По ту сторону

В тот момент, когда тело полностью окутала звенящая и холодная тьма, Ар ощутил, как всё его тело резко пронзило, словно иглой, северным ледяным ветром, а во рту появился странно сильный и дурманящий привкус мяты. Но было во всём этом что-то странное. И этим чем-то был непонятно откуда взявшийся очень тоненький аромат луговых васильков.

***

Эльф не понял, когда отключился, не понял, когда очнулся, да и сколько он был без сознания – тоже было ему неведомо. Сейчас он ощущал себя слегка не к месту, так как ещё плохо соображал, что, где да как и почему. Наконец в его голове всё стало потихоньку проясняться, и он облегчённо вздохнул, не ощутив на теле насквозь промокшей до нитки одежды, которую бы непременно тут же пришлось сушить, окажись она критически влажной. 

Темнота была мягкой и очень приятной, и Ару не хотелось открывать глаз. Наоборот, сейчас его тянуло в сон, глубокий и полный, желательно, без всяких дурных сновидений, от которых потом сильно болит голова и пропадает по утрам столь необходимый любому разумному живому существу аппетит. Но сон надо было отложить до лучших времен, да и нелепо, согласитесь же, было бы засыпать прямо там, где ты только что оказался. А надо помнить, что оказался эльф там впервые в своей жизни, особенно учитывая то, что бард абсолютно ничего не знал об окружающей его местности и мог только представить, какая из сотни возникших в его лохматой голове теорий окажется действительной и что его ждёт после пробуждения. И будет ли оно вообще, если уж на то пошло. Поэтому Ар не стал медлить и спешно распахнул глаза.

Солнце светило ярко. И эльф почти ослеп в первые же несколько секунд, так неудачно вперив изумрудный взгляд прямо на огненное, горящее сотнями костров, небесное светило великой магической Вселенной. 

– Какого Яскера... – Недовольно раздалось где-то совсем под боком у барда. Голос был женский, мягкий, но достаточно плавный, хотя и в свою очередь немного тонкий.

Ар в мгновение ока сел и начал вертеть головой в поисках источника звука. Наткнувшись взглядом на сидящую рядом с ним на траве девушку со светло-голубыми волосами и нежно-золотистыми глазами, бард удивлённо поморгал и с трудом из себя выдавил:

– А ты, собственно, кто будешь? 

Голубовласая девочка приподняла свою маленькую голову с крупными выразительными глазами, слегка прикрытыми веером густых чернильно-чёрных ресниц, и, слегка приподняв в удивлении брови, поражённо уставилась на эльфа, редко моргая и постепенно склоняя голову на бок, отчего взгляду открывалась её тоненькая фарфоровая шея, которую изящно опоясывал небольшой золотой бант на белой атласной ленте с вышитым на ней серебряным орнаментом. Пока незнакомка молчала, придирчиво заглядывая барду в смущённые изумрудно-травянистые глаза, Ару удалось поподробнее её рассмотреть. Странное и нелепое для путешествия пышное кружевное платье, бело-золотистое, с высоким стоячим воротником и пышными гофрированными рукавами, сужающимся к тоненьким хрупким запястьям, очень бедных, почти прозрачных. И если присмотреться, то можно было заметить, что кожа в этих местах настолько тонкая, что предоставляется возможным разглядеть едва ли не каждую венку, каждый сосудик, из-за чего кисти рук напоминали изящную бледно-сине-фиолетовую паутину, сотканную на коже Пауком Жизни. Только ноги были без туфель, или сап, или какой бы то ни было обуви. Лишь нежно-голубые в белые кружева с золотистыми цветами чулки хоть как-то предостерегали легко мёрзнущую кожу ног от слабой влаги лесной травы. Девушка казалась маленькой и, видимо, либо что-то понимала, чего не понимал эльф, либо была в ещё большем ступоре и потому сидела, как и прежде, вперив свой взгляд в Ара и плотно сомкнув нежно-коралловые тонкие губки.

– Кто ты? – Повторился бард, поднимаясь с земли и придирчиво отряхиваясь, сбрасывая пару-тройку уже порядком там задремавших зелёных жуков с длинными чёрными усиками, завитыми на концах, с одежды. Поднявшись, Ар оглянулся, шаря взглядом по траве в поисках лютни, которой почему-то нигде не было. – Эй, а где... Что... Куда делась-то? 

– Лют, – эльф быстро обернулся, а маленькая девочка продолжала внимательно на него смотреть, только теперь её губы растянулись в слабой, едва различимый улыбке, отчего стало будто бы чуточку теплее кругом.

– Лют? – Ар подозрительно сощурил глаза и покосился на незнакомку с золотыми глазами. Та кивнула. – Ох, серьёзно что ли...

Эльф провёл рукой по лбу, стирая выступившие единичные капельки пота, напоминавшие серебристо-ртутные росинки, и глубоко вздохнул, постепенно мысленно успокаиваясь. 

– Ну что, поднимайся, – Ар, чуток наклонившись, чтобы достать до нужного уровня, протянул девушке руку помощи, которую та уверенно приняла и, правда с долей определённого труда, поднялась. Ноги её слегка подрагивали. Могло показаться, что стоит она крайне неуверенно и вот-вот должна упасть, завалиться на бок, но Лют не падала. Она крепко держалась за руку эльфа, прикрыв глаза, сжимая её тоненькими фарфоровыми пальчиками до лёгкой красноты. Видимо, собиралась с мыслями, пытаясь сконцентрироваться и осознать, как именно ей нужно двигаться, как нужно ставить ноги, чтобы держать равновесие и не грохнуться всей тушей на прикрытую травяным одеялом землю. 

– Сможешь идти? – Эльф всё ещё весьма недоверчиво, но, впрочем, уже более спокойно, смотрел на девушку, с трудом, однако, называя её в голове по привычному «подругой». 

– Да, смогу, – тихо пролепетала Лют и, открыв глаза, расцепила пальцы. Она очень медленно отошла от Ара на пару шагов, слегка покачиваясь и, мягко улыбнувшись, взглянула на эльфа. 

Ему вдруг почудилось, что что-то только что незаметно исчезло, будто растворилось, стало ничем, потерялось где-то во вселенной, таинственной и бескрайне далёкой по направлению во все стороны и во всех уголках. Ар неосознанно свёл брови к переносице, глубоко задумавшись. Мысли комком, словно клубок из спутанных разноцветных нитей, катались перекати-полем по черепной коробке, всё же не имея возможности выбраться за пределы головы. Что-то явно исчезло, только вот что и как. И самое главное – непонятно, почему же это так встревожило барда. 

И тут он понял, что же всё-таки исчезло, что было тем, к чему он уже успел малость привыкнуть, что встревожило его сознание – исчез захвативший его магический притягательный слабый и невероятно нежный, так и тянущий в себе, манящий заблудиться в своём лабиринте, потеряться и никогда оттуда не выходить аромат луговых васильков.

Ар, с трудом скрывая поражённость, взглянул на Лют, по-прежнему весело на него смотрящую, и, в очередной раз тяжело вздохнув, по-дружески ей улыбнулся и сделал шаг навстречу.

Путники двинулись по тропинке, непонятно куда ведущей, но единственной и потому – разумно эльфом выбранной. 

Глава 6

Умойр

– Так... – Ар подозрительно сощурил глаза, брови его медленно сползали к переносице, а лицо принимало всё более и более задумчиво выражение. – Так... И что это значит..?

Бард, громко шурша желтовато-кремовой, местами истончившейся до уровня тонюсенькой тряпицы, бумагой неуклюже вертел в руках карту, которая оказалась довольно масштабной, почему и приходилось держать её на вытянутых вперёд руках, дабы хоть какой-то внушительный кусок местности, исписанный закорючками надписей и обозначений можно было различить.

– Это Умойр что ли? – Изумрудно-травянистые глаза хитро прищурились, крайне внимательно всматриваясь в завитки будто бы эльфийских букв на бумаге. Пожалуй, убийственная изящность почерка была единственным значительным и всеми примечаемым недостатком, так как, несмотря на всю свою грациозность и изящество, он едва ли поддавался расшифровке непривычным к таким завиткам из завитков в завиткам сарнаутцам.

– Хорошо... Значит, мне куда-то... – Ар поднял голову, упирая свой взгляд в удивительно светлую и радостную лесную чащу. – Сюда. Так. Ладно. Вроде понял. А это... А. Сюда. Хорошо. Вроде так. Ну... Пусть... Да. Похоже на это.

Жаловаться на карту бард находил полностью бесполезным занятием и потому не тратил свои бесценные минуты на обыденное для населяющих Сарнаут разумных существ нытьё и извечные плаксивые зелёные жалобы. Под ногами эластично гнулась мягкая молодая салатово-орхистая травка, будто насквозь пропитанная солнечной энергией света. Тихо шуршали жёлтые головки мать-и-мачехи и нежные ромашки, однотонно-пёстрым бело-песочно-жёлтых ковром, какие обычно, правда в другой, красно-жёлто-коричнево-чёрной цветовой гамме, висят на стенах, устилают полы квартир и коридоров, зал и даже столовых, а обычно просто свёрнутые, словно императорская депеша, стоят просто во всех городах и промышленных посёлках Империи.

Чем ближе был Обережный Круг, тем больше, хотя и довольно медленно и едва заметно, сгущались отливающие изумрудно-зелёным, как глаза барда, краски. Лёгкая боль в ногах давала о себе знать, но пользоваться крыльями Ар отказывался, и потому вскоре слегка ноющее и тянущее металлом ощущение в икрах исчезло, будто никогда и не появлялось. Бывает такое, что со временем напряжение спадает. Видимо, в какой-то момент организм просто уже сдаётся и перестаёт как бы то ни было пытаться обратить внимание идущего на возникший дискомфорт.

– Похоже, это где-то здесь. Лют, ты как, нормально? – Бард по-отечески погладил лютню и похлопал её по слабо отливающему лаком закруглённом боку, тронул кончиками длинных, как у всех чистокровных эльфов, пальцами так и манящие к себе струны. Но сейчас времени на музыку не то что не было, ведь временные рамки хозяин таверны для Ара не обозначил, а следовательно, он был сейчас волен сам себе в работе и отдыхе, однако, как персона довольно ответственная, эльф предпочитал не откладывать дело, за которое столь спешно и охотно взялся, в дальний ящик, запирать на ключ и выкидывать этот самый ключ в окно, лишь бы поскорее обрести отговорку, дабы только не приниматься за занятие, ему поручённое. – Ты у меня умница, – Ар довольно усмехнулся, кося травянисто-зелёный взгляд на музыкальную подругу. – Вернёмся, вот получу я целый сундук золота и отдам тебя мастеру по музыкальным инструментам и их реставрации. Он тебя подлатает подруга и покрасит, может даже. Какого ты цвета хочешь быть? В цвет золота – жёлтой? Или хочешь быть, словно чистое светлолесское небо, глубинно-голубой? А может, нам выкрасить тебя в несколько цветов? О, говорят, можно даже за дополнительные золотые, а у меня же их будет достаточно к тому времени, сделать окрас с уникальным узором или орнаментом. А можно на боку можно нарисовать оранжевую и большую огненную Жар-птицу. 

– Так. А здесь... А здесь... Налево? А, нет. Направо. Вот по этой тропинке, если это она. Мгм... – походка Ара была медленной, но за счёт своей неспешности – относительно уверенной.

Он шёл по едва заметной тропе, или скорее уж тропинке – тропиночке – нет, просто по той части лесного земельного покрова, где трава была чуть короче, чем в других местах и, как могло показаться со стороны, слегка гнулась к влажной, пахнущей всеми красками сильных запахов цветений земле. Убрав карту, а если точнее, то неряшливо свернув и поспешно запихнув её в походный мешок, представляющий из себя подобие рюкзака, из буро-красной дублёной кожи светлолесского дикого кабана, столь жадного до желудей, Ар теперь смотрел только под ноги, внимательнейшим образом вглядываясь в ровную поросль травы, столь влекущую его и столь же загадочную, чарующую, хранящую в себе бесчисленное количество чужих секретов и никому не открытых ещё Сарнаутом пугающих тайн. Так он шёл, след за следом, шаг за шагом, сапожок из мягкой овечьей аммровской кожи – шёл, пока не упёрся, к своему собственному удивлению, в колодец.

Хранилище воды представляло из себя в три массивных камня высотой круг, довольно нелепый в своей неровности, ведь всю окружность составляли достаточно большие камни, неотёсанные и не подобранные по подходящей форме, а словно выбранные из первых попавшихся. Создавалось забавное ощущение, будто колодец делал лентяй-великан, которому так не хотелось заниматься необходимым делом, но родня его допекла наконец закончить начатое, и он сделал волнистый круг из навалившихся друг на друга под собственной тяжестью камней на «кое-как».

Увидев, что добрёл до желанной цели, Ар жадно облизнул сухие губы, а в глазах его блеснул озорной изумрудный огонёк, и довольно потёр руки.

– Ну что, миленький, вот мы и встретились, – воодушевленно усмехнулся он, осторожно обходя колодец и думая, как бы в него залезть и где тот самый портал, о котором говорил ему хозяин таверны, а потому эльф тихо бормотал. – Ну и как же в тебя влезть, родименький, не подскажешь, а? Может, есть какой-то камень или ещё что? Или ты предлагаешь мне просто так в тебя, как дураку, лезть? Перешагнуть и грохнуться в ледяную воду?

Ар недоверчиво покачал головой и закусил нижнюю губу. Взгляд его был необычно задумчив и требователен. 

– А ты что думаешь, Лют? – Обратился он к лютне, мирно глуховато брякающей о бедро эльфа, когда же он продолжал наворачивать круги вокруг колодца. – Нырять? – Музыкальный прибор молчал; Ар недовольно и очень тихо пробормотал себе под нос.

– Эх, действительно... Что за бред... – И, поправив ремень лютни да наощупь рукой проверив наличие в мешке на спине карты, эльф раздосадовано вздохнул и аккуратно перелез через каменный забор колодца.

Бросив последний взгляд на окружающий его лес и посмотрев под болтающиеся над тьмой без глубинного колодца ноги, бард соскользнул с края, осторожно подтолкнув себя руками прямо в пропасть, навстречу необъяснимому и непонятному, но определённо – чарующе-притягательному неизведанному миру. 

Глава 5

Темноводье.

Оказавшись в таверне, её владелец окинул серьёзным оценивающим взглядом суетящуюся у столика при входе официантку в засоленном зелёном переднике и с замасленными светло-блондинистыми волосами – напоминающими промокший стог сена, уже не такой влажный, как сразу после вдруг нагрянувшего ливня, но всё ещё недостаточно высохший, чтобы давать его на корм проголодавшимся лошадям. Девушка явно волновалась, что-то на её лице выдавало искренность вызванного беспокойства: то ли это были бегающие бедно-зелёные в золотистую крапинку миндалевидные глаза, окаймлённые редеющей чередой коротеньких иссиня-чёрных ресниц, то ли бледные, слегка зеленеющие то сильнее, то слабее припухшие щёки, то ли искусанные тонкие нежно-розовые потрескавшиеся высохшие губы... А может, нервно теребящие подол ситцевого пыльно-кремового платья до колена платья, в меру кружевного, длинные и очень худые пальцы, подрагивающие не то от холода, не то от той же непонятной тревожности.

Владелец заведения ещё с несколько десятков секунд пристально смотрел на работницу, видно, гадая в голове, стоит ли официантку заменить прямо сейчас, дабы она не добавила горстку проблем в статично прелую жизнь по большей части всё же питейного заведения, которые сейчас были бы, честно признать, совсем не к месту. Но в конце концов решил всё оставить, как есть, и лишь кивнул в знак приветствия заведующей, тут же к нему подлетевшей и начавшей суетиться, вываливая изо рта несвязный поток каких-то мыслей и слов, скомканных и едва различимых, словно курица-наседка, от которой «упорхал» птенец за ближайший куст цветущего шиповка и где потерялся. Отмахнувшись от этой полной женщины в возрасте, хозяин махнул рукой замершему за его спиной барду, с любопытством оглядывающему внутреннее бедненькое убранство таверны, чтобы тот следовал за ним, нигде по пути не останавливаясь. 

Ар прибывал в лёгкой меланхолии и странной задумчивости, но всё так же крепко держал лютню, присутствие здесь которой придавало ему какой-то уверенности и относительного спокойствия. Он неплохо знал владельца таверны, и едва ли был хоть один повод ему не доверять. Но всё же жизненный опыт, пока, правда, не столь длительный, но достаточно насыщенный, подсказывал ему, что ко всем предложениям нужно относиться осторожно, дабы не втянуть себя в какую-либо мутную историю, чего, впрочем, барду крайне редко удавалось избежать. Так вот и сейчас, следуя за своим старым знакомым, он в голове вёл мало продуктивный диалог с самим собой.

Наконец перед идущим возникла потёртая дубовая дверь с облепившейся и потрескавшиеся местами ярко-лимонной краской, из-за чего создавалось смутное впечатление, будто дверь кровоточит то ли мёдом, то ли золотом, то ли лимонной кислотой. Медный исколотый и исцарапанный ключ звякнула в замочной скважине, и дверь внушительно заскрипела, раскрываясь навстречу барду.

– Проходи и присаживайся, – хозяин заведения говорил в привычной манере – медленно и будто бы лениво, но голос, несмотря на это, всё равно сильно басил – и указал рукой барду на протёртый красный диванчик у окна комнаты, которая, к слову, оказалась весьма просторной. Алые с изумрудными полосами обои придавали этому месту какую-то царственную величественность, разве что незначительно пострадавшую под влиянием всё изничтожающего времени. Мебели в комнатке было много, при этом по стилям она будто бы совсем не сочеталась и, казалось, была чисто наугад подобрана, хотя вся и была выдержан в одной рыжевато-карамельной цветовой гамме.

– Так зачем ты меня позвал? И в чём суть того дела, ради исполнения которого тебе пришлось прибегнуть аж к услугам моей крайне скромной персоны, – Ар выдавил из себя улыбку и, впрочем, с явным наслаждением плюхнулся на жестковатую поверхность дивана.

– Не так быстро, – мужчина нахмурился и устало прикрыл красноватые глаза; затем он потряс головой, как бы прогоняя лишние в настоящий момент крутившиеся там мысли, раскрыл какой-то из шкафов или столешниц и достал оттуда литровую бутылку сидра, открутил в пару движений крышку и сделал два-три жадных глотков исцеляющей, согласно поверьям всех постоянных и временных обитателей таверны, жидкости.

Где-то за дверью шумели уже порядком подвыпившие посетители, слышен был слабый звон стекла кувшинов и громкие глухие удары громадных деревянных квасных кружек. Мужчина обвёл взглядом комнату и после внимательно уставился на Ара, который в свою очередь чувствовал себя слегка неловко под этим напористым взглядом серых тяжёлых глаз.

– Мне нужно, чтобы ты нашёл для меня кое-кого, – начал он медленно, всё утяжеляя интонацию и сводя лохматые, почти седые, брови к переносице. – То есть кое-что, – поправился он, кашлянув в кулак.

Ар сидел молча и ждал, пока хозяин продолжит говорить. Перебивать его сейчас было бы неразумно да и не имело бы под собой никакого смысла, это лишь сбило бы мужчину с мысли, а задумка такого серьёзного человека была крайне интересна для барда, ведь могла вылиться в весьма прибыльное дельце.

– На Умойре в Обережном круге есть колодец, если пройти через него можно попасть в особую локацию, названную Умойрским Рунд-Ук'ом, там есть Чаща Мёртвых колокольчиков, на краю которой, насколько мне известно, растёт огромное дерево с голубыми листьями, которые всегда свёрнуты и раскрываются лишь когда небо чистое и глубоко-чёрное, а луна повисла в самой высокой точке небесной сферы. Так вот, там, в корнях этого дерева бежит маленький родничок со звёздной водой. Мне нужно, чтобы ты принёс мне фляжку этой воды. Большего об особенностях дороги я толком не знаю, к сожалению, но карту я тебе дам.

– Хорошо, то, чего хочешь ты, я понял, а как насчёт меня?

– Видишь сундук в углу? – Мужчина небрежно кивнул головой в сторону накрытого кружевной красной тряпицей сундука; Ар утвердительно кивнул, – он доверху набит золотом. Принесёшь воду, и всё золото твоё. Ну что, согласен? – Мужчина скрестил на груди руки и максимально серьёзно и даже в определённой мере угрюмо взглянул на шокированного барда, который аж приоткрыл рот от удивления. Задача, предстоявшая ему, конечно, казалась весьма затруднительной да и смутной, но перспектива обогащения была столь влекущей, столь заманчивой, что отказаться от неё не предоставлялось возможным.

– Да, – Ар нервно сглотнул и поправил свисающую на ремне с плеча лютню. – Я согласен.

– Отлично, – мужчина добродушно, но всё ещё слегка напряжённо улыбнулся и направился к одному из громадных шкафов. Порывшись, извлёк оттуда свиток карты. Вручив её барду, он крепко пожал тому руку и от души поблагодарил товарища, настолько ошеломлённого, что даже когда он покидал таверну, уже распрощавшись с владельцем, так и не поинтересовался, зачем же ему нужна эта вода и почему ради неё стоит переться за сто земель. А впрочем, едва ли ему бы это кто-то стал объяснять. Дано задание – выполнять, а думать что и зачем – это уже не дело работника. 

Часть 4

Сжимая деревянную кружку влажными ладонями, Клементина уже с десяток минут стояла у выхода из комнаты, собираясь с духом, а Мими, по-девичьи хлопая в ладошки, наматывала круги рядом и радостно напевала баском незатейливую песенку про бедного орка.

Бард сглотнула и покосилась на музу.

– И зачем я согласилась на твою авантюру? Я не могу.

– Что значит «не могу»? Можешь! – Фея упёрла руки в боки и легонько пнула Клементину в плечо босой ножкой. – Вперёд!

Девушка шумно вздохнула, шагнула в общий коридор и аккуратно постучала в соседнюю комнату. Дверь почти сразу открылась. На пороге стоял смуглый мужчина и с интересом смотрел на девушку сквозь круглые очки. Щёки его пылали закатно-розовым.
Клементина похлопала ресницами, улыбнулась и протянула соседу деревянную кружку.

– Эээ… Ммм… Хм. Кхе-кхе. Доброе утро, точнее вечер, что же это я… Здравствуйте и извините!

Тёмные глаза соседа смотрели на Клементину с кружкой в руке с таким недоумением, что она просто замолчала. Что было более неловким – тишина или её лепет – она не знала, но ситуация оказалась очень неудобной. Фея закатывала глаза и трясла кулачками. Девушка старательно её игнорировала.

Мужчине явно надоело ждать, и он промямлил:

– Вы что-то хотели?

– Ой! Вы разговариваете! Как хорошо! Простите, пожалуйста, за беспокойство, – Клементина постаралась взять себя в руки и сделать серьёзное лицо. – Обычно я не стучусь в двери к незнакомым мужчинам, но… У вас не найдётся немного сахара?

Молодой человек улыбнулся, слегка ухмыльнулся и сладко молвил:

– Конечно. Проходите.

Девушка осторожно ступила через порог. Мими молча держалась рядом.

– А он милый, – вдруг громко шепнула она прямо на ухо Клементине. Та от неожиданности подскочила на месте, как-то кособоко дёрнулась, стукнулась локтём о дверь и зашипела, чем привлекла пристальное внимание молодого человека.

«Всё. Теперь он думает, что я не просто дурная баба, а ещё и неуклюжая», – девушка стрельнула глазами в музу и заискивающе улыбнулась перед…

– Простите, а как Вас зовут? Мы соседи уже несколько дней, наверное, а я Вас вижу впервые…

– Феликс, – хадаганец слегка поклонился, – Астралин. А Вас?

– Клементина, – скромно потупила взгляд бард.

– А я Мими, и я вас познакомила! – Муза явно наслаждалась ситуацией, а особенно тем, что кроме девушки её никто не видел. Клементина шикнула на неё.

– С Вами там всё в порядке? – Спросил Феликс.

– Да-да, не обращайте внимания.

– Ах. Хорошо. – Мужчина сделал приглашающий жест. – Извините, у меня такой беспорядок…

Девушка обвела взглядом комнату. Небольшая кровать, пара сундуков, полки, большой стол, где стояли в аккуратный ряд чем-то заполненные склянки, миски с алхимическими травами и свежими бутонами цветов, и какой-то хитрый аппарат, из которого медленно капала маслянистая жидкость. Рядом стена, полностью занятая разноцветными баночками всевозможных форм, украшенными самоцветами и металлами. Вокруг не было ни пылинки, пол словно выдраили освящённой водой.

– Да нет, что Вы, у Вас очень чисто!

– Да? А мне кажется, что нет. Ну, оставим эту тему. Вам много сахара нужно?

– Мне половинки хватит, вот кружка. – От волнения девушка ещё крепче обхватила её ладонями.

Астралин кивнул, аккуратно вытащил посуду из застывших пальцев Клементины, которые никак не хотели разжиматься, и прошёл куда-то в угол комнаты.

Любопытная Мими полетела было за ним, но девушка в последний момент успела схватить её рукой. Фея дёрнулась, неприлично обозвалась и попыталась укусить канийку за палец, но, сдалась, подняла ручки и помахала воображаемым белым знаменем.

– Будь рядом, – одними губами сказала ей бард и разжала пальцы. Муза закатила глазки.

– Вот сахар, – Астралин подошёл и протянул девушке кружку. Повисла неловкая тишина. Ей не хотелось уходить вот так, а о чём разговаривать дальше она не знала. Что ж, придётся идти домой.

– Спасибо огромное! Ну, я пойду?

– Да, конечно! Если вдруг что понадобится – заходите ещё!

Штош. Вот и всё, получается? Клементина медленно пошла к двери.

– Красивые баночки, кстати! – Вдруг выпалила она.

– Что? А! Эти? Да… Мне тоже нравятся.

– Вы сами их украшаете?

– Сам, всё сам, – девушке показалось, или на щёчках Феликса румянец стал ещё ярче? Прелестно…

– Вы алхимик?

– Парфюмер. Эти флаконы нужны для духов.

– Как интересно! – Девушка немедленно зацепилась за тему для разговора.

– Не хотите ли попробовать один замечательный травяной отвар? Он потрясающе пахнет! Я сделал его, когда пытался создать совершенно новый аромат, – Астралин заметно оживился.

Мими судорожно закивала Клементине головой. Девушка большими глазами посмотрела на фею, а сосед выжидающе поглядел на девушку. Та мысленно одёрнула сама себя, признав тот факт, что со стороны наверняка выглядит как сыч со Снежного Курорта, устремивший свой взор в пустоту. Коротко кивнула хадаганцу и покрутила в руках кружку с сахаром.

– Вот и сахар пригодился.

Феликс поправил очки и бодрым шагом направился вглубь комнаты.

– Ну, как он тебе? – Заговорщески зашипела фея.

– Пока ничего, – шепнула Клементина в ответ, – симпатичный, вроде не наглый. Смотри, какая чистота вокруг.

– Ага! – Не могла нарадоваться муза. – Здесь-то у меня крылья не запылятся! – И показала девушке язык.

– Вот и оставайся у него жить, – канийка отвернулась и принялась разглядывать бутоны цветов.
Чертополох, арника, беладонна, календула, крапива, медуница…

– Что это? – Раздался рядом голос Мими.

Клементина повернулась к ней.

– Где?

Муза указала пальчиком на одну из склянок, каждая из которых была обвязана абсолютно ровным бантиком из цветной тесьмы. 
Девушка пригляделась.

– Это человеческие ступни, – Клементину передёрнуло от воспоминания об Острове Откровения.

– Выглядит жутковато, – Мими сморщила носик. – И почему вы, люди, такие страшные?

Бард легонько щёлкнула её пальцем.

– Кто бы говорил.

– А это что? – Показала крылатая на другую склянку.

– Голова мелкого чудовища.

– А это? – Мими хихикнула. – Это совячья… Что у них там под хвостовыми перьями?

Фея не успела подобрать нужное слово, к ним подошёл хадаганец с подносом, на котором идеально ровно стояли две кружки с ароматным отваром.

– Сейчас, сейчас, – он бережно поставил поднос на край стола и придирчиво повернул так, чтобы их углы совпадали. Предельно аккуратно расположил ложки рядом с кружками, расправил несуществующую складку на выглаженной скатерти, смахнул несуществующую пыль и присел. – Пожалуйста, располагайтесь.

Клементина настороженно наблюдала за его действиями, затем перевела взгляд на обалдевшую фею. Паталогический аккуратист. Только этого не хватало.

– Пей свой отвар и валим, – сглотнула муза.

Астралин прокашлялся.

– Я так понял, что Вы бард? Я слышал через стенку, как Вы поёте, – пояснил он в ответ на недоумённый взгляд Клементины.

Девушка молча кивнула.

– Я Вам сейчас романтический стих прочту. Вот, послушайте. – Хадаганец откашлялся, сделал небольшую драматическую паузу и начал:

Ваши пальцы нежны, Ваши груди видны, 
Губы Ваши влажны и глаза влюблены. 
Ваши ноги длинны, бёдра возбуждены. 
Вы как сладость вкусны и так сильно нужны...

Почему Вы стоите? – Вдруг прервался он. – Присаживайтесь. Отвар ждёт.

– Я… Эээ… – Клементина взмахнула рукой, от растерянности позабыв, что держит в ней кружку с сахаром, который ловко высыпался на пол.

– Да чтоб твои дети гибберлингов боялись, – заворчала она и упала на колени. На пол. Она – красивая, морально здоровая, состоявшаяся личность – стояла на коленях и собирала сахар руками. 
Мими, схватившись за голову, суетливо порхала туда-обратно.

– Пойдём домой! Немедленно! Быстрее!

Хорошо, что Феликс её не видит.

– Ничего страшного, Клементина, встаньте с пола, я сейчас уберу! – Хадаганец – сама заботливость – мигом притащил тряпку и стал вытирать сахар с пола. А Клементина встала над ним и её прорвало.

– Феликс, простите, пожалуйста, но я хочу сказать Вам что-то важное…

– Не надо! – Завизжала Мими, она явно начала впадать в истерику. – Просто бери свой чёртов сахар и уходи отсюда, пока сама не заразилась этим аккуратизмом! Пожалуйста!

– Да? – Брюнет, наверное, ждал какой-нибудь романтической пошлости, из серии: «такие трогательные строки» и прочее. Но его постигло разочарование.

– Послушайте… Вот Вы такой весь хороший, у Вас дома чисто… Я не хочу сказать, что это странно, или что у меня дома грязно, хотя иногда, наверное, грязно, но это не важно, я хорошая хозяйка. Хотя, что это я перед Вами оправдываюсь… Я вот о чём. Эти Ваши стихи… Вы серьёзно? Нет, ну правда – серьёзно?! Я не скажу, что я самый лучший бард на свете, но мне кажется, Ваша поэзия, она, как бы это сказать… В общем, лучше занимайтесь духами.

Повисла гнетущая тишина. Клементина густо покраснела. Ей показалось, что она полная дура. Вместо того чтобы молча уйти, она целую речь выдала о всякой ерунде и, наверняка оскорбила этого несчастного хадаганца. 
Астралин, в свою очередь, побледнел. И покрылся пятнами. Сначала побледнел, а потом неравномерно покрылся красными пятнами. И тяжело задышал. И глазки забегали. Как у маньяка. Девушке на мгновение даже стало страшно.

– Чёртов книжник, – пробормотал он, присел на диван и начал складывать тряпку в идеально ровный квадрат.

– Что? Причём тут какой-то книжник?! Я Вам про стихи говорю, а Вы мне про книжника… Знаете, лучше я пойду.

– Нет! Стойте! Погодите! – В голосе Феликса проскользнули отчаянные нотки. – Пожалуйста, позвольте Вам объяснить…

– Попробуйте, – сказала Клементина и скрестила руки на груди, чуть не рассыпав сахар снова, но сделав вид, что ничего не произошло. Мими всплеснула ручками.

– Понимаете… Я глубоко одинокий человек. Мне катастрофически не везёт с девчатами, я даже не умею с ними знакомиться, а ведь мне пора уже обзаводиться семьёй… Будучи на Суслангере я встретил на рынке книжника, который посоветовал приобрести у него одно, хммм, руководство. Вот, взгляните, – Феликс наклонился к одному из сундуков, достал из него несколько исписанных листов и протянул их девушке. – Он очень хвалил эту рукопись, убеждал, что, если я буду следовать советам, описанным здесь, то у меня не будет отбоя от женщин любой расы. Одним из пунктов было откровенное стихотворение – я даже специально заказал его у заезжего барда.

Канийка пробежала глазами по строчкам.

– Вас обманули…

– Что?

– Обманули, – Клементина улыбнулась. Астралин так жалобно и растерянно смотрел через свои круглые очки, что её сердце растаяло. – Женщины вовсе не любят пошлые намёки, как написано здесь, да и уличные драки «демонстрирующие превосходство» совершенно ни к чему.

Мужчина опустил плечи и склонил голову. Фея Мими молча крутилась возле входной двери, явственно сигнализируя о том, что пора уходить.

– Простите меня, – вздохнул хадаганец.

– Что Вы, прощаю, конечно. Только уже поздно, так что я всё равно пойду домой. – Клементина вернула ему листы бумаги и направилась к двери.

– Постойте. Может, мы с Вами всё же как-нибудь выпьем по кружке отвара?

– Может быть, – кокетливо улыбнулась бард. – Только без стихов, пожалуйста. И без попыток меня обаять, ладно? – Она очаровательно улыбнулась на прощание и вышла за дверь, вслед за нетерпеливой музой.

И хоть сон пришёл довольно скоро, но спал я беспокойно... Не было во сне покоя – вот я куда-то бегу, проваливаюсь и прыгаю, прыгаю, дабы не упасть в бездну, и зацепиться не могу, и ухватиться не за что, и бездна, как никогда, пугает и устрашает. Словно это всё в действительности, но нет Чистилища или Дара Тенсеса, который бы возвратил меня. А лишь одна жизнь и остался самый последний шанс... 

Кое как заставил себя проснуться и долго всматривался в белый потолок и думал, думал... Из головы не шли странные мысли о последней жизни и последнем шансе. Задремал и снова странный сон окутал моё сознание: вот я иду по каким-то улочкам, а за мной ползёт огромный крокодил! И пожирает всех-всех жителей города, и всё никак не наестся. Я от него убегаю, а он за мной и всё никак не отстанет! Уф...

Кое-как унёс ноги от крокодила, но тут мне на пути попались орки-гопники, здоровенные такие, плюются, матерятся. И пристают к Веронике\Алисе. И как бы она девушка, стоило бы за нее заступиться, да только я то знаю, что из себя представляет эта особа... Постоял, посмотрел как ее избили и убили. Ну ничего, встретит ее гоблин в Чистилище, экскурсию проведёт, а там уже и воскресать пора придёт... 

Толком выспаться почти не получилось – лишь под утро я смог нормально забыться в крепком сне без снов. Но вскоре мой разум пробудился – на улице оживала торговля, зазывалы приглашали в свои заведения ранних туристов, аромат сочных фруктов постепенно наполнял комнату и спать уже не хотелось. 

Наскоро перекусив, я засел за свои бумаги, дабы хоть чем-то заняться и не попадаться пока что на глаза этой безумной женщине по имени Алиса-Вероника. Рука перебирали, сортировали и выбрасывали хлам сами по себе, разум же мой снова блуждал в далёких закоулках неизведанного. 

Сам того не заметил, как меня сморил не то сон, не то дрёма... И разум мой продолжил искать ответы на все вопросы, которые роились в голове. Внезапно, я очутился в таком знакомом, но и в то же время – незнакомом месте. Я бывал ранее у Нихаза в гостях у Цитадели и это (!) – не она, а какая-то на первый взгляд точная копия, но знающему – достаточно грубая, не живая. 

Весьма странное местечко, надо бы разведать немного обстановку. 
Ментальное сканирование не дало никакого результата, на мои мысленные призывы ответа не последовало, магия также осталась без ответа. Видимо, я тут сам. Пока что... Или же, это сделали специально для меня? Ну что ж, разберёмся.

Ух, далеко придётся лететь, если вдруг сорваться вниз!

Блуждания мне немного надоели и я призвал служку. Он весьма удивился такому нахальству, но я то знаю, что он был рад за долгое время хоть где-то побывать, а не только торчать в чистилище да предлагать всем подряд скидочные купоны на мирру.

Спустя еще несколько мгновений моё тело словно перестало слушаться меня и, как бы я не пытался обрести контроль, самовольно потянулось к краю этажа Цитадели. Я хотел было уже испугаться, но всё никак не удавалось вспомнить как же это делается. А моё тело продолжало двигаться пока не очутилось где-то в пространстве между этажами Цитадели, сбоку, но сверху... Странная картинка в угасающем мозге и лишь одна яркая мысль - почему это у Цитадели ПЯТЬ этажей??? 

Внезапное пробуждение и легкая боль в шее ошеломили меня, но эмоции будут потом, а сейчас важно не забыть всё, что я увидал не то во сне, не то в видении, не то в какой-то иной реальности. 

***

Далеко после обеда я решил таки прогуляться и рассмотреть всё вокруг. А заодно и выяснить – попал ли кто ещё к местным оркам. Так, вроде бы их место встречи «гостей» находится в той стороне...
И каково было мое изумление, когда я вернулся к порталу и увидал, что они отстроили руины для «встречи гостей». Эй, а чем я хуже?

Но у меня же есть куча перерождений, а потому – прелести и недостатки встречи я теперь смогу оценить и на себе. 
Заново пообщавшись с Вероникой, которая сделала вид, что не знает меня, и выполнив ее просьбу посмотреть воспоминания, меня забросило к этим самым руинам. Ух, как мощно и атмосферно тут стало отныне! Пошел я, значит, снова избивать орков и... провалился под землю. Фраза «Провались ты пропадом» заиграла для меня новыми красками. Это еще хорошо, что я был на Моноцикле и он смог зацепиться за корягу или камень, дабы не провалиться в астрал под аллод. 
А вы знали, что Суслангер – полый? Я вот тоже теперь знаю. И я обязан выжить в этой нелепой ситуации, дабы рассказать всем об этом! 

Налюбовался «изнанкой» и полетел, попрыгал... Долетел до какой-то... пещеры? Та-а-а-ак, и кто же додумался нарисовать рожицу «человечка» под землей? Меня ждали тут, явно ждали, хе-хе.

Кое-как (даже не спрашивайте) вылез сквозь эээммм «рот»... И встретил там джинна, который совсем не хотел исполнять мои желания, а имел дерзость напасть на меня! Нет, ну вы представляете! Взял и напал. 
Ххммм: рот-пещера, джинн... Что-то мне это напоминает!

Так, ладно, ну его этот туризм-альпинизм, пойду-ка я лучше помогу местным. 
Дали очередное (сто милионное) задание на «убей-истреби-найди». Обещали щедро заплатить и угостить медовухой. Ну что ж, делать всё равно нечего, Вероника пока что на связь не выходит, сделаю я это ваше задание, так и быть.
Пока шел к месту выполнения поручения – наткнулся на интересный мираж. Нет, ну прям вылитый я! 

Пообщался с участниками работы над проектом «Врата-3», послушал их россказни, догадки и слухи... Интересно как – значит никто даже не знает и ни капли не предполагает конкретно КТО же сорвал эксперимент. А просто пытаются переложить ответственность друг на друга – я не я, ошибка не моя, я мимо-крокодил.

Но вот самое интересное рассказали местные – оказалось, в ночь перед «бабахом» по крышам бегала странная мадам и никто даже и не попытался её остановить или задержать. Ну правильно, раз бегает по крышам секретного объекта – значит так и надо...

Рассказал об этом Веронике, которая пригласила ближе к вечеру на рандеву. Она внимательно выслушала и призадумалась.
Решил взять инициативу на себя и предложил, мол давай тогда разберёмся с этой мадам?
Нооооо, ответ ее был несколько непредсказуем... Мадамы пусть бегают дальше, а я значит, должен теперь помочь местным археологам. А та подозрительная личность – вовсе уж и не подозрительная. Оказывается, это пионеры вечно бегают.... СТОП! Стоп-стоп-стоп! Пионеры! АЛИСА!!!!!!
Пошел искать нашу пионерку в лагере. Но в лагере ее не оказалось. Хм... Возможно, она в окрестностях. Ну да и хорошо, меньше на глаза буду попадаться – меньше подозрений вызову. А пока осмотрю тут всё хорошенько... 

Нашел оздоровительные сооружения для занятия спортом и различные качели-карусели. 

Но, вот что опечалило – одно из сооружений оказалось нарисовано на земле. Какого??? Как, зачем, почему? Столько вопросов и ни одного ответа... А рядом ещё и драка затевается между местными пионерами. Пойду я, пожалуй, а то еще покалечу бедолаг.

Вернулся в город, так и не смог найти Алису – ни в окрестностях, ни в лагере, ни в городе... Но такое чувство, что она рядом где-то есть, а я ее не могу поймать. 

Кхм, кажется сны мои были вещими – услышал шум и направился в его сторону. Увидал там огромного крокодила, который не то нарочно, не то специально забрёл к стенам города и решил разведать что ж там. Хехе, а крокодилу то понравилось гулять по городу, а вот страже гуляющий крокодил – нет.

Хотел было помочь, но подавил в себе приступ альтруизма. Пусть сами разбираются, им за это денежки платят. 
Заметил знакомый образ вдали и поспешил проверить свои догадки... неужели... Да, так и есть.
О, Алиса! 
Нам надо с тобой серьезно поговорить, наконец-то я тебя нашёл. Тут неожиданно в город врываются пьяные орки и разбегаются диким табуном. А за ними вкатывается мана-мобиль с парочкой пьяных орчих на борту... Орчихи видят нас и разворачивают свою дъявольскую махину... Рывок! Ух, я то успел отпрыгнуть, а вот Алиса... Орчихи с диким улюлюканьем и матами просто сбивают ее с ног. Кажется, я это где-то уже видел, это уже было... О, нет, в моём сне! 

............................................................

Внезапный взрыв и шум за окном прервал мой ход мыслей. Я потерял мысль и упустил что-то важное из головы. Чёртовы туристы, просили же их не привозить салюты и хлопушки. 

Я даже теперь не знаю, что писать в своем дневнике. Дурацкие хлопушки, словно нарочно кто-то отвлёк меня... Кстати, вполне вероятно. 
Вернусь к этой мысли позже.

Так ладно, может древние руины и эта странная археолог хоть чем-то меня порадуют.
Найти ее оказалось совсем просто, а вот задачу она поставила уже потруднее. 
Ага, закупить припасы. И выслушать истории местных... Л-л-лааааадно, послушаем, мы же никуда не торопимся, пусть девицы и дальше скачут по крышам...
Кхм... Незеб пленил джиннов и заставил сторожить его сокровища. Ой, у меня появилось очень дурное предчувствие.

Так, ладно проблем с добычей ресурсов для экспедиции не возникло. Ну почти – один предприимчивый продавец верблюдов задрал бешеную цену. Пришлось сделать ему рекламу в издание «Вестник Сарнаута».
Ха, после моих похождений на Айрине они регулярно стали покупать мои дневники.

«САМИРФЕЙРУЗИН – лучший продавец верблюдов во всей пустыне. Его верблюды плывут, как Затмение по астралу. Его цены самые низкие, а товары самые качественные. И вообще человек самых лучших качеств!»

Все, я это сказал и это попадёт в очередной выпуск, продай теперь мне, пожалуйста, верблюда.

Кхм, экспедиция оказалась в ту пещеру, где я избил джинна. Под город... Буквально в черте города! Вот пещера, а вот над ней – город!
О, Нихаз, теперь мне интересно – зачем верблюд, запас воды на неделю, продукты. Для экспедиции в шахту, ровно в 20 метрах от города! Нет, ладно вода, да, вдруг голыми руками разбивать камни будет долговато. Хорошо, я понимаю запас еды – чего бегать иуда-сюда. Я понимаю все! Кроме верблюда, ну зачем в шахте верблюд, мне объяснит кто-нибудь??!?!!

Лопатина осталась откапывать проход. Стоит ли ее печалить, что там пусто? Или натаскать тайком из пустыни пару артефактов и ваз. А то ее поход за игрушкой... Ну она же сама говорила, мол «С ума сойти. Столько стараний, столько беготни – и всё из-за какой-то игрушки! Хорошо, конечно, что миру не грозит гибель, но попробуй похвастаться такими подвигами – засмеют»... И это очень сильно ее подкосило, а тут копать только ради рта... Ну вы помните, я о нём выше написал. Вот, ради рта, который ведет под полый Суслангер. Мда, такое себе удовольствие.
Что ж, не буду ей пока что мешать, вернусь ночью и подброшу парочку ваз. А пока я пошел в Бурю – добуду ей парочку артефактов да спасу репутацию этой женщины!!

Кстати, надо бы спросить у Хоттабыча, он явно должен знать где в пустыне прячутся сокровища. Направлюсь-ка я к нему. 
Уже на подлёте к нему я заподозрил неладное – проклятья на древнем языке, крики, завывания... Что там за мракобесие у них?
Подъехав чуть ближе, я увидел, как бодрый старичок вступил в неравную битву с местными птицами.

Герой Сарнаута в лице меня явно был не готов ко всем испытаниям, которые его ещё ждут впереди. К примеру, я и предположить не мог, что попытка помочь Хоттабычу обернётся мне злой шуткой и я окажусь в ловушке под местом расположения джинна. Хорошо хоть он джинн, а не настоящий старичок в халате и тапочках... Не хотел бы я созерцать снизу его кгхм... Полы халата и всё, что под ним...

Спасибо хоть помог выбраться – что-то пошептал себе на пальцы, поводил рукой и меня «выдернуло» из западни. 
Очень извинялся за инцидент и рассказал, что во время Бури можно завладеть сокровищами только принеся жертву. Нет, себя убивать не обязательно, а, к примеру, можно истреблять различных существ, которых порождают Ифриты – защитники сокровищ. Они наделены особыми искрами, которые и открывают, словно ключ, разные ценные сундуки, спрятанные в песках.

Ну что ж, звучит очень заманчиво! Пожалуй, я останусь на Суслангере ещё ненадолго.

Продолжение следует...

Часть 3

Грандиозный дворец-галеон приближался к Диким островам в сопровождении нескольких кораблей со стягами эльфийского Дома ди Делис. Летающая крепость, укрытая мощным магическим щитом, являлась совершенно новым творением знаменитого Дома ди Ардер. Её Величество Антуанетта ди Делис, Правительница всех эльфов, только заняв трон, сразу же заказала у инженеров и архитекторов Люменары свой собственный дворец-галеон, вооруженный изящными и мощными мана-мортирами, а также с отдельным помещением для филиала «Розы и шиповника» прямо на борту дворца…

Эскадра Королевы стремительно приближалась к месту баталии, не прекращая на всех частотах астралофона призывать сложить оружие и прекратить кровопролитие. Лишь через пятнадцать минут, когда дворец-галеон Антуанетты приблизился на радиус поражения своих сверхмощных орудий, флоты Империи и Орды прекратили огонь. «Незеб» и «Восставший Змий» застыли на месте, нацелив все свои орудия друг на друга. Три огромных корабля (дворец-галеон, линкор Яскера и флагман Орды) образовали равносторонний треугольник, ожидая дальнейшего развития событий.

— Говорит Её Королевское Величество Антуанетта ди Делис, Правительница эльфов. — Наконец, звенящую тишину астралофонов прервал голос Великого Мага Игнисты. — Как третья сторона, Мы не можем допустить такого безумства. Дом ди Делис и Мы лично призываем решить вопрос дипломатическим путём, а не варварским избиением друг друга!

***

Местом переговоров был выбран стадион для Орочьих Игрищ на Зверском острове. Вернее, то, что от него осталось после залпа «Подвига». Арена была кое-как расчищена от обломков трибун, на центральном подиуме успели даже разместить походный трон Антуанетты, в котором Её Величество и ожидала прибытия делегатов от Орды и Империи.

— Это же надо было додуматься, стрелять друг по другу из пушек! — Возмущалась Антуанетта, нервно постукивая ногтями по лакированному подлокотнику. — Варвары!

— Уму не постижимо, Ваше Величество! Варвары! — Отозвался один из фаворитов Королевы, стоявший возле трона.

— Дома поддакивать будешь. А пока помолчи. — Даже не смотря на своего любовника, Её Величество отмахнулась. — Почему мужчины все свои проблемы решают войной?!

— Потому что мужчины. — Пожала плечами Гала ди Делис, дочь Великого Мага, а затем обратила внимание на голубую вспышку. — О, идут.

Из открывшегося портала вышел сам Яскер, Великий маг Игша и Глава Империи, в окружении целого отряда Ястребов в полном обмундировании — с взведенными арбалетами, оголенными мечами. На груди у Яскера висела массивная рубиновая звезда, между лучами которой перебегали красные искры — это был защитный амулет, окружавший Яскера непроницаемой завесой. Точно такая же рубиновая звезда, но меньшего размера, украшала псионический шлем, укрывавший голову Главы Империи. Хоть лицо Яскера и не выражало никаких эмоций, своей рукой в перчатке из драконьей кожи с метеоритными набойками он нервно сжимал рукоять сабли на поясе.
Зато Штурм Бешенных, сопровождавший Великого Мага, был готов ринуться в бой прямо здесь и сейчас — его лицо было искажено яростью, а зубы скрипели от недовольства. Орк не хотел никаких переговоров — лишь полного уничтожения всех бунтовщиков, выжигания всей заразы.

Лицо Елизаветы Рысиной, так же сопровождавшей Яскера, выражало только недовольство, но ее глаза были будто стеклянными — сейчас все ее внимание занимал поиск опасных мыслей в чужих разумах на Зверском острове. Будь у нее достаточно сил, и не будь здесь посторонних шумов от гнева огров, чей полуостров был недавно уничтожен, она бы с превеликим удовольствием забралась в разум Антуанетты ди Делис. Но, увы, приходилось хозяйничать только в мыслях Ястребов и гвардейцев Королевы.

— Вы заверяли меня, что Вы не участвуете в орочьем конфликте! — Даже не здороваясь, наплевав на титулы, Великий Маг Империи обратился сразу к Антуанетте, как только имперская делегация подошла к месту переговоров.

— Какая дерзость! Мы не имеем никакого отношения к этому, Мы занимаем позицию нейтралитета и противника любых вооруженных конфликтов. — Достаточно холодно ответила ему Правительница эльфов.

— Тогда как Вы можете объяснить это?! — Яскер резко взмахнул рукой, указывая на эскарду эльфийских кораблей со стягами Орды.

— Каспар ди Вевр — это еще не все эльфы, и тем более не моя мать. — Ответила ему Гала ди Делис, дочь Антуанетты.

— Яскер обращался к Её Величеству. — Только Рысина, пожалуй, помнила про титулы.

— Мы понимаем ваше недовольство. — Сухо отвечала Антуанетта ди Делис. — Нами было проведено расследование, в ходе которого выяснилось, что Каспар ди Вевр и его Дом пошли против Нашей Декларации о нейтралитете эльфов, поддержав восстание орков и заключив с ними союз. Нам еще предстоит раскрыть все нюансы этого заговора.

— Ваши подданные смеют не подчиняться приказам?! — Уточнила Елизавета Рысина.

— Мы разберёмся со всем. — Ответила Гала ди Делис.

— Сигнальте вашему этому Каспару, чтобы он отзывал свои корабли. — Недовольно бурчал Штурм Бешенных, указывая на «Орхидею». — Иначе мы разобьем в щепки все посудины, и не посмотрим ни на какую вашу декларацию!

— Штурм! — Одёрнул его Яскер, после чего обратился к Антуанетте. — Корабли Каспара должны быть отозваны, и все Дома должны осудить действия Дома ди Вевр.

— Было бы неплохо, чтобы каждый Дом ратифицировал Декларацию о нейтралитете эльфов, и обязался ее соблюдать. — Продолжила Рысина диктовать условия. — Раз уж Её Величество не способно гарантировать, что все подданные будут подчиняться приказам.

— Молчать! — Не выдержала Глава Дома ди Делис. — Вы разговариваете с Великим Магом аллода Игнисты, с Нашим Королевским Величеством, Антуанеттой ди Делис, Правительницей эльфов! А не с комендантом захолустья!

Назревавший конфликт был прерван вспышкой нового портала — на противоположном краю арены Зверского острова появилось несколько крупных фигур. Во главе делегации Орды шел, конечно же, сам Череп Степных. Мана-реактор угрожающе пульсировал на его груди, перегоняя ману по шлангам. На руках у орка искрились мана-перчатки, испуская остаточную энергию от заклинания телепортации.

Следом за Черепом шел Коловрат Северных, вооруженный кастетами из костей неизвестной твари, убитой им же в молодости, между остриями которых перебегали молнии. С ними был и Сердце Кровожадных — вождь нес свой окровавленный топор, больше походивший на оружие массового уничтожения, на плече. Он и его ребята уже успели порубить в кровавое месиво первый десант Империи, высаженный на Остров Кровожадных. В качестве доказательства своего «подвига» Сердце отрезал уши у убитых им солдат и насадил их на стальную леску, которую повесил себе на шею, словно ожерелье. Конечно, бой был не без потерь — Сердце потерял несколько своих сородичей, а сам вождь потерял левый глаз. Теперь на месте органа зрения зияла пустая окровавленная глазница с глубокой раной, рассекавшей бровь и лоб, прижженной раскаленным железом для остановки кровотечения. Вождь клана Кровожадных, как и его бойцы, сопровождавшие делегацию Орды, был возбуждён битвой и не мог дождаться окончания переговоров, чтобы продолжить рубить людей на фарш для свежих котлеток во славу Великого Пира. В конце орочьей процессии шёл Каспар ди Вевр, пытавшийся спрятаться за спинами орков от недовольного взора Королевы.

— Варвары. — Еле слышно подметил фаворит Королевы, наблюдая за орками. Один из рубак клана Кровожадных в знак «приветствия» помахал чей-то отрубленной рукой. От такого зрелища эльфа передёрнуло.

— Молчать. — Сухо приказала Её Величество, приподнявшись на троне, чтобы хоть как-то поприветствовать делегатов со стороны Орды.

Но в ответ Сердце швырнул связку армейских жетонов убитого десанта Империи к ногам Яскера:

— Убирайтесь. Это наша земля!

— Дикие острова — это Империя. — Не поведя бровью, Яскер наступил на жетоны и шагнул на встречу к Кровожадному. — Изун — это Империя. Орки — часть Империи.

— Орки свободны! — Возразил Коловрат. — Орки — больше не пушечное мясо Хадагана!

— Молчи, старый хрен! — Рявкнул на него Штурм Бешенных. — Орки пойдут туда, куда скажет Империя! Если Империя скажет броситься на мечи — настоящий орк бросится!

Череп расхохотался:

— Спроси у своей дочери, Ярости, что значит быть настоящим орком!

Командор Хранителей Империи буквально взорвался на месте от ярости, выхватил зазубренный клинок и ломанулся на мистика, но застыл, не сделав ни шага.

— Стоять. — Спокойно скомандовал Яскер, вскинув руку и удерживая орка на месте с помощью телекинеза.

— Убирайтесь прочь! Орки свободны! — Сердце угрожающе протянул топор в сторону Яскера.

— Сдавайтесь, или будете уничтожены все вы. — Ответила Елизавета Рысина. — Орки — это Империя.

— Прекратите! — Антуанетта ди Делис встала на ноги и жестом попросила стороны успокоиться. — Мы позвали вас обсудить условия перемирия, а не для эскалации конфликта!

— К Тэпу перемирие! — Вождь клана Кровожадных плюнул в сторону имперцев. — Пока они не предоставят свободу всем оркам — никакого перемирия не будет! Орки не будут рабами! Орда будет свободна во имя Великого Пира!

— Исключено. — Ответил ему Яскер. — Империя останется единой, а ваш жалкий бунт будет подавлен. Изун и Дикие острова останутся имперскими, орки — частью Империи.

— Если вы будете стоять на своём как упертые бараны, то никакого перемирия не будет. — Подметила Гала ди Делис. — Вам нужен компромисс.

— Империя сильна и не пойдет на уступки. — Возразила Елизавета Рысина. — Орки должны признать свое поражение и сдаться.

— Поражение?! — Усмехнулся Верховный шаман орков. — Вы потеряли Изун, а наши корабли раз за разом громят ваш хвалённый флот.

— Ваши?! — Зло усмехнулся Командор Хранителей Империи. — Давно корабли остроухих стали орочьими?! Можно ли вообще заключать союзы между орками и крылатыми извращенцами?!

— Молчать. — Недовольно прервала гневную тираду орка Её Величество. После этого, она обратилась к Великому Магу Флоренты, скрывавшегося за спиной Черепа Степных. — Каспар ди Вевр, объясните Нам ваше участие в данном конфликте.

— Ваше Величество… — Великий Маг выпорхнул из-за спины орка и склонил голову. — Я был вынужден… Ваше Величество!

— Мы желаем узнать всё. — Антуанетта ди Делис стояла на своём. — Почему Вы воспротивились Нашей воле?

— Ваше Величество… — Оправдывался Каспар. — Орки предложили Дому… мне… выгодные условия, в обмен на мою помощь. Я не смог отказаться!

— Выгодные условия?! — Недовольство Правительницы эльфов возрастало. — Каковы же должны быть условия соглашения, чтобы можно было помыслить пойти против Нас и Нашей воли?! Это предательство, Каспар!

— Ваше Величество! — Эльф опешил. — У меня не было и мысли идти против Вас!

— Но Вы сделали это. — Королева напирала. — Вы заключили этот союз. Какова была бы ваша следующая цель, после освобождения Орды? Наше свержение и захват власти?!

— Нет, Ваше Величество! — Великий Маг Флоренты замотал головой. — Я Ваш верноподданный!

— Я буду вынуждена обсудить с другими Домами запрет на участие Дома ди Вевр в следующем Великом Балу. — Антуанетта ди Делис стояла на своём. — Или даже лишения вашего Дома статуса Великого.

— Ваше Величество, смилуйтесь! — Каспар ди Вевр начал умолять. — Это всё они, они угрожали мне мессиром, великим Эллекеном ди Велюндом! Что он сделал бы с нами всеми, если бы Череп погиб?!

— Вот оно что. — Королева села обратно на трон, слушая Главу Дома ди Вевр дальше.

— Помилуйте, Ваше Величество! — Великий Маг Флоренты чуть ли не плакал. — Я буду верен Вам, Дом ди Вевр больше никогда не будет нарушать Декларацию о нейтралитете!

— Отзовите корабли немедленно. — Правительница эльфов почувствовала свою маленькую победу в переговорах. — И мы подумаем над альтернативным наказанием для вашего Дома.

— И вы так просто простите их предательство?! — Возразила Глава Комитета Незеба.

— Это наши внутренние дела. — Ответила ей Гала ди Делис за свою мать. — Просим не лезть в них — и мы не будем лезть в ваши.

— Дом ди Вевр отзовёт свои корабли. — Согласился Каспар. — И впредь будет занимать позицию нейтралитета всегда и везде.

В ответ Её Величество довольно улыбнулась и жестом пригласила присоединиться к эльфийской делегации.

— Трус! Предатель! — Сердце Кровожадных плюнул в спину Главе Дома ди Верв, когда тот поднимался к Королеве.

— Он поступил так, как следует поступить верному подданному Её Величества. — Прокомментировала Гала ди Делис.

— А вы должны сдаться! — Стояла на своём Глава Комитета.

— А что нам еще нужно сделать? Поцеловать монумент Незебу в одно место? — Усмехнулся Череп. — Орда не отдаст Изун и Дикие острова.

— Нет. Они — часть Империи. — Сухо отрезал Великий Маг Империи.

— Вы все еще не поняли? — Вздохнула принцесса. — Пока вы не пойдете на уступки друг другу — кровавое безумие продолжится. Оно вам нужно?!

— Пусть Империя признает существование Орды и ее право на владение Изуном, — Антуанетта предложила компромисс. — А Орда в свою очередь оставит притязания на Дикие острова.

— Звучит разумно. — Согласился с ней Коловрат.

— Разумно?! — Рявкнул Сердце Кровожадных. — Обменять Дикие острова на жалкое перемирие?! Ни за что! Орда заберёт своё!

— Заткнись. — Одёрнул его Череп Степных, после чего сказал гораздо тише: — Что мы заберём без кораблей Каспара?

Вождь клана Кровожадных замолчал и задумался. Действительно, без флота Дома ди Вевр Орда рискует потерять не только не захваченные Дикие острова, но и сам Изун.

— Мы не дадим согласия на это перемирие, пока Империя не обязуется дать всем оркам свободу! — Наконец, Череп обратился напрямую к Яскеру.

— Чушь. Орки и так свободны в Империи. — Возразил Великий Маг Игша. — Ваш бунт бессмысленен.

— Свободны умирать за чужую родину, свободны становиться пушечным мясом Империи?! — Возразил орк-мистик. — Орки должны быть свободны самим выбирать свою сторону. Те, кто желают остаться с Мачехой-Империей — останутся, всем остальным должна быть предоставлена возможность покинуть территорию Империи и присоединиться к Орде.

Яскер молчал, размышляя. На его лбу, скрываемым шлемом, пульсировала вена, а легкий нервный тик передёргивал другую половину лица.

— Вы предаёте меня, Империю, Великого Незеба, своих товарищей?! — В голосе Яскера чувствовались нарастающие злость и раздражение. — Ради каких-то жалких надежд?! Ради иллюзии, ради «независимости»?!

— Жалкие надежды, иллюзии?! — Мистик негодовал. — Это ты, Яскер, жалок! Ты уже потерял Изун, теряешь Дикие острова, Суслангер — родину самой Империи! Тебе следовало бы согласиться хотя бы на такое перемирие, чтобы не потерять лицо. Ты — не Незеб, не строй из себя Вождя!

— Надо было убить тебя ещё тогда, на Аммре. — Великий Маг Империи процедил сквозь зубы, побагровев от злости.

— Момент упущен. — Усмехнулся Череп. — Теперь Орда будет свободна, и Империи придётся признать это! Тебе придется признать свой провал!

— Орки — это Империя. — Яскер был в гневе. По пластинам на его перчатках проскакивали угрожающие фиолетовые всполохи. — Изун — это Империя. Дикие острова — это Империя. Суслангер — это Империя. Орки не будут свободны! У вас не будет Великого Мага! Пока я жив, перемирия не будет! Империя — это я!

— Перемирия не будет? Значит, будет мясо! — Усмехнулся Сердце и замахнулся топором на Главу Империи.

Яскер взмахнул рукой, выпустив мощную фиолетовую вспышку, что отбросила вождя клана Кровожадных в сторону, впечатав в деревянное ограждение арены. Разобравшись с орком, Маг сделал шаг в сторону Степных, достав из ножен саблю, на лезвии которого светились руны зачарования. Переговоры были сорваны.

Гвардейцы Королевы сразу же бросились защищать Её Величество и принцессу, Галу ди Делис, окружив их своими зачарованными щитами, формировавшими магический купол.

— Ястребы, защищать Яскера! — Быстро скомандовала Елизавета Рысина, вскидывая руки к вискам.

— Не торопись, Рыжая! — Рявкнул Коловрат, подняв кастет к небу. Молния незамедлительно пробила облака, устремляясь на оружие шамана. Поймав электрический заряд, орк швырнул его в Главу Комитета Незеба. Хадаганку отбросило назад на несколько метров, но совсем скоро она вновь поднялась на ноги. Её волосы торчали дыбом, а между отдельными прядями перебегали электрические импульсы.

— ЗА ОРДУ!!! — Выбравшись из-под завала, Сердце схватил свой топор и рванул в сторону Яскера. Но его рывок был прерван Штурмом Бешенных. Зазубренный меч встретился с окровавленным топором.

— Предатель! — Прокричал Командор Хранителей Империи, парировав атаку.

— Давно мечтал с тобой сразиться, старик! — Кровожадных плюнул прямо в лицо противнику, после чего, воспользовавшись секундной дезориентацией, ударил рукоятью в грудь орка. Металлический шип на конце рукояти звякнул о металлический доспех Командора, пробив лишь кирасу.

— Подонок! — Штурм с силой пнул стальным сапогом Сердце, отгоняя его от себя.

— Ты слишком стар для таких выкрутасов! — Вождь клана пошатнулся, сделал несколько шагов назад, но не потерял равновесия. Увернувшись от клинка Ястреба, он вновь бросился на Командора.

В это же время мимо сражавшихся орков длинный и мощный корень, повинуясь воле Коловрата Северных, протащил Елизавету Рысину по земле, изваляв хадаганку в грязи и пыли. Выцепив взглядом крупный деревянный обломок, мистик протянула руку в его сторону и с помощью телекинеза метнула снаряд в чрезмерно довольного шамана, сбив его с ног. Корень, больно сдавливающий ноги Рысиной, ослабил хватку, вновь превратившись в самый обычный корень.

— Вот дрянь! — Верховный шаман оттолкнул от себя часть деревянной скамьи, которой ему и прилетело, и попытался подняться на ноги, но все его тело пронзила жгучая боль, не дающая пошевелиться. Ноги и руки орка сводило так сильно, что он принялся кричать от боли.

— Мы тебя предупреждали Коловрат! — Прижав руку к виску, Рысина приближалась к Северных, усиливая его боль. Глаза хадаганки светились ярким фиолетовым сиянием. — Предупреждали!

— Не в этот раз! — В голове Главы Комитета Незеба прозвучал голос Черепа Степных, вторгнувшегося в чужой разум и спутавшегося все мысли, из-за чего пытка Коловрата прекратилась.

Вышвырнув Черепа из своей головы, хадаганка озиралась по сторонам, высматривая орка. Тот сражался с Яскером, попутно отшвыривая в стороны все арбалетные болты Ястребов, летящие в него.

— Вот надо было тебе вернуться! — Великий Маг замахнулся саблей, запачканной в крови нескольких бойцов Орды, попытавшихся атаковать его ранее.

— Меньше разговоров, Яскер. — Череп Степных увернулся от лезвия и швырнул магический импульс в противника.

— Всё было так хорошо, когда вы все, «потомки», были мертвы! — Глава Империи не глядя отразил магический снаряд в сторону, после чего свободной рукой ударил грозовым разрядом. Яркая молния в мгновение ока поразила цель, заставляя орка-мистика кричать и корчиться от боли.

— Никаких бунтов! — Яскер продолжал швырять в Черепа Степных одну молнию за другой. — Никаких восстаний! Никакой головной боли! Всё было так хорошо!
Лишь после седьмой или восьмой молнии Великий Маг остановился. Череп стоял на коленях, облокотившись на локти, кашляя кровью. От его одежды поднимался легкий дым.

— Сдавайся. — Хадаганец наблюдал за тем, как орк пытался встать на ноги, собирая энергию для нового разряда.

— Орда. Не. Сдаётся. — Степных встал на ноги и улыбнулся, сплюнув кровь.

Яскер вновь ударил молнией, но в этот раз орку удалось укрыться магическим щитом. Отразив атаку, Череп привёл в движение валун, валявшийся в стороне, и швырнул его в Вождя Империи на большой скорости. Камень больно впечатался в Главу Империи, из-за чего тот выронил саблю. Не давая противнику оправиться, мистик телекинезом вырвал еще один камень из земли и атаковал с другой стороны.

— Аргх. — Яскер упал на одно колено, пропустив удар.

— Сдавайся. — Крикнул ему Череп, выкорчевывая силой мысли новый валун.

— Ни за что. — Прошипел Великий Маг, вскинув руки в стороны, призывая ледяную комету.

Над головой Мага образовался огромный кусок льда, которым он и запустил в орка. Ученик Найана встретил ледяной снаряд каменной стеной, но, поскольку, элементальная магия давалась ему ещё очень плохо, комета просто пробила стену и впечатала орка в край арены.

— Ты ничтожно слаб, Череп. — Поднявшись на ноги, Яскер сформировал уже огненный снаряд. Огненный шар устремился в цель, выжигая всю растительность на своём пути. Попав в цель, снаряд взорвался, озарив всё яркой вспышкой.

Когда дым рассеялся, оказалось, что мистик успел проникнуть в разум ближайшего Ястреба, взять его под контроль и укрыться от взрыва. Экипировка элитного солдата обуглилась, а балаклава и вовсе сгорела, обнажая изуродованное пламенем лицо хадаганца. Взяв за загривок, Череп отшвырнул раненого Ястреба от себя в сторону.

— Победить тебя — сил хватит! — Ученик Найана с силой ударил кулаком о землю, и та пошла ходуном. Ударная волна быстро дошла до Яскера и сбила его с ног.

— Ты ничтожество. — Великий Маг поднялся на ноги и успел укрыться магическим щитом от атаки орки. — Ничтожество не сможет победить Империю!

Окружив себя оранжевой сферой, Яскер взмыл в воздух, совершая пассы руками. Завершив заклятье, он выпустил мощный поток энергии в наследника Легендарного орка. Магический луч пронзал пространство с громом и грохотом, оглушавших окружающих. Орк скрестил руки, формируя щит, но сила Великого Мага Империи была так велика, что поток энергии попросту оттеснял Черепа назад, сколько бы он не упирался ногами. Наконец, щит Степных со звоном лопнул, и луч ударил в грудь орка, откинув его на двадцать метров назад, не меньше.

— Ничтожество. — Яскер опустился на землю возле орка, распластавшегося на земле в глубокой воронке. Череп тяжело дышал и пытался отползти от противника, но тот приближался, угрожающе сотрясая саблей, кою притянул обратно телекинезом. — Сдавайся или умри.

— Орки. Не. Сдаются. — Великий Маг орков отплевывал кровь и пытался подняться на ноги.

— Значит, ты выбрал смерть. — Глава Империи усмехнулся и замахнулся саблей, чтобы отсечь голову орку.

— Умру, но не сдамся! — Череп Степных ухватился за ядро мана-реактора на своей груди и с силой швырнул его под ноги хадаганца. Оболочка ядра разбилась и прогремел взрыв. Яркая вспышка света озарила всю арену на Зверском острове, заставляя и имперцев, и ордынцев прервать бой. Елизавета Рысина первая бросилась к воронке взрыва, выкрикивая имя Яскера.

***

 — Умру, но не сдамся! — Звенело в ушах у Яскера. Великий Маг пытался прийти в себя, осматривая место взрыва. Сильная головная боль и шум в ушах мешала ему координировать свои действия. Взрыв контузил его, сорвал шлем с головы — вот он, лежал в нескольких метрах от него, — но не убил! Не убил!

Великий Маг Империи попытался встать, но грохнулся обратно на спину, не удержав равновесие от чудовищной боли во всём теле. Но зато он увидел, как кто-то ползёт к нему.

Это был Череп Степных. Большинство шлангов на его костюме было оторвано и из них теперь выливалась мана. Металлический воротник, был разворочен с левой стороны, обнажая шею, залитую кровью. Кровь стекала из множества ран на лице орка — нос был срезан куском оболочки ядра реактора, как и половина левого уха.

— Мы не будем рабами! — В голове Яскера прозвучал голос Черепа. Наследник Легендарного орка продолжал ползти к цели, истекая кровь, а его глаза были полны гнева.

Опешив, хадаганец принялся отползать от безумца, но нестерпимая боль сводила конечности и не давала ему двигаться.
Наконец, окровавленной рукой Череп Степных ухватился за ногу хадаганца и начал подтаскивать к себе. Яскер пытался отбиваться, даже несколько раз пнул орка в лицо, даже сломал клык, но он продолжал двигаться к цели.

Забравшись на тело Главы Империи, орк, превозмогая боль, занёс руку для удара и заехал кулаком по лицу хадаганца. Затем последовал еще один удар, другой, третий, четвертый, пятый. Череп Степных колотил Великого Мага Игша по лицу, превращая его в фарш. Снова и снова. Удар за ударом. Одним ударом наследник Легендарного орка сломал Яскеру челюсть, другим — заехал по скуле, оставляя трещину, третьим — раздробил висок.

Ярость поглотила Черепа. Он продолжал бить Яскера по голове даже после того, как тот перестал сопротивляться. Последние удары давались все тяжелее и тяжелее, и, наконец, обессилив, орк свалился, устало посмотрев на Рысину, поднявшуюся на гребень воронки. В её глазах застыл ужас, а рот содрогался, не в силах произнести хоть один звук.

Яскер мёртв.

Глава 4

Клементина сидела в деревянном резном кресле, с тоской глядя на низкое вечернее солнце, окрасившее окрестности Сарнаута в натурально золотистый цвет. Фея Мими примостилась на маленьком столике рядом, закинув ручки за голову, и тихо насвистывала замысловатую мелодию времён эльфийских войн за Красоту.

– Я знаю, – вдруг сказала она и резко села. – Я придумала!

Канийка лениво повернула к ней голову и приподняла бровь в немом вопросе.

– Я найду тебе жениха, а с ним и вдохновение! – Радостно продолжила Мими, вскочив на ножки, а Клементина от неожиданности поперхнулась воздухом.

– Ты мне – что? – Откашлявшись, спросила она.

– Ты слышала. – Феечка кивнула и улыбнулась как можно шире. – Надо же мне как-то отрабатывать своё присутствие.

– О, не-е-ет! – Простонала девушка и спрятала лицо в ладони.

– О, да! – Возвестила Мими и задрала вверх миниатюрный указательный пальчик. – Тебе это нужно!

– Нет, не нужно, – промычала бард.

– Ещё как нужно, – айринская фея скорчила грустную гримасу и погладила её по волосам. – Хватит ходить в девках.

Клементина сурово посмотрела на неё сквозь пальцы.

– И не прячься. Я знаю, что говорю. Будет жених – будет вдохновение. Будет вдохновение – будут баллады. Будут баллады – будет золото, и ты перестанешь сидеть здесь с несчастным лицом.

Канийка сложила руки на коленях, одёрнула платье и поднялась.

– Ну… Может быть, ты права, – неуверенно протянула она, – только… Во-первых, мне нужен кто-то, кто мало говорит. А если говорит, то по существу. – Бард деловито загнула палец и зашагала по комнате. – Во-вторых, он должен быть спокойным и уравновешенным. В-третьих, ему необходимо быть весёлым…

– Стоп-стоп-стоп! – Фея замахала ручками у лица девушки. – Опомнись! Я не сваха!

– Но ты сама предложила! – Ехидно молвила Клементина.

Мими закатила глаза и хлопнула ладошку о лицо.

– Да за шо мне это! – Она возвела ручки в просящем жесте. – Я…

Внезапно раздался осторожный стук в дверь. Девушка посмотрела на фею и не двинулась с места.

– Что стоишь, иди открывай, - зашептала муза.

Канийка отрицательно замотала головой.

– Не хочу. Меня нет. Я не в настроении принимать гостей.

Неизвестный по ту сторону двери постучал громче. Мими округлила глаза.

– Хотя бы узнай, кто там! Может там твоя судьба!

– Мозеть тям тьвоя сюдьбя, - канийка глупо передразнила фею, демонстративно вздохнула и направилась к двери.

– Побольше блеска в глаза! – зашептала муза.

Клементина метнула в неё злобный взгляд и распахнула дверь.

На пороге стоял Забой Головастых и улыбался. Если только орочий оскал можно было назвать улыбкой. В руках у него был большой букет из желтых цветов отборного зверобоя.

– Прости, скальд, – сказал он и протянул девушке цветы. – Вот. Сам собирал. Прими, как извинение.

Девушка растерянно моргала.

– Впусти его, – шипела ей на ухо Мими. – Он извиняться пришёл, между прочим!

Бард отступила вглубь квартиры, приглашая Головастых войти. Он всё ещё держал в руках букет.

– Эээ, – сказал он. Клементина опомнилась и взяла цветы. Мими юлой вертелась рядом, наблюдая за развитием событий.

– Прости, – повторил орк, утирая со лба пот. – Был не прав.

– П-правда? – растерялась канийка.

Забой шумно вздохнул и прошёл вглубь комнаты.

– Я действительно хочу попросить руки Засады. И мне очень нужна твоя помощь. Умоляю.

Клементина бросила на него быстрый недоуменный взгляд и пристроила цветы в кувшин с водой на столике.

– Умоляете? – Уточнила она и прошла к двери.

Орк быстро подошёл к ней и сграбастал её руку в свою. Бард вздохнула и попыталась её выдернуть, но Забой сжал её покрепче.

– Прошу, – он с надеждой смотрел Клементине в глаза. – Я заплачу, сколько скажешь. И пса просто так подарю.

Девушка затрясла головой.

– Нет-нет, не надо собак, – отказалась она. – Достаточно золота.

Головастых изо всех сил заулыбался и прижал её ладонь к своей объёмной груди.

– Ты моя последняя надежда!

Клементина нервно кивнула и снова подёргала руку.

– Я сделаю всё, что смогу, как можно быстрее.

– Чудесно, чудесно. Найди меня, когда всё будет готово. И, спасибо. – Забой торжественно отпечатал сочный поцелуй на запястье девушки. Клементина поморщилась.

– Да, – кивнула она и, наконец высвободив ладонь, открыла дверь.

Орк улыбнулся, помахал рукой и вышел.

Бард вздохнула с облегчением и осмотрелась вокруг. Музы нигде не было видно.

– Мими?

– Что? – раздалось со столика.

Клементина подошла поближе. Крылатая, сыто развалившись у кувшина, в котором стоял букет зверобоя, держала в руке сорванную тычинку и лениво слизывала с неё розовеньким язычком пыльцу. Девушка забралась с ногами в кресло и взяла лютню.

– Мне нужно сочинить балладу.

Мими махнула тычинкой, как дирижерской палочкой, мол, вперёд. Бард ударила по струнам.

– Ну-ка, папаша, невесту отдай, 
Или получишь стригущий лишай!

Фея встрепенулась и удивлённо посмотрела на Клементину.

– Что это?

Девушка вздохнула и предприняла ещё одну бессмысленную, как старание найти искру Лу-а-Джаллы, попытку.

– Отдай невесту мне, отец, 
А то придёт тебе…

– Тихо-тихо! – Мими негодующе замахала крылышками. – Притормози.

Канийка отложила лютню и подтянула колени к груди, обняв их руками.

– …конец. Я бездарность.

Муза волнительно закрутилась вокруг.

– Ты талант!

– Бездарность…

Мими задумчиво почесала нос.

– Так. Я сейчас. – Она выпорхнула в распахнутое окно.

Девушка уткнулась головой в колени и принялась мысленно себя жалеть.

– А ты знала, что на первом этаже живёт вполне себе симпатичный белокурый эльф? – Раздался у неё над ухом низкий голос Мими. – Ходит по комнате, кашляет.

– Чумной? – Без особого интереса отозвалась бард.

– Думаю, болеет. Справа от тебя комната пустая, но в ней кто-то живёт. А комнату слева занимает смуглый хадаганец. Тебе кто больше нравится?

– Зэмы, – буркнула девушка и откинулась на спинку кресла.

– Серьёзно? – Мими вытаращила глаза. – Я не думала…

– Да шучу я. Ты на разведку что ли ходила?

– Именно. Ни у того, ни у другого, женского присутствия не обнаружено. – Фея заулыбалась. – Иди в гости. Пригласи их на вино.

– Сразу обоих?

– Нет, пока брюнета, блондин пусть выздоравливает.

– И как ты себе это представляешь? Я прихожу вся такая из себя распрекрасная и говорю – «Здравствуйте, меня зовут Клементина, мне не с кем выпить!» Что он обо мне подумает?

– Ты можешь попросить у него хлеба.

– Как нищенка?!

Мими закатила глаза.

– Ну, попроси сахар. Сахар у него точно есть.

– А вдруг нет?

– Ты зануда! Это просто повод! Иди прямо сейчас.

Клементина нервно вздохнула и поправила волосы.

– Как я выгляжу?

– Удручающе. Умойся. И кружку возьми.

– Зачем?

– Сахар ты во что сыпать будешь?

– В карман, – беззлобно огрызнулась девушка и, охая, побрела за кружкой в отгороженный ширмой закуток с широкой бадьёй.

Продолжение следует

Светлолесье.

Довольный, как домашний пушистый кот, которому чешут пузико или чешут за ушком, Ар лежал на мягкой светло-салатовой траве, в своём за всегдашнем, исшитом алыми нитками, кафтане, и щурился на улыбающееся ему солнце. Ветра почти не было, лишь слабые дуновения тёплых масс блуждали над малиновыми цветами на толстых стеблях с массивными мать-и-мачеха-образными листьями. Сладкий запах окутал развеселённое терпким настроением лета сознание барда и побудил звериный аппетит.

Зашелестела упаковка булочки и тонкие длинные пальцы оторвали сытный кусочек мякоти, прохрустев запёкшейся золотистой корочкой. Блаженно просмаковав нежность простого лакомства, Ар закрыл глаза и практически промурлыкал в пряный августовский воздух:

– О, прекрасное время, как хорошо, что я с тобой на ты, что мы с тобой друзья по крови и дыханию...

В то время, что Ар, чавкая, наслаждался своим завтраком, лютня дремала в ожидании, пока эльф не возьмётся за её струны. Пели птицы, в траве шуршали жуки и редкие мыши искали зёрнышки да колоски, прорастающие из свежей, пахнущей чернозёмом, земли. Что есть счастье? Счастье – это радоваться каждому утру, как первому. Счастье – это когда тебе с чистого бездонно голубого неба дружелюбно улыбается огненный шар солнца. Счастье – это если есть деньги на плотный и разномастный завтрак. Счастье – это лежать на траве и глубоко, полной грудью вдыхать ароматы природы, живой, радужной, полной красок и настроений, вкусов, воодушевлений.

– Ладно, лютенька, иди сюда, дорогая моя, — промурлыкал Ар, протягивая руку за своей пяти струнной полнобокой подругой, радостно поблескивая на лучезарном дневном солнышке своим отлакированным боком.

Оказавшись в бледных, приятно нежно-оливкового оттенка руках, музыкальный инструмент слабо вздрогнул, когда пальцы скользнули по трём струнам, издав тем самым тонкий звенящей звук. Несколько ловких и привычных треньканий, и цветущая всеми красками юности и детского, наивного счастья лютня запела.

Она пела долго: переливалась всеми возможными гранями весёлости, разражалась ежеминутной радостью, навевала лесным ветром сказочные истории, давно ушедшие в прошлые, далёкие, порой ужасающе тёмные, а порой – и невероятно светлые века. Она вещала, заливаясь светлолесским соловьем, о битве за Красоту – болезнь, поразившую всю прекрасную эльфийскую расу, стремившуюся уничтожить абсолютно всё, что хоть как-то отходило от их понимания слова «красота».

(В какой-то момент эта самая «страшная сила» стала действительно, в прямом смысле, страшной, пугающей, но не своим внешним видом, а своей идеологией – стереть с земли всё то, что не имеет право на существование в таком восхитительном месте – Вселенной Сарнаут; а на существование не имеет право всё то, что не может в силу своих особых характеристик достичь идеального вида, хотя бы внешнего, если уж и не внутреннего, достичь который, надо признать, невероятно сложно, особенно если ты с рождения не привык к стремлению стать в чём-то лучшем или хотя бы просто стать лучше). 

Струны в компании пальцев, отплясав своё, замерли, а лютня, своё отпев, удовлетворённо тренькула последний раз, после чего и была аккуратно опущена на молоденькую мягкую салатовую травку, которую она так сильно любила и к которой имела неимоверную сердечную тягу. Ведь действительно, что может быть лучше, чем лежать на земле, изредка поворачиваясь с полноватого бочка на бок, и греться в солнечных лучах? Лучше может быть только лежать на земле, изредка поворачиваясь с полноватого бочка на бок, и греться в солнечных лучах, после того как ты только что тонким переливом струн спела прекрасную историю, пробивающую на слёзы. 

– Ну, что скажешь, Лю? – Эльф заинтересованно обратился к лютне, поворачиваясь на правый бок, от чего слегка помялся его кафтан, и устремляя взгляд на самое дорогое его сердцу сознание. — Понимаю, ты тоже немного устала. Как насчёт получасового сна? Что скажешь, а, милая?

Лютня не могла ответить Ару и не столько потому что не хотела, сколько потому, что не имела такой физической возможности. Говорить она могла лишь только посредством струн, когда бард играл на ней, заставляя издавать приятные уху музыкальные переливы, но заговорить самой по себе лютне не предоставлялось возможным. 

Однако подремать на мирном августовском солнышке Ару и его пятиструнной подруге сегодня явно не предстояло. Внезапно густая тень перекрыла солнечные лучи и погрузила умиротворённое лицо эльфа в тёмно-серые краски, столь ему не идущие в сравнении с солнечным светом. Бард неохотно приоткрыл сначала правый глаз, затем левый, а потом и поднял недоумевающий изумрудно-золотистый взгляд на нависшее над ним нечто. В роли «нечто» оказался знакомый Ару хозяин небольшой уютной таверны с качающейся со скрипом на ветру вывеской при входе «Добро пожаловать» – к чему всегда хотелось добавить какое-то страшное наименование, мол, «Добро пожаловать в мир страданий и хаоса, где Вас ждёт одно несчастье; и сплошные неудачи готовы подлавливать Вас на каждом пути – окраине Темноводья». 

– Даров, Ару, – бородатый коренастый мужчина средних лет, скорее клонившихся к округлению в большую сторону, протянул эльфу свою огромную шершавую, грубоватую руку с крупными, немного кривыми пальцами. 

– И тебе не хворать, Койтер, – бард расцвёл всеми хризантемами в улыбке и, приняв протянутую ему навстречу руку, ловко поднялся, оставив лютенку дальше лежать на траве, но тут же спохватился и, нагнувшись, подцепил её за ремешок, после чего перекинул её через плечо. Музыкальный инструмент с шутливой обиды привычно больно стукнул эльфа по бедру своим твёрдым деревянным боком и, успокоившись, затихарился, прислушиваясь к речи двух знакомых. 

– Как поживает Лю? – Каниец бросил взгляд, который мог бы со стороны показаться суровым, если бы не вечная добрая улыбка в усы, столь идущая к лицу Хозяину питейного заведения. 

– Отлично, как видишь, – Ар весело легонько постучал костяшками пальцев по лютне, и та с радостью ему откликнулась. – Так зачем ты пришёл? Не просто же так, чтобы навестить одного из, наверное, тысячи твоих приятелей, как ты нас, завсегдатых посетителей, называешь. 

– Тебя не проймёшь, – озорно рассмеялся Койтер и по-дружески сильно похлопал барду по плечу, от чего тот покачнулся и только чудом остался стоять на ногах. – Есть одно деликатное дело, и честно сказать, за помощью обратится я хочу именно к тебе.

– Так что случилось? Ты мне расскажешь? – Брови Ара медленно вопросительно приподнялись, тогда как насмешливый взгляд стал чуточку серьёзнее и теперь смотрел прямо, не отрываясь от сизых глаз Койтера.

– Не здесь, – хозяин таверны неловко почесал затылок и кивнул головой куда-то в сторону, — пойдём в «Третий Фрактал» (а именно так называлось таверна, принадлежавшая этому плотного телосложения человеку с тёмной гривой упругих, наподобие конских, волос). Там как-то спокойнее, да и голодных ушей меньше.

– Ты не доверяешь кабанам или медведям? – Усмехнувшись, полюбопытствовал Ар.

– О том деле, о котором я собираюсь тебе рассказать, надо опасаться не только кабанов или медведей, но даже деревьев. Лишь люди столь глухи на уши, чтобы упускать важное.

– Хорошо. – Соглашаясь, кивнул Ар, и двое знакомых: худенький эльф и массивный каниец – двинулись в путь. 

Глава 3

Новоград.

Лютня, висящая на широком поясе через плечо, безжалостно болталась, взъерошивая тёплый августовский воздух, который пахнул городской пылью, покоящейся на вымощенных большими круглыми камнями улицах, и поднимаемой до уровня головы только шаркающими в бесконечной спешке шагами новоградцев. Бард шёл к аукциону через главную площадь, огибая широкий круг башни Айденуса, и тихо мычал себе под нос заезженную мелодию городской шутовской интерпретации гимна. Улыбка цвела на его лице, а в глазах отражалась лазурное, голубое небо, играющее по таким воскресеньям, как это, в шахматы кудрявыми белоснежными облаками, похожими где на коней, а где и на слонов или важно напялившую себе на чрезмерно маленькую голову непропорционально огромный атрибут власти королеву.

Площадь играла солнечными бликами, купол венчальной церкви отливал серебром, весело светясь на солнце. Барду хотелось петь, но мешала ему не угрюмость проходящих мимо служак, а голодный желудок. Прекрасный голос требует не только такого же восхитительного настроения, но и сытости, а потому Ар, порхая по контурам брусчатки, будучи явно в приподнятом настроении, напоминал светлолесскую бабочку, часто-часто размахивающую своими тонюсенькими, но очень изящными крылышками, на которых был вышит из тончайших бусинок материи цветочный орнамент. Размышляя о том, как прекрасны бабочки да и вообще все насекомые, ведь большинство из них как-никак имело близкое родство с эльфом (а бард был именно им) и не только за счёт наличия крыльев. Сближала барда с жуками тяга к музыкальности. Эти зачастую маленькие, а иногда и довольно крупные, откормленные создания, любящие дремать на солнышке в пригожий день, были теми ещё музыкантами и давали концерты по всему Сарнауту едва ли не каждый день, выступая как соло, так и группами, правда, обычно собранными абсолютно хаотично, но всё же. И когда жужжание наполняло леса, а цветы поднимали свои удивлённые головки посмотреть на шумящих непосед, вот тогда... Тогда было лучшее время, чтобы гулять. Вот и сегодня, дабы вдоволь нагуляться часа через два, ему нужно было плотно подкрепиться. 

Припорхав к аукциону, Ар приветливо бросил пару слов негоцианту, своему старому не столько приятелю, сколько знакомому (друзей, ровным счётом как и приятелей, эльф не держал; связано это в общих чертах было с его кочующим образом жизни, перенести который мало кто мог, а в долгие перерывы между встречами вся так называемая дружба как-то испарялась на удивление быстро, что приводило к лишним проблем и потраченным нервами – а потому смысла в этом не было) и принялся быстро пробегать глазами свежие лоты.

Вообще закупаться на аукционе было старой и не особо вредной, но скорее затратной и, как могло кому-то показаться, мало удобной привычкой барда, ведь ассортимент там день ото дня дичает и разнится, так же как и цены на разного товары, которые в вечной неравной и неразумно хватке мечутся то вверх, то вниз, то прибавляя, то отсчитывая в обратную сторону лишние нули. Так, решив, что для завтрака просто идеально подойдёт аэдский виноградный сок, умойрский хлеб и парочка спелых тропических бананов, бард ловко выложил на прилавок горстку золотых, считать которые он давно ещё научился, вываливая на стол, а потому никогда лишний раз не пересчитывал, и, забрав накупленное, чем, собственно, до отвала планировал наесться, направился вовсе не к порталу – там его мало любил хранитель и, обычно, с горой еды в руках отказывался телепортировать. Ар прошмыгнул через щедро отделанный камнем (просто везде, где только можно и нельзя) торговый ряд прямиком в Светлолесье, к вырубке.

Там рядом был очаровательный холм, где росли большие, с полтора гибберлинга в рост, пурпурные цветы с жёлтыми сердцевинами, источавшие приятный пряный аромат летней сладости, а рядом паслись мирные бурые медведи, блуждающие меж сосен в поисках столь яро любимых ими кустов малины, и кабаны, обычно приходящие сюда целыми семействами, дабы понежится в мягкой молоденькой травке на солнышке. Ар же приходил сюда, дабы насладиться мелодичным жужжанием пчёл, дурманящим запахов гигантских цветов и обычных сорняков да трав, а ещё, что было самым важным в списке его повседневных дел – хорошо подкрепиться.

Когда бард выходил из Новограда, по-дружески кивая крашеному в седой «нищему», он чуть не запнулся на ровном месте, но всё же, покачнувшись, смог удержать столь драгоценное равновесие и, конечно же, еду. Разве что его лютня недовольно ударила по бедру за невнимательность и, возможно, чисто из своей женской вредности, ведь сейчас эльфа заботила только мысль о еде, а о ней, о его прекрасной, утончённой, имеющей удивительно тонкий и чарующий «голос» лютне, он и совсем забыл. Несостоявшееся падение, впрочем, ничего не изменило, Ар даже не задумался о том, что, вероятно, стоит быть чуть осторожнее, когда идёшь с полными руками вещей, придерживая их верхушку подбородком, и совсем не смотришь под ноги. Хотя смотреть туда смысла особого не было – всё равно из-за продуктов обзор барда был сильно ограничен, хотя, конечно, и смотреть на еду было куда приятнее и интереснее, нежели смотреть на свои ноги или на булыжник под ними.

Завернув после арки налево, Ар не смог удержать клокочущий в нём восторг и попытался подпрыгнуть, что у него, конечно же, получилось довольно коряво, но надо заметить, что он не упал и даже остался доволен своим маленьким выступлением перед вылупившей на него свои одичалые глаза крохотной ящеркой, маячившей между насыпью из маленьких округлых камушков.

Почему эльф принципиально отказывался летать – никто толком и не знал, а говорить об этом он не любил, потому такое, для кого-то кажущееся странным, поведение закрепилось за ним в обществе. Знало о причине сего не самого привычного для эльфов поведения существа три-четыре во всём Сарнауте, но все они были сейчас очень и очень далеко от Ара, где именно – он даже не знал и не мог догадываться.

Плюхнувшись на подушку из мягкой травы и аккуратно кучкой свалив рядом весь свой провиант, бард сладко потянулся и лёг, раскинув наподобие звезды руки и ноги. Солнце щекотало ему подбородок, очень слабый ветерок заносил сюда аромат распиленной древесины, который, смешавшись с диковатым запахом цветов, опьянял творческое сознание Ара. Душа пела и изливалась маленькой сказочной канарейкой, которых, впрочем, в жизни своей бард так ни разу и не увидел, хотя однажды была такая возможность, но рассказывать о ней долго да и смысла как такового нет. Не пела только лютня. А впрочем... Сейчас она была весьма довольна. Лёжа на своём покатом деревянном боку в полутени цветка, она сладко вздыхала, по-особенному восхищаясь летом. Да, лето – это пир всего сущего. Вот о чём подумал эльф перед тем, как потянуться за пышной румяной булочкой, испечённой умелыми умойрскими пекарями.

Глава 2