили прямо на ходу. За ними и все остальные потянулись за сигаретами и вскоре от густого едкого дыма стало щипать глаза. Крылья Лизы снова были спрятаны под плащом, и мы не сразу нашли группу «счастливчиков», которых выбрали организовывать генеральский досуг. Кроме эльфийки, здесь находилось еще полдюжины хадаганок весьма приятной наружности, среди которых оказалась и Матрена, две орчихи, в чьей красоте я не очень разбирался, а также Зэм и пара крепких орков. — А вам чего надо? — подозрительно спросил рыжеусый. — Вы кто такие? — А вы кто? — вопросом на вопрос ответил я. — Я Эдуард Котомкин, снабженец. — Ну, а мы — местные альтруисты! — Я вас не приглашал, можете возвращаться в казармы вместе со всеми. — Как так? — оскорбился Орел, с возмущением уставившись на Котомкина. — Генеральская пирушка — и без нас? Да вы знаете, кто я? — Кто? — немного струхнув, спросил снабженец. — Да я лучший тамада в округе! — Нам не нужен тамада. Нам просто нужны лишние руки, подавать на стол и помогать на кухне… — Вот это вам свезло так свезло! Наши руки как раз созданы именно для этого! — Мы просто хотели предложить свою посильную помощь в организации данного мероприятия, — вышел вперед Михаил, сердито глянув на Кузьму. — Да-да, — покивал головой тот. — Нет для истинного имперца большей радости, чем услужить любимому руководству! — Добровольцы, значит? — неуверенно протянул Котомкин. — Вообще-то я набрал уже помощников… — Это вот этих что ли? — Орел презрительно окинул взглядом группу снабженца. — Да от их мин у генералов пиво прокиснет, котлеты сгниют и борщ плесенью покроется. Надо же с радостью, с душой… — Ну хорошо, — кивнул Котомкин. — Помощники лишними не бывают. — А куда мы направляемся? — спросила одна из девушек с иссиня-черными волосами и раскосыми, миндалевидными глазами, по виду — самая младшая. — В «МясФронт». Как заведено, перед Большими Учениями наши генералы собираются завалиться в охотничье хозяйство и попировать. И правильно! Вдруг война или какое другое мероприятие… Всегда надо быть сытыми и начеку. «МясФронт» походил на передвижной лагерь большой группы туристов. Возможно, его местоположение действительно часто менялось, однако сейчас охотничье хозяйство располагалось недалеко от главного плаца, поэтому шли мы туда пешком. — А ты как тут очутилась? — шепотом спросил я у Матрены. — Мне сказали, что потребуется моя помощь, — пожала плечами она, а потом добавила с сомнением в голосе. — Мы ведь просто поможем накрыть на стол, да? Я покосился на ее пышные формы, пухлые губки, густые белокурые локоны, затем хмуро осмотрел остальных девушек — каждую хоть сейчас фотографируй для эльфийского журнала. — Угу, — кивнул я. Почетные гости уже были на месте — вокруг большого шатра-палатки суетились гоблины, а изнутри доносился громкий смех. Полевая кухня находилась неподалеку, я еще на подходе почувствовал вкусный запах жареного на вертеле кабана и суслангерских специй. Старший Егерь Бекас Головастых, который по-видимому всем здесь заправлял, сразу взял нас в оборот. — Значит так. Коли мы быстренько генералам не угодим, будет из нас шашлык. С кровью. Поэтому ты, ты и ты — идете со мной на склад, будете таскать на кухню продукты. Ты — поддерживаешь огонь здесь, да осторожней со своим посохом, смотри, чтоб кабан не подгорел. Вы двое — видите те бревна? Видите? Вот топор, вот второй. Задача ясна или разжевать? А эти вертихвостки пусть пока пиво генералам отнесут. Генерал без пива — хуже Айденуса. И побыстрее, пока холодное. Ну куда… не все сразу же! Вот ты… да, ты, тебя как звать? — Асель. — Бери ящик и неси так быстро, как только сможешь. Честь первой отнести пиво генералам выпала на долю той молоденькой черноволосой девушке, которая спрашивала, куда мы идем. Она смутно догадывалась, что выбрали ее отнюдь не за боевые заслуги, и заметно нервничала. — Она не унесет, ящик слишком тяжелый, — подвинула ее в сторону другая, схватила пиво и бодро прошествовала в центральную палатку, расправив плечи. Еще три девушки, также изъявившие желание лично засвидетельствовать свое почтение высшему военному руководству, последовали за ней с разного вида закусками. Асель переминалась с ноги на ногу и украдкой поглядывала на вход в палатку, будто готовилась идти туда на расстрел. Когда Котомкин попытался вручить ей и Матрене блюдо с огромной бараньей ногой, рядом с ними тут же материализовался Орел. — Давайте я. Зачем девочкам такие тяжести таскать? — Тебе же дрова велено рубить… — У меня Лоб топор отобрал, сразу двумя орудует. Любимое, говорит, занятие, просит не мешать. В течение следующих двух часов Котомкин с завидной фантазией изобретал для Кузьмы всевозможные срочные поручения, но тот все равно ухитрялся оказываться рядом с Матреной, Лизой или Асель, когда подходила их очередь нести очередной поднос в генеральскую палатку. Его подстраховывал Грамотин, поставленный приглядывать за костром, но периодически бросающий это занятие, так что мне приходилось метаться между складом, кухней и вертелом, где жарилась туша кабана. У меня не было даже минуты, чтобы присесть, и дневная усталость давала о себе знать. Асель, поняв, что расхаживать с подносом перед генеральскими взорами ей не придется, успокоилась, а через некоторое время и вовсе свернулась калачиком у костра и сладко засопела. При попытке отправить ее в палатку, она, едва открыв один глаз, махнула рукой в сторону уже бегущего к ней Михаила, и перевернулась на другой бок. Лиза, вытянув ноги к огню — ночью становилось прохладно — устроилась рядом и вообще никак не реагировала на внешние раздражители. Матрена, испытывая угрызения совести из-за своего безделья, сначала хотела помочь хотя бы на кухне, но ее постоянно пытались отправить с провиантом к гостям, так что вскоре и она присоединилась к компании у костра. Котомкин таким положением вещей не был доволен. — Да что такое, в самом деле? Вас сюда для чего позвали? Отойдите, товарищ Орлов, вы свою работу уже выполнили! А вы, гражданка ди Вевр, немедленно отнесите генера… — У нее крылья замерзли. Эльфы не могут передвигаться в такой холод! — со знанием дела заявил Кузьма. — Ладно, тогда вы… — А она без сознания, не видите что ли? — По-моему, она спит. — Не ставьте диагнозы, Котомкин, вы нам тут не лекарь! — Хорошо, а с этой что? — он ткнул пальцем в Матрену. — А она ранена. — Ранена? — переспросил Котомкин оглядывая совершенно здоровую девушку с головы до ног. — Да это все Лоб, — Орел кивнул в сторону орка, как раз появившегося в поле зрения. — Он так отчаянно рубил дрова, что случайно задел ее… топором. — Как? — Показать? — Лоб тут же радостно двинулся в его сторону. — Нет-нет, я все понял, — обреченно вздохнул снабженец, смирившись, что вместо семи запланированных красавиц в его распоряжении остались только четыре. Впрочем, остальные девушки исправно курсировали от кухни до палатки, все дольше задерживаясь внутри. До меня периодически долетал их звонкий смех. И чем дольше они находились на «боевом посту», тем больше у меня появлялось времени перевести дух и поесть. — Простите меня за столь бесстыдную мысль, но как же все-таки хорошо, что в армии есть настоящие патриотки, готовые доказывать любовь к Родине всеми доступными способами, — устало проговорил Кузьма, присаживаясь у костра. — Страна безупречной морали… — пробормотал я, угрюмо вонзаясь зубами в кусок кабаньей ноги. — Угу. У генералов светский вечер с дамами, в казармах наверняка сейчас тоже утонченные беседы о высоком. И только мы пошло сидим у костра и обсуждаем недостойные Империи вещи. — Странно, — вставила Зизи. — Но почему-то я этому рада. Вскоре к нам стали подсаживаться другие работники охотничьего хозяйства. Всеобщая суматоха сошла на нет, и тишину нарушал лишь шелест разговоров у костра, действующий на меня как снотворное. Я, приняв более удобную полулежачую позу, слушал вполуха и глаза мои закрывались сами собой. — Прохлаждаться нам тут некогда, армия ждет провиант. На кабанов в основном охотимся. Дневная норма увеличились в десять раз, согласно последнему приказу. Какому приказу? Да вы что! На Святую Землю скоро отправляется пополнение! Будем Лигу из-под Пирамиды выкуривать! Слышали агитаторов из столицы? Каждый гражданин Империи обязан проявить сознательность… Мне было интересно узнать побольше про Пирамиду, и чем она так важна и Лиге, и Империи, раз за нее идут такие ожесточенные бои, но я слишком хотел спать, чтобы задавать вопросы, и конец истории я так и не услышал. Вздремнул я около получаса, когда меня разбудил какой-то шум. Выяснилось, что генералы затеяли ночную охоту на степных вепрей. — Сами, поди, уже тыщу лет лук в руках не держали — а все туда же! — ругались несчастные егеря. — В темноте, на вепрей… Кабы знали раньше — мы бы сюда носорогов согнали. Уж по ним никто не промахнется! Чтобы не ввергнуть драгоценное штабное руководство в уныние, было решено привлечь к делу Лизу и Кузьму, а также, для подстраховки, Лба и Матрену, чтобы в случае чего защитить горе-охотников от диких животных и оказать им первую медицинскую помощь. Мы с Мишей отправились вместе с ними из солидарности. Ночью в степи становилось очень холодно, и лежать на земле, прячась за жидкими кустиками, было сомнительным удовольствием. Заняв удобную позицию позади пристрелянных точек, отмеченных тремя вешками, мы наблюдали за новоявленными охотниками. — Вы можете привести вепря? Ну и попридержать немного там, у вешек, пока генерал его не подстрелит? — прошептал молодой егерь, глядя на охотничью площадку в бинокль. Для Лизы, вооружившейся по такому случаю посохом Грамотина, задача была несложной — несмотря на большое расстояние, кабанчики довольно бодро бежали в указанное место. А вот попасть стрелой в добычу, которая сама вышла навстречу, для нетрезвых Хранителей оказалось куда более проблематичным. Когда пауза слишком затягивалась, в дело незаметно вступал Орел. — Только не подстрели генералам зад, — пробормотал я, устраиваясь поудобней. Помочь я ничем не мог и к холодам был привычен, поэтому серьезно вознамерился продолжить прерванный у костра сон. — Если этот дурацкий спектакль затянется надолго, то моя рука может дрогнуть. И будь уверен, дрогнет она в правильную сторону, — мрачно пообещал Кузьма, выцеливая в темноте очередного пригнанного Лизой кабанчика. Грамотин выразительно кашлянул, и Орел замолчал. Мы все-таки находились на территории военного округа, и произносить такие вещи даже в шутку, и даже шепотом, вряд ли стоило. Тем не менее, я сквозь сон еще несколько раз отчетливо слышал тихую ругань Лба, где самым мягким эпитетом были слова: «Крысы штабные». До своих коек в казармах мы добрались только под утро. Оттого, что мне удалось урывками поспать еще в охотничьем хозяйстве, я не чувствовал себя разбитым, когда нас поднял интендант, и по совместительству агент Комитета, Сергей Шрамин. В казарме были только я, Кузьма, Миша и Лоб. — Остальные на полигоне, конечно. Где же еще? Парад парадом, а Большие Учения еще впереди. Это только вам дали выспаться, за помощь егерям в «МясФронте». — Выспаться? Сейчас время — семь утра, а пришли мы в пять! Ваша щедрость не знает границ, — сразу возмутился Кузьма. — Поднимайтесь. Дело важное есть, — сказал Шрамин и выразительно посмотрел на меня, затем махнул кому-то рукой и только после этого я заметил стоящего у него за спиной рыжеусого снабженца Котомкина. — Даю вам пять минут на сборы. Немного поразмыслив за отведенные пять минут над странным выражением лица интенданта, я пришел к выводу, что дело каким-то образом касается Посоха Незеба, про который я за круговертью событий совершенно забыл. Раннее утро после рваного сна — не самое лучшее время, чтобы напрягать память, но мне удалось вспомнить детали нашего с ним разговора, когда я только прибыл в ИВО. Если я все правильно понял, то единственный из ныне живущих экспертов, обследовавших Посох и зачем-то скрывших его истинную мощь, сейчас работает в оружейной мастерской «ИгшПромСталь». Это мастер-оружейник Одион, за которым Комитет ведет наблюдение. Я даже сумел вспомнить имя комитетчика, который по словам Шрамина, следит за оружейником. Яков Бондин! Через пять минут мои догадки подтвердились. — Не ради выгоды какой, а лишь из-за боли душевной за будущее нашей армии! Не могу молчать! — пылко сказал Котомкин, выдергивая целые клочки из своих пышных усов. — Наш оружейник в последнее время халтурит! Я лично, по долгу службы, проверил оружие из последней партии — сталь хрупкая, рукояти не обработаны… Мечи ломаются, топоры тупые. Это, как минимум, халатность! Если это вообще не саботаж! Шрамин посмотрел на меня и медленно и четко, почти по слогам, произнес: — А между тем на оружии стоит клеймо хорошего мастера. Иавер Одион, может слышали? Я молча кивнул, давая понять, что все вспомнил. — Партию бракованного оружия надо отвезти назад в мастерскую, — продолжил интендант. — Хватит прохлаждаться, пока другие потеют на полигоне. — Кто тут из вас товарищ Санников? Я еще издали заприметил восставшего, уверенно направлявшегося в нашу сторону, но до последнего надеялся, что меня это никак не коснется. Возможно, это было всего лишь следствие моей неприязни к Зэм, однако внутренний голос упрямо сулил неприятности. — Я Санников, — хмуро ответил я. — Руководство «НекроИнкубатора» прислало запрос — требуют вас в помощники. Почему именно вас — не объясняют. — Руководство некро-чего? — Инкубатора, — быстро сказал Орел, и уже открывший рот Миша бросил на него недовольный взгляд. — Основная сфера его деятельности — поставка расходного материала для обучения солдат искусству убивать. — Какого еще расходного материала? — Не знаю, но пока ты валялся в госпитале, мы для них кости носорогов собирали — то еще дельце! — Согласен, заказ необычен, — кивнул Зэм. — Как и вся работа нашего заведения. Вероятно, мои коллеги готовятся к очередному эксперименту. — Некромагия… — брезгливо протянул Лоб, и мне даже показалось, что он слегка отшатнулся от восставшего. — Многие боятся некромантов, считая их слугами смерти. Это не так — в нашем магическом искусстве жизни больше, чем вы можете себе представить! Я был уверен, что бесстрашный Лоб обязательно отреагирует на это заявление, но он лишь машинально сжал рукоять топора и промолчал. Зато в разговор вступил Шрамин: — Оставьте эти свои штучки, уважаемый Сарбаз как вас там… — Акилахон. — Не важно. Товарищу Санникову надлежит вернуть партию бракованного оружия в «ИгшПромСталь», чем он и займется. Так что поищите себе других помощников! — Но у меня есть приказ с подписью самого Саранга Кхалдун-Кнефа, начальника «НекроИнкубатора»! Не стоит с ним спорить, а то еще превратит в какую-нибудь тварь. — Доброе утро, товарищи. Простите, что прерываю, но Шип Змеелов приказал Никите срочно явиться к нему, — незаметно подошедшая Матрена выглядела уставшей и невыспашейся, но все равно старалась приветливо улыбаться. — Да ты прямо нарасхват! — восхитился Шрамин. — Что Шипу от тебя нужно? — В тюрьму меня посадить хочет, — вздохнул я. Очевидно, Шип все-таки придумал предлог, под которым отправить меня на поиски Вихря — предполагаемого наследника Великого Орка. — Почти, — сказала Матрена. — Вообще-то, туда направляют меня, как лекаря, помогать сотрудникам госпиталя проводить медосмотр. А ты должен меня сопровождать. — Ну знаете ли! — возмутился Шрамин. — Сначала верните бракованное оружие, а потом можете катиться на все четыре стороны! Я не стал мучиться над тем, чей приказ главнее, и просто решил разбираться с поставленными задачами по мере их поступления. К тому же, оружейная мастерская казалась мне гораздо более привлекательной, чем тюрьма или обитель некромантов Зэм. — Эй… — остановил нас Шрамин. — А эту крылатую вы что, собираетесь одну в казармах оставить? Ну уж дудки! Забирайте ее с собой! Предприятие «ИгшПромСтали» занимало гораздо большую территорию, чем я ожидал. Вряд ли что-то могло сравниться с мечом, подаренным мне Яскером, но я все равно хотел полюбоваться на оружие, которое здесь создают. Однако в мастерские и склады нас не пустили: кузнец, всю дорогу от проходной рассказывающий нам о тонкостях работы пилой с алмазным напылением и о том, что оружие из рогов носорогов и единорогов не стыдно держать даже орку, велел нам ждать на улице, даже несмотря на то, что я согласился со всеми его доводами. — Чем могу полезен? Только быстро — у меня много работы. Мастер Иавер Одион был типичным представителем народа Зэм — полу-механическое тело, маска вместо лица, холодный, металлический голос и полное, на первый взгляд, отсутствие эмоций. Но, едва услышав выдвинутые претензии, оружейник сразу обнаружил характер, и его зеленые глаза-лампочки грозно засверкали. — Что за чушь! Мое оружие со знаком качества, у меня вымпел есть — «За отличную работу»! Дайте посмотрю, что там не так. Когда мы вернулись к проходной, где нас ждали нагруженные ящиками животные, Одион сразу принялся дотошно рассматривать привезенные образцы. — Теперь все ясно! Это какая-то жалкая подделка, — проинспектировав все ящики, наконец резюмировал он. — Кто-то подменил оружие по пути к Красным. — То есть, нужно просто выяснить, кто его доставлял? — недоверчиво произнес я. — Делал опись, регистрировал в оружейном кадастре Хранителей, ставил на учет в Комитете, освещал в Триединой Церкви, сортировал, упаковывал… ну и доставлял, да, — покивал Одион. — Понятно, — нахмурился я. — Все не могло быть легко и просто. — Бюрократы, — неожиданно выдал Лоб и приготовившийся возмущаться Орел так и застыл с открытым ртом. — Интересно, где теперь мои мечи и топоры? Это нужно непременно выяснить, пока меня не отдали под трибунал. — Уверена, Комитет уже начал расследование, и скоро виновные будут наказаны, — произнесла Матрена. — Может быть, имеет смысл поставить магические метки на следующие партии? — предложил Миша. — С помощью намагниченного железа. В случае повторной диверсии можно будет отследить маршрут и поймать того, кто осуществляет подмену. — Отличная мысль! — воскликнул Одион и с уважением посмотрел на Михаила. — Эта история с подменой оружия в условиях военного времени может стоить мне головы. Но если я накрою мерзавцев… Поскольку животных дальше проходной не пустили, заносить ящики на территорию «ИгшПромСтали» пришлось на себе. Мы уже почти закончили таскать оружие, как меня окликнул какой-то кузнец, кивком головы подавая знак следовать за ним. Я огляделся — на нас никто не обращал внимания — и юркнул в темное помещение, где пахло пылью и сыростью. — Насколько я понимаю, вы — именно тот агент Комитета, который занимается «делом о Посохе Незеба». — Агент Комитета — это громко сказано. А вы — Яков Бондин? — Да. И у меня мало времени, так что не будем медлить. Докладываю. В процессе слежки за мастером-оружейником выяснилось следующее: мастер Одион очень любит гулять по степи. Я составил карту, где отметил все его маршруты, и заметил, что на каждой прогулке он обязательно посещает пещеру, расположенную к востоку отсюда. Мне нельзя надолго выпускать из вида оружейника, поэтому у меня не было возможности обследовать пещеру самостоятельно. Все. Больше мне нечего добавить. С этими словами Бондин, козырнув, быстро вышел, не дожидаясь ответа, и я остался стоять один в темноте с картой в руках. — Что будем делать? — спросил Орел, пока Миша задумчиво изучал карту. Мы вышли за ворота и отошли от мастерских подальше, чтобы наш разговор никто не мог услышать. — Наверное, надо отнести это Шрамину? — неуверенно произнесла Матрена. — А кто за то, чтобы прогуляться по любимым местам оружейника и посмотреть на пещеру? — Но нас ждет Шип Змеелов! — напомнила она. – Мы с Никитой должны отправиться в тюрьму как можно скорей. — Это понятно, — кивнул я. — Шип хочет, чтобы я разыскал там Вихря Степных. — А еще тебя вызывали в «НекроИнкубатор», — вставила Лиза. — А вот это уже странно. Этим то что от меня может быть надо? Где-то я уже слышал это название, — я закрыл глаза и потер пальцами переносицу, стараясь сосредоточиться. — Кругом одно начальство, и всем я срочно нужен. — Давайте сделаем так, — сказал Миша. — Ты, Ник, отправляйся к Зэм, а мы пока попробуем добраться до пещеры оружейника и осмотреть ее. Предложение показалось мне разумным, и я согласился. Встреча с некромантами Зэм меня пугала, но, возможно, мне удастся разобраться с этим делом быстро, и я не задержусь там надолго. Утешая себя подобными мыслями, я въехал на чистенькую территорию «НекроИнкубатора», с виду похожего на госпиталь. — Ну что, Старик, ты, должно быть, не подвержен суеверным страхам, — сказал я, похлопав дрейка по загривку. Тот повернул ко мне свою морду — сквозь тусклое, зеленоватое свечение был отчетливо виден череп — и негромко фыркнул. — А вот я, признаться, чувствую себя не в своей тарелке. Старик ткнулся носом в мое плечо, и я почувствовал его горячее дыхание. — Жди меня здесь. И никого не обижай! Почти все сотрудники «НекроИнкубатора» были представителями народа Зэм. К руководителю Сарангу Кхалдун-Кнефу меня проводили сразу же без лишних вопросов. — Сержант Санников по вашему приказанию прибыл! — гаркнул я, войдя в кабинет, где за длинным столом сидел восставший. — Проходите, товарищ Санников, присаживайтесь. Я ждал вас. Я молча сел напротив и уставился в светящиеся зеленые глаза Зэм, ожидая разъяснений о цели моего визита. Кхалдун-Кнеф не стал ходить вокруг да около: — Последнее время мы в Инкубаторе вынуждены самостоятельно изыскивать резервы. Местное кладбище почти исчерпало свой ресурс, скелеты и зомби нужны армии, а опыты над военнопленными запрещены Комитетом. Впрочем, на счет пленных нам удалось договориться на местах, но об этом позже! С вашей помощью, товарищ Санников, мы надеемся добиться успеха и обратить внимание руководства на наши требования. Я знаю, что вы на хорошем счету в Незебграде, а кое-кто даже уверяет, что вы протеже Самого… Вот мы и решили привлечь вас к своим делам. — Вы преувеличиваете мою значимость, я обычный солдат, — медленно проговорил я. — Но все-таки, что от меня требуется? — Пойдемте. Я вам все покажу. В том месте, куда он меня привел, стояла невообразимая какофония. Со всех сторон доносился рык каких-то животных, пронзительный клекот, низкое, гулкое уханье, пробирающее до дрожи шипение и еще множество разнообразных звуков. — У нас тут стало несколько шумновато, — сказал Зэм. — Шумоизоляция есть пока только в накопителе баньши. — Баньши? — Да. Хотите посмотреть? Это здесь. Мы вошли в помещение, разделенное стеной с большим мутноватым стеклом, за которым плавно перемещались размытые фигуры. Я подошел ближе и, прижавшись к стеклу носом, стал вглядываться во внутрь. Правда, через несколько секунд мне пришлось резко отпрянуть, потому что из полумрака с той стороны вдруг показалось безобразное женское лицо с выпученными глазами, прильнувшее к стеклу прямо передо мной. Женщина открыла беззубый рот и, наверное, закричала что есть мочи, но до меня не долетело ни звука. — Кто это? — ошарашено произнес я. — Баньши-плакальщицы, они обитают на кладбищах. С их помощью мы добываем эманации смерти, которые нужны нам для наших ритуалов. Когда женщина отклеилась от стекла и взмыла куда-то под потолок, я подошел ближе и снова заглянул внутрь. Баньши медленно двигались во всех направлениях, из-за чего казалось, что я смотрю в огромный аквариум. — Хорошо, что хотя бы здесь ничего не слышно. Раньше от их воя даже восставшие Зэм падали в обморок, совершенно невозможно было работать! Я подумал, что работать невозможно, даже находясь по соседству с такими существами, но вслух говорить этого не стал. — Насколько я знаю, вы находились в составе штурмовой группы, освобождавшей ХАЭС, — сказал Кхалдун-Кнеф, когда мы проследовали дальше. — Мы изучили найденные под электростанцией скрижали Тэпа… — Так вот откуда я о вас знаю, — вспомнил я. — Я привез вам пакет из Незебграда, когда прибыл в ИВО. — Именно. Отпечатки скрижалей. Среди прочего в них была интересная инструкция по созданию животного-зомби, и мы решили испытать описанную технологию в действии. — И весь этот шум — результат ваших опытов? — спросил я, чувствуя, как меня передернуло. — Что вы, все эти животные пока живы. Мне резануло слух слово «пока», но я промолчал. — Вы только вдумайтесь — впервые за несколько тысяч лет заклинания Тэпа вновь прозвучали в этом мире! Воистину, это был самый великий некромант Сарнаута! Впрочем, почему «был»? Вполне может быть, что «есть» до сих пор! — Вы так говорите, как будто вас это радует, — на этот раз я не удержался от комментария. — Нет, конечно, — ничуть не смутился Кхалдун-Кнеф. — Деяния его ужасны, но вместе с тем нельзя не признать его гений. — Так что же с вашим экспериментом? Удался? — О, да! Мы первый раз выполняли этот ритуал и ожидали осложнений, но все получилось! Мы создали некроносорога! В этот момент он драматично распахнул передо мной двери, и взору предстало отвратительное чудовище, напоминающее носорога очень отдаленно: наполовину робот, наполовину живое существо, с криво сшитыми частями тела, из которых в неожиданных местах торчали трубки и металлические штифты. — Он прекрасен! — со всей теплотой, на какую только способен восставший, сказал Кхалдун-Кнеф. — Смерть — это интереснейший процесс, изучение которого открывает поистине безграничные возможности. — А что это за ведро у него вместо головы? — Это не ведро! — оскорбился Зэм. — Это шлем! У нас не было достаточно хорошего черепа, чтобы воспроизвести голову носорога, поэтому наши инженеры сконструировали вот такой прототип. — По-моему, он ничего не видит. Некроносорог, вонзаясь своими лапами-штырями в песок вольера, в котором он находился, слепо тыкался в металлическое ограждение. — Это опытный образец, так сказать, альфа-версия! Возможности этого существа еще не изучены до конца, но он грозен и малоуязвим, и убить его будет непросто! Эксперимент не окончен, мы все еще пытаемся определить степень его живучести. Если тесты пройдут успешно, мы поставим это существо на конвейер для нужд фронта, — с гордостью произнес Кхалдун-Кнеф. — Надеюсь, все получится. — Определяете степень живучести… — эхом повторил я, глядя как прутья клетки заискрили и носорога отбросило назад. — А он… оно… испытывает боль? — Боль? В том понимании, которое вы подразумеваете — нет. Это всего лишь зомби. У него нет сознания. — Но если на него напасть, оно ведь будет защищаться? — Конечно. Но это не доказательство наличия разума. Это просто рефлексы. Вам никогда не доводилось сталкиваться с зомби? Я помотал головой. — Понимаю. Парадоксально то, что чем примитивней существо, тем сложнее вернуть его к жизни. — То есть превращать людей в зомби проще? — Разумеется. Пойдемте. Я догадался, что Кхалдун-Кнеф собирается мне показать, но не был уверен, что готов это увидеть. Однако ноги сами понесли меня вслед за ним. — В каком-то смысле некромагия теперь даже на шаг впереди Триединой Церкви, — продолжил Зэм, — ведь жрецы не могут воскрешать животных! — Я бы не стал сравнивать некромагию с тем, что делает Триединая Церковь. Жрецы не просто воскрешают, они по настоящему оживляют, возвращают в тело разум, чувства, память! — Конечно, жизнь, которую даруют некроманты, нельзя назвать полноценной, но… Вот мы и пришли. Здесь у нас опытный полигон, но есть проблема, на которую я хочу обратить ваше внимание. Далеко не все опыты заканчиваются удачно, и постоянно появляются отходы производства. Собственно — это официальная причина, по которой вас вызвали сюда. Бракованные мертвецы бродят по нашему опытному полигону и мешают работе. Но вы не волнуйтесь, у нас вообще-то есть своя охрана, так что вам делать ничего не придется, нам просто нужен был формальный повод пригласить вас сюда. Бракованные зомби медлительные и конечно безоружные, так что обычно хватает одного-двух солдат с КПП, чтобы навести порядок. — Зачем же вы вызвали меня? Если Кхалдун-Кнеф и испытывал какие-то эмоции — маска надежно скрывала их от посторонних глаз, и я не мог и предположить, о чем он думает. — Подавляющее большинство имперцев никогда в жизни не смогут попасть даже в Око Мира, — осторожно сказал Зэм после паузы. — А уж в кабинет нашего многоуважаемого Главы и вовсе вхожи единицы. Не поймите неправильно, я вовсе не критикую управленческий госаппарат, но он состоит из такого количества инстанций, что часть… м-м-м… важной информации искажается или теряется по пути до нужных лиц. — Вы ошибаетесь, я не вхож в кабинет Яскера. Я был там один раз и, может быть, больше никогда туда не попаду. — Возможно. Но в тот момент, когда вы переступили его порог, вы перестали быть обычным гражданином Империи. Не отрицайте. Вы амбициозны, и думаю, что очень скоро станете офицером. И если вы попадете в зону боевых действий, то сразу поймете, насколько важно то, чем мы занимаемся здесь. Тогда, я уверен, вы постараетесь сделать так, чтобы нас услышали. Я обдумывал сказанное некоторое время, а потом произнес: — Мне все еще не совсем понятно, о чем именно идет речь. — Речь идет о запрете опытов над военнопленными, — без обиняков заявил Кхалдун-Кнеф. — Здесь неподалеку располагается тюрьма. С ее начальником меня связывают давние дружеские отношения. Еще с тех древних времен, когда мы жили в первый раз. Немногим Зэм повезло воскреснуть и отыскать своих друзей и близких, да-а… — И ваш друг поставляет вам пленников для опытов? — Поставлял. Как я уже сказал, дальнейшую поставку заключенных сочли нецелесообразной. — А там что? — я кивком головы указал на двери полигона. — Нежить. С тюремного кладбища. Но нам для работы нужны живые образцы! — Живые образцы… — протянул я, поражаясь кощунственности формулировки, которую Кхалдун-Кнеф употребил на полном серьезе. — Боюсь, Комитет не до конца понимает, какими катастрофическими последствиями может обернуться для нашей Армии такое решение! — продолжил он. — Но ведь у вас уже есть некроносороги! Вы собирались организовать их серийное производство. — Да, но это произойдет еще нескоро. И потом, животные малоуправляемы, вряд ли они станут полноценной заменой разумным существам. — А вас не смущает этическая сторона вопроса? — наконец поинтересовался я. Кхалдун-Кнеф какое-то время молчал, словно пытался подобрать нужные слова, а потом произнес: — Идет война. А войны аморальны сами по себе. Вы не задумывались о том, почему Лига, имеющая значительное численное преимущество, до сих пор не может победить Империю? У нас есть три главных столпа: мудрое хадаганское правление, сила орков и наука Зэм. Поймите, войну выигрывает не тот, кто слишком любит морализировать, а тот, кто сильнее, умнее и организованней! Научный прогресс — это одна из основ нашего государства. — Именно наука вас и интересует больше всего, — покачал головой я. — Война для вас лишь убедительный повод, на самом деле вам важны только опыты. — Какими бы ни были наши мотивы, работа ученых идет на пользу Империи. Вы не согласны? Я не моргая смотрел на Кхалдун-Кнефа. По металлической маске скакали зеленые блики от его мерцающих искусственных глаз. Много ли в этом теле осталось от живого человека? Возможно, это и не важно. Гораздо важнее, сколько человеческого осталось в его голове. Когда-то Зэм тоже были простыми людьми, но теперь даже орки казались мне ближе и роднее, потому что они были живы — в их груди стучало настоящее сердце, по их венам текла горячая кровь, они рождались, взрослели и умирали от старости. Зэм, воскреснув после многовекового забвения, просто существовали. Их дети и старики не выдержали испытание временем, поэтому все восставшие были примерно одного возраста. И их больше не интересовали проблемы простых смертных, они нашли себя в изучении мира, открытии его тайн. Теперь они только ставили свои бесконечные опыты… иногда даже на живых, ведь тем, кто уже давно мертв, чужда наша мораль. Я не любил Зэм. Но в войне, которую живые вели друг с другом, они были на моей стороне. — Да. Пожалуй, вы правы, — медленно сказал я после раздумья. — Я знал, что вы все поймете, — Кхалдун-Кнеф одобрительно хлопнул меня по плечу своей металлической рукой. — Рад, что не ошибся в вас. Подождите здесь, я позову солдат, чтобы они разобрались с бракованной нежитью. — Не стоит. Вы ведь сказали, что они не опасны. Я сам с ними разберусь, раз уж меня для этого позвали. — Ну что вы, это совсем не обязательно… Но если вы настаиваете… Бракованные — это те, которые не подчиняются приказам, они агрессивны и нападают сами. Не перепутайте с удачными экземплярами! А то последнее время у нас наблюдаются перебои с поставками, и каждый хороший экземпляр на счету. — Я понял. — Да, и еще. Венцом эксперимента по созданию боевых зомби должен был стать зомби-губитель — научный труд нашего сотрудника Леопольда Свечина. И почти все у нас получилось! Опасная, лютая тварь, способная расправиться с множеством врагов. Его вольер находится в дальнем углу. Так вот — ни в коем случае не подходите! Этот мертвяк не различает своих и чужих. Убивает всех подряд! Вот такая проблема. Конечно же, ее надо устранить, но для этого нужна группа солдат, мы займемся им позже. А какие надежды мы возлагали на зомби-губителя! Но похоже, слишком увлеклись его боевыми способностями, забыв о безопасности… — Да, обидно, — согласился я. — Ну ничего. Мы уже приступили к созданию нового экземпляра боевой нежити. Зомби-разрушитель! Это будет нечто… Главное, не забыть объяснить ему, кто его хозяева. Как только я вошел внутрь, ко мне сразу повернулось множество лиц. По счастью у этих зомби не было металлических частей тела, но выглядели они все равно очень удручающе. Под клочьями одежды, свисающей грязными тряпками, были видны разлагающиеся тела. Меня начало подташнивать. — Я закрою дверь, чтобы нежить не разбежалась. Постучите, как только закончите. Вы уверены, что не хотите взять помощников? Нет, я не сомневаюсь в ваших боевых способностях, но… — Я уверен. Достав из ножен свой меч, я провел рукой по его лезвию, блестевшему в свете тусклых ламп полигона. — Ты еще не заржавел без дела? Несколько зомби кособоко заковыляли в мою сторону — должно быть, те самые бракованные образцы. Остальные безвольно стояли на месте и просто смотрели на меня пустыми глазами. Кхалдун-Кнеф говорил, что у зомби нет сознания, и все их действия – лишь рефлексы, оставшиеся от прежней личности. Но в том, как они отшатывались от моего меча, как инстинктивно поднимали руки, пытаясь закрыться от его острого, как бритва, лезвия — было что-то невыносимо настоящее, что-то очень живое. Убивать такого слабого противника — как-будто убивать беспомощных детей. Но я упрямо, не чувствуя боли в мышцах, задавив все эмоции, без устали махал мечом, стараясь не просто убить, а искрошить, чуть ли не стереть в порошок то, что Зэм называл «образцами». Я хотел, чтобы эти измученные тела больше никогда не познали на себе магию некромантов. Пусть при жизни эти люди или эльфы были моими врагами, смерть никогда не выбирает себе сторону — у тех, кого она забрала, уже нет ни врагов, ни союзников. Мертвые должны быть упокоены. Никто, даже лигийцы не заслуживают такого чудовищного конца. Я не помнил, сколько прошло времени, не помнил, как приблизился к вольеру с зомби-губителем. Даже то, как он выглядел, плохо сохранилось в моей памяти. Кхалдун-Кнеф уверял, что понадобится целая группа, чтобы его убить. Наверное, перед этим ученые тоже будут «определять степень его живучести»… Как я в одиночку убил зомби-губителя я тоже плохо запомнил. Дверь полигона распахнулась сразу, как только я в нее постучал. — Я уже начал было волноваться. Возникли какие-то пробле… — начал Кхалдун-Кнеф, но, увидев меня, отшатнулся, оборвав себя на полуслове. — Боюсь, что там не оказалось удачных образцов, — хрипло сказал я. — Как? Вы что… Вы… Вы убили всех?! — Зэм забежал внутрь, в ужасе схватившись за голову. Я не стал ждать, когда он осмотрит весь полигон и удостоверится, что ни одного ожившего зомби там не осталось. По пути на улицу мне попадались другие сотрудники «НекроИнкубатора», но наверное на моем лице было что-то такое, что заставляло их пятиться от меня назад. А может, их пугало то, что я забыл вложить почерневший от грязи меч в ножны, и его кончик с жутким лязгом волочился по полу, оставляя на нем длинную царапину. Меня даже никто не остановил на КПП. Так я и шел — грязный, с безумным взглядом, темным лицом и оружием наголо. Лишь только мой дрейк ничуть не испугался. Завидев меня, он расправил широкие крылья, потянулся и мягко пошел навстречу. Я уткнулся горячим лбом в его костлявую шею и прошептал: — Пошли отсюда, Старик. Глава 17 Просмотреть полную запись
  8. Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 31. Сон наяву Это и правда походило на сон, кошмарный сон, в котором зажженные лампы не дают света, в котором кричишь, но не слышишь собственного голоса, в котором пытаешься бежать, но движения не даются, будто ты завяз в болоте и больше не можешь шевелиться. Была лишь только одна разница — это происходило наяву. Я отчаянно мерз, но уже не понимал, действительно ли здесь холодно или кто-то извне навязывает мне свои ощущения. Мысли наплывали одна на другую, и мой длинный рассказ становился сумбурным, непоследовательным, и вряд ли идущий рядом Иван Шпагин что-то понимал. Но слушал он очень внимательно. Не потому, что ему было интересно, а чтобы занять свой мозг, заполнить его моим голосом и не дать просочиться ничему постороннему. И я говорил. Запинаясь, перебивая сам себя, припоминая какие-то, наверное, несущественные детали, боясь что-то упустить или не успеть дорассказать. — …а я астрал до этого только с аллода и видел. Никогда на кораблях не летал. Странно как-то… покачивает… но мне понравилось. Я даже подумал, что когда-нибудь капитаном стану. Астральным! Вот… А потом на нас Лига напала. Не знаю, сколько там у них кораблей было, но «Непобедимый» долго держался… — …персональный телепортатор. Зэм, правда, его камнем Путешественника называют. Древняя джунская технология… повсюду ведь развалины их цивилизации. И чего они вымерли? Если такие умные были… Я тут почитал про них немного. Как-то быстро они исчезли. Пустые города… дома стоят, а никого нет. Может, и мы так однажды пропадем куда-нибудь. Останутся наши станции, лаборатории, памятники… а нас самих уже нет. — …я ведь единственный, кто его видел… ну, не считая культистов его. Я правда почти его не разглядел, так… мелькнуло что-то перед глазами. Но у меня такое чувство, что мы еще встретимся лицом к лицу… Я куда ни иду, там всюду его следы, камни эти серые… Как будто он все время где-то рядом… — …не знаю, что на меня нашло, ничего не соображал. Я даже не помню, как убил их. Это я сейчас удивляюсь, а тогда ничего… нормально… меч вытер и пошел. А они втроем там так и остались лежать на траве… Язык заплетался. Усталость пудовыми гирями висела на моих плечах и тянула к полу так, что подгибались колени. Сначала я старался удержать свое сознание чистым, цеплялся за свет ламп и звуки эха, но потом на это не осталось сил — они все уходили на то, чтобы просто идти. И говорить. Вокруг давно уже сгустилась темнота, и я еле различал лицо идущего рядом командира Ястребов Яскера. Иногда я поворачивал голову и ловил его взгляд, чтобы удостовериться, что он все еще осмысленный. Шпагин был бледен и напряжен, но в глазах не таилось безумия, и этого мне хватало, чтобы продолжать рассказывать историю своей еще такой короткой жизни. Так мы и шли вдвоем, по бесконечным коридорам лаборатории номер тринадцать, наполненных чернотой чужого сознания, обволакивающего нас как кокон, и пытались сохранить в этой черноте самих себя. Шпагин упал, когда мы уже были совсем рядом: если верить карте, то до места, где содержалась Мачеха, оставался всего один коридор и лестница. Я только успел заглянуть в его лицо, как вдруг глаза его закрылись, и он рухнул вперед, прямой, как шпала, не пытаясь подставить руки и смягчить удар. Когда я перевернул командира Ястребов на спину, у него шла носом кровь. Все попытки привести его в чувство не увенчались успехом: я толкал его, светил фонариком в глаза, лил на лицо воду из фляги, но все без толку. Дрожащими пальцами я нащупал пульс на его шее — он был едва различимым. Остальной рейд, скорее всего, уже добрался до Вестибюля вместе с тремя учеными. Наверное, они произвели фурор, явившись из лаборатории живыми и пьяными… во всяком случае, мне хотелось верить, что они вернулись. Мы же со Шпагиным вдвоем отправились дальше — и уже почти дошли до цели! Командиру Ястребов не хватило всего лишь одного маленького рывка… — Командир… командир, вставайте… еще совсем чуть-чуть… — затряс я его за плечи, но он не реагировал. Я остался один. В моем даже затуманенном рассудке не возникло и мысли, чтобы вернуться, ведь это означает, что мы проделали такой длинный путь зря. Внутри зрела решимость, я поднялся на ноги, умыл лицо водой и всмотрелся в последний коридор, силясь разглядеть в его конце лестницу. Мрак, будто почуяв мое намерение идти до самого конца, начал отступать, жаться к стенам, и свет ламп снова полился сверху на металлическую сетку. До лестницы я дошел легко, но подниматься по ступеням оказалось сложнее. Воздух стал упругим, пружинящим, он отталкивал меня назад, и приходилось бороться с его сопротивлением. Сами ступени были покрыты какой-то слизью, сделавшей их очень скользкими. Я схватился за перила, чтобы не упасть, но и они оказались омерзительно липкими и влажными. До меня не сразу дошел этот факт, я медленно вдумывался в него всю дорогу, пока поднимался, и только почти на самом верху осознал в полной мере, что вся лестница покрыта неизвестным веществом, которое может быть опасно. Я отдернул руку от перил и остановился. И в этот момент в нос ударил ужасный смрад. Скорее всего, он был уже давно, я просто не воспринимал его, но теперь, сосредоточившись на слизи, я понял: этот запах настолько силен, что от него можно даже задохнуться. Голова закружилась, стены начали раскачиваться, ступени ходить ходуном, потолок накренился и я снова схватился за перила, чтобы не скатиться с лестницы. — Устал? — Да, мам. Скользко здесь… — Гололед, — улыбнулась мама. Я опустил глаза и увидел, что ступени и правда покрыты льдом, перевел взгляд на перила — их покрывал слой пушистого, белого снега. Я провел по перекладине рукой, стряхивая его. — Хорошо, что ты приехал, Никита. Смотри, сколько снега в этом году… Снега и правда было много. Он лежал до самого горизонта, сколько хватало глаз, сплошным пушистым ковром, таким ослепительно белым, что у меня заслезились глаза. Захотелось разбежаться и упасть в него лицом вниз, чтобы нос и щеки обожгло холодом. Я медленно побрел по бескрайнему полю, утопая в сугробах по щиколотку, глубоко вдыхая морозный воздух, от которого горели легкие и першило в горле. Ноги сразу промокли, в обуви захлюпало, но мне все равно было хорошо и уютно. Может быть, зря я уехал отсюда? Родной дом, пусть даже это маленький заснеженный аллод в самой глуши Имперских территорий, все равно остается родным домом — самым дорогим местом в жизни человека. Я остановился, глядя на хрустящий снег под ногами, — он слегка отливал зеленым. Наверное, это отблески астрала, способного раскрашивать аллоды в самые немыслимые цвета… но, задрав голову и посмотрев вверх, я увидел лишь чистое, пронзительно голубое небо. Странно. И еще более странным казалось то, что в небе не было привычной глубины, оно выглядело плоским и низким, словно выкрашенный в голубой цвет потолок. Потерев глаза руками, я надавил на глазницы так, что перед взором запрыгали разноцветные точки, и огляделся. Горизонт то отдалялся, то приближался вновь, снег плавился, став похожим на жидкий, блестящий металл. И все-таки он был зеленым, определенно зеленым! Мне стало не по себе. Вокруг простиралось огромное поле, но меня не покидало ощущение замкнутого пространства — оно давило так сильно, что легким перестало хватать воздуха. — Мам, надо выбираться отсюда! Мама?! Поблизости никого не было, и стояла неестественная тишина. Я хотел уже снова позвать мать и вдруг вспомнил, что она давно умерла. Но ведь я только что с ней разговаривал!.. Или нет?! Горизонт снова приблизился, и небо опустилось как будто еще ниже. Я начал задыхаться. Мороз все усиливался и теперь больно колол мне ноги. — Ник! Голубизна над головой перестала быть абсолютной, сквозь нее то и дело проступали металлические перекладины, трубы и провода, как будто стирались грани двух наложившихся друг на друга миров. Я не знал, какой из них настоящий, мне хотелось остаться в том, где есть небо и снег, но подсознание упрямо хваталось за потемневшие от времени потолок и стены. — Ник, очнись! — Как вы тут очутились? — Мы сюда вместе пришли, приди в себя! И пошевеливайся!!! Шпагин затряс меня за плечо, но я отпрянул от него, сделав два шага назад. Снег под ногами захрустел. — Вас не должно здесь быть, вы же… я ведь дома… — Ты в тринадцатой лаборатории! ШЕВЕЛИСЬ! В лаборатории? Откуда в лаборатории снег?! Я опустил глаза и сквозь пелену дурмана начал смутно различать, что вовсе не мороз кусал меня за ноги. По мне карабкались термиты с явной целью — добраться до горла и перегрызть его, вся форма уже была облеплена ими! Снег окончательно потерял белизну, и я понял, что стою по щиколотку в зеленой жиже, в которой копошились мерзкие, склизкие твари размером с большой кулак. К горлу подступила тошнота. — Ник! Пока на меня, замершего истуканом, лезла мелочь, Шпагин уже вовсю размахивал мечом, отгоняя гораздо более крупных особей. — Да очнись же ты!!! Я начал судорожно стряхивать с себя термитов, но они цеплялись за одежду, как клещи. Меч был бесполезен, я закрутился на месте, как юла, стараясь не поддаться панике. Плащ я скинул, но термиты уже ползли по моей спине, кусая ее своими ядовитыми жвалами сквозь сюртук, и та горела огнем. И тогда я сделал единственное, что мог, — попятился назад и прижался к стене, со всей одури вписавшись в нее спиной, чтобы раздавить карабкающуюся по мне живность. Наваждение спало с меня окончательно то ли от боли, то ли оттого, что Мачеха перестала давить на мое сознание, полностью переключившись на своих солдат. Во всяком случае те поперли на нас с удвоенной агрессивностью: одной сплошной склизкой массой они волнами покатились вперед, наползая друг на друга. Их было много, чудовищно много! Шпагин стоял впереди меня и поэтому первым принял на себя удар. Он отчаянно махал мечом, рассекая гадкие тельца мутировавших насекомых, но не справлялся с таким напором, почти скрывшись с моих глаз. Я кинулся к нему, буквально прорубая себе дорогу в живой стене из термитов, вязкая слизь комками летела во все стороны и смрад от нее валил с ног. — Убей ее! Убей королеву!!! — крикнул он, упав на пол — на него сразу залез целый рой. У меня был выбор: либо пробиться к Шпагину и погибнуть с ним вдвоем под бесконечным потоком термитов, либо оставить командира одного справляться с облепившими его тварями и попытаться убить королеву. Правильный выбор бывает тяжел, но я уже понял, что легких путей в жизни не существует. Пока армия Мачехи наседала на командира Ястребов, я рванул прямо к ней. До этого я видел, как выглядят муравьиные матки, но то, что предстало передо мной сейчас, шло вразрез со всеми моими знаниями. Это было самое отвратительное зрелище из всех, что я знал. Ужасающее своим уродством существо с гигантским телом и крохотной головкой, усыпанной темными, влажными наростами — то ли глазами, то ли еще какими-то органами чувств, сидело в самом центре, ковыряясь в зеленой жиже многочисленными лапами. Сверху неповоротливое тело королевы покрывал панцирь с мелкими, давно атрофировавшимися крылышками, а мягкое, водянистое брюхо омерзительно пульсировало. Сама Мачеха не могла сопротивляться, но ее солдаты, которым она отдавала приказы, цеплялись за ноги и больно жалили. Внушительная часть из них оставила в покое Шпагина и ринулась ко мне, но я, не замедляя скорости и не обращая внимания на успевших повиснуть на мне термитов, в несколько широких скачков добежал до королевы и попытался взобраться ей на спину. Ее панцирь был влажным и скользким, ухватиться было не за что, и я даже зарычал от бессилия, когда в очередной раз съехал вниз, где в мои ноги тут же впились гадкие твари, как стайка зубастых пираний. Они уже снова добрались до моей спины, и вскоре я почувствовал укус в шею, взорвавшийся дикой болью, которая прокатилась вдоль всего позвоночника. — Ник, держись! Пока я пытался стряхнуть со своей спины и шеи термитов, Шпагин все-таки сумел добраться до Мачехи и теперь, орудуя двумя маленькими кинжалами, ловко карабкался по панцирю королевы, как заправской альпинист. Поднявшись, он подал руку мне и я, стараясь не стащить его вниз за собой, подтянулся, упираясь ногами в какой-то нарост. Спина Мачехи, как спасительный остров посреди бурной реки, укрытием все же была ненадежным: не успели мы взобраться на нее, как вслед за нами начала подниматься волна из шевелящихся тел, грозившая целиком накрыть свою королеву. А заодно и нас. Командир Ястребов остервенело лупил по ним ногами, скидывая вниз, но те упрямо лезли со всех сторон с неотвратимостью стихийного бедствия. И они не отступят, пока Мачеха отдает им приказ атаковать нас! Однажды связав свою жизнь с риском, я часто задумывался о том, какая смерть может поджидать меня за углом. Мне, Хранителю Империи, виделись схватки с Лигой — главным врагом государства. Такую смерть я бы понял… и принял, ведь я хотел быть солдатом и сделал свой выбор уже давно. Но позволить рою мутировавших насекомых себя сгрызть в какой-то лаборатории… Я ведь даже не знал, где нахожусь, быть может, я в сердце страны, а может и где-то на ее задворках — наличие телепортационной сети искажает представление о расстоянии. Но так или иначе, я не умру здесь. Ни за что! Злость придала решительности, и я, стараясь не потерять равновесие и не соскользнуть со спины королевы, попытался добраться до ее непропорционально маленькой головешки. Шпагин проигрывал схватку с термитами, они уже вовсю ползали по панцирю и впивались в нас обоих. Я уже почти не замечал их укусы, призывая своего Покровителя Святого Плама отодвинуть мой болевой порог, чтобы не чувствовать опухшего, отравленного тела. — Ник, быстрее! Раздавив ладонью подвернувшегося мне под руку термита, я едва не слетел вниз, прямо в шевелящееся черное-зеленое облако. Сердце екнуло, и мне понадобилась пара секунд, чтобы прийти в себя. — НИК!!! Я не стал оборачиваться на него, чтобы оценить, насколько все плохо, мне и так было видно, что нас двоих слишком мало для противостояния такому количеству мелких противников. Смахнув на пол рукой нескольких термитов впереди себя (один ухватился за мой рукав и тут же цапнул меня за запястье), я продолжил упрямо карабкаться к голове Мачехи. Она понимала это, я чувствовал. Ее пульсирующее тело под панцирем завибрировало, короткие лапы взбивали пузырящуюся слизь, но сдвинуться с места она не могла. Добравшись, наконец, до ее головы, ценой искусанной кожи, на которой, кажется, не осталось живого места, я вцепился в рукоятку меча обеими руками и воткнул его в мягкую плоть королевы до самой гарды. Затем вытащил и снова воткнул, внутренне сжимаясь от чавкающего звука, вызывающего тошноту. Мачеха задергалась в предсмертных конвульсиях, и я снова едва не упал, но сумев удержаться, продолжал яростно пронизывать ее голову острым лезвием, превращая ту в решето. Термиты отцепились от меня, как по команде, и упали вниз, но я этого не заметил. — Все, все, парень, успокойся. Она мертва. Я еще успел пару раз ткнуть ее мечом, прежде чем тело Мачехи, будто проткнутый воздушный шар, скрючилось и осело с булькающим звуком. Под вдруг опустевшим панцирем расплылась густая, зеленая жижа. Я постарался не смотреть на нее, чтобы не подвергать в очередной раз свой желудок жесточайшему испытанию. Термиты, потеряв свой централизованный разум, схлынули и начали бессмысленно ползать по полу лаборатории, натыкаясь друг на друга, как слепые котята. От их массового хаотичного движения закружилась голова. Они не проявляли никакой агрессии и даже малейшей заинтересованности к двум людям, оставшимся на пустой скорлупе, бывшей их королевой. — На, выпей. Шпагин, опрокинув в себя содержимое какого-то пузырька, протянул мне точно такой же, а сам, усевшись и сложив руки на коленях, уткнулся в них лбом, спрятав лицо. Смотреть на него было страшно: все открытые участки кожи, что я видел, потемнели от укусов и кровоподтеков и сильно опухли. Командир Ястребов тяжело и хрипло дышал. Наверное, ему было плохо от ударной дозы яда термитов. Я и сам еле стоял на ногах, хотя мне досталось меньше, чем ему, во всяком случае до моего лица термиты так и не добрались. Зато шея, спина и особенно ноги горели адским пламенем, будто меня жарили на сковороде, мышцы пронзала судорога, и все это довершалось тупой головной болью то ли от постороннего воздействия на мозг, то ли от сводившего с ума запаха. — Противоядие? — Угу. Я уселся рядом со Шпагиным и, послушно выпив красную жидкость, закрыл глаза, вслушиваясь в свои ощущения. К моему удивлению, через некоторое время заметно стало легче, и я, наконец, смог немного оглядеться. Отделение лаборатории, где содержалась Мачеха, походило на большой круглый резервуар, по всему периметру которого тянулся неширокий подмосток, за которым, в свою очередь, виднелись еще какие-то помещения с панорамными окнами и очень тусклым освещением. Возможно, там и содержались термиты, только теперь все двери были открыты настежь… Вглядываясь в темноту проемов, я вдруг с ужасом осознал, что те измазанные слизью груды тряпья, валяющиеся на полу, похожи на… силуэты людей? Волосы зашевелились на моем затылке. Сотрудники лаборатории, которых королева сумела взять под свой контроль, похоже, сами и выпустили термитов на волю, подписав себе смертный приговор. Наверное, они просто стояли, не чувствуя, как их кусает армия Мачехи, и тоже радовались, что вернулись домой… Я отвернулся, не в силах смотреть на этот кошмар. — Как вы избавились от наваждения? — спросил я, сглотнув застрявший в горле комок. — Там, в коридоре, где я вас оставил. Командир выпрямился, подняв голову, и хотя его лицо в жутких укусах все еще было опухшим, дышал он уже ровно. — Просто пришел в себя. Отпустило. — А меня нет, — вздохнул я разочарованно. Мне казалось, что со своей высокой сопротивляемостью к гипнозу, про которую мне столько рассказывали, я проявлю себя несколько лучше, но Мачеха сумела меня одурманить, как и всех остальных… Шпагин невесело и как-то устало усмехнулся, впервые обнаружив на своем каменном лице эмоции. — Она отпустила меня, потому что полностью сосредоточилась на тебе, — произнес он. — Не могла с тобой справиться. Улавливаешь? Я медленно кивнул. — Ты точно не маг? — Нет. Проверяли много раз. Во мне нет никакой магии, я просто воин. И больше ничего. — Это… необычно, — он замолчал на несколько мгновений, словно вспоминая все неординарные случаи в своей жизни. — Ты как? — Нормально. — Надо возвращаться. Мы оба посмотрели вниз, на копошащихся в слизи термитов. И хотя мы и сами были вымокшими в этой же жиже до нитки, слезать не хотелось ни мне, ни ему. — Я должен пройти еще немного вперед. Шпагин внимательно посмотрел на меня. — У тебя есть приказ, о котором я не знаю? — Скорее, просьба, — откликнулся я и честно рассказал ему все от начала до конца про поиски потомков Великого орка. Командир Ястребов слушал, не перебивая, а затем, когда я закончил, заявил без обиняков: — Да ты в край обнаглел. Ты вообще соображаешь, чем это может обернуться для Империи? — Да. — И все равно считаешь, что прав? — Нет. — Ты своеобразен, — хмыкнул Шпагин. — Зачем тебе все это? Проблемы орков — не твоя печаль. Я не буду читать тебе нотации, я просто хочу понять, что тобой движет. — Во-первых, я обещал. — И теперь ты заложник своего слова? Достойно. А во-вторых? — А во-вторых… Я уже по уши вляпался в это дело, и должен довести его до конца. Тут, всего через пару коридоров, последний потомок Великого орка, возможно, он мертв, и Империи нечего опасаться… А может, и жив, и орки имеют право знать об этом! Я понимаю, какую ношу взвалил на себя, но я начал эту канитель с поисками, я ее и закончу. Все должно разрешиться. Так или иначе. — Не любишь отступать, значит… Да, брат мне говорил, что ты упрямый баран. Я удивленно посмотрел на командира Ястребов. — Полковник Хранителей, Семен Шпагин, он был с вами на Больших Учениях. Не помнишь его? А вот он тебя запомнил. — Нет, я помню, просто я… как-то не связал вас между собой. — У Семена глаз наметанный, так что с тобой я был заочно знаком еще до того, как мы встретились на дне Мертвого моря. — Зачем? — Затем, что все Ястребы Яскера когда-то начинали с ИВО, становились Хранителями, затем проходили горячие точки, набирались опыта, делали все, чтобы быть лучшими в своем деле. У тебя хорошие шансы пройти этот путь… если ты, конечно, не умрешь по дороге. — Буду стараться, — буркнул я, сам уже не особо веря в свою долгую жизнь. — Я бы тебя взял, хоть иногда ты и тупишь, как канийский валенок, — с этими словами Шпагин резко поднялся и, потянувшись, спрыгнул вниз — брызги из-под его ног полетели во все стороны. Термиты на его спуск никак не отреагировали. — Мы могли бы вернуться за подкреплением, но никто не позволит тебе выдвинуться сюда с целым рейдом и искать Черепа. Я кивнул, соглашаясь. — К тому же, Кведыш считает, что дело было не только в Мачехе, а раз так, опасность все еще сохраняется и самый лучший вариант — сровнять лабораторию с землей ко всем демонам… — Шпагин задумался на мгновение, а потом медленно произнес. — Сделаем так. Я дойду с тобой до того места, где должен был проводиться опыт с Черепом. Но если его там не окажется… — То мы вернемся назад. Командир Ястребов посмотрел на меня снизу вверх, прищурив глаза. — Я буду считать, что выполнил свое обязательство перед орками, — пожал плечами я и тоже спрыгнул вниз. — Большего мне и не требуется. Когда мы покидали это место, я снова бросил взгляд на тела ученых и неуверенно произнес: — Может, кто-то еще жив? — Оставь, там спасать уже некого, — подтолкнул меня к выходу Шпагин. — Надо поторопиться. Если не вернемся вскоре, то наверху решат, что мы погибли, и взорвут тут все вместе с нами. Звучало достаточно веско, и я ускорил шаг. Тени, про которые говорил Кведыш и которые я уже видел на дне Мертвого моря, поджидали нас за следующим же поворотом. Они не представляли серьезной угрозы, исчезая от взмаха меча, но все же нервировали. А в следующем коридоре мы заметили блуждающие огоньки. «Проклятые искры» мягко плавали в воздухе, тускло отсвечивая чуть голубоватым светом, и вызывали в груди какое-то щемящее, болезненное чувство. Это были чьи-то неприкаянные души, которые не могли найти своих тел из-за подавления магии Света. Их хозяева уже не смогут воскреснуть. Я старался идти, не задевая их, словно мог поранить. Наверное, это было глупо, но я заметил, что и Шпагин огибает огоньки, чтоб не потревожить их. — Никогда не глумись над Искрами, даже если то были твои враги, — вдруг сказал он. — Все мысли и поступки остаются в головах. А Искра — это свет и чистота в своем первозданном виде, нет страшней греха, чем осквернить ее. Эти слова звучали внутри меня церковными колоколами, пахли миррой и слепили ровным сиянием всю дорогу, пока мы шли до следующего отдела. Я думал о них, проворачивал в голове и так, и эдак, повторял про себя, еле шевеля губами. Не то чтобы Шпагин сказал что-то новое для меня, но некоторые вроде бы прописные истины, знакомые и привычные еще с детства, не осознаются в полной мере до тех пор, пока кто-то в нужный момент не произнесет их вслух. Свет и чистота в своем первозданном виде… — Ребята?.. Я остановился и посмотрел на Шпагина, а затем проследил за его взглядом. Там, у стены, прижимая руки к головам и чуть раскачиваясь, сидели на корточках, трое Ястребов Яскера. Они были живы! Я хотел уже шагнуть к ним, но напряженная фигура их командира заставила меня остановиться, и моя рука рефлекторно потянулась к мечу. — Ребята, — повторил он, осторожно делая шаг в их сторону, но не выпуская оружия. Ястребы никак не реагировали, а только продолжали раскачиваться, как зомби. Шпагин осторожно присел перед ними и потряс ближайшего за плечо. — Андрей… Хадаганец пошатнулся, облокотившись о стену. Глаза его бессмысленно смотрели в пустоту, но дыхание было ровным и он вдруг едва слышно прошептал: — Командир… — Держись, Андрей, я вас вытащу… — Гипноз? — спросил я и в ту же секунду услышал низкий, хриплый, но одновременно жалостливый стон, доносившийся из помещения впереди. Это был тот самый отдел, куда мы и направлялись в поисках Черепа. Шпагин поднялся на ноги, посмотрев в ту сторону. Мы, многозначительно переглянувшись, синхронно шагнули ко входу, сжимая оружие. В центре огромной круглой комнаты, так ярко освещенной прожекторами, что даже заслезились глаза, находилось странное приспособление: высокий стеклянный резервуар с отходящими от него в разные стороны трубками и проводами. Очевидно, сосуд полностью или частично наполняла жидкость, которая вытекла на пол, когда тот разбился. Некоторые провода повредились и теперь опасно искрили электричеством. Снова послышался болезненный стон. Мой взгляд заметался по комнате в поисках источника звука, пока не зацепился за сгорбленную фигуру у дальней стены. Это был орк. Он, голый по пояс, босиком стоял по щиколотку в воде и держался за голову… точнее, за шлем на своей голове. От шлема тоже тянулось множество проводов. — Мучители, я больше не позволю над собой измываться… — простонал он и ударился головой об решетчатое ограждение. — Череп? — позвал я, но орк не откликнулся, продолжая монотонно биться головой. Я посмотрел себе под ноги. Мы со Шпагиным все еще стояли в коридоре у входа, в само же помещение вела небольшая, нисходящая лестница, нижняя ступень которой скрывалась под мутной водой. Сверху, словно торжественный салют, сыпались искры, и спускаться вниз было чревато последствиями. — Череп! — снова позвал я, даже не надеясь услышать ответ. — Я бы этого не делал, — предупредил Шпагин. Мне тоже не слишком хотелось, но не разворачиваться же назад! Я, осторожно ступая по лестнице, вошел внутрь помещения. Вода была прохладной и немного маслянистой, по ее поверхности гуляли радужные разводы. — Порядок, — не очень уверенно произнес я, направившись к орку. Только подойдя ближе, я понял, что провода тянутся не только от шлема на его голове, но и от измученного тела — спины, плеч и рук, куда были вживлены какие-то механизмы. Почему-то я вспомнил про некроносорога в ИВО. — Череп? Бам… бам… бам… Гулкий звук удара шлема об решетку сопровождался тяжелыми стонами орка, выворачивающими душу наизнанку. На мой зов он никак не откликался, даже не замечая постороннего присутствия. Я поднял руку и дотронулся до его плеча, и в этот же миг он дернулся, будто мое прикосновение доставило ему невыносимую боль, и завопил во все горло, размахивая руками. Мне пришлось быстро отступить назад, потому что Череп вдруг начал крушить все, что попадалось ему под руку. — Как вы меня достали!!! Он схватился за провода и с силой дернул их, оборвав. Я попятился от него, глядя на сноп искр в его руках. Если он отпустит провода и те упадут в воду… Удар был сильным. На секунду меня парализовало, и я ослеп и оглох. К счастью, все закончилось очень быстро, и я умудрился не потерять сознания от полученного короткого разряда, но последствия все равно были мучительными. Череп находился в невменяемом состоянии и никого к себе не подпускал. Еле шевеля одеревеневшими руками и ногами, я кое-как добрался до лестницы и вылез из воды, чувствуя, как заходится мое сердце в сумасшедшей аритмии. — Андрей, это же я! Стараясь отдышаться, я упирался одной рукой об стену, но услышав крик Шпагина, поднял голову — трое Ястребов, которых мы обнаружили практически в беспамятстве, теперь стояли на ногах. Взбесившийся от моего прикосновения орк заставил их подняться. В первую секунду мне показалось, что они нападают на своего командира, но потом я понял — Шпагин пытается им помешать убить друг друга, нанести необратимые увечья, после которых те уже не воскреснут. Ведь как минимум один из них, будучи в сознании, казался вменяемым. Я, плохо видя перед собой, схватился за меч, но руки дрожали и не слушались. За моей спиной снова закричал Череп, и его вопль вонзился в мой мозг тысячью раскаленных иголок. Я упал на колени и зажал уши руками, но это мало помогло. Крик стоял прямо у меня голове. — ОСТАВЬТЕ МЕНЯ!!! Череп обрывал провода, и они, падая в воду, били его током, но он ничего не соображал и продолжал рушить все вокруг сбитыми в кровь руками. Его вопли раздирали меня изнутри, лишая возможности хоть что-то предпринять и остановить эту пытку. — Оставьте… оставьте… ОСТАВЬТЕ!.. Эти слова гремели, как раскаты грома. На меня накатывали волны ярости, вокруг были враги, от которых хотелось защититься, убив их всех… но на этот раз я очень остро чувствовал, что это желание и эти мысли — не мои. Я все же нащупал свой меч и, стараясь сосредоточиться на его холодной рукояти, придававший мне сил и уверенности, сумел подняться на ноги. Калейдоскоп чужих страха, гнева и боли в моей голове не давал трезво мыслить, но я должен это остановить, иначе я не выдержу и просто сойду с ума! Шатаясь и держась за стену, цепляясь за остатки своего мутнеющего разума, я снова вернулся ко входу в круглую комнату, где буйствовал совершенно спятивший Череп. Он перестал выкрикивать связные фразы, а только истошно рычал и слепо натыкался на стены, ломая об них свои кости. Смотреть на него было почти так же невыносимо, как и пропускать сквозь себя его мысли и эмоции. Мой взгляд сам собой поднялся вверх, где среди тонких проводов к центру комнаты тянулся толстый кабель. Слишком высоко, мечом не достать. И жизненная энергия вытекала из меня с каждой секундой… На какой отметке находится мой предел прочности, после которого я, упав, уже не смогу подняться? В какой момент я исчерпаю последнюю каплю своих сил и не найду в себе резерва, чтобы продолжать бороться? Рано или поздно такой миг наступит, и тогда смерть придет за мной, посмотрит на меня пустыми глазницами, как на старого знакомого, за спиной которого проходила несколько раз, и вот, наконец, сумела дотянуться своей костлявой рукой… Но не сейчас. Я пока еще не готов сдаться! Металлическая перекладина, за которую я ухватился побелевшими от напряжения пальцами, как тонущий хватается за соломинку, поднималась по стене, пересекала потолок и опускалась на противоположную стену. Она была ребристой, скрученной толстыми болтами, и словно бы создавалась для того, чтобы в случае чего воспользоваться ей, как лестницей. По крупицам выдавливая из себя способность двигаться, я рывками добрался до кабеля и просто рубанул его мечом, нисколько не думая о том, что могу получить новый разряд, который станет для меня смертельным. Каким бы ни был искусным оружейник, чары на стальном клинке могли давно развеяться, но почему-то я верил, что мой верный меч меня не подведет и в этот раз. Из-под лезвия вырвался искрящийся каскад, но одного удара кабелю хватило — он, похожий на длинную черную змею, упал в воду оборванным концом. Я зажмурился и приготовился к взрыву. Вспышка сверкнула так ярко, что ослепила меня сквозь закрытые веки. Вопль Черепа перекрыл даже громкий треск электричества, но вдруг резко оборвался, как будто орку перерезали горло. Свет моргнул и погас, и все стихло. Я на несколько секунд остался в тишине и в темноте, и только едкий запах гари, в одно мгновение заполнивший все пространство, ощутимо бил в нос. Вспыхнуло аварийное освещение. Я все еще цеплялся за перекладину, только сейчас внезапно осознав, что она тоже металлическая. Неприятно дернул запоздалый страх, и я быстро разжал руки, словно разряд еще мог меня достать спустя некоторое время. Наверное строители лаборатории были не менее искусными, чем оружейник, выковавший мой меч. Мне повезло дважды. — Командир? — голос осип, гарь стояла в горле, и меня начал душить кашель. Я должен был помочь Шпагину. Впавшие в бешенство спецназовцы могли и не прийти в себя или успеть ранить и его, и друг друга… Аварийные лампы горели тускло, и я, напрягая зрение, еле сумел сфокусировать взгляд на темных силуэтах в коридоре. Все трое Ястребов Яскера лежали на полу неподвижно, а рядом с ними — Иван Шпагин с широко распахнутыми остекленевшими глазами, глядевшими в потолок. Его голова была неестественно вывернута, а из перерубленного горла хлестала кровь. Он был мертв. Несколько секунд я просто смотрел на него, не в силах поверить, что и у такого несгибаемого человека тоже может навсегда оборваться пульс. И тем более невозможно поверить, что это произошло сейчас, практически у меня на глазах. Подойдя ближе, я опустился на пол рядом с ним. Наше знакомство длилось недолго, но тот, кто прикрывает твою спину в смертельной опасности, становится роднее родственника очень быстро. Меня кольнуло болезненное чувство утраты. Я сорвал с него и с других Ястребов их медальоны и обессилено откинулся на стену, прикрыв глаза. Металл приятно холодил спину и затылок, остужая распаленные тело и разум. Шевелиться не хотелось. — Помогите… Сначала я подумал, что начал бредить, но зов повторился. — Кто-нибудь, помогите… Я вскочил на ноги, стараясь понять, куда двигаться. Голос шел из того же помещения, где находился Череп, и я кинулся туда с максимальной скоростью, на какую только мне хватило сил. Внутри пол все так же был залит водой, разве что больше не искрили провода. Орк лежал лицом вниз и не подавал никаких признаков жизни. Его кожа почернела и дымилась. — Сюда! Выскочив в анфиладу помещений с противоположной стороны, я наконец заметил восставшего Зэм, замахавшего при виде меня руками. — О-о, великий Астрал! Товарищ Хранитель! Скорее сюда… Приблизившись, я увидел, что рядом с ним еще один ученый, женщина Зэм, только она лежала на полу, прислонившись головой к ножке стола, и зеленые огоньки ее глаз едва светили. Я плохо разбирался в физиологии восставших, но сразу понял, что дело совсем плохо. — Я умираю… опять… великий Них, как же мне это надоело… — Потерпите, я вернусь назад и приведу помощь, — пообещал я, отодвигая куда-то на задворки сознания собственные усталость и подавленность. — Стас Хмарин… хадаганский комиссар… всему виной! — Что?! — Завершающая стадия эксперимента… так тяжело… Череп кричал, корчился… И тут Хмарин… Ох, я гасну… — Что, что потом? — я затряс восставшую за плечи, стараясь привести в чувство, потому что ее глаза на мгновение совсем погасли. — Он закричал… «Во имя Тэпа!», и со всех углов… эти тени… прямо к Черепу! Я не знаю, зачем это ему… один из Хранителей, прислали недавно… хадаганец и Тэп… что их может связывать?.. Это его вина, что я… что все… Голова ее опустилась на грудь, и хоть зеленые огоньки еще едва заметно мерцали, больше она не произнесла ни слова. Я поднялся на ноги. — Что тут произошло? Зэм, который звал на помощь, сокрушенно покачал головой. — Я толком ничего не понял… Какое-то наваждение! Этот орк… Он просто сошел с ума! Все шло так, как надо. Орк сумел установить контакт с демоном. Далось это тяжко, Череп был на грани. И тут вмешался один из охранников. Хмарин. Он призвал жутких Теней. Они набросились на орка. Череп стал орать, кататься по полу… Ох… Наверное, именно в этот момент он и съехал с катушек. И его безумие… Оно охватило всех! Я даже боюсь вспомнить… Я… я чувствовал себя орком. Всех ненавидел. Хотел только одного: убивать, убивать, убивать!.. Неужели все орки такие? Я подумал, что если бы мне вживили в тело какие-то металлические штуки с проводами, я бы тоже захотел всех убивать. В ушах зазвенел его вопль: «Оставьте меня!». — Хотя, возможно, на него так подействовал контакт с демоном… — продолжал Зэм, а потом как-то дернулся, словно вспомнив о чем-то важном. — А кстати, где он? Демон! Астральный Палач! Куда он делся? — А где должен быть? — спросил я, сразу напрягаясь. — В капсуле… Наступила пауза. Я смотрел на восставшего, он смотрел на меня. — В той, которая в соседней комнате стоит разбитая? — уточнил я, и Зэм медленно, не отрывая от меня взгляда, кивнул. Было ли это просто совпадением, или демон мог «услышать» нас, почувствовать на расстоянии, что кто-то говорит о нем, но в следующую секунду пространство разорвал жуткий вой, не похожий ни на человеческий крик, ни даже на рычание животного. Восставший, обернувшись, попятился спиной вперед. Я же, эмоционально высохший от пережитых событий, нисколько не удивился и не растерялся, просто приняв как данность, что нужно поскорее уходить отсюда. — Помогите мне, — рявкнул я, закидывая одну руку восставшей, что лежала на полу, себе за голову. Ее тело было почти наполовину из металла. Вдвоем мы подняли ее, но идти она не могла — ее ноги волочились по полу, ощутимо замедляя наше движение. Демон снова завопил, и теперь у меня уже не осталось сомнений в том, что он слышит нас и приближается. Я на ходу соображал, что делать: забаррикадироваться в одной из комнат, отрезав таким образом для себя пути к выходу… а ведь времени у меня осталось совсем мало! Или попытаться прорваться к Вестибюлю лаборатории, хоть до нее так далеко, а на моей шее мертвым грузом висит восставшая… Мы успели пересечь залитое водой помещение, когда демон появился в поле зрения. Рассматривать его было некогда, да и не очень хотелось, я лишь краем глаза заметил огромное существо, быстро несущееся в нашу сторону. У него были крылья, и когда он выбрался вслед за нами в большую комнату, то смог их расправить и одним рывком преодолеть чуть ли не все разделяющее нас расстояние. Я буквально затылком почувствовал его близость, внутренне приготовившись остаться без головы. Но к тому моменту мы уже добрались до противоположного коридора, который оказался для астрального чудовища слишком узким. Демон со всего маху влетел в проход и оглушительно взвыл, застряв в нем. Ученый, что помогал мне тащить свою коллегу, боялся обернуться и втягивал голову в плечи, однако не скулил и исправно перебирал ногами, чем вызвал у меня уважение — не каждый сумеет сохранить самообладание, когда на пятки наступает гигантский монстр. Добежав до конца коридора, я все же рискнул посмотреть назад: из-за тусклого освещения трудно было разглядеть нашего преследователя, но он занимал собой весь проем и отчаянно скреб когтями по полу и стенам, протискиваясь внутрь… и металл начал прогибаться под его давлением — это я увидел совершенно отчетливо! Поняв, что у нас есть совсем небольшая фора, я подтолкнул восставшего вперед, крепче сжав металлическую руку на своих плечах. Нужно попытаться где-нибудь спрятать ученых — одному добраться до Вестибюля у меня больше шансов — а затем вернуться с подмогой… Вот только оставить их было негде, на пути, как назло, теперь тянулись бесконечные коридоры и лестницы, и ничего такого, где можно забаррикадироваться и переждать в безопасности. За спиной послышался громкий лязг, и это означало, что металлические перекладины сдались под напором демона. Он снова завыл, и ноги второго восставшего тоже стали подкашиваться, но он, собирая остатки храбрости, не сдавался. В мою же голову лезла навязчивая мысль, что это именно Зэм — двигатели науки и всех тех чудовищных опытов, которые проводятся в закрытых Имперских лабораториях. У этих давно мертвых наполовину людей наполовину роботов не осталось никаких понятий о морали. Смерть изменила их. Так стоят ли они того, чтобы бороться за их полужизнь? Я мог бы оставить их здесь пожинать плоды своих научных изысканий… но в то же время перед взором стояло укоризненное лицо Ивана Шпагина. Отчаянный и храбрый командир Ястребов Яскера, не поддержавший моих взглядов, но все же отправившийся за мной в глубь лаборатории в поисках Черепа. Он никогда бы не бросил имперца. И я, стиснув зубы, тащил на себе холодное тело восставшей, не обращая внимание ни на смерть, идущую за нами по пятам, ни на свое изнеможение. — Сюда! Там экспериментальный отсек! Мне не хотелось сворачивать в неизвестное ответвление, но выбирать особо не приходилось — впереди был лишь длинный коридор, а демон, судя по звуку, вполне успешно справлялся с узким проходом. Ученый вывел нас в еще одно круглое помещение, даже целый холл, что вызвало у меня закономерное раздражение — на таком большом пространстве мы станем еще более уязвимы. Но восставший очень уверенно потянул меня куда-то вбок. Пререкаться времени не было, как и смотреть по сторонам. Мы вскарабкались по короткой лестнице в небольшую комнатку, и Зэм, скинув с себя руку своей коллеги, отчего та целиком повисла на мне, закрыл за нами тяжелую дверь. Теперь от круглого холла нас отделяло большое панорамное окно, забранное толстыми решетками в несколько рядов. Демон не заставил себя долго ждать — он выкарабкался вслед за нами из коридора, ломая переборки, и я наконец смог его разглядеть. У него была голова, широкие плечи, две руки… вот только сходство с человекоподобным существом все равно отсутствовало. Глаза горели синим огнем и не отражали никаких мыслей, в нижней части лица на месте рта шевелились длинные щупальца, на голове росли круто загнутые толстые рога. Демон, попав в экспериментальный отсек, расправил широкие, перепончатые крылья, вместо ног у него были три, похожие на гигантские шипы, конечности. Зависнув на пару секунд в воздухе, он ринулся на нас, с силой врезавшись в решетку, отчего та прогнулась. Его уродливость действовала гипнотически. Я рефлекторно отступил назад, не в состоянии оторвать взгляда от искаженной ненавистью морды. Лучше бы я на него не смотрел. — Сейчас, сейчас… надо активировать… — затараторил Зэм, нажимая на замысловатом приборе кучу кнопок. Мое внимание целиком было занято астральным монстром и прутьями решетки, которые долго не выдержат столь мощных ударов. Демон выл и бился о металл, явно не ощущая боли, и походил на не обладающий разумом, бездушный механизм, запрограммированный на лишь одну единственную цель — убивать. И сейчас его мишенью стали мы. — Быстро уходим отсюда! — Нет, нет… подождите… я знаю… — сбивчиво откликнулся ученый, все еще не отходя от панели с кнопками. Я уже шагнул к восставшему, еще не до конца осознавая, что собираюсь делать — то ли потащить его к выходу, то ли треснуть по голове, как к реву демона добавился низкий гул и лязг. Все в отсеке вдруг пришло в движение, и мне поначалу показалось, что это ожили сами стены лаборатории. — Джунские големы! Работают! — радостно воскликнул восставший, наконец подняв голову. Рядами выстроенные вдоль стен каменные человечки, которых я, сосредоточенный на демоне, не заметил, замерцали изнутри голубым сиянием, зашевелились и синхронно шагнули вперед, подняв клубы пыли. Их тела были испещрены замысловатыми узорами, в которых безошибочно угадывался почерк великой древней цивилизации, плодами которой мы пользуемся спустя три тысячи лет после ее гибели. Вместо рук у големов торчали острые культи, которые начали быстро вращаться, наполняя все пространство жутким скрежетом… И когда десятки сверл вонзились в тело астрального монстра, я снова зажал уши руками, потому что выдержать эту какофонию звуков, раздирающую мозг на части, не было никаких сил. Демону не хватало высоты потолка, чтобы оторваться от каменной армии, вгрызающейся в его плоть, он ревел и ошалело бился об стены, отбрасывал от себя големов, крушил их, но на их место сразу приходили другие. Наверное, я выглядел точно так же, сражаясь с полчищем наползающих на меня термитов… Я закрыл глаза и отвернулся, стараясь ни о чем не думать и просто дождаться конца этой экзекуции. Но перед взором вереницей прыгали яркие картинки — перемазанные в слизи тела ученых, измученный Череп, командир Ястребов Яскера с перерубленным горлом… слишком много всего за такой короткий отрезок времени. Големы все нападали, и рычание демона в какой-то момент превратилось в затяжной вой на одной высокой ноте, и мне казалось, что этот звук такими же сверлами ввинчивается мне в виски. И в тот миг, когда я уже почти готов был выбежать прямо к демону и сделать хоть что-нибудь, просто чтобы прекратить рев, он внезапно исчез, и только эхо странных слов тихо прошелестело в моей голове и тут же погасло: «Я всего лишь часть… Часть неотвратимого… Увидимся…». Спустя пару секунд заглох и лязг големов. Наступившая тишина оказалась не менее болезненной. Да и тишиной это можно было назвать с натяжкой — в ушах гремел гром, и голова налилась свинцом. Я, вдруг обнаружив себя сидящим на полу, поднялся на ноги и заглянул за решетку, уже частично выдранную с корнем. Пол большой комнаты за панорамным окном скрывался за грудами камней и мелкой крошки, в которые превратились разрушенные демоном големы, а те, что уцелели, или частично были целы, стояли без движения. Сам демон словно испарился, не оставив после себя даже намека на свое существование, кроме искореженного помещения. Ни тела, ни крови, ничего. — Джуны — величайшая раса Сарнаута! — с нескрываемым восхищением произнес восставший, глядя на големов. Я покачал головой. Восторженность ученого была ужасно неуместной, но его нисколько не коробило происходящее. Он просто радовался торжеству науки. — Величайшая… только мертвая, — прохрипел я. — Существует теория, что тот, кто разгадает тайну их гибели, познает суть мироздания! — многозначительно ответил восставший Зэм, и я понял, что он отдал бы все за счастье обладать этим знанием. Мне же в данную минуту оно не было нужно и даром. Пережитое стояло перед глазами слишком ярко. Сколько времени должно пройти, чтобы события в лаборатории номер тринадцать затуманились в моей памяти, и чтобы вопли, наполненные предсмертной агонией, перестали звенеть у меня в ушах? Думать сейчас об этом не хотелось. Я должен вернуться в Вестибюль и рассказать обо всем. Возможно, в других отделах еще есть выжившие и нужно их разыскать… Я старательно вытеснял все эмоции из головы, пытаясь заполнить ее мыслями о важных, насущных делах. Но в то же время прекрасно понимал, что еще долго буду видеть и слышать случившееся в своих кошмарных снах. Эпилог Солнечные лучи так обильно заливали газоны и деревья, что казалось, будто трава и листва сами испускают зеленое сияние, приятный теплый воздух был чуть сладковатым из-за множества цветочных клумб, над головой веселыми колокольчиками переливалось звонкое щебетание птиц, ясный, погожий день не тревожил ни единый порыв ветра. Умиротворение. — Прекрасно. Давно я здесь не был. Он сидел на лавке в расслабленной позе, как обычный отдыхающий, откинувшись на спинку и чуть прикрыв глаза, но при этом все равно выглядел очень собранным. Потому что Глава Империи собран всегда. — Я помню, как отдал приказ о строительстве этой здравницы, — сказал Яскер. — Хороший комплекс получился. — Хороший, — согласился я. Его внезапное появление здесь стало венцом в череде визитов, вызывающих нервный переполох у местного персонала. Я открыл глаза в здравнице «Небесная» неделю назад и тогда стоял точно такой же чистый и свежий, безоблачный день. Впрочем, такими были и все последующие дни — наверное, тут никогда не бывает плохой погоды. Я чувствовал себя таким уставшим, что хотелось нырнуть в это благоденствие с головой и раствориться в нем, ни о чем не думая, но мне неустанно напоминали обо всем случившемся в лаборатории. Из экспериментального отсека, где армия джунских големов, оживленная ученым Зэм, уничтожила демона, до Вестибюля я добрался больше не встретив опасности. Там меня уже никто не ждал живым. Ученых увезли и готовилась операция по уничтожению тринадцатой лаборатории. Но с появлением новой информации о том, что и демон, и Череп, и королева термитов мертвы, и больше никто не давит на разум псионическими способностями, планы поменялись — внутрь выдвинулся новый спасательный отряд, ликвидировавший теней, разыскавший тела всех убитых и успешно вызволивший еще нескольких ученых, в том числе и тех двух Зэм, которых я оставил в экспериментальном отсеке дожидаться помощи. Тот рейд, который был со мной сначала и который Шпагин отправил назад в Вестибюль, тоже остался жив. Погибших сотрудников лаборатории и два первых отряда Ястребов Яскера хоронили на второй день — тихо и незаметно, без длинных, пафосных некрологов в прессе и по радио. Империя так и не узнала о том, что произошло, ведь для обычных граждан никакой лаборатории не существует, а значит не было и ЧП, безвозвратно унесшего столько жизней. Все это я узнал уже постфактум. Как мне рассказали позже, вернувшись в Вестибюль и отрапортовав все, что знал, я просто упал и уже не приходил в себя, вырубившись на трое суток. Пробуждение в здравнице не стало одним из самых приятных. Верховный Шаман Коловрат Северных, первый, кого я здесь увидел, стоял у изножья больничной кровати, заложив руки за спину, словно и не отходил отсюда все три дня, что я спал. Он пристально на меня смотрел и мне даже стало казаться, что я проснулся от его пронизывающего взгляда. — Рассказывай. Я хочу знать все! — сказал он без всякого приветствия. У меня пересохло в горле, соображалось туго, очень хотелось пить и спать, но Коловрат ждал ответа. С усилием заставив вялые мысли шевелиться, я вспомнил все, что произошло. Страшные картинки замелькали перед глазами и в груди похолодело от пережитого. — Вам не рассказали? — спросил я, голос был хриплым от жажды и от того, что я давно им не пользовался. — Мне много чего рассказали. Про тебя и про Черепа. А теперь я хочу знать правду. — Это и есть правда. Череп умер от моей руки… Он сошел с ума и я дал ему покой. Мне жаль. Я рассказал ему об эксперименте с демоном, о том, как всех охватило безумие, и что Череп не стал исключением, о черных Тенях, о Тэпе, умалчивая лишь о состоянии самого орка, в котором я его застал, о тех жутких проводах, что тянулись от его тела. Даже если Коловрату и показали мертвого потомка Великого Орка, то наверняка постарались скрыть все следы проводимых над ним опытов. Шаман слушал внимательно, не перебивая, лишь только глубокие морщины на лбу и вокруг глаз говорили о его напряжении и разочаровании. — Нет, это еще не конец! — тихо произнес он, когда я замолчал. — Пусть Вихрь и Череп мертвы! Есть еще Жало! Рано еще Штурму и остальным праздновать свою победу. Я не отступлю! С этими словами он вышел из палаты, не попрощавшись и не обернувшись. Я откинулся на подушку и снова провалился в сон. Правда ненадолго. Визит лечащего врача не был утомительным, но за медицинским осмотром сразу явился следователь из Комитета, а вместе с ним неожиданно Глава Совета Ученых Советов Негус Хекет, тоже, вероятно, желающая услышать все из первых уст. Комитетчик с безликим, «серым» лицом приставил стул к моей кровати и принялся задавать множество вопросов, записывая ответы. Восставшая стояла за его спиной, не вмешиваясь в диалог. Отвечал я честно, скрывать мне было нечего, но все равно хотел, чтобы этот допрос поскорее закончился. Когда следователь закрыл свой блокнот и поднялся, ко мне шагнула Негус Хекет, словно неудовлетворенная услышанным. — Кроме Теней, вы точно не видели никаких намеков на присутствие Тэпа? — Нет. — Его культистов? — Нет. — Хранителя Хмарина? — Нет. А его не нашли? — Нашли, — ответил комитетчик. — Но допросить не удалось. Он мертв, а все, кто погиб в лаборатории, не подлежат воскрешению из-за того, что магия Света была подавлена. При Хмарине обнаружены осколки серого вещества. И обыск в его доме явно свидетельствует о его связи с Тэпом. — И здесь он, и здесь этот безумный Тэп! — воскликнула Негус Хекет. — В который раз он вмешивается в наши планы, ведет свою игру! И выигрывает… — Зачем ему понадобилось вмешиваться в работу лаборатории?! — спросил я у нее. — Чего он этим добивался? — Боюсь, что эту тайну мы раскроем, когда уже будет слишком поздно… Как уже случилось тысячи лет назад, когда погиб мой народ. В последующем этот же следователь приходил еще несколько раз, но уже один, чтобы задать уточняющие вопросы. Однако ничего нового я ему не сообщил. Самым приятным и одновременно самым грустным стал визит Командора. Вряд ли в его обязанности входило нянчиться с каждым солдатом, попавшим на больничную койку, но он почему-то посчитал нужным навестить меня. Вместе с собой он принес приказ о присвоении мне звания капитана, мои новые знаки различия и новости. Именно он рассказал о том, что случилось в лаборатории после того, как я отключился. А также про то, что скандал на Диких островах хоть и не удалось замять полностью — слишком много свидетелей, но по крайней мере мое имя ни в каких сводках для широкой общественности так и не прозвучало, и что с моими друзьями все хорошо, и даже за моим дрейком был организован должный уход. Рассказал он и похоронах, на которые я не попал. После его ухода у меня остались на руках приказ, капитанские нашивки и болезненная горечь внутри. Шел на поправку я очень быстро, мне вернули оружие и разрешили выходить на улицу. И когда однажды утром, после настоятельной рекомендации прогуляться, я увидел неспешно бредущего по аккуратной аллее Яскера, то почти не удивился. — Главное я услышал, — произнес он, задумчиво вглядываясь в неподвижные тени деревьев, развесивших свои густые кроны над длинной цепочкой белых парковых скамеек, — Черепу удалось взять под контроль демона. Конечно, еще остается много неясного. Какова во всем этом роль культиста Тэпа, этого… Хмарина. Зачем ему понадобилось прерывать эксперимент? Что он хотел скрыть? Еще один вопрос: насколько полным был контакт Черепа и демона? Что послужило причиной безумия орка? Нападение Теней? Информация, полученная от демона? Что-то еще? На наше счастье, осколок астрального портала не пострадал. — Астрального портала? — Так называемые Врата Джунов, которые были запечатаны Незебом и Скраканом. Именно через них в наш мир проникли демоны. Этот осколок наделен странной, неизвестной нам магией, с его помощью мы пытались установить контроль над демонами. И, похоже, мы на верном пути! — Полагаю, исследования будут продолжены? — произнес я после раздумий. — Естественно. На все эти вопросы ответят исследования в пятнадцатой лаборатории, приказ о создании которой я уже подписал. Не сдержавшись, я сокрушенно покачал головой. Яскер, заметив это мое движение, повернулся ко мне и уголки его губ снисходительно дернулись вверх. — Не одобряешь? Я уставился на него исподлобья, но глава Империи конечно и не думал бояться даже самого тяжелого взгляда кого бы то ни было. Он продолжал смотреть на меня не моргнув глазом, но на этот раз и я впервые сумел выдержать эту дуэль и не отвернуться. — Моя вера в величие и непогрешимость своей Родины много раз подвергалась испытаниям, — тихо сказал я. — Я не отвернулся от Империи, даже когда узнал о борделе с пленными эльфийками, я не бросил армию, даже несмотря на толпу бесполезных генералов, способных лишь толкать красивые речи на параде, я любил свою страну даже после всех тех опытов, которые ее ученые проводили в «НекроИнкубаторе», я продолжал верить вам даже после того, как узнал о пси-соли! И даже когда Комитет хотел избавиться от меня на Дикий островах — я все еще был с вами. Но… я видел Черепа, я видел, что с ним сделали! Эксперименты в лабораториях над своими же гражданами… это уже перебор даже для меня, товарищ Яскер. — Ты рассказал об этом Коловрату? — Нет. — Взрослеешь, — хмыкнул он, после чего спокойно продолжил: — Я не буду стараться тебя переубедить, Ник. Не потому что не хочу, а потому что ты сейчас все равно не поймешь и не примешь моих объяснений. У тебя горячая голова и кровь кипит… Он встал, сделал несколько шагов и замер, остановив взгляд на далекой точке у края аллода, где река срывалась вниз, прямо в астрал. Где мы с Орлом когда-то веселились, распугивая местных рыб, строили планы на будущее и мечтали поскорее прибыть в Незебград и стать настоящими солдатами Имперской Армии. Кажется, что с того далекого дня прошла целая жизнь. — Я был таким же, как ты, Ник. Мир делился на черное и белое, на врагов и друзей, на тех, кто достоин лишь смерти, и тех, за кого я сам отдал бы свою жизнь. И никаких уступок, компромиссов и полутонов… Но мир многогранен. Он гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Когда-то я стоял перед Незебом, как ты сейчас передо мной, и задавал, как мне казалось, очень важные вопросы… — Яскер обратил ко мне свой взгляд, в котором была и война с Лигой, и демоны, и становление Империи, и ее великие Законы, победы и поражения, жестокие приговоры и большие помилования, подвиги и преступления — все это плескалось там, в неисчерпаемой темноте его глаз. — Понимание моих решений придет к тебе позже, Ник. А сейчас… я бы разочаровался в тебе, если б ты отреагировал по-другому. — Рад, что оправдал надежды, — буркнул я. — Вот что я решил, — бодро сказал Яскер изменившимся тоном и опять уселся на скамейку, закинув ногу на ногу. — Слишком много от тебя шума в Империи, пора проветриться где-нибудь за ее границами. Хоть Комитет от тебя отдохнет… И дружков своих прихвати! — Куда? — спросил я, удивившись столь резкой смене темы разговора. — На независимые территории. Речь идет о Святой Земле. Это большой аллод, расположенный между имперским Игшем и Кватохом Лиги. Он был обнаружен в девятьсот пятьдесят первом году. Древняя земля, помнящая расцвет цивилизации джунов и гибель народа Зэм. Именно на Святой Земле находится Пирамида Тэпа, ставшая местом последней битвы этого сумасшедшего мага. Там Тэп заразился своей же чумой, что и убила Зэм… Ныне эту Пирамиду еще называют Храмом Тенсеса. — Храмом Тенсеса? Почему? — Это и есть самое интересное. Эта Пирамида захватила Искру Тенсеса, когда он погиб, и стала ее пристанищем! Тенсес — один из трех святых Церкви, дарующей нам воскрешение. Тот, кто завладеет этой Пирамидой, получит контроль над магией Света. Станет нашей — храмовники и жрецы Лиги утратят свои способности и ни один лигиец больше не сможет воскреснуть… Если ее захватит Лига — перестанем воскресать мы. Вникаешь? Я, пораженный полученной информацией, кивнул. — После окончания Великого Астрального Похода, когда Врата Джунов были закрыты, началась война между Империей и Лигой за этот аллод. И пока в ней нет победителя. Лига все еще удерживает северную часть Святой Земли и не прекращает атаки на наши южные позиции. Между тем там, на Святой Земле, решается будущее мира. Или мы, или они. В моей голове летали обрывки разговоров служащих в ИВО, статьи из газет, новостей, сводок с фронта… и в памяти вдруг всплыло название: — Асээ-Тэпх. — Верно, — подтвердил Яскер. — В переводе с языка Зэм — «могила Тэпа». — Вот только Тэп уже воскрес, — пробормотал я. — На Святую Землю ты отправишься сразу, как лекари дадут добро. Над ними даже я не властен, — усмехнулся Яскер, а затем добавил очень серьезно: — И на этот раз, товарищ Санников, я лично попрошу тебя быть осторожным, тщательно взвешивать все свои слова и поступки, и всегда думать о последствиях. От этого многое зависит, запомни. В твоем личном деле фигурирует множество спорных моментов, за которые любой другой бы уже ответил по всей строгости: и эльфийка, которой ты хотел помочь сбежать с Игша, и выключенная подача маны с Незебградской манастанции, и выходка в «НекроИнкубаторе», и угрозы агенту Комитета… и это не говоря о поисках потомка Великого орка! Но все это детский лепет по сравнению с тем, с чем тебе еще предстоит столкнуться. Цена ошибки слишком высока. У тебя больше нет права на промах. Он несколько секунд смотрел на меня не отрываясь острым, наполненным силой, взглядом, и я подумал, что он вкладывает в свои слова нечто большее, чем я пока понимаю. Затем он улыбнулся и его лицо разгладилось. — Ты быстро учишься. Когда мы встретились впервые, ты был для меня раскрытой книгой, — туманно произнес он и замолчал, не поясняя далее свою мысль. — Ну спрашивай, о чем ты хотел меня спросить. Я по-прежнему готов быть откровенным. Мои мысли заработали с удвоенной скоростью. О чем я хотел спросить? По правде сказать, в моей голове роилось множество вопросов, большая часть из которых касалась меня лично, но… — Что случилось с джунами? Яскер вздернул брови, по всей видимости ожидая от меня чего-то другого, но я упрямо продолжил: — Там, в лаборатории, были их големы. Целая армия каменных людей! От кого они защищались? — От демонов, очевидно. Документально известно, что именно джуны призвали в наш мир демонов через созданные ими Врата. — Почему же тогда Зэм не пострадали от тех демонов? Они ведь тоже жили в то время! Демоны избирательно нападали только на тех, кто открыл им проход в наш мир? — Ты задаешь сложные вопросы, Ник, историки ломают головы над ними много лет. Народ Зэм стал свидетелем и расцвета джунской цивилизации, и ее гибели, это правда. Тогда восставшие еще не были… хм… восставшими. Зэм были настоящими, живыми людьми. И именно внезапная, невероятная смерть джунов заставила Зэм озаботиться поисками бессмертия, начать заменять части своего тела механизмами… пока сами не погибли от чумы Тэпа. Но что именно случилось с джунами, не знают даже они. «Существует теория, что тот, кто разгадает тайну их гибели, познает суть мироздания!»… От брошенных вскользь слов ученого из лаборатории я отмахнулся в тот момент, когда они прозвучали, но теперь, спустя время, постоянно возвращался к этой мысли, словно для меня эта загадка имела какое-то особое значение. Я помнил тот странный шепот в своей голове, когда исчез демон: «Я всего лишь часть… Часть неотвратимого… Увидимся…», но не был уверен, что мне это не показалось, и поэтому никому ничего не рассказывал. Может быть я просто сходил с ума и больное сознание само выдумывало странные вещи… — Я, признаться, несколько удивлен, — задумчиво протянул Яскер, снова глядя на меня пристальным взором. — Почему ты спросил о джунах? — Мне просто стало любопытно, — пожал плечами я, почувствовав себя неуютно. — А какой вопрос вы ожидали? Яскер помолчал немного, поглаживая большим и указательным пальцами свою коротко стриженную бородку. — Я слышал, сюда уже заглянули и Коловрат, и Штурм, и даже Негус Хекет… Глава Комитета тоже хотела засвидетельствовать тебе свое почтение, но я ее отговорил. Надеюсь, ты не расстроен? — Сама товарищ Рысина! Не многовато ли внимания к простому капитану? — Многовато, — согласился Яскер. — Но придется тебе потерпеть. Поскольку я весьма интересуюсь твоей персоной, соответственно, по этой причине ей интересуются и все остальные. — А зачем вы мной интересуетесь? — нахмурился я. — Наконец-то ты задаешь правильные вопросы, — ответил он и замолчал. Я подождал немного продолжения, но его не последовало. — И?! Вы ответите? — Да. Я ведь уже дважды обещал тебе быть откровенным, — Яскер вздохнул, словно бы собираясь с мыслями, и я приготовился услышать нечто невероятное. — Ты знаешь, Ник, многие ученые считают, что астрал был первоисточником всего. Первоматерия. Магия астрала, или магия разума, как ее еще называют, уникальна, непостижима… Я изучал ее всю свою жизнь, но не познал и тысячной доли ее граней. Я подумал, что Яскер начал как-то уж слишком издалека, но не решился перебивать. — Тебе известно, что всем мистикам — магам разума, так или иначе присущ дар ясновидения? Кому-то в большей степени, кому-то в меньшей. Но я никогда не встречал достаточно сильных провидцев, способных в деталях предсказать будущее, возможно потому, что оно еще не предопределено? Как ты считаешь? — Я… не знаю, — растерялся я, все еще не понимая, к чему он клонит. — Вот и я не знаю. Но одно я могу сказать точно — история не пишет себя сама, Ник, за каждым ее поворотом, за каждым переломом стоят чьи-то имена. Некоторые из них мы знаем, а некоторые навеки остались тайной и никогда не будут раскрыты. Но как бы то ни было, всегда, во все времена были те, кто создавал лицо Сарнаута, от чьего решения зависело, каким оно будет, и будет ли вообще. Понимаешь? — Понимаю, но зачем вы мне все это говорите? — Затем, Ник, что у тебя необычная судьба. Повисло молчание, Яскер чуть снисходительно улыбался, глядя на мою реакцию, я же стоял совершенно ошарашенный. — Я не могу предсказать, что ждет тебя в будущем, я этого не вижу, — продолжил он. — Но ты сыграешь свою роль, которая очень сильно повлияет на ход истории. Я не знаю, когда это будет, где и с чем связано. Не знаю даже, какая это будет роль — положительная или отрицательная. Возможно, мне стоит убить тебя прямо здесь и сейчас, потому что ты наше проклятье… Но кто знает, может быть ты несешь в себе спасение? Мне понадобилось время, чтобы переварить услышанное. Необычная судьба? Ход истории? О чем он говорит? Как я могу повлиять на ход истории? Я ожидал услышать что угодно, но сказанное оказалось за гранью моих даже самых невероятных фантазий. Яскер поднялся на ноги и посмотрел мне в лицо прямым, открытым взглядом. — Каждый раз, принимая решение, ты должен хорошо подумать, Ник. Дважды подумать, трижды… И это не просто просьба, это предостережение. Никогда не забывай, что любой твой поступок может стать роковым. Но только тебе решать, кем ты впишешь себя в историю — героем или проклятьем. Подумай об этом… и поправляйся. С этими словами он развернулся и зашагал вдоль длинной тенистой аллеи прочь, с прямой спиной и расправленными плечами — бесспорный герой для Империи и неизменное проклятье для Лиги. А я остался стоять на месте, глядя ему вслед, и в голове моей был только хаос. Конец первой части Глава 1 (книга вторая) Глава 1. Фабрика Грез — Товарищ капитан! Нет, только не это! Я, стиснув зубы, и стараясь стереть со своего лица кислое выражение, обернулся. Рысина стояла у меня за спиной как всегда со вздернутым носом и надменной улыбкой. Выходит, моим мечтам избежать с ней встречи не суждено было сбыться. Полностью здоровым главврач здравницы «Небесная» Иасскул Тау признал меня через два дня после памятного визита Яскера. На этот раз мне не пришлось ни собирать бруснику под донимающее жужжание пчел, ни бороться с расплодившимися элементалями, и даже на местную тренировочную площадку размять мышцы я не ходил. Палата в этот раз у меня была одноместной, и если не считать визитов и ежедневных медосмотров, то мой вынужденный отдых прошел в тишине и покое. Получив отметку о выписке, я уже направился знакомой дорогой к ветке метро, чтобы добраться до Незебграда, а оттуда в порт, на корабль, который увезет меня за пределы моей страны, на Святую Землю Асээ-Тэпх… И тут — она! Как черт из табакерки. — Поздравляю вас с новым званием! Надеюсь, вы не опорочите свой мундир! — Разве что вашими стараниями, — съехидничал я в ответ. — Я думал, Яскер запретил вам приходить сюда. — Это был не приказ, а рекомендация. — Которой вы пренебрегли… — Я никогда не пренебрегаю рекомендациями Главы Государства, я беру их к сведению, поэтому визит мой будет недолгим, не волнуйтесь. — Да я, в общем, и не волновался. Чем обязан столь высокому гостю? — Не скромничайте, капитан. Я не единственный гость, который у вас побывал. Вас ведь навещали и другие высокопоставленные лица? — Да. Но никто из них не хотел отрубить мне голову и повесить ее над своим столом в кабинете. — Слишком много чести для вашей головы висеть над моим столом. — Я так и подумал. И все-таки, чем обязан? Прежде чем ответить, Рысина неспешно подошла ко мне ближе, со сложенными за спиной руками. — Куда вы сейчас направляетесь, капитан? — Я получил новое назначение. На Асээ-Тэпх. Моя группа уже там. — Боюсь, вы ошибаетесь, вашей группы там нет. И вы сами тоже отправитесь в другое место, — она разглядывала мое лицо, чуть склонив голову набок и ожидая моей реакции. — А теперь вы начали волноваться? Несколько секунд я молчал, а потом произнес, стараясь, чтобы мой голос звучал холодно и ровно: — Я буду выполнять только прямые приказы Хранителей. — О, с этим все в порядке, у меня как раз есть такой приказ, — она протянула мне запечатанный конверт. — С подписью Командора. Да-да, Родине вновь нужны ваши подвиги! Я просто решила захватить приказ с собой и передать лично, раз уж все равно собралась вас навестить… — Польщен вашей заботой, — процедил я, вскрывая послание. — Расслабьтесь. На этот раз никаких мировых заговоров, секретных миссий и прочих суровых будней Комитета. Речь идет о Прекрасном! — Что еще за «Фабрика Грез»? — спросил я, прочитав приказ и поднимая глаза. — Место, где создается «подвижная история», как я это называю. Ученые НИИ МАНАНАЗЭМ, братья Сарбаз и Саранг Люмер, недавно сделали одно открытие. Побочное. Изучая воздействие мистических сил на разум, они изобрели «Иллюзион». Используя их открытие, все происходящие события можно запечатлеть на магическую ленту и потом воспроизвести. Представляете, какие возможности для Комитета?! — Догадываюсь. — И не только в качестве следственных материалов… Это мощнейшее оружие пропаганды. Наконец-то мы можем рассказать своим гражданам правду, донося последние решения Яскера сразу до всех! Наконец-то мы можем запечатлеть для потомков все достижения нашей страны! И наконец-то мы сможем наглядно продемонстрировать Лиге истинное положение вещей! Вы уже прониклись идеей, капитан? — Более чем… — Вот и отлично, тогда вы проявите все свои актерские таланты! — Актерские?! — ужаснулся я. — Именно. Сейчас на «Фабрике Грез» идут съемки доблестной Имперской Армии и всем Хранителям, находящимся в окрестностях столицы, приказано явиться туда при полном параде для участия в массовой сцене. Всего на пару дней. Так что ваша поездка на Асээ-Тэпх пока откладывается. Не расстраивайтесь. — Что вы. Всегда рад послужить прекрасному. — Я знала, что вы меня не разочаруете. Удачи, капитан! Одним словом, прибыв в Незебград, я отправился не в астральный порт, как собирался, а к ближайшей площадке телепорта, чтобы приобщиться к созданию «подвижной истории». Я не мог не думать о том, какие цели преследует Комитет в отношении меня, но все же надеялся, что Рысина действительно просто передала мне приказ моего командования и ничего более. Настроение было не самым радужным, но как только я ступил на крохотный островок, пафосно называющийся «Фабрикой Грез», все волнения и страхи отступили: Кузьма, Миша, Лоб, Матрена и Лиза, широко улыбаясь, стояли возле портала, явно дожидаясь меня. — Ники-и-ита! Ну слава астралу!!! Матрена радостно повисла на моей шее и я, признаться, тоже счастлив был наконец увидеть ее и остальных. Впервые за последние дни я почувствовал себя по настоящему спокойно — мои друзья живы и снова со мной, а со всем остальным я как-нибудь справлюсь. — Оставь, женщина, ты ж его задушишь… — Мы уже и не надеялись тебя живым увидеть… Где ты был? Что произошло? — Товарищи, освободите площадку, вы ведь не одни! — возмутился хранитель портала, вклиниваясь в наши объятья. Мы отошли в сторону, потому что вслед за мной сплошным потоком на остров прибывали другие Хранители. — Ну, рассказывай. Две недели ни слуху, ни духу! В последний раз видели тебя, когда ты с Коловратом покинул Дикие острова… Уже не знали что и думать! То ли оплакивать, то ли к Яскеру с боем прорываться… — К Яскеру? С вас станется, — усмехнулся я. — Ты давай не юли, — крякнул Лоб. — Мы еще не решили, давать тебе по шее или нет, за то что ты как сквозь аллод провалился и не давал о себе знать. — Все нормально, ничего не произошло, я просто был в госпитале. Тяжелый бой на арене… плохо себя чувствовал. — А звание тебе за прилежное поведение выдали или за хорошие анализы? — поинтересовался Кузьма. — За красивые глаза, — буркнул я. — Не грузи, Орел. Сказал же, все хорошо. А вы где были? — На Диких островах, — пожала плечами Матрена. — Потом нам приказали отправляться на Асээ-Тэпх, потом отменили приказ, направили сюда. Про тебя ни слова. Только час назад сообщили, что ты скоро прибудешь. Мы даже не поверили, стояли ждали… Как-то ты изменился, Никита. — Изменился? — Не знаю… другой ты какой-то. — Устал просто. — Угу. На больничной койке валяться — задача то не из легких, — снова встрял Орел. — Я ведь не отстану, Ник. — Я понял… Я потом вам все расскажу. Здесь ушей слишком много, а информация не для широкой общественности. Да и мне не хотелось сейчас все пересказывать, переживая заново, но эту причину я пока оставил при себе. Остров, на который мы прибыли, был небольшим отколовшимся кусочком Игша и плавал рядом со столичным аллодом. С одной его стороны возвышались горы, бросающие тень на остальную территорию, и поэтому здесь не стояла такая уж сильная жара, трава не пожухла и даже росли невысокие деревья. Вдоль подножия гор тянулись здоровые павильоны, вокруг которых суетилось множество людей, орков и Зэм. Всех прибывших Хранителей пригласили пройти на большое поле, где мы по-военному слаженно и быстро построились красивыми, ровными рядами, и со всех сторон нас осветили прожекторы, напоминающие о стадионе на Диких островах. — Как же хорошо иметь дело с Хранителями! Не то что с творческой интеллигенцией — у них нет никакого понятия о трудовой дисциплине! Каждый тянет одеяло на себя, все брызжут идеями, каждая из которых стоит дороже, чем постройка новой ХАЭС… — сетовала хадаганка, бегая вдоль рядов и так радостно оглядывая военных, будто мы только что выиграли войну с Лигой. Озвученная нам задача казалась максимально простой и понятной — всего лишь промаршировать сто метров по прямой под звуки барабанов, и я искренне недоумевал, зачем держать здесь солдат столько времени, когда управиться можно всего за час. Практика, однако, разошлась с теорией. Не успели мы сделать и пары шагов, как над головами загремело: — СТОП! Все остановились. Выяснилось, что прибор, который ведет съемку, установлен под неправильным углом. Мы вернулись на место, прибор переставили, и мы снова по команде двинулись вперед с одухотворенными лицами… — СТОП! Теперь неправильным оказалось освещение. Техники начали крутить прожекторы, а мы опять вернулись на исходную позицию. Через десять минут, когда свет был настроен и грохнули первые звуки барабанов… — СТОП! Я почувствовал укол недовольства, которое через три часа переросло в еле сдерживаемое раздражение. За третьей остановкой последовала четвертая, потом пятая, потом шестая… на двадцать четвертой я перестал считать. Режиссеру — невысокому, худому хадаганцу в очках — не нравилось все: как мы маршировали, как ветер развевал наши плащи, как рядом стоявшие солдаты сочетались друг с другом, как сияло в свете прожекторов наше оружие… Несколько раз мы перестраивались и меняли направление, после чего приходилось передвигать и все окружающие нас приборы, но как только мы начинали маршировать, что-то снова было не так и звучала команда «Стоп!». Даже самым выдержанным становилось все труднее сохранять на лице искреннюю радость и любовь к Родине. После трех часов упорных съемок мы так и не промаршировали несчастные сто метров от начала и до конца. Все разошлись на пятиминутный перекур. — Товарищи, кладовщикам на склад требуется доброволец… «Неожиданно» стать добровольцами изъявили желание все присутствующие… но не зря же я так усердно зарабатывал в лаборатории капитанские погоны. Шикнув на рядовых и лейтенантов, я с неописуемым облегчением покинул поле съемок, надеясь, что это был первый и последний раз, когда я воспользовался своим служебным положением в личных целях. Женщина проводила меня до склада, больше походившего на примерочную — вдоль стен тянулись ряды стоек с вешалками, вдалеке виднелись полки с прочим реквизитом — обувью, головными уборами, оружием, вероятно — бутафорским, слишком уж много украшений на нем было. — Как можно работать в таких условиях? Как?! Чинуши от искусства! Между рядов сновали кладовщики, шарахающиеся от вопящей на них хадаганки. — Это кто? — тихо спросил я, кивнув на женщину в крайней степени нервного возбуждения. — Это одна из главных наших проблем, — прошептала моя проводница. — Имя ей — Дина Озерина. Во-первых, она жена режиссера. Во-вторых, главный художник. Взрывоопасная смесь! Вынь да положь ей настоящую форму, и оружие Лиги, и предметы их быта! А ведь мы в лепешку разбились, заказали все у лучших ремесленников Незебграда. Не устраивает! Фактура ткани, видите ли, не такая! Я с ней разговаривать уже не могу… — Паразиты, жирующие на творчестве! Лишь бы сэкономить! А ведь мы тут не в бирюльки играем, мы творим вечное! Как выяснилось, требования Озериной все же были частично удовлетворены. На склад доставили самые настоящие, трофейные вещи лигийцев, и теперь мне предстояло подтаскивать ящики с реквизитом костюмерам, чтобы они выбрали все необходимое. Дина Озерина принимала непосредственное участие в этом процессе, чуть ли не с головой зарывшись в кучу непривычно пестрой одежды. — Вот это мне пригодится… и это… и вот это… О-о! Это спасение! Видите?! Эти вещи за версту пахнут Лигой! Это не подделка! Теперь есть надежда, что мы создадим что-то настоящее! Честное!.. Я не видел принципиальной разницы с теми вещами, что висели на плечиках, но предпочел оставить свое мнение при себе. С выбором одежды было покончено примерно через час. Отобрав целую гору тряпья, Озерина свалила мне ее на руки и велела идти за ней, и я, скрывшись за разноцветными тканями и без конца спотыкаясь, потому что не видел дороги, поплелся в соседний павильон. Увиденное там меня поразило до глубины души. Под высоким потолком, со всех сторон окруженные стенами помещения, под светом софитов мирно шелестели кронами настоящие березки. Сами по себе березы практически не росли на Имперских аллодах, но их искусственно выращивали во многих городах, поэтому удивился я совсем не этому. Среди берез темнело некое сооружение, как конструктор сложенное из круглых струганных бревен с прорезями для окон и двери. — Лигийская изба! — торжественно произнесла Озерина. — Мы готовимся запечатлеть сцену военного совета полководцев Лиги. Дело происходит на Кватохе, и нам важно было воссоздать все точно и достоверно. Ох, сколько было мороки с этой канийской избой! По бревнышку добывали! С боем! Наверняка такую избу в Империи могли бы собрать и самостоятельно, но для Озериной истинное лигиское происхождение всех предметов, по всей видимости, имело принципиальное значение. Меня разбирало любопытство и я, не очень аккуратно свалив принесенные вещи в кучу, заглянул внутрь. Канийское жилище вызывало у меня неподдельный интерес — от кружевных занавесок на окнах до гигантских размеров чайника на столе. — О, самовар! Какая прелесть, ха-ха-ха! — впорхнувший в избу ангел звонко рассмеялся, уставившись в свое искаженное отражение в пузатом чайнике. — А это… о-о-о! Канийские баранки! Девушка повернула ко мне лицо и ослепительно улыбнулась. У нее были большие, пронзительно синие глаза, золотисто-рыжие волосы, тонкая талия, длинные, стройные ножки, и вся она выглядела такой ладной, прямо-таки идеальной, словно кукла искусного мастера. — Вы когда-нибудь пробовали канийские баранки и чай из самовара, капитан? Я отрицательно покачал головой. — Ах, мой милый капитан, вы столько потеряли! — девушка снова заливисто засмеялась. — О-о-о, смотрите, настоящая печь! Канийцы обогревают ей свои дома и, кажется, готовят в ней еду… Есть в их дикости что-то потрясающее, как вы считаете, капитан? — Я бы предпочел нормальную квартиру с плитой и отоплением от манастанции. — Но, милый, в этом же нет ничего романтичного, ха-ха-ха! Она довольно цепко для столь тонких, хрупких пальчиков схватила меня за руку и потащила по всей избе, обращая внимание на все предметы, которые вызывали у нее восхищение или удивление, звонко смеялась и спрашивала, что я об этом думаю, каждый раз добавляя свое коронное и крайне смущающее меня «милый». Я, не имеющий четкого мнения по каждой кружке или ложке, на которую она указывала, не мог ответить ничего вразумительного, ограничиваясь многозначительным «э-э-э» и «м-м-м». — Как это здорово — участвовать в подвижной истории! С утра прибыло столько военных, потрясающе!.. А вокруг все такое лигийское… Вон, видите двух канийцев? Не вздумайте их бить, милый! Это наши хадаганцы, просто в гриме. Репетируют… Ха-ха-ха… О-о-о! Что это там такое принесли… кажется эльфийские наряды! Ах, мой милый капитан, это должно быть для меня! Восторженная красавица выпорхнула из канийской избы и приклеилась к принесшим на площадку новый реквизит костюмерам. — Какой кошмар! Я повернул голову и увидел появившегося режиссера — он с непередаваемой болью в глазах смотрел на очаровательную девушку, схватившую ажурный веер и принявшуюся жеманно им размахивать. — Кто это? — спросил я. — Вы не знаете Геллу Мухину? — Впервые слышу. — Хм… Везет вам. Это актриса. Согласно сценарию, главный враг — эльфийская волшебница, всячески пакостящая нам. Изначально планировалось привлечь к исполнению этой роли настоящую эльфийку, но… Одним словом, на эту роль пропихнули Геллу Мухину. — Пропихнули? Я думал, что это вы режиссер. — Вот именно! Уж не знаю как, но эта… хм, очень ловкая девица, добилась того, что именно ей предстоит сыграть эльфийку. Я тут не виноват, сам волком вою! Я снова посмотрел на актрису и подумал, что она в общем-то похожа на эльфийку — красивая, стройная, разве что крыльев нет за спиной. — Все бы ничего, но ей надо танцевать эльфийский танец! Но получается это у нее, скажем так, не очень… По-хадагански. Она даже представить себе не может, что такое — быть эльфийкой! Я в трауре! Опасаюсь за главную сцену! С такими танцами у нас получится не эпопея, а клубная самодеятельность! Все хотят примазаться к искусству, любыми методами… Он замолчал, когда Гелла наконец выбрала себе веер и, подарив всем очередную убийственную улыбку, подплыла к нам, лучась от счастья. — Ах, Юрий! Вы посмотрите, что я нашла, какая прелесть! Мой милый капитан, вам нравится?! — Безумно, — заверил я. — Дорогой Юрий, хочу вам представить… Ох, милый! Вы ведь так и не назвали мне свое имя, проказник! — она капризно хлопнула меня веером по плечу, словно я был виноват в том, что посмел до сих пор не познакомиться с ней. — Капитан Санников, — сухо сказал я. — Зачем же так официально, милый! — притворно надула губки Гелла. — Кхм… Никита. — Он такой скромняшка, правда Юрий?! Ах, Никита, я так рада, что вы здесь! Ну, меня то вы наверняка знаете… — она выбрала из своего арсенала одну из самых скромных улыбок. — А это наш замечательный режиссер — Юрий Озерин! Прошу любить и жаловать! — Э-э-э… Кажется, мне пора на съемочную площадку. Сейчас у нас сцена с Яскером. Гелла… товарищ капитан… — Озерин, тяготившийся обществом актрисы, поспешил ретироваться, кивнув нам обоим по очереди, однако отделаться от нее оказалось не так просто. — О, это такая прекрасная сцена, одна из моих самых любимых. Немедленно пойдемте, милый! Мы должны это увидеть, — она бодро схватила меня за руку и потащила вслед за несчастным режиссером. Соседний павильон представлял из себя большую рощу: на переднем плане росли живые березы, остальное поле было довольно правдоподобно нарисовано на стенах, создавая ощущение открытого пространства. Актерский состав тоже находился здесь — множество «канийцев» и среди них наш Глава Империи. Я с интересом уставился на него: внешнее сходство было колоссальным, но несмотря на это те, кто видел настоящего Яскера, никогда не спутают его ни с одним актером. Двойник не способен изобразить все то величие, силу, ум и уверенность, которые излучал истинный Великий Маг Яскер. Согласно сценарию, злобные канийцы должны атаковать лидера Империи, а он, в свою очередь, должен их как следует отметелить. Наблюдать за этим действием было увлекательно: вспыхнули прожекторы, осветив площадку, присутствующих призвали к тишине, заработал съемочный аппарат, и из-за деревьев и кустов выскочили переодетые в канийцев хадаганцы, диковато крича и бешено размахивая оружием. Я, уже повидавший Лигийских солдат вживую, понимал, что режиссер несколько переусердствовал, стараясь придать им столь варварский вид, но сцена меня все равно затянула. Далее приступили к съемкам самого Яскера, и здесь не обошлось без накладок: сначала актер умудрился взять посох неверным хватом, потом он как-то слишком гротескно и неправдоподобно им размахивал, пытаясь изобразить колдовство, а в довершение и вовсе запутался в своем широком, длинном плаще и чуть не упал. — Стоп! Стоп! Стоп! — вопил Озерин и без конца выбегал на площадку, клоками выдирая волосы из своей головы. В конце концов у бедного «Яскера» получилось относительно достоверно сыграть колдующего мага, но когда перешли к съемкам общего вида, где в кадре должны оказаться и сам глава Империи, и наступающие на него бешенные «канийцы», снова возникла заминка. «Яскер», вместо того, чтобы дать достойный отпор врагам, рефлекторно шарахнулся от них в сторону, выронив посох. — СТО-О-ОП!!! Все вернулись на свои места, «Яскера» отругали, и съемка сцены началась сначала… но все повторилось. Актер при виде бегущих на него с безумными лицами вооруженных людей не мог справиться с волнением и впадал в ступор, чем несказанно веселил всю съемочную группу, кроме режиссера, который уже чуть не плакал от отчаянья. Один из самых главных сюжетных фрагментов «подвижной истории» забуксовал. Время летело быстро и я, крайне увлеченный происходящим, даже не заметил, как день покатился к вечеру и дневное освещение начало угасать. Стоявшая рядом Гелла периодически хлопала меня веером по плечу, чтобы я обратил на нее внимание, вопрошала: «Восхитительно, не правда ли, милый?!» и звонко смеялась. Озерин, тем временем, уже потерял всякую надежду отснять сцену боя с нерадивым актером. — Нужен дублер! — громогласно объявил он и окинул внимательным взглядом всех присутствующих. — Вы! — Я?! — повернув голову назад, где никого не было, я удостоверился, что перст режиссера действительно указывал на меня. — Да, вы! Замените актера в этой сцене! — О, капитан, у вас все получится! — захлопала в ладоши Гелла. — Я уверена, милый! А вдруг вас ждет великая актерская карьера? Еще станете таким же известным, как я! Ха-ха-ха… На моем лице был написан скептицизм: я, русоволосый и светлоокий, походил на смуглого Яскера примерно так же, как гусь на порося. Но Озерин был настроен решительно! — Все должно быть достоверно! Особенно то, как наш великий вождь сражается с врагами! — яростно тряся сценарием, говорил он. — Вы как раз подходите! На деле все оказалось не так уж и страшно: на меня надели длинный, до пят, плащ с капюшоном и поставили спиной к съемочному аппарату. Моей задачей было всего лишь грозно поднимать посох в тот момент, когда навстречу побегут уже порядком уставшие «канийцы». Нельзя сказать, что все получилось с первого раза, Озерин то и дело чем-то был недоволен и прерывал съемку, но в конце концов прозвучало долгожданное: — Отличная работа! Все выдохнули с облегчением. Свет рамп погас и стало заметно, что на улице уже сумерки. Я, немного обалдевший и жутко голодный, выкатился из павильона, и тут же наткнулся на свою группу. — Вот он! — воскликнула Матрена. — Ты где был? Мы тебя уже который час по всему острову ищем! — возмутился Кузьма. Я открыл рот, чтобы ответить, но тут из павильона выпорхнула Гелла и моментально переключила все внимание на себя. — О, милый, это твои друзья! — зазвенела она и принялась радостно здороваться за руку с Кузьмой, Мишей и Лбом, как-то ловко не заметив Матрену и Лизу. — Ох, как мне приятно! Друзья капитана — мои друзья! Я Гелла, но вы, конечно, и так меня знаете… Ха-ха-ха… У меня одна из главных ролей! Я в ответ на удивленные взгляды промычал что-то невразумительное, пытаясь вспомнить момент, когда перешел с ней на «ты». — Вы знаете, мне предстоит сыграть эльфийку! — понизив голос продолжала Гелла и, прикрыв рот эльфийским веером, словно боялась, что кто-то еще может услышать ее, затрепетала своими длиннющими ресницами. — Вот, вживаюсь в роль… Я, не удержавшись, посмотрел на Лизу, на лице которой отобразилось все презрение мира. — Уже поздно, мы, пожалуй, вернемся в Незебград, — сухо произнесла Матрена, и они с Лизой, синхронно развернувшись, вдвоем зашагали в сторону площадки телепорта, окатив нас всепоглощающим холодом. — Ах, мне тоже пора бежать! — воскликнула Гелла и я снова удостоился хлопка веером по плечу. — Ники, милый, не уходи далеко, попозже я тебя найду! Она, одарив всех на прощание очаровательной улыбкой, вернулась в павильон. — Ники, милый?!! — Лучше не надо, Орел, — предупредил я. — Хорошо, хорошо… Ники! Ты, похоже, времени зря не тратил. — Да нет… Я Яскера играл… А как там съемки Хранителей? — постарался я перевести тему. — Давно закончились и все уже разъехались по домам, — ответил Миша. — Но еще не все отсняли и завтра будет продолжение. Не представляю, сколько времени это может занять. — Понятно. Здесь где-нибудь кормят? — У телепорта есть передвижная кухня. Но думаю, целесообразней будет вернуться в Незебград. — Я хотел еще тут погулять, — покачал головой я. — Кто бы сомневался, — хохотнул Орел, выразительно глянув на павильон, где скрылась красивая актриса. — Мне просто интересно посмотреть еще на какие-нибудь съемки! Раз уж мы и так здесь… Лоб и Кузьма, несмотря на дурацкое хихиканье и подковырки, все же разделяли мое мнение и остались, Михаил же решил телепортироваться назад в столицу, чтобы завтра с утра, ко второму дню съемок, быть в форме. — Очкастый зануда! — Безответственные лоботрясы! Обменявшись с ним на прощание дружескими любезностями, я, Кузьма и Лоб отправились бродить по обширной территории «Фабрики Грез», заглядывая во все павильоны подряд. Самыми любопытными казались те, где обнаруживались Лигийские декорации: канийские, эльфийские или гибберлингские интерьеры и предметы быта. Все было в новинку. А в одном из самых удаленных и непрезентабельных ангаров мы обнаружили одного из братьев Люмер, открывших возможность создавать «подвижную историю». Я ел пятую порцию мороженного и чувствовал себя маленьким ребенком, которого привезли в интересный музей. Орел теперь называл меня исключительно «Ники, милый», но я не обращал внимания, понимая, что если поддамся на провокацию, прозвище приклеится ко мне навсегда. — Если мой проект по строительству новой ХАЭС за три дня не будет принят к рассмотрению, я снимаю с себя всю ответственность! — ругался Сарбаз Люмер. — Я осуществляю техническую поддержку всего процесса и сразу вам сказал, что этот процесс — дорогое удовольствие. Нужно очень много света! — Но вы и так уже превысили все лимиты. Почти вся ХАЭС на вас только и работает! Вы могли бы использовать магическую эссенцию! — Что? Магическая эссенция? Товарищ Фурцина, вы действительно считаете, что мы сможем работать с этим?! Какая вопиющая безграмотность!.. Ну хорошо, несите ее сюда… Но это безобразие, так и знайте! Товарищ Фурцина, уставшая от разговора со светилом науки, поспешила удалиться. — Все говорят о том, какой масштабный у нас проект. Кучу золота, говорят, выделили! А работать приходится в абсолютно нищенских условиях! — ворчал он ей вслед. — А это для чего? — я с интересом ткнул пальцем в крошечных размеров астральный корабль с парусами, на который было направлено много света. — Реквизит для одной из самых главных сцен! Нужно запечатлеть горящий канийский корабль. И что вы думаете? Выделили нам корабль и горючее? Держите карман шире! Ты, говорят, ученый, придумай что-нибудь! — увидев новых слушателей с удвоенной силой начал негодовать Люмер. — И теперь вы будете снимать этот маленький макет? — с сомнением протянул Орел. — Попробую его поджечь. Если запечатлеть его вблизи, может и получится… Лучше бы получилось, иначе все пропало! Работа закипела: техники облили корабль горючим и, вооружившись на всякий случай огнетушителями, отошли подальше, чтобы не попасть в кадр. Прибор Сарбаза Люмера затарахтел и один из сотрудников съемочной группы поджег макет, вспыхнувший так ярко, словно произошел маленький взрыв. — Ох, как горит! Прекрасно горит! Хм, а быть может, за этим будущее?.. Идея! Запечатлеть Великий Катаклизм! Вот это будет… Это будет внушительно!.. — Ники, вот ты где! Я уже и думать забыл про Геллу, но она все-таки меня разыскала и повисла на шее, как у старого знакомого. — Друзья, пойдемте скорее, там начинается вечеринка! — радостно обратилась она ко всем. — Жизнь смертных слишком коротка, чтобы тратить ее на подобные глупости, — проворчал Сарбаз Люмер, вызвав печальные вздохи у своих помощников. Мы же не были связанными никакими обязательствами и поэтому сразу отправились на местечковый праздник. — Заслуженный отдых после трудового дня! Все актеры, организаторы, художники… самый цвет культурной Империи! — щебетала Гелла по дороге. Народу и впрямь оказалось много. На поле, где днем маршировали Хранители, теперь горел костер, а вокруг расположилась вся съемочная группа с нехитрыми закусками. Стоял шум разговоров, где-то играл граммофон, но его звуки терялись на таком большом пространстве. Я не заметил, как в моей руке сами собой появились тарелка с бутербродами и простой граненый стакан с подозрительно мутной жидкостью. Гелла потащила нас в самую гущу веселящейся компании, попутно представляя своих знакомых, но половину имен я не расслышал, а вторую просто не запомнил. Напиток слегка ударил в голову и вскоре я перестал чувствовать себя чужаком, даже несмотря на то, что большую часть разговоров не понимал: все вокруг говорили о каких-то спектаклях, известных личностях, и связанных с ними слухах и сплетнях. И все же здесь было хорошо. Меня окружали довольные, счастливые люди, орки, и даже Зэм, невольно заражая своим весельем и делясь ощущением праздника. Чем больше темнело на улице, тем громче становился смех, откровенней разговоры и скабрезней шутки. Кое-кто даже уже пританцовывал. Голову не хотелось нагружать никакими серьезными думами и я, беспардонно пялясь на Геллу и улыбаясь, лишь вполуха слушал, как она жалуется на режиссера. Она жеманничала и кривлялась, слишком уж картинно закатывая глаза, но смотреть на ее все равно было приятно и я не отказывал себе в этом удовольствии. — Он не верит, что я не смогу войти в образ и станцевать, как настоящая эльфийка! Какое неуважение к моему таланту! И это после всех тех ролей, которые я играла в лучших театрах Империи! — возмущалась она. — Но, Гелла, ты ведь всегда можешь взять пару уроков… мы все знаем — где! — захихикал актер, игравший Яскера. Без грима его сходство с главой государства перестало быть таким уж очевидным. После этих слов все начали заговорщицки переглядываться, словно были носителями какой-то тайны. — Хм… это мысль! — заулыбалась Гелла и повернулась ко мне, Кузьме и Лбу. — Повеселимся?! Есть тут одно местечко… ха-ха-ха!.. Идемте скорее, там очень здорово! Я хотел было поинтересоваться подробностями, но всей компанией уже овладел бурный энтузиазм, и я махнул рукой, позволив себя вести. Мы добрались до площадки телепорта, переправившей нас в Незебград. Несмотря на поздний час и давно погасшие окна жилых домов, по городу мы передвигались довольно шумно, что вызывало у меня смущение. Вскоре впереди показалась смутно знакомые очертания какой-то стройки… — Ник, ты узнаешь? — произнес Орел, замедляя шаг. — Мы здесь уже были. Это ведь… будущее управление по Надзору за Общественным Порядком… — И что? — спросил Лоб, почесав в затылке. — Бункер! — в два голоса ответили мы с Орлом и переглянулись. — Эй, ну где вы там потерялись? Не отставайте! — крикнула Гелла, заметив, что мы втроем остановились. — Разве Комитет не должен был его ликвидировать? — продолжил вполголоса Кузьма. — Не знаю, — пожал плечами я. — Может, там уже не бордель? А просто какое-нибудь… м-м-м… заведение? — Заглянем? Я кивнул, и мы двинулись уже известной нам дорогой ко входу в «Бункер»… Это был бордель. Более того, даже контрольная фраза, чтобы войти внутрь, не претерпела никаких изменений: «Я по процедурному вопросу». Едва мы втроем спустились по узкой лестнице вниз, навстречу вышла эльфийка, на которой было очень мало одежды. — Добро пожаловать, товарищи! Мы всегда рады гостям! — сказала девушка и томно улыбнулась, покачивая сияющими в полумраке крыльями. Слово «товарищи» из уст эльфийки, стоявшей перед нами в одном белье, звучало до ужаса нелепо и резало слух. Гелла и ее друзья уже скрылись в глубине борделя и в темном коридоре остались лишь я, Орел, Лоб и практически голая девушка. Она так сильно походила на Лизу, словно была ее сестрой… Хмель выветрился из моей головы и я почувствовал поднимающуюся ярость. — Как вы сюда попали? — тихо спросил я. — Простите? — растерялась девушка. — Я здесь… постоянно нахожусь. — Вас привезли силой? Вы здесь… в плену? — В плену? — еще больше удивилась эльфийка и даже отступила назад, видимо усомнившись в нашей адекватности. Но потом вдруг лицо ее разгладилось, словно на нее снизошло озарение, и она снова заулыбалась. — Ах, в плену! Я поняла! К сожалению, я не очень сильна в этой области… но вам не стоит волноваться! У нас конечно же найдутся замечательные, талантливые пленницы! Вы пока проходите, выпейте что-нибудь, а я их разыщу! С этими словами она упорхнула внутрь, оставив нас стоять в коридоре с ошарашенными лицами. — Талантливые пленницы? — переспросил Лоб. — Это чего это она такое имела ввиду? После минутного столбняка, мы все-таки вошли в большой зал, откуда лилась громкая музыка. Убранство внутри поражало количеством позолоты на стенах и потолке, маленьких, изящных светильников, деликатно испускающих приглушенный свет, пурпурных бархатных диванчиков со множеством подушек, и низких, круглых столиков, похожих на журнальные, но заставленных едой и напитками. В самом центре, на постаменте — единственном, ярко освещенном месте, бросая друг на друга голубоватые блики от крыльев, танцевали три полуголые эльфийки. Впрочем, по залу бодро сновали и обычные девушки, и даже мускулистые орчихи, предлагающие посетителям сделать массаж. — Не подумайте, что я убежденный моралист и мне не нравится увиденное… но вам не кажется, что это место не вполне законно и лучше бы нам отсюда уйти? — произнес Орел. — Нет. Кузьма повернулся ко мне, скрестив руки на груди. — Ники, милый, мы в борделе. В данный момент я недостаточно пьян, чтобы наплевательски относится к этому факту. Но я упрямо шагнул в зал. Негодование во мне кипело и требовало выхода. Я лично сообщил агенту Комитета о найденном входе в «Бункер», где содержатся пленные эльфийки, почему не было предпринято никаких мер? Мы помогли сбежать из борделя Лизе, будучи твердо уверенными, что после прикрытия этой лавочки и остальные девушки если не обретут свободу, то как минимум избегут участи развлекать клиентов подобным образом. Однако, притон продолжает функционировать как ни в чем не бывало! — Эх, чувствую, попрут меня из армии за аморальное поведение, — обреченно вздохнул Орел, последовав за мной вместе со Лбом. — Охранником сюда устроишься, — буркнул я в ответ. Едва мы плюхнулись на свободный диван, утонув в подушках, как к нам подскочила эльфийка с подносом. — Напитки? Я потянулся за бокалом, наполненным чем-то синим, с торчащей трубочкой и зонтиком. — Давно вы здесь? — Не очень, — улыбнулась девушка. — А вы кого-то конкретного ищете? — Нет, я… кхм… Вы не пытались отсюда сбежать? — Сбежать? — недоуменно захлопала глазами она. — Зачем? — Нет-нет, я просто так спросил, — я взял бокал и откинулся на подушки, не решаясь попробовать подозрительный синий напиток. — Похоже, все немного не так, как мы себе это представляли… — сказал Орел, когда эльфийка отошла. — Пройдусь, — коротко бросил я, поставив бокал на низкий стол и поднимаясь с дивана. Посетителей было много, но их лица терялись в полумраке. Быстрая музыка сменилась медленной, и на смену одним танцующим эльфийкам вышли другие, двигаясь в такт новому ритму. Попадавшиеся мне навстречу девушки улыбались и все время предлагали что-то выпить, они словно бы не имели никакого представления о личном пространстве, приближаясь почти вплотную и ласково прикасаясь к моим рукам, плечам, и даже лицу. С одной стороны, что там скрывать, это было приятно, но с другой — я все же испытывал внутренний дискомфорт от такой беззастенчивой развязности. Но что самое интересное, все они реагировали на мои вопросы примерно одинаково — никто не стремился покинуть это место, их все устраивало и так. Неужели боятся говорить правду? Но они не выглядят запуганными, скорее даже наоборот. — Капитан… Возраст эффектной женщины трудно угадать, а та, что стояла передо мной, и вовсе походила на богиню. И все же мне показалось, что она несколько старше тех, что сновали по залу с подносами. Женщина, обвив своими руками мой локоть и прижавшись щекой к плечу, мягко повела куда-то в сторону. — Меня зовут Анна. Вы не будете против, если я бессовестно похищу вас ненадолго? — голос у нее был ласковый, обволакивающий… очень красивый, как и она сама. — Зачем? — Я вижу ваше смятение, Хранитель… Вы задаете девушкам странные вопросы… Моя задача сделать так, чтобы всем гостями здесь было хорошо. — Только гостям? — спросил я, высвободив свою руку из ее объятий. — Вы даже не представляете, как бесконечно милы в своих рыцарских порывах, капитан… — засмеялась она и кивнула на ближайший диванчик, предлагая присесть. — Вы хотите нас спасти? — А вы нуждаетесь в спасении? — вопросом на вопрос ответил я, проигнорировав ее приглашение. — А вы как считаете? — снова спросила она, словно начиная игру. Я нахмурился и замолчал, решив не поддаваться на ее уловки. Анна подождав немного ответа, снова улыбнулась и провела ладонью по моей щеке, чуть склонив голову набок. У нее была очень нежная кожа, от которой сладко пахло то ли цветами, то ли ягодами, и я невольно начал дышать глубже. — Жизнь здесь — как яркий фейерверк. Музыка, танцы, напитки и море удовольствия… Мы дарим гостям праздник. Мы и есть — праздник. Кто захочет добровольно вернуться в серые будни? — Я знаю как минимум одну эльфийку, которая захотела, — собирая остатки самообладания, возразил я. — Неужели, ей это не удалось? — удивленно вздернула брови Анна. — М-м-м… удалось. — Тогда что же вас печалит, Хранитель? Вы напрасно думаете, что мы живем здесь, словно в клетке, — она обернулась и с любовью оглядела большой зал и всех девушек. — Отриньте свое предубеждение и вы увидите, что мы здесь счастливы… Империя заботиться о нас, поверьте. Я снова замолчал, чувствуя, как меня захлестнуло уважение к Лизе, которая прожиганию жизни в борделе без забот и проблем предпочла сохранить свое достоинство. — Как ваше имя? — спросила Анна. Она уже поняла, что сумела пошатнуть мою уверенность, и теперь бросала лукавые взгляды из-под густых ресниц. — Капитан Санников. Анна звонко рассмеялась, запрокинув голову. — Ох, капитан, вы просто прелесть! — произнесла она, утирая выступившие слезы. — Мы здесь не называем фамилий. Это ни к чему. Более того, некоторые сами придумывают себе имена… Свобода во всем — от имен, от предрассудков… — Ник. Меня зовут Ник. — Ни-и-ик, — протянула она, будто пробуя мое имя на вкус. — Гелла запретила мне подсылать к вам девушек, но думаю, она не будет против, если я угощу вас коктейлем… — Нет, я пожалуй… вернусь к своим друзьям. Анна кивнула, опустив глаза и изображая покорность. На диване остался сидеть лишь Орел, попивая коктейль в компании эльфийки с розовыми волосами — она что-то жарко шептала ему на ухо и заливисто смеялась. Я, остановившись рядом, дождался, когда девушка слезет с его колен и удалится, что она сделала с явным сожалением, и сел. — А Лоб где? — Ушел на массаж. — Ясно. — Ник, ты знаешь, здесь… — Знаю. Меня только одно интересует, зачем нужна была вся эта показуха с поисками «Бункера»? — Ты сам ответил на свой вопрос — показуха. Я кивнул и, схватив свой синий коктейль, так и оставшийся стоять на столе, сделал глоток. Напиток был слишком сладким на мой вкус. — Но вообще знаешь, с самого начала было понятно, что без покровительства в верхушке «Бункер» бы не смог существовать, — продолжил Орел. — Одних показательно наказали, но на смену им сразу пришли другие. — А для самого «Бункера» не изменилось ничего, — добавил я. — Да, но местных обитательниц это не сильно расстроило. Похоже, Лиза была здесь белой вороной… — Как и в Лиге. — Ники! Подняв голову, я увидел Геллу, которая, хохоча, пристроилась возле танцующих эльфиек и пыталась повторить их движения. Она помахала мне рукой. — Смотри на меня! — Смотрю. Я приподнял вверх бокал, а затем сделал еще глоток — на второй раз коктейль уже не показался таким приторным. При повтором взгляде на вещи вообще многое становится не таким, каким казалось сначала… Бордель не красит лицо Империи, изо всех сил старающейся создать свой идеальный облик, но одно мне стало очевидно — если здесь кого-то и нужно спасать, то только самих имперцев. Вот только делать этого я не собирался. Хмель снова начал овладевать сознанием, примиряя со всеми несовершенствами моей страны. Орел как-то незаметно испарился, я лишь успел увидеть мелькнувшие розовые волосы эльфийки. Где-то на четвертой порции коктейля рядом со мной на диван плюхнулась уставшая, но довольная Гелла и отпила из моего бокала, выхватив его у меня из рук. — Ну, как у меня получается? — Здорово. — Я знала, что всем нос утру! Сыграю эльфийку так, что все обзавидуются! Никто больше сплетничать не будет! Ха-ха-ха… Искусство — оно такое! Судят по результату, а не по… хм… процессу. — Угу… — Пойду еще попробую… Смотри на меня!!! — Да смотрю я, смотрю. На тебя одну. Голова приятно кружилась, напряжение отпустило, и я, расслабившись и глядя из полуприкрытых век на Геллу, тянул через тонкую трубочку очередной синий коктейль… Затем декорации как-то сами собой сменились, комната стала меньше, свет еще более тусклым, а Гелла танцевала только для меня одного. И танец ее окончательно потерял всякую стыдливость… Возможно, это было не совсем то поведение, которое ожидал от меня Яскер, настоятельно советуя взвешивать каждый свой поступок, но, в конце концов, вряд ли на судьбу мира как-то повлияет одна моя не самая праведная ночь в борделе. Глава 2 Просмотреть полную запись
  9. Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 29. Суд Предков Сказать, что я был не в духе, — не сказать ничего, но злиться мне оставалось только на самого себя. Я был категорически против того, чтобы разделяться, но зачем-то позволил себя уговорить, о чем теперь сильно жалел. Кузьма и Михаил вдвоем отправились на остров клана Яростных, добывать талисманы, без которых те с большой долей вероятности откажутся принимать участие в Орочьих Игрищах. Но за эту часть плана я волновался в меньшей степени: Миша опять устроит пожар где-нибудь неподалеку, а Орлу хватит ума и ловкости проскользнуть в поселение незамеченным. При всей своей воинственности, орки слишком неорганизованны, чтобы заботиться о продуманной охране. В суматохе вряд ли кто-то останется защищать клановую святыню у центрального костра, и это должно сыграть нам на руку. Гораздо больше я тревожился за уши команды клана Кровожадных. Не за сами уши, конечно, а за Матрену, Лизу и Лба, которые отправились за ними на соседний остров. По заверению Коршуна, команда тренируется на небольшой самодельной площадке с края аллода, и в само поселение заходить не придется. Тем не менее, там все равно будет как минимум шесть орков-игроков и, вероятно, их тренер. Трое против семерых! А если у Кровожадных еще и группа поддержки окажется рядом, то положение совсем станет плачевным. Конечно, Лоб даст фору практически любому силачу, Лиза способна ввести в транс сразу нескольких противников, да и наличие рядом с ними лекаря обнадеживает. Но силы все равно не равны. Сам я в компании Иавера Гахиджи, Коршуна и тренера шаманской команды Шило Головастых отправился на остров к карателям из клана Праведных. Я пока не совсем понимал свою роль, но Гахиджи зачем-то настоял на моем присутствии, хотя этот визит как раз казался вполне мирным. Пока моя группа рискует жизнью, мне предстоит торчать на дружеских орочьих посиделках. Лучше бы я отрезал уши команде Кровожадных! Так, злясь и ругаясь про себя, я прибыл на остров орков-храмовников, называющих себя звучным словом «каратели». Пока мы шли до поселка Праведных, Шило Головастых поведал об основной цели визита. — В команде должно быть шесть игроков, так? Так. А у нас сейчас всего два ветерана и три новичка. Одного игрока, стало быть, не хватает. Есть у меня на примете один орк, Сыч, классный из него вратарь получится. Одна только проблема: забил он на клан и ушел на вольные хлеба. Стал разведчиком-головорезом. Такое иногда случается. — Почему мы ищем его здесь? — Каратели клана Праведных заказ выдали на истребление гиен-падальщиц, — вмешался Коршун, — и хорошо за это платят. Хотят их под корень извести. Чтобы — бац! — и не было гиен. Типа неправильно это, что вшивые, вонючие гиены на острове Праведных обитают. Вот до чего святость доводит! Я ничего ужасного в этом стремлении не увидел, но свое мнение оставил при себе. — Как ваши новички, и команда в целом? Готовы к Игрищам? — вежливо поинтересовался Гахиджи у тренера Головастых. — Времени на тренировку мало остается — финал на носу! Да и кровь у меня тигриная закончилась! — Тигриная кровь? — переспросил я. — Зачем? — Как зачем? Недаром про нас, шаманов, говорят, что мы вскормлены не молоком матери, а звериной кровью. Свежая кровь тигров — этих прекрасных и могучих зверей — дарит силу, мощь, ловкость. Моя команда каждый день пьет по несколько литров тигриной крови. И гляньте, что за непобедимые бойцы получились! — То-то их всех перебили! — не сумел удержаться я от язвительного комментария. — Но это же не повод менять вековые традиции! — возмутился тренер. — Значит, надо пить еще больше тигриной крови. Вот тогда количество перейдет в качество. Тем более, что я должен срочно воспитать новых игроков. Это же сколько крови надо! Игрок должен быть злой и свирепый! Как тигр! Гахиджи усомнился в научности такого подхода, и они жарко заспорили на эту тему, немного подотстав от нас с Коршуном. Таким образом у меня наконец появилась возможность задать интересующий меня вопрос вождю шаманского клана тет-а-тет. — Череп Степных? Не припомню что-то… Но раз Верховному Шаману он позарез нужен, то стало быть наша главная задача его разыскать. Мы шаманский клан и чтим традиции, слово Коловрата для нас — закон! Но почему он думает, что этот твой Череп на Диких островах? — Потому что я тоже здесь, — пробормотал я и, заметив удивленный взгляд Коршуна, добавил: — Это долгая история. Если узнаете что-нибудь о Черепе — дайте мне знать. — То, что ты упомянул имя Черепа, хороший для нас знак. Здесь, на острове Праведных, горит костер, зажженный в память о Великом Предке — Черепе, величайшем орке в истории. — То был, кажется, полководец времен войны орков с людьми, — напрягая память, что-то припомнил я из школьной программы. — Череп сумел объединить враждующие орочьи кланы в единую Орду. И только его смерть не позволила нам, оркам, самой сильной расе Сарнаута, стать хозяевами этого мира! — пафосно заявил вождь Боевых. Хоть я и хорошо относился к оркам, но мне стало немного обидно за людей, и я решил отрезвить Коршуна, вернув его из радужных фантазий в суровую реальность. — Хозяевами мира вы бы пробыли недолго — в лучшем случае до Катаклизма, ведь у орков нет магов, которые могут защитить аллоды от разрушения. Когда Сарнаут раскололся, именно люди и эльфы сохранили оставшиеся земли и всех, кто на них живет. — Хорошо, что Череп этого не увидел, — поморщился Коршун. — Каратели его боготворят и считают, что он дает им силы. Помнишь, что говорил Жаба на совете нашего клана? Оркам из Праведных покровительствует дух Великого Предка. Может и так, я в эти новомодные штучки не очень верю… Но перестраховаться не помешает. — Хотите начать ставить жертвенные знаки? — Почти. Во! Гляди, это шаманский тотем, наполненный нашей древней магией. Пока я побалакаю с вождем Праведных, ты поместишь тотем рядом с их ритуальным костром. Посмотрим, чья волшба сильней будет! — Только афишировать это не стоит! — добавил Гахиджи. Я не заметил, когда он к нам приблизился и начал слушать разговор. Меня посетило неприятное ощущение, что комитетчик, изображая диспут с тренером, вообще не терял нас из виду и слышал все от первого и до последнего слова. Ничего предосудительного мы и не говорили, но все равно стало не по себе. Поселок Праведных, как и его обитатели, выглядел намного более цивилизованным, чем шаманское поселение Боевых. Во всяком случае окружающий его забор не был сломан, а жилища казались относительно чистыми и ухоженными, если так можно сказать о старых передвижных кибитках, отделанных клыками и шкурами животных. Кроме традиционного облачения, выдающего в местных орках храмовников, ничего в поселке не говорило о том, что его жители — представители Триединой Церкви. Никаких образов трех Святых — Незеба, Скракана и Тенсеса, икон, крестов и алтарей я не заметил. Мое внимание привлек высокий костер явно магического происхождения — он полыхал невероятным зеленым пламенем в сгущающихся сумерках на некотором отдалении. Уставившись на разлетающиеся во все стороны искры, похожие на россыпь изумрудов, я пропустил все приветствие, и очнулся только когда тренер Праведных понимающе зацокал языком, услышав от Коршуна о злоключениях команды клана Боевых. — На Великих Предков надейся, но и сам не плошай. Истина! У нас вот тоже недавно главный нападающий пал духом. То ли влюбился не вовремя, то ли съел что-то. Мы его в степь послали сражаться с гиенами, укреплять боевой дух перед Игрищами! — И как? Помогло? — А то! Убил злобную гиену-падальщицу: была тут такая, ходила-бродила, другими гиенами верховодила, и сразу духом воспрял! Вот, чего добиться можно, коли с умом к делу подойти! Педагогика, ексель-моксель, не хухры-мухры! Мы согласились, что педагогика в наше время вещь первостепенная. Тренер Праведных, в свою очередь, посоветовал поискать загулявшего вратаря в лагере охотников, очень удачно расположенном у ритуального костра. Я и Шило Головастых направились туда, а Коршун и Иавер Гахиджи остались с вождем Праведных выпить за предстоящий финал. Темнело очень быстро, и вскоре большое зеленое пламя осталось единственным ориентиром в голой степи. Нагретый за день воздух начал остывать, подул холодный ветер, и степная живность, и те, кто на нее охотился, потянулись поближе к огню, разливающему вокруг себя желанное тепло. Шило сразу заметил своего игрока и устремился к нему, без стеснения переступая прямо через орков, как попало развалившихся на ночлег у костра. — Что тебе нужно от Сыча? Сыч не хочет слышать про свой клан. Я одинокий волк, понимаешь?! Вратарь был весьма устрашающего вида — здоровый, насупленный, с красной сеткой лопнувших сосудов в глазах, и зеленые отблески от костра придавали ему совсем уж зловещий вид. Он глядел на нас исподлобья и радости от встречи явно не испытывал. — Завтра финал Игрищ, кто-то должен стоять на воротах… — Играть за шаманов? Хм! Неохота мне возвращаться в клан. Душные ребята эти шаманы, а тут у нас свобода, вольница и все такое. К тому же, охотничий сезон начался… — Значит, быстро заработать не хочешь, — пожал плечами тренер и развернулся, чтобы уйти. Было понятно, что он блефует, но Сыч повелся. — Подожди, я не сказал «нет». Дай подумаю немного! — Думай быстрее, у меня нет времени с тобой тут до утра торчать. — Может быть я и пойду к шаманам вратарем… Добрый я сегодня. Только придется мои услуги оплатить. Я же не просто орк, а самый лучший вратарь! И услуги мои стоят недешево, так-то! И оплата вперед, и никак иначе. Я шаманов хорошо знаю, хитрые они. Но Сыча не проведешь! Пока они препирались, я подошел поближе к зеленому костру — жар от него шел не такой уж и сильный, и мне даже захотелось протянуть руку и коснуться его. Делать этого я, конечно, не стал. Пламя, зажженное в честь орочьего полководца, когда-то воевавшего с людьми, вряд ли будет дружелюбно ко мне. Вместо этого я достал шаманский тотем — небольшую палку с разукрашенным набалдашником из черепа какого-то животного, и огляделся. Здесь находились в основном орки: большинство из них уже дремало прямо на земле вповалку, некоторые резались в карты и щелкали семечки — все вокруг было усыпано кожурой. На меня никто не обращал внимания, и я всадил древко тотема в землю почти полностью — так, чтобы его не сразу заметили. Ощущение, что я сделал что-то неправильное, не покидало. В голове так отчетливо вспыхнула просьба Командора Хранителей не лезть, куда не следует, как будто он написал эти слова большими красными буквами на плакате и повесил его у меня перед носом. Но я отмахнулся от неприятных мыслей. В конце концов, что может натворить безобидный шаманский черепок на палке? Моя группа в данный момент занята куда более криминальными делами — воровством и членовредительством. — …Бесплатно только птички поют, а Сыч свою выгоду упускать не намерен. Нам, одиночкам, приходится рассчитывать только на себя! Когда я вернулся к Шило и Сычу, им, очевидно, уже удалось достичь консенсуса. Вратарь довольно потирал руки, тренер же, хоть и пытался состряпать хмурую мину, тоже не остался внакладе, судя по загоревшимся глазам. — Жду тебя завтра с утра на тренировке. И не опаздывать! — Только если плату доставят к этому времени. Иначе — не приду! — Вот и договорились. Шило кивнул, и мы отправились обратно в поселок с чувством выполненного долга. — Этот пройдоха своего не упустит. — Сколько он потребовал за свои услуги? — с интересом спросил я. — Пять шкур диких носорогов, пятнадцать орлиных перьев для стрел и восемь гоблинских амулетов меткости. Я прикинул в уме примерную стоимость всего перечисленного. — Не слабо. — А то! Но чего не сделаешь ради победы. Зря я надеялся поскорее отделаться от тяготившего меня визита к клану Праведных и поскорее вернуться на Зверский остров, чтобы узнать, как обстоят дела у моих друзей. Может, кто-то из них уже там? Однако Коршун не торопился прощаться с вождем соседнего клана, и мне пришлось изображать радостного гостя: жевать жесткое мясо тигра и периодически подносить ко рту кружку с чем-то подозрительно похожим на самогон. Я все время поглядывал на часы, те самые, что подарил Зеницын перед штурмом Большого купола, и в конце концов Иавер Гахиджи, видевший мою нервозность, произнес: — Полагаю, команде Боевых пора продолжить тренировки? — Да, да, — обрадовался Шило, которому тоже уже не терпелось уйти, и поднялся на ноги. — Мне надо возвращаться к команде! — По одному ходить не стоит, все-таки на островах много агрессивной живности… Товарищ лейтенант? — Да. Вдвоем мы справимся, — подтвердил я, с облегчением отодвинув от себя кружку с самогоном. До штаба Хранителей я домчался со спринтерской скоростью, оставив Шило далеко позади — орк ведь не барышня, чтобы провожать его за ручку до дома. Там я застал Кузьму и Михаила, вполне довольных собой. Как я и предполагал, у них все прошло гладко: активно тушившие внезапно вспыхнувший степной пожар орки клана Яростных не заметили пропажи талисманов — ничем не примечательных побрякушек то ли из камня, то ли из дерева. А вот Лба, Лизы и Матрены все еще не было, хотя прошло уже довольно много времени. И, естественно, мы решили отправиться за ними. — Мы сами только что вернулись, и уже собирались на остров Кровожадных, когда увидели, что здесь никого нет, — сказал Михаил. — Даже подумали, что ты уже там. — Нет, мне пришлось задержаться у карателей. Еле отделался… — Эй, а вы разве не из дневного патруля? — остановил нас караульный на выходе из временного лагеря Хранителей. — Вам пора на боковую. — Мы добровольцы, в три смены пашем! — твердой рукой отодвинул Орел вставшего на пути хадаганца. На улице стало совсем темно, и штаб освещался множеством зажженных огней, от которых шло приятное тепло. Но стоило покинуть палаточный лагерь и выйти в открытую степь, как подул пронзительный, холодный ветер — от дневной жары не осталось и следа. Орел поежился, и даже Лоб судорожно передернул плечами. Было тихо. Строители на ночь прекратили свою работу, джунская площадка телепорта, мимо которой мы шли, все еще находилась в разобранном состоянии, и возле нее не крутились инженеры и гоблины-рабочие. От штаба тоже не доносилось ни звука: ночная смена уже заступила на дежурство в степи, а дневная улеглась отдыхать, караул вокруг штаба сонно нес вахту и никто из диких обитателей островов его не тревожил. Пока мы добирались до края аллода к джунским камням, которые перенесли бы нас на соседний остров, я заметил плывущие в небе отблески защитных сфер, и через несколько секунд Лоб, Матрена и Лиза приземлились возле нас. — Наконец-то! — выдохнул Орел. — А мы за вами уже выдвинулись. Как все прошло? — Ужасно! — воскликнула Матрена. — Я, конечно, сразу оказала пострадавшим первую помощь, чтобы им не было больно, когда они очнутся… Но все равно это ужасно! — Вообще-то с практической точки зрения все прошло хорошо. Ушки игроков у нас, — Лиза кивнула на Лба, и тот потряс мешком, пропитавшимся отвратительными бурыми пятнами. — Эти орки совсем без ума! Над ними висит угроза ответного нападения клана Боевых, а они ходят поодиночке, ничего не боятся. Мы просто выловили их по одному: я вводила в транс, Лоб отрезал уши, а Матрена залечивала раны. Нас даже никто не заметил! Не думала, что справиться будет так просто. При виде всех живыми и здоровыми можно было вздохнуть с облегчением, но невнятное, свербящее чувство беспокойства все еще сидело в груди. Я постарался не думать о нем, решив, что это остаточные явления того напряжения, в котором я находился, пока гадал на острове Праведных, как дела у остальных. — Ну что, добровольцы, уже надежурились? Быстро у вас запал кончился, — ехидно прокомментировал караульный наше скорое возвращение в штаб. — Приступы альтруизма долгими не бывают, — скорбно посетовал Орел в ответ. Спал я плохо. Мне то снилось, что я один дерусь со стаей диких тигров, к которым позже присоединяются тролли и минотавры, то мои друзья цепляются за край аллода, и я изо всех сил пытаюсь не дать им упасть — хватаю за руки и тащу обратно, сдирая пальцы в кровь, то Рысина, бессменная глава Комитета Незеба, срывает с моей шеи военный медальон, отрезает мне уши, а затем толкает в астрал, и я, падая в бесконечно красивую бездну, понимаю, что такая смерть — необратима. Я просыпался в поту, закрывал глаза и снова видел все то же самое, и так повторялось по кругу несколько раз, пока я не решил просто дождаться утра, бездумно глядя в едва различимый в темноте брезентовый потолок армейской палатки. Следующий день был суматошным, а у меня, как назло, раскалывалась голова от напряжения и недосыпа. С утра мы опять патрулировали территорию, и я едва ли не вываливался из седла, засыпая на ходу. Хорошо, что на нас никто не нападал. Во второй половине дня мы крутились у стадиона, потому что зрители начали прибывать толпами и все старались пролезть внутрь, хотя рабочие еще только заканчивали работу. В конце концов стадион просто пришлось оцепить плотным кольцом военных, не давая никому даже приблизиться к его стенам. Мне с легкой подачи Иавера Гахиджи пришлось еще, помимо всего прочего, бегать со всякими мелкими поручениями по всему аллоду. К вечеру от обилия гостей уже было не протолкнуться: никогда в жизни я еще не видел столько орков сразу, они — увешанные символикой команд, разноцветными шарфами и флагами — большими компаниями расселись на земле, занимая все пространство вокруг стадиона, и я даже засомневался, поместятся ли они все внутри. Отовсюду доносились песни, кричалки, смех и ругань, и было так шумно, что я не слышал собственного голоса. Охрана старалась распределить болельщиков разных команд подальше друг от друга, но кое-где все равно вспыхивали драки. Кроме того, жечь костры было строго-настрого запрещено, но запрет, естественно, никто не соблюдал, поэтому Хранителям приходилось еще и носиться туда-сюда с огнетушителями. — Это какое-то сумасшествие! Голова идет кругом… Поскорей бы уже этот день закончился! — пожаловалась Матрена, хватаясь за лоб. Она и Лиза находились в импровизированном медпункте, куда сплошным потоком доставляли незадачливых болельщиков, решивших на кулаках доказать, чья команда больше достойна победы. Игра еще не началась, а все лежаки уже были заняты пострадавшими. Я заскочил в медпункт на минуту, решив все-таки выпить какое-нибудь снадобье от мучившей меня головной боли. — Как ты думаешь, Ник, нас сразу куда-нибудь откомандируют после финала, или придется еще побыть здесь? — Не знаю. Обстановка здесь неспокойная, кланы воюют между собой… Так или иначе все прояснится, когда закончится игра. Благодаря Матрене покинул медпункт я в гораздо лучшем состоянии: голову больше не сжимал обруч, и даже сонливость немного отступила. Взбодрившись, я вернулся к своему занятию — перетаскиванию ящиков с провиантом из склада поближе к стадиону. — Оба-на, оба-на, здравствуй, милая моя! — Что?! — Ой, это я не вам. Это я стишки повторяю. После Игрищ планируются народные гулянья, и мне предстоит их проводить. — Ты распорядитель Игрищ? — поинтересовался я у молодого румяного хадаганца со звонким голосом. Немного подустав, я поставил ящик на землю и достал флягу с водой, решив передохнуть пару минут. — Да. Правда, я в некоем смятении… Никогда не работал с дикими орками. Есть у меня смутные подозрения, что мои шутки-прибаутки могут им не понравиться. А уж про конкурсы я вообще молчу! Ты представляешь себе орков, передающих друг другу палку, зажатую между ног? — Нет. — И я — нет. Подумываю сократить программу, оставить только еду. А мордобой, говорят, сам организуется… Это у тебя что? Мясо? — Ага. Тигриное. Орки его обожают. — Отлично! Теперь я чуть более спокоен. Как говорится, и орки сыты — и хадаганцы целы, ха-ха! Что, не смешно? М-да, шутка сомнительная. — Быть может, даже политическая, — откликнулся я, состроив серьезную мину. — Прошу тебя, никому не рассказывай! — заволновался распорядитель, и я невольно заулыбался. — Расслабься, я это несерьезно. — Да уж, расслабишься тут… Этот остров не зря называют Зверским — каких только тварей на нем нет! И тролли, и минотавры… рассказывали мне, сколько рабочие намаялись с ними, пока строили стадион. А строить на каком-нибудь из клановых островов было нельзя: орки других кланов такой вой бы подняли! Ох, тяжело с ними! И с орками, и с минотаврами — со всеми!.. У тебя, кстати, выпивки нет? — Запрещено ведь, — удивился я столь резкой смене темы разговора. — Да мне на благое дело! Нам тут группу орчих-болельщиц прислали для разогрева. Девочки просто блеск! Но они городские и наших диких орков побаиваются. Нужно бы их как-то взбодрить… Слышал я, здесь живет один циклоп — знатный свиновод по кличке Лупоглаз. Забористое пойло гонит, называется «разорвуха». Не пробовал? Я покачал головой. — Жаль, жаль… Вещь! Вот бы ее достать. После этого напитка девочки будут плясать так, что у наших орков мозги выкипят! Мне вдруг стало интересно посмотреть на пляски пьяных орчих — зрелище, должно быть, незабываемое! — и я искренне понадеялся, что распорядителю удастся где-нибудь раздобыть алкоголь, несмотря на все меры, предпринятые для того, чтобы никто не пронес на стадион спиртное. Когда всех болельщиков, наконец, запустили внутрь, на улице было уже совсем темно. По всему периметру стадиона горело множество прожекторов, создававших довольно праздничную атмосферу. Где-то стучали барабаны и песни не прекращались — каждая группа фанатов старалась перекричать других. От обилия флагов, поднятых над головами, рябило в глазах. Круглое поле покрывала веселенькая зеленая травка, на которую кое-где была нанесена разметка белой краской. По обеим сторонам находились массивные каменные ворота с цепями вместо обычной веревочной сетки. Пока зрители рассаживались, поле еще было пустым, но вот-вот на нем появятся команды и начнется игра. Я наблюдал, как заполняются трибуны, и вдруг снова ощутил смутную тревогу. Но подумать о ней было некогда — меня отослали с очередным поручением в подсобку, где я застал кладовщика, уже знакомого мне хадаганца — распорядителя Игрищ и Иавера Гахиджи. — О, наконец-то! Я послал за вами, товарищ Санников, полчаса назад! — недовольно сказал комитетчик, глянув в мою сторону. — Вот этот мяч… то есть, голову гоблина нужно отнести на поле главному судье. И поскорее! Я хотел было ответить ему, что кроме меня здесь полно других Хранителей, и чтобы не ждать полчаса, столь «важную» миссию вполне мог выполнить кто-то еще, но сдержался. Скоро все закончится и, быть может, я покину Дикие острова уже сегодня. — Все уже на местах! — радостно оповестил распорядитель. — Болельщицы уже надрались… Я хотел сказать — взбодрились! Орки разогреты, команды готовы. Пора! Сообщите главному судье, что время пришло! Ура, товарищи! Взяв ящик с головой гоблина в руки, я поплелся на поле. — Эй, Хранитель, — незаметно притаившийся в темноте Коршун поманил меня пальцем к себе, и вид при этом у него был очень загадочный. — Команды Яростных и Кровожадных до сих пор не прибыли на стадион, хотя давно уже должны быть здесь. Значит, все прошло так, как мы и задумали? — Очевидно, что да, — без энтузиазма откликнулся я. — Талисманы у нас, уши тоже… — Отлично! Без своих побрякушек бойцы Яростных на поле не выберутся даже под страхом смерти! И команда Кровожадных теперь опозорена навеки. И поделом: варварам не место в большом спорте! Так что теперь у нас остался только один противник — каратели клана Праведных. Мы разгромим их, и эта победа заставит всех орков уважать нас, шаманов! — Удачи, — прохладно сказал я и повернулся, чтобы уйти. — Удача здесь не помощник, — остановил меня Коршун. — Наша команда готова к Игрищам. Почти все готово… Но для верной победы нужно кое-что еще сделать. Он открыл крышку ящика в моих руках, и взору предстала отвратительная голова гоблина в засохших кровоподтеках. Я поморщился. Нет, никакой жалости к гоблину я не испытывал, мне просто было противно. Коршун, тем временем, выхватил из ящика голову и положил на ее место другую — по виду ничем не отличающуюся от первой. — И не надо меня ни о чем расспрашивать! Победа на Орочьих Игрищах очень важна для нас. Положение шаманов шатко: воины нас уже не уважают, каратели ведут свою игру, и все больше славных орков выбирает судьбу свободного головореза. Еще немного — и шаманы утратят власть. А вместе с этим мы можем распрощаться с надеждой на свободу и независимость. Вот так-то. Нам надо победить. Любой ценой! После того, как мы уже вывели из строя две команды, глупо было начинать возмущаться подмене «мяча». Я, сцепив зубы и уговаривая свою совесть заткнуться, направился на поле. По крайней мере цель у этой цепочки гадких действий благородная — перенести орочью месть обидчикам в относительно мирное, спортивное русло. А там, может, и остальные кланы оставят свои попытки доказывать силу соседям на топорах, и переключатся на гоблинбольные баталии. Я уже и сам понял, что Иавер Гахиджи прав — орки очень азартный народ, и наверняка проигравшим кланам захочется поскорее взять реванш. Оставалось лишь надеяться, что победу они будут зарабатывать более честным путем, нежели шаманы. Главный судья Вертел Бешеных уже готовился выйти на поле, чтобы дать старт финалу Орочьих Игрищ. — Только не говори мне, что еще и команда Боевых не будет играть! Две команды уже отказались от участия в Игрищах. Если и шаманы не придут, Орочьи Игрища не состоятся вообще. — На сколько я знаю, они полностью готовы, — ответил я, немного удивленный тем фактом, что главный судья поинтересовался именно у меня состоянием команды Боевых. — Так, шаманы будут играть! Очень хорошо. Видишь ли, команда клана Кровожадных не пришла по состоянию здоровья! У команды клана Яростных пропали талисманы, а без них она играть не станет. Остаются только шаманы Боевых и каратели Праведных. Один матч всего. Зато какой! Решающий, я бы сказал! Многое решающий… Это что, наш мяч? — Вертел Бешеных заглянул в ящик. Я кивнул, стараясь выглядеть хладнокровно. — Хорошо, постой здесь. Скоро все начнется. Мое сердце колотилось у самого горла, я не понимал, почему так разнервничался, ведь все вроде бы пока идет хорошо: шаманы выиграют Игрища, подтвердив свое лидерство, а я уеду с Диких островов с приятным чувством, что очередной гражданской бойни удалось избежать… Но все-таки адреналин начал закипать в крови, и я не мог избавиться от желания взять в руки меч. Непрошеные мысли о Лиге сами полезли в голову: здесь, на трибунах, находится огромное количество орков — главной ударной силы Империи в войне. А Лиге уже удавалось прокрасться в самое сердце страны. Могут ли они напасть на нас сейчас, застав врасплох? У меня не было причин не доверять своей интуиции, и я заозирался по сторонам. Ощущение нависшей угрозы стало отчетливей. Сколько их здесь? Корабль? Два? Или сейчас сюда направляется целый Лигийский флот? — Пойдем со мной, вынесешь мяч на поле, почетная миссия! — вернувшийся судья махнул рукой, и мне пришлось выйти вместе с ним под свет софитов. Когда я вышел на арену с ящиком в руках, трибуны взвыли. Их было плохо видно из-за того, что они находились в тени, тогда как само поле заливал яркий свет. Находиться под таким количеством направленных на меня взглядов, при этом не видя почти никого, было неуютно. А я, к тому же, ждал нападения Лиги в любую секунду, и отсутствие обзора меня сильно раздражало. Полностью поглощенный мыслями о стычке с вражеским десантом, я был слишком занят разглядыванием почерневшего неба на предмет чужих кораблей и не сразу обратил внимание на судью, повернувшегося ко мне. — Я знаю, что вы с Коршуном потратили много сил и времени, готовясь к победе. Молодцы, ничего не скажешь! Сейчас ты поймешь, почему я так говорю. Я все еще думал о Лиге и переключиться в другое русло с ходу не смог — суть сказанного доходила с трудом, но что-то в самом тоне Вертела Бешеных мне не понравилось. Он отвернулся от меня и, приставив ко рту рупор, крикнул на весь стадион: — Орки! Требую тишины! Мне есть, что вам сказать! Так что заткнитесь! Вот хорошо… С прискорбием сообщаю, что Орочьи Игрища не состоятся. Шум с трибун буквально взорвал все пространство, и судье пришлось замолчать на несколько минут. Я поставил ящик с головой гоблина на землю и обернулся, словно меня что-то толкнуло в спину. Там, у края поля, стояли с удивленными лицами Кузьма, Миша, Лоб, Лиза и Матрена, явно недоумевающие, зачем их сюда привели. — Нам стало известно, — тем временем продолжил судья, — что перед игрой клан Боевых подослал к соперникам своих агентов. Это шаманы опозорили игроков клана Кровожадных! Это шаманы выкрали талисманы клана Яростных! Это шаманы навели порчу на священную статую Черепа в поселке клана Праведных. «И хрен бы с ним!» — скажете вы. Молодцы, шаманы, могут, когда захотят! Но! Шаманы подменили голову гоблина на стадионе! И теперь любой каратель, прикоснувшись к ней, не сможет ничего сделать. А это уже нечестная игра! Рядом со мной стоит их агент, который все это и проделал! Каким будет ваш приговор, орки?! Наверное, за этим последовал новый взрыв возмущенного ора и свиста, но я его не услышал. Все вокруг как-то замедлилось, и я в оцепенении наблюдал, как моих друзей берут в кольцо орки, как болельщики с передних рядов — единственных, что я мог видеть — вскакивают со своих мест и как охрана изо всех сил, еле выдерживая дикий напор, пытается не дать им выскочить на поле, чтобы свершить самосуд. Все это происходило очень медленно, и единственный звук, который до меня доносился — это стук моего собственного сердца, как доказательство того, что я все еще жив. Так я и стоял, в тишине, под светом гигантских прожекторов, как актер на сцене в спектакле одной роли, и пытался осознать, что только что произошло. — Поверь, мне жаль, что все так обернулось. Штурм Бешеных, мой соклановец и вождь, очень хорошо о тебе отзывался. Думаю, он не хотел, чтобы тебя растерзала толпа безумных орков… Слова главного судьи долетали издалека, и сосредоточиться на них было тяжело. С трудом сфокусировав взгляд, я попытался собраться и сделать хоть что-то. Болельщики вот-вот сломают кольцо охраны и разорвут и меня, и мою группу прямо здесь на части… — Мне правда жаль, — произнес Вертел Бешеных и снова поднял громкоговоритель — как раз вовремя, потому что Хранители уже не могли сдержать рвущихся мстить зрителей: — Орки! Я требую тишины! Заткнитесь все! Игрища отменяются, но по нашим законам любой провинившийся может призвать к Суду Предков! Эти слова волшебным образом подействовали на орков. По трибунам прошел согласный гул, и давление на охрану сразу ослабло. — Вы не имеете права! — на поле выскочил лейтенант Надзорин, возмущенно размахивая руками. — Это Хранитель Империи и, что бы он ни совершил, судить его может только военный трибунал! — Расскажи это им! — Вертел ткнул пальцем в зрителей, которые хоть и перестали напирать на охрану, но выглядели очень угрожающе. — Боюсь, ваши судьи не успеют добраться до Диких островов, орки порешают здесь всех гораздо быстрее! — Что за Суд Предков? — наконец сформулировал я главный вопрос. — Возможность сразиться с поединщиками кланов обвинителей. Одновременно. Это древний обычай орков, и ты имеешь право прибегнуть к нему сейчас. Соглашайся, другого выхода нет! Или сейчас вас всех шестерых убьет толпа, или ты, как главный, возьмешь все на себя и призовешь к Суду. — Но его же сотрут в порошок, и воскрешать уже нечего будет, — ошарашено произнес Надзорин. — Конечно, — кивнул судья и снова обратился ко мне. — Но зато твоих друзей уже никто не будет преследовать. Ты и так уже не жилец, спаси от расправы хотя бы их. Значит, Суд Предков… Я посмотрел на свою группу — они что-то кричали и пытались прорваться ко мне, но их окружало плотное кольцо орков, и крики до меня не долетали. Одолевали ли меня сомнения? Конечно, нет. Возможно, я вижу их в последний раз, и мне просто хотелось продлить этот момент. — Решайся, — поторопил судья и я, чувствуя как внутри меня что-то обрывается, кивнул. Он поднял рупор и его голос снова разнесся по всей округе. — Пособник шаманов призывает к Суду Предков. Ему предстоит схватка с тремя поединщиками. Каждый из кланов выставит самого сильного и могучего орка. Если поединщики проиграют в схватке, значит, обвиняемый сообщник шаманов заслужил благословение Великих Предков, и кланы снимут с него обвинения и не станут преследовать по всему миру. Таков закон, таков обычай! Пока Кланы Праведных, Яростных и Кровожадных решали, кого выставить против одного меня, я молча, и даже как-то отстраненно глядел, как моих друзей пытаются увести со стадиона: как у Миши отбирают засверкавший алым жезл, как сопротивляющегося Кузьму валят на землю и заламывают ему руки, как Лоб остервенело кидается на живую стену орков, но его отбрасывают назад, как грубо хватают Лизу и Матрену и уносят будто двух диких кошек, царапающихся и кусающихся… Я смотрел на них до самого конца, пока не потерял из виду. Внутри была лишь пустота. Даже страха не возникло… но наверное, так и должно быть — умирать за то, что дорого, не страшно. — …И-и-и первый поединщик — Душитель, головорез, вольный охотник за головами, выходец из Кровожадных, решивший отстоять честь своего клана. Слава ему! Второй поединщик — выходец из клана Яростных — Палаш, сын убитого Штыка и новый вождь клана Яростных! Жажда мести движет им, а значит, Предки на его стороне! И последний поединщик… вы, орки, хорошо его знаете! Когда проповедники Триединой Церкви пришли на Дикие острова, он вступился за них и не дал вам растерзать их! Три дня он охранял лагерь жрецов, и дорога к нему была выстлана трупами орков. За что мы все его уважаем и чтим! И он по праву стал первым карателем на наших островах! Свя-а-а-тоша! Посмотрим, что поединщик шаманов сможет противопоставить Триединой Церкви!.. Да начнется бой! Каждый раз, когда судья называл новое имя, зрители вопили так, что содрогалось все вокруг. Трое орков вышли на поле, но меня охватило безразличие, и я даже не взглянул в их сторону, раздумывая, стоит ли вообще доставать меч. Один против троих — лучших представителей своих кланов — я все равно не выстою, так что чем быстрее все закончится, тем лучше. — Не держи зла, Хранитель, кто ж знал, что шаманским агентом окажешься именно ты! А мы так славно все распланировали, — произнес напоследок судья, глядя на меня с искренним сочувствием. — Даже забыли про свои распри с Комитетом… — Комитетом? — резко вскинул взгляд я. Слово так больно резануло слух, что я даже выпал из охватившего меня ступора. Грудь опалило нестерпимым жаром. — Да, их агент, Иавер Гахиджи, помог нам во всем разобраться и вывести шаманов на чистую воду. Сволочи они, согласись. Втянули тебя в эту историю… Он говорил что-то еще, но я его уже не слушал. Значит, комитетчик работал на два фронта: придумал отличный план для шаманов и, как только тот был осуществлен, рассказал о подтасовке другим кланам. Меня просто подставили! Сделали разменной монетой в своих играх! Вот так моя Родина, за которую я готов был сражаться не на жизнь, а на смерть, сама же всадила мне нож в спину. Я физически ощутил, как в один миг вспыхнувшая в сердце ярость заструилась по венам, отравляя весь организм. Рассудок помутился. Какая-то другая, потаенная часть моего сознания начала вытеснять остальную личность. Перед глазами повисла красная пелена, и я вдруг понял, что готов не просто убить, а без всякой жалости разорвать кого угодно, словно загнанный в угол зверь, словно во мне не осталось ничего человеческого. Опьяневший от обиды и злобы, я выхватил меч и с отчаянностью обреченного шагнул навстречу противникам. Если мне и суждено навсегда умереть сегодня, то своих убийц я заберу с собой! Их было трое. Орки из клана Праведных, Яростных и Кровожадных. Я перестал замечать все вокруг — мир сузился до трех фигур впереди. Они очень медленно двигались в мою сторону и, наверное, не чувствовали никакой угрозы. Я хорошо видел их, но почему-то совсем не запомнил лиц — в тот момент это не имело никакого значения, важно было лишь то, что кровь кипела в жилах, все тело налилось невероятной силой, и мне казалось, что в мире не осталось ничего, на что я сейчас не был способен. Если привычные предвкушение боя и азарт давали невероятный заряд энергии, то чудовищная, неконтролируемая ненависть, поднявшаяся из самых темных глубин моего «Я», совсем увела куда-то за грань человеческих возможностей. Я будто бы предчувствовал каждое движение противников, будто видел их насквозь… Они пришли сюда, чтобы меня убить, почему же я должен жалеть их? Все трое были вооружены тяжелыми топорами, что неудивительно — это любимое оружие орков. Я сам когда-то, еще на родном заснеженном аллоде, ходил с топором, подражая расе самых лучших воинов Сарнаута, и в глубине души немного расстраивался своей принадлежности к человеческому роду. Только со временем пришло понимание того, что вся суть не в грубой силе, а в скорости, ловкости и уме. И что меч человеку подходит гораздо больше. Тем более тот, который сейчас был в моих руках, ставший продолжением меня в тот же миг, едва я взял его за прохладную, резную рукоять. Бывает так, что оружие находит своего хозяина, и мне казалось, что это как раз тот случай — я чувствовал его упругую сталь, как родное тело, длину его клинка от гарды до самого кончика, остроту его лезвий, способных войти в живую плоть так легко и незаметно, будто я боролся с бесплотными призраками… Только брызги, оседающие на форме Хранителя Империи багровыми пятнами, говорили о том, что мой противник — настоящий. Каждый взмах топора любого из трех орков-поединщиков мог стать для меня последним, ведь это оружие не требует особой точности и знаний — любой удар, даже тупым концом по касательной, просто раздробит мне кости. Искусство убивать мечом гораздо более сложное и тонкое: атаковать так, чтобы лезвие коснулось противника под точно выверенным углом, чтобы клинок не соскользнул, а вспорол тело врага, оставив ровный, почти хирургический срез. Это знание было во мне, как будто я с ним родился, и которое всплывало из глубин памяти, словно эхо моих далеких предков, всю жизнь сражавшихся за право жить на этой земле. И победивших. В голове не было никаких мыслей, кроме жажды мести, но инстинкты вели меня, не допуская ошибок: не дать себя окружить, уйти от атаки, совершить обманный маневр, заставить противников мешать друг другу и подставляться под встречную атаку, сделать выпад и нанести удар с ювелирной точностью… Я быстро двигался, мой меч порхал стальной птицей, за которой тянулся кровавый шлейф, и в этом была своя извращенная, убийственная красота. Возможно, бой длился долго, но для меня он стал одной вспышкой, мигом безумия, когда я перестал быть собой. Очнулся я только после того, как нападать стало не на кого. Мои противники лежали на той самой травке, устилавшей игровое поле, только теперь она уже не была зеленой и веселой совсем не выглядела. Я не отдавал себе отчета в том, насколько серьезные раны наносил, но подходить, чтобы проверить — смогут ли убитые воскреснуть, я не стал. Когда все было конечно, я механически сорвал несколько травинок и вытер ими клинок. Затем развернулся и пошел прочь. Никто меня не останавливал. Стоявшие на пути орки и Хранители расступались в стороны, давая мне свободно пройти и глядя со смешанным выражением удивления и испуга. Своей группы я не видел, но был уверен, что их не тронут — я отвоевал у орков их право на жизнь, а для Комитета они не представляют угрозы. На стадионе по-прежнему стояла тишина, но вовсе не потому, что мой мозг все еще не воспринимал посторонние звуки. Это была подлинная минута молчания. И лишь когда я покинул арену, до меня донесся усиленный громкоговорителем голос Вертела Бешеных: — Орочьи Игрища закончены! Предки сказали свое слово! Запомните, орки, этот день! День, когда шаманы показали нам свою настоящую хитрую и лживую морду. День, когда их поединщик бросил вызов, вышел на Суд Предков и победил! Быть может, за ним стояло что-то большее, чем просто жажда жить… Окончание его речи я не дослушал, сейчас меня целиком занимала быстро удаляющаяся спина Иавера Гахиджи. На улице я застал нескольких Хранителей, отчаянно не дававших прорваться на стадион Старику. Дрейк будто почувствовал, что хозяин в опасности, сбежал из загона и теперь кидался на охрану, истошно рыча. — Да уймись ты, зверюга! Держите его! Осторожней… Но Старик не собирался униматься, четко вознамерившись оставить кого-нибудь без рук или без головы, и только заметив меня, сложил широкие крылья и припал к земле, искоса глядя на Хранителей зеленым глазом. Я залез ему на спину и похлопал по длинной шее: — Давай, дружище, у нас есть еще важное дело. До порта, где швартовались корабли, было не очень далеко. Я не сомневался, что Иавер Гахиджи направился туда и я успею его перехватить. Однако я ошибся. Комитетчик рванул к джунским развалинам, вероятно намереваясь укрыться на одном из множества островов архипелага. Я видел, как его окружила прозрачная сфера и понесла куда-то сквозь астрал. Добравшись до края аллода, я слез с дрейка и, прежде чем кинуться за комитетчиком, обнял своего питомца, прижавшись щекой к его костлявой шее. — Не жди меня, Старик. Беги, ты свободен. Дрейк фыркнул и захлопал крыльями, всем своим видом давая понять, что никуда уходить не собирается. — Беги же, глупый! Беги! Я не вернусь. Я погладил его по загривку, жалея лишь о том, что у меня не было возможности попрощаться со своими друзьями. Обидно. Но судьба редко бывает снисходительной. Джунские развалины удивительным образом отправили меня в нужном направлении, хотя четко приказа я не давал, ведь я понятия не имел, на который из островов сбежал комитетчик. Вероятно, остаткам умной древней технологии хватило размытой формулировки. Бездна разверзлась под ногами, но я был не в том настроении, чтобы любоваться ее смертельным очарованием. Когда мои ноги ударились о твердую поверхность аллода, Гахиджи не успел скрыться в глубине острова, и догнал я его за пару минут, повалив на землю. — Далеко ли собрался? — прошипел я, заломив ему руки за спиной. — Товарищ Санников, я прошу вас успокоиться, вы ведь здравомыслящий человек… — Я буду полностью спокоен, если ты прояснишь мне пару моментов. — Офицер, возьмите себя в руки! Если вы меня сейчас не отпустите, для вас это плохо кончится… — Плохо кончится? — расхохотался я. — Если Комитет решил от меня избавиться, то долго я не проживу. Мне терять уже нечего, так что советую отвечать строго по команде. Почему меня подставили? Чем я помешал? Говори! — Я не намерен вести с вами переговоры, это вне моей юрисдикции… Мне хотелось завязать его в узел со всеми металлическими частями… Но зачем? Восставшие не испытывают боли. Я, от злости не чувствуя никакой тяжести, поволок его к краю аллода как тряпичную куклу. Помешанные на бессмертии существа, чье сердце остановилось тысячу лет назад, боятся только одного — умереть насовсем. — Что вы делаете, товарищ Санников, не сходите с ума… Вы же не преступник… — Я только что убил трех граждан Империи, возможно даже законопослушных, возможно даже навсегда. Думаешь, я не смогу присоединить к их числу ублюдка вроде тебя? — Будьте благоразумны! Вы офицер Империи, страна оказала вам великую честь… Подтащив активно сопротивляющегося Зэм к краю земли, я свесил его голову и плечи над астральной пропастью. Возможно, это была лишь иллюзия, рожденная моим взбудораженным разумом, но мне показалось, что астрал как-то заволновался, забурлил, и будто потянул свои щупальца к восставшему, готовый принять жертву. И хоть лицо комитетчика скрывала маска, я почувствовал его страх, заструившийся по моим пальцам, которыми я сжимал его горло. — Вы… вы этого не сделаете… это противоречит вашему психологическому портрету… — Что ж, жизнь полна сюрпризов и разочарований. Спрашиваю еще раз — почему Комитет решил от меня избавиться? — рявкнул я, еще больше склонов Гахиджи над бездной — разноцветные астральные блики запрыгали на его металлическом лице. — Вы здесь ни при чем, на вашем месте мог быть кто угодно! Нам просто необходимо было как-то подставить клан Боевых… — Зачем? — Мы стараемся снизить влияние шаманов среди остальных орков… Комитет и лично Яскер уделяют большое внимание орочьему вопросу… Нам нужно, чтобы эта раса стала частью Империи, а шаманы мечтают о независимости. Поэтому просто необходимо выбить почву у них из-под ног… — Что-то ты темнишь, приятель. Никто из орков не сможет самостоятельно защитить аллод от астрала, значит, об их независимости не может быть и речи! Орки никуда не денутся из Империи, пока у них не будет собственного мага… Так ли уж случайно выбор пал на меня? — Ну хорошо… да… выбор был не случаен. Среди орков есть особи с повышенной способностью к магии. Но, я уверен, это всего лишь результат астральных мутаций! Потомки Легендарного Орка — это не более, чем легенда, и скоро мы это докажем! Однако то, что вы пересеклись со всеми из них, внушает некоторые опасения. Шаманы считают вас «Избранным», думают, что именно вы вернете им независимость, отыскав орка-мага… — И поэтому вы решили убить сразу двух зайцев: подставить шаманов, свалить все на меня и таким образом ликвидировать «Избранного». — Хороший план… — Не то слово. Блестящий! Жаль, что я оказался таким живучим… — Товарищ Санников, мы еще можем как-то мирно решить ваш вопрос, если вы не будете делать глупостей! — Сомневаюсь. Где Череп? — Что?! Я не понимаю… — Не строй из себя идиота! Ты сказал, что я пересекся со всеми потомками Великого орка. Но с Черепом Степных я не пересекался! Сейчас я уберу свои руки и ты насладишься прекрасным ощущением полета. Правда, недолго… Хочешь? — Нет, нет… подождите… Череп действительно был здесь, на Диких островах, и вы бы наверняка встретились… — Но Комитет меня опередил, верно? — Да, мы перевернули здесь все и нашли его до вашего приезда. — Где он? — В одной из наших лабораторий. Участвует в экспериментах, которые, несомненно, подтвердят, что никаких способностей к высшей магии у орков нет и быть не может! Орки должны оставить пустые надежды! Вы можете вышвырнуть меня в астрал, но это ничего не изменит! Я умру героем, а Империя сохранится союзом трех рас… А-А-А!!! Гахиджи, вероятно, решил, что я, сделав резкое движение, собираюсь его столкнуть в пропасть. И только поняв, что я поставил его на ноги, заткнулся. — Рад, что вы приняли правильное реше… Мысли лихорадочно метались в моей голове. По плану Комитета я должен был сегодня умереть на арене, когда правда о шаманах раскрылась, и мое выживание — лишь досадная неприятность, которая в кратчайшие сроки будет исправлена. Если Комитет задался целью, то он ее достигнет. Я, задумавшись о торговых кораблях, про которые упоминала Кочерга, и на которых мне, быть может, удастся покинуть Дикие острова раньше, чем до меня доберутся, даже не заметил, что Гахиджи оборвал себя на полуслове. На мое плечо мягко легла чья-то рука… — Я не сомневался, что Комитет начнет ставить нам палки в колеса. Они не хотят нашей независимости и сделают все, чтобы помешать! — Вы?! Как вы здесь… — Строительство джунского портала закончилось час назад. Я прибыл сразу, как только узнал о подставе… прости, что не успел защитить тебя на стадионе. Коловрат, громко бряцая многочисленными амулетами, сделал шаг к Иаверу Гахиджи, и тот немного попятился, оказавшись между молотом и наковальней: позади него был астрал, впереди — разгневанный Верховный шаман орков. И еще неизвестно, что хуже. Рядом с Коловратом стоял Коршун с совершенно убитым видом, на него даже жалко было смотреть. — Какой позор!.. Все вскрылось! И про тотем, и, самое главное, про гоблинскую голову. А ведь мне ее ты дал! — рявкнул он, ткнув пальцем в комитетчика. — Какие слова говорил! «Я понимаю, как сейчас важна для шаманов победа! И мы можем вам ее обеспечить!» Гадина! Теперь понятно, что в Комитете Незеба хотели, чтобы шаманы опозорились, чтобы нас никто не уважал. И я сам им в этом помог! — У-у-у, лжецы и интриганы! — сжал руки в кулаки Коловрат, и вокруг него вдруг сам собой закрутился небольшой вихрь, спиралью взметнувший вверх степную пыль. — Не верю я вам. У Черепа есть какая-то сила, иначе бы вы не заперли его в своей лаборатории! — Мы… я… это вне моей компетенции, вы же понимаете… — взволнованно залепетал Гахиджи, переминаясь с ноги на ногу, но я видел, что Коловрату он, по большому счету, не интересен. — Я настроен решительно! — произнес Верховный шаман, ни к кому конкретно не обращаясь. — На кону не только мой авторитет. И не только авторитет шаманов вообще. На кону союз орков и Империи! Вихрь у его ног стал отчетливее, и я даже увидел, как сверкнули молнии. Пусть кто-то и считает язычников магами низшего порядка, но со стороны это выглядело жутковато. От поднявшегося ветра амулеты Коловрата громко застучали друг о друга, и что-то в этом звуке заставляло ужаснуться, электрические вспышки делали лицо орка мертвенно белым полотном, на котором отчетливо выделялись налитые кровью глаза. И я, и Коршун невольно отступили назад, Гахиджи и вовсе попятился, снова оказавшись на самом краю земли, но через мгновение Коловрат взял себя в руки, и начавшийся было ураган улегся. — Идем со мной, Избранный, — кивнул он мне, уверенно направившись к джунским камням и больше не удостоив комитетчика взглядом. — У меня есть к Яскеру несколько вопросов… — К Яскеру? — заколебался я. Вообще-то у меня были прямо противоположные планы. Вряд ли, конечно, мне удалось бы скрыться от вездесущих агентов Комитета, которые даже сейчас могли целиться мне в спину из-под любого камня, но идти самому прямо в руки к Рысиной мне тоже не очень хотелось. — Пока ты со мной, никто не посмеет тебя тронуть, — правильно понял мои сомнения Коловрат. Его слова не слишком меня ободрили. Даже если это и так, я же не могу вечно ходить тенью за лидером орков! Сейчас я снова должен был принять важное решение: взглянуть в лицо смерти или все же попытаться спасти свою жизнь… Как же это тяжело — стоять на той самой развилке, где путь, по которому ты шел, вдруг разделяется на разные дороги, и от того, на которую из них ты ступишь, зависит твоя судьба. Первый шаг за Коловратом дался мне тяжело, но после того, как он был сделан, все тревоги пропали, и я внезапно почувствовал опустошение, как тогда, на арене, когда я согласился на Суд Предков. Но вместе с опустошением на этот раз пришло еще и облегчение. Облегчение от того, что мне не придется бежать, прятаться и до конца жизни вздрагивать от каждого шороха. Хоть я и не хотел себе в этом признаваться, но в глубине души прекрасно понимал, что так жить все равно бы не смог. Так зачем оттягивать неминуемое и продлевать собственную агонию? Я выбрал правильную дорогу, пусть даже она, скорее всего, окажется значительно короче, чем мне бы того хотелось. Коловрат широкими шагами направлялся к джунским развалинам, и мне приходилось едва ли не бежать за ним, чтобы не отстать. — Комитет увел у меня из-под носа последнего потомка… Я в бешенстве! Я хочу видеть Черепа Степных! Что это вообще за фигня — взяли честного орка и отправили в какую-то секретную лабораторию! И мне ничего не сказали. Бардак! — Гахиджи сказал, что это все астральные мутации… — Я слышал. Врет! Интересно, в какой из лабораторий Череп находится? В шестой? Вряд ли… Там же этот… как его… проект «Крыло». Какое отношение Череп имеет к авиакам? В девятой? Хм-м, тоже вряд ли… Экзоскелет проектируется для Зэм… Неужели… в тринадцатой? О-о, нет! Перед моим взором сама собой повисла красная папка с надписью «Х-13. Совершенно секретно», где я лично поставил подпись о неразглашении. Точно! Ведь и Семер Небит — женщина из Комитета, собиравшая пауков-вампиров на берегу Мертвого моря, — тоже говорила что-то про астральные мутации. — Я должен немедленно встретиться с Яскером. Если через час Череп не будет в моем распоряжении, я… я объявлю о выходе орков из Империи! Да! — он уже почти коснулся джунских камней, но потом вдруг замер. — Нет, стоп. Из Империи пока выходить не будем. Это я погорячился. На Зверский остров мы спокойно перенеслись сквозь астрал в прозрачных сферах, к которым я уже стал привыкать, во всяком случае такой метод путешествий перестал казаться мне чем-то из ряда вон выходящим. Зато на центральном острове, возле наконец достроенного, полноценного джунского портала, было настоящее столпотворение. При виде множества орков, которые неизвестно как отреагируют на появление собственного вождя, моя рука сама потянулась к мечу. Многие из них желали отстранения от власти шаманов и смещения Коловрата, и после того, что случилось на стадионе, ситуация обострилась еще сильнее. Может быть, Верховному шаману прямо сейчас придется доказывать свое лидерство перед своим разъяренным народом? Чем ближе мы подходили к толпе орков, тем больше во мне крепла уверенность, что стычки не избежать… Но я ошибся. Воины, что за спиной Коловрата так громко заявляли о своем превосходстве, и которые, узнав о махинациях шаманов, хотели меня растерзать на арене, сразу растеряли боевой пыл, столкнувшись лицом к лицу со своим законным главой. И в тот момент я понял, почему именно Коловрат верховодит этой воинственной расой. В его глазах, во всей его фигуре, в каждом движении сквозила какая-то непередаваемая мощь, заставлявшая всех почтительно пятиться, уступая дорогу и смиренно опуская головы. Он, как вожак волчьей стаи, способен подавлять волю всего лишь силой взгляда. И его все-таки боялись. Спокойно и величественно прошествовав к площадке телепорта сквозь образовавшийся живой коридор, Коловрат обернулся и внимательно посмотрел на свой народ, словно спрашивая, посмеет ли кто-нибудь открыто выразить ему свой протест… Никто не посмел. Телепорт привычно загудел, и через секунду голубая сфера скрыла от меня Дикие острова и моих несостоявшихся палачей. Но я не сомневался, что там, на другом конце, меня уже ждут другие, куда более изощренные палачи. Глава 30 Глава 30. Псионика В круглом зале, украшенном искусными барельефами, с огромной резной люстрой под потолком и начищеными деревянными полами, нас встречала более чем солидная делегация, являющая собой целую гамму эмоций. Глава Империи Яскер как всегда выглядел серьезным и собранным, будто сошедшим с одного из своих портретов, коими увешана все страна. По его левую руку находился Командор Хранителей Штурм, чем-то чрезвычайно довольный и скалившийся в открытой улыбке. Он ободряюще кивнул мне, когда я вошел вслед за Коловратом. Зато стоявшая по правую руку от Яскера Елизавета Рысина не была столь же радостна — при виде живого меня она скривилась так, будто проглотила лимон. Мной вдруг овладело неуместное веселье. Я не верил, что выберусь из Ока Мира живым, и сам удивлялся тому, что меня это совсем не пугает. Когда боишься, значит, еще на что-то надеешься, но как только надеяться становится не на что, страх пропадает, и остается лишь бесшабашная храбрость. Я широко улыбнулся грозной главе Комитета и нагло подмигнул, а после чуть не расхохотался во все горло. Сюда стоило прийти только ради того, чтобы увидеть, как ее перекосило! — Думаю, у нас созрела серьезная тема для разговора, товарищи, — ровным голосом произнес Яскер. — А вы, товарищ лейтенант Никита Санников, подождите здесь. Я, несколько растерявшийся от столь официального обращения к себе, не сразу обратил внимание, что когда за ним, Рысиной, Штурмом и Коловратом закрылась дверь главного кабинета страны, я остался один среди замерших по кругу у стен Ястребов Яскера. Однако никто из них не ринулся кромсать меня на части, более того, они как будто и не замечали моего присутствия, стоя без малейшего движения. — Ребят, вы перед дежурством парализующий яд, что ли, пьете? — спросил я. Естественно, никто не повел и ухом. От нечего делать я принялся разглядывать круглую комнату, но мысли были далеки от архитектурных изысков и взгляд все время соскальзывал в никуда. Там, в кабинете Яскера, идет непростой разговор о судьбе орков, о судьбе Империи, и я изнывал под дверью в ожидании. Это состояние неопределенности выматывало так, будто я занимался тяжелой работой, а не нарезал круги по комнате… Через час бессмысленных брожений, когда я уже готов был лезть на стену, появилась Негус Хекет — Глава Совета Ученых Советов Зэм, и, скользнув по мне равнодушным взглядом, вошла в кабинет. — Вы отрываете меня от важных дел… Дверь за ней закрылась, и больше я ничего не услышал. Снова побежали томительные минуты, а вместе с ними мой очередной круг почета вдоль стен и Ястребов Яскера, которых я из-за их неподвижности уже воспринимал как мебель. В конце концов дверь опять открылась, но из кабинета никто не вышел. Я замер в нерешительности. — Заходи, заходи, — раздалось оттуда, и я, удостоверившись, что в круглой комнате кроме меня и Ястребов, которые на приглашение никак не отреагировали, никого больше нет, шагнул в уже знакомый кабинет. Яскер сидел на своем месте во главе, остальные рядом — за длинным столом со множеством стульев. На меня уставились пять пар глаз, наверное, самых влиятельных персон Империи. Точнее — четыре пары, Рысина демонстративно отвернулась в другую сторону. Даже просто находиться в их присутствии — уже повод для особой гордости и осознания собственной значимости… Но почему-то ничего такого я не почувствовал. Быть может, когда сильные мира сего даже не подозревают о твоем существовании, это не так уж и плохо? Верховный шаман возлагал на меня особые надежды и, вероятно, был единственной причиной, почему я до сих пор не в Чистилище. Впрочем, Командор Хранителей тоже не скрывал того, что рад видеть меня живым. Главе Совета Ученых Советов я был безразличен. А вот начальница Комитета Незеба явно мечтала стереть меня с лица Сарнаута собственными руками. И только отношение Яскера оставалось совершенно нечитаемым. Я замер в ожидании у противоположного конца длинного стола. — Вы, товарищ лейтенант, волею судьбы оказались в центре не очень приятной ситуации… связанной с потомками так называемого Легендарного орка, — надев на себя непроницаемую маску официоза, сказал Яскер, взвешивая каждое слово. — Да, меня еще хотели устранить, чтобы я перестал их разыскивать, — не преминул вставить я, но Яскер был слишком умен, чтобы повестись на эту детскую провокацию. — Не будем пока об этом, — сухо отрезал он. — Сейчас важно другое. Как вы знаете, лейтенант, Череп Степных находится в одной из наших лабораторий… Тринадцатой. Для всех присутствующих эта информация явно что-то значила. Даже хладнокровная Зэм слегка повела плечами и нервно царапнула металлическим пальцем стол. Я же знал о тринадцатой лаборатории ровно столько же, сколько и о предыдущих двенадцати — то есть ничего. — Эта лаборатория — мой личный проект. Я сам его курирую. Можно сказать, что это самый важный научно-магический проект Империи. Там собраны лучшие мистики Империи. Там проводятся невероятные эксперименты. Там создается будущее, — задумчиво произнес Яскер, немного выходя из образа непробиваемого чинуши. — Так было до недавнего времени. Со вчерашнего дня врата лаборатории запечатаны, внутрь заходить запрещено. Коловрат фыркнул и, скрестив руки на груди, недовольно откинулся на спинку стула, всем своим видом показывая, что не верит ни единому слову. Но и эту провокацию Яскер оставил без внимания. — Какое-то сумасшествие охватило сотрудников лаборатории… — продолжил он. — Сегодня… точнее, уже вчера туда ушли два отряда специального назначения, один утром, второй буквально три часа назад, чтобы разобраться в ситуации. Ни от одного из них пока нет вестей. Если они не вернутся до сегодняшнего утра, мы отправим третий… и последний. — Но как же наши исследования, все наши труды, результаты многочисленных опытов… — воскликнула Негус Хекет, для которой наука, конечно же, была важнее, чем судьбы ученых и пропавших спецназовцев. — Безусловно, я хочу, чтобы тринадцатая лаборатория продолжила свою работу, — заверил ее Яскер. — Но если мы не сумеем взять ее под свой контроль в ближайшие сутки, то все придется уничтожить. Нельзя ставить под угрозу безопасность наших граждан. Он немного подождал возражений со стороны восставшей, но та молчала. Затем снова повернулся ко мне. — Поскольку Череп Степных находися в той же лаборатории, а связь с ней в данный момент оборвана, мы не можем с уверенностью сказать, что с ним. И по этой причине Верховный шаман орков, — он бросил мимолетный, но достаточно уважительный взгляд на Коловрата, — настаивает на том, чтобы вы отправились туда лично и разыскали Черепа. — Да, я настаиваю! — стукнул кулаком по столу Коловрат. — Боюсь, что товарищ Санников слишком молод и эмоционально неуравновешен для того, чтобы пускать его на столь важный засекреченный объект, — холодно обронила Рысина, так и не взглянув в мою сторону. — Если в этой вашей лаборатории и правда что-то произошло, то только он сможет найти наследника, потому что он Избранный! — упрямо сказал шаман, вперив в главу Комитета тяжелый, недружелюбный взгляд. — Так гласит легенда! — А вы уверены, что ваша легенда имеет под собой хоть какие-то основания, кроме суеверий? — Этих суеверий оказалось достаточно, чтобы вы подставили Избранного на арене. Не твоя ли конторка все это так бездарно организовала? — Товарищи, я прошу всех соблюдать приличия, — вмешался Яскер до того, как вспыхнувшая Рысина успела ответить. И Верховный шаман, и глава Комитета тут же замолчали, но было видно, что им обоим пришлось приложить усилия, чтобы воздержаться от дальнейших взаимных упреков. Мне снова стало смешно. Это всесильные персоны, практически небожители для обычных граждан, казались такими недосягаемыми, невероятными, исполненными мудрости и величия. То, что они могут вот так пререкаться друг с другом, и обижаться, как нахулиганившие дети, которых отругал учитель, совсем не вязалось с их сложившимися в головах образами. — Доступ к информации о проекте имеют лишь самые проверенные. И умеющие молчать… И я готов дать вам высший уровень доступа. Но не сразу. Такое решение должно быть общим, я же не диктатор какой-нибудь, — продолжил Яскер, обращаясь ко мне, и уголки его губ дернулись вверх. Он был единственным, кто позволил себе тень улыбки при этих словах. — Я подпишу пропуск, только если мои уважаемые коллеги его одобрят. Прошу, товарищи. Листок бумаги, который он передал сначала Штурму, пошел по рукам. И разумеется, ни у кого даже мысли не возникло иметь какое-то другое мнение по этому поводу, отличающееся от мнения «не диктатора». Решение допустить меня в таинственную лабораторию было принято единогласно. Даже Рысина, до которой листок дошел последним, не позволила себе ни секунды промедления, прежде чем поставить подпись и вернуть разрешение Яскеру. — Ну что ж. Все правила соблюдены. Товарищ Рысина? Глава Комитета уже сумела взять себя в руки и к тому моменту, как она заговорила, взглянув, наконец, на меня, голос ее был ровным и безэмоциональным, как, впрочем, и лицо. — Контроль над ходом операции осуществляет Влад Семидолин, наш агент. Он обладает чрезвычайными полномочиями. Я отправлю ему сообщение, что вы поступаете в его полное распоряжение, и он пришлет за вами кого-нибудь. Спецназ, готовый утром штурмовать лабораторию, уже находится там. И вам надлежит быть там… товарищ Хранитель. Пункт временного размещения находится в вестибюле лаборатории. До начала штурма, если он состоится, осталось четыре с половиной часа. К этому времени вы должны выспаться, выучить план лаборатории, чтобы ориентироваться на этажах, ознакомиться с деталями операции и переговорить непосредственно с командиром Ястребов и получить у него инструкции. Успеете? Конечно, нет. Уж пункт высыпания точно придется исключить из этого списка. — Успею. — Тогда я немедленно оповещу товарища Семидолина о вашем участии в операции… — Лейтенант, — вдруг обратилась ко мне Негус Хекет, и ее глаза ярко засверкали. Я расценил это как знак ее волнения. — Штурмовой отряд уже получил все указания на этот счет, и вас тоже проинструктируют, но я все-таки скажу вам лично… Ведь это вы стали свидетелем того, как в НИИ МАНАНАЗЭМ проклятый прародитель восставших Тэп обрел новое тело. — Я… почти ничего не видел… — Но вы помните, что его саркофаге был обнаружен некий камень… На дне Мертвого моря наблюдались подозрительные черные тени, каким-то образом чинившие препятствия воскрешению погибших. Источником появления теней стало странное вещество, найденное вами же и агентом Комитета у древнего обелиска Зэм. По своему составу это вещество идентично найденному в саркофаге Тэпа камню. Я, в общем-то, в этом и не сомневался сразу, как только обнаружил серые осколки, которые комитетчица не позволила мне взять, забрав все образцы с собой. — Естественно, мы стали изучать этот непонятный артефакт, — продолжила Негус Хекет. — И… ничего не обнаружили. Иногда бывают загадки, раскусить которые не под силу даже нашему НИИ. Но есть один ученый, который взялся за решение этой задачи. Величайший ум древности, механик Зэм Иасскул Кведыш. Он один из академиков НИИ, но уже долгое время находится в тринадцатой лаборатории… Нам очень важно узнать, добился ли он какого-нибудь прогресса в своих исследованиях. Эх, жаль Нефер Ур отбыл на Святую Землю! Вот кто сразу бы во всем разобрался и расставил все по своим местам. — Да, его бы консультация не помешала, но у нас нет возможности вызвать его сюда, он занят не менее важными для Империи делами, — покачал головой Яскер. — Что ж, если никто больше ничего не хочет добавить, то на этом мы закончим. Товарищ Санников, задержитесь. Раздался шум отодвигаемых стульев, Рысина, Шутрм, Коловрат и Хекет синхронно поднялись со своих мест и направились к выходу. Восставшая прошествовала мимо меня, пребывая где-то в глубине своих мыслей и уже не обращая внимания ни на что вокруг, так и не сказавший ни слова Командор ободряюще хлопнул меня по плечу, Верховный шаман шепнул: «Я подожду тебя за дверью», глава Комитета промаршировала с каменным лицом, плотно поджатыми губами и высоко задранным подбородком. Яскер тоже встал из-за своего стола и, как и в прошлый раз, уселся на один из стульев рядом со мной, кивнув при этом на соседний. Я подумал, что он по каким-то причинам не хочет разговаривать со мной с глазу на глаз слишком уж официально. — Садись, садись, — подтвердил он свои намерения. — И спрашивай. Тебе ведь хочется задать этот вопрос? Ты будешь удивлен тем, насколько я готов быть откровенным. — Зачем вам это? — выдавил я, чувствуя, что от моего веселья не осталось и следа. Снова стало обидно за то, как несправедливо со мной обошлись. — Скажем так… мне не менее любопытно узнать, что происходит. — Но вы ведь и так все знаете! — пылко воскликнул я, начисто забывая, кто передо мной сидит. — Я просто выполнял приказы Комитета, и как только… — Комитет не приказывал тебе искать наследника Великого орка, — оборвал Яскер, нахмурив брови. Я, как всегда, не смог выдержать его взгляд и опустил глаза. — Прежде чем обвинять свою страну в том, то она тебя предала, подумай, не предавал ли ты ее, когда сделал все, чтобы помочь шаманам обрести независимость. Пламенная речь, которой я уже хотел было разразиться, застряла в горле. — Нельзя силой принуждать к союзу, — не очень уверенно буркнул я вместо этого. — Это хорошо, что тобой движет жажда справедливости. А то я уже подумал, что тебе просто понравилось быть «Избранным», — сухо произнес Яскер, все еще прожигая меня своими черными глазами. — Твое существование представляет для государства вполне реальную угрозу, ты даже сам не осознаешь, как далеко уже зашел. Штурм предупреждал тебя, но ты упрямый. Мне хотелось как-то защитить свои поступки и мысли, но нужных слов я не находил, и поэтому сидел молча, и выглядел со стороны, наверное, как нахохлившийся птенец. — Коловрат давно носится с этой идеей, — уже не таким холодным тоном продолжил Яскер, и в его голосе проскользнули нотки усталости. — Раньше это была просто его навязчивая мысль, но с твоим появлением опасность приняла реальные очертания… Ох, тяжело мне с ним. То ли дело Штурм — все понимает, все делает так, как надо, и ни о какой независимости не мечтает. Он тоже замолчал, и некоторое время мы просидели в тишине, каждый думая о своем. Мой гнев остывал, снова оставляя место некой опустошенности. Я и сам прекрасно понимал, что мой выбор в пользу шаманов может нанести удар по Империи, но все равно не отказался от него. Прав я был или нет, теперь для меня уже не имеет значения. Комитет не посмеет тронуть меня, пока рядом Коловрат, но через четыре часа мне предстоит участвовать в опасной операции, где даже опытные бойцы легко могут погибнуть навсегда. Шансы выжить у тех, кто попал в немилость у руководства, и вовсе падают до нуля. — Что такое тринадцатая лаборатория? Яскер, как мне показалось, оценивающе посмотрел на меня, словно решая, рассказывать или нет, и что вообще мне можно рассказать. Но я ведь и так все увижу своими глазами! — Быть может, тебе уже довелось столкнуться с демонами. Если так, то, скорее всего, это были мелкие астральные бесы. Шушера. Но есть и другие. — Я видел… Тот демон, который разрушил «Непобедимый»… — Да, именно. Жуткие могучие создания, способные убить Великого Мага. Достаточно вспомнить, что именно демоны убили Тенсеса, Великого Мага Кании. Скракан и Незеб организовали Великий Астральный Поход и закрыли Врата Джунов, через которые демоны проникли в наш мир. В той великой битве погибло множество демонов. Но часть из них уцелела и обитает в астрале. И они по-прежнему остаются мощной силой. Силой, которую мы решили приручить. Именно этим и занимается тринадцатая лаборатория. Наверное, в любое другое время меня бы поразила эта информация, но я чувствовал себя настолько эмоционально уставшим, что отнесся к известию прохладно. — Понятно. Тогда мне стоит усердней подготовиться к вылазке. — Ну что ж, удачи. У тебя осталось не так много времени, так что поспеши. Получив разрешение, я поднялся с места, но сделав два шага к выходу, остановился. — Да? — произнес Яскер, когда я замер в нерешительности. — Моя группа… — …все еще на Диких островах с другими Хранителями. Нужно обеспечить безопасность в регионе, пока последний болельщик не покинет архипелаг. Они пробудут там около недели. — Они ни в чем не виноваты… — Я знаю. — М-м-м… я… кхм… могу быть уверенным… что их не будут преследовать из-за меня? — Вот и проследишь за этим сам. И смени этот похоронный тон, я вообще-то надеюсь, что ты вернешься живым. Никто не собирается тебя устранять в лаборатории. Я одновременно смутился и растерялся от такого признания, и даже не смог ничего произнести. — Поговорим об этом, когда ты вернешься. Раз уж ты и так зачастил в мой кабинет, тогда и отчитаешься об операции лично. — Вы так уверены, что я выберусь оттуда? — Ты и с Диких островов не должен был выбраться. Но ты же передо мной, — резонно заметил Яскер. — Ну да… — пробормотал я и, все еще обдумывая сказанное, немного неуклюже развернулся и пошел к выходу. — И еще, Санников… — окликнул меня Яскер, когда я уже был у двери. — Ты хотел скинуть в астрал агента Комитета? Не нужно угрожать нашим сотрудникам, выполняющим свой долг, это плохая идея. Второй такой выходки я не прощу. Иди. Он так и не пошевелился, пока за мной не закрылась дверь, и я до последнего чувствовал его взгляд в спину. Коловрат действительно ждал меня снаружи, меря шагами круглый зал. Как только я вышел, он сразу же подошел ко мне. — Что он тебе сказал? Просил не искать Черепа в лаборатории? — Нет. Сказал, что меня не убьют там… нарочно. — Ну еще бы! Пусть только попробуют! — загремел шаман. — Но ведь я могу умереть и без помощи Комитета, я ведь не на детский утренник собираюсь… — А ты постарайся! Слишком многое от тебя зависит! Вот сделаешь, а потом помирай сколько хочешь. Когда ты окажешься в лаборатории… найди его. Найди Черепа! Слышишь, обязательно найди! Сейчас там творится хрен знает что! Бардак! И может статься, что никто тебе о Черепе толком и не скажет. Кто знает, какой приказ Комитет на самом деле отдал штурмовикам? Тебе даже обратиться не к кому… Если только… — на лице Коловрата отразилось сомнение, но колебался он недолго. — Обеспечением безопасности в лаборатории занимается Козырь Непокоренных, полковник Хранителей Империи. Каратель. То есть, как ты понимаешь, орк Штурма. Он может отказаться тебе помогать. А может и нет. Тут предсказать ничего нельзя. А больше и обратиться не к кому. Тем более, что все испытуемые должны были проходить через его лапы. Поговори с ним. Ничего не скрывая. Так, мол, и так, потомок Легендарного орка, все дела. Если он настоящий орк, он тебе поможет. — А если нет? — А если он, шавка подзаборная, откажется… То я сам ему горло перегрызу! Все понял? — Да. — Хорошо. И будь там осторожней… Я ведь сам там никогда и не был. Мне все эти мистические заморочки никогда не были интересны. Астрал, демоны — да никто ни хрена в этом не понимает! Ни восставшие, ни комитетчики! — Лейтенант, — подошедший к нам хадаганец в форме без отличительных знаков коротко козырнул. — Я от Семидолина. Пройдемте со мной. Затем, почтительно кивнув Коловрату, твердым шагом направился из зала прочь. Я последовал за ним, думая, что меня поведут к какому-нибудь секретному порталу или, быть может, к никому неизвестной ветке метро. Но мы, пройдя несколькими коридорами и лестницами, оказались в главном холле, где на площадку общественного телепорта Ока Мира прибывало или, наоборот, отправлялось в неизвестном направлении множество людей, орков, Зэм и даже прайденов. Посыльный Семидолина показал хранителю портала какой-то листок и что-то шепнул. Тот, разом посерьезнев, кивнул ему и рукой пригласил меня зайти на площадку, но когда я сделал шаг, меня кто-то хлопнул по предплечью. Вокруг было много народу, и сначала я подумал, что меня просто задели в толчее, но обернувшись, я увидел Штурма Бешеных. — Командор… Вокруг нас уже образовалась почтительная пустота, но когда Штурм без всяких расшаркиваний рявкнул «А ну все брысь!», все ближайшее пространство в радиусе десяти метров от нас и вовсе стало стерильным. — Ну что, получил по мозгам на арене? Или думал, тебе все с рук сходить будет? — негромко произнес он, и хотя выглядел при этом крайне сурово, злости в его голосе не было. — Вы знали? — Знал. Я ничего не мог с этим поделать… Но и ты тоже хорош! Кто тебя просил после разговора со мной бежать к Коловрату? Я ведь сказал не лезть куда не надо! Бестолочь! Я пожал плечами. Сейчас не время, и не место, чтобы объясняться. — Теперь слушай. Ястребы будут приглядывать за тобой в лаборатории, так что в этом плане можешь считать себя в безопасности. Если ты погибнешь, шаманы такой вой на всю Империю поднимут, что… Коловрат как будто не понимает, куда ты направляешься по его же требованию. Но с ним сейчас трудно разговаривать, ничего слушать не хочет… Одним словом, сейчас твоя задача выбраться живым во что бы то ни стало. — Есть, выбраться живым. — В силу твоей, как я понимаю, возрастной безмозглости, я повторю еще раз: задача Ястребов — разобраться в произошедшем, твоя — остаться в живых. Что из сказанного тебе не понятно? — Все понятно. — Не лезь на рожон! Найдешь Черепа — хорошо. Нет — еще лучше. Так или иначе, возвращайся назад! Станет горячо — бегом возвращайся назад! Это приказ! Если ты там умрешь, я тебя лично прибью! Усек?! — Усек, — невольно заулыбался я, хоть обстановка и не очень-то располагала. Телепортация в засекреченное место ничем не отличалась от любого другого перемещения — тот же голубой кокон, то же мгновение неопределенности, и вот я уже стою в большом помещении, где разлинованный металлическими перекладинами потолок теряется на недосягаемой высоте. Здесь было холодно и неуютно. Вестибюль лаборатории больше напоминал гигантский склад — повсюду ящики, коробки, груды чего-то скрытого от посторонних глаз пологами из темно-серой ткани. Вдоль стен тянулись трубы разного диаметра, кабели и провода, пол «радовал» металлической сеткой, каждый шаг по которой отдавался громким звоном и последующим эхом от металлических же стен. И поскольку в вестибюле оказалось много народу, было очень шумно, даже несмотря на то, что большая часть спала или пыталась уснуть. Вслед за посыльным я звучно пробряцал по напольной сетке к Семидолину, хотя старался ступать тихо, чтобы никого не разбудить. Однако те несчастные, устроившиеся в спальных мешках на ящиках или даже полу, мимо которых пришлось пройти, все равно недовольно поднимали головы и смотрели нам вслед. Специальный агент Комитета Влад Семидолин, курирующий операцию, оказался низкорослым хадаганцем средних лет с густой каштановой шевилюрой. — Дела обстоят следующим образом. Полагаю, вам известно, чем занималась эта лаборатория? — Здесь проводились эксперименты по установлению контроля над астральными демонами. — Верно. Лучшие мыслители и адепты были привезены сюда со всех имперских аллодов. Все существа, которые, так или иначе, умеют воздействовать на чужой разум, прошли через руки наших ученых. Была проделана колоссальная работа! Дух захватывало от перспектив! Так было еще несколько дней назад. М-да… Никто не знает, что произошло в лаборатории. Спасательные экспедиции не вернулись. Вместо них оттуда толпами прут зомби. — Зомби?! — меня слегка передернуло. — Мы практически на осадном положении. Сейчас вход, — он кивнул на большую, круглую, конечно же металлическую, дверь, — охраняют «губители нежити». Это такие устройства, обеспечивающие безопасность. Сплав святой магии и технологий Зэм — обычное дело. Но что происходит в самой лаборатории, нам не известно. Туда было отправлено два взвода Ястребов. Никто не вернулся. Мы, конечно, все еще ждем, но по правде сказать, надежды уже мало. — А у вас есть какие-то предположения? Из-за чего все это могло произойти? Может… перед ЧП проводился какой-то эксперимент? — Да. Мы рассматриваем разные варианты, но самый первый в списке — это проект «Мачеха». В лаборатории проводились эксперименты над существами, способными к пси-воздействию. Самым любопытным экземпляром оказалась королева термитов. Именно с помощью ментальных способностей она управляет своими солдатами и рабочими. Признаюсь, королева оказалась крепким орешком. Немногим мистикам удалось удерживать с ней контакт. И что самое худшее — она обучается. С каждым новым сеансом Мачеха, как мы ее прозвали, становилась все сильней. — Вы считаете, что это она все натворила? Семидолин помолчал немного, будто собираясь с мыслями, а потом медленно произнес: — Незадолго до ЧП я подписал указ о ее уничтожении. Она… она могла это понять, ясно? — Более чем. — Перед Ястребами стоит задача добраться до Мачехи и ликвидировать ее. Есть еще ряд второстепенных задач. Более подробно вам расскажет Иван Шпагин, насколько мне известно, вы с ним уже знакомы. Я кивнул. Командир Ястребов Яскера, который руководил операцией на дне Мертвого моря. Немного осмотревшись, я легко определил, где мне его искать. Хоть вестибюль и был переполнен, однако все разбились на группы по интересам — хадаганцы и восставшие Зэм в белых халатах, занявшие весь центр помещения и обложившиеся кипами бумаг и папок, явно ученые и лаборанты; суровые орки в сером, все как один на одно лицо — местная охрана. Расположившуюся у дальней стены разношерстную компанию сложно не узнать: Ястребы Яскера в своей знаменитой амуниции, правда, на этот раз без привычных черных масок на голове. Было даже как-то странно видеть их лица целиком, а не одни только глаза в прорези черной балаклавы. Иван Шпагин сам махнул мне рукой, когда я обратил свой взор в их сторону. — Вторая операция подряд с вашим участием, лейтенант. Это становится традицией. — Это не моя прихоть. — Понимаю. Меня не проинформировали о причинах такого решения, я имею в виду ваше нахождение здесь, может быть, вы мне хотите что-то сказать? — Нет, пожалуй, нет… — покачал я головой. — Тогда будем считать, что вы просто умеете решать серьезные проблемы, — легко согласился Шпагин с моим нежеланием вдаваться в подробности. — Поскольку вы поступаете в мое распоряжение, первый приказ будет таким: спать! Конечно этот приказ пришелся мне по вкусу, ведь я не спал почти всю предыдущую ночь, и вторая подряд ночь без сна может серьезно осложнить мою жизнь в лаборатории. Но передо мной стояли и другие не менее важные задачи, которые я не мог игнорировать. — Мне сказали, что я должен ознакомиться с деталями операции и планом лаборатори… — Спать, лейтенант, спать! Если повезет, то мы вообще не отправимся ни в какую лабораторию, может быть, ушедшие туда отряды успеют вернуться. А если не повезет… мне не нужен вялый и уставший солдат. Так что шагом марш на боковую. Положа руку на сердце, в этот момент я был рад существованию такой вещи, как субординация, не дающей мне права оспаривать решения вышестоящих. Спать – значит спать. И хотя голос разума подсказывал, что нужно все-таки попытаться узнать какие-то подробности, ноги сами уже несли в сторону отдыхающих Ястребов Яскера, и глаза блаженно закрывались прямо на ходу. — Топай сюда, драгоценный, тебе тут барское ложе уже заготовлено… — Почему драгоценный? — спросил я. — Вот ты нам и скажи, что ты за шишка, раз велено тебя беречь, как зеницу ока. Все таки странная штука — жизнь. Буквально несколько часов назад меня хотели убить, потому что я «Избранный», теперь наоборот собираются беречь, причем причина одна и та же. Я понимал, что для Ястребов Яскера являюсь обременительным довеском, которым их зачем-то нагрузили, да и еще и приказали защищать, как будто им и без этого мало сложностей. Тем не менее, бойцы смотрели на меня без агрессии, а скорее с любопытством. Кто-то безмятежно спал, некоторые сонливо подняли головы, бросив на меня заинтересованный взгляд, и снова улеглись досыпать последние часы перед вылазкой. Наверное, они уже привыкли исполнять необычные приказы, и давно уже не задавали вопросов. У массивной круглой двери — входа в лабораторию — дежурила местная охрана, но пока все было тихо. Я рухнул на предложенный спальный мешок сверху, даже не потрудившись залезть в него, и сразу провалился в черную бездну сна. И на этот раз мне ничего не приснилось. — Эй, драгоценный, вставай! Тихий час давно закончился… Я еле разлепил глаза, тяжело выбираясь из цепкого забытия в реальный мир. В вестибюле что-то изменилось, но спросонок я не сразу понял, что именно. Вокруг царило оживление, все суетились, носились из угла в угол, гулко стуча по металлическому полу подошвами, и громко разговаривали. Я даже поразился тому, как умудрялся спать в таком шуме. — Что случилось, сколько время? — Уже час, как мы должны быть в лаборатории, — хмуро ответил растормошивший меня Иван Шпагин. — И… почему мы не там? — Предыдущий рейд вернулся. — То есть мы никуда не идем? Что они сказали? Они узнали что-нибудь? Шпагин молча кивнул куда-то в сторону и отвернулся. Посмотрев в указанном направлении, я увидел, что у дальней стены, аккуратно уложенные в ряд, лежат укрытые с головой тела. — Это… тот рейд? Что произошло? — Они были не в себе, напали на нас. Пришлось их успокоить, понял? — зло сказал Шпагин и отошел. Я остался сидеть на месте, пытаясь осознать, каково это — убивать своих же спятивших солдат. — Давай полью. Оторвав взгляд от напряженной спины командира Ястребов, я посмотрел на одного из бойцов, тронувшего меня за плечо. Он потряс флягой, и я быстро подставил руки. Вода была такой холодной, что пальцы занемели, но когда я сбрызнул ей лицо, в голове прояснилось. — Давно они вернулись? — я кивнул на укрытые тела. — Давно. Мы уже сообщение в штаб отправили, потом ответа ждали… Уже часа два все на ушах стоят. Сон у тебя, конечно, молодецкий, неужели совесть настолько чиста? — У меня были тяжелые сутки. — Мы так и поняли. Я открыл рот, чтобы задать логичный вопрос о воскрешении, но Ястреб меня опередил: — Даже не спрашивай. Жрецы сделают все, что в их силах. Возле погибших бойцов крутились хадаганцы и Зэм в одинаковых белых халатах, и было трудно понять, жрецы это, лекари, или просто ученые и лаборанты. Я попытался в очертаниях тел под тканью угадать масштабы беды: если головы на месте, может, все еще можно исправить? Шпагин, тем временем, махнул рукой, давая знак своим бойцам подойти, и я поплелся вместе со всеми. Инструктаж оказался рекордно быстрым: командир говорил короткими, рублеными фразами, часто используя неизвестные мне названия, сокращения и аббревиатуры, и я почти ничего не понял кроме того, что скоро мы выдвигаемся в лабораторию. Позже выяснилось, что для меня есть отдельный план поведения, максимально простой и понятный: — Никуда не лезть, ничего не трогать, от сопровождающих не отдаляться, ни в какие неизвестные коридоры и помещения не входить, в шкафы, столы, ящики и прочую мебель не заглядывать, держаться строго за впереди идущим, по возможности ступать шаг в шаг, при вступлении в бой стоять за спинами прикрывающих и не высовываться, если в рейде осталось менее трех человек, возвращаетесь вместе с ними назад, в случае гибели всего рейда самостоятельно возвращаетесь назад той же дорогой. Вот на всякий случай карта, на ней уже отмечен наш маршрут. Вопросы? — Я не понял, какая у нас цель… — Конкретно ваша цель — держаться рейда и ни во что не вляпаться. Цель рейда — сначала добраться вот до этого отдела… — Шпагин провел пальцем по маршруту на карте и остановился на месте, помеченном красным крестом. — Там находится лаборатория ученого Зэм Иасскула Кведыша, его работа имеет особое значение и ее надо хотя бы попытаться спасти… — Да, камень Тэпа. Негус Хекет мне говорила об этом, — кивнул я, заслужив удивленный взгляд Шпагина. — Сама говорила? — хмыкнул он, явно утвердившись во мнении, что я чей-то протеже, раз со мной лично разговаривают столь высокопоставленные чиновники. — Первая группа забирает записи, образцы и все, что может быть полезным, и возвращается назад. Мы продвигаемся дальше вот… сюда. Это наша вторая и конечная цель. — Мачеха? — спросил я. — Я вижу, вы хорошо осведомлены, товарищ Хранитель. Да. Основная цель — Мачеха. Не факт, что именно она причина ЧП, но сейчас у нас задача устранить именно ее, поэтому после ее ликвидации мы сразу возвращаемся назад вне зависимости от результата. Если виной всему она – значит, мы справились. Если нет – значит, будем разрабатывать новый план и искать другую причину. И так пока либо мы не устраним корень зла, либо он не устранит нас. — Как насчет Черепа Степных? — в лоб задал вопрос я. — У меня нет такой информации. Кто это? Кто-то из охраны? — Понятно, — качнул головой я, задумавшись. Конечно, Коловрат настоял на моем допуске в лабораторию, и Яскеру пришлось согласиться с этим, чтобы сгладить набирающий обороты конфликт. Но это вовсе не значит, что теперь Ястребы будут бегать за мной по всем отделам лаборатории в поисках наследника Великого орка. Более того, они ни за что не согласятся отклониться от заданного маршрута… — Где мне найти начальника местной охраны? Полковник Козырь Непокоренных, если не ошибаюсь… — Хм… не ошибаетесь. Вон он… Выдвигаемся через десять минут, я бы советовал потратить их на изучение плана этажей. Честно сказать — я бы тоже. Но мне нужно поговорить хоть с кем-то о Черепе. Коловрат советовал обратиться к полковнику, хоть и не был уверен, что тот поможет. Козырь Непокоренных стоял возле тел погибших Ястребов Яскера, сжимая в руках их медальоны. Он заметил мое приближение и заговорил со мной прежде, чем я открыл рот. — Ты, стало быть, тот самый Санников, — произнес он сиплым голосом, даже не повернув головы в мою сторону. — Мне уже весточку донесли, что обратишься. Я тебя слушаю. Все это время он неотрывно глядел на укрытые тканью тела, и я, непроизвольно посмотрев туда же, сам того не ожидая, спросил совсем не то, что собирался. — Их можно воскресить? — Лекари не способны вылечить искалеченный разум. Я кивнул. Какими бы ни были повреждения тела, те, кто повредился умом, ушли навсегда. — Элита, цвет имперской армии. Лучшие из лучших! Некоторых я знал лично. Егор Смажин… Гром Кровожадных… Сарбаз Михет… Их место не здесь. Их место на Аллее Славы! «Никто не забыт, ничто не забыто!» — это девиз Хранителей. Аргх! Будь прокляты все эти лаборатории! И вся эта магия-шмагия! Она — корень всех бед, это из-за нее гибнут лучшие ребята Империи! — полковник бессильно сжал руки в кулаки и прикрыл глаза. — Зачем ты пришел? — Меня прислал Коловрат. В лаборатории находится потомок Легендарного орка… — Легендарный орк — это просто шаманская сказка! Единственная магия, доступная оркам, — это магия Света. Ну, или языческие суеверия, все еще практикуемые шаманами. Ни магия смерти, ни магия стихий, ни магия разума не являются оружием моего народа. Пора забыть об этом, принять нас такими, какие мы есть. И точка. — Коловрат предупреждал меня, что у вас может быть именно такая реакция. Козырь Непокоренных наконец повернулся ко мне, и на его лице отразились одновременно раздражение и любопытство. — Судя по всему, ты знаешь о его… хм, разногласиях со Штурмом. У каждого из них свой взгляд на будущее орков. Коловрат все мечтает о прежних временах, о господстве шаманов. Но мир меняется. Будущее орков связано с Империей. И помешать этому не может даже орк-мутант, обл