Глава 19. Письмо для Горислава

     Спонтанно оказавшись в роли наемника Историков, я покинул «Приют Старателя» вместе с Бертилией ди Плюи, оказавшейся довольно щедрым работодателем и интересным собеседником. Несмотря на свое эльфийское происхождение, она не фыркала надменно в ответ на мои, наверное, глупые вопросы. Более того, нашла вполне справедливым и занимательным то, что я не хотел соглашаться с общепринятой версией причин смерти джунов, ведь даже среди ученых нет единого мнения на этот счет. Сама она, впрочем, больше интересовалась историей Зэм, которые, судя по многочисленным останкам своих строений, довольно плотно населяли когда-то плато Коба.
      — Эта земля помнит джунов, помнит народ Зэм… Быть может, через тысячу лет другие историки некой новой расы будут говорить, что она помнит «времена войны Империи и Лиги»! — тихо шелестела она приятным голосом.
      Я слушал ее, пытаясь при этом не растерять бдительность. Нас было всего двое, и встреча с дезертирами, оружейной мафией или бандой «Красные Повязки» могла закончиться для нас плачевно. Сначала удача благоволила. За два дня пути нам попадались только дикие звери — в основном волки, да кучка кобольдов, разбежавшаяся при виде нас в разные стороны. Зато по прибытию на место судьба решила взять реванш за спокойную дорогу. Едва показавшись в лагере Историков и не успев толком ни осмотреться, ни поздороваться, мы сразу нарвались на пиратский налет.
      Руководил охраной в лагере здоровый, крепкий мужик с густой шевелюрой и усами, звучным командирским голосом и отличным топором в больших, надежных руках. Я только слез с лошади и направился было к нему, чтобы представиться, ну или быть представленным, как дикий ор, оповещающий о нападении, огласил окрестности.
      Надо отдать должное наемникам — никто из них не растерялся: все как-то сразу, без лишних указаний, распределились по позициям, споро схватившись за оружие. Я тоже схватился за меч, не стоять же истуканом!
      Пиратами на этот раз оказались в основном орки, очень неплохо, к слову, экипированные. Во всяком случае первый же трофейный топор, отбитый мной у амбала со смешно оттопыренным из-за клыков платком на лице, значительно превосходил по качеству меч в моих руках, выданный мне с имперского склада. Я даже всерьез задумался, а не сменить ли мне оружие? К мечу я, конечно, привык больше, доведя свои движения до бездумного рефлекса, но топор пирата был сделан куда более искусным мастером…
      Габаритные фигуры с закрытыми лицами, судя по всему, решили взять количеством, навалившись всем скопом без особой стратегии. В гущу боя я не лез, чтобы не оказаться между молотом и наковальней, ведь мне, как незнакомцу в местных кругах, может одинаково больно прилететь от обеих сражающихся сторон. Тем не менее, свою лепту я внес, ловко подрезая прорвавшихся на территорию лагеря одиночек. Кровь разогналась по венам, мышцы приятно разогрелись, и я уже аккуратно отложил в сторонку четвертый топор.
      При этом мне удавалось даже поглядывать по сторонам и анализировать ситуацию. Лагерь состоял из множества походных палаток, компактно сгрудившихся на ровной низине между сопок. Судя по густой, резко набирающей глубину, синеве в небе, астрал находился прямо за ближайшей грядой, так что мы располагались почти на самом краю аллода. Никаких древних строений, которые могли бы изучать Историки, я поблизости не обнаружил и решил, что они скорее всего находятся либо на берегу, откуда как раз и лезут пираты, либо под землей.
      Я обратил внимание, что противник очень интересуется коробками, сложенными друг на друга возле самой большой палатки, и решил придвинуться поближе. Оружие там, артефакты, или просто провизия — неважно, раз пытаются забрать — значит надо защитить! Подумал я об этом не зря. Именно здесь мне и попался, пожалуй, самый серьезный соперник из всех, с кем довелось пересекаться на плато Коба.
      Сначала я увидел попугая — большого, яркого, похожего на типичного обитателя Асээ-Тэпх, и поэтому не слишком удивился. Наверное, он просто заблудился, покинув родные джунгли. Но внезапно на него спикировала моя сорока, хоть и откликавшаяся теперь исключительно на «Фею», но выглядевшая сейчас как настоящая фурия. И так меня захватила внезапная драка двух птиц, сопровождавшаяся оглушающим карканьем и разлетающимися в разные стороны перьями, что я сам едва не пропустил нападение.
      Орк относительно невысокого роста и не сказать, что такой уж впечатляющей ширины, выскочил как из-под земли и тут же атаковал меня. Он оказался быстр, точен и предугадывал мои движения настолько ловко, что я хоть и успел среагировать на его появление, но через несколько секунд вдруг обнаружил себя лежащим на земле и без оружия. Я конечно списал этот вопиющий случай на свою расслабленность из-за того, что находился в тылу основного боя, а так же на неудачный меч… Но все же давно мне не наносили такого оскорбления!
      Злость вспыхнула внутри, как огненное проклятие мага-стихийника. Я швырнул в орка подвернувшимся под руку то ли камнем, то ли куском засохшей глины, не нанеся никакого вреда, но выиграв какие-то доли секунды, чтобы откатиться и вскочить на ноги. Выбитый у меня меч валялся не так уж и далеко, но какое-то время мне все равно пришлось уворачиваться и отступать, потому что с голыми руками я представлял для этого орка легкую мишень.
      Переломный момент не наступал неприлично долго, и я успел порядком вымотаться, прежде чем мне удалось поднырнуть под топор противника и юркнуть ему за спину. До меча я добрался, но сил потратил немерено! Раздражение притупляло усталость. Сделав резкий выпад, легко отбитый орком, я хоть и почувствовал боль в плече, но отметил ее сухо, как нечто второстепенное. Умение абстрагироваться — верный помощник в затяжных сражениях.
      Чтобы просто задеть орка лезвием меча, пришлось мобилизовать все, что было в моем боевом ассортименте. Глубокого пореза на руке он поначалу как будто и не заметил, но все же это не могло не сказаться на силе его ударов и скорости. В конце концов я исхитрился сначала выбить у него топор, а затем и нанести смертельный удар. А после еще заставить себя успокоиться и не потыкать со злости мечом его рухнувшую на землю тушу.
      Эпическая битва двух птиц тоже сразу завершилась. Потрепанный попугай с ободранным хвостом рванул прочь, и Фея, тоже понесшая заметные потери в своем оперении, оглушительно закаркала ему вслед.
      — Тихо, тихо, возьми себя в крылья, родная, мы победили.
      Сорока, победоносно осмотрев поле сражения, пересела мне на плечо и нахохлилась.
      До пиратов тем временем уже дошло, что скромный палаточный городок оказался под куда более надежной защитой, чем они рассчитывали. Наемники, несмотря на не слишком внушительное количество, стояли практически стеной, рассредоточившись вокруг лагеря, и среди них были отменные лучники и маги. Налетчики начали понемногу отступать назад, за сопки, и внезапный бой так же внезапно сошел на нет.
      Примечательно, что никакого переполоха в общем-то не случилось. Охрана убрала оружие, Историки деловито вылезли из палаток. Осмотрелись. Оказали помощь раненым. Убедились, что потерь нет. И… все. Жизнь спокойно потекла своим чередом. Ученые занялись аккуратным раскладыванием древних, рассыпающихся прямо на руках манускриптов в те самые ящики, которые я так самоотверженно защищал, а наемники оттащили подальше тела пиратов, которым не повезло.
      — Эх, нелегка она, доля наемничья! Мало было волков да гоблинов, так теперь еще и пираты повадились… Тебя-то как, говоришь, звать?
      — Ник. Меня наняла Бертилия ди Плюи.
      — Харитон, — командир наемников добродушно протянул мне ладонь для рукопожатия. — Давай-ка этого уберем с тобой отсюда, а то весь вид портит…
      Он наклонился к орку, едва не вытряхнувшему из меня жизнь, и схватил его за ноги. Я тоже наклонился, но тут один из Историков — эльф, как раз высунувший нос из коробки и заметивший орка, заверещал:
      — Это же он!
      Я не сразу понял, о ком он говорит, и даже повертел головой по сторонам. Вдруг и правда известная персона рядом? Но эльф тыкал пальцем в мертвого орка.
      — Это тот самый… как же его… Абордаж! Пиратский адмирал!
      Харитон уставился на моего поверженного соперника.
      — Слышал про такого… Только говорили, что его и впятером не одолеть, — произнес он с сомнением в голосе и поднял голову на меня. — Ты его один завалил?
      — Со мной еще была сорока, — пошутил я, но Харитон не оценил юмора.
      — Голову-то зачем срубил? Теперь и не допросить.
      — Я не целил в голову, так получилось. А кто это?
      — О-о, это опасный и жуткий враг! — воскликнул эльф, с отвращением глядя на орка. — О его кровавых бесчинствах нельзя рассказывать без содрогания. На его счету десятки захваченных кораблей и сотни погубленных душ! Не знаю, что ему понадобилось на Святой Земле. Скорей всего, подыскивал место для новой пиратской базы. А может, его привлекли россказни об артефактах Тьмы… Я слышал, что на борту «Астрального лезвия» — так называется его корабль — нарисованы черепа. Количество их соответствует числу захваченных кораблей. И говорят, что места на бортах уже не хватает…
      — А вот это мы проверим, — перебил Харитон. — Наверняка его корыто где-то рядом!
      — Ох, столько времени потеряно из-за пиратов! — запричитал эльф, заламывая пальцы. — А старатели и мафия рыскают по руинам. Разрушают хрупкие исторические документы!
      — Какие документы? — заинтересовался я.
      — Люди Зэм были большими бюрократами и все старались занести на пергамент или выбить на скрижалях, начиная с того, сколько коров какая девка получила в приданое, и заканчивая сложными астрономическими наблюдениями…
      — Все понятно, — опять перебил Харитон, поморщившись, и кивнул мне. — Давай, понесли.
      Я схватил орка за руки, и вдвоем мы кое-как, волоком, потащили его тело за пределы лагеря, еще долго слыша причитания эльфа:
       — Пираты — наша главная головная боль. Примчались на запах наживы, но предпочли не соваться за Кордон, а напасть на беззащитных Историков. Все надеются отыскать в наших ящиках артефакты Тьмы. Глупцы! Вещи, что они уволокли, никакой ценности для них не представляют, зато для нас… там же приборы, записи, книги! Я одного боюсь: как бы эти варвары не побросали наши вещи в астрал…
      — Как же надоел этот Геродот, — негромко прокомментировал Харитон. — Хуже Леонардо, чесслово!
      — Леонардо?
      — Да есть тут один… изобретатель. Носится со своей катапультой, как дитя с погремушкой. А ты, я гляжу, совсем недавно из имперской армии сбежал?
      Я молча кивнул, отметив про себя его наблюдательность. Имперскую форму я давно уже сменил на нечто серое, безразмерное и неопределенное, без изысков, зато удобное. Но оружие и армейские берцы все еще выдавали во мне имперца. Дальше Харитон расспрашивать не стал. Видимо у каждого «лица без гражданства» есть своя история и свои скелеты в шкафу, говорить о которых не принято.
      — Часто на вас здесь нападают? — спросил я, чтобы заполнить паузу.
      — Бывает. Особенно, как про артефакты молва пошла. Но не можем же мы, люди военные, всего повидавшие, оставить этих книжных червей без помощи? А то вдруг этот Геродот говорит правду и раскопает что-то про новый катаклизм! Приходится во славу исторической науки периодически отсыпать пиратам по пятое число… Ох, что это у него тут выпало… письмо, что ли?
      Геродот наклонился и поднял с земли клочок бумаги, принадлежащий, очевидно, пирату, которого мы волокли.
      — Трактирщику Гориславу, уроженцу аллода Гипат, — прочитал он. — Хм… что бы это значило? Ого! С него требуют огромную сумму денег, иначе… дальше оборвано.
      Я взял в руки письмо и, пробежав глазами кривые строки, повертел, оглядывая со всех сторон. Но никакой больше информации, кроме уже озвученной, не нашел.
      — Надо отнести Гориславу, может, он поймет, о чем речь.
      Когда мы вернулись в лагерь, эльфа уже и след простыл, хотя мне стало интересно послушать его теории о прошлом и будущем Сарнаута, и возможен ли новый Катаклизм. Зато меня уже поджидала Бертилия. Она стояла рядом с восставшим Зэм очень суровой наружности и, заметив меня, замахала руками.
      — Это Саранг Хэн, — представила она восставшего. — Я говорила вам о нем.
      — Что там за существо у вас? — недовольно обратился ко мне Зэм. — Показывайте скорее, у меня еще масса дел!
      Дабы не нервировать Историка, я оперативно слетал до своей скучающей у ограды лошади и припер ему сумку, заляпанную высохшей кровью неизвестного чудовища. Саранг Хэн без тени брезгливости вытащил на свет голову и с живым научным интересом осмотрел ее со всех сторон.
      — Хм… хм… Впервые вижу подобное… Но по описанию похож, — выдал он наконец вердикт, прицокнув языком.
      — По какому описанию? На кого похож?
      — Недавно старатель, которого мы наняли, Адам ди Ардер, тоже столкнулся со странным червелицым созданием…
      — С живым?
      — Нет, к счастью, не вживую. Он нашел его изображение в ущелье Привидений. Это аномалия, расположенная на северо-востоке. Жуткое местечко, настоящая могила! Если вы не против, я оставлю этот любопытнейший образец у себя? Нужно провести подробный анализ!
      — Да, конечно… А можно поговорить с тем старателем? Адамом…
      — Ди Ардер. Мы второй раз послали его к руинам, вручив джесеротип, чтобы он сделал снимки. Это очень дорогой и уникальный аппарат…
      — Да-да, я знаю, — нетерпеливо перебил я. — И что?
      — Но уже третий день нет ни Адама, ни джесеротипа. Мы очень волнуемся! И думать не хочется, что он мог обмануть нас, сбежав с устройством. Но вы, старатели, такой ненадежный народ! Простите, я не имел в виду лично вас.
      — То есть вы просто так отдали наемнику дорогой прибор?
      — С ним была охрана, но и ее тоже след простыл. Мы — простые труженики науки, а места, куда нужно попасть, порой так опасны, у нас нет выбора — приходится пользоваться услугами наемников… Адам хорошо знает местность и умеет проникать в самые дальние уголки! Только он должен был вернуться еще вчера. Если до утра от него не будет вестей, придется отправлять кого-нибудь на его поиски.
      Вряд ли это было проявлением благородства по отношению к пропавшим наемникам, Саранга Хэна больше волновала судьба джесеротипа. Как я и ожидал, чуда не свершилось, и Адам с охраной и прибором под мышкой так и не свалился с неба и не вырос из-под земли до самого утра. Харитон, озабоченный угрозой очередного нападения пиратов и даже собирающийся сделать вылазку к их кораблю, вероятно, пришвартованному где-то не очень далеко, не горел желанием выделять кого-то из своих подопечных для поисков. Но выбора не было. Похоже, джесеротип и впрямь был дорогой штукой, чтобы махнуть рукой на его пропажу.
      Начальник охраны оторвал от сердца целых трех орков, одинаковых с лица. Я хотел узнать результаты анализа головы чудовища, который Саранг Хэн хотел провести, но и посмотреть на изображение в ущелье Привидений тоже хотелось. Кто его создал? Ведь если этих существ никто не видел раньше, значит, они появились недавно, стало быть, никаких древних изображений червелицых быть не может… Или может?
      Мозг начал закипать от противоречивой информации, и я пока решил не строить никаких теорий, а отправиться туда и посмотреть лично. Таким образом, я стал четвертым в поисковой группе. Однако развернув карту и увидев, где находится ущелье Привидений, куда отправились пропавшие наемники, я почувствовал, что мой энтузиазм сразу поубавился. Почти противоположный край аллода, до которого идти и идти — через кордон, через мафию, через неизведанные толком территории! И этот Адам туда проникал?! У меня появились сомнения в правдивости его слов, но на попятный идти уже не хотелось. Да и велика вероятность, что мы найдем наемников или их останки гораздо раньше — еще до кордона.
      Орки, которых я так и не научился различать, обсуждали предстоящий путь, а я думал, что именно сегодня должен был встретиться со своими в условном месте. Вряд ли меня похоронят раньше времени за одну неявку, но если я соберусь в ущелье Привидений, то пропусков станет неприлично много, и меня волновало, что мои друзья начнут из-за этого паниковать.
      — Такс… А если сделать вот так… И сюда… То… Где моя таблица? Вот она… Итак… Расчетная точка приземления… получается у нас… прямо вот здесь… по центру ущелья… М-да… нет… не годится… А? Вы чего? Отойдите, не мешайте! Не видите, я думаю! А если натянуть… покрепче… Да! Надо покрепче! Эй, как вас там, можно вас на минуточку?
      Заметив мой заинтересованный взгляд, диковатого вида эльф, прыгавший вокруг сооружения, до боли напоминающего катапульту, ткнул в меня пальцем, строго сдвинув брови. Мне захотелось сделаться невидимым.
      — Кто, я? — сделал я последнюю попытку отвертеться, бочком отступая назад.
      — Да, вы! Мне нужна пара крепких канатов. Срочно! У вас случайно их нет?
      — Нет, — помотал головой я, уверившись в неадекватности эльфа.
      — Как, вы не носите с собой бухты канатов?! Странно… Что же делать?
      Крайне удивленный тем, что его до такой степени удручает факт отсутствия канатов у первого встречного, я рискнул поинтересоваться:
      — А вам зачем?
      — Сказал же — для катапульты!
      — А катапульта зачем? От кого тут отстреливаться? Не от пиратов же…
      — Она не для того, чтобы отстреливаться! С ее помощью я собираюсь посылать желающих за Кордон. Еще найти бы  где-нибудь гоблина для испытаний…
      — Как это — отправлять за кордон? — я оторопело посмотрел на вместительную ложку рычага, куда полагалось класть снаряд.
      — У меня все рассчитано! Вероятность ошибки ничтожно мала!
      — Но…
      — В Зыбучих песках есть озеро. Я так все рассчитал, чтобы снаряды… то есть наемники… приземлялись ровнехонько в центр озера. Это значительно ускорит нашу работу, потому что теперь не придется ходить в обход… Хотите попробовать?
      — Нет! — категорично отрезал я и теперь уже ретировался быстро и решительно.
      Вскоре выяснилось, что у неприступной преграды, разделяющей плато Коба на две части, действительно есть лазейка. И это совсем не катапульта чокнутого изобретателя! Но судя по кислым минам орков, с которыми мне предстояло отправится в путь до ущелья Привидений, лазейка эта была не многим лучше безумной идеи эльфа.
      — Пески там, — коротко пояснил один из моих спутников, не вдаваясь в подробности.
      Я не слишком ужаснулся этому известию — песков в Империи я видел много, но все же чувствовал подвох. До лазейки — оказавшейся на поверку просто концом высоченного забора, возвысившегося не без магии и охраняемого мафией по всей своей бесконечной длине, — добрались без проблем за полдня.
      Всю дорогу меня преследовало жгучее предвкушение, ведь я столько слышал про Кордон, и теперь попадание на другую сторону казалось чем-то из ряда вон выходящим, тревожным, но и заманчивым одновременно! В связи с этим я почувствовал некое разочарование, когда мы просто обошли преграду. Но выводы мои оказались преждевременными. Я и трое моих молчаливых спутников обвязались одной толстой веревкой и далее пошли друг за другом спаянной цепочкой. Вскоре стало понятно — зачем.
      За Кордоном начался ад.
      Назвать ЭТО песчаной бурей – все равно что описать бриллиант как блестящую стекляшку. То, что я увидел своими глазами, нельзя было уложить в это сухое, неинформативное определение. Песок стоял одной сплошной массой со всех сторон. Из-за него не было видно ни неба, ни земли — только темное, непроглядное марево. Я не видел даже орков, шедших впереди меня и сзади в двух шагах. Дышать было нечем. Я прикрывал лицо платком, но все равно кашлял песком, плакал песком, вдыхал песок, перекатывал его языком на зубах… Мне казалось, что я сам стал состоять целиком из песка и скоро рассыплюсь от дуновения ветра. Ветер, кстати, хоть и завывал, и периодически больно лупил по незваным путникам своими песчаными ладонями, но все же не сказать, что был таким уж грозным. И я решительно не понимал, что поддерживает в воздухе весь этот не оседающий смог.
      Когда я уже едва не падал от нехватки воздуха и удушливого кашля, проклинал все на свете, в том числе и свои самонадеянность и любопытство, и клялся, что ноги моей больше не будет в этих местах, выяснилось, что все это только цветочки. А вот теперь настала пора ягодок!
      С трясинами я имел несчастье познакомиться еще на Асээ-Тэпх, где чуть не умер, подорвавшись на своей же мине. Но то болото не шло ни в какой сравнение с зыбучими песками! Пробираясь сквозь кашу, где не было видно ни зги, и теряясь из-за этого в пространстве, я вдруг начал «тонуть», и это усилило ощущение ирреальности. Теперь я не только не видел твердой почвы под ногами, но и перестал ее чувствовать. У меня осталась одна лишь обмотанная вокруг талии веревка, которая не давала мне заблудиться не только физически. Она, как якорь, удерживала мой разум от сумасшествия.
      Скорость пришлось увеличить, хотя ноги и так заплетались. Промедление в зыбучих песках грозило смертью — и мы сражались с ней изо всех сил. Правда, в какой-то момент я уже перестал надеяться, что мы сможем выбраться. Возможно, орк, идущий во главе цепочки, давно заблудился и теперь ведет нас в невнятное ничто, откуда уже нет обратной дороги.
      Но вскоре мне показалось, что земля отвердела и дышать стало как-то легче. Я даже боялся подумать, что пытки подошли к концу, и поэтому списал все на то, что начал понемногу привыкать. Но песок и правда перестал пожирать обувь, и я сумел разглядеть очертания орка впереди себя. Где-то на этой секунде и открылось второе дыхание.
      Никогда я еще так не радовался астралу, как в этот момент — когда наконец стали видны отблески его сверкающих нитей. Мы вышли на берег аллода, а я все еще продолжал задыхаться и кашлять, выплевывая из легких всю ту гадость, которой наглотался. Впрочем — не я один. Все вчетвером мы подползли к самому краю земли и, стоя на коленях и от усталости не чувствуя страха, хватали ртами чистый воздух, наслаждаясь мягкими касаниями астрального ветра.
      — Много прошли? — наконец спросил один из орков и развалился на земле, раскинув руки и свесив ноги с аллода.
      — Не. Даже половины зыбучих песков не одолели. Что-то совсем уж сегодня невмоготу. Думал, подохну уже.
      Я тоже свалился наземь и уставился в небо. Здесь оно было не очень красивым — темное, мутное, с блеклыми звездами. Но оно было! И этот факт радовал меня несказанно.
      — Глядите, а там костер вроде, не?
      Мы все повскакивали на ноги и уставились вдаль, стараясь разглядеть признаки жизни. И правда — огонек!
      — И кто это тут окопался в такой глуши… может, это наше чучело с джесеротипом?
      — Хорошо бы, но я слишком много грешил в жизни, чтобы все так легко закончилось.
      Мы поплелись вдоль края аллода на свет, где действительно обнаружили костер и разношерстную компанию вокруг него: семейку гибберлингов, орчиху и сутулого, дерганого мужика, похожего на канийца. Конечно же, это оказались старатели, которых в поисках артефактов занесла нелегкая в эти края.
      — Нет-нет-нет, даже не пытайтесь, погибнете! Пройти сейчас через пески невозможно, там дальше — еще хуже. Буря! Это надолго, ближайшую неделю можно и не соваться. Мы сюда-то еле выбрались! А еще, мы слышали, в зыбучих песках проводят рейд старатели мафии, как будто мало нам скелетов и подарочков самой аномалии. Поэтому мы тут и сидим. Лучше переждать, пока они прочешут руины и уйдут. Хотя… Они ведь соберут все артефакты!
      Гибберлинг надулся, решая эту сложнейшую для себя дилемму, и двое его братьев в точности повторили его жест, как отражения в зеркале. Я наклонился к костру и подставил руки, потому что на берегу было довольно холодно. Трое орков, с которыми я шел, завалились рядом и тут же начали похрапывать, я даже им позавидовал: вот бы мне так мгновенно отключаться, как по щелчку тумблера.
      — Вы пришли со стороны лагеря Историков? — спросил я сидевшую рядом орчиху.
      — Нет, тут поближе есть проход, но там опасно: скелеты ходят и змей много… гляди, какой я из их шкур хороший бурдюк сшила! А то здесь меня всегда мучает жажда.
      — А откуда там скелеты? Я имею в виду — кто поднимает мертвецов?
      — Аномалия. Странные дела тут творятся. Пересечь зыбучие пески очень сложно, на каждой ноге будто по гире пудовой висит, а тут еще тебя кто-то вечно норовит то за ногу цапнуть, то башку снести. Но цена на артефакты нынче такая, что… — орчиха махнула рукой и тяжело вздохнула.
      Я тоже задумался. Рисковать собой стало уже привычным делом, но у меня был свои принципы и идеалы: я верил, что сражаюсь за что-то великое, вечное, что должен сохранить любой ценой, даже ценой свой жизни, которая ничего не стоит в масштабах целой Империи — меня учили этому с самого детства. Странно было соприкоснуться с альтернативным взглядом на мир. Рисковать можно не только во имя высокой цели, но и ради собственной выгоды… Я мог бы смотреть на старателей свысока, презирая их за столь приземленные мотивы, но и они со своей стороны наверняка посчитали бы меня дураком, зомбированным имперской пропагандой.
      Ночью я замерз. А если приплюсовать сюда твердую, неровную поверхность, из-за чего на утро болели все бока, и песок, от которого даже на краю аллода некуда деться, то нетрудно догадаться, как мне спалось. Хоть я и считал себя привычным к походным неудобствам, но такая ночевка даже для меня стала за гранью добра и зла.
      — Эй, послушай… Ник, кажется, да?
      Похожий на канийца мужик, неприветливо буркнувший за весь вчерашний вечер только свое имя — «Владимир», подсел ко мне поближе, когда я пытался сбрызнуть себе лицо водой в режиме суровой экономии, потому что осталось у меня ее немного, а пополнить запасы было негде.
      — Ну Ник, и что? — кивнул я, невыспавшийся и от того раздраженный.
      — Просьба у меня к тебе есть… Не бесплатная, конечно. Ты же в «Приют Старателя» возвращаешься? Есть у меня должок одному барыге… Я его признаю! Не вопрос. Вот как раз собирался отнести его, как вдруг на меня напала нежить. Сразу и очень много. Пришлось бежать.
      — Ага, рассказывай, — встряла орчиха, ухмыльнувшись, но договаривать не стала.
      Владимир поморщился, но продолжил:
      — Я еле живым выбрался, мне не до этого было! Вода забвения у меня кончилась. Думал, все уже, не спасусь…
      — Короче, — поторопил я, а то вступление слишком затягивалось.
      — Отнеси Барышу мой долг, а? Я тебе заплачу! У меня есть три артефакта, один заберешь себе за доставку. Ну как, по рукам? Скажешь Барышу, что я и так собирался отдать. Я долгов не забываю!
      — А ты сам в «Приют Старателя» возвращаться не собираешься?
      — Эм-м… нет… у меня тут дело очень важное… я пока… не знаю, в общем, когда буду.
      — Боится он возвращаться, — снова вмешалась орчиха, — Барыш не любит, когда ему долги задерживают.
      — Но тебе он ничего не сделает, — быстро добавил Владимир, с надеждой глядя на меня, — ты с ним ведь дел не имел, так что… Просто передашь ему, что это от Володи Шпорова, и все.
      — Барыш — фигура видная, но я бы на твоем месте, Ник, постарался с ним не пересекаться. Мутный он, — сообщил гибберлинг — самый главный в троице. — Разбирался бы ты со своими проблемами сам, Вова, а не втягивал всех подряд.
      Я же про себя подумал, что с видными фигурами, пусть даже мутного содержания, познакомиться мне все же стоит.
      — А с чего ты так уверен, что я передам Барышу твой долг? Может, я просто присвою твои артефакты себе!
      — Так я тебе при свидетелях его долю отдаю, а дальше — с тебя спрос, — бесхитростно пояснил Владимир, не моргнув глазом. — Но ты лучше с возвратом не тяни, плохо кончится — по себе знаю.
      Я посмотрел на остальных — и орчиха, и гибберлинги, и даже мои спутники из охраны Историков с интересом ждали моего ответа. Они явно считали, что надо быть идиотом, чтобы согласиться на это…
      — Хорошо, я передам. Что я получу в качестве оплаты?
      — Любой из этих артефактов, выбирай сам!
      Три левитирующих, светящихся изнутри камня ничем внешне не отличались, поэтому выбор не стал мучительным. Мое решение никто не прокомментировал, кроме повеселевшего Владимира, рассыпающегося в благодарностях, но взгляды стали немного сочувствующими.
      Новый переход через зыбучие пески поначалу казался чуть легче, чем вчерашний. Наверное, я начал потихоньку привыкать. Но когда появились змеи и нежить, я снова повторил вчерашнюю клятву больше никогда не соваться в это жуткое место. Ноги вязли на зыбкой поверхности, песок убивал все желание жить, воздуха не хватало, видимость отсутствовала почти полностью, и к этому кошмару примкнули отвратительные твари. И если прячущиеся в песке змеи могли цапнуть только если на них наступить, то нежить проявляла агрессию вполне целенаправленно. И хуже всего, что разглядеть ее приближение было невозможно, и махать мечом, стараясь не задеть своих и не разрубить связывающую нас веревку, приходилось почти интуитивно.
      Я все время ждал еще и нападения мафии, но мы дошли до высокого забора, а потом не меньше километра вдоль него, так никого больше не встретив. Зыбучие пески прилегали к нему вплотную, и я бы ни за что не смог разглядеть крохотную щель между толстых бревен самостоятельно. Пролезать пришлось ползком, и один из орков предсказуемо застрял.
      — Это все потому, что кто-то строит слишком узкие лазы…
      — Все потому, что кто-то слишком много ест!
      — И что мне теперь делать?!
      — Худеть!
      — Да отвали ты! Доставайте меня отсюда, быстро!!!
      Всеобщими усилиями орка мы выдернули, разодрав его штаны, а дальше наши пути расходились в разные стороны. Наемники возвращались в лагерь Историков ни с чем, Владимир шел одному ему известной дорогой, видимо, надеясь затеряться, гибберлинги и орчиха направлялись в «Приют Старателя», и я собирался составить им компанию. Вообще-то мне было очень интересно узнать о результатах исследования головы таинственного существа из пещеры кобольдов, так что вернуться к Историкам стоило. А еще у них в лагере осталась моя вредная лошадь! Но я уже пропустил две сходки, на которые обязан являться, да и друзей увидеть хотелось, так что с научными изысканиями пришлось повременить. Да и о кобылке я не слишком сожалел. Зато сороку, пропавшую, когда мы пересекали зыбучие пески, мне совершенно неожиданно стало жаль. На опустевшем плече не хватало ее пушистого тельца, слух по привычке пытался уловить хриплое, немелодичное…
      — КА-А-АР!
      — Фея! Вернулась!
      — Кар, — подтвердила сорока, спикировав на свое привычное место, где рубашка уже была изодрана ее коготками, и заглядывая мне в лицо черным глазом.
      — Как ты меня находишь? — обрадовался я, погладив пальцем ее по голове.
      — Кар?
      — Ну все, все. Идем домой!
      Тащиться до «Приюта Старателя» пришлось почти четыре дня. Мы шли пешком, охотились по очереди, надоели друг другу до чертиков, устали до безобразия и еле стояли на ногах, когда наконец доползли до трактира. Хотелось пива, хотелось в бочку с нагретой водой, хотелось просто поговорить с кем-нибудь и узнать новости, потому что казалось, что прошла целая вечность после того, как я ушел отсюда. Но я добрел до своей комнатушки, рухнул на кровать и вырубился.
      — Ник… Ник…
      С трудом разлепив веки, я увидел, что это Горислав, держа в руке зажженную свечу, пытается меня растолкать.
      — Ник, ты там живой? Сутки спишь, не помер бы…
      Потерев глаза, я попытался принять сидячее положение.
      — Я живой.
      — Да уж вижу. Хлебни, а то и впрямь дуба дашь, — владелец трактира кивнул на большую кружку, стоявшую на стуле рядом и испускавшую приятный, медовый аромат.
      — М-м-м… вкусно.
      — Марьяна умеет варить всякое целебное… В миг на ноги поставит!
      — Спасибо, — с благодарностью посмотрел я на заботливого Горислава.
      — Я уж думал все — не вернешься. Неспокойно здесь стало, мафия, «Красные Повязки»… Далеко ходил-то?
      — Далеко. В лагерь к Историкам, а обратно пешком шел. Никаких «Красных Повязок» я не видел, а на Историков нападают пираты, пришлось отбиваться… Да! Я же письмо вам принес! Оно у какого-то их главаря было. Вот.
      Похлопав себя по карманам, я извлек помятый листок и передал озадаченному трактирщику.
      — Какие у меня могут быть дела с пиратами? — недоуменно произнес он и, отставив свечу, развернул письмо.
      Зрачки его глаз несколько раз пробежали по строчкам, а потом как-то странно остекленели. Горислав замер и будто бы даже перестал дышать. Его пальцы напряглись и побелели, лицо стало каменным. Это перемена была слишком разительной, и я вскочил на ноги.
      — Что? Что-то случилось? Плохое известие?
      Трактирщик медленно поднял взгляд от письма, и я с удивлением обнаружил скопившиеся в его глазах слезы.
      — Это самое радостное известие из всех, что я когда-либо получал! Какое счастье! — прошептал он.
      Мне пришлось усадить его на кровать, потому что его колени начали подгибаться, и сам он весь задрожал.
      — Вероника! — воскликнул Горислав, вдруг схватив меня за руку. Выглядел он при этом немного безумным.
      — Вам, может, воды принести?
      — Она жива! Жива! Наверняка речь о ней. Я уверен!
      — Э-э-э… да, отлично. А кто это?
      — На наш корабль напали пираты, когда мы перебирались сюда с Гипата. Они много чего похитили: золото, запасы, но главное — мою ненаглядную, мою красавицу, свет очей моих, мою доченьку Веронику!
      — У вас есть дочь?..
      — Я уж и не чаял увидеть ее, думал… думал, что все… А она жива! Они хотят вернуть мне ее! Всего-то им нужно — золото. Я продам свой трактир, я продам все, что у меня есть… Доченька моя жива! Жива, понимаешь?!
      Он отчаянно затряс меня за руку, будто я выразил сомнение в сказанном.
      — Да-да, конечно, жива, — поспешил согласиться я, потому что трактирщик смотрел на меня с такой непередаваемой надеждой во взгляде, как тот, с кем произошло чудо, в которое невозможно поверить.
      — Ты вернул мне веру, Ник! Я этого никогда не забуду.

Глава 20

 Глава 20. Ущелье Привидений

    — Хадаганский ублюдок! Избил меня так, что места живого нет!
      — Ты опять опоздал, Артемий. Штраф на тебя наложить, что ли?
      — Но я не виноват! Емельян на меня набросился — цены ему мои не нравятся… А что поделать? Это же было твое указание!
      — Емельян Разин? Мы больше не имеем дел с «Красными Повязками», они вне закона.
      — Ой, мать моя женщина! Да откуда мне было знать?!
      — Ты бы знал об этом, если бы чаще здесь появлялся. Ладно, давай сюда отчет.
      На прием к Барышу выстроилась целая очередь, и я оказался в ней крайний. Торговец, которому я должен был передать долг Владимира, принимал страждущих в деревянном доме рядом с трактиром, на втором этаже, в большом помещении с длинными лавками у стен. Сам он сидел за тяжелым, добротным столом, засыпанным кучами каких-то бумаг, которые громоздились и на полках возле него. Такое обилие документов вызывало улыбку, потому что Барыш был орком самого типичного для этой расы вида: устрашающе огромного и весьма свирепого. Он самодовольно курил сигару и глядел на своих посетителей через прищур красных глаз.
      Ему несли деньги, артефакты, отчеты, а то и вовсе закрытые мешки, в которых могло быть что угодно. Сам он тоже порой выдавал ассигнования, аккуратно при этом все записывая в раскрытую перед ним книгу. За то время, что я просидел в душной, накуренной комнате, мне стало понятно, что Барыш и в самом деле фигура в местных кругах весомая.
      Когда очередь дошла до меня, мы остались с торговцем вдвоем, что меня полностью устраивало. Я отдал долг Владимира, рассказав, где встретил его, что вызвало живейший интерес у Барыша.
      — Значит, ты побывал уже за Кордоном. Можешь считать себя настоящим старателем, — ухмыльнулся торговец, попыхивая сизым дымом от сигары. — Тогда и разговор у нас с тобой пойдет совершенно иной.
      — Разговор?
      — Я о тебе уже наслышан, Ник, слухи быстро разносятся.
      — И что говорят?
      — Всякое… Но шанс заслуживает каждый. Горазд я давать золото в долг начинающим старателям. Одни возвращают с лихвой и долго благодарят. Другие испаряются — и сиди, Барыш, гадай: то ли кинули тебя, то ли Искра должника мается где-то неприкаянная. У меня уже накопился список должников. Если ты найдешь этих ублюдков и вытрясешь из них долги, я скажу тебе спасибо, которое очень даже можно будет положить в карман.
      — Мне это неинтересно.
      — Не спеши отказываться. Этого Владимира я даже и не помню, если честно. Мелочь. Семейка Малышей… Думаю, их косточки давно уже занес песок. Еще один должник ушел к Столу Великана, — Барыш наклонился к своей книге и пролистал несколько страниц. — У меня таких должников — не счесть, но все это ерунда. Восставший Номарх Сефу — вот, кто действительно важен! Этот гад лучше б вообще не вылезал из могилы. Он меня ограбил! Если ваши дороги когда-нибудь пересекутся и ты отправишь его на тот свет, даю слово — моя награда тебя не разочарует! Номарх Сефу больше не должен коптить небо аллодов.
      — Я запомню.
      — Хорошо. А теперь поговорим о том, что тебе может быть интересно. Точнее, что интересно нам обоим. Взаимная выгода — главное, в нашем деле, верно? — подмигнул торговец, но через секунду, став очень серьезным, добавил, наклонившись ко мне через стол: — Я дам тебе хороший меч, ездовую виверну и золото на все, что еще может понадобиться.
      — И что требуется от меня за такую щедрость?
      — Я хочу, чтобы кто-нибудь надрал наконец задницу гоблинской мафии! И готов хорошо за это заплатить! Сколько можно перекрывать нам все каналы? Мы здесь не торгуем, а ведем войну! Плато Коба — последняя дыра в мире. А ведь Святая Земля со всеми этими ее святынями — о-го-го, это тысячи и тысячи золотых!
      — Даже с лучшим мечом в мире и кучей денег я не смогу побороть мафию в одиночку.
      — И не надо. Мы постоянно предпринимаем попытки попасть на ту сторону. Наши парни прямо сейчас пытаются отвоевать северный проход, и ты можешь к ним присоединиться. Да и заодно… возможно… при о-о-очень хорошем стечении обстоятельств… попасть за Кордон. Там есть четыре аномалии, полные дорогущих артефактов. Уверен, тебе понравится. И самое главное — я хочу смерти гоблинского шамана. Именно эта гнида придумала приручать волков и прикармливать грифов. Что донельзя усложнило добычу артефактов за Кордоном и взвинтило цены на них. Можешь считать, Яр Глас Неба — мой личный враг! Того, кто принесет мне его голову, я озолочу.
      В трактир я вернулся вновь одолеваемый сомнениями. Стоит ли мне вступать в войну с мафией? Я собирался встретиться, наконец, с друзьями в условленном месте и снова вернуться в лагерь к историкам, но, возможно, голова червелицего монстра из пещеры — не такая уж важная ценность, чтобы тратить на нее время.
      — Я слышал, ты собираешься за кордон. Что ж, это значит, что теперь ты настоящий старатель и можешь присоединиться к большой охоте за артефактами!
      — Слова Барыша.
      — Ну так я от него и есть! — торговец, которого распекал Барыш за позднюю сдачу отчета, подсел ко мне за стол. — Он сказал, что ты отправишься к Драчунам отбивать северный проход через кордон. Приходи завтра утром к конюшне. Я приведу тебе виверну.
      — Мне еще обещали меч и золото.
      — Обязательно. Только ты потом не забудь, кому обязан.
      — Не забуду.
      — В случае чего, можешь обращаться ко мне. Я Артемий, работаю на Барыша, скупаю артефакты… В последнее время старатели приносят их все меньше и меньше. А у меня ведь тоже есть обязательства, и, если оборот снизится, меня могут перевести из трактира. А это самое хлебное место на всем плато Коба!
      — У вас еще и на зоны все тут поделено?
      — Конечно. У меня к тебе деловое предложение: ты активно ищешь артефакты и сбываешь их только мне, а я обещаю тебе впоследствии хорошую цену. Годится?
      — Посмотрим.
      — В общем, жду тебя завтра в шесть у конюшен.
      Торговец фамильярно хлопнул меня по плечу, как старого знакомого, и удалился, но не успел я сделать и глотка пива, как на лавку рядом со мной плюхнулась орчиха, которую я, кажется, видел в самый первый день, как сюда прибыл.
      — Привет. Ты собираешься к Драчунам?
      — Не помню, когда мы успели познакомиться.
      — Ты ведь в «Приюте» недавно… Называй меня Прыть.
      — Ник.
      — Знаю. Эй, Горислав, поставь-ка мне пиво! Я сама только что из-за кордона! Фуф!
      — И как там?
      — Невеселые вести! Гоблины чего учудили! Откармливают и приручают волков! Какие это лютые звери становятся! Умные, хитрые, преданные как псы и опасные как тигры! Там, за кордоном, старателям тяжко! Очень тяжко! Теснит нас мафия. Я вот всего с двумя артефактами вернулась и то еле ноги унесла… Мне еще долго будут сниться по ночам эти клыки у горла… Брр…
      — Слышал, они еще грифонов прикармливают.
      — Ага. Есть и такое. Сволочи! А может, и нам волков приручать? Хотя гнилая идея, кто этим будет заниматься? Всех только артефакты интересуют… Хотела бы я взглянуть, как эти гоблины подход к зверям находят. Мелкие, всеми презираемые — а гляди ж ты!
      Напоминание о хитрости гоблинов всегда выводило меня из равновесия. Всю ночь мне снились эти твари, то поджигая дом, в котором я нахожусь, то воруя у меня оружие и оставляя с пустыми руками перед целой сворой демонов, то разбавляя водой мое пиво… про пиво вот особенно обидно! Единственное, из-за чего мое настроение утром оставалось на уровне, так это долгожданная сходка в условленном месте. В общем-то Империя могла прислать на встречу со мной кого угодно, но я был уверен, что увижу друзей. И не ошибся.
      Пережив и радость, и возмущение, а также краткий медосмотр от Матрены, проверившей мой пульс, температуру, давление, заглянувшей в рот, посветившей фонариком в глаза… я, наконец, рассказал все, что произошло: и про свою вылазку в пещеру кобольдов, где обнаружил таинственное существо, и про культиста Тэпа, обманом заставившего меня провести жуткий ритуал, и про поход к Историкам, принесший, правда, мало толку — кроме, разве что, внезапно появившейся у владельца трактира пропавшей дочери Вероники. Хотя это вряд ли такая уж важная информация.
      — А этот культист… Иавер Рэт все еще там, в «Приюте»?
      — Да. Я бы его прибил, но он всегда у всех на виду, и мне только и остается, что скрипеть зубами. Эта сволочь еще имеет наглость лыбиться мне каждый раз при встрече! Кобр теперь каких-то ищет. Наверное, для очередного ритуала.
      — Это надо срочно передать в Комитет, — сказал Миша. — Активность культистов… Что-то происходит.
      — А что тут непонятного? Тэп жив, вот его сторонники и активизировались… — фыркнул Орел. — Скоро он даст о себе знать, помяните мое слово!
      — Не говори так, — вздрогнула Матрена. — Он умирал тысячи лет, и сейчас, должно быть, очень слаб.
      — Надолго ли? — буркнул Кузьма и замолчал.
      — А мне больше червелицый не дает покоя, — проговорил я. — Этот историк, Саранг Хэн, хотел исследовать его голову, интересно, узнал он что-нибудь или нет? Жаль, что я не сумел добраться до изображения в ущелье Привидений. Историк говорил, что по описанию — это одно и то же существо.
      — Или существа одной и той же расы, — вставила Лиза.
      — Тем более! Если эта раса древняя настолько, что их изображали еще джуны или Зэм при жизни, то где она была все это время?
      — Да все это фигня! Ты лучше скажи, что за хитрая лошадь у тебя? Болеет что ли? — Лоб ткнул пальцем в виверну, которую я получил утром вместе с обещанным мечом и золотыми монетами.
      — Это виверна. Я отправляюсь к Кордону, отбивать северный проход. Мне и меч для этих целей выдали! Командуют там гибберлинги, а больше я ничего не знаю.
      Выслушав последние новости из имперского стана, где в общем-то ничего глобального за это время не приключилось, и клятвенно пообещав, что буду из кожи вон лезть, чтоб не пропустить следующую встречу, я отбыл к северному проходу через Кордон. К самой стене, видимой издалека, старался не приближаться, зная, что мафия охраняет ее с обеих сторон и велик шанс нарваться на стаю обученных волков. Виверна несла меня с огромной скоростью, чему я не мог не порадоваться, так что до нужного места добрался часов за пять. Возведенные укрепления старателей увидел еще на подступах. Судя по всему здесь совсем недавно шел довольно ожесточенный бой, потому что трупы гоблинов и волков выглядели свежими. Скорее всего, жертвы были не только у мафии, но своих старатели уже успели убрать.
      — Так! Стоять! Ты куда летишь?
      — На помощь.
      — Много тут вас таких, помощничков… когда мы уже всю работу сделали! Ну… почти всю.
      Я обозрел пространство и прицокнул языком. Старатели сумели подойти к проходу через Кордон вплотную и даже разбили лагерь прямо перед стеной. За ощетинившимися острыми кольями укреплениями прятались палатки — и этот стихийно возникший штаб внезапно охраняло приличное количество бойцов. Неглубокая речушка — единственное, что еще отделяло старателей от полного захвата прохода.
      — Недурно! — уважительно произнес я.
      — А то!
      Один из гибберлингов оценивающе осмотрел пополнение в лице меня с головы до ног, другие два повторили за ним в точности, но остались молчать.
      — Тебя Барыш небось прислал? Он сюда ко мне сейчас всех делегирует, достала его видать мафия по самое не балуйся. Ладно, слезай со своей ящерицы, помощь пригодится всегда!
      — Как боевая обстановка? — спросил я, спрыгнув с виверны.
      — Мы прорвали оборону, захватили форпост с этой стороны ущелья — первый успех за столько месяцев! Но расслабляться рано, гоблины наверняка попытаются отбросить нас назад. Мы уже заметили, что на том берегу стали появляться гоблины-налетчики! А это первый признак готовящейся атаки.
      — Что за налетчики?
      — Мы их так называем. Они натравливают волков на нас.
      — Слышал.
      — Гоблины оказались хитрющими противниками! Они ведь не только волков приручили (ладно те — звери с мозгами), но и грифов! Хватает у пернатых соображалки, чтобы служить гоблинам… Старатели жалуются, что птицы неустанно следят за ними и громкими криками призывают гоблинов, как только кто-то попытается подойти к Столу Великана. Должно быть, грифы гнездятся в холмах на севере. У них каждый коготь что орочий кинжал, а клюв будто из камня.
      — Что такое — Стол Великана? Где-то я уже слышал это название…
      — Это одна из аномалий. Видишь вон ту возвышенность на востоке? Вот она и есть.
      Я, прищурившись, всмотрелся туда, куда указывал гибберлинг. Солнце слепило глаза и трудно было разобрать, горы это, нагромождения камней или, может, какие-то искусственные строения. Их основания из-за стены я не видел — только верхушки.
      — Странное название.
      — В этой местности присутствует особая магия, которая может увеличить тебя до небывалых размеров. А может и уменьшить. Вот такие чудеса творятся. Но есть там и простые, привычные вещи. Например, гоблины.
      — Кто бы сомневался…
      — Есть на Столе пост гоблинский сторожевой. Гоблины там самые вреднющие! Но и мы не лыком шиты. Сделали все по-гибберлингски — тихой сапой, хитро и тонко. «Когда мечи бессильны, берись за яд». Где-то мы это читали. А, братцы, не помните?
      Гибберлинги переглянулись и захихикали.
      — И что вы траванули?
      — На пост гоблинский пробрались и в котлы вылили особую травку. А ты думал, мы этот проход одними только мечами да посохами отбили? Ха-ха! Тут соображать надо! Эх, вот если бы еще захватить центральный проход… Или хотя бы напакостить! Оттуда открывается прямая дорога в самое логово оружейной мафии. Сидят там, небось, режутся в карты — а тут мы! Очень не терпится!
      — Нам бы этот проход еще удержать! — вмешалась подошедшая к нам орчиха.
      Ее внешний вид меня удивил — она явно уделяла ему больше внимания, чем принято у ее соплеменниц, а больше всего меня поразили ее белокурые волосы, собранные в игривый хвост на макушке. Высокая и довольно стройная для орчихи, она несомненно производила впечатление.
      — Не пора ли выдвинуться и довершить уже начатое? — возмущенно произнесла она, сдвинув брови и сложив руки на груди.
      — Ох, эти старатели… Тут, считай, только бой утих, а они уже готовы лезть в пекло. Ну и дурища ты, Грива…
      — Сам дурак! — воскликнула орчиха и, гордо вздернув подбородок, удалилась.
      — Вот и поговорили! Видал? Грива Боевых! Старатель! Втемяшилось ей в голову, что она сможет тут быстренько разбогатеть. Потом найти себе орка поспокойней и жить в свое удовольствие где-нибудь подальше от всех остальных. А то, что ее тут кокнуть могут, ей и не объяснишь. Всю плешь нам проела! Вот если бы…
      — АТАКА!!!
      Все повскакивали с мест и схватились за оружие. Пользуясь тем, что старатели, ожидающие нападения только из-за Кордона, не выставляли сторожевых, налетчики прокрались по реке и выскочили с воплями и гиканьем совершенно неожиданно. Сначала я принял их за пиратов — нижнюю часть их лиц закрывали платки точно так же, как у тех, что напали на лагерь Историков. Но мое заблуждение быстро развеялось.
      — «Красные Повязки»! Бей их, сволочей!!!
      Но не успели мы запрыгнуть на своих питомцев, чтобы дать отпор, как Драчуны завопили в три своих гибберлингских горла:
      — Стоять! Отступаем! НАЗА-А-АД!!! Все в укрытие!
      Я этого странного решения не понял, ведь возведенные укрепления старателей не выглядели настолько надежными, чтобы окопаться внутри и верить в их защиту. А место для боя у реки несколько более удобное… Но когда я бросил взгляд на проход через Кордон, то все встало на свои места.
      Целая стая волков уже преодолевала реку. Одновременная атака двух противников — что может быть прекрасней? Мысленно я отметил сообразительность гибберлингов, успевших сориентироваться и принять единственно верное решение.
      Старатели проявили максимальную дисциплинированность: никто героически не бросился атаковать, вместо этого все послушно, единым порывом, ломанулись от нападающих в укрытие, предоставив им разбираться между собой.
      — Ну хоть какая-то от Разина польза, хе-хе!
      Засев за хлипким бастионом своего лагеря, которого, впрочем, оказалось достаточно, чтобы не оказаться между молотом и наковальней, мы во все глаза следили из-за деревянных кольев за разворачивающейся схваткой.
      «Красные Повязки» в целом оказались неплохими бойцами. Но и волки — прирожденные хищники, были достаточно умны. Они умело вклинивались в толпу, окружали жертву с нескольких сторон и атаковали целым скопом! Вряд ли их обучили этому глупые гоблины — инстинкты в них заложила природа. И если изначально я думал, что победа, хоть и нелегкая, останется все же за бандой Разина, то по ходу боя мне пришлось изменить свое мнение — их атака стремительно превращалась в оборону. Волки не знали страха, и их было слишком много!
      В конце концов «Красным Повязкам» пришлось признать поражение. Они попытались ретироваться, но не тут то было! Волки, хоть и основательно потрепанные, отпускать добычу не собирались и бросились догонять разбегающихся бандитов. Единственный оказавшийся среди нас лучник пришел в настоящий экстаз, постреливая из укрытия во всех подряд, кто имел неосторожность пробежать мимо нашей засевшей в засаде в братии.
      — Вот и конец «Красным Повязкам». Ха! Так Разину и надо! Собаке — собачья смерть… Нечего было на своих ручонки задирать!
      — То-то Горислав обрадуется…
      Со всех сторон послышались ехидно-одобрительные комментарии.
      — Ну, а теперь наш выход! — торжественно объявил наш мелкий, пушистый полководец, когда количество волков значительно сократилось, а от банды Разина остались одни трупы. — Впере-е-ед!!!
      Радостно улюлюкая, мы выкатились на встречу оставшимся хищникам. До реки добрались, почти не встретив сопротивления. Но дальше пришлось поумерить пыл — дрессированные волки все еще представляли серьезную угрозу. Моя виверна ловко ускользала от волчьих клыков, не забывая вломить противнику то мощными лапами, то длинным, гибким хвостом. И все же она боялась и нервничала, и как я ни пытался пришпорить ее и направить в гущу врага, она огрызаясь пятилась назад.
      В итоге мне все же пришлось спрыгнуть на землю, потому что я уже оказался за спинами других старателей, отчаянно теснивших волков. С тоской подумав о своем дрейке, которого хлебом не корми — дай потрепать кого-нибудь зубами, я рванул вперед уже на своих двоих.
      Волков мы оттеснили довольно быстро, сами уже зайдя в воду по колено, но тут в бой наконец вступили гоблины, засевшие за стеной. Сверху на нас посыпался град стрел, не разбирающий, где свои, а где чужие.
      — Не отступать! Всем укрыться за щитами! — в три голоса завопили Драчуны.
      Я завертел головой по сторонам, рефлекторно разыскивая ближайшего орка. Обычно они всегда ходили с щитами, не слишком страдая от лишней тяжести. Самой ближней ко мне оказалась Грива — блондинка-орчиха. Но у нее был щит! И несмотря на свой легкомысленный вид, сориентировалась она быстро, подняв его над нами обоими, когда я к ней подскочил. Она была выше меня ростом и вскоре приноровилась к моим движением, прикрывая нас, пока я махал мечом. Я защищал ее от клыков, она меня — от стрел, и наш спонтанный тандем оказался весьма успешным. Мы бодро продвигались вперед, оставляя за собой дорожку умерщвленных зверей.
      Вода в реке стала бурой от крови. Гоблины какое-то время продолжали поливать нас сверху стрелами, но поняв, что трата сил на бой с бандой Разина, невольно сыгравшей на руку нам, стала роковой для них, решили отступить. Но остановиться мы уже не могли!
      Пробившись к самому проходу, и вопя еще пуще прежнего, мы выкатились на другую сторону Кордона и хором принялись расшатывать деревянные строения, с которых по нам стреляли. Близость расправы над мафией поселила во всех диковатое веселье, так что опрокидывали на землю конструкции и добивали лучников радостно и с огоньком. Кое-кому, правда, удалось улизнуть. И хотя часть старателей в боевом экстазе ринулись было, как те волки, догонять улепетывающих гоблинов, Драчунам удалось вовремя остановить эту акцию возмездия.
      — Куда, НАЗА-А-АД!!! Все, успокоились, взяли себя в руки…
      — Это мы че, типа, за Кордоном уже что ли?
      — А ты прозорливый, Серега.
      — Ух ты, прорвались! Предлагаю штурмовать Стол Великана!
      — Да погоди ты, штурмовик. Раненым помочь надо.
      Честно сказать, я был удивлен такой сплоченностью. Переводить дух после битвы было некогда, но старатели и впрямь сначала принялись оказывать помощь пострадавшим вместо того, чтобы кинуться к аномалиям за артефактами, раз уж судьба так подфартила. Как-то незаметно сроднившись с Гривой, мы вдвоем оттаскивали убитых обратно к палаткам, где находился жрец, и за это время я выслушал целую историю про ее будущую жизнь, которая была уже расписана в деталях, вплоть до имен пятерых еще пока нерожденных детей. Меня не напрягала ее болтовня, потому что она не просила ее комментировать.
      Когда все убитые и раненые оказались в распоряжении жреца, старатели вновь устремили взгляды за Кордон. Сколько понадобится времени мафии, чтобы оправиться от поражения и вернуть проход под свой контроль — неизвестно, а артефакты сами себя не найдут.
      — Ну что, братва, к Столу Великана?
      — Только осторожно! На северном побережье хозяйничают грифы-стервятники. Мы для них — пища, не более.
      — Значит, идем кучненько, сильно не рассыпаемся…
      — Да смысл искать что-то на Столе Великана… Небось, все уже Везунчики заграбастали!
      — А кто это?
      — Ты не знаешь, кто такие Везунчики? Ты вообще откуда? Ха! Это старатели. Из любой аномалии выносят полные сумки артефактов, и все торговцы делают им скидки. Не поверишь, за все это время ни одной царапины на Везунчиках!
      — Подозреваю, все их везение — миф. Да! Скорее всего, в аномалиях они нападают на старателей со спины и обчищают их сумки. Ну не может так везти ни одному разумному существу! Обманщики они, а не везунчики!
      — Да не-е-ет, не нападали они на других старателей. Амулет у них есть, магический. В нем охранное заклинание, которое отпугивает нежить. Вот в чем секрет…
      — Так и будем языками чесать или уже пойдем за артефактами? На кой ляд мы тут корячились, проход отбивали, если стоим на одном месте?
      — Вы как хотите, а я к Столу Великана!
      Данное решение поддержали почти единогласно. Я посмотрел в сторону аномалии — за Кордоном она была видна как на ладони. Окутанный сумерками и красным пыльным смогом, Стол Великана щетинился каменными зубьями, в которых угадывалась архитектура Зэм. Вероятно, когда-то на этом месте возвышалось огромное сооружение, от которого ныне остались лишь колонны с лицами, напоминавшие о склепе, гигантская лестница и стела, высотой своей уносящаяся куда-то в самый астрал. Над Столом Великана кружили стервятники, и их вопли были слышны даже отсюда. Словом, заманчивым место не выглядело.
      Пока я разглядывал аномалию, в поле зрения появилась Фея, опять несущая мне в подарок очередное блестящее барахло. Что-то меня покоробило, но я не сразу сообразил, что с ней не так. И только когда она приблизилась, стало понятно, что ее размеры превышают привычные раза в три. Правда уменьшалась она прямо на глазах, как проколотый воздушный шарик, и когда опустилась на мое плечо, уже выглядела как обычная сорока.
      Из-за того, что ее клюв был занят, «кар» получилось больше похожим на «кря».
      — Ну что ты опять там откопала? Давай сюда.
      Обычно это были яркие камушки, стекляшки, или веточки, которые я благодарно складывал к себе в карман, а потом выбрасывал. Но в этот раз Фея притащила маленькую уродливую куклу, от вида которой у детей могла случиться психологическая травма. Потрепанная и грязная, она поблескивала единственным сохранившимся глазом.
      — Пупсик?! Спасибо! И где ты только это все находишь? — я взял у сороки свой презент и привычно погладил ее пальцем по голове — Фея гордо нахохлилась. — Вот бы ты артефакты научилась распознавать и притаскивать…
      Я снова посмотрел на аномалию, откуда прилетела сорока. Жуткое место. Если я увеличусь в размерах, когда туда попаду, — это еще не так страшно. А если уменьшусь? Хищные птицы в небе представляли угрозу даже для меня полноразмерного! Не хотелось бы знакомиться с ними, будучи в более скромных габаритах, а если еще и мафия с волками вернется…
      Пока остальные готовились к вылазке, седлали питомцев и проверяли оружие, мой взгляд все скользил по окрестностям.
      — А вон там что? — спросил я, указав пальцем на мутный, зеленый горизонт на востоке.
      — Это ущелье Привидений, туда мало кто осмеливается соваться, — откликнулся один из старателей. — Горислав говорил, что там куча нежити, скелеты, а один здоровущий, мы называем его Жнец. Проклятое местечко! Немало старателей отправилось оттуда прямиком в Чистилище. А ведь там артефактов — тьма!
      Мои мысли заработали очень быстро. Ну конечно! Сейчас я нахожусь гораздо ближе к ущелью Привидений, чем когда пересек Кордон с наемниками Историков. Мы двигались тогда с юга, и нам нужно было пересечь почти весь аллод от берега до берега, а сейчас я зашел с запада, и до ущелья рукой подать!
      — Тьма, говоришь? Звучит заманчиво…
      — Эй-эй-эй, парень. Ник, кажется, да? На Столе Великана найдется, чем разжиться. Двинем туда хором и вернемся вместе — так куда безопасней. Погонишься за большим — погибнешь.
      — Слабаки! — неожиданно пришла мне на помощь Грива. — Зачем охотиться за малым, если рядом такое богатство? Кто за то, чтобы добраться до ущелья?!
      Все — кто с сомнением на лице, кто задумчиво — посмотрели на восток. Однако возможность поживиться на скорую руку на Столе Великана перевесила остальные доводы, и больше желающих идти дальше, в опасное ущелье, не нашлось.
      — Ну и ладно, нам больше достанется! — фыркнула Грива и демонстративно отвернулась.
      — Пошли с нами, Ник, — произнес все тот же старатель. — Не то сгинешь.
      Но я уже принял решение. Старатели качали головой и цокали языком, когда мы с Гривой отделились от общей группы и направились к ущелью Привидений. Дошел ли туда Адам — нанятый историками старатель с джесеротипом? И есть ли у меня хотя бы маленький шанс найти его или то самое изображение червелицего, на которое я так хотел взглянуть? Как я ни напрягал память, представляя карту плато Коба, но вспомнить, насколько велико это ущелье, у меня не получалось.
      Грива снова завела пластинку про свое счастливое семейное будущее, а я всю дорогу молчал, проявив себя великолепным слушателем. Мафия нас не беспокоила — что не удивительно. Скорее всего им сейчас не до аномалий — они заняты проблемой возвращения потерянного северного прохода через Кордон, потому что старатели, во-первых, слишком приблизились к главному гоблинскому логову, а во-вторых, лишают их части прибыли, свободно разгуливая по Столу Великана и собирая там артефакты. Лишь только ожившие скелеты время от времени преграждали нам дорогу. Мы старались обходить их стороной, но нескольких все же пришлось успокоить.
      Вокруг то и дело попадались руины Зэм. Больше всего пугали гигантские скульптуры и барельефы с изображением лиц — казалось, что они наблюдают за нами. Смотрят из глубины веков и злятся, что мы посмели нарушить их покой. Ветра не было, и зеленый смог оказался вовсе не пылью, как я подумал сначала. Сам воздух испускал тусклое, зеленоватое сияние, словно был охвачен светящимся туманом.
      — …а младшенький станет игроком в гоблинбол. Ну кто-то же в семье должен заниматься спортом, правильно? Правда, если пятой будет дочка, то придется и шестого народить. Хотя… знала я женщин, которые так в гоблинбол играли, что не каждый мужик рядом стоял…
      — Смотри!
      — Что?! Куда смотреть? — встрепенулась Грива, выпадая из своих грез.
      — Вон там!
      — Етишкин дрейк! Артефакты!!!
      Светящиеся камушки свободно парили, кучкуясь вокруг полуразрушенной стелы и напоминая гирлянду фонариков.
      — Сегодня точно наш день… Справа — мои, слева — твои. Все честно!
      — Согласен.
      Я спрыгнул с виверны, Грива — с лошади, и мы, оглядевшись по сторонам и убедившись, что, кроме бродивших метрах в пятидесяти хлипких скелетов, нам ничего не угрожает, сложили по три небольших камушка в свои сумки.
      — Неплохо! Вот такие походы мне нравятся! Дальше идем?
      — Конечно!
      Однако дальше пусть усложнился. Ехать верхом стало невозможно, потому что земля под ногами начала круто забирать вниз, так что пришлось слезть с питомцев и вести их, спускаясь в ущелье пешком. Я двигался немного впереди, краем уха слушая возобновившуюся болтовню орчихи и высматривая возможную опасность. Но обернувшись убедиться, что сзади за нами никто не крадется, остолбенел.
      Лошадь Гривы шла сама по себе — а самой Гривы рядом не было!
      — Ты чего так уставился? — раздался ее удивленный голос прямо передо мной. — На что смотришь?
      — Ты где? — тупо спросил я.
      Теперь пришел ее черед растеряться.
      — Что значит — где? Там же, где и ты.
      Я протянул руку перед собой, в надежде узнать, слуховые у меня галлюцинации, или зрительные.
      — Но-но, руки! — предупредительно воскликнула Грива. — Как напарник ты, конечно, ничего, но замуж я пойду только за орка.
      — Грива, я тебя не вижу!
      — Как это — не видишь?
      — Вот так! Я вижу твою лошадь, а тебя — нет!
      После этих слов установилось молчание, и я заволновался.
      — Грива? Ты тут? Не молчи!
      — А что говорить? Вообще, я себя тоже как-то странно вижу. Размыто, как будто у меня зрение испортилось. Странно. Это на меня аномалия так действует?
      — Не знаю. Ты хорошо себя чувствуешь?
      — Прекрасно. Надеюсь, я с стану видимой, когда мы выйдем отсюда.
      — Думаю, да. Стол Великана увеличил мою сороку, а потом она снова уменьшилась.
      Стало не по себе от того, что к нам может легко приблизиться кто-нибудь такой же невидимый. Желания продолжать поход поубавилось, но я заставил себя не поддаваться страху.
      По какой-то, вероятно, очень женской логике, до этого всю дорогу болтавшая без умолку Грива, став невидимой, как проглотила язык.
      — Грива, говори что-нибудь!
      — Что?
      — Ну что до этого говорила! Я не понимаю, рядом ты или нет.
      — Хорошо, — сказала она и снова замолчала.
      — Ты издеваешься?
      — Чего ты ко мне прицепился?! Не знаю я, что говорить! Сам-то ни полслова, а я должна распинаться…
      — Тихо!
      — Ну нормально! Так мне говорить или молчать?
      — Смотри, там что-то впереди, видишь?
      — Какие-то развалины…
      — Неплохо сохранившиеся развалины!
      — Ну и что?
      — Я видел там какую-то вспышку.
      — Может, артефакты? Или какая-нибудь магия… Сходим, посмотрим?
      — Нет, подожди, — остановил я ее, разглядывая темнеющие вдалеке строения. — Слишком это место… идеальное для укрытия. Тебе не кажется?
      — Чьего укрытия? Тут одна нежить бродит, им укрытие ни к чему. Давай просто сходим и посмотрим!
      — Сколько здесь пропало старателей? Может они тоже просто «сходили и посмотрели»? — я обернулся к Гриве, но, кроме ее лошади, никого больше не увидел и отвернулся. Неуютно разговаривать с пустотой. — Я видел там вспышку света, мне это не привиделось!
      — Ладно, убедил, — произнесла орчиха после паузы. — Но кто там может быть? Мафия, пираты?
      — Не знаю. Но мне не нравится это место.
      — Ладно, тогда я схожу на разведку. Хоть какой-то толк от моей невидимости!
      — Если там кто-то посерьезней нежити, то у них может оказаться мистик, так что твоя невидимость тебя не спасет.
      — Я не собираюсь возвращаться назад из-за того, что тебе что-то там показалось! — отрезала Грива. — Жди меня здесь! Пойду посмотрю, кто там тебе фонариком в глаз посветил.
      Судя по звукам, она зашагала к развалинам, и там, где она наступала на песок, я даже видел ее следы.
      — Иди потише! — крикнул я. — И по камням.
      — Без тебя разберусь! — прилетело в ответ.
      До показавшихся мне подозрительными развалин идти было еще прилично, тем более — пешком! Так что Гриву я ждал не скоро. Устроился поудобней, привязав лошадь и виверну к обломку древней статуи, раскрыл сумку и достал найденные артефакты. Выглядели они как обычные, ничем не примечательные камни, если бы не сияние, которое от них исходило, да неестественная легкость — артефакты не лежали на моей ладони, они левитировали над ней, будто были легче воздуха.
      — Кар!
      — Еще один пупсик? Спасибо, Фея, но может ты принесешь мне вот такие камушки? Смотри, они светятся!
      — Кар!
      Заняться было нечем. Периодически я поглядывал в сторону развалин, но они безмолвно чернели в зеленом тумане, не давая и намека на какую-то жизнь внутри. Может, я и правда развел бурю в стакане? А Грива из-за меня теперь в одиночку бродит среди нежити… Ну и что, что я уступаю ей в габаритах? Не стоило ее отпускать.
      Я походил вокруг ближайших развалин, окропил одну из стел, возможно, нанеся восставшим смертельное оскорбление, отпугнул парочку скелетов, которые рассыпались скорее от дуновения ветра, чем от моего меча, исследовал территорию на предмет артефактов, ничего не нашел и вернулся к животным. Лошадь меланхолично пыталась отковырять среди камней траву, а виверна безмятежно спала.
      — Ник!
      Голос Гривы я узнал, но все равно вздрогнул и инстинктивно схватился за оружие.
      — Ник, я здесь! Да вот она я!
      Кто-то схватил меня за руку и немного развернул, хотя для меня ничего не изменилось — перед глазами по-прежнему были лишь неприветливая земля и груды развалин.
      — Ты быстро вернулась.
      — Я даже не дошла… Благослови астрал твою чуйку, Ник! Там куча восставших Зэм! И они… странные!
      — Почему — странные?
      — В балахонах, с капюшонами… Похожи на фанатиков. Я как только их увидала, сразу деру назад. Вдруг у них и впрямь мистики есть? Чуть Искру не испустила, пока бежала сюда! Надо сваливать, я так считаю. Это не старатели! Не знаю кто — но не старатели точно! — прерывисто тараторила Грива, тряся меня при этом за плечо.
      — Культисты, — прошептал я. — Глупо было полагать, что Иавер Рэт здесь такой один. Но что им нужно? Ты не заметила, что они делали?
      — Не знаю и не хочу знать! Я ухожу! Где моя лошадь?.. Подержи-ка, седло поправлю…
      Она пихнула мне в руки что-то, на ощупь напоминавшее сумку… и стала видимой.
      — Грива! Я тебя вижу!
      Наверное, в другой ситуации меня бы повеселило то, что ее рука сразу дернулась к волосам — поправить прическу, но сейчас мне было не до этого. Сумка в моих руках тоже обрела видимые очертания.
      — Что там внутри? — спросил я.
      — Ничего, — пожала плечами Грива. — Вода, немного снеди… ну и артефакты, которые мы с тобой нашли… Ник, ты исчезаешь!
      Это я и сам видел. Мои руки теряли четкость, будто я смотрел на самого себя через матовое стекло. Расплывалось и все то, что на мне было надето. При этом я абсолютно не чувствовал ничего необычного, мое тело оставалось осязаемым и ощущалось так же, как и всегда.
      — Ник… Ты где?
      — Выходит, не только в аномалии дело. Наши с тобой артефакты отличаются друг от друга. Интересное дело!
      — Ник?! — Грива немного отступила назад, глядя сквозь меня и заметно нервничая. — Ты ведь меня не убьешь? Я же помогала тебе прорываться через Кордон…
      Я вздохнул и закатил глаза, чего она, конечно, не увидела. Вот оно — братство старателей. При всей своей сплоченности, доверия среди них никогда не водилось. Да и откуда ему взяться среди дезертиров и охотников за наживой?
      — Я не собираюсь тебя убивать, Грива. Вот, возьми мои артефакты, когда я вернусь — верну тебе и твои, обещаю. Заберешь все!
      — Куда ты собрался? К восставшим? — она мотнула головой в сторону руин.
      — Я должен все увидеть своими глазами.
      — А как же мистики? Сам ведь говорил, что это слишком опасно!
      — Даже если они услышат мои мысли, запудрить мозги они мне не смогут. А ты уходи, возвращайся к нашим, может, застанешь их еще на Столе Великана…
      — Да зачем тебе это надо? Если там и было что-то ценное, то культисты все забрали себе. Их там слишком много! Нужно уносить отсюда ноги!
      — Пожалуй, я попытаю удачу.
      — Ты просто чокнутый! 
      Да, есть немного, что уж там скрывать. Но если сидеть и ждать, когда информация сама свалится на голову, то с большой долей вероятности я не узнаю вообще ничего. Но не объяснять же Гриве, что вообще-то я тут исполняю свой долг перед Империей. Так что придется оставаться в амплуа не в меру любопытного авантюриста.
      Восставших Зэм я увидел еще на подступах к руинам. Это действительно были культисты Тэпа — сложно не узнать их одеяния. Они охраняли подходы к большому каменному строению, очень похожему на то, что находилось на Столе Великана, только лучше сохранившемуся. Идти мимо, надеясь лишь на свою невидимость, было, мягко говоря, дискомфортно. Мне все время хотелось спрятаться, пригнуться либо достать меч, когда кто-то поворачивал голову в мою сторону. Каждый раз сердце екало, я замирал на месте, но культист, глядя сквозь меня, отворачивался, и мне требовалось несколько секунд, чтобы восстановить дыхание.
      Если среди Зэм и были мистики, а они наверняка там были, то мне удалось ускользнуть от их внимания. Скорее всего, они просто не почуяли в такой толпе чужака. Я старался прислушиваться к своим ощущениям — не пытается ли кто «пощупать» мои мозги, но, к своему собственному удивлению, до самых руин умудрился добраться никем не замеченным. А вот дальше все усложнилось.
      Чем занимались культисты, я так и не понял — то ли готовились к ритуалу, то ли просто читали какие-то свои молитвы, воздавая почести Тэпу. Они не общались между собой, только бурчали что-то себе под нос, как умалишенные, так что даже подслушать разговоры не получалось. Да еще и продвигаться вглубь, что бы хоть что-то разузнать, стало совсем тяжело. Я боялся задеть кого-нибудь ненароком и выдать себя. Выбраться живым отсюда шансов у меня было не много, так что приходилось проявлять максимальную осторожность. Оставалось надеяться, что действие артефакта не прекратится в самый неподходящий момент.
      Древние строения Зэм, прочно ассоциирующиеся у меня со склепом, действовали очень угнетающе. Я тихо крался вдоль крошащихся стен и колонн, и казалось, что каменные лица на них видят меня и провожают своими пустыми взглядами. Очень хотелось заглянуть туда, где сохранилась крыша, но там толклось слишком много Зэм, и проскользнуть никак не получалось.  Только в одном месте я не увидел скопления восставших — лишь пара часовых на входе. Вряд ли здесь, на отшибе, может быть что-то интересное, но больше я никуда попасть не мог, поэтому подошел ближе.
      Шум изнутри подсказывал, что я ошибся. Из темноты доносилось множество голосов, и тон их был достаточно тревожным, при этом двое восставших на входе не проявляли никакого беспокойства. Юркнув в темноту, я остановился, давая глазам привыкнуть.
      — Выпустите нас отсюда, мерзкие твари! Чтоб вас свет всех покарал! Вы все сумасшедшие, слышите? Вы все умрете, все до единого! Выпустите нас…
      — Адам, заткнись! Из-за тебя нас всех убьют!
      — Да нас и так убьют, вы что, не понимаете?! Это же культисты Тэпа, им нужны наши Искры!
      Эльф со психом пнул ногой решетку и отошел ото всех в дальний угол, уселся на пол, обхватил голову руками и тихонько завыл. К нему подсел Зэм и попытался утешить, но эльф не отреагировал.
      Я осмотрелся по сторонам. Большие клетки вдоль стен были забиты пленниками! Гул голосов, чьи-то всхлипы, ругань — все это наполняло полумрак тоской и безысходностью. Тусклый свет одного единственного факела лишь добавлял уныния, зато я сумел рассмотреть, что внутри охрана отсутствовала. Подобравшись поближе к подвывающему эльфу, я негромко окликнул его:
      — Адам?
      Он резко поднял голову заозирался.
      — Кто здесь?
      — Не кричи. Я невидим. Ты Адам ди Ардер?
      — Кто ты?!
      — Я… друг.
      — Выпусти меня, друг! — эльф, снова сорвавшись на крик, схватился за прутья решетки. — Нас хотят убить!
      — Адам, не ори! — зашипел сидевший рядом Зэм, судорожно оборачиваясь на вход.
      — Что тут происходит, откуда столько пленников? — шепотом спросил я.
      — Я не знаю, я здесь по заданию Историков, мне нужно было только сделать снимок фрески…
      — Это все Номарх Сефу! — перебил восставший. — Он обманул меня!
      — Номарх Сефу? — я напряг память, пытаясь вспомнить, откуда знаю это имя… Точно! Должник Барыша, за голову которого торговец, кстати, предлагал мне достойное вознаграждение. — Это ведь старатель?
      — Нет! Он поклоняется Тэпу! Мы были друзьями. Он прибыл с Игша, такой увлеченный был старатель, так стремился всюду проникнуть. Да, конечно, я должен был заметить странности. Его титул… Номарх… я задавался вопросом, с чего это Восставший такого ранга решил вдруг податься в старатели? Ведь это пыльная, опасная работенка… Он не отвечал, часто уходил в себя. Но мало ли, все мы, восставшие, имеем тяжкий груз прошлого за спиной… И вот все открылось! Он не старатель — он главный среди культистов! Он прибыл сюда раньше них, чтобы все вынюхать и подготовить их приход! Он и не вспомнил о нашей дружбе, об одном одеяле на двоих… посадил меня в эту клетку и обещал вскоре убить.
      — Когда я был тут в последний раз, по руинам бродили лишь нежить да бандиты. А теперь тут появились культисты Тэпа! — добавил Адам. — Эти руины — священное место для них. Они сказали, что здесь произошла какая-то битва Тэпа с механиками народа Зэм… Теперь они убьют всех. Кто бы ты ни был, друг, спаси нас!
      — Хорошо, только не кричи. Я что-нибудь придумаю…
      — Выпусти нас, ключи у охранников снаружи. Помоги!!!
      — Что вы сможете сделать, безоружные? Я вернусь назад и приведу сюда подмогу…
      — НЕТ! Пока ты ходишь, нас уже успеют всех перебить, и спасать будет некого! Открой клетки, так у нас будет хоть какой-то шанс выжить!
      Его слова были достаточно резонными, но вместе с тем я осознавал и риски. Пленников много, и всех культисты не переловят, кто-то обязательно спасется! Ну, а кто-то погибнет… Впрочем, так они погибнут в любом случае.
      — Хорошо, я сейчас вернусь, предупредите всех и будьте готовы… и попытайтесь придумать хоть какой-нибудь план отступления!
      У входа по-прежнему стояло двое Зэм. Хорошо, что местная «тюрьма» находилась с краю руин и некому было поднять тревогу, когда я убил сначала одного, а затем второго, уложившись в полторы секунды. Затем затащил тела внутрь, от всей души надеясь, что ключи при них действительно найдутся.
      Назад к пленникам возвращался с хорошими вестями. Меня уже ждали. Все столпились у решеток, и в воздухе висела напряженная тишина.
      — Эй, друг, это ты? — нервно произнес Адам, когда я забряцал ключами.
      — Я.
      — Ну же! Открывай! Скорее!!! — завопил он, тряся дверь клетки так, что я еле попал в замочную скважину.
      — Подожди… Адам, где та фреска, которую ты хотел показать Историкам?
      — В самом центре. Там, где высокая лестница и все светится… А зачем тебе?
      — Неважно, — я повернул ключ и дверь распахнулась. — Бегите!

Глава 21

Глава 17. Приют Старателя

      — Я просто пытаюсь понять — как? Со всего отряда… из всех сорока двух Хранителей у Ржавых руин, вляпался именно ты, Ник! Ну как?!
      Орел, кажется, забыл, что не разговаривал со мной, хотя судя по его возмущенному выражению лица, он все еще не против огреть меня чем-нибудь тяжелым.
      — Я согласен с Кузьмой, — вмешался до этого упорно молчавший Миша. — Слишком много вокруг тебя совпадений.
      — Тоже мне — новость, — фыркнул Орел.
      — Считаете, это может быть какой-то ловушкой? — спросила Матрена.
      — Да ладно! Кто я такой, чтобы устраивать мне ловушки?
      — Ты тот, кого сильно не любит Комитет.
      — Это слишком даже для них.
      — А по-моему — в самый раз…
      — Дело не в Комитете, — вдруг подала голос Лиза, — а в самом «Приюте».
      Все замолчали и посмотрели на нее. Как однажды сказал Яскер, все мистики в той или иной степени обладают даром ясновидения, но до этого я не слышал, чтобы Лиза делала предсказания. Сейчас она стояла с нахмуренным лицом и острым взглядом, направленным куда-то в пустоту, но, возможно, пронзающим в этот момент само время.
      — И что с ним не так? — спросил я после паузы.
      — Не знаю. Но если ты туда попадешь, что-то необратимо изменится… Для тебя, для всех.
      С таким тревожным предзнаменованием я отправился на свой первый урок бывалого разведчика. Слова Лизы крутились в моей голове, пока Семер Кийа пыталась вдолбить туда же новые знания. Надо сказать, что вдалбливались они с трудом, потому что мои мысли постоянно соскальзывали на посторонние вещи, и к концу третьего дня комитетчица уже не была так уверена в успешности затеянной авантюры. Что поделать, меня трудно отнести к поклонникам комитетских интрижек.
      — Запомни, помимо Ржавых руин на плато Коба есть еще четыре аномалии: вот здесь, здесь, здесь и предположительно здесь… Как видишь, все они находятся за Кордоном, охраняемым оружейной гоблинской мафией. Даже нашим разведчикам не удалось пока побывать там. Однако ушлые старатели умудряются выносить оттуда артефакты. Гораздо более мощные артефакты! В сравнении с ними «Жало» и «Поцелуй матери» — детские игрушки. В «Приюте Старателя», кроме охотников за наживой, собираются и свободные торговцы, которые, вопреки всем международным соглашениям, скупают у них артефакты. Нам известно, что хозяина трактира зовут Горислав Гипатский — фигура противоречивая. Кроме него, есть еще ряд личностей, на которых стоит обратить внимание…
      Я не был уверен, что запомнил хотя бы половину того, что она говорила. Семер Кийа вываливала на меня информацию неподъемными тонами: имена, донесения, факты, слухи. Оставалось лишь надеяться, что при случае нужный фрагмент сам всплывет в моей голове и я сумею сориентироваться.
      Через три дня я, лишившись офицерских знаков отличия, именного медальона Хранителя, меча и даже дрейка (руководство посчитало, что он слишком заметный), отправился в сторону «Приюта Старателя». Хоть я и стал обладателем капризной лошади, которая реагировала на команды так, будто делала одолжение, все же дорога вначале казалась легкой, ведь я находился в компании друзей. Правда, дальше уже пришлось ехать одному.
      — У вас такие лица, как будто вы меня в последний путь провожаете.
      — Не шутил бы ты так, Ник.
      — Да ничего не случится! Я буду сидеть тише воды, ниже травы, обещаю.
      — Ага… обещает он, как же…
      — Не забудь, Ник, через три дня мы будем ждать тебя на этом же месте.
      — Не забуду!
      — И постарайся вести себя поскромнее.
      — Постараюсь!
      — Растолкай уже свой инстинкт самосохранения и никуда не лезь…
      — Не полезу!
      — Просто слушай, что говорят, и желательно молча.
      — Вы мне по очереди будете ценные советы давать? Кто тут старший, в конце концов?!
      — Понятия не имею, сейчас ты дезертир, так что заткнись и вникай!
      По непонятной мне причине они решили, что если б не оставили меня одного у Ржавых руин, то ничего бы и не случилось, и теперь чувствовали себя виноватыми в произошедшем. Я устал повторять, что на этот раз действительно собираюсь быть паинькой, не хотелось быть заколотым в грязной забегаловке охотниками за сокровищами, но мне никто не поверил. Прощались минут пятнадцать. Могли и дольше, но мне надоело выслушивать наставления, которые грозились затянуться до утра, и я, пережив прощальные объятья (как дети, ей-богу!), взобрался на свою вредную лошадь, скользнув взглядом по совершенно убитым лицам друзей.
      — Даже не надейтесь, что видите меня в последний раз, — бросил я через плечо. — Я вернусь и обязательно узнаю, кто из вверенных мне Хранителей плохо себя вел!
      — В нашей группе плохо себя ведешь только ты один, — крикнул мне вслед Орел. — Дал же Незеб капитана, только отвернешься на минуту — то в озере тонет, то по аномалиям шляется…
      Я невольно улыбался почти всю дорогу. Даже не знаю, с чего вдруг у меня улучшилось настроение — возможно, было просто приятно осознавать, что кто-то за тебя искренне волнуется. Даже казалось, что ничего плохого и не может произойти, пока есть куда, а главное — к кому возвращаться. Но потом легкое воодушевление стало выветриваться, и чем ближе я подходил к цели, тем больше усиливалось неприятное ощущение, что меня «ведут». Я никого не видел и не слышал, но чувствовал не только взгляды, но даже остроту нацеленных на меня стрел. Трудно сказать, откуда приходит это понимание. Просто кажется, что смерть стоит за спиной, и от ее холодного дыхания по коже бегают мурашки и шевелятся волосы на затылке.
      И все же я старался держать спину прямо и не подавать виду. Если бы меня хотели убить, то давно сделали бы это.
      — Стой!
      Я вздрогнул и остановился, озираясь по сторонам.
      — Кто ты и куда путь держишь?
      В вопросе что-то было непривычным, резанувшим мне слух. Лигиец? Человек — высокий, широкоплечий, показавшийся из-за каменистого выступа, лицом походил на канийца, но это еще ни о чем не говорило. Непримечательное, серое одеяние тоже не давало никаких намеков о его принадлежности к государству или фракции, но пара отличных мечей на поясе произвели на меня впечатление.
      — Я ищу «Приют Старателя», — сказал я и слез с лошади, всем своим видом демонстрируя миролюбие. — Меня там ждет мой друг.
      — Друг, говоришь? И что же это за друг?
      — Пи! Его зовут — Пи. Это кобольд.
      Незнакомец, подозрительно сощурив глаза, медленно и демонстративно осмотрел меня с головы до ног. Я стоял смирно, хоть руки зачесались.
      — Значит, Пи… — проговорил он наконец. — Вот только с чего бы старателю дружить с Хранителем Империи?
      — Я больше не Хранитель.
      — Дезертир?
      Здоровяк сверлил меня взглядом, но я упрямо молчал.
      — Пи ушел два дня назад, и больше его никто не видел. Что же твой друг тебя не дождался?
      — Я не говорил ему, когда меня ждать.
      — Хм… Ну что ж… Друзья наших друзей — наши друзья. Мы тебя проводим, чтоб ты случайно не заблудился.
      Сказано это было отнюдь не дружественным тоном, да и появившаяся пара орков тоже не обрадовала. Но я, сжав зубы, решил не нарываться. Неизвестно, скольких противников я не вижу, так что качать права в моем положении не стоило. Дальше мы двигались уже втроем, хотя я не сомневался, что на самом деле мой конвой несколько больше, чем два амбала за спиной. Они оба молчали, и мне тоже не хотелось заводить душевные беседы.
      Вскоре, несмотря на все мои опасения, впереди показалось что-то вроде небольшого поселения, где в самом центре, в окружении маленьких, сколоченных на скорую руку домишек, громоздилось добротное сооружение в три этажа, со множеством маленьких арочных окон и дымящих печных труб на крыше. Как выяснилось, это и был тот самый трактир — «Приют Старателя», куда меня и повели мои провожатые. Народу всевозможных рас, как я и предполагал, оказалось прилично, но на нас никто не обращал внимания. Мы поднялись по деревянным ступеням в трактир, и один из моих конвоиров хлопнул своей лапищей по плечу молодого паренька, наверное — местного служки.
      — Где Горислав?
      Горислав Гипатский — сразу зашевелилось в моей голове — владелец трактира. Семер Кийа говорила, что сам по себе он опасности не представляет, однако имеет большое влияние среди старателей и с ним лучше подружиться.
      — Там, — парень ткнул пальцем куда-то в глубину помещения и скользнул с большими пивными кружками к барной стойке.
      Мы потопали в указанном направлении, и я крутил по дороге головой во все стороны. Недостатка в посетителях заведение явно не испытывало — яблоку было негде упасть! Стоял оглушительный шум: текли разговоры, звучал хохот, гремели кружки. От табачного дыма и крепкого запаха алкоголя слезились глаза. Мне казалось, что я накурился и опьянел, пока шел вслед за орком. Но тем не менее, трактир все же не производил впечатление грязной забегаловки, он выглядел неожиданно прилично и снаружи, и внутри.
      — Горислав, тут это… гость нарисовался. Говорит, что он дружок нашего Пи.
      Отчего-то мне было не по себе. Мороз гулял по коже, внутри что-то сжималось, и когда владелец трактира поздоровался со мной, я все еще водил глазами по посетителям, пытаясь определить опасность.
      — Ну, здравствуй, коль не шутишь.
      Я повернул голову и уставился на Горислава. Уже далеко не молодой, но еще и не дряхлый старик, с пышной рыжей бородой, густыми бровями, чуть полноватый, высокий и плечистый, очевидно когда-то следивший за собой, но уже отрастивший небольшое брюшко, он сразу располагал к себе открытой улыбкой и добрым, отеческим взглядом.
      — Как тебя звать-величать? — мягко спросил он, убирая в сторону газету. Голос у него был низкий, хриплый, но не отталкивающий.
      — Ник, — ответил я, зачем-то отметив, что не знаю языка, на котором Горислав читал.
      — Пи говорил мне о тебе. Мы рады хорошим друзьям! Старатель старателю — брат, — трактирщик махнул рукой оркам, давая понять, что опасности я не представляю и охранять меня не надо, и те ретировались. — Пойдем, угощу тебя за счет заведения.
      Доверительно положив мне руку на плечо, он повел меня к барной стойке, постоянно с кем-то здороваясь по дороге. Похоже, Горислав, несмотря на кажущуюся мягкость, действительно пользовался беспрекословным уважением и авторитетом.
      — Марьяна, налей-ка нам по кружке.
      Пышная, румяная женщина широко улыбнулась, будто увидела во мне старого приятеля, и бухнула на стол два здоровенных ведра с пивом.
      — Дезертир, значит… Подзаработать хочешь? Это правильное место! — добродушно сказала она. — Эх, скольких я вас таких перевидала… Чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях! Ха! Мы рады любой смелой и отчаянной душе.
      Я благодарно кивнул и сделал глоток. Это был напиток богов! Я зажмурился от удовольствия и выпил еще. Миссия начинала мне нравиться.
      — Новички в основном смотрят на Ржавые руины, — произнес Горислав. — Жаровни — так мы их прозвали.
      — Видел, — кивнул я. — Близко к ним лучше не подходить.
      — И это очень и очень обидно, так как из таких Жаровен можно добывать Сгустки огня. Полезная вещь, у меня их готовы закупать в больших количествах.
      — Я думал, там только Лига и Империя артефакты добывают…
      — И кобольды — эти своего не упустят. Но ты об этом не думай, здесь и посолидней дела проворачиваются! Ты быстро освоишься, мы тут почти семья.
      — Я здесь никого не знаю, — начал было я, но Горислав замахал руками.
      — Это пока. Можешь вон, к Стоянову приткнуться… Эй, Авдей! — крикнул он через весь трактир. Средних лет мужчина с короткой бородкой, сидевший в шумной компании за большим столом, поднял голову и посмотрел на нас. — Возьмешь к себе новичка?
      Мужчина оценивающе оглядел меня с ног до головы и кивнул, а затем снова повернулся к своим.
      — Ну вот, — удовлетворенно сказал Горислав. — Вокруг бушует война, рыщут головорезы, а мы, как тебе, небось, доводилось слышать, не только вином торгуем. Поэтому приходится еще и патрулировать окрестности, чтобы все было в порядке и трактиру — нашему общему дому — ничего не угрожало. Походишь с Авдеем в дозор, осмотришься, освоишься. Там и разберешься, что к чему.
      Он похлопал меня по плечу, и я вдруг почувствовал, что не испытываю никакого дискомфорта от нахождения здесь. В голове приятно играло пиво, ровный шум разговоров действовал успокаивающе, и я внезапно стал ощущать себя частью этой компании.
      — Ты, главное, не ходи в одиночку, — заботливо произнесла Марьяна, поставив передо мной новую кружку. — Немало старателей уходит в аномалии и не возвращаются. Гоблины нередко убивают нашего брата окончательно, лишая его возможности воскреснуть. Иван Мохов… Владлен… Гром… Иавер Глар… Бедняги.
      — Так… подвиньтесь, подвиньтесь… дайте чесным старателям отдохнуть после трудового дня! — за барную стойку между мной и Гориславом втиснулись трое гибберлингов. — Эй, приветик! Чего не здороваешься? О-о-о-о! Новое лицо! Так давай знакомиться! Мы — Тертые! Ян, Пит и Вик. Нас тут все знают. Мы самые старые и самые успешные старатели на всем плато Коба. Правда, до этого мы охотились за золотой рудой, а не артефактами…
      — Ник, — скромно представился я, от неожиданности не зная, как реагировать на то, что мою руку уже бодро пожимали три пушистых недоросля.
      — Ты, конечно же, хочешь стать настоящим старателем. Но справишься ли? Нелегкое это дело, да и опасное. Настоящий старатель должен уметь искать, находить, а главное — возвращаться с добычей. Надо быть внимательным, смотреть по сторонам и добыча сама запрыгнет в твой карман!
      — Буду стараться, — буркнул я гибберлингам, отчего-то решившим, что мне жизненно необходим их совет.
      — Вот только настоящему старателю нередко приходится потуже затягивать поясок. Хе-хе. Жрать-то нечего! Поэтому нужно охотиться на всякую живность. Ты умеешь охотиться?
      — Приходилось.
      — Молодец! Можешь стать кому-то неплохим напарником, а?
      Я промолчал. Перспектива охотиться за артефактами вместе с гибберлингами не впечатляла, но с другой стороны — смогу ли я сохранять самообладание, если моими новыми «дружками» станут имперские дезертиры?
      — Расскажем тебе одну интересную историю, Ник! — доверительно сообщил самый говорливый из троицы. — Знаешь про Марьяна Ольшинского?
      — Нет.
      — Так вот слушай! Жил-был такой старатель. Из древнего канийского обнищавшего рода. Судьба забросила его на Асээ-Тэпх, где он и стал одним из нас. Он был ненасытен! Он был самым удачливым сукиным сыном, и всегда возвращался с большой добычей. И никогда, слышишь, никогда он не радовался своим подвигам, а только считал и считал золото, что платили ему за хабар. Со временем Марьян стал чахнуть, истончаться, пропадать. Пока не осталась от него лишь тень… Говорят, что ныне эта тень бродит в окрестностях трактира и убивает всех, кто попадется ей на глаза. Теперь все зовут ее Черным старателем, м-да… Очевидно, Тьма, пришедшая в эти земли, поглотила Марьяна, сделала его своим орудием. Немного осталось тех, кто помнит Марьяна. Гораздо больше тех, кто сталкивался с Черным старателем. Но ни те, ни другие не могут сказать о нем ничего хорошего.
      — Да байки все это, слышь, новичок, не ведись! — крикнул кто-то из-за моей спины.
      — Байки не байки, — дернул плечами гибберлинг, — а подумать есть над чем. Жадность не доводит до добра, а смерть иногда может быть милосердней жизни! И нам, старателям, нужно держаться вместе, чтобы решать сложные задачи.
      — Ерунда! — снова возразил кто-то, и на этот раз я увидел говорившего.
      Восставший Зэм сидел, ссутулившись, в одиночестве за деревянным столом неподалеку, а вокруг него кружила сорока, от которой он то и дело раздраженно отмахивался.
      — Вот у меня история так история, иди, расскажу! — Зэм похлопал на место рядом с собой, и я для себя решил, что пить пиво с восставшим, пусть и слегка придурковатого вида, всяко лучше, чем с гибберлингами. — Да уйди ты, достала!.. Вот же дурная птаха. Напоил разок, так теперь…
      Пока он махал руками, пытаясь то ли поймать, то ли ударить птицу, я уселся за его стол.
      — Здравствуй, здравствуй. Тоже старатель? Да, как и все, кто бывает в «Приюте»… Как, говоришь, звать тебя?
      — Ник.
      — Я Иавер Рэт. Мой путь на плато Коба не был устлан розами. Потрепало изрядно. Кое-что отломалось, проржавело, подгнило. Требуется ремонт. Как ты можешь догадаться, достать в этой глуши необходимые вещи не так просто. Мои соплеменники не очень охотно разговаривают со мной из-за… Это отдельная история. Сейчас не об этом. Ты, конечно, тоже мечтаешь о богатстве, готов продать душу за золото… Хе-хе. Ерунда это все. Есть только один артефакт Тьмы, за которым имеет смысл вести охоту. Он стоит целого мира… Да уйди же ты!
      Иавер Рэт замахнулся на сороку графином, но та, опасливо отлетев подальше, затем села на другой край стола и осторожно стала подбираться обратно к восставшему маленькими шажочками, косясь на него черным глазом.
      — Вот же достала она меня, окаянная, все нервы вымотала! Еще немного, и придется мне предохранители в нервных узлах менять. Все время под руку лезет, какой-то хлам приносит… А я, между прочим, занят решением сложнейшей задачи, но эта крикливая птица не дает мне сосредоточиться ни на секунду!
      — По-моему, она просто голодная, — сказал я и, пошарив в карманах, отыскал кусок хлеба.
      Сорока сосредоточенно посмотрела мне в глаза, потом на предложенный хлеб, потом снова в глаза, будто искала подвох, а затем решила все же принять угощение. Выглядело это забавно, и я протянул руку и провел пальцем по ее лоснящимся черно-белым перьям.
      — Знаешь об «Исполнителе желаний»? — тем временем продолжил восставший. — Нет? Сразу видно, что ты здесь недавно…
      — Ну уж это точно байки! — хором зафыркали гибберлинги у барной стойки.
      — Я слышал эту легенду. Древний могущественный артефакт Тэпа, способный исполнить самое заветное желание… — вступил в разговор другой Зэм, сидевший за спиной у Иавера Рэта. — Быть может, это правда, я не знаю. Зато точно знаю, ничего хорошего от Тэпа ждать не нужно! Из-за него погиб весь мой народ! Хочешь совет, новичок? Не лезь в это дело. Потом пожалеешь, но поздно будет.
      — Да о чем это вы? — снова завозмущалась семейка Тертых. — Вся это чушь из-за Ключа! Был такой старатель. Орк. Промышлял артефактами, туда-сюда, а потом — оп! Пропал. Думали, сгинул. Ага, вот только говорят, что видели его в Незебграде. Посудину астральную себе покупал, на аукционе все мало-мальски ценное скупил. Сорил деньжищами налево-направо. Вот тогда-то и решили, что свезло ему. Сказочно свезло! Эй, Прыть, он ведь из твоего клана был?
      Орчиха за соседним столом поперхнулась пивом.
      — Ар-р-ргх! И ты туда же! Сколько можно повторять, что я об этом ничего не знаю! Да, Клюв из моего клана! Да, он безумно разбогател и купил себе целый астральный остров! Но я не знаю, откуда он взял столько золота! Я вообще про него знать ничего не хочу! Клюв — позор моего клана! Жадная, мелочная сволочь!
      — Похоже, мне стоит написать эту историю на листке бумаги и прибить над входом в «Приют», — вступил вдруг в разговор Горислав, и спор сразу прекратился. — Рассказываю. Жил-был Клюв Боевых, старатель. Прознал про эту легенду и все мечтал этот «Исполнитель» отыскать и свое заветное желание исполнить. Нашел где-то еще троих идиотов и вместе с ними отправился на его поиски. С тех пор о них ни слуху ни духу. Я считаю, что трое его спутников погибли. А хабар их Клюв к рукам прибрал и сбежал. Видели его в Незебграде — деньгами сорил. Кровавые то деньги были, уверен я в этом. Вот и вся история.
      Пока я слушал его, сорока, осмелев, подошла ближе и вопросительно уставилась на меня.
      — Пить хочешь? — догадался я.
      — Кар! — ответила птица.
      — Ну пей…
      Я зачем-то подвинул ей свою кружку, где еще оставалось немного пива, и сорока радостно сунула туда клюв. Иавер Рэт перебирал пальцами по столу, погрузившись в глубокие размышления, а рядом с нами вдруг рухнул за стол совершенно пьяный хадаганец в точно такой же форме рядового Империи, как и у меня.
      — О, привет! Тоже в бегах? Уважаю!
      Я брезгливо отодвинулся подальше, изо всех сил стараясь побороть желание проломить ему голову.
      — Ну почему мы, разумные существа, должны… ик… убивать друг друга! Потому что кому-то там наверху что-то не нравится?! Да пошли они все в… да, туда! И Яскер, и Айденус! Выпьем! У меня горе… Мне сегодня можно…
      Он попытался чокнуться своей кружкой об мою, но промахнулся и двинул сороке по голове. Та от возмущения клюнула его в руку.
      — Ай!.. Ты еще тут, курица! Я тебя на вертеле… ик… зажарю!
      Сорока, опьянев от пива и шатаясь, кое-как вскарабкалась мне на плечо и оттуда оглушительно закаркала, видимо глубоко обидевшись на «курицу».
      — Мы бежали вчетвером… Я, Игнат, Зиновий и еще… этот… как его… белобрысый. В общем, вчетвером, — продолжил плакаться дезертир. — А видишь, пью я один. Знаешь, почему? Зиновия волки загрызли… по пути… Белобрысого тоже того… съели… А Игнат потерялся… Может и его уже… ик… Мы хотели все вместе податься за Кордон… А что теперь? Мои друзья пропали, а я пью… Но так страшно было, ты себе не представляешь, ик…
      Он встал и, еле удерживаясь на ногах, побрел к барной стойке за добавкой. Сорока, сидя на моем плече, снова высказала ему в спину что-то нелицеприятное на своем сорочьем.
      — Молчи, пьянь, — буркнул я, и она неожиданно послушалась, гордо нахохлившись.
      Хадаганец уже почти доплелся до цели, но тут вдруг его серьезно заштормило, и он свалился прямо на колени к сидевшей в одиночестве эльфийке.
      — Да что вы, в самом деле! — взвизгнула она, подскочив.
      — Прстите, бршня… ик…
      — Омерзительно!
      — Не ругайтесь, бршня… Я вам… ик… артефакт найду, хотите? — осклабился хадаганец.
      — Да вы все с ума посходили в погоне за артефактами! — крикнула она так громко, что на нее обернулась половина трактира, но эльфийка не растерялась от такого внимания и, сверкнув глазами, продолжила еще громче, вздернув нос и гордо расправив плечи.— Что вы все ищете, жалкие душонки? Силы, да как противника ослабить… Не видите дальше собственного носа! А грянет вновь Катаклизм — где вы все окажетесь? Где будет та Империя и та Лига? Знаете ли вы, на каком вулкане живете и когда он рванет снова? Нет! Одно понимаете — гнаться за золотом да лить кровь. Артефакты джунов и народа Зэм — вот истинное сокровище этого аллода. В них сокрыто самое дорогое, что есть в жизни и смерти, — знание! А для вас это всего лишь ветхие дешевые поделки!
      В трактире установилась тишина. Я мысленно отметил, что эльфийка не из робкого десятка, разбрасываться подобными словами в толпе не очень трезвых старателей.
      — Ты это, девочка, громкость сбавь, а то в ушах звенит. Мы вашей братии и так кучу барахла находим, так что сиди и помалкивай! — крикнул кто-то, после чего послышался одобрительный гул.
      Эльфийка что-то неразборчиво проворчала себе под нос и вернулась на свое место. Разговоры вскоре снова возобновились, а я, убедившись, что на нее никто больше не обращает внимание, нагло подсел за ее стол. Прочно пристроившаяся у меня на плече сорока что-то невнятно прокаркала мне в ухо, но не проснулась.
      — Простите, вы историк?
      Она смерила меня надменным взглядом, но все-таки решила ответить.
      — Допустим. А вы один из тех неучей, кто ни во что не ставит науку?
      — Нет, я просто Ник. А что историки делают на плато Коба?
      — Как это — что? Тут очень много руин Зэм! Мы исследуем их, восстанавливаем картину минувших дней. Тех самых, когда пал Тэп. Это очень интересно! Правда, пока дела идут неважно. Мало того, что война, так еще этот неприступный Кордон и оружейная мафия… Очень тяжело что-то изучать в таких условиях!
      — Нам рассказывали, что Тэп погиб здесь, в джунглях Асээ-Тэпх, — протянул я, в который раз внутренне содрогнувшись от воспоминания, как он воскрес в Империи, чему я стал свидетелем.
      — Верно, — кивнула эльфийка. — И плато Коба — весьма любопытное место. Именно здесь Тэп сразился с механиками Зэм. Исход битвы, как вы можете знать, — ничья. Вымерли Зэм, а Тэп заразился своей же чумой, и его прекрасная Пирамида в центре аллода на века стала ему могилой. Считается, что после Катаклизма именно магическая сила Тэпа удерживала этот аллод от разрушения, пока на смену ей не пришла Искра Тенсеса. Безымянный, никому не известный и населенный дикими существами, сотни лет этот аллод бороздил астрал. Многие его тайны до сих пор не разгаданы. Мы хорошо изучили Ржавые руины, а вот в развалинах Зэм, что на востоке, работы — непочатый край. Только как попасть туда скромным труженикам истории, если за Кордоном правит оружейная мафия?
      Она сокрушенно покачала головой. Я хотел сказать ей что-то в поддержку, но меня отвлекла сорока, которая не вовремя брякнулась с моего плеча на стол, и так и осталась спать в таком положении: на спине, раскинув крылья и задрав лапы кверху. М-да… пьющая птица — горе в семье.
      — Извините, это не моя, — зачем-то стал оправдываться я, но эльфийка будто бы ничего не замечала.
      — Мы работаем и под палящим солнцем, и в грязь, и в слякоть, и в снег шурфы роем. С шатрами проблемы постоянные — то ветром палатку унесет, то полог прохудится. Ох, если сложить в одну кучу все скатерти, палатки, платки и тенты, порванные за последний год… Целый аллод получится!
      Я внимательно слушал и согласно кивал, стараясь аккуратно отодвинуть сороку в сторону, но та оказывала пьяное, но уверенное сопротивление. В конце концов кончилось тем, что я стянул ее за лапу к себе на колени, где она и продолжила свой безмятежный сон.
      — Бертилия ди Плюи, кстати, — вспомнила эльфийка, что так и не представилась. — Я знаю, что вы обязательно будете лазать по аномалиям. Вы же поэтому здесь, верно? Держите глаза открытыми, Ник. Любые реликвии, которые вы найдете за Кордоном, имеют ценность для историков.
      Я просидел в трактире допоздна. Никто не спешил расходиться, и мне было интересно слушать разговоры — старатели рассказывали много историй, в большую часть которых не верилось. На улице совсем стало темно, когда народ наконец потянулся на выход. Горислав и на этот раз решил проявить заботу: я поселился тут же, в трактире, в крохотной комнатке на втором этаже, и трактирщик отказался брать за это плату.
      — На плато Коба старателей — видимо-невидимо. И всем хочется есть, пить и спать. С едой-то у нас проблем нет, а вот со сном… Не доводилось на голой сырой земле уснуть? С утра такое чувство, как будто по тебе ночью отряд конной гвардии проскакал. Но новичков у нас тут не бросают! Пообвыкнись для начала, с ребятами познакомься… Придет время, сочтемся.
      С одной стороны, такая взаимовыручка достойна уважения, с другой — я не люблю быть должником.
      В комнатке находилось узкое окошко, которое я приоткрыл, чтобы запустить внутрь прохладный ночной воздух. Единственная тускло горевшая свеча не разгоняла полумрак, так что мебель, состоящая из кровати и одного стула, угадывались с трудом. В дверь нерешительно поскреблись.
      — Ник? — послышался тоненький женский голосок.
      Это оказалась эльфийка — конечно же, впечатляющей внешности, и так как обстановка была достаточно интимной, моя мозговая деятельность забуксовала. Я молча посторонился, пропуская ее внутрь.
      — Ник, тебя ведь так зовут? — уточнила она.
      Я кивнул.
      — Эмилия ди Дусер.
      Везет мне на эльфиек в последнее время. Особенно на ди Дусер.
      — Извини за вторжение. Просто, я даже не знаю, кому тут можно доверять… Я здесь совсем недавно, как и ты, и еще ни с кем толком не знакома…
      Я состряпал понимающее лицо, всем своим видом показывая, что целиком и полностью разделяю и поддерживаю ее вторжение в мою скромную обитель. Эмилия уселась на единственный стул, задумчиво перебирая рукой свои длинные блестящие волосы.
      — Как ты здесь очутилась? — спросил я просто для того, чтобы что-то сказать. Ну надо же хоть ради приличия завязать диалог.
      — Сбежала с Лысого холма.
      — Что это?
      — Лигийская ставка на плато Коба. Мало я гонений на Кватохе натерпелась из-за того, что моя семья в опале! Так еще и тут новобранцы с Умойра приставать стали. Вот я и сбежала.
      — В «Приюте Старателя» контингент тоже не самый подходящий для… кхм… красивой девушки.
      — Наверное… Но мне кажется, у тебя честное лицо, — произнесла она и, резко откинув волосы за спину и встав на ноги, подплыла ко мне, плавно покачивая крыльями.
      Пульс ускорился, когда ее тонкие белые руки легли на мои плечи. Нет, мне определенно нравится эта миссия!
      — Сказывали мне, в трактире можно хорошо нажиться, продав артефакты.
      — Ага…
      — Враки! «Жала» здесь стоят, как песок в пустыне!
      — М-м-м…
      — Здесь ценятся только штучки из-за Кордона.
      — Угу…
      Не знаю, как она умудрялась одновременно говорить и целоваться. Лично я мычал что-то нечленораздельное, мало соображающий и со всем согласный.
      — Есть у меня одна идея, но мне нужны помощники.
      — М…
      — Я случайно услышала, что к торговому посту направляется обоз с артефактами из-за Кордона… Давай ограбим его, а?
      — Ага… Что?!
      — Что? — вскинула брови она. — Это решит все наши проблемы! Не бойся, дело верное. Я расскажу, где лучше устроить засаду. Маски наденем, чтобы нас не узнали.
      Я решительно убрал с себя ее руки и сделал шаг назад.
      — Ты спятила.
      — Почему?
      — Ты серьезно хочешь надуть торговцев?
      — Ну и что? Мы ведь жизнями рискуем, а они наживаются на нас, толстосумы!
      Ну надо же, а! Ведь так все хорошо начиналось!
      — Слушай, Эмилия, ты… э-э-э… очень красивая, но грабить торговцев я не буду ни с тобой, ни с кем-либо еще.
      — Понятно, — она гордо вскинула подбородок и, окатив меня холодным взглядом, выскочила за дверь с видом оскорбленного достоинства.
      В общем, эльфийской любви мне в этот раз не досталось. И я так и не понял, правда она хотела ограбить торговый обоз или ее специально подослали, чтобы проверить мою преданность делу.
      Следующие два дня пребывания в стане старателей не были связаны с поиском артефактов. Утром я разыскал Авдея Стоянова, который обещал Гориславу взять новичка — меня — на поруки, и вместе с ним и его группой мы отправились на хорошо знакомое мне во всех отношениях мероприятие — патрулирование территории. Но перед этим ко мне неожиданно вернулась сорока! Я стоял возле конюха в ожидании, когда он подкует мою лошадь, и с тоской думал о Старике. Интересно, как он там? Обижается, что я опять не взял его с собой? Лошадь мне не нравилась: во-первых, она плохо меня слушала, во-вторых, двигалась очень медленно. То ли дело дрейк…
      — Кар!
      Сорока спикировала мне на голову и, хитро изогнувшись, заглянула одним глазом мне в лицо. Попытки согнать ее не увенчались успехом, и только после того, как я открыл флягу с водой, она соизволила спуститься по моей руке и сунула туда клюв.
      — Похмелье, да? — сочувственно произнес я.
      Сорока пробулькала что-то, не вынимая головы из фляги.
      — Готово! — махнул рукой конюх, кажется — Петр. — Только кобылка так себе. Не хочешь новую приобрести? У меня как раз есть отличная партия.
      — Возможно, — уклончиво откликнулся я.
      — На плато Коба лучшие дикие лошади! А мы ловим их и приручаем. Все табуны в округе мои. Ну, или станут моими… рано или поздно. Чем ближе я узнаю людей, тем больше люблю лошадей. У людей только один плюс — у них водится золото!
      — Очень тонкое наблюдение…
      — Ты, парень, если с артефактами не заладится, приходи ко мне работать, лошадей клеймить. Лады? Плачу хорошо, на жизнь хватит. Правда, и работа не простая, лошади в табунах еще слишком хорошо помнят свое недавнее вольное прошлое… Конечно, им не нравится, когда раскаленным клеймом в бок. Парню, которого я последний раз нанимал, один жеребец дал копытом в ухо… Зато он теперь, должно быть, уже дома, в Хадагане, ветеран, пенсию получает.
      — Я подумаю, — буркнул я и поспешил отойти. Знать ничего не хочу о дезертирах, вернувшихся домой.
      Первый день патрулирования прошел спокойно. Мы нарезали круги по жаркой степи, никого не встретив. Кроме самого Авдея Стоянова, с нами еще были орк Таран, раздражающий меня эльф Филимон ди Ардер и веселая девушка Оля, с рыжими волосами и россыпью веснушек.
      — Вообще, у нас тут все относительно спокойно, — рассказывал Авдей. — Трактиру ничего не грозит, а вот старателям… Дикие кобольды шалят. Вроде полоумные существа, а тоже понимают свою выгоду. Да еще как! В аномалии не суются, а подкарауливают старателей, которые возвращаются с законной добычей, нападают скопом, артефакты отбирают…
      — А что они потом с ними делают? Торговцам продают?
      — Понятия не имею, кому кобольды сбывают артефакты: ни один торговец не будет иметь с ними дел!
      — Кобольды — еще ладно, — вмешалась Оля. — По мне, так главная беда — огры! Эти монстры повадились питаться разумными существами: не брезгуют и трупы таскать с поля боя, и на старателей нападать… Ужас! Как представлю себе! Хочется бежать отсюда куда глаза глядят…
      — Можешь в имперскую армию вернуться, — хмыкнул Филимон.
      — Да хотя бы и в армию! Я почти не спала прошлой ночью, все мне снилось, что огры варят меня в большом-большом котле… Хотя какой котел?! Они ж, небось, живьем зубами на клочья разрывают… Ох, не думать об этом, не думать! С ума можно сойти. И хватит смеяться! Я же серьезно!
      — Ничего серьезного, кроме гоблинской мафии, на плато не существует! К ним даже Лига с Империей не лезут. Я, кстати, слышал, что гоблинов видели в Полуденных пределах. Они передвигались скрытно, не нападали. Явно не воины, а лазутчики. Не представляю, что они там вынюхивают. Сам я лично никаких лазутчиков не видел… Это старатели так говорят.
      Так, за разговорами, день пролетел быстро. Ничего для себя интересного я не узнал, но и не надеялся, что сумею так быстро что-то разведать. Лошадь продолжала нервировать меня медлительностью и непослушанием, сорока периодически исчезала куда-то по своим птичьим делам, но всегда возвращалась, усаживаясь на мое плечо и каркая в ухо. Иногда я удостаивался презента в виде дохлых мышей и цветных камушков или стекляшек. Прогнать птицу пока не получалось. Я даже строго предупредил, что пива больше не дам! Но на нее это не подействовало. Словом, пришлось смириться и надеяться, что рано или поздно ей надоест кружить возле меня и таскать всякую дребедень.
      Следующий день оказался более богат на события. С утра ко мне вновь приклеился Иавер Рэт — сутулый Зэм из трактира с историей про «Исполнитель желаний» и старателя Клюва, который этот артефакт искал и, кажется, нашел.
      — Наибольший интерес во всей этой легенде для меня представляют сведения о трех спутниках Клюва, — разглагольствовал он, пока я седлал капризную лошадь. — Если предположить, что история правдива, то именно они могут послужить ключиком к ней.
      — Горислав сказал, что его спутники пропали без вести.
      — Да, но… Я, видишь ли, немалую часть своей второй жизни посвятил изучению наследства Тэпа. И кое-что знаю о его методах. Тут неподалеку сохранились стелы Тэпа. В чем их предназначение — никто не знает. А я — догадываюсь.
      — Ну и в чем же? — хоть я и изображал скепсис, мне стало интересно.
      — Тэп был величайшим магом, достигшим невероятного могущества! И он знал, что главное сокровище этого мира — Искры!
      — Да, он убил свой народ, чтобы наполнить Пирамиды Искрами и стать бессмертным — это все знают! Ну и что?
      — А то, что если Клюву достался артефакт Тэпа, значит что-то он отдал взамен. Смекаешь?
      — Искры своих напарников?
      — И сдается мне, что если окропить те стелы святой водой, мы их еще услышим.
      — Мы?!
      — Одному по плато Коба ходить опасно… Местные считают меня сумасшедшим, но они просто не понимают, какой куш могут сорвать, если у нас все получится!
      Строго говоря, согласия своего я не дал, но Иавер Рэт все равно увязался с нами в патруль. Он постоянно уточнял маршрут у Авдея и многозначительно поглядывал на меня, как бы говоря, что самое интересное еще впереди, но ждать осталось недолго. Уже под вечер, когда наша смена подходила к концу и мы устроили последний на сегодня привал, восставший бочком приблизился и, подсев рядом, подергал меня за рукав.
      — Эй, Ник. Стелы тут совсем рядом, в двух шагах. Сходим?
      — Слушай, мне не очень-то верится во всю эту чепуху с исполнением желаний…
      — Да тут идти всего ничего, вон они, даже отсюда их видно!
      Я вытянул шею и уставился в том направлении, куда показывал Иавер Рэт. Стелы и правда находились близко — побитые временем высокие сооружения на раскрошившихся постаментах. Я напряг память, пытаясь вспомнить, где видел нечто подобное… Точно! На северном берегу Мертвого моря, где мы с комитетчицей обнаружили непонятные черные камушки, как-то связанные с Тэпом и вызывающие у меня необъяснимую дрожь внутри.
      — Ладно, давай сходим. Только быстро!
      Вблизи каменные глыбы оказались еще выше, чем я предполагал, приходилось задирать голову, чтобы увидеть верхушку. Особо примечательного в них ничего не было — руины и руины — и я вопросительно посмотрел на восставшего. Тот походил между камней с задумчивым видом.
      — Да, думаю, святая вода — то, что нам нужно… Что еще может противостоять силе Тэпа, как не сила Света?
      — Ну так вперед, — поторопил его я. Не хотелось надолго отлучаться от Авдея и его группы, хотя они и находились в зоне видимости.
      — Да… э-э-э… основываясь на своих знаниях о Тэпе… Скажем так… Могут возникнуть осложнения.
      — Тогда идем назад, — я демонстративно развернулся, но Зэм меня остановил.
      — Нет, подожди! Сейчас… Вот, святая вода… да… Внимание!
      Он плеснул воду на стелу, и я внутренне подобрался, готовый даже к тому, что из нее вылезет сам Тэп. Несколько секунд ничего не происходило, и я уже почти уверился в пустой трате времени, как вдруг увидел прямо сквозь камень смутное, невнятное шевеление. Будто внутри двигалась призрачная тень. Мы переглянулись с Иавером Рэтом. Он отступил назад, я же, как завороженный, напротив, подошел ближе и дотронулся до холодного камня.
      — Эй, меня кто-то слышит?
      — Разрази меня гром… Я тут…
      Я отскочил, рефлекторно хватаясь за меч. Голос хоть и был приглушенным, доносившимся издалека, но слышался вполне отчетливо.
      — Тысяча астральных демонов… Тэп! Сволочь! Дай мне топор и выпусти меня, я для тебя убью целую тысячу… Ар-р-ргх!..
      Мой ошарашенный взгляд на Иавера Рэта ничего не прояснил, тот, хоть и предполагал подобное, тоже выглядел изумленным.
      — Ох… Я чувствую здесь чье-то присутствие… Неужели сам великий Тенсес явился ко мне, чтобы наказать меня за вероотступничество?.. Заклинаю тебя, Тенсес, не отворачивайся от своего нерадивого дитя…
      На этот раз голос звучал тише и совсем с другой интонацией — печально и немного нараспев. Превозмогая иррациональный страх, я снова подошел к стеле и приложил к ней ухо, чтобы лучше слышать.
      — Помоги мне… Если ты явишь свою милость, я буду истово служить тебе! Вечно! Вечно!..
      — Вы слышите меня?! — громко сказал я, сразу почувствовав себя немного идиотом — разговаривать с камнем мне еще не доводилось.
      — А! Кто здесь?.. Великий хозяин, это ты?..
      На этот раз голос звучал отрывисто, нервно, и он был выше, чем предыдущие два.
      — Это тень… Тени говорят со мной вновь! Ха-ха! Они вновь шепчут мне о мирской жизни… Они призывают меня убить человечков! Двуногих созданий… Но нет! Мне тут хорошо… Я никуда не пойду! Я ведь теперь тоже тень… Я — никто…
      Теперь из стелы доносилось бормотание трех голосов, и отдельные слова стало сложно разобрать. Я обернулся на Иавера Рэта.
      — Это чьи-то Искры?
      — Духи. И, полагаю, мы оба знаем — чьи, — тихо ответил он и тоже подошел поближе, чтобы послушать голоса. — Они заплатили дорогую цену за чужое могущество.
      — …не сдамся… Слышишь, Клюв… не сдамся… Ар-ргх! Мне бы только выбраться… Я бы показал, как предавать друзей…
      — Я — никто… Ха! Я никто! Я просто тень на занавесе ночи… Я вечно мертвый… Хвала Тэпу!
      — Великий Свет! И зачем я только поддался на уговоры… Я проклят навечно… Великий Тенсес, помоги мне…
      Голоса то приближались, то снова отдалялись, становясь совсем тихими. Мы слушали их несколько минут.
      — Бедняги! — произнес Иавер Рэт. — Один из спутников Клюва сошел с ума, второй стал святошей, третий до конца пытался бороться. Все, как тысячи лет назад.
      — Мы можем им как-нибудь помочь?
      — Вряд ли. Я думаю, что их Искры…
      Договорить он не успел. Из-за спины до нас долетели крики и, обернувшись, мы увидели, как Авдея, Тарана, Филимона и Ольгу окружили множество фигур с красными повязками на лицах. Позабыв о стелах и голосах внутри, я рванул на помощь, на ходу доставая меч.
      Среди напавших на патруль в основном были люди, надо сказать — очень неплохо вооруженные. Еще на бегу я заприметил забравшегося на возвышенность лучника, уже целящегося то ли в Авдея, то ли в Тарана. Подняться к нему и помешать выстрелить я уже не успевал, поэтому швырнул в него удачно подвернувшимся под руку камнем. Неожиданно бросок получился метким — от удара лучник, схватившись за плечо, оступился и скатился вниз, где я и встретил его холодными объятиями своего меча.
      Ко мне тут же подскочили еще двое в масках, но несмотря на свое отличное оружие — не в пример моему — владели они им не очень хорошо, поэтому расправиться с ними труда не составило. Вот если бы и у меня был мой любимый меч, с которым я уже сроднился! Идеально сбалансированный, подходящего мне веса и размера — я почти не замечал его в своих руках. Меч и был моими руками. Сейчас, правда, приходилось орудовать куда менее искусным продуктом массового производства. Но рефлексы никуда не делись. И пусть меч «не поспевал» за моей мыслью и тормозил движения, я все равно чувствовал прилив адреналина и азарт.
      Оля ловко отбивалась двумя удлиненными кинжалами, но я все равно инстинктивно старался держаться поближе к ней, чтобы охладить пыл ушлых нападателей, считающих, что хрупкая девушка — неплохая цель. Филимон не подпускал к себе никого при помощи жезла, испускающего фиолетовое сияние магии разума. Неподалеку Таран тоже раскидывал соперников, правда с меньшим изяществом — кулаками и щитом. Авдей же, будучи, как и я, мечником, пытался добить тех, кто как кегли отлетал от орка.
      Противников было больше, чем нас, но действовали они не слаженно, да и серьезных бойцов среди них не оказалось. Это притупляло инстинкт самосохранения, и вскоре я бесстрашно ввинтился в самую гущу. Как всегда, у меня словно бы выросли на затылке глаза, и я прекрасно видел происходящее за своей спиной, причем все движения тянулись так медленно, что я не только успевал их увидеть, но и среагировать. Мышцы разогрелись и приятно горели, кровь стучала в ушах, и я еще готов был настучать целой ораве, но агрессивно настроенные «масочники» быстро закончились.
      — Ох, елки-моталки! Что за ерунда творится?! — проговорил Таран, осмотрев поле боя. — Это ж «Красные Повязки» на нас напали! Ничего не понимаю…
      — Что за «Красные Повязки»?
      — Считалось, что просто старатели, — произнес Авдей, сильно нахмурившись.
      — А чего это они? — продолжал недоумевать Таран. — Мы ведь на Горислава работаем, старателей же и обороняем.
      — Похоже, разбойниками заделались… Эй ты, ну-ка проясни нам ситуевину, а ты мы что-то не допоняли сейчас.
      Авдей, угрожающе помахивая мечом, подошел к забившемуся в щель между двух камней пареньку, стянувшему с себя дрожащими руками красную повязку.
      — Не убивайте, я на вас не нападал. Я не с ними… то есть с ними, но не из них! Не убивайте…
      — Ты кто такой?
      — Игнат меня звать. Я с товарищами дезертировал из имперского лагеря…
      — С тобой было еще трое, — вспомнил я то, что говорил в стельку пьяный хадаганец в трактире. — Зиновий, кажется… еще кто-то белобрысый.
      — Да, — удивленно поднял на меня взгляд дезертир. — Пробирались сюда, а тут и огры, и бандиты. Поразбежались мы в разные стороны. Я к бандитам попал, своим прикинулся. Но как услышал, что они планируют… Послушайте, это все Емельян, как его… Разин!
      — Он заправляет «Красными Повязками», — кивнул Авдей. — И что?
      — Емельян планирует нападение на трактир! Он хочет вырезать там всех и прибрать себе «Приют Старателя». Своими ушами слышал!
      — Этого следовало ожидать! — фыркнула Оля. Похоже, новость не стала большим сюрпризом. — Рано или поздно это должно было произойти. Все к этому шло!
      Авдей вопросительно посмотрел на меня.
      — Я с ним не знаком, но одного из его приятелей, — я кивнул на Игната, — видел в трактире. Как зовут — не знаю.
      — Понятно. Нужно срочно возвращаться в «Приют» и рассказать все Гориславу! С этой бандой давно пора было разобраться!
      — Вот правильно, — горячо поддержал Таран. — На брата-старателя нападать — паскудное дело!
      Авдей снова повернулся ко мне и смерил внимательным взглядом.
      — А ты хорош.
      Я скромно опустил глаза и пожал плечами. Наверное, стоило все же поумерить пыл и не строить из себя бравого бойца. Одной из моих задач было не привлекать к себе слишком пристального внимания. И с эту задачу я, кажется, полностью завалил.
      Мы вернулись в трактир и сразу разыскали Горислава. Авдей выложил ему все, как на духу, и тот от эмоций смял свою газету.
      — Емелька… на трактир хочет напасть? Не может быть! Да он же столько раз вот тут, за этим столом, выпивал… и даже платил не всегда. Разве поднимется у него рука?
      — Людей меняет жажда власти.
      — Ну, раз Емельян замахнулся на трактир… я разозлился… я серьезно разозлился! — Горислав пожевал усами, растерянно походил туда-сюда, и в конце концов стукнул кулаком по барной стойке, да так сильно, что стоящие на ней кружки с пивом подпрыгнули. — Слушайте все! Терпение мое лопнуло! Люди Разина вне закона! Объявляю цену за его голову! За голову Емельяна! Ребята, мы много выстрадали, не дадим одному отщепенцу разрушить нашу вольницу! Ишь, атаман выискался! Трактир — зона вольных существ! Не для того все сюда бежали, чтобы снова под чью-то пяту попадать и терпеть над собой насилие!
      В трактире поднялся шум. Ольга и Таран, перебивая друг друга, принялись красочно рассказывать всем о нападении. Возмущение присутствующих росло очень быстро и вскоре дошло до такой отметки, что я уже не сомневался — дни «Красных Повязок» сочтены. Хотя я старался сделаться прозрачным, история нашего спасения не обошла меня стороной, и мой вклад как-то сам собой вышел на передний план. А поскольку рассказчики активно привирали насчет количества нападавших, то в конце концов получилось так, что я голыми руками раскидал целый рейд и, кажется, даже приколдовывал по ходу дела. В некотором смысле это сыграло мне на руку — количество желающих отправиться со мной на поиски артефактов моментально выросло в разы. И все же мои друзья оказались правы: я физически не способен тихонько сидеть в темном углу и не высовываться.
      Раздосадованный от резко повысившегося внимания к своей персоне, я вышел на улицу вдохнуть свежего воздуха. На крыльце стоял Горислав, опершись на перила и задумчиво разглядывая двор.
      — Ах, Емелька… Буйная голова, не по делу ты ее использовал! Ох, не по делу! — горестно вздохнул он. — Вот беда, вот беда… Я всегда старался быть добрым ко всем! И некоторые в итоге стали садиться на шею… Емельян Разин давно мутил воду — собрал вокруг себя самых отмороженных старателей. Повязали красные повязки, стали корчить из себя избранных, старую гвардию… А я говорю — банда головорезов! Слышал о них, что на своего брата-старателя нападать не гнушаются. Я долго этому не верил, но выходит — правда. Больно мне, что старатель бьет старателя. Но «Красные Повязки» переступили черту…
      Он сгорбился и, шаркая ногами, побрел внутрь, понурив плечи и качая головой. И пусть старатели были всего лишь преступниками, и их разборки между собой не имели значения для меня, имперца, в этот момент мне настолько стало жаль Горислава, что я готов был голыми руками четвертовать Емельяна, будто своего личного и самого главного врага.

Глава 18

Глава 18. Исполнитель желаний

      — Что за облезлый комок перьев у тебя на плече чирикает? — прищурился Орел.
      — Сорока. Не обижай ее, мы с ней пили вместе.
      — Интересные у тебя собутыльники… Эй! Она меня в глаз хочет клюнуть!
      — Она впечатлительная. Говорю же — не обижай.
      — Зачем ты ее завел?
      — Сама завелась. Я не принимал в этом процессе участия.
      В условленном месте и в условленное время я встретился со своими друзьями и почувствовал всеобъемлющее умиротворение. Все были живы-здоровы, в имперском лагере никаких катастроф не случилось, жизнь шла своим чередом.
      — У нас ничего нового, патрулируем Ржавые руины… Вчера сцепились с Лигой, но без последствий — стрелами покидались да разошлись. А еще наш шпион из Лиги донес, что на Полуночном Берегу разбили лагерь контрабандисты. Солдаты Лиги массово сбывают им артефакты Тьмы, представляешь?
      — Им же вроде запрещено? — удивился я. — Айденус приказал уничтожать артефакты. Они, мол, вместилища Тьмы и все такое…
      — А что ты хотел от государства без четкой идеологии? Лигийцы трусливые и мелочные, готовы продать родину за горстку золотых.
      — У нас тоже в семье не без урода. В трактире полно имперских дезертиров!
      — Надеюсь, ты не лез на рожон, ведь ты один из них, не забыл?
      — Забудешь тут.
      — Как там? В «Приюте»? — поинтересовалась Лиза, и имела она ввиду явно не качество пива.
      — Странно, — подумав, ответил я. — С одной стороны, приняли меня хорошо, и мне там даже где-то комфортно, но… Не знаю. Что-то там все равно не так. Только не могу понять, что. Чувствую себя одновременно и в безопасности, и…
      Я замолчал, пытаясь подобрать слово. Как можно описать настолько противоречивые ощущения?
      — Может, тебе просто непривычно находиться в компании авантюристов, дезертиров и воров?
      — Может.
      — А владелец трактира, этот… Горислав, что он из себя представляет?
      — Добряк, который старается всем помочь. И помогает. Не зря все его уважают в «Приюте». Если бы я из всего этого сброда кому и подставил свою спину, так это ему.
      — Но тебе все равно так или иначе придется найти компаньонов.
      — Да, я знаю. Есть там два парня… Договорились пойти сегодня в шахты. Это не за кордоном, но там тоже есть золото и артефакты…
      — Дай догадаюсь… и дикие кобольды?
      — Они. Но это не оружейная мафия, так что для начала сойдет.
      Пообщавшись немного со своими, я получил заряд энергии и бодрости, поэтому назад возвращался в приподнятом настроении. Запланированная на сегодня вылазка не казалась чем-то серьезным, может быть, потому что кобольды не вызывали у меня опасений, хотя толпой они могли стать угрозой. И все же беспечность кружила голову, и когда я заехал на территорию поселения старателей, то широко улыбнулся уже поджидавшим меня там подельникам: прайдену с непроизносимым именем Бэйын-Куун, которого все называли просто Бэйн, и эльфу Нияну ди Близар. Я обратил внимание на то, что эльфы не скрывали своего полного имени — это почему-то для них был особый предмет для гордости.
      — Ахо! Ну что, готов, кылыс? — рыкнул прайден, мешая общепринятый со своим родным языком.
      — Да… э-э-э… секунду.
      Иавер Рэт подпрыгивал на месте и показывал странные знаки, привлекая мое внимание. Я подошел, хотя меня терзали глубокие сомнения, стоит ли в это лезть.
      — Слушай, я много думал… Мое исследование подтверждает теорию об «Исполнителе желаний», — уверенно заявил Зэм. — Первое. Этот артефакт есть!
      — Не вижу неопровержимых доказательств, — скептически произнес я.
      — Я уверен!
      — А, ну тогда конечно. А второе?
      — Второе. Чтобы воспользоваться его силой, необходимо принести в жертву трех других существ.
      — Логично.
      — Третье. Я долго изучал наследие Тэпа, и у меня есть кое-что интересное… Вот! — восставший явил моему взору необычный, изогнутый нож с рукоятью в узнаваемых геометрических узорах, которые так любят Зэм.
      — Ага, а этим ножом, надо полагать, сам Тэп бутерброды себе по утрам нарезал? — хмыкнул я.
      — Почти. Это особый, ритуальный нож! А шахта, где вы собираетесь искать артефакты, наполнена древней магией Тэпа!
      Естественно я уже понял, к чему клонит Иавер Рэт, но решил строить из себя дурака до последнего.
      — Ну и что?
      — Клюв принес в жертву троих своих спутников! Со спины он их убил или уболтал, высшие идеалы и прочие глупости наплел в оправдание своей цели — этого я не знаю. Но когда три жертвы были принесены, он получил свою награду. Исполнение желания! Понимаешь?
      — Понимаю. А от меня ты чего хочешь?
      — Я дам тебе этот нож, и ты в шахте убьешь им троих.
      Зэм уставился на меня, а я на него. Честно говоря, я думал, он озвучит это как-то более деликатно.
      — Убить своих спутников?!
      — Нет, конечно, — замотал головой восставший. — В шахтах опасно, мало ли, кого вы там встретите: мафия, контрабандисты… Тебе какая разница, чем горло врагу перерезать?
      — Хм… резонно, — согласился я.
      — Мне — знание, тебе — исполнение желания. Все честно.
      — Нож я возьму, но обещать ничего не буду.
      — Вот и договорились! — обрадовался Зэм, как будто уже получил подтверждение своей теории.
      Я повертел в руках нож — красивый, конечно, и наверное, достаточно дорогой, хотя и неудобный. Но в целом — ничего особенного, так что подвоха я не увидел. В конце концов, я могу просто им не пользоваться, и все.
      Дорога до шахты проходила в молчании, и меня это полностью устраивало! Худощавый, но шустрый эльф Ниян вызывал у меня опасений не меньше, чем здоровый, как орк, прайден Бэйн, так что приходилось обоих держать в поле зрения. В то же время я не испытывал сильной антипатии к ним, что стало решающим в моем выборе.
      До ближайшей шахты верхом добрались всего за два часа. Вход в нее выглядел как обычная пещера, внутри было темно и веяло прохладой.
      — Кобольды не охраняют свою территорию? — спросил я.
      — Эти твари сидят внутри и могут выпрыгнуть из-за стены в любой момент, — произнес Ниян.
      — Тья-эх! Ненавижу! — добавил Бэйн и первым шагнул внутрь.
      Темные тоннели с крошащимися стенами и потолком вызывали убийственные приступы клаустрофобии, но я старался держать себя в руках. Приклеившаяся ко мне сорока сидела на моем плече строго до входа, но при виде пещеры сделала вид, что у нее появились срочные дела, и упорхала в неизвестном направлении. Лошадей тоже оставили снаружи и теперь шли пешком, частенько пригибая головы и еле протискиваясь между узких стен. Больше всего страдал, конечно, Бэйн.
      — Проклятые недомерки, нарыли нор, шойш!
      — Они и не приглашали нас в гости, — откликнулся Ниян.
      — Ничего, потерпят, акары. Ненавижу!
      — Одно гложет меня: зачем кобольдам артефакты? — снова заговорил эльф через минуту. — Они ни с кем не торгуют, ни с кем не делятся. Я думаю, что…
      — Тихо!
      Мы замерли. Острый слух прайдена, вероятно, улавливал больше звуков, потому что я ничего не слышал.
      — Туда! — уверенно сказал он, и мы, значительно ускорившись, последовали за ним.
      Бэйн не ошибся. Пробежав совсем немного по узкому тоннелю, я уже различал чьи-то вопли, а еще через минуту увидел источник. Толпа кобольдов, отчаянно вереща, нападала на кого-то всем скопом, но из-за их сгорбленных спин несчастную жертву не было видно. Зато было слышно!
      — Уберите лапы, тупоголовые твари! А-А-А! Вы за это еще ответите!!!
      Кобольды так увлеклись попавшимся бедолагой, что не заметили наше приближение. Впрочем, их бы в любом случае ничего не спасло — вояки из них никакие, а их шахтерские кирки, которыми они размахивали как оружием, и вовсе выглядели комично. Этот народец напоминал мне вставших на задние копыта козлов, над которыми долго ставили опыты в лабораториях. Уродливые морды с красными глазами излучали ненависть, хотя я видел и более адекватных кобольдов, сумевших приобщиться к цивилизации. Пи Тук-Тук, например, рассказавший мне о «Приюте Старателя». Или кобольды из Придонска на дне Мертвого моря. Впрочем, этот народ все равно традиционно относили к диким и полуразумным.
      Я насчитал дюжину маленьких, сгорбленных фигур, но мог ошибиться. Они мельтешили, нелепо пытаясь нас атаковать… но что может сделать дюжина неуклюжих недорослей с кирками против троих вооруженных противников, знающих военное дело? Мы не потратили много времени и сил, чтобы успокоить их всех. Я привычным движением вытер меч от крови, прежде чем убрать его в ножны, но испытывал при этом не самые радужные ощущения. Не люблю драться с теми, кто настолько слабее меня.
      — Слава астралу! Братья старатели! Я уже думал, сгину в этих пещерах…
      Связанный и основательно поколоченный кобольдами Зэм попытался принять сидячее положение, лязгая металлическими частями своего тела. Он с облегчением посмотрел на Бэйна и Нияна, но потом заметил меня и замер.
      — Надо же, какая встреча! — воскликнул я не удержавшись.
      — Знакомы, зур? — поинтересовался Бэйн.
      — Была такая неприятность.
      — Сам тогда разбирайся. А мы тут золотишко пока пошарим, эйш!
      Они принялись искать у убитых кобольдов ценности, а я подошел к восставшему и присел рядом с ним на корточки.
      — Мир тесен, товарищ Иавер Гахиджи, — тихо произнес я.
      — Я уже Сарбаз, а не Иавер.
      — На повышение пошел…
      Передо мной был тот самый комитетчик, который подставил меня на Диких островах во время турнира по Гоблинболу, и тот самый, которого я чуть не выбросил в астрал. Ну что ж, одного комитетского шпиона в «Приюте Старателя» я вычислил.
      — А стоит ли тебя развязывать?
      — Прекратите этот детский сад, товарищ Санников. Вы прекрасно знаете, что я просто выполнял свой долг!
      Помедлив несколько мгновений, не столько из-за раздумий, сколько для того, чтобы побесить Гахиджи, я все-таки его освободил.
      — Спасибо, — чуть раздраженно сказал он и добавил уже громче, чтобы мои спутники тоже услышали. — Послушайте, что я узнал. В глубине пещеры живет какое-то существо! Я хотел увидеть его, но кобольды меня поймали… Конечно, я один, а их двадцать!
      — Только они дети по сравнению с тобой, — ехидно вставил Ниян.
      — Ну… я не лучший воин в Сарнауте, — согласился Гахиджи.
      — Тогда почему ты один?
      — Предпочитаю тайную разведку открытым столкновениям…
      — Да ты прям к успеху идешь, куттас! — восхитился Бэйн.
      — Ладно, неважно, — перебил я. — Что за существо в пещере?
      — Я точно не знаю, мало что понял из их болтовни… Но кобольды трепещут перед этим существом и выполняют все, что оно ни прикажет. А оно хочет артефакты!
      Бэйн и Ниян перестали улыбаться и заинтересованно переглянулись.
      — Кобольды таскают мои артефакты какому-то пугалу в глубине пещеры? — уточнил эльф.
      — Судя по всему… Сами кобольды — скрытный и трудолюбивый народец, я никогда ничего против них не имел, но у них есть главарь! Или что-то вроде того.
      — Значит, наведаемся к нему! — оскалился прайден, и в этот момент его лицо особенно походило на звериное.
      — Берегись! — крикнул я, рефлекторно хватаясь за меч.
      Кобольд выскочил как из-под земли, кинувшись на оказавшегося к нему ближе всех эльфу. Бэйн одним махом разрубил его едва ли не пополам, но все равно опоздал: ржавая кирка торчала из живота Нияна и тот, прижав к нему руки и попятившись, упал.
      — У-у-у… ненавижу! — зарычал прайден и со злости ударил кобольда топором еще несколько раз.
      Я подскочил к Нияну, пытаясь оценить масштаб повреждений. Из раны хлестала кровь, и я не рискнул попробовать вытащить из его тела кирку.
      — Больно… убей… осторожно! — прохрипел он, цепляясь за мои руки.
      Иногда смерть милосердней. Даже принимая во внимание то, что не каждый может воскреснуть после нее! Дотащить эльфа с распоротым брюхом до «Приюта Старателей» мы все равно не успеем, он умрет по дороге. Я достал нож и одним резким движением вогнал его в сердце Нияна по самую рукоять.
      — Мы тебя воскресим, — пообещал я, глядя в остекленевшие глаза эльфа, так и оставшиеся широко распахнутыми.
      И только сделав это, я вдруг осознал, что держу в руках нож Иавера Рэта.
      — Проклятье!
      Дернувшись, как ужаленный, я отшвырнул от себя клинок, словно тот был ядовитым. Насколько чокнутый восставший прав в своих изысканиях? Хотя мне и не верилось в это до конца, но все же… я принес первую жертву?
      — Чего переполошился, кылыс, первый раз что ли своего убил? — сердито пробухтел Бэйн. — Жрецы разберутся… Эй-хья! Давай-ка пока припрячем его вот сюда, а потом заберем, на обратном пути.
      Он явно не собирался из-за смерти друга откладывать поиск артефактов… Хотя с чего я взял, что они были друзьями? Мы аккуратно перенесли тело эльфа в крохотный закуток, подальше от глаз, и прикрыли это место булыжниками. Ритуальный нож я поднимать не стал. К демонам этого Рэта вместе с его идеями и Тэпом в придачу! Таскать с собой эту мерзость я больше не буду!
      — Может, стоит вернуться сюда с подкреплением? — с сомнением в голосе протянул я. — Мали ли, что там за главарь…
      — Я ни с каким подкреплением делиться артефактами не собираюсь! — отрезал Бэйн и уверенно зашагал вглубь пещеры. — Не дрейфь, кылыс, и не такое видали.
      — Ну, ну…
      Я двинулся следом, уже не выпуская из рук меч. Гахиджи, судорожно озираясь по сторонам, пристроился рядом.
      — Я эту тварь не видел… И вообще первый раз слышу, что кобольды кому-то там поклоняются, — произнес он. — Странно это все.
      Мне это напомнило ящеров, исполнявших приказы демона, и я, в отличие от прайдена, не рвался вперед очертя голову. Похлопав себя по карманам, нащупал амулет Зосимы, наполненный загадочной «Верой», которым я убил демона в краю Вечной Ночи. Интересно, у него есть срок годности?
      — Эй, ты знаешь, куда идешь? Мы же тут заблудимся! — крикнул Гахиджи Бэйну, когда он замер на очередной развилке, а затем уверенно повернул направо.
      Я понятия, не имел, как прайден выбирает дорогу, но старался запоминать, сколько раз и куда мы свернули.
      — Мой нюх не ошибается, эйш! Я всегда знаю, куда идти.
      Тоннели стали немного шире, но искривлялись под самыми невероятными углами. Даже мощные фонари не давали достаточно света, чтобы разглядеть рельеф, и я пару раз споткнулся, и трижды вписался плечами и головой в каменные выступы. Если кобольды используют шахту, как дом, то глядя на грубые стены тоннелей становилось понятно, что эстетической стороной вопроса подземный народец не озадачивается.
      После Нияна мы вели себя куда менее беспечно. Я не выпускал меч из рук, готовый к атаке в любой момент. И не зря — кобольды напали на нас дважды. Первый раз их было двое, зато свалились они откуда-то с потолка. Находившийся к ним ближе Бэйн срезал обоих одним ударом топора даже не останавливаясь, так что мне просто осталось перешагнуть через два трупа. Второй раз их было уже четверо, но и они не доставили проблем. Узкое пространство и темнота давали им преимущество, но я услышал посторонние шорохи еще до нападения, а Бэйн наверняка еще и точно определил место, где они прятались.
      Мне было сильно не по себе от их убийства. Дикие, но все же разумные существа вызывали в глубине души жалость, тем более, если ими кто-то управляет против их воли. В отличие от огромных, сильных ящеров, кобольды выглядели беспомощными. И хотя одному из них удалось, воспользовавшись фактором внезапности, смертельно ранить одного из нас, я все равно чувствовал себя паршиво.
      Шли молча, чтобы не пропустить атаку, пока Бэйн первым не нарушил молчание.
      — Там, эйш! — азартно прорычал он и, неожиданно встав на все четыре лапы, сорвался на бег.
      Не часто увидишь прайдена, бегающего вот так, по-звериному, и это скорее всего означало, что нас ждет что-то действительно впечатляющее. Конечно мы с Гахиджи безнадежно от него отстали. К моменту нашего появления на месте событий Бэйн уже дрался с целой толпой кобольдов. Их было несколько десятков, не меньше!
      Огромная с пугающими размерами сталактитами пещера, в которой мы очутились, освещалась тонкими лучами света, пробивающихся откуда-то сверху, через щели в каменной толще. Хоть здесь с видимостью проблем нет! Топор прайдена мелькал с колоссальной скоростью, и с ходу вломившись в толпу, я все же старался держаться подальше от него. У кобольдов не было никакого понимая о тактике, они просто наваливались скопом со своими кирками, которыми еще и задевали своих.
      Я вертелся юлой, Бэйн оглушительно рычал неподалеку, и даже Гахиджи, не бог весть какой боец, тоже вносил свою лепту. Меня поражало, насколько кобольды не боятся смерти. Они просто нападали на нас, остервенело кидаясь прямо на оружие и вопя изо всех сил! Что можно защищать с такой самоотверженностью?! Разве что их кто-то заставляет это делать…
      Полностью сосредоточиться на кобольдах у меня не получалось, и это несколько осложняло мою жизнь. Размахивая мечом, я постоянно ждал появления демона, искал его глазами, и это здорово отвлекало, так что я едва не пропустил атаку, которая грозила обернуться для меня проломленной головой. Увернуться я успел и даже наказал нападавшего, а затем и его соратников… Но никакого демона так и не появилось.
      Оставшиеся кобольды вдруг резко отступили, как по приказу, и буквально в считанные мгновения скрылись в темноте боковых тоннелей. Заляпанный с ног до головы кровью Бэйн удовлетворенно обозрел поле боя.
      — Акары! Тья-эх!
      Он тяжело дышал, но глаза его горели, и казалось, что прайден не против продолжить схватку и только и ждет того, кто еще посмеет оказать ему сопротивление. Выглядел он в этот момент настоящим маньяком и безумцем. Впрочем, я скорее всего мало чем от него отличался.
      Обернувшись к Гахиджи, я убедился, что тот тоже почти не пострадал. Во всяком случае Зэм стоял на ногах, растерянно глядя по сторонам.
      — Да что это с ними со всеми такое? Кобольды не бывают настолько озлобленными!
      Я хотел было озвучить свою версию, что ими кто-то управляет, но Бэйн меня опередил.
      — Вот что с ними такое! — сказал он и ткнул пальцем в центр пещеры.
      Там, на высоком, явно искусственном постаменте, лежала груда всякого хлама: камней, каких-то обломков, грязных предметов, по виду древнее Пирамиды Тэпа. Но весь этот мусор объединяло одно — льющийся изнутри свет.
      Артефакты!
      — На это все плато Коба можно купить, эйш!
      Мы подошли ближе, разглядывая невзрачные предметы.
      — Часто старатели такое находят? — спросил я.
      — Не знаю, кылыс, такими находками не хвастаются… — медленно протянул Бэйн, — и не делятся.
      Я выхватил меч, но прайден был быстрее. Одним движением он резко притянул к себе Гахиджи и приставил нож к его горлу.
      — Опусти меч, куттас, а то твой дружок останется без головы, клянусь Гласом!
      Скользнув по лицу восставшего, мой взгляд приклеился к ритуальному ножу Иавера Рэта в руках Бэйна. Я выбросил его, а этот ублюдок подобрал!
      — Ладно, только не нервничай, — произнес я, осторожно положив свой меч на землю. — Забирай артефакты и проваливай.
      — Пни мне меч и отойди подальше, вон туда, чтоб я тебя видел…
      — Ну ты и сволочь! А как же твой напарник, Ниян? Бросишь его? — прошипел я, правда покорно отступив в указанное место.
      — Он мне никто. Как и ты. Шойш!
      Не выпуская Гахиджи из крепкого захвата, он уставился на сокровища, которые уже считал своими. Алчный взгляд проскользил по артефактам, и Бэйн довольно осклабился. Пока он наслаждался богатством, я покосился на свой меч, сиротливо валявшийся у стены. Слишком далеко. Даже если я успею схватить его, а потом метнуться к прайдену и укоротить его на голову, Гахиджи к этому времени уже отправится к праотцам. Хоть я и не испытывал симпатии к комитетчику, но убивать его вовсе не входило в мои планы.
      Я сделал крохотный шажочек к Бэйну. А затем еще. Вот бы его чем-то отвлечь…
      Сорока спикировала сверху на слишком увлекшегося артефактами прайдена, с явным намерением оставить его без глаз. Серьезного урона она не нанесла, но он отпрянул от нее, и этой секунды мне хватило, чтобы подскочить и выбить нож из его руки. Бэйн замахнулся и наверняка снес бы мне голову одним ударом своей когтистой лапищи… но когда надо, я тоже умею быть быстрым. В его горле забулькало и кровь хлынула фонтаном, когда я воткнул в него отвоеванный клинок.
      В моей душе не родилось даже намека на жалость — ненавижу предателей! Но мысль о второй жертве Тэпу неприятно царапнула.
      — И как только аллоды носят таких негодяев! — произнес Гахиджи, потирая горло. Больно ему не было, но страшно — вполне.
      Я поднял меч и с оружием сразу стал чувствовать себя увереннее. Довольная собой сорока уселась мне на плечо и принялась разглаживать перья.
      — Ты вовремя, фея.
      Она подняла голову и заинтересованно уставилась на меня черным глазом. Похоже, «Фея» ей приглянулась.
      — Что, нравится?
      — Кар!
      Оглядевшись по сторонам — вокруг было пусто и спокойно — я высказал Гахиджи здравую мысль:
      — Артефакты мы нашли, предлагаю убраться отсюда.
      — Поддерживаю, товарищ! Что-то я уже не горю я желанием в столь скромном составе встречаться с главарем кобольдов. Но нужно собрать все это и доставить на имперский склад… Семер Кийя будет в восторге от такого пополнения ее запасов!
      Не успел я открыть рот, чтобы всецело согласиться, как на меня обрушился потолок. Образно. Но ощущения были именно такими! В голове образовалась каша, и на мгновение я лишился зрения и слуха, и вообще всего. Потерял все ориентиры и забыл даже собственное имя…
      И только где-то на задворках сознания упрямо формировалась мысль, что это не физический удар. Ментальная магия. Кто-то очень сильный атакует мой разум! И как только я это понял, оковы сразу спали. Нет, неизвестный мистик не оставил попытки воздействовать на меня, но я не собирался гостеприимно впускать его в свою голову. Слух и зрение вернулись. Я резко развернулся… и остолбенел.
      Мне уже довелось увидеть много мерзких тварей, но это было самым отвратительным из всех! Из-за балахона я не мог разобрать, есть ли у него ноги, но две непропорционально длинные и неправдоподобно худые руки имелись. Круглая голова была лишена всякой растительности, да и кожа будто тоже отсутствовала — одно лишь переплетение серых в струпьях мышц с пульсирующими прожилками. Глаза светились, но почему-то казались пустыми, стеклянными. Такие глаза бывают только у слепых. Но самое ужасное, что на его лице шевелились щупальца, больше всего напоминающие червей. Именно эта тварь была изображена на табличке, которую мне вручил Пи Тук-Тук, когда я его спас на Ржавых руинах.
      Тошнота подступила к горлу. Кем бы ни было это существо — оно должно умереть!
      — Нет…
      Надрывный стон Гахиджи заставил меня обернуться. Восставший, неестественно дергаясь, как от удара электричеством, тянулся за ритуальным ножом.
      — Нет… нет…
      В оцепенении я наблюдал, как он поднимает нож дрожащими руками и подносит к собственному горлу.
      — СТОЙ!
      Я рванул к нему и, повалив на землю, вцепился в его руки, пытаясь отвести лезвие в сторону, но в Гахиджи откуда-то взялась невероятная силища, которой раньше за ним не наблюдалось. Когда-то я хотел убить его, а он отчаянно сопротивлялся, сейчас все было наоборот. Мы оба держались за рукоять ножа, но я хотел его спасти! От напряжения вены вздулись на моих руках, но клинок все равно уже касался шеи Зэм. В теле восставшего не было крови, лишь из металлических трубок засочилась зеленоватая жидкость.
      Единственным способом избавить разум от чужого влияния — это убить мистика, но стоит мне отпустить руки, Гахиджи сразу перережет себе горло. Хотя и удерживать его становилось все тяжелей, и я уже чувствовал, что долго не продержусь. Комитетчик не контролировал себя, но все понимал.
      — Нет… нет… — хрипел он в ужасе.
      Мне не хватало воздуха, руки слабели. Это не могло длиться бесконечно. Восставший дернулся, и заменяющая ему кровь жидкость брызнула мне на лицо. Его глаза потухли и пальцы разжались, оставив нож в моих руках.
      Третья жертва.
      Я поднялся на ноги, второй раз подобрав свой меч. Наверняка эта червелицая тварь чувствовала мою ярость и прекрасно понимала, на кого она направлена. Продолжая ощущать попытки проникнуть в свой мозг, я направился к чудовищу. Оно попятилось. Его мягкое, гибкое тело не предназначено для боя, все, чем обладал червелицый, — это магия разума. Но ей меня не достать. 
      Червелицый продолжал отступать назад, и его паника была почти осязаемой. Видел монстр меня или нет своими слепыми глазами, но когда я замахнулся мечом, он рефлекторно закрылся руками, как будто эти две тонкие ниточки могли его защитить. Я воткнул клинок ему в брюхо и распорол его почти до самого плеча, почти не встретив сопротивления, будто в теле чудовища не было костей. Густая и серая кровь потекла по лезвию. Червелицый конвульсивно задергался, но через секунду глаза его стали тусклыми, а руки безжизненно повисли. С хлюпающим звуком он соскользнул с меча и упал на землю.
      Несколько секунд я ждал, что существо растворится в воздухе, ведь демоны не оставляют ничего после себя, но в глубине души уже понимал — если есть кровь, значит это не демон.
      — Браво. Видишь, как все удачно разрешилось?
      Я резко развернулся.
      — Ты?
      Иавер Рэт выглядел совсем не так, как его привыкли видеть — ссутулившимся и придурковатым. Он стоял, гордо расправив плечи, высоко задрав нос и ухмыляясь. И он был прозрачным, как призрак.
      — Да, это я. Рад, что ты выполнил мои указания. Мой повелитель великий Тэп будет доволен новым Искрам, что ты принес ему в жертву.
      — Я тебя убью!
      — Побереги силы, это всего лишь моя проекция.
      — Я найду тебя и убью! Твой повелитель будет доволен твоей Искрой?
      Призрак культиста Тэпа расхохотался и исчез, оставив меня одного, наедине с мертвыми кобольдами, Бэйном, Гахиджи и неизвестным чудовищем. Хороша же моя первая вылазка за сокровищами!
      Дорогу обратно я все-таки умудрился отыскать с первого раза, нигде не заблудившись. Мы углубились в пещеру достаточно далеко, и пока я дотащил полуметаллическое тело восставшего до выхода, основательно выбился из сил. Пришлось присесть на камень и отдышаться, ведь мне еще нужно вернуться за Нияном, которого я тоже не собирался оставлять в шахте. С эльфом дело пошло пободрее — он был не таким тяжелым, да и нести его гораздо ближе. 
      На меня почему-то никто больше не нападал, хотя я отчетливо слышал шорохи и чувствовал чье-то присутствие рядом. Может кобольды благодарны за то, что я избавил их от влияния монстра? 
      Третий мой рейд в пещеры кобольдов дался с огромным трудом — я устал и хотел поскорее покинуть это место. На постаменте к моему возвращению уже не осталось ни одного артефакта — кобольды утащили их вместе с ритуальным ножом, пока я возился с Гахиджи и Нияном, и почему-то я с удивлением почувствовал облегчение. Семер Кийя будет крайне недовольна, если узнает, какой клад упустила, но я так вымотался, что мне уже было все равно. Тело Бэйна все так же валялось на земле — на него мне было плевать, а вот так и не исчезнувший червелиций не давал покоя. Кобольды кажется не спешили воздавать почести своему таинственному вожаку, и это убедило меня окончательно в том, что они действительно подчинялись ему против воли. Брать в руки червивую голову было противно, но пришлось себя пересилить — я брезгливо запихнул ее в рюкзак и огляделся. Больше мне делать здесь было нечего.
      Обратный путь до «Приюта Старателя» растянулся вдвое. Я ехал верхом и вел за собой двух лошадей, на которых уложил тела Гахиджи и Нияна, все еще надеясь, что их можно воскресить. На плато Коба опустилась ночь, степь остывала прямо на глазах, и становилось холодно. Мои руки замерзли, и я был рад увидеть наконец уютный свет, лившийся из окон трактира, откуда доносились развеселые голоса. Жизнь в «Приюте» продолжалась.
      Первым, на кого я обратил внимание внутри, был Иавер Рэт, спокойно сидевший за тем же столом, где я увидел его впервые. Ярость вспыхнула во мне с новой силой. Культист Тэпа даже не пытался скрываться! Выхватив меч, я рванул к нему и, придавив к столешнице, приставил лезвие к его горлу.
      — Ну что, тебе все еще весело?
      Сцена не осталась незамеченной. В трактире смолкли разговоры, и все повскакивали с мест, еще правда не понимая, что происходит и за кого заступаться.
      — Вас не поймут, капитан Никита Санников, — произнес Зэм одними губами, чтобы понял только я, и нагло улыбнулся.
      Если я просто отрублю ему голову, не дав объясниться, то следующая отрубленная голова будет моей. Но и позволить ему заговорить я теперь не могу, ведь он откуда-то знает правду обо мне… Я почувствовал себя загнанным в ловушку.
      — Все в порядке, у моего друга просто плохое настроение, — громко произнес Иавер Рэт, все еще прижатый к столу.
      От напряжения у меня даже побелели пальцы, но здравый смысл все же возобладал. Скрипнув зубами, я медленно убрал меч от его горла. Надо было убить его тайком, без свидетелей.
      — Все в порядке! — повторил Зэм, но уже заведенная публика жаждала подробностей.
      — Где твои спутники, парень? — крикнул кто-то. — Вы уходили за артефактами втроем!
      — На улице, — процедил я, не в силах справиться с собой и перестать прожигать взглядом восставшего. — Им нужен жрец.
      Объяснять, для чего, не пришлось. Все понятно и так. Никому здесь не нужен жрец, чтобы покаяться в своих грехах. Народ заинтересованно потянулся на выход, будто до этого ни разу не видел трупов, и мы остались с Рэтом в трактире практически одни.
      — Не рекомендую тебе никому рассказывать о том, что с тобой случилось, — тихо произнес он. — Моему хозяину нужны Искры. Чем больше, тем лучше. Я называю это вирусом жадности! Он поражает всех! Один исполняет свое желание, трое других расхлебывают то, что он натворил!
      — И где же исполнение моего желания? — огрызнулся я.
      — О, ты получишь, о чем мечтал! «Исполнитель желаний» позволяет воплотиться в жизнь только самым сокровенным стремлениям. Ты можешь кричать на всех углах, что мечтаешь о всеобщем благе, мире во всем мире и прочих возвышенных материях. Но в итоге получишь то, что хочешь на самом деле! Власть и силу! Такова уж натура жителей Сарнаута. Не переживай. Тэп тоже такой.
      Внутри все кипело так, что мне срочно нужно было выйти на воздух и охладиться. К демонам силу и власть! Я видел, как возродился Тэп, и единственное, о чем мечтал в данную минуту — увидеть, как он опять сдохнет.
      На улице собравшаяся толпа уже сняла тела Гахиджи и Нияна с лошадей и уложила на землю.
      — А откуда взялся Зэм, с тобой ведь вроде прайден был? — недоуменно поинтересовался Филимон — эльф, с которым я еще вчера патрулировал территорию вокруг «Приюта».
      — Удивительные метаморфозы, да? — рявкнул я.
      Мой взгляд зацепился за Бертилию ди Плюи, Историка, равнодушно плывущую мимо. Очень кстати! У меня как раз к ней важно дело.
      — Можно вас на минутку?
      Не очень-то вежливо схватив эльфийку под локоть, я потащил ее подальше ото всех, чем вызвал бурю справедливого негодования. Но я был так зол, что на сантименты нервов не хватило.
      — Что вы себе позволяете?!
      — Вы когда-нибудь видели что-то подобное? — без предисловий спросил я, раскрыв перед ней свой рюкзак.
      Ее любопытство победило возмущение, и она осторожно заглянула внутрь.
      — И?! Что это? — поторопил я.
      — По всей видимости… не что, а кто.
      — Ну и что это за кто?
      Она задумалась. И вид у нее был весьма растерянный.
      — Эта тварь командовала кобольдами в шахте, — произнес я, нахмурившись.
      — Я, честно сказать… первый раз такое вижу. Но я знаю, кто может помочь. Саранг Хэн. Он как-то делал доклад о странных существах Сарнаута и упоминал легенды о неких э-э-э… «червелицых».
      Ну хоть не у одного меня возникла такая ассоциация.
      — Где его искать?
      — В лагере Историков в Полуденных Пределах. Я отправляюсь туда завтра с утра.
      С одной стороны, отправляться неизвестно куда с проводником — гораздо продуктивнее. С другой, через три дня я снова должен встретиться со своими друзьями в условленном месте, и мне точно не успеть вернуться к этому времени. Поколебавшись, я все же произнес:
      — Полагаю, вам в пути понадобится охрана.

Глава 19

Глава 16. Знакомство на Ржавых руинах

      Почему-то мне казалось, что на Медвежьей Поляне должно было что-то измениться, но лагерь торговцев оставался все таким же суматошным и шумным. Разве что военных поубавилось. Я быстро пробежал глазами переданный мне Номархом Усеркафом приказ полковника Жгута Кровавых возвращаться в свое расположение на Асээ-Тэпх. До нас не долетало никаких новостей о том, что происходит у Пирамиды Тэпа, но это и к лучшему, потому что если бы случилось что-то плохое, мы бы сразу узнали. Вероятно, до открытого столкновения все же не дошло, и я рассудил, что Историки никуда не ушли и все еще выступают живым щитом между Империей и Лигой. Может быть, идет какое-то расследование, связанное с незаконным проникновением лигийцев в Пирамиду?
      — Мы должны вернуться на Асээ-Тэпх.
      — Да, я знаю, — кивнул Усеркаф. — Мне сообщили, что вы уходите.
      — Что на счет Плу?
      — Здесь был Барыга со своими наемниками. Они приперли Плу Крохобора к стенке его же склада со Святым оружием и кое-что выяснили. Я в гущу не лез. Так, в сторонке постоял, уши погрел… Нет, Плу не был обманщиком — всего лишь контрабандистом. Его оружие заряжалось силой великих магических артефактов с плато Коба. Это восточная часть аллода. Пираты умело хранили свой секрет. Артефакты обладали невиданной силой, вы, впрочем, сами это видели. Сделка бы состоялась, но тут случилось то, чего никто не ждал, и в первую очередь сам Плу: артефакты полностью утратили магию Света! Но это еще не все. Дальше — хуже. Сейчас они вновь набирают силу.
      — Только на этот раз силу Тьмы, — проговорил я, сопоставив с происходящим слова духа Тенсеса.
      — Откуда вы знаете? — удивился Усеркаф.
      — Интуиция. Продолжайте.
      — Недавние Святые плащи душат своих обладателей, клинки наносят раны… Да, это сила Тьмы.
      — Это обесценило оружие? — уточнил Миша.
      — Что вы, мощь проклятых артефактов нарастает, и они стоят все дороже и дороже! Теперь на плато Коба устремились все окрестные искатели приключений, пираты, дезертиры. Солдаты массово покидают части и тоже бегут туда. Все хотят заработать. Вот такие дела!
      — У Империи там есть ставка?
      — Да, на Рыжем Сырте. Не спрашивайте меня, что это означает, — какой-то местный диалект, наверное. Там базируется полк Булата Праведных. Один из самых разумных орков, что мне встречались.
      Попрощаться с полковником Жукиным не удалось, так как приказ Жгута Кровавых звучал однозначно: возвращаться немедленно. Переночевать решили на Медвежьей Поляне, чтобы рано утром сразу же отправиться на Асээ-Тэпх. У нас оставался последний относительно свободный вечер вдали от родных казарм центрального лагеря. Миша с Лизой даже не стали делать вид, что хотят провести это время в нашей дружной компании, и просто молча ушли. Лоб нацелился на запавший ему в сердце трактирчик в большом шатре, где проходили звериные бои, и зазывал нас с собой, но шум болельщиков меня совсем не манил. Хотелось побыть в тишине и подышать напоследок хвойной прохладой.
      — Как хотите, а я того… угощусь. Кто мне на Асээ-Тэпх еще пива нальет?
      Проводив его взглядом, я вопросительно посмотрел на Орла, но тот, сообщив, что у него другие планы, о которых он, правда, распространяться не стал, тоже ретировался, и рядом осталась только Матрена.
      — Посидишь со мной? — спросил я, обрадованный, что не все разбежались по своим делам кто-куда.
      — М-м-м… ну вообще-то… — растерялась она. — Может, ты просто поспишь, Никита? Ты выглядишь уставшим. Как лекарь, я рекомендую тебе пойти и отдохнуть, вряд ли на Асээ-Тэпх у тебя будет такая возможность.
      — Э-э-э… хорошо. Я просто хотел подышать воздухом.
      — Я пойду, Никита… Не задерживайся здесь, ладно?
      Я озадаченно кивнул, и она ушла, оставив меня в одиночестве. Странные дела творятся.
      Сгущались сумерки, торговцы давно закрыли свои лавки, вокруг почти никого не было, кроме праздно шатающейся охраны, и стояла тишина. Лишь только приглушенный шум доносился от центрального шатра. Я уселся на какой-то ящик и прикрыл глаза. Проблемы разрастались как снежный ком: Святое оружие превратилось в проклятое, и теперь, когда за ним охотятся все, кому не лень, трудно спрогнозировать, как в итоге все это повлияет на баланс сил; плюс демоническая угроза набирает обороты. Но хотя бы стало понятно, кто за всем этим стоит. Гурлухсор! По дороге до Медвежьей Поляны Миша освежил наши знания по истории: Гурлухсор — Великий Маг, который после смерти Незеба оспорил власть вставшего у руля Империи Яскера, но проиграл короткую гражданскую войну. Надо же, какие личности выползают из тени!
      — Бросили все тебя?
      Я покосился на подошедшего с двумя здоровенными пивными кружками Лба, одну из которых он протягивал мне.
      — Ага, даже Матрена куда-то делась… Куда она могла пойти? Ты ее не видел?
      — Хех, — покряхтел Лоб, отпив пива и довольно зажмурившись. — Больно далеко ты смотришь, Ник.
      — В каком смысле? — не понял я.
      — Так далеко, что уж и не видишь, чего у тебя под носом делается.
      Я впал в задумчивость минут на пять, и на меня наконец снизошло озарение. Внезапный отказ Кузьмы гульнуть со мной в борделе, и все эти его проявления заботы, почему-то до этого момента казавшиеся только дружескими… Зато теперь все встало на свои места.
      — Она с Орлом ушла, да?
      — Долго ж ты думал.
      — Хм… а зачем было скрывать?
      — Так никто шибко и не скрывал. Кто ж виноват, что ты такой несоорба… несоозраб…
      — Тупой.
      — Да.
      — Спасибо, дружище.
      — Не за что, чего уж там.
      Я сделал глоток крепкого пива, размышляя, как отношусь к открывшейся вдруг информации. С одной стороны я и не претендовал на место Орла, скорее даже наоборот — всячески избегал, так что подобное развитие событий окончательно избавило меня от возможных неловких ситуаций, и мне вроде бы стоило порадоваться… Но с другой, отчего-то все равно остро захотелось набить ему морду. Этой мыслью я поделился с сидевшим рядом Лбом.
      — Дык у тебя этот… синдром старшего брата, во, — выдал он, ввергнув меня в очередной ступор.
      — Как же ты иногда удивляешь, Лоб, — невольно заулыбался я. — Давно ты от рассказов про глухонемого орка с собакой к книгам по психологии перешел?
      — Ну-у-у… — протянул он с мудрым видом и почесал топором затылок.
      На следующее утро моя кровожадность не то чтобы сошла на нет, но первым, что я увидел, была трогательная картина, как Кузьма помог Матрене взобраться на лошадь, и экзекуцию пришлось отложить. Для себя я решил, что не буду вмешиваться не в свое дело… Пока.
      — У меня ведь не будет повода поправить симметрию на твоем лице? — тихо произнес я, когда Орел отошел от Матрены и уже взял за вожжи своего лютоволка.
      — Ты сначала определись, что для тебя повод, — огрызнулся он довольно жестким тоном.
      — Не смотри на меня, как на соперника, Орел, у меня нет притязаний.
      — И в чем тогда проблема?
      — Я как раз надеюсь, что проблем не будет.
      — Со своими проблемами мы разберемся сами! А ты лучше продолжай дальше спасать мир, не отвлекайся. Слишком много ты на себя берешь…
      Это был тот момент, когда тело срабатывает быстрее, чем мозг. Во мне долго копилось напряжение, требовавшее выхода. И нашедшее. Хотя, конечно, это совсем не та разрядка, о которой я мечтал…
      — Прекратите! С ума сошли?! ПРЕКРАТИТЕ НЕМЕДЛЕННО!!!
      Лиза швырнула заклятие в Орла, и его движения стали замедленными. Это была отличная возможность выбить ему зубы, но Лоб с воплем «Вы чо, охренели?» уже заломил мне руки за спиной железной хваткой и оттащил меня назад.
      — Может, посадить их в сугроб, охладиться? — предложила Лиза.
      Но моя резкая вспышка так же резко пошла на убыль. Я освободился из захвата Лба, сковавшая Орла магия ослабла, и мы, бросив друг на друга злые взгляды, направились к своим животным.
      — Да что с вами такое?! — растерянно произнесла Матрена.
      Поездка до Асээ-Тэпх происходила в тягостном молчании. Мы с Орлом не разговаривали друг с другом, демонстративно соблюдая дистанцию, хотя мне внутри было сильно не по себе от этого. Переход от холодного Эльджунского леса к влажным тропикам тоже не добавил оптимизма — дышать стало трудно, пульс зашкаливал и перед глазами прыгали точки. В остальном никаких препятствий мы не встретили: болото Техио обошли по большой дуге, лигийцы не показывались, зато имперские блокпосты исправно несли службу. Первый же встречный патруль подтвердил, что стычки с Лигой у Пирамиды Тэпа не случилось, да и вообще за это время ничего особо не произошло, словно стороны заключили временное перемирие.
      Прибыв в центральный лагерь, я неожиданно почувствовал себя так, будто вернулся домой. Первым делом отвел Старика в загон и сразу же направился к полковнику, размышляя по дороге, стоит ли ему рассказывать о разговоре с духом Тенсеса и не примут ли меня за сумасшедшего. Даже мои друзья скептично отнеслись к такому известию, когда я им все рассказал. Скорее всего они посчитали, что это какая-то галлюцинация, рожденная магией Тьмы, но я был уверен, что мне ничего не привиделось.
      Жгут Кровавых не меньше минуты смотрел на меня не моргая после того, как я замолчал.
      — Скажу честно: если бы эти новости мне принес кто-то другой, я бы отправил его на обследование! Ты разговаривал с духом Тенсеса? Немыслимо! Но тебе… хм, я верю тебе. А значит, я должен поверить и во все, что сказал дух. Гурлухсор, значит… Знаешь, кто это?
      Я кивнул.
      — Давненько о нем не было слышно… Не успокоился, выходит. Ладно, о Гурлухсоре я доложу, куда следует, это работа для Комитета. Теперь слушай внимательно. За то время, что вы бегали по Эльджуну, мы не особо продвинулись. Преодолеть магическое поле и попасть внутрь пока никому не удается.
      Из моей груди невольно вырвался вздох. Три недели! Нефер Ур, будучи восставшим Зэм, конечно, способен продержаться так долго, а орка и хадаганца, которые были с ним, я лично вывел из пирамиды. Лигийский наместник и его витязи скорее всего прекрасно знали, что им придется какое-то время находиться отрезанными от внешнего мира, и заранее подготовились к такому развитию событий. Но ведь внутри еще находится Архивин, руководитель Историков! Надеюсь, у него есть хотя бы вода.
      — Ученые Зэм каждый день кричат о том, что еще немного, еще чуть-чуть — и они взломают это проклятое поле, что не дает попасть внутрь, — продолжил полковник. — Я уже не верю их обещаниям.
      — А лигийские маги?
      — Тоже ничего не добились. Но если это все Лига подстроила, то не больно они и стараются. Но это ладно, сейчас главное — артефакты Тьмы с плато Коба, тем более, если они связаны с тем, что происходит в Пирамиде. Мы ничего не знаем об их природе. Комитетом Незеба учреждена специальная комиссия, которая занимается ими, и руководит этой комиссией комиссар Семер Кийа. Железная баба! В прямом и переносном смысле. И в связи со сложившейся ситуацией, она получила право отдавать приказы любому солдату Империи, не глядя на заслуги и регалии.
      — Однако! — не сдержавшись, цокнул языком я.
      — На плато всегда было спокойно, но из-за массового дезертирства все стало выходить из-под контроля. Я отправляю туда дополнительные отряды, к полковнику Праведных, так что чемоданы можешь не распаковывать. Место называется Рыжий Сырт, там находится наш восточный лагерь.
      Словом, долго побыть «дома» не удалось. О полковнике Праведных с плато Коба я уже был наслышан от Усеркафа, а вот необходимость отчитываться еще и перед комитетчицей Семер Кийа, мягко говоря, не радовала. Вместе с нами на новое место дислокации командировалось еще целых семь групп Хранителей! Таким внушительным составом мы бодро отправились в восточную часть Святой Земли.
      Уже побывав на западе огромного аллода и внезапно выяснив, что его занимают холодные леса, я внутренне был готов увидеть на востоке все, что угодно. Но на последнем посту, у границы Асээ-Тэпх, нам не вручили теплых вещей, значит, прохлаждаться на плато Коба не придется.
      — Великий Незеб! Народ, мы, кажись, домой телепортировались! Посмотрите там, Незебград нигде не виднеется поблизости?!
      Все здесь и впрямь напоминало Игш: потрескавшаяся пустыня до самого горизонта, сколько хватало глаз, выжженная солнцем трава, сухой ветер и пронзительной голубизны небо над головой. А когда мы достигли Рыжего Сырта, сходство стало абсолютным. Гарнизон полковника Праведных походил на ИВО как близнец и выглядел куда значительней, чем его собрат на Эльджуне, причем стройка продолжалась — лагерь еще разрастался. Здесь имелся приличных размеров плац, по бокам которого громоздились казармы, склады и административные здания, гудела мана-станция, и многочисленные плакаты с патриотическими лозунгами призывали к героизму и самоотверженности во имя Родины. Тени от высоких тополей спасали от пекла, довершая этот весьма ностальгический пейзаж.
      Булат Праведных встретил пополнение с энтузиазмом, хотя был чем-то серьезно раздражен. Началось все с привычного инструктажа для офицеров, который не принято откладывать в долгий ящик. Мы только и успели пристроить ездовых питомцев и через пятнадцать минут уже сидели в душном ангаре, сосредоточенно взирая на полковника — низкорослого и плечистого орка, и двух восставших Зэм, одной из которых была комитетчица Семер Кийа, занимающаяся артефактами Тьмы, а вторым — ученый, представившийся Номархом Клахтэном и, очевидно, занимавшийся ими же.
      — Сначала о самом неприятном, — начал полковник, грозно глядя на всех исподлобья. — Дезертиры. Штаб повадился присылать мне всякую шваль! Последнее пополнение — вообще штрафной батальон! И это на рубеж, где, возможно, решается исход войны! Чем они там думают в штабе? Впрочем, я знаю, чем…
      Он замолчал ненадолго, и судя по выражению лица, пауза ему понадобилась для того, чтобы проговорить про себя нецензурную часть своей речи.
      — В штрафбате сплошь бывшие дезертиры… и будущие. Предыдущий приказ — отрубать им бошки на месте – мне нравился больше. Ведь тот, кто один раз предал, — навсегда гнилая душонка. Только прибыли в лагерь, сразу подняли бунт! Некоторым удалось сбежать, но ничего, мы их достанем из-под земли! А некоторых успели схватить… Плеткой выпорол каждого лично!
      С этим словами он обвел нас таким кровожадным взглядом, будто мы уже были следующие на очереди. К чести офицеров, все выдержали этот взгляд.
      — Нет слаще звука, чем стон жалкого изменника! Но есть еще предатели, которым удалось улизнуть. Вряд ли эти ничтожные трусы ушли далеко, где-то тут это отродье и ошивается. Сейчас приказ таких убивать, но не безвозвратно, едрить твою… Так что поаккуратней там, при выполнении боевых задач! Мне теперь за каждую отрубленную башку отчитываться приходится.
      — Проблема еще усугубляется тем, что некоторые предатели находятся на территории лагеря, — вставила Семер Кийа, постукивая металлическими пальцами по столу. — Я представляю здесь Комитет Незеба и лично не отхожу от склада, где хранятся артефакты Тьмы. Только что не ночую у порога… И что? Последняя ревизия показала: артефактов снова недостает! Охранники мне казались преданными солдатами… Но потом выяснилось, что их слишком часто видели около гоблинов. Предатель предателя видит издалека!
      — Гоблины задействованы на стройке по расширению лагеря, — пояснил полковник Праведных. — Очень ненадежный народец…
      — Сколько гоблина ни корми — он все в лес смотрит! А я ведь предупреждала тебя, Булат, не стоило их привлекать к работам!
      — Я-то что могу? — развел руками полковник. — Нам этих работничков штаб навязал!
      — Уверена, наши работяги держат связь со своими сородичами из-за Кордона! Это восточная часть аллода, где окопалась оружейная мафия. Со сбежавшими солдатами штрафбата исчезло трое гоблинов… Возможно, они все еще где-то прячутся вместе, мы патрулируем территорию и надеемся их поймать. Однако, я прошу обо всех своих подозрениях докладывать лично мне. Такое не должно повториться!
      Мы изобразили понимающие лица и согласно покивали, хотя у меня внутри все полыхало огнем. Сколько можно наступать на одни и те же грабли?!
      — Теперь о главном, — продолжил полковник. — Артефакты Тьмы! Если кто еще не знает, в прошлом номере «Истины» опубликовали программную речь Яскера. Политика сейчас такова: артефакты Тьмы признаются меньшим злом, которое Империя не имеет права не использовать в борьбе против врага.
      — Я уполномочена следить за тем, чтобы ни один артефакт Тьмы не ускользнул из рук Империи. Сейчас их главный источник для нас это — Ржавые руины. А точнее, аномалия в них — место, в котором магия изменила само пространство и его воздействие на организм. Знаете, почему эта аномалия носит такое название? Металлические предметы там покрываются ржой, становятся хрупкими. Как вы понимаете, для брони и оружия это смертельно. Мы отчаянно боремся за эти руины, чтобы пополнить склад Империи новой партией артефактов!
      — Однако наши войска по понятным причинам сталкиваются там с серьезным сопротивлением Лиги. Бой идет не просто за территорию. Эти развалины Зэм — единственный доступный источник артефактов Тьмы по эту сторону Кордона. Пока единственный. За Кордоном есть и другие, но прорваться туда пока не удается ни одной из сторон.
      — Об этом позже, — перебила комитетчица. — Сейчас наша главная цель — Ржавые руины. Артефакты оттуда называют «Поцелуй матери». Никакой фантазии у этих старателей! Подробней вам расскажет товарищ Номарх Клахтэн, наш ученый.
      — Наука — авангард цивилизации! — с пафосом произнес второй Зэм, до этого молчавший, недовольно скрестив руки на груди, и вот, наконец, дождавшийся своей очереди. — Наша задача — изучить, систематизировать и классифицировать артефакты Тьмы. В данный момент я анализирую работу артефакта, который в просторечье зовется «Хлопушкой». За этим невинным, я бы даже сказал детским названием, скрывается магический объект, вызывающий волну ужаса и заставляющий всех, кто попадает в радиус его действия, разбегаться в панике. Это я почти процитировал выдержку из моего отчета. Артефакт срабатывает вблизи высоких температур и производит характерный взрыв-хлопок.
      — Ближе к делу, товарищ Клахтен, — поморщился полковник. С комитетчицей ему явно лучше удавалось находить общий язык, чем с этим ученым.
      — Что же касается «Поцелуя матери» — за этим сентиментальным названием скрывается магический объект, который ослабляет и размягчает тело противника. Мы испробовали действие этого артефакта на скорпионах — их хитиновые панцири известны своей прочностью… Но перед «Поцелуем матери» они не устояли. Это открывает для нашей армии широкие перспективы! Витязи и ратники Лиги станут подобны слизням, которых останется только убить и растереть! Кроме того, мы проверили воздействие артефакта на каменных элементалей! И знаете что? Эффект превзошел наши ожидания! Чем крепче плоть, тем большее воздействие оказывает «Поцелуй матери». Колоссально!
      — Колоссально было бы, если б вы выяснили, как нежить выживает в условиях аномалии, — перебил полковник. — Мало нам Лиги, так там еще и скелеты табунами ходят.
      — А что там выяснять? Они же скелеты!
      — Но кто или что их поддерживает?! Не сами же они из земли вырылись и теперь живее всех живых?
      — То есть, по-вашему, я сейчас должен изъять из своего мозга всю информацию об артефактах, которую скапливал там в течение последних недель, и заняться скелетами?
      — Было бы очень даже неплохо!
      — Нет ничего хуже, чем армейщина, сующая нос в дела науки… — фыркнул Клахтен и, надувшись и скрестив руки, откинулся на спинку стула с крайне обиженным видом.
      Булат Праведных никак не отреагировал на озвученную претензию, снова повернувшись к новоприбывшим офицерам.
      — Ну и главная наша головная боль, товарищи, это, как водится, — Лига! Их войском на плато Коба командует семейка Бравых. Гибберлинги. Думаю, вам всем уже доводилось сталкиваться с этим народцем. Нельзя их недооценивать! Эти мелкие, шустрые гаденыши так и норовят сотворить какую-нибудь пакость. Недавно на Полуночном берегу разбился наш корабль, уверен, не без их помощи! Увы, его обломки вынесло на берег неподалеку от лагеря Лиги. А на корабле перевозились секретные документы, и теперь они попали в лигийские лапы! От той жалкой команды, которая позволила врагу подбить свой корабль, ничего не осталось. А если и осталось, то их сошлют в рудники Суслангера. Это в лучшем случае. В худшем — в подвалы Комитета!
      — К сожалению, — добавила Семер Кийа, когда полковник замолчал, — пробраться в лигийский лагерь очень трудно даже опытным разведчикам. Лиге присылают столько пополнения, что их солдаты уже не помещаются внутри. Их располагают в палатках вокруг… Грех этим не пользоваться!
      — Наши маги стихийники — рота Отчаянных Голов, как я их называю, — совершают набеги туда и запускают Лиге красного петуха, чтоб врагам жизнь медом не казалась. В наше время войну не всегда выигрывают боевые топоры. А жаль… Однако поджечь палатки на отшибе — это практически все, что мы можем. Хотя и это немало: в последний раз устроили такой пожар, что вопли солдат Лиги слышали наши ребята на Гнилом косогорье. Надо бы доску почета отличившимся соорудить…
      Обсуждение продолжалось еще долго. Боевых задач у местных Хранителей условно оказалось три: часть солдат занималась охраной лагеря и патрулированием территории вокруг, часть выдвигалась в рейд к аномальной зоне «Ржавые руины» на поиски артефактов, что постоянно перерастало в столкновения с лигийцами, которые приходили туда с теми же целями, и еще часть отправлялась на северный берег — к самому лигийскому лагерю — на разведку или даже ради диверсии.
      — Еще мой папаша-головорез учил меня, что на войне все средства хороши, иначе мы давно бы уже вымерли! Кому-нибудь из вас доводилось иметь дело с ядами? Вся питьевая вода в лагере Лиги хранится в бочках. Несколько пузырьков яда — и нашим ребятам станет сражаться гораздо легче, ха!
      В стан к врагу, травить питьевую воду, было решено отправить более опытных и знающих местность. Новичков в основном отрядили в патруль, но я со своей группой попал в рейд к Ржавым руинам.
      — Вопрос! Как выглядят артефакты?
      — Это может быть любой предмет, — пояснила Семер Кийа. — Камни, обломки чего-либо… Суть не в форме, а в содержимом. В магии, которая наполняет эти предметы. Ее можно извлечь и перенести в другой предмет, более удобный для использования.
      — Как их тогда отличить?
      — Вы их сразу определите по характерному свечению. Ну и плюс те, у кого есть предрасположенность к магии, чувствуют силу внутри этих предметов. Кроме того, переполненные магией артефакты не совсем естественно себя ведут: они могут двигаться без видимой причины или даже левитировать. Мы не знаем, почему так происходит. Возможно, магии так много, что она просто выплескивается наружу. И ее день ото дня становится все больше! Хотя еще недавно мы и слыхом о ней не слыхивали. Старатели добывали здесь руду и искали древние предметы Зэм, которые могли иметь ценность на черном рынке… Теперь же количество кладоискателей увеличилось в несколько раз, и все как с ума посходили! А еще половина плато под контролем оружейной мафии!
      Утром следующего дня я чувствовал себя на удивление отдохнувшим. Хотя казармы здорово нагревались за день, но воздух здесь не был таким влажным, как на Асээ-Тэпх, поэтому жара переносилась гораздо легче. С Орлом продолжали игнорировать друг друга, но меня отчаянно грызла мысль, что пора завязывать этот детсад. На мировую, впрочем, никто из нас пока не шел.
      К аномальной зоне отправились в боевом настрое, так как по словам местных, с момента появления артефактов еще не проходило дня, чтоб там не случалось стычки с Лигой. Но уже на подступах, встретив уставших за ночь Хранителей, которых наш рейд прибыл сменить, мы узнали, что подойти к Ржавым руинам сейчас нет никакой возможности.
      — Все взрывается прямо под ногами, шагу ступить нельзя! Уже пару часов как. Лига отошла подальше, на свою сторону. И мы тоже.
      — Часто такое бывает? — спросил я, с интересом вытягивая шею, чтобы посмотреть на аномалию.
      — Часто. И каждый раз все дольше и дольше! Возможно, скоро периоды спокойствия и вовсе исчезнут, и нам придется сворачивать тут удочки.
      Ржавые руины представляли из себя жутковатое зрелище: выжженная, усыпанная пеплом и странной рыжей пылью мертвая земля, из которой тут и там торчали покореженные остовы древних строений Зэм. В воздухе стоял сильный запах гари, хотя огня пока не было видно. Но через несколько мгновений я увидел среди оплавленных и покрытых пушистой ржой развалин шевеление — кособокий однорукий скелет появился в поле зрения, проковылял несколько метров, смешно подволакивая ногу, и вдруг земля под ним вспыхнула яркими языками пламени, подбросив вверх эту груду костей. Скелет загорелся, как факел, но сумел сделать еще несколько шагов, а потом упал и так и остался лежать, пока не превратился в горстку пепла. Все отчего-то молча смотрели на это, как завороженные.
      — Откуда здесь нежить?
      — Да кто ее знает? Здесь под ногами знаете сколько костей зарыто?
      — Нет, в смысле… кто ее поднимает? Это ведь работа некроманта.
      — Ой, не факт! Никаких некромантов мы тут не обнаружили, а нежить все равно встает… Магия. Гиблое место!
      — Да уж, взрывающаяся огнем земля и оживающие сами по себе трупы… Романтика!
      — А лигийцы где?
      — Там, на той стороне поля. Их можно не опасаться, сейчас эту пылающую низину никому не преодолеть! Можно пока поискать схроны артефактов где-нибудь тут, неподалеку. Старатели, бывает, закапывают найденное, чтобы потом за ним вернуться… Мы так пару раз находили чьи-то закрома!
      Поле было столь огромным, что его края терялись где-то вдалеке. Лигийская угроза временно отодвинулась на задний план, хотя вероятность наткнуться на старателей или имперских дезертиров, все еще сохранялась. И все же вылазка к аномальной зоне, представлявшаяся довольно опасным делом, обернулась скучным ожиданием. Мы, стоя у края низины, валяли дурака, периодически подкидывая камешки, которые через несколько секунд взрывались яркими фонтанчиками огня. Некоторые смельчаки из отряда забегали на опасную территорию пощекотать нервы и сразу выбегали обратно — там, где они ступали, пламя появлялось не сразу, и если быстро двигаться и не останавливаться, то можно умудриться не подпалить себе пятки.
      — Глядите, сейчас восьмерку выпишу…
      Какой-то хадаганец запрыгнул в зону, пробежал, петляя, по горячей земле и выскочил на безопасное место, а по его следам взметались вверх снопы искр, похожие на праздничные фейерверки и образующие цифру восемь.
      — Во! Почти ровно.
      — А теперь «Империя» напиши!
      — Или «Лига — козлы»…
      Так помаявшись немного от безделья — аномальная зона не собиралась успокаиваться — мы все же решили разделиться и попробовать исследовать близлежащие территории на предмет зарытых кладов. Вряд ли бы мы что-нибудь нашли, не рыть же всю землю вокруг, но было скучно и хотелось хоть чем-нибудь себя занять. Рейд рассыпался на группы, и все разбрелись, кто куда. Сначала мы вшестером плелись вдоль края низины, но потом Миша и Лиза незаметно исчезли в неизвестном направлении, а минут через пятнадцать и Матрена с Орлом сначала подотстали, а потом тоже испарились. Я ничего не сказал, но надеялся, что им хватит ума не уходить слишком далеко. В случае «остывания» Ржавых руин, которое может произойти в любой момент, нам нужно очень быстро собраться снова целым рейдом.
      — Вот и остались мы одни в нашем гордом холостяцком клубе, — пробормотал я Лбу.
      — Да как сказать… Война войной, а любовь по расписанию.
      Я повернул к нему голову, удивленно задрав брови — Лоб уже косился в сторону орчихи метрах в двадцати от нас.
      — По-моему, это про обед было сказано.
      — Обед — тоже хорошо, — согласился Лоб. — Но и про все остальное забывать не след. А то вдруг скоро помирать, а мы не готовы…
      — Да ладно, не такая уж она и хорошенькая, — засмеялся я.
      — Много ты понимаешь! Гляди, какой тяжеленный топор у нее. Ух!
      — Так ты на ее топор заглядываешься?
      — У хорошей женщины все должно быть прекрасно: и мысли, и одежда, и топор…
      — Лоб, ты опять путаешь текст.
      — Ничего я не путаю!
      — Ага, ты адаптируешь.
      Лоб фыркнул, но к даме все же подкатил. Я снова остался в одиночестве. Окинул взглядом необъятное рыжее поле — да, такое расстояние не преодолеть даже спринтеру. Интересно, можно ли обойти аномалию стороной? Судя по размерам, займет это времени прилично, быстрее земля под ногами остынет. Но все-таки не стоило одному отдаляться от рейда. Я отпустил дрейка размять лапы, а сам поднялся на возвышенность, где все были, как на ладони, и уселся на разогретый солнцем каменный валун. Хранители, рассыпавшиеся по территории возле Ржавых руин, походили на бесцельно снующих муравьев. Вряд ли кто-то из них серьезно занимался поиском схронов Старателей…
      — Помогите!
      Я вздрогнул и заозирался. Послышалось? Глухой писк доносился издалека и навевал мысль о галлюцинациях от перегрева.
      — Помогите, кто-нибудь!
      Прищурив глаза, я разглядел, как на каменном выступе, окруженном аномалией, на приличном расстоянии от безопасной земли, кто-то отчаянно машет руками.
      Кажется, кобольд!
      — По-мо-ги-те!
      Это я уже потом понял, что свалял дурака — мало ли какая ловушка могла быть заготовлена лигийцами как раз для геройствующих остолопов, вроде меня. Но с того момента, как я сам едва не сгинул в озере и был спасен водяниками, у меня сформировалась определенная симпатия к небольшим народцам. К счастью, это действительно оказался лишь кобольд, не успевший выбраться из аномальной зоны, когда земля начала гореть. Я, скатившись со своего пригорка, рванул по взрывающемуся полю к застрявшему бедолаге. Ощущение не из приятных — только замедлишься и сразу превратишься в шашлычок.
      — Я тут, я тут! Спаси Пи! — заголосил кобольд, заметив, что его мольбы услышаны.
      Добежав до него и заскочив на камень, я перевел дыхание.
      — Вытащи… вытащи меня! У меня кое-что есть. Ценное-ценное! Пи тебя отблагодарит! Спаси-и-и…
      — Не ори. Держись крепко!
      Я закинул кобольда за спину — он ухватился за меня руками и ногами — и, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, побежал обратно. С от страха орущим прямо в уши грузом ломиться через аномалию было тяжелее. От этого рывка я выбился из сил и рухнул на безопасную землю, пытаясь спихнуть свою ношу.
      — Да отцепись ты уже!
      — Спасен! Пи спасен!
      — Отцепись от меня!!!
      — Пи спасе-е-ен! Пи тебя отблагодарит! Пи — это я!
      Кое-как избавившись от кобольда, я растер мигом затекшие плечи и шею, и обозрел себя на предмет повреждений. Вроде бы пронесло!
      — Как тебя угораздило?
      — Три луны назад Пи бросил штольни своего народа и пришел сюда, потому что здесь можно не пыльный черный уголь добывать, а блестящее, красивенькое золотце! А теперь еще и артефакты! Пи изгой, но не дурак! Только места здесь страшные. Пи боится сгореть! Но тут хорошие артефакты, очень-очень!
      — И много ты их уже нашел? — усмехнулся я.
      — Нет, — расстроено ответил кобольд. — Но Пи знает, чем тебя отблагодарить!
      — Да не нужна мне нужна твоя благодарность. Иди, давай, отсюда! Пока тебя хохмы ради наши обратно в аномальную зону не закинули…
      — Нет-нет-нет! Я тебе один секрет раскрою, да! Важный-важный! Не бойся! Пи изгой, а не обманщик.
      — Серьезно?.
      — Серьезно-серьезно! Как звать тебя?
      — Ну, допустим, Ник.
      — Видишь, Ник, перед тобой стоит Пи. Он покинул свой народ и только после этого стал счастливым и богатым. Бросай и ты свою глупую войну.
      — Хорошо, так и сделаю, а теперь проваливай…
      — Мы вольные существа, работаем на себя, идем куда глаза глядят и пьем столько эля, сколько хотим, а торговцы в трактире платят нам много-много золота за артефакты. Пи замолвит за тебя словечко. Тебя примут там как своего.
      Я перестал улыбаться.
      — Где примут?
      — В центре плато, в низине за большой шахтой есть трактир «Приют старателя» — там собираемся все мы. Не бойся. Пи замолвит за тебя… Вот держи, на память. Пи не забывает тех, кто ему помог!
      Кобольд что-то сунул мне в руки и, смешно подпрыгнув на кривых копытцах, ринулся прочь. Я перевел взгляд на подарок. Интересная табличка… Обожженная глина, на которой коряво вычерчены рисунки, похожие на детские каракули. Вот только смысл этих рисунков явно не детский: ожерелье из отрубленных человеческих голов, висящее на шее странного существа с многочисленными щупальцами. Если это приглашение в загадочный «Приют старателя» — то меня оно совсем не вдохновило.
      Встреча с кобольдом стала самым захватывающим событием за время дежурства у Ржавых руин, так и не остывших при мне. Кто-то из отряда все-таки нашел один закопанный артефакт (с виду — светящийся изнутри камень) и смятое, грязное письмо, которое пошло по рукам, но перевести каракули никто не смог. А больше ничего и не случилось. Мы, одуревшие от жары и скуки, дождались смену и вяло поплелись назад. Я уже записал этот день в разряд бесполезных, но дальше события неожиданно приобрели крутой для меня оборот.
      По возвращении первым делом, собравшись офицерским составом, пошли отчитываться перед комитетчицей. Семер Кийа и на артефакт, и на найденное письмо отреагировала с энтузиазмом.
      — Артефакт подлежит описи и сдачи на хранение, а это… Это гоблинский язык! Демон! Я знаю эльфийский, пять разных орочьих диалектов, наречие лесовиков, систему знаков троллей, но… не гоблинский!
      — Может, поспрашивать у гоблинов со стройки, не согласится ли кто-то из них перевести для нас это письмо?
      Семер Кийа задумалась на секунду, а потом хлопнула в ладоши, издавшими громкое, металлическое «дзынь!».
      — Можно поговорить с Кирпичом, с прорабом! Должен же быть среди всей этой гоблинской шайки хоть один-единственный лояльный к Империи работяга, в конце концов! Ведь мы их кормим, даем им работу!
      Комитетчице уже не терпелось прочитать письмо, поэтому собрание не затянулось — с благодарностями за хорошую службу нас отправили на все четыре стороны. Никто и не сопротивлялся. Но у меня было еще одно дело, о котором я, правда, рассказывал уже по дороге к стройке, стараясь не отставать от несущейся, как ураган, восставшей.
      — …а потом он сказал про какой-то «Приют старателя». Я не уверен, что это место существует, и может это не имеет значения, но все-таки…
      — Оно существует, — перебила Семер Кийа.
      С каждым моим словом она замедляла шаг, а потом и вовсе остановилась, внимательно посмотрев на меня. Честно сказать, я думал, что все это околесица, и даже сомневался, стоит ли рассказывать, так что теперь немного растерялся.
      — Что кобольд еще сказал?
      — Что замолвит там за меня словечко.
      — Хм…
      — Да, и еще он мне вручил какую-то штуку! Понятия не имею, что это такое.
      Табличка, вопреки моим ожиданиям, комитетчицу совсем не заинтересовала. Покрутив ее в руках, она вернула ее мне.
      — Ладно, сейчас разберемся с письмом, а потом решим, что с вами делать, капитан!
      Прорабом с подходящим именем — Кирпич – оказался орк с руками, похожими на лопаты. Стройка отчего-то затихла, большинство гоблинов просто сидело кто где без работы, что вызвало справедливое возмущение у Семер Кийа. Она, грозно чеканя шаг, направилась прямиком к прорабу, но не успела открыть и рта — тот ее опередил.
       — Все через пень-колоду! — завопил орк, и комитетчица, уже приготовившаяся устроить ему взбучку, оторопела. — Вроде и лагерь огромный отбабахали, не то что у Лиги. И стены крепкие возвели, и расширяться приказ вышел. Живи — не тужи! А как дошло до дела, так один геморрой!
      — Что у вас случилось? Из-за чего стройка еле движется?
      — Из-за насекомых! Из-за термитов, что разворовали все стройматериалы. И почему так?! Как тупое насекомое — так трудяга, а как гоблин — так лентяй и дармоед? Да я бы лучше нанялся к термитам прорабом, вот это работники: день и ночь таскают у нас известку! Но, увы, я прораб при тупых гоблинах… Что вы на меня смотрите? Приказывайте своим солдатам уничтожить термитов вокруг лагеря, если хотите, чтобы эта демонова стена когда-нибудь была закончена! Что за жизнь?! Пакостники-гоблины работают из-под палки. Только их раскочегаришь, только задашь хороший рабочий темп — глядь, а известки уже и не осталось! А где она? Термиты растащили!
      — Я вас поняла, мы учтем ваши пожелания, товарищ Шальных. А теперь мне бы хотелось…
      — Термиты будут появляться снова и снова, пока вы не разнесете к демоновой бабушке все их гнездо! Нужно убить их королеву! Она, зараза, только и делает, что целыми днями лежит и откладывает яйца. Порешите уже эту гадину! Мразь!
      — Что?
      — Это я не вам, а вон тому гоблину! Ты чего мастерок отложил? Я тебе его знаешь куда сейчас засуну?! Какие термиты? Где ты видел термитов?! Нету их тут! А ну, за работу, ошибка природы! Эти мерзкие гоблины только на крик и реагируют! — добавил он, снова повернувшись к Семер Кийа.
      — Я так и поняла, но давайте все же вернемся к моему…
      — Да кто так кладет известку, ты, чмо коротконогое, я все вижу! Нет, это я не вам, а тому уроду! Эй, а ну за работу, пока лапы не поотбивал! Вон еще известь несут… Быстро разобрали мастерки и валики! Вкалывать, я сказал! Сегодня работаем до завтрашнего утра! Ох, эти гоблины сведут меня с ума. О чем вы говорили?
      — Мне нужен какой-нибудь смышленый, надежный гоблин, знающий родной язык…
      — Ну куда, куда ты кладешь?! Эй…
      Кирпич ломанулся к гоблинам, яростно размахивая своими руками-лопатами. Рабочие, предчувствуя опасность, не стали разбираться, к кому обращался прораб, и бросились врассыпную. Семер Кийа закатила искусственные глаза к небу и повернулась ко мне.
      — Чувствую, это надолго. Жду вас в своем кабинете через час, пока можете быть свободны.
      Освободившийся час я не стал тратить на то, чтобы посмотреть на развитие событий на стройке. Я был страшно голоден и собирался исправить эту досадную неприятность. И мне даже удалось полчаса поспать! К назначенному времени я уже стоял у дверей Семер Кийа, но комитетчица опоздала почти на два часа.
      — Позор! Позор! Нападение прямо посреди лагеря!
      — Простите… — не понял я.
      — Гоблина, который переводил письмо, убили выстрелом из лука прямо на моих глазах! — возмущенно сказала восставшая.
      — Кто?
      — Не знаю, поймать не удалось. Но это подтверждает то, что у нас под носом предатели, нужно держать ухо востро! Ладно, с этим я разберусь отдельно…
      — А из письма что-то удалось узнать?
      — Немного. Но будем исходить из той информации, что успели заполучить. Это указания о местонахождении трех схронов с артефактами Тьмы, где-то на Гнилом косогорье, что ж, придется прочесать всю эту местность… Но вернемся к вашему вопросу, капитан. Полагаю, спасенный кобольд — это никто иной, как Пи Тук-Тук, завсегдатай «Приюта старателя». И то, что вы его встретили, на самом деле большая удача. Нам приходится сочинять целые сценарии, чтобы тайно внедрить в «Приют» своих агентов, это не так просто…
      — Там есть ваши агенты?
      — Конечно. И сейчас, после появления артефактов, это стало особенно актуально… Лишний человек нам там не помешает!
      — Вы хотите сказать, что…
      — Да. Вы отправитесь в лагерь старателей и будете изображать дезертира. Такой шанс упускать нельзя! Фамилию вашу там никто не спросит, и мы выдадим вам форму рядового. Кобольды не разбираются в наших знаках отличия, но сверкать погонами в самом «Приюте» вовсе ни к чему. Конечно, там сейчас работают опытные специалисты, учившиеся в разведшколе… Но не переживайте. Я расскажу, как себя вести, что говорить, как и где связываться со штабом и передавать информацию. А в остальном вам почти и не придется ничего выдумывать. Вы — Хранитель Империи, решивший бросить армию и примкнуть к старателям. Все просто.
      И как я только умудряюсь находить приключения на ровном месте? Возможно, примерить образ шпиона среди старателей менее рискованно, чем в каком-нибудь лигийском лагере, например. Но я все равно почувствовал дискомфорт. Вот какая нелегкая дернула меня спасать этого Пи?
      — А много там других агентов?
      — Для вас это несущественная информация.
      — Как… Вы даже не скажете мне, кто они?
      — Нет, и поверьте — это в первую очередь для вашей же безопасности! Вы там сами по себе, но попытайтесь все же влиться в какую-нибудь компанию. Нам важна любая информация: об артефактах в первую очередь, потом о дезертирах и их возможных связях с кем-то из лагеря, о ликийских дезертирах тоже — может, они выдадут что-нибудь интересное о своем штабе, о портале…
      — Портале?
      — Старатели пытались строить джунский портал, и это проблема куда серьезней, чем кажется. Мы приложили максимальные усилия, чтобы его там не было, но мало ли… Вдруг они не угомонились с этой идеей? Как вы знаете, джунскую сеть использует не только Империя, но и Лига! Портал в самой горячей точке Сарнаута может обернуться катастрофой, и неважно, кто к нему подключится. Представляете, что будет, если лигийцы смогут телепортироваться сюда со своих аллодов? Они и так давят нас количеством… А если мы подключим к порталу свою сеть, а они потом как-нибудь сумеют его захватить? Они же толпами повалят прямо к нам домой, в Империю! Это слишком высокие риски. Никакого портала на Святой Земле быть не должно!
      Я согласно кивнул. Когда Хранители получили персональные телепортаторы, вопрос о строительстве портала на Асээ-Тэпх опять поднимался, но вскоре снова был закрыт, так как Лига не долго отставала от Империи в этом плане. Похитили они наши разработки или додумались сами, но «камнями путешественника» вскоре обзавелись обе стороны. На Святой Земле мы даже не носили телепортаторы с собой. В этом не было смысла. Все равно телепортироваться здесь некуда — Империя слишком далеко, а поблизости нет ни одного телепорта.
      — Я дам вам три дня на обучение, капитан. На это время вы будете освобождены от всех других обязанностей. Нужно хорошо подготовиться к миссии…
      — А что делать с этой табличкой? — я снова достал подарок Пи. — Это что-то важное?
      — Да выбросьте вы эту дрянь! Поделки кобольдов нас не интересуют. Мало ли, что там на уме у этих подземных тварей!
      Табличку я действительно выбросил… Но изображение странного существа почему-то запомнил.

Глава 17

Глава 14. Афера Плу

      Я делал вдох и выдох. Набирал в грудь побольше воздуха и шумно выпускал обратно. Как это прекрасно — дышать!
      Холодно. Интересно, если бы я умер в огне, мне было бы жарко? А если от ран, болело бы тело? Эйфория оттого, что я могу вдыхать воздух, начала отпускать, и на первый план наконец вышло осознание главного — я умер! Великий Незеб, я ведь и правда умер!!! Или нет?.. Разве мертвые могут дышать, и разве им бывает холодно?
      Инстинктивно похлопал себя по груди — да вот он же я, вполне осязаемый, только почему-то одетый, да еще и в отглаженный, чистый мундир с иголочки. И оружие имеется. Даже если допустить, что мне, горемычному, выдали новенький комплект формы взамен оставленному на берегу Эльджунского озера, то откуда мой утонувший меч? Уж такие экземпляры точно не лежат на имперских складах.
      Огляделся. Ни потолка, ни стен… Точнее, они может и были, но терялись во мраке. Во всяком случае я понимал, что нахожусь в помещении — каменный пол и ряды толстых колонн, уходящих вершинами в темное, бездонное ничто. Их я видел так же отчетливо, как себя. Зато движущиеся силуэты вокруг были прозрачными. А может я для них такой же прозрачный и почти несуществующий?
      Колонны образовали собой что-то вроде широкого, освещенного горящими факелами коридора, высовывать нос из которого желания не возникало. Там, по бокам, не просто не было света. Нет. Там клубилась Темнота! Я оглянулся назад — конец коридора тоже тонул в шевелящемся мраке, казавшимся живым. Ну уж нет, туда я не пойду. Тем более, что впереди виднелось чистое, белое сияние, которое меня привлекало гораздо больше.
      — Есть здесь кто? — расхрабрившись, крикнул я.
      Голос без всякого эха просто растворился в пространстве. И ответа не последовало. Убеждая себя, что если тело есть, и меч на поясе ободряюще тверд, то остальное приложится, я зашагал на свет. Призрачные тени вокруг определенно меня видели, но не слышали. Я их не слышал тоже, хоть и пытался заговорить. Это было пугающе — идти, стараясь не задеть какие-то бесплотные сгустки, отдаленно напоминающие то ли людей, то ли еще кого — лиц я разглядеть не мог.
      Огромный черный силуэт на фоне бьющего из-за спины света в конце коридора сначала показался просто статуей. Ведь он не шевелился. Но подойдя ближе, я понял, что великан живой — если это слово здесь уместно. Он стоял с прямой спиной, опираясь на меч и бесстрастно взирая поверх суеты у его ног, его длинные светлые волосы отчего-то поднимались вверх, будто их притягивал невидимый потолок, и походили на языки огня, а за спиной сверкающими парусами простирались два гигантских крыла — махнет такими, и всех сдует.
      Поглощенный этим невероятным зрелищем, я не сразу заметил, что страж стоит у дверей, из-за которых и льются привлекшие меня сияющие лучи. Окликнуть его? Почему-то казалось, что гигант не обратит внимания ни на кого, хоть хоровод вокруг него начни водить. Между тем, некоторые призраки возле меня направлялись именно туда, к двери, и исчезали за ее створками. Но никто не появлялся оттуда.
      Я поднялся по ступеням к стражу — тот не шелохнулся — и заглянул за его спину. Слишком ярко, чтобы что-то разглядеть. Что это? Те самые ворота туда, откуда уже нет возврата? Любопытство — мой враг. Все внутри меня кричало, чтобы я уносил отсюда ноги, но как же хотелось узнать, что находится там, за этой гранью…
      Гигант выглядел равнодушным, его не интересовали призраки, растворяющиеся в ослепительном сиянии, но едва я сделал шаг к дверям, как его меч чуть сдвинулся. Я замер.
      Показалось?
      Взор стража по-прежнему устремлен вдаль, безмятежное лицо похоже на каменную маску.
      — Эй! — крикнул я, задрав голову.
      Ноль эмоций.
      — Ау! Меня кто-нибудь слышит?
      — И чего орать? Ну я слышу.
      Я чуть не умер еще раз. Ответ пришел не от великана, а откуда-то сзади.
      — Помрут по дурости, а потом вопят…
      — Почему сразу по дурости? — обиделся я.
      — Да потому что по умности живыми ходят!
      Спустившись по ступеням обратно, я наконец увидел говорившего.
      — Даже на том свете от вас никуда не деться.
      Лысый, сморщенный гоблин, совсем непрозрачный, а вполне себе плотненький, с нелепыми крылышками за спиной, одетый в белую тогу, взирал на меня хитрыми глазенками.
      — А я точно мертвый? — решил убедиться я на всякий случай.
      — Даже не сомневайся.
      — Я чувствую, как бьется сердце.
      — Ишь ты, чувствует он… погоны, вижу, у тебя капитанские.
      — Все правильно, я капи…
      — А мог бы и генералом себя возомнить. Никакого полета фантазии!
      Я подумал немного и медленно произнес:
      — Мне все это кажется?
      — Да вот прям щас, ага. Размечтался! В Чистилище ты. Добро, как грится, пожаловать, чувствуй себя как дома.
      Все это было настолько абсурдно, что меня начал разбирать хохот.
      — Псих, — скорбно заключил гоблин.
      Смех сошел на нет. Может я и впрямь просто спятил? Сижу на берегу замерзшего озера, бормочу что-то себе под нос, леплю из снега кулички… Да не было мне смешно. Даже когда смеялся — все равно не было.
      Было страшно.
      — Ты это… за дверь-то не спеши особо, капитан. Успеешь еще.
      — Что там? — с дрожью в голосе спросил я.
      — Смерть там. Окончательная.
      — А я еще не окончательно умер?
      Гоблин пожал плечами.
      — А это кто? — ткнул я пальцем в стража.
      — Слуга.
      — Чей слуга? — начал злиться я оттого, что приходится выжимать все по капле, когда нервы и так на пределе.
      — Знамо чей — Тенсеса! — гоблин постучал себя кулаком по лбу. — Тебе кто бессмертие даровал? Ну и вот!
      — Бессмертие Империи даровала Триединая Церковь — Тенсес, Незеб и Скракан, — произнес я то, во что уже почти не верил.
      — Ну-ну, — хмыкнул гоблин, но спорить не стал.
      Я посмотрел на неподвижного слугу Тенсеса — он все еще безучастно опирался на свой меч и ни на что не реагировал.
      — Он шевелится когда-нибудь?
      — Сколько помню, ни разу не чихнул даже.
      — А ты давно здесь? И как вообще сюда попал? Почему ты отличаешься от других призраков?
      — Экий ты любопытный! Давно я тут, уж и не помню, жил ли когда по-настоящему. Я служитель Света. Будешь хорошо себя вести — отправлю назад, так уж и быть.
      — Подожди, я хочу узнать…
      — Все хотят узнать, — перебил гоблин. — Думаешь, один ты тут такой любознательный? Нечего мне тебе сказать! Не знаю я, как вы оживаете. Не знаю, что за дверьми этими. Не знаю, что охраняет слуга Тенсеса. Ничего я не знаю! И Тенсеса я никогда не видел! Я тут всего лишь проводник. Ты как? Оживать-то будешь, не?
      — Ну, допустим, буду.
      — А мирра есть? — прищурился гоблин.
      — А если нет, то что?
      — То в очередь! Вас тут вон, толпы, — кивнул служитель на призраков, — а я один.
      Я похлопал себя по карманам. Естественно, мирра у меня была, но она осталась вместе с формой на берегу озера, не тащить же мне ее с собой в воду.
      — Есть! — обрадованно вытащил я заветный пузырек, невесть как у меня все же очутившийся.
      — Ну тогда отчаливай домой и постарайся не показываться тут ближайшие пару десятков лет. Рано тебе еще! Но не послушаешься, чую…
      Свет вокруг стал угасать, а я подумал о том, что если мне все это не привиделось, то мое тело лежит глубоко на дне озера.
      — Постой, а вдруг мне некуда возвращаться? — с запоздалым страхом выкрикнул я, уже почти ничего не видя перед собой.
      — Живи, Ник, еще свидимся… — донеслось в ответ, и все окончательно померкло.
      Никогда еще я не чувствовал свое тело в таких подробностях. Болело все! Ныли кости, голова раскалывалась, руки и ноги отнимались, все внутренности будто перемололись в фарш, а грудную клетку раздирало так, что хотелось выть в голос. Голос, кстати, отсутствовал.
      Я открыл глаза.
      — Зачем, Никита?
      Голос Матрены. Тихий, грустный. Может дела мои совсем плохи? Все вокруг расплывалось и около минуты я просто старался сфокусировать зрение.
      Время будто повернулось вспять, и я снова лежал в одной из хлипких хибар Придонска на дне Мертвого моря, а рядом суетились полурыбы-полулягушки, возвращая меня к жизни и одновременно убивая запахом… Вот только это не песчаный край солнечного Игша. Это холодный Эльджун.
      — Замерз?
      Я и так уже был закутан с головы до ног, как младенец, но заботливые руки принялись меня укрывать еще.
      — У него жар, ему бы наоборот охладиться…
      — Но он же мерзнет!
      — Понимаю, но так будет только хуже!
      — А вы точно лекарь? Какие-то садистские у вас методы.
      Я с трудом различил Матрену и Эльвиру, яростно уставившихся друг на друга.
      — Она-то лекарь, а вот целесообразность вашего присутствия здесь, дорогая ди Дусер, вызывает у меня сомнения! — вклинилась Лиза.
      — Что, простите?
      — Это ты торчала рядом с ним, когда ему внезапно приспичило искупаться ночью в ледяной воде!
      — Я же сто раз объясняла, что уснула! Понятия не имею, как он очутился в озере!
      — То есть он просто так, ни с того, ни с сего решил покончить жизнь самоубийством?
      — Откуда мне знать? Может вы так его достали, что…
      — Она ни при чем, — еле сумел выдавить я, из горла вырвался хриплый шепот. Ненавижу быть больным!
      В поле зрения появился Орел — взвинченный и злой.
      — Тогда разжуй нам, недалеким, за каким жемчугом ты туда нырял?
      — Вашему другу спать надобно, — раздался скрипучий тонкий голос, обладателя которого мне не было видно.
      — Да, давайте потом, — согласилась Матрена. — Он сейчас не в состоянии что-то объяснять.
      — Я побуду здесь.
      — Ты уже побыла! А потом его труп со дна озера доставать пришлось…
      — Может хватит? Мы кажется уже выяснили, что я тут ни при чем!
      Препирательства продолжались еще несколько минут, пока в промерзлой халупе не осталась лишь Эльвира, отстоявшая свои позиции, да маленький зеленый человечек со скрипучим голосом. Он поднес к моим губам какое-то варево, а я был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Впрочем, Матрена бы не отдала меня на растерзание врачевателю, не внушающему ей доверия.
      — Тьма пришла с запада и накрыла нас с головой. И не готовы мы верить всем, кто протягивает руку дружбы. Быть может, в другой руке спрятан острый нож, кто знает?.. Приходили к нам люди, назывались друзьями, да убили птиц наших священных. Нет веры им. Но ежели стал ты другом для моего народа, быть тебе светом в этой тьме! Правду, значит, сказывали — не одни мы на белом свете. Слава зеленому лесу и дарам его! Пей, человек, целебный отвар этот, и набирайся сил. Издавна промышляем мы собирательством. Отборный зверобой дарует исцеление, и никогда не переводился он в наших закромах. Теперь найти его труднее, но тем выше ценится дружба, чем большую цену пришлось заплатить за нее!
      Лесовик бормотал и бормотал, пока я по глотку ни выпил все лекарство. Когда он наконец ушел, Эльвира села рядом и положила мне руку на лоб. Меня бил озноб, но лицо горело, и прикосновение прохладной ладони было приятным.
      — Если ты нырнул в озеро к прекрасной русалке, то знай — они все очень коварные!
      — Как эльфийки? — прохрипел я улыбнувшись, хотя выглядел, наверное, таким же зеленым, как лесовик.
      Она засмеялась.
      — Постарайся поправиться поскорее, а то твои друзья повесят меня на ближайшей ели.
      — Постараюсь. Как вы меня достали из воды?
      — Тебя водяники вытащили. Ты уже не дышал… Спи, Ник, на этот раз я буду стеречь тебя более тщательно.
      — Главное, отгоняй русалок, покусившихся на мою честь… — промямлил я, проваливаясь в сон.
      Проснувшись во второй раз, я чувствовал себя значительно лучше. На улице, вероятно, была ночь, и хижина едва освещалась крохотным огоньком от факела, который держал в руках Орел. Рядом с ним находилась Матрена, и больше никого. Я понадеялся, что Эльвиру не повесили ни на какой ели.
      — Ты как?
      — Хорошо. Есть хочу.
      — Замечательно, если ты голодный — это отличный знак…
      — Только кормить мы тебя не будем, пока ты все не расскажешь, — встрял Орел.
      — А остальные где?
      — Я так понимаю, история будет интересной. Сейчас позову.
      Он передал Матрене светоч и вышел на улицу.
      — Кузьма считает, что ты повредился умом возле этих Мест Силы, — сказала она. — Миша частично с ним согласен.
      — Может быть они и правы… Ты меня воскресила?
      Матрена кивнула.
      — Спасибо!
      — Это водяникам спасибо, что вытащили тебя. Они и меч твой достали со дна.
      Я начал смутно припоминать мелькающие тени вокруг демона, которые я принял за рыб. Вот кто мне помог! И не в первый раз. Когда Бычара чуть не убил меня в Придонске, водяники пытались остановить кровь из моей раны… Я почувствовал, что проникаюсь симпатией к мелкому, похожему на лягушек народцу.
      — Без них мы бы и это место не нашли, — продолжила Матрена.
      — А где мы?
      — В Белореченской дубраве, в поселении лесовиков. У этого народа есть дар к врачеванию. Особенно, если они считают пострадавшего своим другом.
      — Да, что-то мне тут один лесовик задвигал про дружбу и свет посреди тьмы.
      — Они тебя боготворят.
      — Почему?
      — Вот ты и расскажи, почему, — заявил Орел, вернувшийся с Михаилом, Лизой и Лбом.
      — Слушайте, я знаю, это была не самая блестящая из моих идей, — примирительно сказал я, приняв полусидячее положение. — Вообще-то умирать я не собирался… Но что-то в том озере было необычным…
      — И ты решил нырнуть в ледяную воду, ночью, один. Ну что ж, ясно. Понятно, — покивал Орел.
      — В озере сидел демон!
      Наступила тишина.
      — Ты уверен? Я имею в виду, что гипотетически, там вполне могут водиться…
      — Нет, Миша, это был демон! Записи демонопоклонников не врали!
      — Там было написано, что они подчиняли ящеров его воле, — задумчиво протянула Лиза.
      — И это в целом соответствует тому, что рассказывают водяники и лесовики, — добавил Михаил.
      — А что они рассказывают?
      Лоб, не делая даже шага, дотянулся своей лапищей до хлипкой двери и, приоткрыв ее, крикнул:
      — Эй, ты, зеленый, а ну поди сюда!
      В хижину вошел тот самый лесовик, который давал мне пить лекарство. Ну или мне казалось, что тот самый, они не слишком отличались.
      — Это Бук Густая Крона, — вежливо представила Матрена, сгладив грубоватость Лба.
      — Ну давай, Крона, вещай все еще раз сначала.
      — Лес шумит, вода речная рокочет, — негромко заскрипел лесовик, — это черная ночь идет с запада, и все живое бежит от нее. Злобные ящеры пришли по воде и хотели здесь жить по праву силы. Черное время настало, совсем черное! Не воины мы — мирные охотники и собиратели. Жили, никого не трогали. Мы добрый народ. Потеснились бы, стали бы жить бок о бок и с ящерами. У озера живут они, Зеркало Мира имя ему. Там бы и оставались, так нет — приходили на берега нашей реки-кормилицы, разили всех, у кого есть разум и мясо, что можно клыками разодрать.
      — А что там про их вожака? — поторопил Орел.
      — Вожак у них, злобный и опасный! Науськивал он ящеров на нас, да на водяников! И не было нам покоя, пока жив он был! Но буде бьется в твоей груди храброе сердце, человек, а рука крепка! — лесовик благоговейно посмотрел на меня. — Не оставил лесной народец в его беде, одолел супостата! Снова будут лесовики в ладу с природой жить, на зверя ходить и рыбу в сети ловить, и не ждать лютой смерти в ночную пору.
      — Что за супостат? Кто это?
      — Неведомо мне это! Знаю лишь, что приходили опасные люди на озеро. Жуткие все, капюшоны на глаза надвинуты. С тех пор наши горести и начались.
      Мы многозначительно переглянулись. Все сходится: демонопоклонники пришли на озеро и призвали демона! Вот только какова их цель?
      Выспался я хорошо, и теперь мне хотелось встать на ноги и размяться, снова почувствовать свое тело — живое и даже отдохнувшее. Я прислушивался к себе, пытаясь определить произошедшие изменения. Ведь не может же быть, что их нет? Какое-то время я был мертв, мое сердце не билось… это даже звучало страшно! Но никаких последствий я не чувствовал. Только радость от того, что снова жив, и легкую горечь, что ничего существенного о загробном мире я так и не узнал, словно и не умирал вовсе.
      — То ли коридор, то ли еще что-то… Непонятно. Двери в конце… оттуда свет. Гоблин сказал, что за ними и есть окончательная смерть…
      Сложно было словами описать увиденное. Сейчас все казалось сном. Сознание будто старалось вытолкнуть из памяти все, что не укладывалось в привычные рамки.
      Матрена запретила мне вставать, и я решил ее послушать… ненадолго. Кроме моих друзей и Эльвиры, благополучно избежавшей трагического повешанья, ко мне забегали смешные лесовички. То Бук Лесная Крона с неожиданным предложением остаться жить в их поселке:
      — Уйдешь ты, спаситель наш, а как снова чудища нагрянут? Неспокойно мое сердце! Оставайся, спаситель, с нами! Станешь Богом нашим, мы тебе капище возведем, как ящеры, умирать за тебя будем!
      То тщедушный лесовик-рыбак — покормить своим уловом:
      — Отколь ни возьмись завелись в нашей реке страшные рыбищи: плавники — ножи острые, зубы — тиски сильные. На лесовиков бросаются, в омут за собой тащат, сети рвут. Ящеры на земле, рыбины в воде… Нигде не укрыться.
      За рыбаком пришел охотник, мигом оспоривший тяжелый рыбацкий труд:
      — Что рыба? На наши плечи все легло: должны охотники и дичью племя кормить, и злобных ящеров воевать. А шкура у них дубовая — с десятка стрел только одна и пробивает. Уходят стрелы из колчана, как солнышка лучи за вечерний окоем. Из волчьих зубьев и костей делаем мы наконечники. Случится, ящер нападет — в глаз ему запущу. Так запросто живот свой не отдам!
      Но самым неожиданным стало появление незнакомого хадаганца в форме, смущенно прятавшего глаза.
      — Разрешите, товарищ капитан… — произнес он совсем не по-военному — тихо, несмело, будто заранее за что-то извиняясь. — Шныгин, Вадим.
      — Звание?
      — Нет у меня звания… Я дезертир.
      Шныгин подождал от меня какой-то реакции, но я так оторопел от подобной наглости, что лишился дара речи. Хорошо, что мой меч сейчас был не под рукой, иначе я бы не сдержался.
      — Товарищ капитан…
      — Я тебе не товарищ, — оборвал я.
      — Да, — покорно согласился он. — Извините.
      — Если ты пришел сдаваться, то я тебя разочарую.
      — Я знаю о приказе убивать дезертиров на месте. Но прежде я хотел поговорить.
      Он был очень молод, едва ли старше меня, но выглядел таким уставшим и измученным, будто уже прожил долгую жизнь.
      — Зачем мне разговаривать с дезертиром?
      — Я покинул часть, — тихо сказал он, — но пожил среди этих восторженных лесных идиотов в чаще и… понял, какой же я дурак! Я предатель, знаю, и я заслуживаю смерти. Но мне важно… перед самим собой… сделать что-то для своей страны.
      — Совесть облегчить захотелось? Не надо передо мной каяться, я не священник, мне неинтересно твое нытье!
      — Нет, нет, я не покаяться пришел. Я давно прячусь здесь, все надеялся встретить кого из своих… то есть, я имею в виду, из Хранителей. У меня есть важные сведения. Один дезертир-каниец сказал, что Лига собирается сговориться с лесовиками.
      — Не вижу катастрофы.
      — Это хилый, трусливый народец, но зато в лесу они знают все дупла в соснах. Лига планирует зайти в тыл к имперцам.
      Я вдруг вспомнил слова Бука Лесной Кроны, на которые не обратил сначала внимания. Он говорил о людях, приходивших к лесовикам и называющих себя друзьями, но вроде бы убивших священных птиц…
      — Лигийцы уже пытались, но у них ничего не получилось, верно? — медленно произнес я, напрягая память. Лесовик много болтал, но я не особо слушал его витиеватую речь.
      — Да, — кивнул Шныгин. — Здесь много орлов, которых местные считают священными. Несколько лигийских стрел в орлиных трупах — и лесовики в страшной обиде на Лигу от такого вероломства.
      — И где ты взял лигийские стрелы? — осведомился я, сопоставив сказанное.
      — В лесу насобирал. Но это лишь отсрочка. Лига будет пытаться еще.
      — Я тебя услышал. Это все?
      Шныгин помолчал немного, а потом осторожно спросил:
      — Как там наши?
      — Нормально. Держатся. Соскучился?
      — Соскучился, — честно ответил он, несмотря на мой язвительный тон. — Но я не жду прощения. Дорога, которую я выбрал, в один конец… Я просто жалею, что однажды свернул не туда.
      — Так плохо жилось в казарме?
      — Да как-то… Надоела уже эта война. Спать в форме, отливать, стоя в строю, шлюхи раз в полгода… и любой день может стать последним. Не выдержала душа, свободы захотелось… Демон бы ее побрал! Домой очень тянет. Я бы все отдал, чтобы вернуться назад, но Родина-мать не прощает своих оступившихся детей.
      Он не пытался вызвать мое сочувствие. Это был отчаявшийся, надломленный человек, ни на что уже не надеющийся. И как я не давил эмоции, мне стало его жаль.
      — Я передам командованию информацию о лесовиках. А теперь будь добр, сделай так, чтобы мы никогда больше не встретились.
      Шмыгин кивнул и, сгорбившись, поплелся к выходу.
      — Прощайте, капитан. Я сожалею, что так вышло…
      Предатель, или человек, который просто однажды ошибся? Больше я и правда его никогда не видел, но искреннее раскаяние на его лице почему-то запомнил надолго.
      Потратив сутки на мое восстановление, мы наконец покинули поселение лесовиков под их радостные вопли и улюлюканье. На прощение меня с ног до головы обвесили какими-то дикарскими амулетами, торжественно объявили лучшим другом маленького народа и поклялись в вечной преданности, чем крайне позабавили Эльвиру, отправившуюся вместе с нами. 
      Настроение было приподнятым до самого порта Такалик, встретившего прибывших гостей пронизывающим ветром и мелким, колючим снегом. Корабли торговцев, пришвартованные к пирсам, темнели на фоне тяжелых серых туч, закрывших астрал. Некоторые капитаны даже решили отогнать свои судна подальше от берега, чтобы их не разбило надвигающимся штормом об аллод. Наверное, в хорошую погоду здесь было даже весело, на что намекало находящееся в самом центре подобие сцены с барабанными установками и множеством флагов. Но сейчас рабочие спешно прятали разгруженные ящики с товаром в склады или под навесы, в порту царила суета и всем было не до празднеств. Эльвира упорхнула к своему научному руководителю, а мы толклись среди толпы в поисках главного конкурента Плу Крохобора — Барыги Честных, пока один из грузчиков не ткнул нам в него пальцем.
      Орк в смешной шляпе и импозантном сюртуке, сидевшем на нем как балетная пачка на дрейке, настроен был, мягко говоря, не слишком любезно. Едва я заикнулся о Плу Крохоборе, Барыга зло прищурил глаза и рыкнул:
      — Заткни свою пасть! Ничего не хочу слышать об этом недомерке!
      — Нам стоит это обсудить…
      — Еще один звук — и твои мозги полетят прямо в астрал!
      Я не собирался конфликтовать, но чтобы мне, офицеру Империи, угрожал какой-то там торговец — это уже слишком.
      — Ну рискни.
      — А ты с какого рожна такой смелый, имперец? Это наша территория и у нас хватает охраны.
      — Нам нужна информация о Плу Крохоборе, и мы ее узнаем.
      Барыга смерил меня и моих друзей оценивающим взглядом.
      — А вы подкапываетесь под него что ли?
      Я кивнул.
      — Хм… Лады, тогда обсудим.
      Мы отошли подальше от посторонних ушей и уселись на ящики, коих здесь было так много, что они уже образовали собой целый лабиринт высотой в несколько метров. Я рассказал о том, что творится на Медвежьей поляне, Барыга слушал, не перебивая.
      — Ненавижу Плу! — сплюнул он на землю, когда я замолчал. — Я думал, он уже сорвал невиданный куш, продав свои цацки. Хорошо, что аукцион накрылся! На радостях помогу, чем смогу. Этот ушастый недоносок ведет дела с пиратами. Святое оружие они и привезли, так-то!
      — Откуда? — быстро спросил я.
      — Не знаю. И к ним хрен подступишься! Плу одел их всех в Святые плащи. Так что они неуязвимы. Мы даже утроили охрану порта на всякий случай. Что за хрень: мы — и боимся гоблинов! Злости не хватает!
      — Если бы раздобыть такой плащ…
      — Да уж. Мы бы тогда им показали, где раки зимуют! Есть у меня одна идея. Да и та стремная. Где стоянка пиратов я знаю, тех самых, в Святых плащах. Не так уж и далеко тут, к востоку от порта.
      — Подкараулить, незаметно подобраться и попробовать раздеть? — задумчиво произнес я.
      — Я смогу выманить одного и увести подальше от остальных, — вмешалась Лиза.
      — Плащ отражает любую магию.
      — Не любую, — коротко бросила эльфийка и убийственно улыбнулась. Действительно, женская красота — едва ли не самая сильная магия на свете.
      Кроме тайны Плу Крохобора, у меня в порту было еще одно дело, и я спросил Барыгу, кого можно к нему привлечь.
      — Дело рисковое, кто тут у вас самый смелый?
      — Кто тут у нас самый жадный, ты хочешь сказать. Обратись к семейке Счастливчиков, вот кто за золото на все готов.
      Барыга Честных попал в точку. Нанимать гибберлингов не очень хотелось, но пообщавшись с другими капитанами, я понял, что выбора у меня нет. Никто и слышать не хотел о таком путешествии.
      — Ты хочешь, чтобы мы отправились в Край Вечной Ночи? — переспросил мелкий, пушистый хомяк, видимо, главный среди тройняшек. — Туда, откуда бегут все звери? Ха-ха!
      — Лететь здесь недолго, всего лишь аллод обогнуть, а я хорошо заплачу, — сказал я, помахав перед носом выделенным для этого случая золотом от Жукина.
      — Ладно, хорошо! Мы не тупые звери, мы бывали там, где тебе, детка, и не снилось! Но… Дорогое это удовольствие! А ну, еще раз кошель покажи… Хм… В конце концов, сплавать посмотреть на Край — это не то, что поставлять оружие Империи под обстрелом кораблей Лиги. По рукам!
      Спрашивать, сколько раз они поставляли оружие лигийцам под обстрелом имперских кораблей, я не стал. В конце концов, эти гибберлинги — единственные, кто согласился на авантюру.
      Ураганный ветер все нарастал, но это не повод откладывать поход в гости к пиратам. Плохая погода нам даже на руку. Мы долго обговаривали все возможные варианты, ведь соваться в логово к обладателям Святого оружия — почти самоубийство. Но все наши приготовления и осторожность оказались напрасны.
      Близко подкрадываться к самому лагерю пиратов не было надобности. Хватит и гоблинов, расставленных по периметру для охраны. Охрана эта, к слову, вызывала бы только смех — кучка недорослей, хаотично бродивших по лесу — но все все они были в знакомых нам плащах, и это не могло не нервировать. Пираты небезосновательно надеялись на свою неуязвимость.
      Первая часть мероприятия прошла по плану: подотставший от своих приятелей гоблин, узрев на выступающем корне дерева эльфийку, сидевшую, несмотря на холод, в одной рубашке, притормозил. Лиза очаровательно ему улыбнулась, затрепетав сияющими крыльями, и поманила пальчиком.
      — Я заблудилась и замерзла… — тихо «прожурчала» она тоненьким голоском.
      У гоблина даже зрачки съехались к переносице. Не веря своему счастью, он без всякой магии пошел к ней, как баран на привязи. Дальше, однако, произошел сбой. Лиза недвусмысленно жалась от холода, обнимая себя за плечи, но вместо того, чтоб предложить даме плащ, мелкий тупица потянул к ней свои лапы, и она рефлекторно двинула ему ногой. Гоблин взвыл. Мой первый порыв сократить количество его конечностей сменился вполне здравой мыслью — а как, собственно, она вообще смогла его пнуть, если на нем Святой плащ? Ответ я знал еще до того, как мы все проверили опытным путем.
      Назад в лагерь торговцев неслись окрыленные открывшейся информацией, которой спешили поделиться.
      — Серьезно? Не работает?
      Барыга Честных расцветал прямо на глазах. Он держал в руках принесенный нами в доказательство бесполезный плащ, расплываясь в клыкастом оскале. И по его лицу я понял, что у него зреет план.
      — Значит, плащ не защитил своего владельца… А что если… если вся эта катавасия со Святым оружием — одно сплошное гонево?
      — Этого не может быть, — покачал головой я. — Мы лично испытывали его на полигоне и все было нормально.
      — Да что за хрень?! Хм… Хм? Хм!
      — Будь здоров.
      — Это я думаю… И ни хрена не понимаю! Лады, сделаем так. Наведаюсь-ка я туда с ребятами, прощупаю почву… И если все Святое оружие окажется фуфлом, то я припру этого мелкого урода Плу к стенке. А потом смачно по ней размажу! Ненавижу пиратов! Ненавижу гоблинов! А гоблинов-пиратов… Хм, да даже нет такого слова, чтобы сказать, как я к ним отношусь!
      — В пиратском лагере много кораблей?
      — Там сейчас стоит «Астральная каракатица». Давно мечтаю вырезать всю эту гоблинскую гоп-компанию во главе с капитаном, чтоб он потерял свой последний глаз! Эти недоноски нападают на наши торговые суда, лишают нас выручки, а мы даже не можем им ничем ответить! А все из-за этого треклятого Святого оружия. Но если оно — фуфло… Тогда пришло время поквитаться!
      Барыга Честных пылал жаждой мести и собрал группу наемников из охраны торгового порта с фантастической скоростью. Кроме того, весть о том, что Святые плащи не защищают присоседившихся неподалеку пиратов, разлетелась очень быстро, и накостылять им изъявили желание и другие торговцы. Карательный отряд мгновенно разросся до маленькой армии. Мы же решили остаться в стороне от этого мероприятия, потому что на горизонте среди черных туч показался астральный корабль семейки Счастливчиков.
      Я не ожидал, что они вернутся так быстро, и от нетерпения принялся расхаживать вдоль берега туда-сюда, пока корабль швартовался к пирсу, сильно раскачиваясь от ураганного ветра. Но едва гибберлинги ступили на аллод, как к ним подбежал крайне возбужденный мужчина, выдирающий из своей головы целые клоки волос.
      — Я разорен! Пришел в порт встречать товар. И что узнаю? Мой корабль разбился о скалы! Ящики с чаем плавают теперь по астралу! Кто его там пить будет? Демоны? За что Свет оставил меня и мое предприятие?
      — Вот только о демонах не надо! — взвизгнул гибберлинг. — Уйди, Афанасий, не тебя нам сейчас…
      — Подождите, у меня есть коммерческое предложение! Я знаю, где водятся эфирные элементали. Их кристаллы маги очень неплохо берут. Отличная сделка, а?
      — Никаких сделок! Нет, мы снимаемся с якоря, и больше ног наших не будет на Святой Земле! То же нам… Святая! Ужас! — завопили все трое близнецов в один голос.
      Самый старший свирепо глянул на меня и, потрясая маленькими кулачками, сообщил нечто невероятное:
      — Ох, если б мы знали! Десять таких кошелей, как твой, не сдвинули бы с места ни нас, ни нашу «Ласточку»! Да ты знаешь, что там творится?! На берегу демонопоклонники! Прибрежный астрал кишит демонами! И это все нам удалось увидеть за те две минуты, пока мы в панике разворачивали корабль, чтобы тикать оттуда на всех парусах!
      — Как это, кишит демонами? — оторопел Афанасий, кровь буквально отлила от его лица.
      — А вот так! Мы улетаем! Никакая это не Святая земля. Она проклятая!
      Вторая новость, на этот раз о демонах, облетела торговый порт не менее быстро, и те, кто не ушел вместе с Барыгой Честных на разборки с пиратами, в ускоренном темпе засобирались, намереваясь покинуть аллод. То, что старательно выгружалось с кораблей и укрывалось от ветра, теперь спешно грузилось обратно, и суета усилилась во сто крат. Все орали, перекрикивая шум непогоды, и носились с товаром как угорелые, роняя ящики и коробки. А один орк тащил, высунув язык от напряжения, клетку с живым ящером, вызвав у Матрены бурю негодования.
      — Что? Самое место этой пиявке в клетке! Ишь как глаза таращит, чмо болотное! Гы…
      — Что вы с ними делаете?! Они же разумные существа!
      — Эти разумные существа пытались напасть на порт, полудурки! Повылазили они чего-то из своего озера, пиявки поганые. Ведомо, мы их быстро порубали, а этого вот схватили и решили в клетку посадить. Натешились, уже удушить было собрались, да тут торговец один выгодное предложеньице подкинул. Говорит, если продать этого слизняка на Суслангер в зоопарк, неплохие деньги можно заработать.
      — В зоопарк?! — ужаснулась Матрена.
      — Угу. И совсем будет круто, если б этот ящер еще с самочкой был. Прикинь! Они там, в зоопарке, будут пялиться, как эти зеленые… йу-ху! Класс! Но, блин, не могу я от клетки отойти: дружбаны мои продадут его торговцу быстрей-скорей безо всякой самочки. И потом ищи их свищи по кабакам!
      — Даже не знаю, что в этом рассказе более отвратительно…
      — Да ладно, уж я не дам этому слизняку без тепла женского помереть там, на Суслангере, я ж не выродок какой, гы… Сидит, слушай, клыки на меня скалит! Ну чего вылупился? Я ж, наоборот, со всей заботой! Вот бабу тебе скоро приведу… Гляди, загорелись глаза у него! Мужик!
      Орк потащил клетку дальше, а Матрена возмущенно повернулась к нам.
      — Мы что, не вмешаемся?!
      — Есть дела поважнее. Надо сообщить Жукину о Крае Вечной Ночи. Я догадывался, что там все непросто…
      — А Святое оружие? Мы не будем ждать возвращения Барыги? Усеркаф тоже ждет информацию. 
      — Ждать нам некогда, — покачал головой я. — Сначала наведаемся к пиратам, потом вернемся к торговцам на Медвежью поляну, а оттуда к Южной грани.
      — Маршрут так себе, — сообщил Орел. — Опять через весь Эльджун пилить… Хоть бы телепорт построили!
      К моменту нашего прибытия к стоянке пиратов, торговцы во главе с Барыгой Честных уже навели там свои порядки, разложив пиратский корабль чуть ли не на доски. Меня мало волновало, что будет с пленными гоблинами — пусть их хоть в астрал выкинут. Важно было другое: Святое оружие не защитило своих хозяев.
      — Я так и думал! Все, что исходит от Плу Крохобора, — одно надувательство! Но теперь он замахнулся на то, для чего его кишка явно тонка! Плу, дружок, твоей репутации кранты! Можешь сворачивать лавочку и продавать склады! — потирал руки Барыга.
      — Что же мы тогда испытывали на полигоне? — задался я логичным вопросом.
      — А вот это знает только Плу, и пора ему ответить! Я из него все кишки вытрясу!
      Я задумался ненадолго. Набить морду пиратам — это одно, а влезать в конфликт между торговцами, с которыми Империя старается поддерживать хорошие отношения, — совсем другое.
      — Мы должны остаться непричастными.
      — Тогда вам лучше оказаться подальше от Медвежьей поляны, когда у нас с Плу будет вестись серьезный разговор.
      Таким образом в маршрут пришлось внести коррективы, исключив из него центральный лагерь торговцев, потому что визит к своему главному конкуренту Барыга откладывать в долгий ящик не собирался. Я этому только обрадовался, потому что мне не терпелось встретиться с полковником Жукиным. Интересно, как он отреагирует на известие о том, что прямо у него под носом астрал наводнили демоны, с которыми он когда-то боролся?
      Заглядывать в порт и прощаться с Эльвирой не стал принципиально! Око за око. Но не успели мы углубиться в лес, как нас догнала восставшая Зэм, едва не загнав несчастную лошадь.
      — Тов… товарищи… Товарищи имперцы! Одну минутку!
      Мы притормозили.
      — Это вы капитан Санников? Меня зовут Иавер Анукиа.
      Ага, научный руководитель Эльвиры. Я подумал, что сейчас и сама эльфийка покажется следом.
      — Прошу прощения, что отрываю от важных дел… Я понимаю, война Лиги и Империи, торжество идеалов и все такое… Но по моему скромному мнению, есть вещи, которые более важны, чем все это. Некие непреходящие ценности, так сказать…
      — История мира?
      — Поверьте, товарищ капитан, там кроется немало ответов на самые важные вопросы современности!
      — Верю.
      — Значит вы не откажете мне… О, конечно же, не в ущерб интересам Империи! Мне нужно срочно попасть в лагерь Историков в Джун-Ицмале! Но я, в отличие от Эльвиры, не рискую путешествовать по Эльджуну одна.
      — А ваша ученица не с вами?
      — О, нет, она только передала мне снимки и сразу покинула порт. Не сидится ей на месте! Я за нее волнуюсь, но она везучая — сначала умудрилась сбежать с Кватоха, когда на ее семью начались гонения, теперь тут в одиночку бегает… Вот уж поистине нигде не тонет!
      Значит, Эльвира опять изобразила финт своими эльфийскими ушами и ушла еще раньше меня! И кто с кем не попрощался? Я скрипнул зубами.
      — Нам некогда делать крюк!
      — Если вы направляетесь в расположение на Южной грани, то нам по пути. Зато по дороге я вам расскажу много всего занимательного об этом месте! Одна половина населения Эльджуна занята войной, вторая — торговлей, а между тем эта земля хранит немало тайн.
      — Идеальное место для Историков, да? Кругом сплошные развалины, — кивнул я, пришпорив Старика.
      Дрейк покосился на пристроившуюся рядом лошадь, но возражать пока не стал.
      — Именно. Если бы только не война, и развалины не под водой бы находились, а рядом бы обезумевшие ящеры не жили…
      — Вы говорите про озеро?
      — Да, Зеркало Мира. Во времена джунов здесь тоже находился порт, только морской. Такалик — это их название. Мы всегда уходим корнями в прошлое, даже когда не замечаем этого… Торговые связи во времена джунов были предметом моего изучения. Но, увы, война не время для чистой науки. Сейчас нас всех попросили оставить свои исследования и изучать архитектуру джунских руин. Прямое распоряжение Главы Историков! Говорят, это как-то связано с Храмом Тенсеса. Что-то странное там происходит…
      — Что вы имеете в виду?
      — Хотелось бы мне знать! И вот теперь мы ищем ответы, только пока не очень понимаем, на какие вопросы.
      — А зачем вы направляетесь в Джун-Ицмаль? — решил поинтересоваться я, раз уж мы согласились выступить в роли почетного караула для восставшей.
      — Амалия ди Грандер, моя коллега, должна немедленно увидеть последние снимки с джесеростипа! Как хорошо, что теперь предмет изучения всегда может быть по рукой.
      — Это вроде бы разработка имперских ученых? — спросил Миша.
      — Да. Саранг Джесер — так зовут изобретателя. Это устройство позволяет получать очень четкое изображение на магической пластине. И стоит оно баснословных денег! Историки немного смогли закупить таких у Империи.
      За разговором дорога показалась недлинной. Иавер Анукиа охотно делилась известными ей историями и легендами, и хотя я не узнал чего-то принципиально нового, что перевернуло бы мое представление о джунском народе, слушать ее все равно было интересно.
      Лагерь Историков в Джун-Ицмале ограничивался десятком походных палаток, где мы внезапно встретили лекаря из полка Жукина — шамана Шороха Лесных. И причина его нахождения здесь заставила меня пересмотреть некоторые свои поступки.
      — Венерис собираю. Он только тут растет, — рявкнул орк, потрясая охапкой каких-то веток. — А вы все шагом марш ко мне в палатку, и скидывайте штаны! Мальчики отдельно, девочки отдельно!
      — Чего?
      — Того! Давно из имперского лагеря?
      — Давно. А что случилось?
      — Да там у половины солдат сыпь! Меньше по борделям надо шастать — больше об Искре своей думать!
      Нет, ну чисто технически, я с дамами из местного борделя дел не имел никаких. Но все равно стало не по себе. Иавер Анукиа ушла на поиски своей коллеги, а мы потопали на неожиданный медосмотр, во время которого шаман ворчал хоть и беззлобно, но безостановочно.
      — Вместо того, чтобы заниматься магическими практиками, как простой полковой лекарь, я должен ползать на коленях и собирать венерис. Потому что полк надо спасать! Представляю доклад командованию: «Мы проиграли». Почему? Потому что у наших солдат сыпь на одном месте!
      — А вы брома в компот добавляйте, — предложил я, вспомнив свою службу в ИВО и медсестру Фаину.
      — Да, пожалуй, пора! Бордель под боком — первый шаг к разложению армии!
      Прямо во время осмотра в палатку нагло заскочили гибберлинги, не обращая внимания на наличие других пациентов, часть из которых, между прочим, стояла с голым задом!
      — Шорох, спасай! Лечебную мазь срочно надо!
      — Ну и кто на этот раз вам навалял? — шаман нисколько не удивился странному визиту, очевидно — такое случалось регулярно.
      — Это не нам, это мы наваляли! — гордо заявил комок белой шерсти. — Воронам!
      Мы, не выдержав, заржали.
      — Ничего смешного!
      — Вороны-то вам чем не угодили? — спросил шаман.
      — Может это и паранойя… Но не может же она быть одновременно у всех троих! Значит, правда, значит, есть что-то… Не отпускает нас ощущение, что вороны эти очень даже разумные. И они шпионят за нами! Наемники, кстати, тоже жаловались. А уж это ребята толстокожие! Куда ни пойдешь — «Кар! Кар!» над головами, а если что по делу обсуждаем — обязательно один рядом на ветке сидит, глазом сверлит! Лагерь пока не оборудован, по нужде приходится ходить в кусты, а тут эти пернатые соглядатаи… Ну, вы понимаете…
      Шорох Лесных принялся копаться в объемной медицинской сумке, пока трое гибберлингов смешно подпрыгивали возле него от нетерпения.
      — И чего вам все неймется? Здесь вам не Медвежья поляна. Одно Глухоморье под боком чего стоит! Сидели бы в лагере себе спокойно, так нет…
      — Дык тут в Глухоморье проклятые древни появились. Жуткие существа и очень, очень-очень опасные. И очень, очень-очень редкие! Мы бы даже сказали, что их редкость и их опасность — суть одно. Равные величины!
      — Зачем вам они? — заинтересовался я.
      — Как зачем? Кора проклятого древня — ценный ингредиент, за него даже Великие Маги готовы отваливать мешки с золотом. Впрочем, про мешки — это мы так, ради красного словца. Но сути дела это не меняет. Приходится рисковать своими шкурками…
      — А наемники как же?
      — Не справляются наемники: слишком могучие противники вокруг! Тролли вот… Так громко топают, что одно это — достаточный повод их уничтожить. Спать по ночам невозможно! Словом, жуть, что творится, шерсть от страха дыбом стоит! Но мы не жалуемся, так… делимся. Назвался груздем, полезай в кузов — первая заповедь торговца.
      Шорох презентовал задиристым карапузам мазь, и те радостно выкатились из палатки. Странно было видеть заботу орка о гибберлингах, но чего только не встретишь на просторах Святой земли.
      Медосмотр длился недолго. К счастью, все мы оказались здоровы, но выходя из палатки лекаря я про себя божился, что ноги моей больше не будет ни в одном борделе!
      Переночевать решили в лагере, по крайней мере не придется опасаться нападения диких зверей. А еще я в глубине души надеялся узнать что-нибудь от Иавер Анукиа, не зря же она везла в такую даль изображения джунских развалин для своей коллеги. Интуиция меня не подвела. Уже перевалило за полночь, когда появилась восставшая в компании возбужденной эльфийки и нескольких наемников. Они куда-то спешно собирались, и любопытный я тут же материализовался рядом.
      — Какие-то новости?
      — О, да! — радостно поделилась Зэм. — Похоже, все стало на свои места! Но нам нужно еще кое-что проверить… Даже не верится, что ответ здесь, в десяти минутах ходьбы! Хотите составить нам компанию?
      Я хотел. За мной увязались Матрена и Орел, усиленно делающие вид, что им тоже крайне важно посмотреть на очередные развалины, и Миша, чей научный интерес был вполне искренен. Лиза сообщила, что ей и так хватает впечатлений, а Лоб и вовсе уже дрых без задних ног.
      По дороге Амалия ди Грандер, коллега восставшей, ввела нас немного в курс дела:
      — Руины у Зеркала Мира, а также те, что называются Клыками Джунов, и те, что расположены здесь, в Джун-Ицмале, — части одного целого. Мы тщательно изучили сохранившиеся надписи на стенах… Надо сказать, что задача бы упростилась, если б все вокруг не было исписано разнообразными «Здесь был Вася». Ох, надо бы попробовать выбить запрет приближаться к руинам обеим армиям!
      — А что удалось выяснить по надписям? — поторопил Михаил.
      — Ицмаль — так назывался огромный город джунов. Много веков назад здесь развернулась настоящая трагедия. Проклятие Джунов погубило город. В том месте был портал, и воины до последнего защищали его, пока мирное население отступало. «Умрем, но не сдадимся!» — такие надписи они царапали на стенах… Так и представляю себе эту картину… Ужас! В тот день многие джуны были спасены.
      — Но, как все мы знаем из учебников истории, Проклятье все равно настигло их, — добавила Иавер Анукиа с огромным сожалением, — и сегодня джуны — вымершая раса.
      — Под Проклятьем вы подразумеваете демонов? — уточнил я. — Джунов ведь уничтожили демоны, разве нет?
      — А это самое интересное! — воодушевленно ответила эльфийка. — Думаю, ответ на этот вопрос находится здесь, в Глухоморье.
      — Это тот самый страшный лес, из которого бежало все зверье? — содрогнулась Матрена и опасливо завертела головой по сторонам. Орел взял ее за руку.
      — Да, но именно здесь расположены руины главного городского храма. Одна из надписей у портала… надеюсь, я правильно ее поняла… утверждает, что в храме Ицмаля находилось изображение Проклятья… объемное… оно должно быть объемным… то есть это не фреска. Может быть, статуя? Здесь столько руин и я, честно сказать, не могу точно вспомнить, что именно было изображено в руинах Глухоморья.
      — С чего бы это джунам изображать свое собственное Проклятье в главном храме? — озадаченно нахмурил брови Орел.
      — Еще одна загадка.
      Я погрузился в размышления. Может ли быть так, что джуны погибли по другой причине? Что не демоны стали их концом? Официальной версией считались найденные мемуары последнего представителя этой расы о том, что джуны открыли портал в другой мир и призвали демонов, которые их и уничтожили. «Откровения Тка-Рика» — так называли эти записи. И легкий холодок возникал у меня внутри, когда я вертел на языке это имя.
      Шли мы совсем недолго, остатки джунского храма находились рядом, так что углубляться в чащу Глухоморья не пришлось. Молчаливые орки-наемники держали оружие наготове, но никто на нас не нападал.
      — О, мой свет, вот и он! Храм! — воскликнула Иавер Анукиа.
      Мы поднялись по ступеням, разглядывая камни по сторонам и пытаясь определить в них статую.
      — Смотрите!
      Все обернулись на возглас эльфийки.
      — Это же… Это очень похоже на…
      — Э-э-э… Да… изображение стилизовано, как и все, что оставили нам джуны… — неуверенно протянула восставшая.
      — Но… эти щупальца, этот оскал… Неужели?
      — Это демон! — громко произнес Орел то, что почему-то не решались сказать остальные.
      Открытия, изменившего Историю, не случилось, и я почувствовал разочарование. И не только я. Какое-то время все молча пялились на статую, а затем Амалия ди Грандер вздохнула:
      — Ну что ж… Я никогда не верила в историю с «Откровением Тка-Рика». Все это казалось… настолько банальным! А теперь похоже, что это правда: джунов действительно истребили демоны.
      Ощущения были такие, словно в предвкушении распаковываешь красивую коробку, а внутри оказывается пустота. Поймав сочувственный взгляд Кузьмы, я махнул рукой и поплелся обратно в лагерь. Нужно еще успеть выспаться.

Глава 15

Глава 15. Сила Веры

    — Демоны давно не приближались так близко к аллодам. А уж чтобы находиться на земле…
      Жукин, казалось, постарел еще лет на десять. Теперь он совсем не был похож на знаменитого героя Астрального Похода.
      — Если случится еще одна… Ночь Астральных Порталов… мы ведь к этому готовы, да? — неуверенно произнес я.
      — Не знаю, Никита, не знаю.
      Событие вековой давности — едва ли не самое страшное, после Великого Катаклизма — еще было свежо в памяти всех рас, населявших Сарнаут. Наверное, случись оно еще раз, последствия уже не должны быть такими ужасными… Но все пребывают в уверенности, что демонической угрозы больше нет, Врата Джунов закрыты и никакие чудовища из другого мира никогда уже не появятся на этих землях. А вдруг мы сейчас так же беспомощны, как и тогда, четвертого марта девятьсот десятого года?
      — В Зосимовой Пустыне живет Великий Схимник, — сказал полковник негромко, рассматривая пламя крохотной свечи на своем столе, словно видел там что-то особенное. — До того, как он посвятил свою жизнь служению Свету, это был мужественный воин Зосима Всесветов. В Великом Астральном Походе мы сражались вместе, плечом к плечу. И даже… да, мне не стыдно это признать, его плечо на сантиметр всегда было ближе к опасности.
      Имя казалось слишком лигийским и, поколебавшись, я все же задал этот вопрос.
      — Теперь это уже не имеет значения. После Астрального Похода Империя и Лига вспомнили о своей вражде, и я продолжил войну против тех, с кем когда-то шел в бой… А Зосима — нет. Прошло сорок пять лет, и все эти годы, пока я по-прежнему толок пыль солдатскими сапогами, он совершенствовался. Поток паломников, ищущих его благословения, не иссякает. Кто знает, возможно, его внутреннему зрению открыты такие глубины астрала, которые нам и не снились.
      — Хотите посоветоваться с ним?
      — Нет… нет… я напишу… Хотя нет, передай ему просто на словах, что ты от меня. Мы больше не встречались после той битвы, но я знаю, что он меня не забыл.
      Солдаты из враждующих государств, волею судьбы ставшие на короткий срок друзьями? Уточнять я постеснялся.
      На Медвежью поляну было решено не соваться, пока там все не утихнет, пусть торговцы сами выясняют отношения. Что же до информации, то я даже не сомневался — Усеркаф ничего не упустит. А у меня пока голова трещала от восторгов Матрены, узнавшей о предстоящей встрече с Великим Схимником — знаменитым Зосимой. Она с энтузиазмом вываливала на нас все, что слышала о нем — а слышала она очень многое, и когда мы прибыли в его скит, я уже готовился узреть настоящее божество в образе человека.
      Келья монаха отшельника оказалась отнюдь не уединенной — вокруг нее уже вырос небольшой поселок, где толпилось множество представителей самых разнообразных рас.
      — Я буду жаловаться! Писать самому Яскеру! Как можно так обращаться с паломниками?
      — Разве сотрудники компании, которая организовала вам тур, не предупреждали, что это дикий аллод: здесь надо быть начеку, передвигаться только по дорогам, лучше палочку с зарядами иметь и комариную сетку?
      — Предупреждала, конечно. Но такое?! Разве оборотни входили в программу тура? Что-то я не припомню!
      — Да! И где этот знаменитый Схимник Зосима? Мы прошли такой утомительный путь, пережили астральное путешествие! Ах, как меня укачивало!
      — А у меня экзема, мне обещали, что Зосима вылечит ее одним прикосновением. Сколько золота я потратила, чтобы сюда добраться!
      — Я прошу всех соблюдать спокойствие…
      — Повторяю, я буду жаловаться!
      — Как можно отправлять кого-то в такие чудовищно организованные туры?! Государство прикроет эту лавочку, я обещаю!
      Гвалт стоял невообразимый. Беснующаяся толпа напирала на несчастных монахов, те защищались как могли, но их оправданий никто не слушал. Мы хотели было подойти ближе, чтобы узнать причину недовольства, как один из послушников вдруг выскочил вперед, размахивая тяжелым серебряным амулетом, и завопил, разом перекричав всех:
      — Чую… Чую Тьму! Прямо здесь, в скиту! Уж не оборотень ли? Уж не волколак ли лютый? — и со всего маху огрел амулетом по голове мужчину, стоявшего рядом.
      Тот взвыл. И не успел я прийти в себя от такого варварства, как пострадавший паломник начал кататься по земле и меняться прямо на глазах — тело удлинялось, одежда рвалась, кожа быстро покрывалась черным мехом.
      — Волколак! Бей, бей его, супостата!!!
      То ли от неожиданности, то ли от количественного преимущества, но испугаться никто не успел. Толпа с воплями кинулась на оборотня, позабыв о своих претензиях.
      — Смешались в кучу кони, люди… — продекламировал Лоб с философским видом. — Эта, как ее… лигийская поэзия, гы!
      И пока мы обалдело таращились на него, драка закончилась.
      — Оправдались мои страхи! — возвестил монах с амулетом. — Не зря я Зосиму слушал и все заповеди его прилежно исполнял! Есть и у меня чутье на Тьму! Низкий поклон вам за помощь, братья и сестры!
      Разгоряченные братья и сестры выглядели при этом так, что готовы были наброситься и на служителя скита, и тот, ясно осознав для себя этот печальный факт, поспешил убраться с глаз долой.
      — А тут ничего, весело, — поделился Орел впечатлениями. — Схимник явно не скучает.
      — Вот только как к нему попасть, если здесь такая очередь… — с сомнением произнесла Матрена, оглядывая толпу паломников.
      — Где-то здесь должен быть комиссар Триединой Церкви, Азиза Лампадина. Может она устроит нам встречу с Зосимой?
      Лампадину мы разыскали без проблем, только она озадачила нас заявлением, что Зосима ушел в неизвестном направлении, а саму ее даже не пускают в скит!
      — Я сама хотела бы знать, куда пропал Схимник! Во всем виновата проклятая Лига! Она использует запрещенное оружие — гибберлингов-провидцев. Они могут на расстоянии воздействовать на сознание способом, который выходит за рамки обычных способностей мистиков! И это демонические силы! Прямое нарушение «Конвенции о неиспользовании демонических сил нигде, никогда и ни для чего». Когда Империя и Лига подписывали этот документ, мы были союзниками и вместе воевали против демонов. Но и после окончания похода испокон веку Конвенция была незыблема, и это правильно: она защищает аллоды. Но, как оказалось, так думаем только мы, имперцы! Подлая Лига тайно разработала ментальное оружие, рядящееся в милые белые шкурки. Но мы выведем их на чистую воду, выведем!
      Лампадина пылала негодованием, которым я бы возможно и заразился, если б не знал наверняка, что Империя сама давным-давно наплевала на эту Конвенцию и изучает в своих лабораториях демонические силы. И в одной из них, как раз касающейся ментальной магии, мне довелось побывать самому. Тринадцатая лаборатория, унесшая жизнь наследника Великого Орка, командира Ястребов Яскера, и еще многих ученых, лаборантов и охранников.
      — Великий Схимник — единственное разумное существо на аллодах, которое уважают обе стороны, — продолжила Лампадина, немного выпустив пар. — Его дух чист, а сила проклятия велика. И он обязательно проклянет Лигу, как только увидит наши отчеты. Да, сейчас он ушел… Он не мог больше выносить того вздора, которым потчевал его лигийский протоиерей! Выставил нас обоих из скита, а вскоре исчез и сам.
      Скорее всего, Схимник не вынес не только лигийского вздора, но и имперского. Даже я успел устать от Лампадиной за эти несколько минут общения.
      — Кого-то Зосима оставил вместо себя?
      — Поговорите с Прохором, хотя он тоже вряд ли знает, куда ушел Схимник… Вон там его келья.
      Прохором оказался тот самый монах с серебряным амулетом, что меня совсем не воодушевило. Принял он нас охотно. Говорил нараспев, высокопарно, и казался немного спятившим.
      — Горе черное! Ушел Зосима, ничего никому не сказав, будто солнышко зашло. Солнышко зашло, лучи Света угасли, и накрыла Тьма Пустынь. Когда Зосима тут сидел у скита своего, мудрым мыслям меня научал — только пташки небесные пели, добро и тепло разлито было по миру. Ушел Зосима — и Тьма принесла с собой хищных воронов и лютых оборотней. Бросил бы я все и отправился искать Зосиму! Но наказывал он мне, что вперед всего не мое хотение быть должно, а существа разумные и им служение. Прибывают к скиту паломники, не слышали они, что пропал Зосима и леса стали опасными. Звери-оборотни нападают средь бела дня. Сказывают, не все уже доходят до скита… Сколько кровушки еще прольется, пока Зосимы нет! Будто чуют звери-оборотни, что Свет наш погас, солнышко закатилось — и можно лютовать безнаказанно и путников поедом есть…
      Его беспрерывный монолог мы с кислыми лицами слушали минут пять. Суть ее, однако, сводилась к одной простой мысли: Зосимы нет, и где он, никто не знает. Мы вышли из аскетичной кельи монаха с опухшими головами и в полной растерянности.
      — Ну и что теперь?
      — А теперь идем к Лампадиной, вон она, исполняет какие-то ритуальные танцы.
      Комиссар, подзывая нас к себе, экспрессивно махала руками и подпрыгивала.
      — Товарищи, я только что получила срочное сообщение! Сюда прибывает личный эмиссар Яскера со всеми необходимыми документами и отчетами для Зосимы. Но на причале разгорелся бой. Там сейчас батальон майора Саранга Монту! С эмиссаром ничего не должно случиться! Ни в коем случае!!!
      Какой еще эмиссар Яскера, какие документы, откуда на берегу наш батальон? На вопросы времени не было. Мы рванули к краю аллода со всей скоростью, на какую были способны, и застали битву у причала в самом разгаре. А в это время к небольшому пирсу, маневрируя голубыми лопастями и выбрасывая из сопел потоки маны, уже швартовался имперский корабль.
      Я с ходу влетел в стан врага на дрейке, не глядя подрезав кого-то мечом. Старик сшиб как минимум троих крыльями и хвостом, вцепившись в четвертого зубами. Нас сразу атаковал маг — я почувствовал упругий удар, как от взрыва, от которого перехватило дыхание, но в седле удержался. Лигийцы старались держаться подальше от дрейка, я же лез в самую гущу, потому что это самая лучшая защита против магов — трудно атаковать магией врага, не зацепив своих. Но вскоре, несмотря на явное преимущество кавалеристской позиции, мне все же пришлось слезть. Старик был слишком массивной фигурой и отличной мишенью.
      На меня сразу накинулось двое лигийцев — каниец и прайден, причем второй доставлял мне неудобств сразу за троих. Кот переросток — гибкий, сильный, с невероятными для своих габаритов скоростью и реакцией — орудовал двумя короткими мечами так ловко, что мне пришлось какое-то время отступать под его натиском. Я мало видел представителей этой расы. Большинство из них жило на своем родном аллоде, сохранившем независимость, но некоторые прайдены решили вступить в войну — кто-то на стороне Империи, а кто-то на стороне Лиги.
      За эти пару минут боя я понял, насколько это грозный соперник. В физической силе прайден почти не уступал орку, но был по-кошачьи вертким и хитрым, и блестяще владел обеими руками. Два коротких лезвия мелькали передо мной слишком быстро и в опасной близости — он вертел ими, как мельница, и мне стоило больших усилий не попасть в эту мясорубку и просто увернуться, не говоря уже о том, чтобы самому атаковать. И только когда стрела пронзила крутившегося под ногами и отчаянно мешавшего мне канийца, я сумел перехватить инициативу и прекратить пятиться назад.
      Укоротить его мохнатую лапу мечом у меня не получилось, но выбить один клинок я сумел. Размахивая длинным хвостом, помогавшем ему удерживать баланс своей здоровенной туши, он как-то извернулся и с места прыгнул на высоту в полтора моего роста с намерением оставить без головы. И ему наверняка бы это удалось…
      Время замедлилось и зрение обострилось, как это всегда бывало, когда адреналин в крови зашкаливал. Я отчетливо видел каждый волосок на получеловеческом-полузверином лице прайдена, его по-своему изящный прыжок казался неправдоподобно долгим. Но я прервал этот полет.
      После прайдена остальные соперники не выглядели такими уж серьезными. Разве что маги нервировали своими залпами, но перевес все равно оказался на нашей стороне. Хоть и с потерями, но нам удалось оттеснить лигийцев от причала, и когда с корабля на берег сошла восставшая Зэм в окружении свиты Хранителей в парадной форме, все уже было кончено.
      Зэм величественно осмотрела поле боя, где вперемешку лежало множество тел имперцев и лигийцев, а выжившие выглядели сильно потрепанными.
      — Это так здесь встречают личного эмиссара Яскера?! — произнесла она.
      Направившегося к ней майора, тоже восставшего, перекосило, но он сдержался и ответил без эмоций.
      — Майор Саранг Монту, — отрапортовал он, козырнув. — Враг решил действовать хитростью. Согласно донесению, волшебники Лиги совершили на берегу некий магический ритуал. Предположительно, они открыли портал, через который призвали солдат.
      — И как после этого можно верить победным реляциям о том, что Святая Земля уже почти наша?! Хотя странно было бы ожидать чего-то большего от наших горе-вояк. Я все доложу Яскеру! Все!
      Мне казалось, что теперь майор Монту ответит ей пожестче, но он и в этот раз сумел сохранить самообладание.
      — Портал закрыт, волшебники уничтожены, товарищ Неферти. Кроме того, убит сотник Лиги, возглавлявший операцию.
      — Отлично, — снизошла до похвалы Зэм. — Без командира Лига превращается в стадо неорганизованных крестьян. Впрочем, они и так напоминают стадо…
      Вместе с остатками батальона Саранга Монту мы сопроводили Неферти в скит, и всю дорогу она громко вещала о важности привезенных ею документов, обличающих демоническую природу лигийских провидцев, и о расхлябанности местных войск, не сумевших организовать должный прием.
      — Вы должны немедленно написать рапорт своему командованию, и доложить о вопиющих нарушениях воинского Устава!
      Я сочувственно поглядывал на майора, но тот держался молодцом и на провокации не поддавался, хоть и сжимал покрепче зубы.
      — Так точно, товарищ Неферти.
      В поселении ничего не изменилось. Зосима не появлялся, и съехавшиеся со всего Сарнаута паломники по-прежнему возмущались и постоянно грозились кому-то пожаловаться. Эмиссарша прямо-таки раздулась от негодования, узнав, что проникнуться гласом истины, изложенной в ее документах, некому.
      — Как это — нет? А где он? Когда он вернется?! У меня важная информация! В наших документах все по полочкам разложено. Лига — рассадник Зла, Тьмы и Смерти! Зосима сразу все поймет, нам нужно срочно провести переговоры…
      — Я понимаю, но сейчас это невозможно…
      — Смотрите!
      Галдеж стих. Я повернул голову в том же направлении, куда уставились все. Из леса вышел ослепительно белый, как снег, единорог. Он в абсолютной тишине, под направленными на него удивленными взглядами, спокойно прошел мимо толпы и остановился возле Прохора.
      — Здесь какое-то послание, — с растерянным видом произнес монах, и принялся отвязывать с шеи единорога свиток. Все замерли в ожидании. — Счастье-то какое! Зосима прислал весточку!
      После этого последовал новый взрыв голосов. Толпа быстро, немедленно, сию же секунду требовала предоставить либо самого Великого Схимника, либо его точное местоположение. Прохору даже пришлось спрятаться за спинами других монахов, чтобы его не смели, пока он читал письмо.
      — Пожалуйста, соблюдайте спокойствие! Сейчас мы все выясним! — надрывались служители скита.
      — Видел Зосима гостя из Империи, для него послание есть! — объявил Прохор, и Неферти радостно шагнула вперед.
      — Я знала, что Великий Схимник не проигнорирует столь важные сведения, которые я…
      — Нет, не для вас, — остудил ее монах и посмотрел на меня. — А для вас.
      По взглядам присутствующих стало понятно, что ищущие просветления паломники уже готовы забить меня камнями. Мы быстро скрылись в келье монаха, но даже там были слышны возмущения с улицы.
      — Зосима пишет, что давно уже узрел следы Тьмы на Святой Земле, — запричитал Прохор, пока я пытался разобрать бисерные закорючки в свитке, подставив его свету из маленького окошка. — Ах, где же мои очи были? При мне он ничем не выдавал своей сердечной муки…
      — Следы Тьмы? — переспросила Матрена.
      — Демонопоклонники! Вот кого он учуял! Чаял Зосима, жители аллодов лицом к лицу встретят великую опасность и совместно оборонят Святую Землю! Не тут-то было! Протоиерей и Комиссар явились пред очи его, дабы лаяться, друг на друга напраслину возводить и тешиться с демоническими силами. Очень расстроило это Зосиму и покинул он скит, отправился один-одинешенек Тьму воевать… аж в само Глухоморье.
      — Оттуда же бегут все звери…
      — Вестимо. Пишет Зосима, в Глухоморье страсть что творится. Звери невинные во Тьму обращены. Но возрадуемся: нашел он корень всех бед и собирается вырвать его! Одного из прекрасных единорогов он уже излечил и послал к нам с сей доброй вестью. Теперь понятно. Сила Веры его и наш скит до сей поры обороняла: ушел он — и лес заполонили лютые монстры. Ах, как жалею я в сей миг, что тратил жизнь свою дух совершенствуя, а не ратное умение… Кто ведает, сколько силушки надобно, дабы корень зла извлечь!
      С горем пополам я разобрал, где искать Зосиму, правда прогулка в Глухоморье вряд ли то, о чем я мечтал. Но выбора не было. Выйдя на улицу, мы обнаружили, что нас там все еще поджидает эмиссарша.
      — Я хочу увидеть письмо Схимника! — тоном, не терпящим возражений, заявила она, едва мы показались на пороге.
      — Оно адресовано не вам, — не дрогнул я.
      — Это приказ, капитан!
      — Вы не можете мне приказывать, я подчиняюсь только Хранителям.
      Сверкнув глазами, Неферти повернулась к присутствующему здесь же майору Монту, и я скривился. Проигнорировать приказ вышестоящего по званию я уже не смогу.
      — В своем рапорте о вопиющих нарушения воинского Устава я подробно изложу командованию ваше пожелание ознакомиться с данным письмом! — отчеканил тот и, отдав честь на прощание, развернулся на каблуках и удалился, прихватив своих солдат.
      — Я немедленно свяжусь с вашим руководством и вы получите приказ! — взвизгнула Неферти, поглядев на меня, и принялась что-то втолковывать одному из прилетевших вместе с ней Хранителей.
      — Угу, — кивнул я, повернулся к своим и прошептал: — Быстро сматываемся.
      Никто не возражал. Мы в спешном темпе покинули скит вслед за майором, не дожидаясь ничьих указаний.
      Возможно это было всего лишь предубеждением из-за слухов, но лес Глухоморья выглядел темнее обычного и действовал угнетающе. На пути нам не попадались дикие звери, но наши животные заметно нервничали. Даже отчаянный Старик ступал по земле неуверенно и пригибал шею, что было совсем на него не похоже. Тем не менее, мы легко добрались до места, указанного в письме Схимника — оно находилось не так уж далеко, но там оказались всего лишь джунские развалины, и никаких следов пребывания Зосимы.
      — Э-э-эм… точно здесь? — нахмурился Миша и, взяв у меня из рук свиток, принялся перечитывать.
      — Может, нам стоит его подождать? — предложила Матерна, но мне эта идея не нравилась.
      Глухоморье — не самое приветливое место, и оставаться здесь не хотелось. Дилемма решилась сама собой.
      — Единорог!
      Возможно даже — тот самый! Во всяком случае, он был такой же белоснежный, спокойный и красивый. Единорог посмотрел на нас большими глазами и, величественно переступая, скрылся в зарослях. Мы, не сговариваясь, тронулись за ним. Удивительно, но наши питомцы перестали нервничать, хотя единорог вел нас за собой в густую чащу, куда даже свет почти не проникал. От него исходило ровное, чистое сияние, и вместе с тем умиротворение. Умом я понимал, что ситуация выглядит абсурдной: мы идем за каким-то существом неизвестно куда, но интуиция молчала.
      — Это он?.. Это Великий Схимник?..
      Сомнения Матрены имели основания: лысый, сморщенный старик, к которому подошел единорог, на величие тянул слабо. Он сидел на земле в потертом, тонком, несмотря на холод, балахоне, откинувшись спиной о камень, и глядел на своих гостей усталым взглядом из-под полуприкрытых век.
      — Есть ли Свет в тебе и Сила, имперец? — сказал он очень тихо, поглаживая одной рукой гриву единорога. — Ведаешь ли ты, что может изменить природу разумного существа, что может изменить… мир?
      Мы переглянулись. Казалось, что умалишенный старик говорит сам с собой.
      — Подойди же. Дай я внимательно посмотрю на тебя…
      — Иди, Никита, он тебя зовет, — прошептала Матрена.
      Я, как завороженный, слез с дрейка и неуверенно сделал несколько шагов к старику.
      — На твоих руках немало крови, но в твоем сердце я не вижу Тьмы.
      — Фух, аж груз с души свалился, — услышал я бормотание Орла за спиной.
      Его дурацкие шутки иногда действовали отрезвляюще. Тряхнув головой, чтобы избавиться от некстати накатившего оцепенения, я спросил:
      — Кто вы такой?
      — Зосима — имя мое. Со мной искал ты встречи, Никита.
      — Откуда вы знаете мое имя? Откуда вы знаете, что я искал с вами встречи?!
      — Живя в этой глуши, немало времени я посвятил не только молитвам, но изучению. Теперь вижу я все ясно и отчетливо, будто взгляд мой проникает сквозь холмы и деревья. Садись, Никита. Садитесь ближе и вы, разговор наш будет долгим…
      Мы расселись вокруг Схимника кто куда — на камни, выступающие корни деревьев, поваленные ветки, и чувствовали себя не в своей тарелке. Зосима долго молчал, но и мы не знали, что сказать.
      — До прихода Тьмы эти леса были землей обетованной, — произнес он наконец, — для могущественных древней, для величественных единорогов. Стражи Эльджуна — так я звал их. Но потом пришла Тьма. Теперь это не стражи — это проклятые существа. Проклятье их — моя боль. Рыдая, покидал я скит. Думал, кончено все. Жители аллодов погубят себя сами, потонут в коварстве своем, в ненависти и злобе. Сердце никогда не научится любить, коли не устало ненавидеть… Но есть еще в мире такие, кто выстоит, верой и доблестью своей выстоит!
      Речь его журчала, как ручеек, и действовала гипнотически. Я вдруг понял, что слушаю Схимника с таким вниманием, что даже забываю моргать.
      — Демоны окутали Тьмой Глухоморье. На аллоде, не в астрале, они живут: дышат воздухом и по земле ходят. Страшно это! Как природа такое допустила? Что же будет с миром, если астральные демоны смогут населять аллоды? Ни для кого больше не будет здесь места: ни для пушистого гибберлинга, ни для прекрасного эльфа, ни для самоуверенного человека, ни для свободолюбивого орка… Убил ты демона, что в озере жил, и полегчало мне, шепот деревьев радостным стал, пташка где-то вдали чирикнула… сгинул проклятый. Но не единственный то демон был в Эльджуне. Краем Вечной Ночи правит Царь Теней. И, судя по черным плодам дел его, силищи в нем во сто крат больше.
      — Царь Теней — это демон?
      — Так я его называю. Черпает он силу древней магии. Когда-то давно стоял в Краю том джунский храм, так и нарекли его — Храм Вечной Ночи. Не сыскать его развалин: раскололась твердь земная, упал он в астрал. Но осталось замест него Место Силы, самое мощное на Святой Земле. Его и заразили демонопоклонники… Теперь исходит оттуда Тьма.
      — Как на Асээ-Тэпх? — подался вперед я.
      — Было подобное и там, — согласился Зосима. — Но на нашу долю много более тяжкое испытание выпало. Много больше теперь силы у демоновых адептов, много больше зла они сеют… Как их побороть? Один есть путь, только один…
      — Какой?
      — Вера! Есть ли она в тебе?
      — Вера?!
      Я хотел расхохотаться, но от досады смог только фыркнуть. И ради этого мы сюда пришли? Тоже мне — способ борьбы. Вера!
      — Честно говоря, я ждал более действенного совета, чем абстрактные слова, — произнес я сухо. — Я видел демонов и точно знаю, что умирают они от оружия, а не от веры.
      — Есть сила в тебе, Никита, но глаза слепы. Только Вера может изгнать Тьму! С ее помощью излечил я этого единорога… — Зосима повернул голову к белому животному, которое все еще стояло возле него. — Он был проклят, но теперь в нем Свет. Вот, возьми… Это амулет. Но нет в нем магии, нет Силы.
      Я взял в руки протянутую мне стекляшку на тонкой цепочке, похожую на неумелую поделку школьника для урока труда.
      — И зачем он мне?
      — Не бывает легких путей, не бывает — это все обман! Должно наполнить этот амулет твоею собственною Верой, — сказал старик, — понимаешь?
      — Нет.
      — Собери все светлое, что есть в сердце твоем: любовь, надежду, красоту… Наполни Силой своей души сей амулет. И ты излечишь единорога. А как излечишь, скатится по щеке его чистейшая слеза. Иди же, и за друзей своих не бойся, я буду ждать тебя здесь!
      Я повернулся к остальным, надеясь увидеть поддержку, или скептицизм на лицах, но увиденное повергло меня в шок.
      — Что вы с ними сделали?!
      — Они просто спят…
      — Вы с ума сошли? Разбудите их немедленно!!!
      — Побудь наедине с собой, со своими мыслями. Найди в себе Веру! Только в тишине и покое можно услышать зов Истины! Иди, Никита, и возвращайся с добрыми вестями.
      Я не знаю, зачем согласился на это! Зачем поверил в этот абсурд, зачем пошел у него на поводу и отправился один по лесу на поиски единорогов. Схимник обладал даром говорить так, чтобы его слушали открыв рот, хотя никакой конкретики в его словах не было! Он не поставил никакой четкой задачи, я не понимал, что от меня требуется, и это злило.
      На Эльджун мягко опускалась ночь, и без того темное Глухоморье становилось совсем мрачным и пугающим. Раздосадованный и взвинченный, я шел через заросли, не утруждая себя аккуратно раздвигать ветки, а просто прорубая дорогу мечом. Вокруг стояла тишина, если не считать производимого мной шума, привычные лесу шорохи отсутствовали, словно он вымер!
      — Даже хищники отсюда сбежали…
      И только я пробормотал это под нос, как услышал движение и сразу замер.
      Проклятый был единорог, или нет, но он так же сиял в сгустившихся сумерках неправдоподобной белизной. Он шел в мою сторону — похожий на маленькую лошадь, с густой гривой и длинным рогом на лбу, красивый зверь приносящий удачу в сказках любой из рас. Откуда это повелось? Ни один ученый не подтвердит наличие в единорогах магии, но в это почему-то продолжали верить. Слишком сказочными казались их чистота и миролюбие.
      Я уже хотел подойти к единорогу и погладить его, как он вдруг бросился на меня, выставив вперед рог. Уклонившись, я инстинктивно схватился за меч. Животное явно не имело сноровки нападать на кого-либо, но весило прилично и скорость развивало неслабую. Мной овладел не страх, а скорее — растерянность. Меньше всего ожидаешь агрессии от такого невинного существа. Единорог снова сделал попытку проткнуть меня рогом, странно при этом рыча, что ему вроде бы несвойственно. Я отшатнулся и взмахнул мечом, оставив на белоснежной шкуре кровавую полосу. Рана оказалась глубокой. Единорог завыл и завалился на бок, в агонии забив копытами по земле.
      Знай я хоть немного лекарское дело, возможно, я смог бы ему чем-то помочь. Но я был просто воином и мне ничего не оставалось, как прекратить его мучения.
      Может Зосима ошибся, и нет во мне никакого Света и никакой Веры? Убрав меч и достав амулет — по-прежнему пустой и невзрачный, я уселся на землю рядом с мертвым единорогом и прислонился спиной к стволу дерева.
      — Не повезло тебе, приятель. Видать, я не тот, кто должен был тебя спасти.
      Протянув руку и погладив белую гриву, похожую на тонкие шелковые нити, я почувствовал себя опустошенным. Мне казалось, что я только и делаю, что бегу, выбиваюсь из сил, но каждый раз превозмогаю себя и снова бегу, но на самом деле не продвигаюсь ни на миллиметр. А то и вовсе — откатываюсь назад от своей цели. Хотя какая у меня цель? Есть ли она вообще? Я просто Хранитель и выполняю приказы командования. Как там сказала Рысина — я должен сделать для Империи что-нибудь хорошее? Убийство единорогов точно никак не помогает моей стране. И уж тем более никак не меняет мир в лучшую сторону. Все это бессмысленно. Над Сарнаутом довлеет вполне реальная угроза, а я вместо того, чтобы бороться с демонами, как маньяк бегаю по лесу и убиваю ни в чем неповинных существ. И все это в попытке обрести какую-то «Веру»!
      — Бред…
      Если во мне еще и были крупицы этой самой Веры, то сейчас они растаяли окончательно. Усталость и апатия давили на плечи. Я лег прямо на стылую землю и положил голову на спину единорогу — она еще была теплой.
      — Прости, дружище, я не хотел тебя убивать, — произнес я, уставившись в небо, едва выглядывающее сквозь ветви деревьев и стремительно наливающееся чернотой. — Я снова в тупике. Не знаю, что делать… Думал, ты мне подскажешь.
      Но единорогу уже не было дела ни до меня, ни до того, кто его проклял. Зосима сказал, что на моих руках много крови. Я не считал себя плохим, не собирался заниматься самобичеванием и оплакивать каждую свою жертву, потому что каждый раз поднимая меч, я точно знал, ради чего это делаю! Но сейчас у меня не было никакого оправдания. Зачем Схимник послал меня сюда? Бессмысленное убийство не рождает во мне Веру, а только разрушает ее.
      Больше никаких единорогов! Нужно забирать своих друзей, возвращаться назад и искать иные пути… С этой мыслью я начал погружаться в полудрему.
      Шорох выдернул меня из вроде бы неглубокого сна не сразу. Какое-то время я слушал его, одновременно пребывая где-то у Пирамиды Тэпа на Асээ-Тэпх, и проснулся лишь когда почувствовал дыхание на своем лице.
      Я так и не понял, как подпустил к себе кого-то так близко, и почему меня это нисколько не напугало. Большие черные глаза, в которых я даже видел собственное отражение, глядели пристально и с интересом. Единорог склонился так низко, что его грива коснулась моего лба и мне стало щекотно. Неосознанно я протянул руку и погладил его по голове. Наши взаимные гляделки продолжались несколько секунд, пока я пытался сообразить, как он мог воскреснуть, ведь животные умирают только один раз… Потом до меня дошло, что убитый мной единорог все еще мертв, а этот, ласковый, пришел сам и не проявляет агрессии. Может, не все они прокляты?
      — Не бойся, я тебя не трону, — зачем-то сказал я, ведь он меня и не боялся.
      Гладить его было приятно. Шелковая грива скользила сквозь пальцы, и это странным образом успокаивало мечущиеся мысли. В таком полутрансе я просидел довольно долго, пока из подсознания на передний план не выплыло понимание, что что-то давно уже греет мне грудь под рубахой. Я полез за пазуху и вынул амулет Зосимы — теплый, испускающий мягкое, золотистое свечение. В какой момент он изменился? Значит ли это, что он наполнен той самой, непонятной мне «Верой»?
      Разглядывая крохотное солнце на своей ладони, я вскочил на ноги. Разве я сделал что-то особенное?! Хотя стоит ли искать ответы, если все равно не понимаешь сути происходящего? Слова Схимника так и остались для меня просто словами, в которых трудно что-то для себя усвоить.
      — Вера! Твоя Вера спасла одного единорога — может спасти она и весь Эльджун! — воскликнул Зосима, едва я появился в поле его зрения, но еще до того, как я показал ему амулет.
      С одной стороны, его рассуждения об эфемерных вещах раздражали, с другой… откуда он все знает?!
      — Я ничего не сделал.
      — Ты сделал многое. Веришь ли ты в это? Амулет теперь полон твоей Веры, он может очистить и проклятое Место Силы в Краю Вечной Ночи. Ступай туда, Никита!
      — То есть как это — «ступай»? — оторопел я. — Во-первых, туда можно добраться только на корабле…
      — Есть более короткий путь, я укажу тебе его. Ты должен освободить Эльджун! Очистить от заразы!
      — …во-вторых, по словам торговцев, там полно демонопоклонников и демонов!
      — На Краю не осталось ни единой доброй души аль невинного неразумного зверя. Никто не ведает наверняка, что тебя там ждет. Не ведаю и я. Но, дабы достигнуть его, не одна Вера тебе понадобится — сила рук, ловкость ног, острота ума…
      — Вот спасибо, что предупредили, а то я уж хотел помолиться и в путь!
      — Пошел бы я с тобой, Никита, стремится туда моя душа, но не слушаются ноги. Все, что я могу, — благословить тебя! — продолжал Схимник, будто не замечая моего ехидного тона.
      — Вы что это серьезно? Я должен один пойти в Край Вечной Ночи, прямо в лапы к демонопоклонникам, чтобы очистить Место Силы? Я правда похож на идиота?! Это же… бред!
      — Веришь ли ты мне? Веришь ли ты в себя? Веришь ли ты в свою правоту, в искренность своих помыслов и в твердость намерений?
      — Верю, но… Послушайте, если я искренне и твердо вознамерюсь научиться летать и сброшусь с аллода, вера не поможет мне в полете отрастить крылья. Я совершал достаточно глупых поступков, и некоторые из них закончились для меня печально.
      — Ты умер.
      — Вот именно!
      — Но ты убил демона…
      — Мне помогли водяники! И они достали мое тело со дна. Даже если мне предлагается геройски погибнуть в Краю Вечной Ночи, ведь там спасать меня будет уже некому, каковы шансы, что я хотя бы просто доберусь до места в одиночку?
      — Ты доберешься. И ты вернешься назад. Верь мне, Никита! Сомнения гложат твое сердце, но дорога у тебя длинная. И даже смерть твоя не была случайной, ведь настоящий путь извилист… Не было тебя еще на свете, когда сражался я в Великом Астральном Походе. Долго я этим гордился, но вижу теперь, что у каждого свой Великий Поход. И неизвестно еще, чей путь доблестней… Ступай!
      Нет, Зосима не гипнотизировал, я не чувствовал вторжения в разум, как это бывало, когда мистики пытались применить свою магию. И все же слова Великого Схимника обладали удивительной силой, проникающей не в мысли, нет… Они бередили что-то в груди! Он не открывал сакральных знаний, не давал никаких объяснений, не говорил ничего такого, что заставило бы меня хоть что-то понять. Но все равно как-то убеждал. Наверное поэтому к нему съезжались паломники со всего света — ради этой странной уверенности, что все, что ты делаешь, правильно, что все так и должно быть. Почва под ногами обретала твердость и идти по ней становилось легче. И я снова шел. Прекрасно осознавая все безумие происходящего, и что если за этой цепочкой гор, уже видневшейся впереди, меня ждет вторая смерть, то на этот раз она станет окончательной.
      Нельзя сказать, что мне не было страшно, сложно заглушить голос инстинкта самосохранения. И все же мне казалось невозможным примириться с мыслью, что я, возможно, нахожусь на пороге чего-то важного, но из-за страха не решаюсь шагнуть. Это было похоже на то, как я стоял у края ледяного озера с намерением нырнуть, однако сейчас опасность имела куда более четкие очертания… но при этом и уверенности отчего-то стало больше.
      Я шел пешком по настоянию Схимника и остро ощущал свое одиночество. Лес был страшен и пуст. Никто не нападал на меня, но мрак вокруг, сдавливающий грудную клетку и мешающий дышать, пугал гораздо сильнее любого зверья. Глухоморье угнетало. Но когда я вышел к лысым горам, это чувство не исчезло, а наоборот — усилилось. Из-за усталости я не мог сообразить, сколько времени прошло. Бледное, холодное солнце поднялось и снова укатилось за аллод, нисколько не согрев землю. Я немного поспал перед закатом и по опасной дорожке между скал пробирался почти в темноте. Нет, вовсе не за секунду перед смертью вся жизнь пролетает перед глазами. Она пролетает именно тогда, когда ты один, в тишине, и дорога все не кончается.
      Каменные стены расступились неожиданно, и я наконец увидел именно то, что и предполагал. Край Вечной Ночи — сумеречный, лишенный растительности берег Эльджуна, где астрал то и дело взрывался багровыми всполохами, освещая множество фигур в ритуальных балахонах. Их действительно оказалось много — целая армия, которую мне не побороть ни за что. И самое отвратительное в этом зрелище было то, что под ногами у них стаями кишели мелкие демоны — астральные бесы, чувствующие себя вольготно. Здесь, по эту сторону горной гряды, все пространство оглашало их мерзкое «похрюкивание».
      Окинув взглядом берег, я заметил вдалеке мерцание — столб света поднимался вверх среди камней. Путь неблизкий. И как я должен пройти сквозь всю эту свору? Убить одного, надеть балахон и прикинуться своим? Внутри зрела уверенность, что меня сразу раскусят. Понятия не имею, почему я так решил, но мне казалось, что я с тем же успехом могу торжественно явиться очам демонопоклонникам в одеянии священника — разницы не будет никакой. 
      Можно попробовать пробраться тайком, держась поближе к горам и прячась за камни, благо здесь темно! И эта идея не лишена смысла — демонопоклонники оккупировали край аллода, поближе к астралу, где мельтешили какие-то тени. Я даже думать не хотел, что это там… но в глубине души все понимал. Демоны! Только уже покрупнее и поопасней. Хорошо, что я со своей позиции не мог ничего толком разглядеть, вид своры астральных чудовищ даже самым отчаянным и храбрым может пошатнуть настрой. Сами демонопоклонники не особо глядели по сторонам, сосредоточенные на своих ужасающих питомцах, парящих в астрале, и небезосновательно чувствовали себя защищенными.
      Проблемой стали мелкие, крутящиеся под ногами бесы — круглые, толстые лягушки цвета сырого, подгнившего мяса, на тонких лапках, с шипами на спине, множеством глаз на безобразной морде и маленькими острыми зубками. Бесы прыгали повсюду! Лезли во все щели от берега до гор, галдели и вызывали у меня острые приступы брезгливости. Навалившись всей кучей, они могли доставить много неприятностей! И даже если я смогу от них отбиться, они все равно выдадут меня с головой, а идея сражаться в одиночку с теми, кто их призвал, меня не вдохновляла. Но не возвращаться же назад! Обидно будет спасовать перед такими жалкими тварями.
      Я осторожно стал продвигаться вперед, к Месту Силы. Интересно, что имел в виду Схимник, когда обмолвился о неслучайности моей смерти? Наверное, она сделала меня еще более безрассудным… Иначе как объяснить то, что я упрямо продолжаю идти, осознавая, чем для меня обернется визг астральных бесов, когда они меня заметят и, если не набросятся, то как минимум привлекут внимание демонопоклонников? Чем я сейчас отличаюсь от разведчицы Майи и ее друзей, обожавших дразнить смерть?
      Здравые мысли в моей голове не заканчивались, но меня это не останавливало, а скорее… подзадоривало, что ли? Я преодолел приличное расстояние, умудрившись не попасться, и поначалу все списывал на удачу. Но потом до меня стало доходить, что одной удачей тут явно не обошлось. Астральные бесы сами убирались с моей дороги, будто их что-то отвращало! Рациональная часть меня отказывалась принимать объяснение Великого Схимника… И все же я достал его амулет, по-прежнему испускающий тепло и свет, и крепко сжал в руке. Вера? Да хоть надежда и любовь! Я на все согласен!
      Вскоре я уже перестал обращать внимание на отползающих от меня, как тараканы, демонов, потому что чем ближе оказывалась Место Силы, тем сильнее мои волосы вставали дыбом.
      Джунский постамент, источающий древнюю магию, находился в самом центре пятна, похожего на отравленную, нарывающую язву среди скал. Из этой коросты торчали огромные, шевелящиеся шипы: то ли щупальца исполина, то ли средоточия какой-то заразы. Земля была больна, и очаг ее заражения разрастался. Я подумал, что возле Места Силы, должно быть, есть охрана, ну или как минимум какие-нибудь демонические жрецы, проводящие ритуалы. Но демонопоклонники толпились у берега. Это, правда, облегчения мне не принесло.
      У самого постамента, лениво раскинув щупальца и запуская их в столб света, сидел демон. Он, кажется, был еще больше, чем тот, что обитал на дне озера. Вот только водяников здесь нет и некому меня поддержать в неравной схватке. Как там на счет Веры, товарищ Зосима? Самое время мне прыгать с аллода и отращивать крылья.
      На этот раз доводы разума пришлось не то что отодвинуть на второй план, а запихать их в самый пыльный угол. По-другому сделать шаг к Месту Силы у меня просто не получалось! Даже глупые звери массово ушли из этого места, а я наоборот пришел… Сгину. Зато с Верой в сердце! И никто не узнает, что со мной случилось — вряд ли Схимнику поверят, что я добровольно пошел один в логово демонопоклонников. Империя старалась вернуть погибших солдат домой и похоронить на своей земле, но сейчас даже сгинуть в открытом астрале не казалось мне таким уж плохим вариантом. Противно думать, что эта пульсирующая погань, покрывшая берег, будет разъедать мое тело.
      Как-то незаметно смирившись с тем, что отступать уже не имею права, я шел с лихой отчаянностью безумца на верную смерть. Мне нужен был какой-то лозунг, но ничего, кроме пафосного «За Империю!», на ум не приходило. Но я не особо и старался. Какая разница, под каким девизом умирать? Главное, что на этот раз я понимал свою цель: мне не справится в одиночку со всеми демонами, но убить одного я хотя бы попытаюсь.
      Демон заметил меня и подался вперед. Громкое хрюканье мелких бесов по всему берегу заглушило его рык. Хоть какая-то польза от этих бестий! Щупальца толстыми змеями поползли в мою сторону и я, уже ощущая взрыв адреналина, сгруппировался, готовясь нанести удар и отрубить хотя бы парочку гибких конечностей. Но демон резко дернулся и поджал их.
      — Играешь со мной, тварь?
      Он был сильнее меня, но странно осторожничал, старался ударить и при этом боялся ухватить своим щупальцем, словно видел во мне опасность большую, чем, как мне казалось, я для него представлял. Слишком близко я подобраться не мог — он был ловким, быстрым и очень большим. И все же я наступал, а он пятился назад, к Месту Силы. Наверное, проклятая магия давала ему энергию, и нельзя его к ней подпускать. Но как остановить этого монстра?
      Зосима бы мной гордился в эту минуту. Я вынул амулет. Демон зарычал, кинулся вперед, но было заметно, что меча он боится гораздо меньше, чем крохотной безделушки в моих руках. Я исхитрился приложить амулет к его лоснящейся коже, демон взвыл и еще откатился назад.
      — Что, не нравится?
      Я попер на него с наглостью дредноута. Если амулет причиняет астральному монстру боль, то я доконаю его этой стекляшкой. И хорошо бы сделать это как можно скорее, пока нашу схватку не заметили демонопоклонники. Из-за нагромождения камней им нас не было видно, но шум мы издавали приличный. Демон выл, бил щупальцами по земле и Месту Силы, кроша его чуть ли не в пыль, но отступать я не собирался, тем более, что уже почувствовал свое превосходство. Странно видеть, как более сильный противник тебя боится.
      Извернувшись, я все-таки сократил количество его ног, рубанув по ним мечом. Болтавшийся на цепочке вокруг запястья символ «Веры» возможно в этом здорово помог, но мне все же пришлось с ним расстаться. Демон снова завыл, и я, не растерявшись, швырнул амулет прямо ему в пасть, с целью как минимум заткнуть, как максимум — прикончить.
      Нет, монстр не распался прахом, но ему стало не до меня. Он конвульсивно задергался и захрипел. Дожидаться развития событий я не стал — вера верой, а меч меня еще не подводил ни разу. Добить демона не составило большого труда, хотя я все еще опасался его щупалец, которыми он размахивал. Еще некоторое время тело чудовища подрагивало, но потом оно так же, как и его собратья, просто растворилось в воздухе, и сноп гаснущих искр быстро унесло дуновением ветра. На месте, где он находился, остался лишь лежать амулет.
      В ушах стучала кровь. Я постарался успокоить дыхание и прислушаться к шуму с берега, подсознательно ожидая нападения демонопоклонников, но оттуда раздавался только оглушительный визг множества астральных бесов. Спустившись немного вниз и выглянув из-за камней, я удостоверился, что никто не спешит мне мстить за убиенного демона. И все же не стоило тянуть время, демнопоклонники могли явиться для демонопоклонения в любой момент. Зосима сказал, что я смогу очистить Место Силы, и этот факт уже вряд ли получится скрыть — изменившийся столб света не останется незамеченным. Можно, конечно, понадеяться на внезапность и попробовать быстро унести ноги, но в этом плане зияли дыры размером в астральную червоточину. Мне не преодолеть путь назад под натиском демонопоклонников, а другого пути я не знал.
      Я думал об этом, возвращаясь к Месту Силы и задумчиво крутя в руках амулет. А вдруг очистить проклятие вообще невозможно? Лигийские жрецы не смогли это сделать на Асээ-Тэпх, так с чего Схимник взял, что мне удастся?
      Древняя магия, льющаяся из каменного постамента, слепила глаза. Несколько секунд я просто смотрел на нее, видимо от изумления ничего не предпринимая. Там был силуэт. Прозрачный, бесплотный, но определенно принадлежащий человеку. Не то, чтобы я раньше не видел призраков, но отчего-то тело пробрало до самых костей.
      — Кто вы? — прохрипел я, потому что в горле все пересохло за секунду.
      Лица я не видел, но был уверен, что призрак смотрит мне прямо в глаза. И от этого взгляда бросало и в пот, и в холод одновременно. Даже демон не произвел на меня такого сильного впечатления!
      — Я — Тенсес, — просто сказал он тихим, глухим голосом.
      Мыслительный процесс переклинило.
      — Погибший Великий Маг? — тупо переспросил я.
      Призрак молчал. А мне начало казаться, что я сплю, и сон мой весьма странен.
      — Что вы тут делаете? — вслух этот вопрос звучал еще глупее, чем в мыслях.
      — Я пришел на зов…
      — Я вас не звал, — ляпнул я.
      — На зов Света. Я увидел его в тебе.
      Не знаю почему, но я подумал про свою смерть и про слугу Тенсеса, охранявшего вход в мир мертвых. Все-таки его меч сдвинулся, когда я пытался туда заглянуть, или нет? Зачем я думаю об этом сейчас?
      — Моя Искра долгие годы томится в Пирамиде Тэпа, не имея возможности покинуть ее. Она — залог бессмертия жителей Сарнаута. Пока еще… Гурлухсор пробрался в Пирамиду. Он стоит во главе демонопоклонников. Его цель — уничтожить меня окончательно, уничтожить мой Дар.
      — Гурлухсор… — наморщил лоб я, что-то мы проходили о нем в школе по истории, но что именно — я вспомнить не смог.
      — Хадаганский Великий Маг. Я слабею… Теперь демонопоклонникам уже не обязательно осквернять Места Силы. Вокруг меня тьма, скверна и порча. Долго так продолжаться не может! Они сломают меня! Хуже всего на плато Коба… Те места осквернены еще Тэпом, и сила Света не нашла возможности пробить себе дорогу. То, что было наполнено исцелением и спасением, теперь несет в себе зло и разрушение. Если так будет продолжаться, то сам Свет превратиться во Тьму! Ты должен помешать Гурлухсору, — с каждым словом призрак становился все более прозрачным, и я боялся, что он не успеет сказать мне самое важное.
      — Подождите! Как ему помешать? В Пирамиду сейчас не попасть!
      — В твоих руках будущее мира… Поспеши…
      Это было последнее, что я услышал, когда силуэт исчез окончательно.

Глава 16

Глава 13. Зов бездны

     За время нашего отсутствия ситуация на Медвежьей Поляне изменилась кардинально. Я не ошибся, когда решил возвращаться из Северной Пармы через лагерь торговцев, потому что полковник Жукин вместе с внушительным отрядом Хранителей оказался здесь. Очевидно, история с аукционом достигла апогея, потому что не менее внушительный отряд лигийских военных обретался тут же. Казалось — чиркни спичкой и раздастся взрыв, и это напомнило мне обстановку возле Пирамиды Тэпа на Асээ-Тэпх, когда мы ушли оттуда.
      — Сдается мне, в чью бы пользу ни закончился аукцион, без стычки тут не обойдется, — прокомментировал Орел.
      — Еще бы. Такой жирный кусок на кону, — кивнул я. — Ждите здесь, попробую пробиться к командованию.
      Я сомневался, что Жукину сейчас до меня. Он стоял в компании двух офицеров, но сразу махнул мне рукой, едва завидев. Рядом с ними находился Номарх Усеркаф, возмущающийся и размахивающий руками.
      — Здравия желаю, — козырнул я, покосившись на нервного восставшего.
      — Да уж, здравие тут надо иметь отменное! — фыркнул он и надулся.
      — Аукцион снова приостановлен, — прояснил полковник ситуацию, в ответ на мой недоуменный взгляд.
      — Почему?
      — Плу Крохобор остановил. «Ждите!» — говорит. И все! — взвизгнул Зэм. — При этом морда у него испуганная… Я все посматриваю на эти хитрые мохнатые гибберлингские рожи… Может, Лига взяла его за жабры? А может, втайне оружие уже давно перевозится на склады Лиги?
      — По-моему, на нас лигийцы смотрят с точно такими же мыслями, — не согласился Жукин и кивком головы отозвал меня в сторону. — Слушаю.
      Мой сон возле лагеря Лиги был коротким, и плохо сохранился в памяти, но я рассказал все, что сумел вспомнить.
      — Хм… А почему, интересно, лигийское Место Силы обещает власть над миром, а наше шепчет о бренности бытия? — сразу задался вопросом Жукин.
      Я для себя не разделял Места Силы на имперские и лигийские, но разница была слишком очевидна, чтобы ее игнорировать. Меня это тоже сбивало с толку, и я пожал плечами.
      — Вы говорили, что на Эльджуне есть еще одно Место Силы…
      — Даже думать забудь, — отрезал Жукин. — Во-первых, сам ты туда не доберешься, место находится за горной грядой. Во-вторых… край Вечной Ночи назван так неспроста. Я полагаю, именно оттуда бегут звери, а что там сейчас происходит — никто не знает.
      — И что теперь делать? — спросил я разочарованно.
      — Подам рапорт в штаб. Пусть вышлют разведывательный корабль… Правда, с нашими бюрократическими проволочками неизвестно, когда он сюда прибудет. Но другого варианта пока нет.
      Теперь я знаю, что меня раздражает больше всего, — недоделанная работа. До зубного скрежета хотелось попасть к третьему Месту Силы — на западе Эльджуна, и узнать, что же все-таки здесь происходит. Я был почти уверен, что этот самый край Вечной Ночи, до которого не добраться, и есть эпицентр всех проблем. Но придется демон знает сколько времени ждать астральный корабль, который еще и не факт, что прилетит. Командование может посчитать, что война с Лигой гораздо важнее, чем исследование труднодоступных территорий, и вообще не выделить даже захудалой лодочки. Оставалось надеяться на авторитет полковника Жукина, быть может ему не посмеют отказать?
      С этими мыслями я, вместе со своей группой, сидел в центральном шатре, пил какой-то безобразный морс из кислых ягод и маялся от безделья. Хранители полковника Жукина оставались в полной боевой готовности, но мы официально числились не у Жукина, а у полковника Кровавых с Асээ-Тэпх. Приказа возвращаться в свою часть так и не поступило, и мы решительно не знали, куда себя деть. С противоположной стороны шатра нас сверлили злыми взглядами лигийцы, но ничего не предпринимали. Наверное, у них был такой же приказ — избегать с противником любых контактов. Вот мы и избегали: через весь шатер пролегла невидимая линия, негласно разделившая его на две половины, и каждый имперец или лигиец, заходивший внутрь, строго придерживался своей стороны. И только торговцы бегали по кругу, да смешной лесовичок — маленький человечек то ли и впрямь зеленого цвета, то ли это его одеяние из листьев придавало бледной коже такой оттенок. Лесовик приставал ко всем подряд, но от него лишь сердито отмахивались. Когда очередь дошла до нас, он бесстрашно подергал Лба за штанину, чтобы на него обратили внимание.
      — Чего тебе?
      Крохотное существо, едва достававшее орку до колена, ничуть не испугалось сердитого рыка.
      — Я — гонец. Я быстрый как ветерок. Я лечу стрелой через леса Эльджуна. И это спасает мне жизнь, — залепетал лесовик тоненьким голоском. — Я бегу мимо джунских руин, только ныне в руинах нет никаких джунов, а только лесные тролли. Но разве тролль может догнать Шуха Ветерка?! Шух очень-очень быстрый! И от тролля ушел, и от ящера ушел!
      — Ну и? Ты чего хотел то?
      — Помощь нам нужна, очень-очень! Никто не слушает лесовика — только бранятся, окромя злата не видят ничегошеньки! Мы гибнем, всем родом гибнем — а никому и делов нет!
      — Ничего не пойму… Кто гибнет?
      — Лесовики! Житья нам не стало от озерных чудищ. Замучились мы! Они пришли с полуночи, со свету нас сжить хотят. Вот береста. Нет, не птичьи это лапки, это наше письмо. На берегах Белой Реки, возле грохочущей воды, поселенье наше. Вождь меня сюда послал, в торговом лагере оборону сыскать. Много тут храбрых воинов. Помогите нам, солнышком весенним молим, помогите! Обороните от озерных чудищ!
      Выпалив это на одном дыхании, лесовик побежал дальше, прося разобраться с «озерными чудищами» каждого, кто опускал голову вниз и соглашался слушать.
      — Что за озерные чудища? О ком он? — удивленно спросила Матрена.
      — Вероятно, ящеры, — предположил Миша.
      Лесовик тем временем пристал к Хранителю, только вошедшему в шатер.
      — А ну брысь! — рявкнул тот и, проскользив взглядом по «имперской» стороне, с решительным видом направился к нам.
      — Кажется, есть новости…
      — Капитан Санников, вас ждет полковник Жукин, — козырнув, отрапортовал Хранитель и сразу удалился, не дожидаясь ответа.
      На этот раз других офицеров возле Жукина не обнаружилось, но Усеркаф, как всегда эмоциональный и шумный, был тут как тут.
      — Аукцион остановлен на неопределенный срок, так что делать нам здесь больше нечего. Я возвращаюсь к Южной Грани. Лига тоже пока уходит. Плу обещает, что оповестит нас сразу, как только все будет готово, но что-то мне подсказывает, что никакого оружия ни нам, ни Лиге уже не видать! — сообщил полковник.
      — Мне возвращаться на Асээ-Тэпх?
      — Подожди… У Номарха Усеркафа есть идея.
      — Да-да! — быстро закивал восставший. — Я вот что придумал. Торговцы постоянно твердят о дружбе и партнерстве, но, поверьте, это пустые, как астрал, слова! Они всегда рады друг друга подсидеть. Этим мы и воспользуемся.
      — Как?
      — На северо-западе есть небольшой торговый порт, как-то он называется джунским словом… «Травалик»… «Тасалик»…
      — Такалик, — поправил полковник.
      — Вот, Такалик! Там орудует торговец — Барыга Честных. Стоит его навестить и попытаться что-нибудь разведать: откуда у Плу это оружие, чего он мог так испугаться и самое главное — почему отложен аукцион. Барыга — прямой конкурент Плу Крохобора, и давно мечтает его раздавить!
      Мысль показалась мне здравой и я почувствовал небольшое воодушевление. Все лучше, чем просто торчать на Медвежьей Поляне.
      — И еще. По поводу третьего Места Силы, — добавил Жукин и я весь превратился в слух. — Край Вечной Ночи всегда был безлюдным, опасным местом, но в порту Такалик хватает отчаянных астралонавтов, готовых за золото на все. Попробуй найти там какого-нибудь безрассудного капитана, и уговори его отправиться на разведку. Сам не суйся! Это приказ! Найми корабль, пусть слетают, посмотрят, что там и как, не разрушилось ли Место Силы…
      Это идея так меня захватила, что я даже повеселел. Может дело наконец сдвинется с мертвой точки? А то в последнее время за что я не возьмусь, все заходит в тупик: с Асээ-Тэпх отослали, и мне до сих пор не было известно, как разрешилась ситуация у Пирамиды Тэпа, и разрешилась ли вообще; аукцион приостановили, и я в глубине души был согласен с Жукиным — оружия нам не видать; про демоническую угрозу тоже так ничего и не узнали, напротив, все стало только запутанней.
      С Медвежьей Поляны все ушли почти одновременно и она стала казаться пустой. Лигийцы потянулись в свой лагерь на севере, наши Хранители во главе с Жукиным возвращались к Южной Грани, ну, а я со своей верной командой направился в порт Такалик. С уверенностью сказать, что меня волнует больше — тайна Плу Крохобора или все эти загадочные предзнаменования — я не мог. Более того, в голову начали вдруг забредать странные мысли, что это вообще звенья одной цепи.
      На карте я видел большое озеро, которое располагалось чуть в стороне от нашего пути, но его наличие все равно чувствовалось в воздухе. Вскоре уже ставший привычным волчий вой стих, сменившись низким, едва различимым полурычанием-полуклекотом. У этой части леса были другие хозяева. Ящеры хоть и считались существами разумными, или что-то около того, производили впечатление диких зверей. Их соседство было куда опасней, чем волчье, и мы решили проскочить этот участок побыстрее, даже несмотря на то, что уже темнело, и стоило поискать место для ночлега.
      Поспать, однако, той ночью мне так и не довелось.
      Сначала это был просто отдаленный шум — его эхо легко разносилось по замеревшему лесу. Мы осторожно двинулись на непонятные звуки, которые с нашим приближением все отчетливей превращались в крики, рычание и треск ломаемых веток. Где-то шел бой. Животных пришлось оставить и тащиться чуть ли не ползком, чтобы себя не обнаружить. Привязывать Старика я не стал, но кулаком пригрозил, чтоб он не забывал, кто тут хозяин.
      Пробираться тайком через густые тропические заросли Асээ-Тэпх куда проще, чем по эльджунскому лесу — темному и дикому, но все же не такому непролазному. Впрочем, нас вряд ли бы заметили, даже если б мы торжественно маршировали по тропинке — схлестнувшиеся в схватке стороны были слишком заняты друг другом. Ящеры, развитые настолько, чтобы кроме собственных зубов и когтей использовать оружие — пики, трезубцы и дубинки, бросались на людей, точнее — на человекоподобных существ, укутанных в балахоны. Натянутые на головы капюшоны с прорезями для глаз не позволяли увидеть лиц и понять, кто скрывается под странными одеяниями. Но сами одеяния мне были знакомы…
      — Это то, что я думаю? — прошептал Орел.
      — Зависит от того, что ты думаешь, — медленно проговорил я в ответ, все еще не веря своим глазам.
      — Демонопоклонники! — Матрена растерянно посмотрела на меня. — Никита, это же демонопоклонники!
      — Другой вопрос, почему они сражаются с ящерами? Сомневаюсь, что они согласились помочь лесовикам очистить местность от озерных чудищ, — веско вставила Лиза.
      Естественно, будь на месте одной из сражающихся сторон свои, мы бы уже вступили в бой, ну, а так мы продолжали незаметно наблюдать за ожесточенной схваткой из-за деревьев. Ящеры превосходили своих соперников количеством, зато среди демонопоклонников имелись маги и это склонило чашу весов в их пользу. Двое стихийников, то обжигающих все вокруг, то замораживающих, и один некромант, от чьей жуткой магии кожа ящеров покрывалась трупными пятнами, относительно легко справлялись с противниками. И кажется, там был еще мистик, что низводило шансы полуразумных рептилий почти до нуля.
      А дальше стало твориться что-то совсем уж невообразимое. Раскидав соперников, демонопоклонники принялись кромсать их тела, как мясники, и старательно сцеживать кровь.
      — Меня сейчас вырвет, — выдавила Лиза и отвернулась.
      Матрена закрыла лицо руками. Даже мне стало не по себе от такого варварства. Балахоны уже были заляпаны кровью с ног до головы, но демонопоклонники не обращали на это внимания, продолжая заниматься расчленением тел.
      — Может, они их едят? — предложил Лоб.
      — Ящеры отсталая, но разумная раса… — покачал головой Миша. — Питаться ими… это дикость!
      — То есть ты не считаешь тех, кто поклоняется демонам, дикарями? — повернулся к нему Орел.
      Я был полностью согласен с его позицией.
      — Они все чокнутые фанатики! Не удивлюсь, если они и каннибализмом промышляют.
      — Похоже, им только кровь нужна, — протянул Миша, и мы все замолчали, наблюдая за демонопоклонниками.
      Они и впрямь бросили расчлененные, почерневшие тела ящеров и, тихо переговариваясь, скрылись в чаще. Мы двинулись следом. Теперь, когда посторонние шорохи не заглушал шум боя, нам приходилось сохранять приличную дистанцию, и я все время боялся упустить демонопоклонников из виду. Благо, темнело очень быстро. Вскоре стало понятно, что они идут на свет, едва проблескивающий среди стволов деревьев. А еще через некоторое время мы увидели то самое большое озеро, местами покрывшееся льдом, и уже знакомую джунскую статую — огромное каменное лицо с круглыми глазами. Вокруг нее царило оживление. Прищурившись, я старался разглядеть, что там происходит. На широкой каменной плите темнел какой-то предмет, возле которого все суетились, а через несколько минут под ним загорелся огонь.
      — Похоже на жаровню.
      — Шашлычки из ящеров? Оригинально!
      — Ящеров то они не взяли, только кровь…
      — По-моему, они собираются провести какой-то ритуал.
      — На Асээ-Тэпх они опорочили Место Силы, а тут-то что? Выкалывать глаза скульптуре будут и делать на ней неприличные надписи?
      — Сейчас увидим.
      Демонопоклонники, тем временем, начертили на плите какие-то знаки, а один принялся ходить вокруг жаровни, что-то нашептывать, сверяясь с маленькой книжицей в руках, и размахивать посохом. Сосуд с кровью стоял рядом.
      — Ребята, мне это не нравится… Мне это очень, очень не нравится…
      — Тихо!
      Маг в балахоне продолжал нарезать круги, костер разгорался ярче, и все замерли в ожидании…
      От женского визга подпрыгнули все — и демонопоклонники возле статуи, и мы в кустах.
      — Отпустите меня! Уберите свои лапы, мерзкие твари!!!
      Два «балахона» тащили эльфийку, вырывающуюся и кричащую на весь лес. Их усилий еле хватало, чтобы удержать ее.
      — Все интересней и интересней, — протянул Орел.
      Я не уверен, что стал бы вмешиваться, будь это какая-то неизвестная мне эльфийка. Нам нужно было выяснить цели демонопоклонников, и срывать свои планы ради того, чтобы заступиться за представителя вражеского народа, хоть и не в военной форме, — идея вряд ли стоящая… Но эту эльфийку я знал.
      — Эльвира!
      Рванул вперед я быстрее, чем сообразил какой-то план действий. Демонопоклонники, вероятно ожидающие нападения ящеров в любой момент, были готовы к внезапной атаке. Но и я не безмозглая рептилия. Поэтому, виляя между развалинами, сумел и уклониться от огненного залпа, и с ходу отделить мечом капюшоны от пары балахонов. Яркие вспышки света из-за спины и победный вопль Лба дали понять, что мои друзья тоже не сидят озадаченными в бездействии. Завязался бой.
      Соперников было больше, зато мы — организованней. Больше всего меня напрягал некромант, потому что его магия не так заметна, как у швыряющихся огнем и ледяными шарами стихийников, но в конце концов мало восприимчивый к проклятиям Лоб сумел подобраться к нему достаточно близко. Почувствовавшему опасность некроманту пришлось выбираться из своего укрытия, но едва он высунулся, как его сразу настигла стрела Кузьмы. Дышать сразу стало легче. А через некоторое время я понял, что нам пришло на помощь подкрепление.
      Ящеры, воспользовавшись моментом, выскочили как из-под земли, и они оказались достаточно понятливыми, чтобы не трогать нас. И мы, соответственно, не трогали их. Меня поразила ярость, с которой они рвали зубами противников — жутко, по-звериному. Но такое неожиданное союзничество здорово упростило задачу, и даже те демонопоклонники, которые вскоре бросились в лес, осознав бессмысленность сопротивления, все равно были пойманы. Живым не ушел никто. 
      Однако, когда с демонопоклонниками было покончено, я не опустил меча. Желтые, змеиные глаза с вертикальными зрачками обратились к нам. Осмысленности в них не было никакой.
      — Мы вас не тронем, — осторожно произнес Миша, крепко сжимая посох на всякий случай.
      — Думаешь, они нас понимают? — усомнился Орел.
      — Я даже сомневаюсь, что они отличают нас друг от друга, — подала голос Лиза.
      Но ящеры, понервировав нас несколько мгновений, все же решили разойтись мирно и, попятившись, скрылись в лесу. Выдохнув, я обернулся и поискал глазами пленницу, ради которой пришлось прервать ритуал демонопоклонников.
      — Дождалась! Наконец-то не капюшон и не рожа очередного ящера! Где ты шлялся, Ник? Не мог спасти меня пораньше?!
      Уже привыкший к Лизе, я даже почти не оторопел. В отличие от моих друзей.
      — Вы что, знакомы? — спросила Матрена.
      В пылу боя я как-то не успел подумать, как представлю эльфийку. «Это Эльвира, моя подружка из борделя»?
      — Знакомы, — буркнул я. — Что ты тут делаешь?
      — Занимаюсь своей работой. И не пялься на меня так! Да, я вымазалась в грязи. Да, моя одежда порвана. А чего ты хочешь? Я еще очень и очень хорошо выгляжу, если учесть, в каких антисанитарных условиях мне приходится находиться! Ты даже не представляешь, как важны мои исследования!
      — Какие еще исследования?!
      — Научные! Да, я занималась научными исследованиями! Потому что я Историк. Ты удивлен?
      — Не хочу вас прерывать, — вмешался Орел, — но тут на камнях какие-то штуки светятся!
      Все посмотрели в ту сторону, где под жаровней полыхал костер, а вокруг переливались тусклым светом странные знаки, нарисованные демонопоклонниками.
      — Похоже на какой-то ритуал. Что тут происходит? — вскинула брови Эльвира.
      — Вот ты нам и скажи, раз ты Историк, — передразнил я. — У тебя же тут «научные исследования», не у нас.
      — И нечего злиться! Вон там какие-то записи валяются…
      Лоб подобрал с земли тетрадь оброненную тем фанатиком, который читал заклинание возле жаровни.
      — Ну и каракули! Похоже на мою медицинскую книжку.
      — Дайте сюда! — потребовала Эльвира, выхватив из его рук записи. — Так! Что тут?.. Эм-м-м… Тут написано, что… Странно. Они якобы подчиняли ящеров воле демона, чтобы те приносили ему жертвы… Ерунда какая-то. Они что, демона призывали?
      Орел забрал у нее тетрадь и уставился внутрь, затем ее взяла Лиза, за ней Миша. Записи пошли по кругу. Я же неотрывно смотрел на жаровню и сосуд с кровью, каким-то чудом сохранившийся невредимым после произошедшей стычки.
      — И что там нужно было сделать по ритуалу?
      — Э-э-э… вроде бы обмазать кровью ящеров эту штуку.
      — Ник, не на…
      Но я уже схватил сосуд и плеснул содержимым в жаровню.
      Все замерли, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь потрескиванием костра и шипением свернувшейся крови. Подул несильный ветер и по еще не замерзшим участкам озерной глади пошла рябь. Мы затаили дыхание… Но больше ничего не произошло.
      — Кульминация оказалась менее драматичной, чем я ожидал, — прокомментировал Орел.
      Я принялся срывать капюшоны с демонопоклонников, чтобы посмотреть на их лица. Оказалось — люди, как люди. Ничего необычного.
      — Ладно, — махнул рукой я. — Нужно поспать. Отойдем отсюда подальше, вдруг демонопоклонники вернутся…
      — А может многоуважаемый Историк все-таки представится и покажет удостоверение? — с претензией сказала Лиза, скрестив руки на груди.
      — Эльвира ди Дусер! — в тон ей ответила моя «знакомая». — С кем имею честь?
      — Лиза ди Вевр. И в какой же области лежат ваши научные изыскания, позвольте поинтересоваться?
      — Я бы поделилась, но боюсь, мои научные изыскания лежат вне зоны ваших интересов!
      — Ваша осведомленность о моих интересах впечатляет.
      — Ваше чрезмерное любопытство тоже!
      — Ник, ты можешь сделать так, чтоб они обе умолкли? — обратился ко мне Орел.
      — Нет, я боюсь.
      — Тогда делаем так: Миша хватает одну, ты другую, и вы быстро бежите в разные стороны.
      — Договорились.
      Эльфийки синхронно зыркнули на нас, но замолчали.
      — Давайте и правда уйдем отсюда, — произнесла Матрена, с опаской покосившись на каменное лицо и поежившись. — Неуютно здесь.
      Я подошел к статуе и, нажав на нос, «включил» ее глаза. Два ослепительных прожектора разрезали ночь. Сгустившаяся темнота над озером расступилась, и его подернутая рябью поверхность заиграла яркими бликами.
      — Красивое место, — зачем-то сказал я.
      — Да уж, красивое. Жуть эта глазастая, демонопоклонники, ящеры и все в кровище, — не разделил моего мнения Кузьма. — Идем, у меня уже лютоволк там лапами к земле наверное примерз.
      Когда возвращались назад, лес окутывала кромешная тьма, поэтому, забрав животных, мы решили все же заночевать поближе к озеру. Статуя теперь светила нам с другого берега, как маяк.
      — Я все еще надеюсь услышать историю целиком, — негромко сказал я Эльвире, пока Матрена и Лиза крутились у разведенного костра.
      — А что рассказывать? Как я очутилась в «Лесной Бабочке»? Попросилась переночевать, мне не отказали. В лесу, знаешь ли, бывает опасно.
      — И ты решила сразу влиться в новый коллектив?
      — Будем считать, что у меня слабость к имперцам.
      — Ну еще бы. Я гляжу, вам в Лигу давно уж перестали нормальных мужиков завозить, — ввернул оказавшийся рядом Орел.
      — К Лиге я не имею отношения. Я Историк! А вас, простите, как зовут?
      — Кузьма Орлов, но я не интересуюсь историей, — заявил Орел и отодвинулся от нас подальше.
      — Ты злишься, что я ушла не попрощавшись? — снова повернулась ко мне Эльвира. — У меня горела научная работа. Время — мой враг.
      — Что за работа?
      — Это допрос?
      — Допустим. Я не уверен, что могу тебе позволить находиться рядом с нами.
      — Ах, какие мы злопамятные! Я делаю снимки джунских руин по всему Эльджуну… Смотри!
      Она достала фотографии, на которых были запечатлены остатки древних сооружений, иногда неплохо сохранившихся. Пролистав их, я даже нашел изображение каменных лиц, одно из которых сейчас глядело круглыми глазами на озеро, проливая на него ровный, голубоватый свет.
      — Мерзкие ящерицы, правда, сожрали все мои записи, но я еще помню кое-что наизусть. Мне надо срочно переложить все это на бумагу! Мой научрук, наверное, заждалась. Эта механическая калоша теперь будет целую вечность трещать: «Я же предупреждала» да «Я же говорила». Ох, даже голова разболелась, заранее… у вас ведь нет бутылочки эльфийского красного? Впрочем, у кого я спрашиваю…
      — Знаешь, где находится порт Такалик?
      — Конечно. Раньше там был морской порт джунов. Иавер Анукиа, мой научный руководитель, им занимается. А вы зачем направляетесь туда?
      — У нас тоже горит научная работа.
      — Злюка! Мне можно пойти с вами? Я туда и направлялась вообще-то.
      — Какое совпадение!
      — Не веришь?
      — Ложись спать, Эльвира. Мы отправляемся с восходом.
      — Я подежурю с тобой.
      — Ну вот начинается! — встрял Орел, неведомым образом снова оказавшийся рядом. — Я могу быть уверен, что буду в безопасности, пока сплю во время вашего дежурства?
      — На вас даже комары не позарятся, господин не любящий историю, — фыркнула Эльвира.
      — Ага, самое время о комарах вспомнить, при минусовой-то температуре. Вы с Лизой случайно не сестры?
      — Мы из разных эльфийских Домов.
      Эльвира все-таки осталась бодрствовать со мной. Хоть я и не настаивал на ее компании, изображая кремень, в глубине души мне было приятно ее общество. Правда приходилось все время мысленно одергивать себя и не расслабляться.
      — Почему ты решила стать Историком? — спросил я, просто чтобы отвлечься.
      — Мне некуда было идти. Я сбежала с Кватоха.
      Я повернул голову и удивленно посмотрел на нее.
      — Моя семья попала в опалу, и, скажем так, мне не рады в Лиге. Не спрашивай, я тут не при чем. Но родственников не выбирают.
      — Подожди… ди Дусер… я ведь знаю…
      — Лучше не надо, Ник. Я не хочу об этом говорить.
      — Ладно, забыли.
      — Хочешь, прогуляемся по лесу?
      — Хочешь, ты ляжешь спать, а я подежурю один?
      Она усмехнулась, но через некоторое время и впрямь начала клевать носом, и вскоре засопела. Будить я ее не стал.
      Подсвеченное скульптурой озеро притягивало к себе внимание. После того, как я остался в одиночестве, разные мысли снова полезли в голову, и отогнать их уже не получалось. В конце концов я не выдержал и поднялся на ноги, чтобы немного размяться. Тихо походил туда-сюда. Не было ни малейшего дуновения ветерка, с неба начал падать снежок, лес не издавал никаких звуков. Хорошая, уютная ночь.
      Мне было тревожно. Душа маялась, внутри что-то болезненно сжималось. Взгляд снова упал на подернутую рябью поверхность озера. Отчего же так неспокойно?
      Я отвернулся и решил уже усесться поближе к костру, как вдруг в голове что-то щелкнуло. А откуда на воде рябь, если совсем нет ветра? Посмотрел внимательно — не волны, конечно, но вполне заметные гребешки.
      Разбудить кого-нибудь? Ерунда вроде… Или нет? Оглядевшись, заметил, как на меня, прищурив зеленый глаз, пристально смотрит Старик. Он негромко зарычал, будто ему заранее не нравилась идея хозяина. Я подошел к нему и погладил по голове.
      — Пригляди за ними, ладно? Я скоро.
      Хвост дрейка подрагивал, что выдавало его беспокойство. Спускаясь к берегу, я чувствовал, что Старик провожает меня взглядом. Зачем-то вспомнился сон у Места Силы, где я боялся ступить на лед. Плохой сон. Страшный. Может быть я подсознательно пытаюсь таким образом предостеречь самого себя?
      Подмерзшее озеро искрилось под светом джунской магии. Возможно, эти каменные лица и впрямь когда-то служили маяками, ведь раньше вокруг было море. Я просканировал взглядом поверхность. Кое-где корка льда стала совсем толстой, но у развалин неподалеку, с наполовину затопленными щербатыми ступенями, плескалась вода. Впечатление было такое, что передо мной распахнули парадную дверь. Я подошел ближе. Мне казалось, что я даже слышу зов этой бездны.
      А ведь раньше я часто плавал в ледяной воде. Ну, а как еще? Если живешь на аллоде, где почти круглый год зима.
      — Это безумие…
      Стоило все же позвать кого-нибудь. Первое правило купания в экстремально холодной воде — чтобы кто-то стоял на берегу, на случай, если мышцы сведет судорогой… Дома я, правда, не всегда следовал этому правилу. Безбашенная юность. Но здесь холод — не единственная опасность.
      С другой стороны, если что-то случится, кто-то ведь должен будет прыгнуть за мной. Я готов пойти на такой риск? Ведь даже для меня, закаленного и имеющего опыт, это слишком опасно — нырять без подготовки. Давно покинув родной аллод, я уже отвык от низких температур.
      — Это безумие, Ник… это безумие…
      Если сходишь с ума сам, хотя бы не тащи за собой остальных. Я быстро разделся и шагнул к воде. Нужно только заглянуть туда и сразу вынырнуть обратно. Не сидеть там долго. Не отплывать. Более того, я даже не собирался сходить с затопленных ступеней, поэтому и меч держал при себе. Второе правило купания в экстремально холодной воде — не стоять долго на воздухе, раз уже решился, то ныряй.
      Набрав побольше воздуха в легкие, я резко вошел в воду.
      От шока мозг не сразу разбирает холодом пронзило тело или опалило огнем. Но мне нравилось. Всплеск эмоций, адреналина. Сердце усиленно бьется, разгоняя кровь по венам, все чувства обостряются… Я испытывал это не единожды, и каждый раз был как новый.
      Все это пронеслось в голове за доли секунды, а в следующее мгновение что-то схватило меня за ногу и с силой дернуло вниз. Меч я не выпустил каким-то чудом, инстинктивно сжав пальцы на рукояти, хотя орудовать им под водой почти невозможно. Тяжелый, громоздкий и неповоротливый, он мне только мешал. Свет статуи легко проникал сквозь чистую, прозрачную воду, но видимость все равно была почти нулевая, потому что я барахтался как бешеный, стараясь вырваться. Рациональная часть меня пыталась подавить панику. Я могу надолго задерживать дыхание… всегда мог… Правда, раньше никакие озерные чудовища на меня не нападали.
      Кое-как заставив себя контролировать собственное тело, я сумел немного сгруппироваться и разглядеть, что в мою лодыжку вцепилось щупальце, но извернуться и отрубить его мечом не получилось. Монстр тащил меня к себе. Это было огромное существо, со светящимися, как угли, глазами, широким торсом, двумя руками и множеством щупалец, вместо ног.
      Демон!
      Лучше бы я прогулялся с Эльвирой по лесу… Астральное чудовище вряд ли собиралось просто утопить свою жертву — оно уже тянуло ко мне свои когтистые лапы, чтобы разорвать на части. И шансов выкрутиться у меня почти не оставалось. Я извивался изо всех сил, но ни освободить ногу, ни вломить демону мечом не мог, под водой все движения стали медлительными и неуклюжими. Неужели, все?
      Никакая жизнь не пронеслась у меня перед глазами. Наверное, я просто еще не был готов с ней расстаться.
      Какие-то маленькие тени замелькали вокруг. То ли рыбы, то ли глюки. Но демон их видел тоже — они принялись назойливо мельтешить у него перед мордой, и он отмахивался от них, как от мух, позабыв обо мне. Я, чувствуя, что мой запас воздуха в легких уже на исходе, сделал отчаянный рывок, стараясь не попасть под мощные лапищи.
      Острое лезвие легко вошло в грудь до самой рукояти, будто демон был не плотнее воды, хотя сила, с которой он сдавил мою ногу, говорила об обратном. Я приготовился к тому, что сейчас чудовище схватит меня и раздавит, как мошку. Но демон дернулся, ослабив хватку, и как-то сжался, подобрав конвульсивно задрожавшие щупальца. Нужно попытаться ударить его еще раз… И еще… И так до тех пор, пока эта тварь не сдохнет!
      Но сил в руках уже не осталось, тело почти не слушалось, и меч стал невыносимо тяжелым — он тянул меня ко дну. Я разжал пальцы. Подарок Яскера, блеснув лезвием напоследок, исчез в темных водных глубинах…
      А еще через мгновение демон, вспыхнув мерцающими искрами, вдруг растворился, словно его и не было.
      У меня перед глазами уже все темнело, в кожу вонзались ледяные иглы, но сил добраться до поверхности должно хватить. И я поплыл на свет. Лишь бы сделать вдох, а дальше я смогу выбраться на берег, даже несмотря на то, что руки и ноги онемели от холода и еле шевелились. Только бы глотнуть хоть немного воздуха! Осталось еще совсем чуть-чуть…
      Я уперся головой в лед.
      Паника, до этого старательно сдерживаемая, обрушилась на меня, как лавина. Что делать? Куда плыть? С какой стороны я заходил в воду? Вся поверхность озера поблизости была покрыта толстой коркой. Я забил кулаками об лед, но он оказался слишком прочным, а я — слишком слабым. И в руках не было ни верного меча, ни даже маленького ножичка, которым я бы смог пробить себе путь.
      Тело окончательно перестало повиноваться — жизнь уходила из него вместе с воздухом и теплом. Какое-то время я еще видел свет над своей головой, но он стал постепенно отдаляться. Все погрузилось в темноту, где уже не было ни боли, ни страха, ни врагов.
      Я умер.

Глава 14

Глава 11. Лесная Бабочка

      Шум стоял оглушительный, но через некоторое время я к нему привык. Круглая, посыпанная песком арена находилась в самом центре большого шатра, и сейчас возле нее толпились едва ли не все обитатели Медвежьей Поляны, отчаянно болея за дерущихся монстров. Матрена и Лиза демонстративно отказались лицезреть на «варварское побоище» и «издевательства над животными» и удалились, у Миши был, как он выразился, чисто научный интерес, Лба больше заинтересовали лавки с горячительными напитками, возле которых он и отирался, и только мы с Кузьмой не без азарта наблюдали за боями.
      Делать ставки я, конечно, не стал, но морально поддерживал скорпионов Мориса ди Плюи, которых сам же и притащил на арену, и которые благополучно проиграли всем, кому только можно. Древень еще не дорос, чтобы участвовать в боях, а за отвратительных слизней болеть не хотелось, поэтому вдоволь наоравшись у арены, мы с Орлом направились к стремительно приближающемуся к состоянию нестояния Лбу. Как офицер, я должен был напомнить ему, что мы все еще находимся на службе, и призвать к порядку, а как друг — испытывал солидарность. Мы все нуждались в разрядке, правда, сам я твердо решил ограничиться одной кружкой пива.
      Кабаки и лавки тянулись вдоль всей окружности шатра. Мы уселись за длинную стойку рядом со Лбом, умиротворенно храпевшим, уронив голову на руки. Отсюда не было видно дерущихся монстров, но по воодушевленным «О-о-о!» и разочарованным «У-у-у!» я примерно догадывался, что происходит в центре. Вскоре нас разыскал Номарх Усеркаф.
      — Я уже сделал ставку, скоро выпустят нашу зверушку на арену! Уверен, мой панцирник разорвет эльфийского мантиса в клочья!
      — Будем надеяться, — сдержанно произнес я, потягивая удивительно вкусное пиво. Или это просто я давно не пил ничего крепче чая?
      — Эх, вот бы тоже хоть одну ставочку сделать… Да не могу. А все из-за вас! — выдал сидевший неподалеку мужчина и с обидой посмотрел в сторону арены, где как раз по рядам болельщиков прошел восхищенный вздох.
      — Простите, в каком смысле — из-за нас? — удивился Усеркаф.
      — Из-за дезертиров ваших! Ну, не только ваших, конечно. И лигийских тоже. Удивительный случай примирения. Его бы лучше на благое дело направить — на развитие торговли, например. Так наоборот — они жизни не дают честным торговцам!
      — А что случилось?
      — Напали на меня ночью, ограбили, утащили партию жемчуга. Зачем он им в лесу? Чистейшие жемчужины из морских глубин! Эти ироды даже цены им не знают!
      Мужчина одним залпом допил содержимое своей кружки, бухнул ее об стойку и пошел на выход шатающейся походкой, продолжая причитать по дороге. Я посмотрел на немного сникшего Усеркафа.
      — В Империи много дезертиров?
      — С обеих сторон много. Жукину по ним даже пришла бумага из главного лагеря, — вздохнул Зэм. — Все больше и больше солдат бегут в леса, дезертируют. Не идиоты ли? Это накануне сделки, которая обеспечит Империи победу в войне, а всем, кто участвовал в боевых действиях, — вечную славу в веках! Учитывая обстоятельства, я бы плюнул на этих жалких трусов… Но командование хочет, чтобы Жукин уничтожил дезертиров, говорит, что в Имперской армии нет и не может быть предателей. Ну так закупите хорошую тушенку, чтобы мясо там было, а не жир один! А то на те деньги, что мне выделяют… Ладно, молчу.
      — А они правда объединились с лигийцами? — спросил Орел.
      — Правда. Обосновались где-то в развалинах, у Клыков Джунов. Во всяком случае там их чаще всего видят. Представляете, предатели Империи живут бок о бок с изменниками Лиги. Вор вора видит издалека! Сколько денег потрачено на обмундирование и тех, и других. Для чего? Для того, чтобы они друг с другом воевали! А не для того, чтобы сбежали в лес, жили вместе, да еще и совращали своим примером верных солдат!
      В этот момент объявили о выходе на арену новой пары, и Усеркаф подпрыгнул на месте.
      — Это же мой панцирник, мой Камнекожик! Вы пойдете на него посмотреть?
      — Мы отсюда горячо поболеем, — пообещал Орел, и восставший убежал к арене, эмоционально размахивая руками.
      — Не представляю, как дезертиры уживаются вместе, — произнес я задумчиво. — Сначала убивать друг друга, а потом…
      — Звонкая монета объединяет даже самых заклятых врагов. Все дело в цене, — подал голос один из трех гибберлингов, сидевших за спиной Кузьмы. — Ушлые пройдохи грабят торговцев и зарабатывают поболе, чем вам ваши командиры платят.
      Я вытянул шею и посмотрел на пушистую семейку — кружки пива в их руках казались здоровыми ведрами.
      — Вас что, тоже ограбили?
      — Мы же не дураки, с дорогущим жемчугом через джунские развалины, где полно дезертиров, шляться, — фыркнул недомерок. — Наклюнулось у нас хорошее дельце, да не выгорело. В тех местах наши еще пятьдесят лет назад все перерыли, и что ценного нашли — растащили, продали и пропили. Но Историки заинтересовались самими руинами. Они планировали разбить там лагерь, развернуть масштабные раскопки. И кто бы обеспечивал археологов всем необходимым? А?!
      — Вряд ли Историки побоятся дезертиров, — приободрил Кузьма. — Они перед целыми армиями не теряются…
      — Ну пока что-то у них не очень то дело движется, а ведь мы уже почти договорились обо всем и заключили подряд!
      — А что там за развалины? — с интересом спросил я, и Орел закатил глаза.
      — В руинах есть три джунских статуи с во-о-от такенными глазищами! Жмешь на нос, и они светятся магическим огнем! Как рассказывал нам один подвыпивший Историк, считается, что в древние-древние времена эти глазищи отпугивали каких-то злых духов. Или даже само джунское Проклятье…
      — Которое уничтожило их расу? Я читал, что это были демоны.
      — Неважно! Важно то, что как Историки увидали эти статуи с работающими глазами, так в штаны и напрудили от счастья.
      Я открыл рот, чтобы поподробней расспросить про статуи, как над головой раздалось весьма агрессивное:
      — Что-то я ваши рожи раньше не видел! Пропуск есть?!
      Квадратный орк в отличных доспехах сверлил нас недобрым взглядом, но я сумел подавить первый порыв схватиться за меч и остался сидеть на месте.
      — Так это эмиссары Империи к Плу Крохобору притащились. Оружие выкупать, — авторитетно вставил все тот же гибберлинг скучающим голосом.
      — А! Ну ладно тогда, — сразу подобрел орк и рухнул на свободный стул у стойки, махнув трактирщику рукой, тот сразу засуетился. — Места неспокойные, вот и перестраховываюсь.
      — А вы, собственно, кто? — поинтересовался я.
      — Командир наемников в лагере, мы охраняем торговцев. Они — слабаки, только золото считать и умеют, гы. Но хорошо считают — это факт… Валун Нещадных.
      Мы вполне мирно обменялись рукопожатиями. Трактирщик поставил перед орком кружку пива, подобострастно улыбаясь.
      — Много здесь работы? — спросил я.
      — Хватает. Столько дерьма на нашу голову: война, банды дезертиров, дикий зверь… Зверь дык совсем оборзел! С запада все лезет и лезет! Лезет и лезет! Давеча защищались от медведей: все они изгородь нашу драли. А сейчас косолапых в лесу фиг сыщешь! Мантисы, фингусы, йети… принесло нечисть всякую с запада!
      — Йети? — оживился заскучавший Орел.
      — Угу. Эти твари возомнили себя хозяевами Эльджуна! Нападают на наши торговые караваны! Особенно много их в Глухоморье и Белореченской дубраве. А еще в Нескучном лесу видели матерых волчищ. Еще одни гастролеры, чтобы им пусто было, так воют по ночам, что аж в лагере слышно. Откроешь глаза, помянешь их по матери — и все: сон как рукой сняло. Приперлись аж с Белой Реки! И что теперь? В лесу кучи трупов, погибших хоронить не успевают, гниющее мясо повсюду, волки опустились до того, что и это мясо жрут. Жуть, что делается! А в Нескучном лесу, учтите, стратегически важный пункт — «Лесная Бабочка». Очень важное заведение! Раньше, когда все было спокойней и никакие твари с запада к нам сюда не перли, моей главной заботой было собирать в Хмельной чаще пьяных торговцев, гы. Эх, золотые деньки были!
      — Хмельная чаща? Неплохое название.
      — Так там кабак хороший стоит, потому и Хмельная. Мы ради него даже одного бравого некроманта нанимали. Он нам обещал, что ни одного мантисенка во всем лесу не останется, гы. И где? Хрен! Напризывал скелетов по всему лесу, особых сдвигов мы не заметили. Наоборот, еще опасней стало! А потом этого халтурщика прирезали в «Палках-моталках». Он, как положено, воскрес и сбежал, скотина.
      — Ну и зверинец у вас тут! Кого только нет, — хмыкнул я.
      — И не говори. А сегодня эта история с некромантом продолжилась. И самым поганым образом! Видели его в лесу, в той самой Хмельной чаще! Вот, зараза!
      — Вернулся?
      — Похоже на то. И кажется, с ним не все в порядке.
      — Для восставшего Зэм пережить еще раз смерть — очень непростое событие, — произнес незаметно подошедший Усеркаф. — Мы же один раз уже умирали и в таком состоянии провели тысячи лет. И бывают случаи, что, умерев во второй раз и воскреснув, Зэм сходят с ума.
      — Кажись, с нашим некромантом это самое и случилось, — кивнул Валун. — И он у нас теперь больной на голову, всю нежить в Хмельной чаще поднял, сволочь. Вот ведь какая психика у Зэм некрепкая. Кому-то воскрешение в радость, а у них — повод для безумия.
      — Что же теперь делать? — растерянно спросил Усеркаф.
      — Не боись, я туда своих ребят отправил, на зачистку. Больше этот некромант уже не воскреснет! На этот раз бошку ему рубанем под корень, и всего делов!
      — Как там наш панцирник? — обратился Орел к восставшему.
      За разговором я совсем забыл следить, что происходит на арене, и пропустил момент, когда бой питомца Усеркафа закончится. Зэм оторвал взгляд от командира наемников, к которому подошел человек и принялся что-то шептать на ухо, и улыбнулся.
      — Мой Камнекож победил! Бедный мантис, ободрали это горькое дитя леса как липку! А этот олух, Этьен ди Ардер, поставил на него целую гору золота. Ха-ха! Я дам ему несколько минут, чтобы полностью осознать этот факт, и предложу золото в обмен на информацию. Здорово, да?!
      Я согласно покивал, и Усеркаф снова унесся, радостно нырнув в толпу болельщиков. В целом, оставаться нам тут было незачем и можно с чистой совестью отправляться спать. И надо еще как-то оттащить храпящего Лба!
      — Эй, имперцы, подзаработать хотите? — произнес нахмурившийся Валун, когда незнакомец перестал ему что-то нашептывать.
      — Нет, — ответил я и встал на ноги.
      — М-м-м… понятно. А навалять лигийцам?
      Я сел обратно.
      — Гы, я так и думал. Дело есть. Срочное. А у меня братва, как назло, в Хмельной чаще некроманта этого сволочного ищет, будь он неладен! Как все не вовремя…
      — Что случилось?
      — Дезертиры Лиги напали на заведение Веселушек в Нескучном лесу! На «Лесную Бабочку»! Выродки! Да я им все поотрываю! Ты тут копишь-копишь золото, чтоб… девушкам любимым получше подарок сделать, а эти… захотели — пришли и снасильничали. Изверги! Бедные «Бабочки», да они уже и не помнят, когда бесплатно-то в последний раз… Нет, надо отомстить!
      — Кишки им выпустить хотите? — мило поинтересовался гибберлинг из-за спины Кузьмы.
      — Для первого раза наказание щадящее — смерть, в следующий раз будем сразу лишать достоинства!
      — Вот они, ужасы смерти, — посетовал Орел. — Вот так помрешь, воскреснешь, а у тебя самое главное уже отобрали. Кошмар!
      Пытаться привести в чувство Лба было бессмысленно, хотя его помощь бы здорово пригодилась. А вот разыскать Михаила стоило! Учитывая специфику заведения, на которое напали дезертиры, ни Матрену, ни Лизу привлекать к акции возмездия мы, понятное дело, не стали.
      Всего мстителей набралось около дюжины из числа оставшихся в лагере наемников, плюс я, Кузьма и Михаил. Дорога до Нескучного леса была широкой, натоптанной — сразу видно, что пользовались ей часто. А вот сам лес, уже погрузившийся в ночную темноту, пугал. Где-то вдалеке то и дело слышался протяжный волчий вой, а вскоре показались и сами волки. Сначала они просто провожали нас почетным караулом, прячась по кустам вдоль дороги, а потом, осмелев, начали нагло высовывать морды и рычать.
      Первая атака случилась, когда одному из наемников приспичило по нужде и он немного подотстал. Волки накинулись на него целой стаей, и мы едва успели отбить бедолагу от голодных зверей. Потом они еще несколько раз решались выпрыгнуть из зарослей прямо на дорогу всем скопом, так что нам пришлось сгрудиться поближе друг к другу и держать оружие наготове.
      — Прямо к «Лесной Бабочке» всю эту свору сейчас ведь приведем, да что ж за напасть то такая! — возмущался Валун.
      — Предлагаю основательно дать им в щи, вдруг отстанут…
      — Да как им дашь? Они чуть что — сразу в кусты и по тапкам! Хитрые, твари!
      — Нужно убить их главаря. У волков всегда вожак есть!
      — Вот пойди и поищи его, а мы отсюда морально поддержим…
      — Так, всем заткнуться! Вон уже «Бабочка» впереди. Дружно сделали любезные морды лица!
      «Лесная Бабочка» выглядела как-то слишком по-лигийски — бревенчатое сооружение с замысловатой резьбой в качестве украшений. Встретившая нас семейка гибберлингов тоже не добавила мне оптимизма. Пушистые, мелкие сестрички, естественно — тройняшки, с порога запищали сразу в три голоса, перебивая друг друга так быстро, что у меня заболела от них голова.
      — Наконец-то приличные клиенты пришли!
      — А у нас тут такое приключилось…
      — Вы должны…
      — Обязаны…
      — Немедленно нас спасти!
      — Иначе мы закроем «Лесную Бабочку»!
      — Девочки не могут работать в таких условиях!
      — Это ужасно…
      — Безобразие!
      — До сих пор все нас уважали…
      — Единственное безопасное место в лесу…
      — И самое веселое!
      — Даже лес в честь него Нескучным назвали!
      — И что же теперь?!
      — Какое неуважение к нашему труду!
      Гибберлингши потрясали маленькими ручонками, визгливо выплескивая возмущение, и Валун — бугай, ростом в полтора меня — едва ли не прослезился. Он опустился перед сестричками на одно колено, но все равно возвышался над ними горой.
      — Что тут произошло?
      — Вчера к нам нагрянули дезертиры Лиги!
      — Мы вне политики и войны, рады любым клиентам…
      — Лишь бы у них в карманах звенело.
      — Но ведь это — последние оборванцы!
      — А коли золота нет, то и любви нет! Всем известный закон мироздания.
      — И тогда они решили силой добиться своего.
      — Девочки бросились врассыпную…
      — Но не всем удалось убежать, увы… не всем.
      — Еще одна беда: не все девочки вернулись из леса.
      — Мы очень переживаем: там и волки, и скорпионы, и люди…
      — И еще неизвестно, кто опаснее!
      — Пожалуйста, разыщите наших девочек!
      — Никто не будет работать, пока мы не выясним, что с пропавшими.
      — Все вокруг в страхе и панике!
      — Вы должны нам помочь!
      Естественно, после такой слезливой женской жалобы все горели праведным гневом и рвались мстить. Вот только где теперь искать этих дезертиров?
      — Надо к Клыкам Джунов топать, это я вам точно говорю! — авторитетно заявил один из наемников. — Там они ошиваются, на руинах!
      — Торговцы тоже говорили про джунские развалины, — согласился я с предложенным направлением.
      Возражений ни у кого не возникло, поэтому мы дружно двинулись сквозь лесные заросли, без всякой тропинки, напролом, ломая ветки и стряхивая иней с кустарников.
      — Признайся, тебе просто хочется поглазеть на руины, — прошептал Орел.
      Я молча пожал плечами.
      — У тебя свет клином на джунах сошелся? Того и гляди, в историки подашься.
      — Историки не могут дать ответ, что случилось с джунской цивилизацией.
      — По официальной версии… — завел Михаил учительским тоном, но Орел его перебил.
      — Ну начинается!
      — …джунов истребили демоны, — тут же завершил лекцию Миша.
      — Нет, — упрямо сказал я.
      — Что — нет?
      — Мне не нравится эта версия.
      — Ну это, конечно, в корне меняет дело! — закивал Орел. — Капитану Санникову не нравится эта версия! Историки посыпали голову пеплом и в едином порыве бросились переосмысливать свои труды.
      Я насупился, но ничего не ответил. К тому же впереди идущие наемники вдруг остановились и подали знак вести себя потише. Среди толстых стволов деревьев, окутанные серебристой изморозью, виднелись останки джунских строений. Мы прибыли к Клыкам Джунов. Скорее всего, место так называлось из-за множества полуразрушенных то ли столбов, то ли колонн: возможно, сверху когда-то была крыша, но от нее ничего не осталось.
      Дальше двигались медленно, предварительно отправляя кого-нибудь вперед на разведку. Если у дезертиров где-то здесь есть свой лагерь, то вряд ли он разбит по всем правилам фортификации, но противников могло оказаться значительно больше, чем нас, так что пренебрегать эффектом внезапности не стоило. Идти стало сложнее, потому что из-под стылой земли под ногами то и дело проглядывала скользкая каменная кладка. Особую сложность представляли ступени — почти стертые, превратившиеся в покатые склоны.
      Побродив по окрестностям, никаких следов кого бы то ни было мы не обнаружили, впрочем, никто и не ожидал, что дезертиры сидят и ждут нас точно в том месте, где мы их ищем. Решили немного углубиться в лес. Здесь, конечно, было не так скользко, зато из-за темноты возрастали шансы напороться на ветки и выколоть глаза. Становилось все холоднее, и вместе с воздухом остывал наш энтузиазм.
      — Бессмысленная затея.
      — Согласен, чтоб прочесать этот лес, неделя нужна!
      — Может, ну его? Днем поищем? Чего в потемках шарахаться…
      Но не успели первые жалобы развиться во всеобщее уныние и сворачивание операции, как до слуха донеслось приглушенное, но душераздирающее:
      — А-А-А-А-А!!!
      Все, не сговариваясь, разом ломанулись на крик. И чем ближе он становился, тем отчетливей была слышна забористая матерная брань, перемежавшаяся с диким воем.
      — А ну прочь, … дети, зашибу, …, на …, … вашу мать! А-А-А!
      Словом, искомое обнаружилось само. Неслись мы как стадо бегемотов, но дезертиры были слишком заняты своими проблемами, чтобы обратить внимание на посторонний шум. Здоровый орк со связанными руками и, наверное, еще недавно ногами (по земле волочился огрызок веревки), в разодранной имперской форме и с непередаваемой яростью на лице стоял посередине поляны, размахивая поленом как двуручным мечом. Его со всех сторон окружали канийцы, пытаясь повалить на землю, но тот отчаянно вертелся и не подпускал к себе никого.
      — Лапы убрали, …, не дамся! За Империю, падлы!!!
      После такого клича у меня, Кузьмы и Миши сработал патриотический рефлекс, и мы рванули на помощь орку. После секундного замешательства за нами последовали все остальные. Эффект внезапности оказался впечатляющим! Выскочившая из леса троица обозленных имперцев со свитой наемников наверняка оставила в душах дезертиров глубокий след.
      Сколько их было всего, так и осталось для меня тайной. Пока я добежал до ближайшего канийца, как минимум двое его собратьев уже лежали на земле, пронзенные стрелой. Еще несколько бросились в укрытие от Мишиного огня, но это им не помогло. Я был рядом, и от моего меча никто не ушел. Наемники довольно ловко заходили с боков, срезая по пути всех, кто пробовал оказать сопротивление или просто пытался унести ноги. Плененный орк тоже вносил свою лепту, он, как и был — со связанными руками – продолжал колошматить противников бревном и подзадоривать нас воплями и непечатными речевыми оборотами.
      Я успел без проблем утихомирить нескольких канийцев, пока на меня не набросились сразу двое, один из которых очень неплохо орудовал одноручным мечом. Во второй руке он держал небольшой круглый щит, которым умело защищался от моих атак. Второй, менее искусный противник с топором постоянно отвлекал на себя внимание, и это не позволяло мне как следует заняться первым. Блестящий меч то и дело свистел в угрожающей близости, и я не мог толком ответить на выпад, потому что с другой стороны не менее грозно мелькал топор. Оба канийца теснили меня к джунским камням, где я окажусь зажат между двумя стенами и лишусь пространства для маневра. Действовали они слаженно, и я начал понимать, что если не предприму что-нибудь, то схватка может закончиться и не в мою пользу. Мне уже было почти некуда отступать, а мои союзники все еще были слишком заняты своими противниками.
      Опасность обостряет чувства, страх ускоряет мысли, злость придает сил. Иногда мне казалось, что в этом все же есть какая-то особая магия, которую во мне никто не находит. Иначе как можно объяснить то, что все вокруг стало медленным, что, даже отвернувшись, я чувствовал своего врага и видел, что он делает, что я почти наверняка мог предугадать, где тянущийся ко мне меч разрежет воздух? Маневр был слишком рискованным — почти вплотную приблизиться к мечнику с щитом, и при этом фактически подставить спину его дружку, за такое в ИВО меня бы посадили на гауптвахту и заставили зубрить наизусть теорию боевых искусств. Но в тот момент я об этом не думал. Все было легко и просто, как открыть замок родным ключом.
      Каниец сделал резкий выпад, который я даже не пытался блокировать, а лишь резко отпрянул, слегка присев. Если меч не встретит сопротивления, то моя голова слетит с плеч, ведь я все еще нахожусь на линии удара… Но неприкрытая спина противника — как красная тряпка для быка, заставляет забыть об осторожности: позади меня второй каниец уже нависал надо мной, задрав топор, и не успевая среагировать, когда я, даже не глядя на него, внезапно отклонился. Кто кого достанет первым, я не знал, но мысленно поставил на мечника. И не прогадал. Меч по касательной царапнул топор — громко лязгнула сталь — и рубанул прямо по рукам атаковавшего меня сзади бедолаги. Он завопил и выронил топор. Оставшийся в одиночестве мечник и так бы не продержался долго, а растерявшись, и вовсе не сумел собраться и хотя бы попытаться дать мне отпор. Ему хватило одного удара.
      Я повернулся к катавшемуся по земле второму канийцу — прекратить его мучения даже в радость! Больше ему никогда не придется страдать…
      — Стоять, вояка! Давай-ка без окончательных смертей. Вспорол ему аккуратно брюхо, и все! Здесь тебе не линия фронта.
      Ко мне широкими шагами направлялся командир наемников, очевидно, догадавшийся о моих намерениях. Бой вокруг уже стих, и только раненый каниец оглашал окрестности воплями. Я замер, с поднятым мечом. Руки чесались закончить начатое — отрубить голову лигийцу, чтобы он уже не смог воскреснуть, но умом я понимал, что это сразу выльется в конфликт с придерживающимися нейтралитета наемниками.
      — Не испытывай мое терпение, имперец, — предупредил Валун, уперев в меня суровый взор. — Опусти меч, если не можешь себя контролировать.
      Его рука, сжимающая топор, чуть дрогнула. Меня раздирали противоречия. Наемники не хотят вмешиваться в эту войну и не позволят мне учинить необратимую казнь лигийских солдат, пусть даже дезертиров… Но как же тяжело заставить себя хоть и убить, но по сути — сохранить жизнь врагу! Ведь даже если я проткну его сердце, проклятый каниец все равно может воскреснуть!
      — Не надо, Ник, — послышался Мишин голос.
      Нервы натянулись, как пружины, мышцы одеревенели, и я никак не мог заставить себя уступить. Оголенная шея хныкающего лигийца, будто специально подставленная под удар, не давала покоя… Слух уловил едва различимое «вжух», прошелестевшее прямо возле уха, и в грудь канийцу воткнулась стрела. Вопли оборвались, сменившись звенящей тишиной. Я опустил меч.
      — Ну вот, так-то лучше, — одобрительно кивнул Валун, цепляя топор на пояс. — Какие офицеры в Империи нынче психованные пошли…
      — Но-но! Ты тут не это… А то в ухо дам! — орк со связанными руками угрожающе качнул бревном. — Наши офицеры завсегда молодцы!
      — Ты-то кто такой? Как тут очутился?
      — Сержант Бряц Нещадных! — отрапортовал орк, глядя на меня, хотя вопрос задал Валун. — Я не дезертир! И не предатель! Эти черти собирались поджарить меня на костре, а потом посадить на кол… Слава Незебу! Спасен!
      — Ты из гарнизона Жукина?
      — Ага. Эти сволочи в плен меня взяли. Они злые, голодные и ненавидят нас. Конечно, мы ведь спим в теплых казармах, едим тушенку да сгущенку, пока они прозябают здесь.
      Орел достал нож и разрезал веревки на запястьях орка.
      — Давайте-ка оттащим убитых подальше от леса, — произнес Валун, взвалив на себя тело мечника.
      — И что вы будете с ними делать? — хмуро поинтересовался я.
      — Ничего. Сообщим в лигийский штаб, пусть сами со своими дезертирами разбираются.
      — Пока сюда прибудут лигийские жрецы, звери все трупы до костей обглодают…
      — А это уже не наша забота!
      — Какая лицемерная гуманность, — произнес Орел, бесцеремонно поставив ногу на грудь второму канийцу и выдернув из его тела свою стрелу.
      Мне не слишком хотелось проявлять заботу по отношению к лигийским солдатам, но отказываться помогать наемникам я не стал. Мы отволокли тела поближе к центру развалин и сгрудили на каменные плиты.
      — Прикрыть бы их еще чем-нибудь…
      — Боишься, что простудятся?
      — Ты у мамы юморист? Здесь воронов целые стаи, как бы не налетели.
      — Он прав, давайте, что ли, хоть ветками их накроем…
      Я слушал вполуха разговор наемников, когда сержант Нещадных тронул меня за плечо и кивнул мне за спину.
      — Глядите, товарищ капитан. Наш. Руки мне лично вязал на пару с канийцем, мразь. Жукин приказал таких убивать на месте. Из штаба разнарядка пришла…
      Проследив за его взглядом, я увидел то, что снова всколыхнуло внутри меня приступ ненависти. Хадаганец в потасканной имперской форме. Мое отвращение к нему оказалось даже сильнее, чем к лигийцам! Он был серьезно ранен, но еще жив, и теперь, откинувшись на каменную стену и держась за окровавленное плечо, с ужасом глядел в нашу сторону.
      — Эй-эй-эй, капитан, ты чего опять удумал… — крикнул Валун, когда я, перешагнув через тело лигица, которое нес, решительно направился к имперскому дезертиру.
      — Это наше внутреннее дело, вас оно не касается! — рявкнул я.
      И наемник отступил.
      — Ваше так ваше, — буркнул он.
      Хадаганец, поняв, что заступаться за него никто не станет, совсем спал с лица. Я подошел ближе, презрительно окинув его взглядом с головы до ног. Торговец из лагеря на Медвежьей Поляне говорил, что дезертиры неплохо наживаются на грабежах. Что ж, парню передо мной не повезло, он не успеет заработать себе состояние.
      — Не убивай, — прошептал он вдруг. — Капитан, я вернусь в армию, я обещаю…
      — Поздно ты спохватился, — процедил я, затем наклонился и содрал с него армейский медальон, погоны и маленький значок — алую звезду, Герб Империи, который дезертир зачем-то продолжал носить на груди, будто насмехаясь над самым святым.
      Я достал меч. И на этот раз никто меня не остановил.
      Это далеко не первый человек, убитый мной насовсем, и даже не первый имперец. Но осознанно казнить не какого-то бандюка, а того, кто должен был стать другом и прикрывать твою спину в бою, такого же Хранителя, как и я сам, наверное непросто. Но я вдруг поймал себя на мысли, что, отрубив голову дезертиру, не испытал никакой жалости. И эта черствость пугала. Насколько сильно я отличаюсь от самого себя — того мальчишки со снежного аллода, едва записавшегося в ряды Имперской Армии? Стал ли я злым? Жестоким? Я хотел быть хорошим солдатом. Но для этого оказалось мало просто сражаться с Лигой, ведь враги бывают гораздо ближе. И тогда приходится становиться палачом.
      Погруженный в свои непростые мысли я стоял над мертвым дезертиром, бессмысленно скользя по его испачканной форме взглядом. И тут будто легкое дуновение ветерка коснулось лба, заставляя посмотреть вперед. Я поднял голову и едва ли не отшатнулся — два больших глаза глядели на меня поверх развалин. Мне даже пришлось на секунду зажмуриться, чтобы сбросить с себя накативший ступор.
      Гигантское каменное лицо, чуть раскрошившееся, но все еще впечатляющее своей монументальностью, возвышалось над руинами джунского города, слепо взирая на былое величие своих создателей. Наверное, это одна из тех самых статуй, про которые говорил торговец. Ноги сами понесли меня к ней. Как он говорил? Нажать на нос? Я надавил на треугольный выступ посередине — послышался хруст ломающейся ледяной корки и приглушенный лязг откуда-то изнутри каменной глыбы. А через секунду пустые, круглые глаза озарились ровным, голубоватым сиянием, словно прожекторы.
      — Ого! Эта штука работает! — послышалось сзади.
      Всем стало немного жутко. Казалось, что это торчащая наружу голова исполина, зарытого в землю. И теперь, открыв глаза, он проснулся и сейчас поднимется во весь свой рост.
      — Загасите вы эту мерзость, от греха подальше!
      — Точно, пока сюда все зверье с округи на свет не сбежалось.
      — Наоборот, Историки говорили, что эти глазищи типа отгоняют всякую живность.
      — Они, может, и на орков плохо действуют, а я тут стою перед ними красивый. Гасите, говорю!
      Спор мог бы затянуться надолго, но этому помешало внезапное появление девушки. Она осторожно высунулась из-за груды камней, и все разом притихли.
      — Валун? — неуверенно позвала она.
      — Забава!!!
      — Ох, неужели?! Прошу, спаси меня! — девушка выскочила из своего укрытия и буквально повисла на командире наемников. — Эти гады напали на наше заведение, оскорбили всех моих подруг. И не раз! Я сбежала в лес, но нарвалась на таких же грубиянов. Выведи меня отсюда! Тут так страшно! Я боюсь!
      Она как-то странно разревелась — без слез. Но плакала очень убедительно. Естественно, никто не отказался проводить даму до дома, кроме, разве что, сержанта Нещадных, которому нужно было возвращаться в свою часть как можно скорее, пока его самого не признали дезертиром. Сержант покинул нас с явным сожалением. Всю дорогу Забава жаловалась, не забывая горестно вертеть головой так, чтобы ее каштановые волосы игриво подбрасывал ветер. Я искоса поглядывал в ее сторону — выразительные глаза, кроваво-красные губы, яркий румянец на щеках. Подчеркнутая, вызывающая красота. Она привлекала внимание всех.
      В «Лесной Бабочке» нас встречали заметно повеселевшие сестрички. Выяснилось, что найденная нами девушка была последней, кто не вернулся, и теперь, когда все были в сборе, хозяйки заведения сияли от счастья.
      — Забава спасена!
      — Хвала Нити!
      — Самая способная и трудолюбивая сотрудница…
      — Можно сказать, лицо нашего заведения!
      — Все девочки на месте!
      — Наконец-то все закончилось…
      — Какая радость!
      Гибберлингши трещали без умолку, и у меня в ушах снова загудело. А после того, как Забава в красках, промокая платочком сухие глаза, рассказала, как мы разделались с бандой дезертиров, три пушистые сестрички усилили громкость на полную мощность, приглашая всех внутрь, чтобы отблагодарить спасителей. Наемников долго уговаривать не было нужды. На крыльцо уже высыпали другие девушки, призывно махая руками и хихикая. Из гостеприимно распахнутой двери в холодную ночь лились свет, тепло и уют, в которые хотелось нырнуть с головой.
      — Вы собирались сообщить в лигийских штаб об убитых дезертирах, — напомнил я, когда все радостно ломанулись навстречу женской благодарности.
      — Завтра сообщим, — хохотнул Валун, скрываясь внутри.
      Через секунду я, Кузьма и Михаил остались на улице втроем. А дверь в «Лесную Бабочку» все еще оставалась открытой и приглашала войти…
      — Я возвращаюсь на Медвежью Поляну, — сообщил Миша и уже развернулся, чтобы уйти.
      Ничего другого от него я и не ожидал — Лиза вряд ли будет в восторге от его ночных похождений. Но совершенно неожиданно его поддержал и Орел:
      — Я, пожалуй, тоже, — он хлопнул меня по плечу и подмигнул. — Мы тебя прикроем перед девочками. Скажем, что ты всю ночь боролся с врагами Империи.
      И они вдвоем зашагали по широкой тропинке обратно к лагерю торговцев. Серьезно?! Ладно Миша, но с чего бы Орлу строить из себя моралиста? Что и когда я пропустил? Я так и стоял один на улице, в легком шоке глядя вслед двум удаляющимся спинам, и внутри меня шла дуэль между военной дисциплинированностью и естественным желанием остаться.
      — Скучаешь? — ласковые женские руки обвили меня сзади. По мягкому, голубому мерцанию, разлившемуся вокруг, я понял, что это эльфийка. — Все веселятся, а ты здесь один.
      — Не люблю шумные компании.
      — Тогда почему бы нам не поскучать вдвоем?
      Я повернулся. Угадал, эльфийка.
      — Действительно, почему бы? — произнес я, чувствуя, что мужской зов побеждает зов нравственный.

Глава 12

Глава 12. Плохие знаки

      Утро не заладилось с самого начала. Мало того, что я проснулся в гордом одиночестве, так еще и выяснилось, что никакая Эльвира — так назвалась эльфийка — в «Лесной Бабочке» никогда не работала, о чем мне радостно сообщила одна из местных девушек. Меня поразила неприятная догадка и я лихорадочно начал перебирать в уме, не болтал ли чего лишнего. Ужасного ничего припомнить не смог — нам, прямо скажем, вообще было не до разговоров, и немного успокоился. В конце концов, эльфийка могла просто соврать. Может быть она вообще каждый раз представляется разными именами? На улице уже рассвело, и мне нужно было срочно возвращаться в лагерь торговцев, так что искать я ее не стал, хоть и хотелось, что там скрывать — Эльвира произвела на меня впечатление.
      Неприятности на этом не закончились. На Медвежьей Поляне царило оживление, торговцы уже открыли свои лавки и приглашали покупателей. Я же с дурным предчувствием направился к своим друзьям, которых завидел еще издали, — они окружили Номарха Усеркафа, о чем-то с ним переговариваясь.
      — Наконец-то, капитан! — воскликнул Зэм.
      — Как я понимаю, утро однозначно недоброе, — хмуро поприветствовал я.
      — Ночью случилось сразу несколько происшествий…
      — Мы будем обсуждать их здесь? — я окинул взглядом суету вокруг.
      — Здесь как раз самое место, шумно. В укромных местах больше возможностей подслушать. Увы, новости неутешительные! По словам этого проигравшегося в пух и прах зазнайки, у Лиги очень много золота!
      — Аукцион под угрозой?
      — Наши технологии бесценны, но Плу Крохобор просто торговец, сокровища Лиги могут показаться ему более привлекательными. Если сделка сорвется, если Лига перекупит оружие… у-у-у… что будет!
      — Вы сообщили об этом в штаб? — спросил Михаил.
      — Конечно, сразу же, как все выяснил. И мы уже успели принять меры! Эльф вчера обмолвился, что обоз с золотом ночью будет в дороге, и я даже смог выяснить, на какой именно. Все прошло просто блестяще!
      — Так, стоп! — поднял руки я. — Золото Лиги не доехало до Медвежьей Поляны?
      — Нет. Ястребы отлично сработали. Леса кишмя кишат дезертирами, поэтому, никто в здравом уме не удивится, что на обоз напали оборванцы в форме Лиги, да при этом исчезло пару мешочков с золотишком…
      — Тогда в чем проблема? Если все так удачно сложилось…
      — Увы! Мне только что сообщили: Лига устроила скандал, обвиняя нас в нападении на обоз. Это раз.
      — А нам не все равно?
      — Вообще, да. Тем более, что никаких доказательств у них нет, пусть плюются в пустоту… Это не два — это добавление к первому пункту.
      — Понятно, а что тогда два?
      — На нас тоже напали! Те чертежи, которыми мы должны были расплатиться на аукционе, похищены. Якобы это сделали наши дезертиры… Смешно! Особенно нам с вами должно быть смешно!
      — Вот здорово, пока Империя тырила золото Лиги, Лига сперла у Империи технологии. Война перешла на новый уровень! — восхитился Орел.
      — Аукцион пока отложен по просьбе обеих сторон. Инструкций из штаба нет. Я в растерянности.
      Я, честно сказать, тоже. Ближайший гарнизон Хранителей — это полк Жукина у Южной Грани, который, кстати, и должен был обеспечить охрану наших ценностей. Поскольку на такой неординарный случай указаний у меня не было, я решил, что нам следует отправиться туда. Не торчать же без дела на Медвежьей Поляне, раз про нас все забыли.
      Сначала все шло довольно гладко. Стояла безветренная погода, легкий морозец щипал за щеки, широкая дорога, по которой мы двигались, не виляла среди деревьев, прямо расстилаясь на многие километры вперед. Вокруг было очень тихо и спокойно. Но уже на подходе к гарнизону моя интуиция вдруг завыла сиреной и тело сработало быстрее, чем я сообразил, что происходит. Дернув поводья, я резко ушел в сторону, и направленная на меня стрела лишь царапнула крыло Старика.
      — ЛУЧНИК!
      Мы бросились с дороги, где представляли из себя отличные мишени, врассыпную, за кусты и деревья. Следующий залп ушел в молоко, потому что нас на эти несколько мгновений окружила магия Света, сплетенная Матреной на скорую руку. Я пока не мог сообразить, с какой стороны стреляют, но прилетевшие следом стрелы дали понять, что лучников несколько, стало быть, опасность может исходить с разных сторон. К тому же, хороший стрелок не будет торчать на одном месте, а оперативно сменит позицию.
      Спрыгнув с дрейка, я схватил его за костлявую морду обеими руками и заставил пригнуться, что тот сделал с явным раздражением. Зато лютоволк Кузьмы, которому стрела вонзилась в переднюю лапу, взвыл, неудачно приземлившись и упав на бок. Орел выкатился из седла и улетел в овраг, что для него даже хорошо — там лучники его не видят. Я лишь надеялся, что он не переломал ребра, пока падал. Крепкая ругань, донесшаяся снизу, дала понять, что по крайней мере шею он не свернул точно. Лютоволк рыча выдрал из лапы стрелу зубами и бросился на обидчика.
      — Сто-о-о-й! — завопил я, но меня он, конечно, не послушал.
      Не попасть в такую тушу сложно, но зверь умудрялся какое-то время лавировать, правда недолго — стрела все-таки воткнулась ему в бок. Лютоволка это не остановило, и он продолжал нестись к своей жертве, хоть уже и не так резво. Дальше я не увидел, потому что мне снова пришлось нырнуть в кусты — вражеские стрелки прекрасно видели, где я нахожусь, и не позволяли сильно высовываться.
      Лоб, Миша и Матрена оказались с противоположной стороны дороги. Рядом со мной находилась Лиза, и когда Орел выкарабкался из оврага, нам вдвоем с ней еле удалось его удержать, чтобы он не рванул за своим питомцем, который, судя по звукам, все-таки успел кого-то сцапать. Лизина похожая на призрака крылатая лошадь весьма грациозно улеглась неподалеку, с индифферентным видом жуя замерзшую веточку и излучая покой и смирение. Мне же стоило серьезных усилий не дать Старику последовать за лютоволком. Дрейк рычал, размахивал хвостом, ломая ветки, и клацал зубами возле моего лица
      — Кажется, пятеро… — пыталась посчитать Лиза — в такие моменты глаза ее становились стеклянными и глядели в пустоту. — Нет… шесть. Шестеро!
      — Вижу одного, — сообщил Орел, целясь в кого-то лежа на земле. — Но достать не могу, в кустах засел, гад.
      Мы тоже засели в кустах, и судя по всему, вне зоны поражения, так как обстрел по нам прекратился. А вот оказавшимся по другую сторону дороги Лбу, Михаилу и Матрене повезло меньше — спрятаться там было почти негде. Миша активно огрызался огнем, а Матрена наколдовывала что-то защитное. Лоб прикрывал их обоих щитом, и они отступали все дальше в глубь леса. Пламенный сгусток метнулся вверх, из чего я сделал вывод, что как минимум один лучник сидит на дереве. Ветви сразу занялись огнем, но было пока неясно, достал Миша стрелка или нет.
      — Вижу, вижу!!! — воскликнул Орел.
      Но и я сам уже увидел, как темная фигура метнулась в сторону, подальше от загоревшегося дерева, и тут же скрылась. Выпущенная по нему стрела задела его, но не убила.
      — Проклятье! — ругнулся Кузьма.
      — Семеро, — проинформировала Лиза. — Их семеро.
      — ГДЕ?!
      — Не знаю… не могу понять.
      Я слегка высунулся из-за кустов, и тут же нырнул обратно. Но зато я успел увидеть, откуда по мне была пущена стрела.
      — Восемь, — поправилась Лиза.
      — Зизи!!! Ты можешь остановиться на какой-то одной цифре?!
      Носорог Лба, из тела которого уже торчало несколько стрел, таранил своей массивной головой высокое дерево, с намерением повалить. И дерево заметно кренилось. В несчастное животное стреляли лучники, и оно становилось похожим на гигантского ежа, но со стороны казалось, что дискомфорта это ему не доставляет. Во всяком случае свое занятие носорог не прекращал. Может быть из-за своей толстокожести он не чувствует сильной боли? Но выглядело это все равно жутко.
      Правда, сидевший в этот момент на дереве лучник явно испытывал куда более яркий спектр эмоций. Лучше бы ему оставаться на месте и дальше разряжать свой арсенал в носорога, но у стрелка сдали нервы и он попробовал перепрыгнуть на толстую ветку соседнего дерева. Тут его Орел и подловил.
      — Есть! — шумно выдохнул он, до этого почти минуту сдерживая дыхание для одного выстрела.
      Справедливо рассудив, что сорвавшееся с дерева тело соратника на какие-то доли секунды отвлечет внимание лучников, я снова высунулся, чтобы оценить обстановку.
      — Один сидит вон на том дереве, еще двое за теми кустами, — я указал пальцем направление. — Лиза, можешь сделать так, чтоб хотя бы один из них по нам не стрелял? Лучше тот, что повыше…
      Она сосредоточенно кивнула. Высовывать нос из укрытия, находясь под прицелом, идея не самая блестящая, и если бы не патовое положение половины моей группы с той стороны дороги, я бы предпочел затаиться и ждать — в подобных перестрелках побеждает более терпеливый. Но сейчас не тот случай. Миша, Лоб и Матрена все еще отступали, и я лишь мельком увидел сияние магии Света за деревьями. Рык лютоволка превратился в жалобный вой и вскоре совсем затих, Мишиного огненного коня не было видно, зато смешная, маленькая лошадка Матрены — безобидное, длинноухое существо с золотой гривой — бесстрашно вышла прямо на середину дороги и теперь вертела головой, словно недоумевая, почему все разбежались. Угрозы она не представляла, но кто-то все равно выстрелил. Лошадь упала, прижав заячьи ушки к телу, и попыталась отползти в лес, но вторая стрела пригвоздила ее к месту.
      — Навела морок на того, — Лиза махнула рукой в сторону дерева с другой стороны.
      — Орел, давай за мной, — прошептал я.
      Ползти, стараясь не поднимать головы, то еще удовольствие. Хорошо, что земля была стылой и грязь не прилипала к одежде. Лучник, к которому мы подбирались, затаился и не подавал признаков жизни, но я не сомневался, что он там, и рано или поздно ему придется себя выдать. Поросшая кустарником обочина играла на руку нам всем в равной степени — мы не могли разобрать, где именно находятся стрелки, они не могли вести по нам прицельный огонь. До небольшой проплешины доползли довольно быстро, а вот дальше придется либо делать крюк, на что нет времени, либо выходить на открытое пространство.
      Я не сомневался, что наш с Орлом марш-бросок не остался незамеченным, и как минимум тот стрелок, к которому мы старались приблизиться, уже приготовил для нас пару стрел. И если от него мы еще можем попробовать укрыться, перебегая от одного толстого ствола дерева к другому, то от перекрестного огня сбоку нас уже ничего не спасет. Я бросил взгляд на Кузьму, жестами показывая, что нам нужно разойтись подальше — стрелять по двум зайцам сложнее, когда они выскакивают с разных сторон, но от раздавшегося за спиной рыка тело оцепенело.
      Упрямый Старик не стал покорно ждать хозяина в зарослях и, едва я отдалился, рванул вперед и вверх, атакуя деревья с другой стороны. Размах крыльев не позволял ему легко пробраться через густые ветви, но вытянув длинную шею, он старался схватить кого-то невидимого нам снизу. Я, не теряя зря времени, кинулся через открытую поляну.
      Хотя пара стрел все же просвистела возле меня, реакция стрелков оказалась немного запоздалой, и я успел упасть на землю и откатиться за кустарники, правда не слишком удачно приложившись плечом о выступающий то ли камень, то ли замерзший корень. Рука заныла, но я оказался в выгодной позиции по отношению к ближайшему лучнику — теперь попасть в меня ему будет проблематично, зато я смогу подобраться к нему почти вплотную. И мы оба это понимали.
      Оценив свои шансы, лучник сорвался с места и побежал. Я, в отличие от него, не мог подняться во весь рост без риска быть сразу атакованным, и обернулся к Орлу. Почему он не стреляет?
      Орел стрелял. Только в другую сторону — Старик, вцепившись когтями в ствол дерева, сосредоточенно карабкался вверх. Вряд ли бы он смог доползти до засевшего на вершине человека, зато привлек максимальное внимание к себе. Лигийцы пытались попасть в прикрывающегося крыльями дрейка, чей силуэт слегка расплывался из-за окружившей его магии Света. В свою очередь самих лигийцев ловко выцеливал Орел, к стрелам которого присоединились и сгустки огня — особенно яркие на фоне темного леса. И за этой перестрелкой никто, кажется, не обращал внимание ни на меня, ни на улепетывающего канийца.
      Бег по пересеченной местности — не самое мое любимое занятие, но когда в дело вступает азарт, организм находит скрытые резервы. Догнать лигийского лучника внезапно стало делом чести… И я догнал. Для этого, правда, пришлось слишком отдалиться от своей группы, а впереди могла быть ловушка. Не стоило поддаваться эмоциям и так рисковать! Хотя в этот раз все обошлось, я все равно мысленно себя отругал, когда увидел, в какую глушь меня занесла нелегкая. Каниец попытался защититься, но что стрелок может противопоставить мечнику в ближнем бою? Свой шанс убить меня, пока я ехал по дороге, он упустил, а теперь правда уже на моей стороне.
      Назад возвращался с куда большей опаской. Кто-то из друзей лигийца мог отправиться за нами и мне не хотелось нарваться на месть за боевого товарища. Стрела действительно поприветствовала меня, когда я уже был почти у дороги, но как-то небрежно, словно лучник и не ставил себе целью в кого-то попасть. Как выяснилось, это скорее был прощальный салют для острастки.
      — Они отступают, — сообщила Лиза.
      Решение мудрое, потому что я уже видел спешащее нам на помощь подкрепление. Отряд Хранителей, возглавляемый ни много, ни мало — армейским комиссаром, подоспел как раз в тот момент, когда лигийцев, побоявшихся связываться со столь превосходящим численностью противником, и след простыл. Даже мой внутренний голос наконец замолчал, и я вышел на дорогу, где Матрена уже склонилась над своей раненой лошадью.
      — Изверги, нелюди… — заплакала она, раскачивая, как маятником, ярко светящейся лампадкой.
      Понять то, что она сейчас чувствовала, было легко. Животные, в отличие от разумных существ, умирают только один раз, и уже навсегда. Орел убежал на поиски своего питомца, которого через несколько минут вынес из леса на руках Лоб. Лютоволк тоже был серьезно ранен, но выглядел все равно лучше — он рычал и пытался достать из своего тела стрелы. Его густая, рыжая шерсть слиплась и потемнела от крови.
      — Мы этих айденусовских стрелков давно в Пограничной пуще изловить пытаемся, — просветила комиссар — Надежда Истинина, когда мы представились. — Полковник Жукин говорил, что это отборные снайперы, присланные аж из канийской столицы. Говорят, с трехсот метров поражают муху.
      — На заборе нарисованную? — процедил Кузьма.
      — Самую что ни на есть натуральную, с крылышками. И как только вы умудрились выкрутиться?
      — У нас два мага, — ответил я, никак не реагируя на пристальный Лизин взгляд — ведь это я каким-то образом заранее почувствовал опасность.
      — Вам повезло, — кивнула Истинина. — На совести каждого из этих тварей уже по десятку наших солдат… если не больше.
      — Угу. Мы тут пришибли парочку мимоходом. Надеюсь, Айденус не слишком расстроится, — снова вставил Кузьма.
      — Вот так и умирают легенды.
      Орел гладил лютоволка по голове в ожидании, когда Матрена залечит раны на лошади. По невероятному стечению обстоятельств, никто из нас шестерых не пострадал. Видимо, сегодня у «айденусовских снайперов» день тоже не задался.
      — Вы патрулируете здесь территорию? — спросил я у Истининой.
      — Не совсем, — отчего-то смутилась комиссарша. — Вообще-то мы охотились на медведей.
      — Они что, нападают на гарнизон? — удивился Миша.
      — Нет… У нашего полковника скоро день рождения. Конечно, никто об этом не помнит, да и обстановка не располагает к веселью. Но я отвечаю за идеологию, то есть за душевный настрой солдат Империи, и считаю, что всем нам тут не повредит небольшая разрядка. В виде гулянки! Шашлыки, пиво — ну, вы понимаете… Жукин рассвирепеет, если узнает о подготовке, поэтому мы хотим все провернуть втайне. Ну, а уж от готового шашлычка под пивко он не откажется.
      — Шашлык из медвежатины?! — оживился Лоб. — Это мы удачно попали.
      — Ага! А какой мы в прошлый раз пир закатили! У нас и котлеты из мяса единорогов были, и фаршированные вороны… Сейчас этим не разживешься: слишком опасно отходить далеко от лагеря.
      Матрена, тем временем, принялась за раны лютоволка и не прошло и десяти минут, как он даже сумел самостоятельно встать на лапы и ткнуться лбом в грудь хозяину, хоть и заметно при этом прихрамывал. Орел обрадованно потрепал его по голове. Лошадь тоже была жива, но подняться сама не могла.
      — Далеко еще до гарнизона? — спросила Матрена. — Мне нужны вода и мирра.
      — До Хмельной чащи ближе. Там «Палки-моталки», — ответила Истинина. — Мы туда и направлялись…
      — За выпивкой для дня рождения? — проявил чудеса догадливости Лоб.
      — Ну да. А что такого? Жукин будет рад, ребята развлекутся. Хоть что-то приятное среди всей этой непроглядной тьмы!
      — Значит, идем в «Палки-моталки»!
      Лично я даже готов был тащить питомца Матрены на себе, лишь бы она перестала всхлипывать. Смотреть на ее убитое лицо было невыносимо. В итоге решили водрузить лошадку на носорога Лба. Вид крохотного пони на спине огромного носорога напоминал бы цирковой номер, если б не кровоподтеки на боках обоих животных.
      Я подошел к дереву, на котором Старик старался сделаться невидимым, и задрал голову.
      — Ну что, воробушек, сидишь? Слезай!
      Дрейк осторожно высунул костлявую морду и уставился на меня зеленым глазом, изображая невинность. Но я был непреклонен.
      — Слезай, говорю!
      Спуск дался Старику сложнее, чем подъем. Он ободрал когтями весь ствол, пока пятился вниз, и переломал все ветки. Когда дрейк очутился на земле, я увидел, что его крылья сильно разодраны стрелами, но сам он не был ранен — в большей степени благодаря магии Света.
      — Ты себя бессмертным почувствовал? Если б не Матрена, валяться тебе здесь дохлой ящерицей!
      Дрейк сделал вид, что сказанное к нему никак не относится, но подошел виновато пригнув голову.
      — И можешь не подлизываться. В следующий раз я тебя привяжу! — пригрозил я.
      Кабак, о котором я слышал еще на Медвежьей Поляне, находился всего в часе ходьбы. И за это время комиссар Истинина пересказала нам все гулянки, какие случались в гарнизоне. Ее особо никто не слушал, но идти под бодрую болтовню все равно было не так тоскливо.
      Сначала мы увидели дымок поверх деревьев, а потом уже вышли к «Палкам-моталкам», до боли напоминающим орочьи жилища на Диких островах. Я и не удивился, что хозяином заведения оказался орк.
      — Можете ничего не говорить — сам все скажу. Нет! Выпивки нет! Загляните завтра, а лучше — на следующей неделе, — не слишком радушно поприветствовал он гостей. — На нас вчера вечером напали имперские дезертиры и обобрали все подвалы. А что такое мой кабак без выпивки? Пустое место!
      — Ну, а просто вода то у вас есть? И мирра.
      — Дожил! В кабак уже приходят воды попить и помолиться. Куда мир катится?
      Орк ворчал безостановочно, но требуемое предоставил. Пока Матрена занималась врачеванием, а Орел изображал медбрата, мы ждали во дворе — там, в самом центре, горел высокий костер, возле которого было приятно посидеть и погреться. Истинина снова завела свою пластинку о праздниках, а меня начало клонить в сон.
      — В прошлом году столы украшали срезанные фингусы в вазах. Когда они раскрывали рты, мы бросали туда кости… Весело было! Раньше мы дислоцировались на Асээ-Тэпх. Вот где для повара было раздолье! Заходишь в джунгли — а там специи растут под ногами, свисают с деревьев, падают с неба… А здесь одни только жалкие пряные корешки. Зато канийское пиво можно раздобыть. Вот. Как это ни прискорбно признавать, особенно мне, работнице идеологического фронта, но лучшее пиво варится в Кании… А водка в здешних лесах на вес золота! Местные гонят какой-то вонючий самогон, от которого уже столько людей, орков и эльфов полегло — не меньше, чем от военных действий…
      В «Палках-моталках» мы пробыли до самой темноты. Я, все же задремав у огня, теперь чувствовал себя отдохнувшим и бодрым, наши питомцы тоже выглядели гораздо лучше, и до самой Южной Грани мы добрались относительно быстро и без приключений.
      Имперский гарнизон на Эльджуне оказался куда больше, чем я предполагал, учитывая, что боевые действия здесь все же не такие активные, как на Асээ-Тэпх. Лагерь был чем-то похож на центральный штаб, разве что постройки вместо лиан окутывала изморозь, под ногами похрустывала ледяная корка, а вокруг темнели высокие кедры.
      Командующему гарнизоном уже доложили о нашем приходе, так что с КПП меня сразу направили к нему. Полковник Жукин — ветеран Великого Астрального Похода, видевший нашествие демонов своими глазами и помнящий исторический момент объединения Империи и Лиги, производил странное впечатление. С одной стороны это был большой и крепкий, несмотря на возраст, мужик с густыми рыжими усами и бородкой, но с другой — в его глазах таились тоска и усталость. Словно долгая жизнь его утомила, и теперь он хотел лишь тишины и покоя.
      — Ясно как белый день: чертежи похитила Лига. К чему дезертирам эти бумажки? Когда столько широколистных растений в лесу. Боюсь только, ради этих бумажек теперь придется сунуть нос в самое пекло, — Жукин постоял немного, задумчиво глядя в пустоту. — Но этим, вероятно, Ястребы Яскера теперь будут заниматься, раз уж мои ребята оплошали.
      — Кто-нибудь выжил? — осторожно спросил я.
      — К счастью, необратимых смертей нет, лекари воскресят, скорее всего, всех. Но ситуация все равно неприятная. Чертежи — не золото, их и размножить можно.
      Я молча согласился. После того, как наша ставка попала в руки к врагам, ее ценность здорово упала. Как бы ученым Зэм не пришлось доставать из своих закромов что-нибудь еще.
      — Но у тебя, я знаю, ко мне другое дело есть, — продолжил полковник. — Жгут прислал весточку из штаба. Демоны и их фанатики… Хм… Меня не удивляют эти новости.
      — Почему? — быстро спросил я, чувствуя, как по спине прошел холодок.
      — Слишком часто в последнее время у меня случается… как это эльфы говорят… дежавю. Приходят в голову старые недобрые времена.
      — Вы… — я запнулся, прежде чем продолжить свою мысль. — Вы думаете, что с демонами еще не покончено?
      — Я не знаю, но полагаю, не только на Асээ-Тэпх, но и здесь, на Эльджуне, мы можем столкнуться с ними. И это тревожно, очень тревожно!
      Мы замолчали на некоторое время. Глаза Жукина как-то потемнели, когда он вглядывался ими в глубины своей памяти, и перебирая события жизни, казалось бы, такие далекие, но…
      — Есть некоторые факты, которые ясно свидетельствуют о присутствии демонов, — наконец произнес он. — Плохие знаки, очень плохие. Звери покидают свои привычные места обитания. Видывал я это, и, увы, не раз. О людях говорят, что у них животный страх, а у здешнего зверья — прям человеческий: паника и ужас в глазах! Вот жалость, что они ничего не могут нам рассказать! Хотя… Солдаты видели в лесу древней с запада, из Глухоморья. Можно попытаться поговорить с ними.
      — С кем поговорить? С древнями? — не понял я. Эльф с Медвежьей Поляны утверждал, что это всего лишь полурастения-полуживотные…
      — Не удивляйся. Они взрослеют очень медленно, веками, и поэтому поговорить можно далеко не со всеми. Из-за этого их считают неразумными. А на самом деле многие из них просто еще дети! Взрослые же не очень жалуют других существ и строят из себя седую мудрость веков, но сейчас, когда весь мир сошел с ума, возможно, они станут сговорчивей.
      — О миграции живности с запада я слышал еще на Асээ-Тэпх. Не понимаю… Они бегут от демонов?
      — Пока трудно сказать. Но еще одна беда указывает на них — сны! Весь лагерь замучили кошмары! Мне снится, что я попадаю в плен к Лиге, мои мучители нагревают щипцы, начинают меня пытать, и я… я выдаю военную тайну! Меня, старого солдата, у которого столько наград за безупречную службу! И мучить такими снами! Я просыпаюсь весь в поту и чувствую себя так, будто меня и в самом деле пытали. Смотрю, многие солдаты по утрам тоже ходят хмурые, а ночью отказываются ложиться спать, режутся до одури в карты или воруют у лекаря бодрящие пилюли.
      — Это что, тоже предвестник?
      — Такое было однажды в моей жизни. Каждому снилось то, чего он больше всего боялся: кому-то ногу ампутируют, кому-то жена изменяет. И все это так ярко, живо, что просыпаешься с одним желанием — задушить себя своими же руками… А потом появились демоны.
      В этот момент в дверь постучали, и на разрешение войти в проеме появилась восставшая.
      — Георгий Константинович, настойка из сон-травы готова, как вы просили.
      — Спасибо, Алиа, — поблагодарил Жукин и, взяв у Зэм из рук настойку, кивнул мне. — Пойдем со мной, капитан.
      Мы вышли на улицу, и он повел меня к берегу, где почти у самого края аллода сверкало Место Силы.
      — Сегодня у нас произошло ЧП. Самые отборные солдаты несут караул у Места Силы. И вдруг такое! Один из них потерял рассудок, напал на товарищей, нескольких убил… Увы, пришлось его ликвидировать. Очевидцы говорят, безумие охватило его прямо во сне. Всю ночь он пытался не спать — неудивительно, что задремал на посту.
      — Место Силы осквернено?
      — Хороший вопрос. Магия в нем все еще присутствует, но вот насколько изменились ее свойства…
      — А караульного уже воскресили?
      — Еще нет, но допрошу его лично, когда воскреснет. А пока проведем эксперимент, — Жукин протянул мне настойку грязного-зеленого цвета, остро пахнущую горечью. — Давай, товарищ капитан, за Родину! Это всего лишь снотворное.
      — А если я на кого-нибудь нападу?
      — Мы тебя подержим за руки и за ноги, если что, — он кивнул на караульных рядом. — И оружие сдай-ка мне свое. На всякий случай.
      Я покорно отцепил меч и передал Жукину, уселся на каменные ступени, и резко выдохнув, выпил настойку, настолько горькую, что на глазах навернулись слезы. Через силу проглотив гадкую, вязкую жидкость и закашлявшись, прислушался к своим ощущениям. Спать захотелось почти сразу, но я еще какое-то время инстинктивно боролся с подступающей дремой. Веки отяжелели и, как это всегда бывает, я не уловил момент, когда провалился темноту.
      Мелкий снежок мягко ложился на голову и плечи, и было совсем не холодно. Я любил такую погоду, когда ветер не пронзал тело, забираясь под одежду, и обездвиженный ночной воздух разносил на всю округу даже малейшие шорохи. Но сейчас мне было жутко. Лед под ногами казался толстым и вроде бы безопасным, но я не мог сделать шаг. Шаг, который что-то необратимо для меня изменит. Шаг в бездну.
      — Ты все равно скоро умреш-ш-шь! Зачем оттягивать неизбежное?.. Зачем длить страдания? Смерть… это сладкий сон, безмятежный, очень сла-а-адкий сон…
      Страх и любопытство — два демона, что тянут в разные стороны и раздирают изнутри. Я не хотел идти вперед, но одновременно с этим желание шагнуть было непреодолимым.
      Лед под ногами начал трескаться…
      — Санников! САННИКОВ! Отставить сопротивляться! Давай, давай, приходи в себя…
      Я открыл глаза, продолжая бороться со своими мыслями и эмоциями, которые стали вдруг осязаемыми. Но это оказались всего лишь караульные, удерживающие меня на месте.
      — Все-все… это просто сон, парень… успокойся!
      — Я… в порядке.
      — Ну?! И что тебе там привиделось?
      Выровнять разошедшееся сердцебиение удалось не сразу, и какое-то время мне понадобилось, чтобы просто начать дышать ровно. Сон казался очень ярким, живым, будто я и в самом деле балансировал между жизнью и смертью. Трудно было поверить, что он длился меньше минуты, ведь мне казалось, что я боролся бесконечно долго.
      — Так значит, у Места Силы совсем другие сны: они не мучают страхами — они обещают смерть и сводят с ума… Три тысячи демонов! — выругался Жукин, когда я попытался максимально точно описать и сон, и ощущения.
      — Что это может значить?
      — Хотел бы я знать.
      Мы оба замолчали, погрузившись в свои мысли. В моей голове летали обрывки сна, и мне все еще было не по себе.
      — Вы собирались поговорить с древнями, — произнес я наконец.
      — Вот ты и поговоришь. Если найдешь. И если они захотят говорить.
      — Где их искать?
      — Погоди, капитан. Не спеши. Лес большой, да и по темноте бродить не стоит, сейчас в Пограничной пуще стало опасно. Позапрошлой ночью отряд Лиги захватил горячую точку неподалеку, и плотно засел там, не выкуришь. Теперь совершает дерзкие вылазки по ночам, а потом вновь скрывается где-то в пещерах. Какая-то звериная тактика, что, впрочем, неудивительно: во главе у них три гибберлингши. Зла не хватает! — Жукин потер пальцами переносицу и его морщины проступили отчетливей. — Пойдете завтра днем. А вот где искать древней… Ну да ладно. Я подумаю, что можно сделать, а ты пока отдыхай.
      С этими словами он развернулся и в задумчивости побрел прочь, оставив меня одного.
      Памятуя о плохих сновидениях у местных, спать я теперь не очень то и хотел. Признаться, в глубине души я побаивался снова увидеть тот кошмар, как у Места Силы. Слишком он был реальным. Поколебавшись, стоит ли пугать раньше времени своих друзей, я решил ничего им не рассказывать до утра. Вдруг им удастся поспать спокойно? Впрочем, осторожничал я напрасно — на следующий день все были хмурыми и невыспавшимися. Сам я, однако, выключившись на несколько часов, ни увидел вообще ничего.
      — Я нашел вам проводника! — объявил полковник утром, довольно улыбаясь.
      Высокий, худой эльф протянул мне тонкую руку.
      — Луи ди Близар.
      — Капитан Санников, — угрюмо откликнулся я.
      Наверное глупо возмущаться присутствию эльфа в Имперском военном лагере, учитывая, что в моей группе находится эльфийка. Но меня все равно внутренне передернуло.
      — Это свободный торговец, — пояснил полковник, пока эльф жеманно пожимал руки Лбу, Мише и Кузьме, и галантно целовал пальчики Матрене и Лизе. Мне захотелось вбить его лопатой в землю, как гвоздь молотком, и, судя по лицам, как минимум мужская часть нашей компании была со мной солидарна.
      — Я торгую святой водой из Источника. У меня эксклюзивный подряд. Я мог бы и крылом лишний раз не махать, но хочется расширить дело, построить тут наливочно-упаковочный заводик, все такое. Благо, рабочая сила в этой глуши дешева, как нигде. Полагаю также, услужить эльфу — само по себе заманчивое предложение!
      После этой сентенции Кузьма мученически посмотрел на Жукина. Устав запрещает бить гостей без разрешения командования.
      — Товарищ поможет вам разыскать древней в лесу, — не повел и бровью полковник, — а вы попытайтесь узнать, от чего они бежали с запада. Неспроста эта миграция, ох неспроста…
      — В последнее время я часто вижу древней в Пограничной пуще, — подтвердил эльф, почему-то ослепительно улыбаясь Орлу. — Знаю, где их найти, они ведь очень медленно двигаются… Надеюсь, мне это зачтется?
      С последним вопросом он обратился к Жукину и тот кивнул. Когда мы уже вышли из лагеря, я все же не утерпел и спросил, что за услуги наш гарнизон оказывает торговцу.
      — Охрана, конечно, — пожал плечами эльф. — Зверье, дезертиры, а теперь еще у Источника откуда ни возьмись появились блуждающие огоньки. Ходят слухи, что они прокляты. Не знаю, откуда берется вся эта чушь, но мои клиенты — паломники, а этот народ склонен верить во все что угодно. Поэтому нужно разогнать огоньки, уничтожить зверье, разобраться с дезертирами и как можно скорее! Надеюсь, ваш половник поторопится со своим обещанием. Это ведь прекрасно — в кои-то веки поднять оружие не ради тупого убийства, а ради процветания торговли!
      Он снова улыбнулся Кузьме и я подумал, что лучше бы нам найти древней побыстрее, иначе Орел поднимет оружие не ради процветания торговли, а во имя ее скорейшего увядания. К счастью, блуждали в чаще мы действительно недолго.
      — Вот он, один из них.
      Эльф указал пальцем с виду на обычное дерево — разве что значительно меньше остальных, и непонятной породы. Оно не двигалось и не походило на одушевленное существо вообще ничем.
      — Идите, разговаривайте. Я к нему не пойду. И не забудьте передать полковнику Жукину, что, как говорится в нашей торговой среде, долг платежом красен!
      — Не забудем, проваливай, — огрызнулся Орел.
      Луи ди Близар состряпал оскорбленную мину и поспешил удалиться.
      — Не пойму, и как с этим пнем разговаривать? — пробормотал Лоб. — Он же это… ну… дерево.
      — Какое тонкое наблюдение, — заметила Лиза.
      — Ладно, чего стоять, попробуем, — произнес я и, подойдя к дереву и чувствуя себя полным дураком, крикнул: — Эй, есть кто живой? Э-э-м… товарищ… древень!
      На мой крик дерево никак не отреагировало и я подумал, что эльф то ли ошибся, то ли обманул. Но тут Орел вдруг так оглушительно свистнул, что спугнул всех птиц, рванувших с насиженных мест, и дерево пришло в движение — ветки слегка закачались, как от ветра, и земля под ногами задрожала.
      — Идите своей дорогой, идите… Лень мне ветви от земли подымать…
      — Ишь ты, лень ему… — буркнул Лоб.
      Я так и не понял, откуда шел звук, и есть ли у древней подобие лица. В конце концов, должен же я куда-то смотреть, обращаясь к нему!
      — Мы хотели поговорить. Это очень важно!
      — С древнями хотите поговорить? Ладно… Говорите, только не быстро… Мы здесь пришлые, вот если б вас в нашу чащу занесло… совсем другой был бы коленкор.
      Древень говорил очень медленно, растягивая слова и делая между ними большие паузы, что не могло не раздражать.
      — Почему вы мигрируете? — крикнул я, глядя на дупло — вряд ли оно было ртом, но мне нужно было хоть за что-то зацепиться.
      — Все лесные жители покидают западное побережье… — пророкотал древень спустя несколько долгих секунд.
      — Почему? Что там такого страшного происходит… или должно произойти?
      Снова пауза. От нетерпения хотелось даже пнуть ствол дерева.
      — Нет, древни ничем не могут вам помочь, ничем… Вы заодно с теми, кто принес зло и проклял наш народ…
      — Мы не проклинали ваш народ!
      — Нет?! — переспросил древень.
      — Что бы там ни происходило, мы можем это остановить. Но для этого вы должны нам все рассказать!
      На этот раз древень молчал так долго, что мы уже отчаялись услышать ответ. Но едва я пожалел о напрасной трате времени и уже развернулся, чтобы уйти, как мне в спину прилетел вопрос:
      — Если вы не заодно с демонами, значит не вы источник обжигающих огоньков, что излучают Проклятье?
      — Нет… — озадачено произнес я.
      — Так слушайте! Страшные существа пришли в земли нашего народа… Они сеяли проклятье: увядали цветы и деревья… вечным сном засыпали и древни… и даже быстрые единороги. Лишь самые молодые из нас смогли уйти… Ведь мы медлительны и нерасторопны… А перед этим… прежде чем спустилась тьма… появились они — огоньки. Древни радовались им, древни думали, они украсят ночной лес… но они были предвестниками настоящей Тьмы! Проклятые огоньки! Как мы ненавидим их… Как мы ненавидим Тьму! Ваш лес такой жалкий… такой куцый… Как мы скучаем по нашей пуще, как скучаем!..
      Древень замолчал, и на этот раз действительно насовсем. Как мы не старались его разговорить, бегая вокруг, ответом нам был лишь тихий шелест листьев.
      В лагерь вернулись в расстроенных чувствах — после разговора с древнем вместо ясности появилось еще больше вопросов.
      — Значит, Тьма… — протянул Жукин. — Чую я, чую за всем этим демонопоклонников. Ой, не дай Свет! Но моя интуиция меня ни разу еще не подводила. Поэтому я и выжил в Великом Астральном Походе.
      — А эти огоньки, про которые говорили и эльф, и древень… Это проклятые Искры?
      — Надо полагать. Их видели здесь. Я думал, они, как и остальные, бежали с запада. Похоже, все совсем по-другому… И это самое странное во всей истории! Отродясь проклятые Искры не были предвестниками демонов. Но если так сказал древень…
      — Он мог соврать?
      — Нет, вряд ли. Древня сложно разговорить, но уж если он начал ворочать языком — на ложь точно тратиться не станет, — Жукин задумался на несколько мгновений, а потом медленно произнес: — Я вот что решил. В Северной Парме, возле лигийского лагеря, есть еще одно Место Силы. Формально оно находится за пределами их ставки, так что территория вроде как нейтральная.
      — Но на деле визиту Империи они не обрадуются, — закончил мысль я.
      — Естественно. Поэтому будем совершать тактические маневры. Я хочу, чтобы ты проверил это Место Силы, на Эльджуне их всего-то три, но к третьему не добраться… Так что будем работать с тем, что есть. Я почти уверен: северное Место Силы тоже заражено.
      — Интересно, Лига хотя бы подозревает об этом? — пробормотал Орел, ни к кому конкретно не обращаясь, но Жукин ответил:
      — Возможно, но разведка молчит, — и, хлопнув в ладоши, бодро добавил: — Сделаем так. Перед лигийским лагерем находится Лесная застава, там идут затяжные бои. Ключевые точки переходят из рук в руки.
      — Нам говорили, на Эльджуне не ведутся открытые боевые действия, — удивился я.
      — Скажем так, есть отдельные зоны, где нейтралитет соблюдается не очень усердно. Как мне доложили утром, на Лесной заставе мы заняли ключевую высоту. Но Лига, как пить дать, попытается ее отбить. Руководит нашим отрядом там майор Номарх Сехмет. Она попробует втянуть лигийцев в долгую, вязкую схватку, я отдам соответствующий приказ. А вы в это время проскочите до Места Силы, пока врагам будет не до вас. Они его и в лучшие времена не шибко караулят.
      На этот раз никаких проводников по эльджунскому лесу не предвиделось, поэтому изучению карты и маршрута по ней я уделил особое внимание. Нам нужно было пересечь весь аллод, до самого северного побережья. Конечно, западная часть Святой Земли не такая широкая, как центральная, но все равно переход отнимет несколько дней. Меня это беспокоило, потому что я рассчитывал быть на Медвежьей Поляне, когда вопрос с аукционом разрешится. Впрочем, демоническая угроза — проблема тоже не второстепенная, и отлагательств она не терпит.
      — Я уже наслышан о майоре Номарх Сехмет, — сообщил Михаил, когда аудиенция у полковника завершилась. — Местные говорят, ее любовь к Яскеру выходит за рамки обычного патриотизма.
      — Хм… кто он, а кто она, — покачал головой Орел.
      — Может быть поэтому она и рубит головы налево и направо, то ли в ярости, то ли в надежде… — задумчиво протянула Лиза, и я был удивлен, что в ее голосе не прозвучало усмешки.
      — Говорят, она абсолютно бесстрашна, а имя ее окружено столькими легендами, что ополченцы Лиги трепещут, только его заслышав…
      — Ну, посмотрим, что там за барышня.
      На самом деле я не слишком размышлял о какой-то там Номарх Сехмет с ее патриотическими порывами, но дама и впрямь оказалась не из простых. До Лесной заставы мы, наученные горьким опытом, добирались осторожно, на этот раз избегая широких дорог, хотя это могло быть даже более опасным. Но удача улыбнулась, и никакие айденусовские стрелки нас не потревожили. Разве что пришлось все время отпугивать диких зверей, так и лезущих продемонстрировать, что они нам не рады. Ну, а сами мы грустили по поводу того, что день рождения Жукина с шашлыками пройдет без нас.
      Первыми военными, на которых мы наткнулись, оказались свои — Хранители с Лесной заставы, бравый отряд веселых парней, мало интересующихся причинами миграции живности Эльджуна. Им удалось захватить горячую точку — и это был достаточный повод для радости. Зато их командир, майор Номарх Сехмет, выглядела куда более воинственно.
      — Вы от Жукина? Почему-то пополнение всегда приходит в тот момент, когда высота уже взята. Что ж, поднимите на меня глаза… Увижу ли я в них жажду вражеской крови?! — патетично воскликнула она. Это выглядело слишком пафосно, и мы недоуменно переглянулись. — Лига готовит контрнаступление. Но мы уже приготовились к приему дорогих гостей!
      — Э-э-э… Нам нужно добраться до Места Силы возле лигийского лагеря, — осторожно вставил я.
      Восставшая казалась немного безумной и растягивать наше с ней общение желания не возникало.
      — Знаю! — даже не произнесла, провозгласила она, яростно сверкнув механическими глазами. — Я обеспечу вам легкий путь во славу Империи! Запомните хорошенько эту яркую зеленую траву у подножия холма, потому что скоро она вся станет бурой… от крови. Да здравствует Яскер!
      Я посмотрел на стылую землю, слегка припорошенную снегом, но на всякий случай кивнул. С буйными лучше соглашаться.
      — Там расставлены магические мины, — продолжила Зэм. — Как только солдаты Лиги сунутся, они останутся без ног, а когда доползут до вершины холма — и без рук! И некому будет вас преследовать!
      Так и подмывало добавить: «Ура, товарищи!», но я сдержался. Никто из нас не захотел надолго задерживаться у Лесной заставы, поэтому с майором Номарх Сехмет мы попрощались быстро. К тому же, нам желательно было покинуть это место еще до возможного контрнаступления Лиги, чтобы самим случайно не оказаться в эпицентре схватки. Правда, отойдя на приличное расстояние, пришлось притормозить и дожидаться, пока внимание лигийцев не сосредоточится на минах у холма.
      Отдаленный грохот, разогнавший лесную тишину примерно в полночь, — достаточно убедительный опознавательный знак. Взрывы, правда, гремели недолго, но идти уточнять, как обстоят дела на заставе, мы не собирались. Выждав еще какое-то время, решили двигаться дальше, сделав большой крюк.
      На пути у нас находилась лигийская часовня, и я так и не определился, стоит ее опасаться или нет, но когда мы подошли ближе, стало понятно, что она заброшенная. Вокруг виднелись укрепления, словно ее намеревались защищать, но почему-то бросили, будто она утратила святость и теперь никому не нужна. Окна были заколочены досками, двор пришел в запустение, а о наличии кладбища рядом говорила лишь пара покосившихся памятников, за которыми давно никто не ухаживал. Восседающая на крыше стая ворон вносила своим карканьем заключительный штрих в этот унылый пейзаж.
      Лигийских солдат не было видно, зато у часовни терлись вездесущие торговцы, вызвавшие у нас закономерные подозрения. Не воронам же они тут корм продают!
      — Очень остроумно, — фыркнул Зэм, не оценив шутку. — Я занимаюсь продажей ладана, видите сколько смолы здесь на кладбищенских соснах? Подумываю небольшую смоляную мануфактурку рядом организовать.
      — И на такой ладан есть спрос? — с сомнением в голосе протянула Матрена.
      — В Лиге — конечно! Ведь это мученики веры, они отдали жизнь за Первую Часовню Тенсеса! Что это значит? Что цену на Святой Ладан можно поднять раза в два. Когда мне впервые пришла идея произвести Святой Ладан из здешней смолы и предложить его паломникам, я понял, что я гений!
      — По-моему, это ужасно! И аморально.
      — Поверьте мне, восставшему, смерть — это не то, с чем нужно носиться как с писаной торбой.
      — А почему лигийцы забросили это место? — вмешался я.
      — Тени, — погрустнел Зэм. — Так и кружат возле часовни. Что за твари — не знаю. И никто толком ничего про них не знает. Каких только историй я не слышал! И что это слуги Тэпа, следящие за происходящим в мире. И что это проклятые Искры каких-нибудь особо жутких злодеев. И что это невинно загубленные души, жаждущие отмщения…
      — Давно они появились?
      — Точно не знаю. Я был здесь в прошлом году и никаких теней на Святой Земле точно не водилось. Несомненно то, что они являются неизвестной величиной в очень важном уравнении. Торговом уравнении, которое описывает размер моей прибыли от реализации Святого Ладана. Другими словами — а вдруг они взбесятся и нападут на сборщиков смолы? Или на паломников, пришедших сюда? В торговле главное — учесть все составляющие успеха.
      — Ник, опасность, — Лиза тронула мой локоть и я завертел головой по сторонам.
      По широкой дороге, ведущей к Часовне двигалось четверо лигийцев. Они были далеко, но тоже уже заметили нас и притормозили.
      — Нас больше, — произнес Орел, намекая на драку.
      — И у нас не так уж и много времени, — остудил его пыл Миша.
      — Ладно, уходим. Пусть молятся своему Тенсесу, — решил я.
      Ставка Лиги на Эльджуне находилось где-то совсем рядом, и нарываться, находясь в стане врага, вряд ли стоило. Ведь мне еще надо как-то успеть вздремнуть у Места Силы! Несмотря на заверения Жукина, я был уверен, что источник святой магии лигийцы хоть как-то, да охраняют. Мне вообще казалось странным, что они устроили свой лагерь на некотором отдалении от него, а не вокруг. Но когда мы добрались до Северной Пармы, ситуация прояснилась.
      Место Силы балансировало на самом краю аллода и грозилось вот-вот сорваться в астрал. Земля под ногами казалась здесь зыбкой, опасной, она заметно проседала под тяжестью джунской постройки, подходить к которой было немного боязно.
      — Вроде, никого, — определил Орел и повернулся ко мне. — Ну давай, спящая красавица, действуй.
      — Я могу стать агрессивным, — предупредил я, доставая настойку из сон-травы.
      — Ничего, я об этом позабочусь, — заржал Лоб и хрустнул пальцами. — Подержу тебя нежно.
      — Да нет, он тебя поцелует и ты сразу проснешься.
      — Остряки, — буркнул я и уселся на ступени, оперевшись спиной о холодный камень.
      На этот раз ничего конкретного мне не привиделось, только темнота и голос, звучащий прямо в моей голове:
      — Сожми оружие в руке! Смерть им, смерть им всем! Этот мир — твой! Ты — властелин! Ты — господин! Давай же! Убей их! Они — мясо! Ты — бог! Убей…

Глава 13