Моё личное отношение к объединению серверов Молодой Гвардии и Рассвета может не совпадать с вашим, но оно не является поддерживаемым одной моей персоной. А так как это, вероятно, последняя работа (хотя в этом я ещё не до конца уверена) написанная до объединения, то я хочу от всей души выразить нашу (гильдии) любовь к Рассвету и уверенность, что, несмотря ни на что, мы всё равно останемся вместе.
В памяти.
Во времени.
В матрице.
В бесконечном ряду цифр. 

Рассвет, мы тебя любим. И я буду плакать на твоих поминках, можешь не сомневаться. Да я уже плачу. Ты – наша история.

***

Группа из четырёх человек: некроманта, лучника, инженера и демонолога, собравшаяся в синем с продолгими серебряными полосками шатре в самом сердце Эльджуна, кто как разместившись в малоудобных условиях, обсуждала предстоящее им в среду сражение с гильдией «среднего уровня», но столь часто докучающей этим собравшимся товарищам, что те чувствовали уже спиной опасность, исходившую из одного звучания гильдии. Обе эти гильдии не то что бы сильно различались между собой по уровню, как военной подготовки, так и мастерства. Однако, число участников, желающих принимать участие в еженедельных баталиях, сильно разнилось, а выхода, соответственно, было два, но только один из них был состоятельным. Можно было попытаться уговорить атрофировавшую часть согильдийцев всё же побороть свой страх перед неизведанным и ступить на тропу вечной войны за реальгар. Вторым же и самым разумным, по мнению, как минимум, четырёх из четырёх собравшихся существ, вариантом было проклятие. 

Старый магический ритуал, по нелепой случайности возникший одним тёплым мартовский днём и укрепившийся в своей истории, и давненько не исполнялся в групповом составе. Обычно этим занимались инженеры, такова уж была их судьба. И прошлый инж кп тоже промышлял этим крайне благодарным в своих плодах промыслом, но теперь на место старого пришёл новый, с более сильным желанием проклинать и уничтожать. С начала основания гильдии сколько голов полегло от этих проклятий, до самых корней своих пропитанных чёрной эльфийской магией крови с примесями редких природных заклятий. 

И вот сейчас, неудобно разместившись в мало кем из пробегающих мимо героев и проползающих мимо слизняков замечаемом невысоком лазурном шатре в Хмельной Чаще, собравшиеся, набрав в лёгкие максимально возможное количество воздуха, нервно выдохнули и взялись за руки. Ладони некроманта были холодные и влажные, а лицо казалось смертельно бледным (она впервые принимала участие в подобной ритуале и переживала до такой степени, что не могла сдержать очевидного волнения). Натянутая улыбка казалась болезненной и неестественной. Члены гильдии закрыли глаза, и ветер в чаще затих, предпочтя переждать приближающуюся бурю в редкой, синевато-лилового оттенка, траве. Безымянная душегубка, ничего не понимающая, но явно обладающая в какой-то определённой степени интеллектом, опустилась на землю, впервые в своей жизни сев, сложила истёртые за годы службы крылья и насторожённо посмотрела на свою хозяйку.

Мир на дозу минут затих. Затихло дыхание жизни, затих шёпот Астрала, затихли мысли всего рода человеческого, и Слуга Тенсеса, обречённо вздохнув, закатил глаза к никогда не внимающим его зову небесам и помрачнел буквально на долю секунды. Но его задача состояла не в этом и потому никто не должен был знать о душе, что жила, существовала в этом эфритовом теле, сотканном из желаний закона и справедливости. Каждому в Сарнауте отведена своя роль, и каждый имеет своё место. И как в Древнем Египте Анубис, величайший и старейший их богов – бог смерти, Слуга должен был внимательно следить за попавшими к нему умершими, чтобы те добросовестно отбыли своё наказание за слабость, а не пытались развести на бесплатный выход из чистилища облачённого в истёртый тряпичный наряд гоблина, за свои грехи в прошлой жизни поставленный на этот пост вечным стражем в компанию к Слуге. 

Ветер завыл глубинным гортанным воем, смешанным с хрипом покачнувшихся лесных вечных старцев, чьи дряхлые тела с трудом уже могли сопротивляться Зефиру, а головы были лишь слегка покрыты бедным слоем сухих листочков, посиневших и почерневших от вечных заморозков, свернувшихся и скукоженных, но пока ещё не опавшим. Ведь когда полумёртвая листва опадёт и накроет землю своей колючей и очень тонкой простынёй, Эльджуну придёт конец. Но об этом знали лишь деревья и никто больше. А потому они молчали, вечно молчали и из последних сил раз за разом находили в себе крупицы жизненной энергии, дабы выстоять. Словно попытка выиграть в карты у времени. И благородная, в своём роде, и навевающая такую мертвенно-гнилостную тоску, что сам становишься похожим на ветер, блуждающий в этих чащах и ищущий покоя, который никогда не будет обретён.

Первым шатёр покинул демон, утомлённый тяжёлым днём и прочно уверенный в том, что к скоро предстоящей всем битве ему, далеко не в последнюю очередь, понадобятся силы. Какой толк от тебя, если мозг в отключке, а всё тело ломит от переутомления и поселившейся бессрочно усталости. А потому он должен выспаться, как и все, впрочем. Сон как путь, только неизвестно, куда. Ядовито-зелёный сгусток кислоты смачным шлепком встретился с крупным плотоядным слизнем, тут же шотнутым обезображенным трупиком отлетевшим к ближайшем дереву, стукнувшись о которое, он неуклюже плюхнулся на уродливо изогнувшиеся от демонической боли, впитанной за многие дни наблюдаемых и ощущаемых страданий, корни. 

— Как странно... — разминая затекшие ноги, задумчиво протянула инженер и нахмурила седые брови. — Кажется, будто бы потеплело... 

— Да ладно, тебе кажется, — добродушно усмехнулась лучница, удовлетворённо подмечая для себя, что колчан полнёхонек стрел, которые готовы разить новые и новые цели.

— Будем надеяться... Надо отдохнуть. — Устало пробормотала девушка, качая головой, что, впрочем, едва ли сдвинуло хоть один белый волосок её навечно уложенной причёски. — Увидимся на днях, я разлогиниваюсь, — она сделала лёгкое движение правой рукой, прочертив по воздуху ровную горизонтальную линию, и в выскочившем коричневом окошке, пролистав прочие пункты, выбрала «выйти из игры» – и растаяла в пространстве, будто и никогда в нём не существовала. 

Некромант, слегка качнувшись на подкашивающихся ногах, медленно вышла из шатра и рвано вдохнула промёрзлый и влажный эльджунский воздух. Редкая сухая трава запуганно пригнулась к припорошённой снегом земле. Душегубка, подёрнув плечами от внезапно почувствованного холода надвигающихся перемен, показалась из-за алой мантии хозяйки и вперила пустой взгляд светло-золотистых глаз в угрюмое небо оттенка берлинской лазури, казавшееся сегодня ещё более мрачным, чем обычно. Возможно, дело было в том, что весь Сарнаут грустил о своём скором конце. Грустили об этом и четверо собравшихся согильдийцев, на своём веку успевшие застать, как бы абсурдно это не звучало, Рассвет на рассвете своего образования. Это были те люди, которые продержались полгода, пережив многое и успев уже привязаться к родным местам. Всем было понятно, что новый мир будет внешне полностью аналогичен старому: то же Светлолесье, тот же Новоград, те же самые знакомые места, Олег Шпилёв, Почтальон, Айденус – все они останутся теми же, да и сами игроки, за редким исключением откочевавших, останутся. И часть сарнаутцев, пусть даже с нетерпением, ждёт декабрьского объединения, всё же не является полноценной, хоть и является преобладающей.

Вот почему тоска прозрачной вуалью накрыла Вселенную, такую одинокую и такую прекрасную. У мира болела душа, а у всех, кто истинно любит Аллоды Онлайн, она болела ещё сильнее. Рассвет так и остался несбыточной утопией, потерянной мечтой, детским желанием, в которое так хотелось верить... 

— Зима близко... — Тихо выдохнула некромант в остывший сумрак, и солнце в бесконечный раз отказалось показываться из-за туч.

«Выйти из игры?»

Битва у Диких островов

Череп Степных стоял на носу «Восставшего Змия», опираясь руками на ограждение. Орк был одет в плотный комбинезон, а на толстых каменных ремнях на его груди держался миниатюрный мана-реактор. Это хитроумное устройство представляло собой фиолетовую сферу в металлической оправе в форме глаза, качавшее магическую энергию по прозрачным трубкам, расползавшимся по всему телу. Несколько кабелей напрямую подключались к бронзовому воротнику, защищавшему орочью шею. Непонятно, какие устройства и механизмы были спрятаны под корпусом, но лицо мистика угрожающе подсвечивалось лиловым цветом. К вискам прижимался медный обруч с инкрустированными по периметру аметистами, державшийся на затылке с помощью твердого мана-кабеля, поднимающегося от воротника.

— Как ощущения от боевого костюма? — Иасскул Бундес-Такх подошел к орку-мистику, сжимая дипломат в руках.

— Жмет. И голову хрен повернешь. — Степных указал на металлический воротник. — Без ошейника никак?

— Это не ошейник. — Возразил изобретатель. — Это сложное устройство, распределяющее…

— Мне не важно, что это. — Мистик прервал собеседника. — Это ошейник, и он мне мешает.

— Без него у тебя не будет ни малейшего шанса в схватке с Яскером. — Восставший констатировал факт.

— Схватка с Яскером? — Усмехнулся орк. — Почему вы все уверены, что все закончится именно так?

— Мы? — Переспросил изобретатель. — Нефер Ур был бы рад решить конфликт дипломатическим путем.

— Нефер Ур. А ты? — Орк перестал задумчиво созерцать бескрайний астрал и повернулся к собеседнику лицом.

— Я?.. Я считаю, что необходимо действовать наиболее эффективным методом. — Задумался Иасскул Бундес-Такх. — И если схватка с Яскером поможет решить проблему — то так тому и быть.

— А если я не хочу? — Спросил Череп. — Это уже не важно. Яскер лично ведет корабли к Диким островам. — Теперь уже изобретатель всматривался в астрал. — И я не думаю, что армия и флот необходимы для мирных переговоров.

— Я не смогу. — Возразил мистик. — Где я, простой орк, а где Яскер…

— Ты не простой орк. Ты — наследник Легендарного орка! — В разговор вклинился Коловрат Северных. На нем была боевая роба с костными пластинами, выступавшими в роли брони. — Ты и есть Легендарный орк!

— К тому же, моя броня, которая тебе «жмет», должна уравнять шансы. — Изобретатель протянул кейс орку.

— Что это? — Удивленно спросил Череп Степных, взяв тяжелый дипломат в руки.

— УКУСБ-41 «Хватка» — Ответил Восставший. — Мана-перчатки, усиливающие удары, заклинания, все! Наша новейшая разработка.

— Э-э. А руки не оторвет? — Череп осторожно открыл кейс и достал оттуда одну перчатку.

— Мы закончили все испытания! — Оскорбился Иасскул Бундес-Такх. — Готова к серийному производству, но чертежи еще не поступили на фабрики. Это единственный экземпляр, таких нет даже у Яскера!

Орк аккуратно надел сначала одну перчатку, а затем другую. Датчики сразу включились и механизм надежно обхватил кисть.

— Мне нравится. — Череп сжал руку в кулак, любуясь исходящей от него энергией.

Расправив астральные паруса, объединенная флотилия двигалась сквозь хищную стихию, неумолимо приближаясь к берегам Диких островов. Флагманом флота был назначен «Восставший Змий», крейсер Номарха Атона. Ученик Нефер Ура был вынужден остаться на Изуне вместе с Номарх Нефру, ученицей Невзра, чтобы удерживать аллод, но благодаря хитроумным устройствам, Восставший получал полный отчет о передвижениях судов.

Следом за астральным крейсером шло несколько имперских корветов, захваченных в Пасти Изуна во время штурма Глотки. Мощные двигатели этих кораблей позволяли тянуть за собой на гигантских цепях из метеорита пару турелей, некогда несших береговой дозор.

В составе ордынского флота был и весьма необычный объект — оркам и гоблинам удалось буквально за несколько дней из металлолома и обломков «Алой Звезды» собрать функционирующий астральный корабль, способный не только передвигаться в агрессивной среде, но и вести бой без риска саморазрушения самодельного реактора. Хоть это судно-франкенштейн, получившее название «Звезда» (от «алой» просто не осталось букв после взрыва), внешне и походило на консервную банку, но было более чем боеспособно.

Еще несколько кораблей было предоставлено Барыгой Честных, одним из Олигархов Свободных торговцев, но основную массу составляли многочисленные эльфийские бриги Дома ди Вевр со стягами Орды на золоченых мачтах. Расправив астральные паруса в форме эльфийских крыльев, изящные суда двигались за «Орхидеей», фрегатом самого Великого мага Флоренты. Все брусья и доски корабля-произведения искусства были вытесаны из мореного дуба, черный цвет древесины которого служил идеальным фоном для золотой оснастки судна, дополняющую золотую статую гарпии, развратно распростершей свои крылья по бортам, закрепленную на гальюне. Само название корабль получил благодаря своим нежно-розовым парусам с лиловыми прожилками, изображавшим лепестки цветка.

— Дикие острова прямо по курсу! — Раздался голос рулевого из динамиков, установленных в кают-компании «Восставшего змия», переделанную под штаб командования.

— Навигатор, где изображение? — Обратился Череп Степных Восставшему, настраивающему новый сканер в центре помещения.

— Я вообще-то из техподдержки! — Недовольно прошипел Зэм, сжимая в протезах несколько кабелей разного цвета. — Стоял бы сканер на месте, уже была бы картинка. Нет же, надо перетащить его в кают-компанию!.. Эх, а мог быть в отпуске…

— Иавер Стикс, — Одернул его Иасскул Бундес-Такх. — Будет тебе отпуск, ты подключай давай!

— Уже. — Фокусирующие кристаллы устройства загорелись, проецируя изображение архипелага и движущихся кораблей Орды.

— И где они? — Коловрат Северных всматривался в голограмму. — Где корабли Империи? Струсили?

— В пути. — Ответил Такх. — Наши корабли быстрее и маневреннее, поэтому мы прибыли раньше.

— Когда они будут здесь? — Поинтересовался Череп.

— А мне откуда-то знать? — Пожал плечами изобретатель. — Я напоминаю, вдруг вы забыли, что я вроде как числюсь захваченным в плен, а потому не был на утренней летучке имперских адмиралов.

— А если я тебя по голове палицей поглажу, железяшка? — В руках Сердца Кровожадных блеснуло оружие.

— Ну погладишь, а что дальше? Будете сами разбираться с экспериментальными пушками? — Фыркнул Восставший.

— Цыц, вы, оба! — Коловрат призывал к порядку. — Раз у нас преимущество в скорости, нужно не терять времени и занять наиболее выгодные позиции.

— Сердце, веди своих ребят на остров Кровожадных. — Череп ткнул пальцем в один из пяти островов архипелага на сканере. — Если Яскер высадит десант, вы первые примете удар.

— Одни?! Мы вам что, пушечное мясо? — Вождь Кровожадных продолжал нервничать.

— А на Изуне ты рвался в бой и один. — Ответил ему Коловрат. — Не дрейфь, Сердце. Вместе с вами будут еще Дерзкие. И я, если все паршиво станет, отправлю Северных к вам.

— Каспар? — Мистик включил астралофон, связываясь с «Орхидеей».

— Внимаю. — Магический кристалл вспыхнул, проецируя голограмму Великого мага.

— Имперский флот скоро будет здесь. — Продолжил орк. — Твои корабли готовы?

— О моя муза! — Ответил эльф. — Я уже жалею, что согласился помочь тебе. Но, раз обязался, надо выполнять, да? Мои корабли готовы встретить противника громом пушек. Надеюсь, Яскер пригонит не весь имперский флот…

***

Ордынская флотилия медленно заходила в узкие астральные проливы между островами архипелага. «Звезда», монструозное нечто, собранное из обломков других кораблей, огибала остров Праведных, не подходя близко к берегу, опасаясь нападения местного клана. Обогнув землю, судно взяло курс на остров Кровожадных, чтобы высадить Сердце Кровожадных и Рубило Дерзких вместе с их бойцами.

— Наш противник! — Вновь раздался голос из динамиков «Восставшего Змия», зависшего в пустоте над Дикими островами.

Череп Степных метнулся к сканеру, желая увидеть все своими глазами. Возле устройства уже стоял Иасскул Бундес-Такх, нажимая кнопки. На противоположном конце голографической карты показался огонек. Затем еще один, два, три… Новые точки все загорались и загорались. Спустя минуту уже два десятка огоньков двигались ровным строем в сторону Диких островов.

***

Извергая из огромных труб и сопел клубы дыма и маны, имперские корветы с толстенной обшивкой неумолимо неслись вперед. Десятки кораблей, одинаковые, словно капли дождя, двигались как один сложный, но структурированный организм. Мозгом (ну или сердцем) этого «организма» был огромных размеров линкор.

Линкор носил имя Великого Незеба и был больше корвета раза так в три-четыре. Массивный нос-таран, укрепленный двутавровыми балками, отлитыми целиком из метеоритного железа, мог разрезать толстенную обшивку как нож масло. А какой-нибудь деревянный бриг и подавно бы прошел насквозь, даже не заметив его. Из таких же сверхпрочных балок (для того, чтобы обхватить хотя бы один двутавр понадобилось бы минимум два-три орка), взявших друг друга за руки, был сварен и весь остов «Незеба». Такой скелет давал повышенную жесткость судну и позволял не опасаться таранного удара.

Расширенный нос корабля позволял не только разместить здесь бронированную рубку рулевого, но и значительных размеров орудийную башню, способную поворачиваться вокруг своей оси благодаря гигантскому механизму, шестерни которого могли «пережевать» зазевавшегося матроса и не заметить этого. Но она была не единственным вооружением линкора Яскера — оба борта были испещрены многочисленными бойницами в шахматном порядке с торчащими из них пушками.

Но главный калибр «Незеба» располагался на его верхней палубе — сверхтяжелая гаубица «Подвиг», настолько большая, что для удобства ее использования были сооружены специальные леса и подмостки, способные вращаться вместе с пушкой.

Все это дитя гигантомании требовало просто чудовищного количества энергии, которое не мог дать ни один реактор в Сарнауте, не считая реактора «Затмения». Поэтому у линкора было сразу два «сердца», вырабатывающих огромный объем маны. Наличие двух реакторов обязывало иметь и соответствующие паруса — у «Незеба» было две пары крыльев, представлявших собой жесткие рамы с натянутой на них астральной парусиной, через которую были прошити не просто аргентовые нити, собирающие астральную энергию, а настоящие троссы, свитые из драгоценного металла. Дополнительно вся эта монструозная конструкция была закреплена на подвижном механизме из рельсов, колес, шестеренок и поршней, благодаря которым паруса могли втягиваться в защитный корпус из стали.

Линкор «Незеб» был самым дорогим проектом Империи, и, фактически, детищем Яскера, желавшем превзойти Смеяну. Глава Империи лично участвовал в разработке и вносил исправления в десятки чертежей гигантского корабля. В ходе многочисленных правок «Незеб» и был существенно увеличен в размерах, обзавелся «Подвигом» и бронированным отсеком внутри корабля. Бункер Яскера обладал полностью автономной системой жизнеобеспечения и в случае гибели «Незеба» (что маловероятно), мог перемещаться сквозь астрал благодаря запасу манабатарей и маневровым двигателям.

***

— Охренеть. Меряемся размерами, Яскер? — Орк-мистик внимательно изучал проекцию «Незеба».

— «Орхидея» вызывает «Змия». — Из динамиков астралофона раздался взволнованный голос Великого мага Флоренты. — Это еще что за интрада-ля-мажор?!

— «Незеб», имперский линкор экстра-класса. — Уточнил Иасскул Бундес-Такх.

— Класса-хренасса. — Фыркнул орк, переключая астралофон на вещание на все корабли Орды. — Говорит Череп Степных. Все видят огромную консервную банку? Это Яскер пытается запугать нас, Орков! Орду не испугать пушками и размерами!

— Тысячи лет назад, Орда поставила на колени почти весь мир! — В эфире раздался и голос Коловрата Северных. — Наших великих предков боялся весь Сарнаут! Будем ли мы, их потомки, бояться каких-то там пушек и стальных посудин?!

— Орда никого и ничего не боится! — На том конце провода раздался голос Сердца Кровожадных, уже занявшего один из островов архипелага.

— Это Яскер боится нас! — Заговорил Великий маг орков. — Иначе зачем ему прятаться за толстенными стенами из металла?! Империя боится нас! Они боятся нас, великую Орду! Так давайте обратим их в бегство!

— За Орков! — Из динамиков раздался голос Матери Степных, командующей «Шпагой».

— За Орду! — Штырь Головастых присоединился к вещанию.

— Да начнется Великий Пир! — Сердце вновь ворвался в эфир с острова Кровожадных.

— Да начнется Великий Пир! — Подхватил Череп Степных. — Орда, за Свободу! За Орков! Вперед!

***

«Восставший Змий» сдвинулся с места, взяв курс прямо на имперскую эскадру, бросая вызов. Принимая вызов, «Незеб», окруженный корветами, направился навстречу крейсеру. Обе флотилии неумолимо приближались друг к другу, но ни одна из сторон не решалась открывать огонь, выжидая хода противника.

Все началось с первым разрядом энергии, выпущенным лучеметом одного из корветов Империи. Смертоносный луч прошел по касательной, лишь слегка зацепив щиты «Восставшего Змия». Но даже этого хватило для обоснования ответа — десятки лучеметов один за другим открыли огонь по имперским кораблям.

Корабли обменивались выстрелами, разукрашивая оранжевое небо над Дикими островами голубыми всполохами. Тут и там сверкали разряды молний, выпущенных из лучеметов, грохот которых распугивал даже огромных степных носорогов.

Щиты крейсера пока успешно выдерживали все попадания, благодаря чему «Восставший Змий» кружил над Зверским островом, раздраконивая имперский флот. Воспользовавшись ситуацией, когда имперцы были полностью озабочены обстрелом «Змия», «Орхидея», фрегат Каспара ди Вевр, вынырнул из-под острова Боевых, где он скрывался за скалами и осколками суши. Манамортиры прозвучали одна за другой, обрушивая целый град мана-ядер навесом сразу на несколько кораблей.

От каждого попадания снаряда «Орхидеи» прогремел оглушающий взрыв — палубы сразу трех корветов были охвачены голубым пламенем, распространявшегося от воронок пробоин во все стороны. А еще одному кораблю повезло меньше всего — взрыв мортирных ядер повредил сразу несколько важных манапроводов, соединяющих паруса, реактор и двигатель. Дестабилизированный реактор почти мгновенно взорвался, озарив все яркой вспышкой, оставляя на месте корвета груду развороченных обломков.

Гораздо хуже чувствовала себя «Звезда» — ее щиты, очевидно, снятые с какого-то другого корабля, с значительным трудом справлялись с ожесточенным обстрелом имперскими военными судами. Генераторы силового поля, укрывавшего крейсер-франкенштейн от враждебного огня, искрились и дымились, а отдельные болты и гайки, фиксировавшие манапровода, и вовсе нагрелись до красна. «Звезда» могла выдержать лишь пару попаданий перед тем, как ее защита выйдет из строя.

«Незеб» и «Восставший Змий» кружили в небе над Зверским островом, вальсируя в страстном и горячем танце. Горячем — из-за нескончаемого потока маназарядов, снующих в обе стороны. В силу того, что линкор Яскера был в разы медленнее и менее маневренным, чем его противник, он держал значительное расстояние, не подпуская экспериментальный крейсер близко друг другу. Контролировал дистанцию он с помощью залпов из всех трех орудий носовой башни. Большая часть выстрелов не попадала в цель — либо уносилась в пустоту астрала, либо цепляла поверхность суши, оставляя огромные воронки, в которых мог поместиться с головой взрослый лютый тролль, и разбивая массивные скалы-столбы в каменную пыль.

Впрочем, Иасскул Бундес-Такх, командовавший всеми маневрами «Змия» не особо и старался сократить расстояние между флагманами, опасаясь основного орудия «Незеба». Главный калибр линкора все это время угрожающе выцеливал противника, градус за градусом поворачивая свое длинное дуло на левый борт.

Все небо над Дикими островами озарил ослепительный луч энергии, выпущенный «Подвигом». С нестерпимым грохотом и звоном, заряд энергии, выпущенный «Незебом», пронесся совсем близко от флагмана Орды, задев только щиты. Защита «Восставшего Змия» задребезжала, а на всех палубах заорала сирена, предупреждавшая о скором отключении генераторов силового поля. Гексагональная структура щита-сферы, окружавшей корабль, дергалась и покрывалась трещинами.

Благодаря своей скорости и маневренности в сравнении с линкором Яскера, «Восставший Змий» смог увернуться от удара, избежав катастрофических повреждений. А вот Зверский остров, в силу того, что он являлся островом, не удалось увернуться — гигантский шар энергии, выпущенный «Подвигом», вонзился в небольшой полуостров, на котором обитали огры.

Яркий шар света раздулся буквально за мгновение, обретая форму гигантского гриба. Разрушительная сфера взрыва экспоненциально увеличивалась в размерах, поглощая земную твердь. Затем последовала ударная волна чудовищной силы, сметавшей все на своем пути — скалы-столбы обламывались, словно песчаные куличики, деревянные башни стадиона лопались и кренились, а все стяги и флаги и подавно унесло в астрал. Ударной волной зацепило и все корабли, находившиеся рядом — у «Змия» выбило все стекла на левом борту, которым он был повернут к взрыву, а сам корабль взрывом отнесло в сторону. Когда пыль улеглась, на месте целого полуострова в разные стороны разлетались большие обломки камня и тверди. За мгновение Зверский остров был разделен на две части.

Пока все матросы и капитаны пытались понять, что произошло во время дуэли двух флагманов, «Змий» действовал — он разворачивался носом к левому борту «Незеба». Главный калибр линкора Яскера был орудием чудовищный силы, но и перезарядка этой гаубицы была тоже чудовищно долгой. Для Бундес-Такха это промедление противника было джекпотом.

Развернувшись, «Восставший Змий» застыл. Вместо этого гигантская стальная пасть дракона, в форме которого был исполнен нос крейсера, начала открываться, обнажая массивное треугольное дуло с множеством кабелей, кристаллов и светящихся полос зеленого цвета. Когда зарядка орудия была завершена, дракон Зэм изрыгнул пламя — зеленый бесформенный луч, действительно напоминавший драконье пламя, устремился прямо в сторону щитов «Незеба».

Мана в реакторах линкора «Незеб» уже кипела от перегрузки, поскольку вся энергия была брошена на перезарядку «Подвига». Поэтому «сверхпрочные сверхмощные сверхщиты» (какими они были задекларированы в технической документации на корабельное оборудование, установленного на линкоре) задребезжали под потоком «драконьего» пламени. Энергетический поток настойчиво терзал защиту корабля, пытаясь расколоть, словно скорлупу. Наконец, предохранители, установленные в гигантских генераторах щитов, предназначенных для недопускания значительного повреждения сложных манаустройств, не выдержали. Защита линкора экстра-класса полностью отключилась, как и множество внутренних систем корабля, не выдержавших колоссальной перегрузки.

— ОСТАНОВИТЕ ЭТО БЕЗУМИЕ! — Из динамиков как корветов Империи, так и бригов Орды, раздался голос Антуанетты ди Делис, правительницы эльфов.

ЧАСТЬ 2

ЧАСТЬ 3

Идея и скриншоты – Александра. Приятного прочтения!

***

Я, конечно, очень терпеливый и не хочу ни на что жаловаться – но, как говорится, «не прошло и полгода». Наконец-то принесло подоспели эти бездельники помощники для разбора завала – Найан прислал ещё десяток рабочих и дело пошло куда веселее. Видимо, моё недовольное уставшее лицо очень подействовало на работяг – у меня отобрали весь инструмент, дали воды и отвели в сторонку – «отдохнуть». Что ж, пока разбирают завал – я, пожалуй, и вовсе вылезу отсюда, на поверхность, глотну свежего воздуха. 

Яркий поток света, звуков и голосов ударил в сознание сносящей волной – там, в катакомбах, всё было не так и потому все чувства обострились. До меня даже не сразу дошло, что ученица уже больше минуты дёргает за рукав, показывая на какой-то мешочек под ногами.
Хм, что бы это было? Очередная ловушка от моих недоброжелателей? Кто-то выгуливал пса и потерял ароматные «сокровища» – следы хорошего пищеварения питомца?

Всего-то оказалось, что это какой-то растяпа потерял кошелёк. Видимо, перед этим заколдовал его, дабы сразу не позарились. Хотя там и воровать нечего было – несколько монет экю, засохшая моль и какие-то веточки. Но задумка мне понравилась, классная штука. Нужно и себе так несколько вещиц заколдовать.

Пока стоял у входа в катакомбы – подошёл Найан, спросил как себя чувствую. Посоветовал сходить отобедать. 
Честно говоря, я удивился такой «внезапной» заботе и попытался просканировать мысли Найана на случай, если это иллюзия или ловушка. Не зря же Череп тогда, во Дворце, на всеобщей гулянке меня обучил парочке простых, но хитрых, приёмов!
Почему я повсюду ищу ловушки и подставы? Ох уж это длительное пребывание на одном аллоде с сородичами...
Мою ментальную сканировку тут же грубо отвергли защитной магией. Не успей я сделать шаг назад – и снесло бы магической волной вместе с ученицей. Та, кстати, с любопытством наблюдала за происходящим. Только понимает ли она хоть каплю происходящего?

«Это я, не стоит утруждаться» усмехнувшись, сказал мне Найан. 
Ладно, так и быть, поверю. Похоже, от меня, как обычно, просто хотят избавиться на пару часиков... 
Но перекусить всё же давно пора – уже пролетело столько времени, а все мысли были только об исчезновении Черепа... Пора бы и о себе подумать.

***

Решил уединиться в Эгладиэне – там и народу поменьше, и с мыслями можно собраться. 
Гондольер снова мне обрадовался и всё так же пожелал вернуться живым и невредимым.
Наспех перекусив горстью ягод и напившись воды, я умостился на простеньком причале, снял свои сапоги и опустил ноги в прохладную водицу. Интересно, меня ничего там не собирается цапнуть за пятку? 

Пока я отдыхал, ко мне подошел сородич. Конечно же, его магию я почувствовал ещё издали. Но виду не подал. Было любопытно чего ему нужно?
Эльф представился Браном из дома ди Дазирэ. Предложил принять участие в небольшом эксперименте – некой охоте. 
Я напрягся, потому как было не совсем ясно: кто будет охотником, а кто – ДОБЫЧЕЙ.

Но Бран разуверил, что всё безопасно, никакой крови и жертв. 
Фи-ии, скука. Но опять пришлось не подавать вид, что я разочарован.
В итоге меня превратили в ежа! 

Наспех разобравшись что и где – я умудрился поймать какого-то нерадивого хадаганца верхом на олене в свою ежиную ловушку. Как оказалось – это был охотник.
Я же играл роль добычи, но получилось всё куда забавнее. 
Почему мне кажется, что с первого дня пребывания на Айрине я постоянно под действием алкоголя и все эти события – плод моего воображения и детище этиловых испарений?

Походу, охотник-хадаганец и сам не понял, что тут происходит.
Немного побегал в обличии ежа, рискнул даже искупаться в озере. Но вскоре «охота» мне надоела и я решил немного поэкспериментировать над свои новым ежиным обликом – протестировать, так сказать, все его возможности...
Внезапно научил ежа летать. 
Недолго и на короткие расстояния, но успехи уже имеются.

Пока прыгал да бегал, заметил на себе пристальный взгляд. Кому он принадлежал – понять не смог, потому как за экспериментами с ежиным обличием незаметно для себя добрался ко Дворцу-Галеону, а там вечно толпа: что внутри, что снаружи.
Ну что ж, пока есть время – зайду внутрь, осмотрюсь; авось, снова удастся поймать «зыркающего».

Всё оказалось очень банально – у меня появилась тайная воздыхательница. Она не разговаривала, а только таскалась за мной повсюду. Пытался заговорить – молчит и улыбается. Лицо прикрыто маской, длинное платье – и как понять КТО ТЫ ТАКАЯ?
Так, мне не нравятся эти игры. Давайте уже прекращайте! Где подвох?

Сделал вид, что мне нужно собираться в рейд. Вышел из дворца, погулял минут десять по окрестностям и тихонечко зашёл обратно. 
Так и думал – воздыхательница тут же ломанулась в мою сторону, стоило мне переступить порог Дворца. 
Решил спрятаться от нее на балконе первого этажа. Как раз скоро начнутся танцы – интересно будет посмотреть на это действие.
Но внезапно я стал... ЧТО? Призраком?!? 

Интересно, однако. И как теперь это расценивать? А я точно не умер?
Хм, нет, вроде бы жив, но по прежнему призрак. Ххххммм...
Ну хотя бы один плюс – воздыхательница не поняла куда я делся и побежала искать меня по всему бальному залу, который на время танцев превратился в огромный ледяной каток. 
Надо бы сбежать под шумок, пока не вернулась.

И вообще – сначала Бюси, которая до сих пор кричит о нужде тренировок и томно посматривает на меня; потом Констанс, сверкающая всеми прелестями напоказ; после – сладкая Конфетка из борделя «Розы и Шиповника»; затем цундэрэ Эвриаль; а теперь вот эта молчаливая незнакомка-воздыхательница...
Не слишком ли много вас, дамы?
Что-то мне страшно. Не для вас моя роза цвела!!

Кстати о розах! 
Там же Череп! И остальные. Нужно возвращаться!

***

Вернулся я очень вовремя – почти все рабочие уже разошлись отдыхать, а моему взору открылся...
Что?? ПОРТАЛ? Откуда тут портал? И куда он ведёт? Столько вопросов... Так мало ответов...

В итоге мы все попали в заброшенные подземелья Айрина. А недурно, весьма недурно тут, симпатично, я бы даже сказал.

Так это отсюда кобольды лезли? Хм. Ха, а вот и Эвриаль. Почему я не удивлён?
Ну конечно, кто бы сомневался, что мы ее тут встретим!
С очень гордым видом она начала толкать речь, пафосно размахивая руками. Пока не поздно – отбежал от нее подальше, ибо от этой психованной можно ожидать чего угодно.

И, кстати, очень вовремя я отошёл – ещё шаг и я бы, наверное, застрял в неком барьере, который внезапно появился в арке, разделяющей... Комнаты? Помещения? Короче этот барьер оградил от меня Эвриаль и ее приспешниц-ламий. Так и было задумано?
Болтать же она не перестала. Ну почему не придумали звуконепроницаемых магических барьеров, аааа? 

Только вот, кажется, я отбежал в другую сторону... Упс...
Ладно, пойду погляжу что там в тоннелях.
По пути мне повстречалась тьма каких-то психов в масках. Решил не бить ущербных и просто молча прошел дальше. Вроде бы не обратили на меня внимания. А хотя нет, обратили. Кинулись в мою сторону с воплями и пытались убить. Нууу, как пытались. Вы когда-нибудь видели, как дворняжка на безопасном расстоянии громко лает и строит из себя угрозу? Вот примерно так же было и с этими в масках.
Ну да и ладно. Прошел ещё дальше и вышел в просторный зал, где встретил Короля кобольдов.
К сожалению, там на меня тоже напали – доблестная охрана бдит, да только мне плевать.

Их я тоже проигнорировал. Ха, надо было давно всех игнорировать.
Двинулся дальше, хотя эти «комары» начали мне надоедать.
Потихонечку добрался до Эллекена.

Я извиняюсь, а Эллекен точно здоров? Нууу, просто он мне заявил, что я к нему, ВНИМАНИЕ, не пришел! Вот же он, разуй глаза!
Я – это не я, а непонятно кто?
Сказал мне, что моя ничтожная персона просто так не могла обойти Короля кобольдов.
Ладно. Привел к нему Короля. Ну, мол вот мы, всем колхозом пожаловали в ваши пенаты.

Он мне всё равно не верит, и Королю не верит. Позовите уже кто-нибудь врача!

Пока спорили – Король кобольдов сбежал, скучно ему стало. 
Пришлось возвратится и молча пройти к выходу из подземелий под непонимающие взгляды психов местного разлива, экспедиции спасения и Эвриаль, дабы отправиться на личный аллод.
Там уговаривать Короля кобольдов моего личного аллода помочь мне разыграть сценку для этой шайки неадекватов.
Ну хотя бы мой кобольд оказался куда более понятливый и, слава всему, – я смог доказать, что я это я! И вот же он я, пришёл! 
Блин, не даром же Нихаз говорит, что это всё Театр. Эх, я бы на его месте давно спалил хоть часть Сарнаута.

И тут этот полоумный долгоживущий эльф кидает в меня каким-то заклинанием, которое не даёт двигаться.
В голове мелькает фраза «сюжетная броня». В ту же секунду пафосно (у Эвриаль научился?) начинает толкать речь, что вот он собирается сделать из Черепа навигатор, а поможет ему в этом кровь дракона.
Зачерпывает кровь.
Так, мне это не нравится.
Замахивается!
Так, мне это ещё больше не нравится!!
Стой, полоумный, я же стою между тобой и Черепом! Вместо крика смог сказать только «буль-буль».

И, ну кто бы сомневался, Эллекен попадает кровью мне в рот, вместо Черепа. Прицел сбит?
Конечно же, после этого самозабвенно продолжает свои речи.
Весь в крови (ааагрррх) пытаюсь сбросить с себя заклинание. Получается почти никак, но мало-помалу оно ослабевает.
Этот паразит Череп бормочет про каких-то красных гномиков и... Что? Горчица? Эээммм...

В итоге я разбудил дракона. Или мне его разбудили? Короче – дракон проснулся. Надеюсь, хоть это могущественное создание придёт мне на помощь. Нооооо... Нет. Дракон напал не на своего пленителя, а на друга всех эльфов, драконов и Нихаза.
На МЕНЯ, в смысле! Нет, ну это нормально вообще?
А Череп с полоумным эльфом просто взмыли в воздух. Умный какой гад, сообразил, что меня нельзя бить, так как шкура демонолога отражает обратно любую магию и так как магия владельца проходит все защиты.

Сразу вырубил дракона. Одним молодецким ударом. Ну ладно, двумя. Десятками.
Но маг решил спасти дракона, когда я уже собирался его добить. Он меня заморозил прямо в огне... Эх, задержались бы чуть подольше – я бы и отражением огня убил их.
Почему вообще драконам вредит их же огонь?

В итоге всё же удалось освободить Черепа. Эллекен с безумным хохотом куда-то свалил. Стоп... Хохот... Где я мог уже его слышать?
Пока возвращались – умудрился побиться головой об барьер. Почему барьеры вообще не пропускают только на половину?

Фух, ну вот и свежий воздух, вот и свобода!
На выходе из подземелий меня ждал второй Череп... Что? Он ещё и был враждебно настроен!
Моргнул. Остался один. Стоп-стоп-стоп. Не становлюсь ли я пророком? Тьфу-тьфу-тьфу 3 раза через левое плечо. Мне уже одного пророчества о краже Черепа хватило.

Оказывается Череп способен теперь водить корабли вне мира (в другие миры, получается?) и стал значительно сильней благодаря тому ритуалу в катакомбах.
Хм, но вот только этот криворучка провел его на мне. Так чтоооо техническииии...
Пожалуй, умолчу эту часть истории от Найана и остальных.

Кстати, я не сказал? На выходе из подземелий нас же ждала целая делегация – всем не терпелось узнать что же там произошло, за барьером. 
Рассказал им почти всё. Пока рассказывал, подумал, что как по мне – даже тролль куда лучший навигатор, нежели Череп, а капитаном отлично послужил бы краб. 
Почти засмеялся, но успел вовремя прокашляться. Надеюсь, Череп не успел просканировать мои мысли. Хотя, судя по всему – ему сейчас вовсе не до меня. Найан говорит, что теперь придётся обучать орка всяческим премудростям и делать из него Великого Мага. 
Это, конечно, всё очень замечательно и круто, но можно мне уже пойти отдохнуть? Голова трещит от всех этих событий. 

***

Сон пришёл очень быстро – ещё бы, столько всего случилось за день! 
Сперва снилась всяческая ерунда – то пляски фей, то ежи, то бессмыслица... Но потом... Потом был сон, который до сих пор вызывает у меня дрожь.

Нужно сжечь всё! До пепла! Как же я хочу всех сжечь. Дотла! Чтобы крики отчаянья наполнили весь Айрин! Они ещё узнают, все узнаю о той небывалой мощи, которая мне дана!
Я уничтожу их всех! 
Я держу в руках огнемёт, всё вокруг в огне, всё горит! И никто не спасётся от этого очистительного пламени!
И снова слышится хохот, нарастающий хохот, как тогда, во сне с реками крови.
Пытаюсь сопротивляться, заставить себя вспомнить хоть что-то хорошее, ради чего НЕ НУЖНО делать это всё! Проблески, мгновения, голоса, но нет чёткой картинки. 
Я подневолен, мой разум – не мой. Моё тело не принадлежит мне сейчас. Нет-нет! Хватит! Достаточно! 
Я СКАЗАЛ СТОП!

Сон прерывается и я просыпаюсь в холодном поту. Кажется, последнюю фразу я прокричал, так как в дверь постучал хозяин постоялого двора и просил всё ли у меня хорошо... Уф...
Снова ощущаю на себе какой-то взгляд. Но я же в комнате один! Чёрт подери, что это всё означает? 

Да ну вас с вашим Айрином!
Пора убираться отсюда, да куда подальше!

Неумолкающие грозные крики... Задорное бряцанье и звон холодного металла... Рассекающий воздух, словно призывающий, свист выпущенных стрел, наконечники коих тщательно пропитаны ядом... «Ой-канье» шотнутой семейки гибберлингов, превращающейся в нежно-голубую, парящую в паре метров над землёй, искру... Простонавшая «Вот твари» рыжевласая эльфийка, чьи колени подкосились – и красивая статная фигура, слегка пошатнувшись в правую сторону, упала навзничь...
Поле битвы за сокровища и громадный шипастый ящер, напоминающий помесь анкилозавра со стегозавром, который, возможно, существовал и вымер в каких-то параллельных, далёких вселенных. С той лишь разницей, что на конце хвоста у этого монстра были не шипы и не булава, а большая огненная сфера, плавящаяся в источаемом собой же жаре и жадно облизываемая языками адского пламени, накладывающимися друг на друга в экзотической пляске оранжевых лент. 

Лава, заменяющая кровь этому величественному созданию, просвечивала сквозь маленькие трещинки между большими роговыми пластинами броневой чешуи и шипов. Его маленькие глаза, напоминающие янтарный омут бездны, сияли святой яркостью и гневом. А массивные, бронированные толстыми пластинами, как и всё туловище этого удивительного и могущественного, но, увы, так недолго наслаждающегося своим существованием создания, лапы время от времени отрывались от земли, цепляя за собой всклокоченный чернозём и верхний слой дёрна, не успевающий зарастать плотной и колющей травой из-за еженедельных рейдов, а лишь слегка покрытый проростками свежей молоденькой прозрачно-салатовой травки. 

Бесконечная, казалось бы, череда лиц то хаотично появлялась, то безвозвратно исчезала в этом чёрном круговороте такой притягательной пламенноликой смерти. Граждане Яскеровой Империи и Айденусовой Лиги смешались в кучу разгорячённых тел, жаждущих только одного итога – когда пошатнётся массивное туловище огненного ящера и он, издав гортанный рык побеждённого, но гордого «зверя», нескладно завалится на бок, некрасиво ударившись о грубую землю. Но пока он ещё был жив, что нельзя было сказать о большинстве участников этой битвы, исключая, конечно, с увлечением наблюдающие за всем происходящим действом деревья, возбуждённо шуршащие изумрудно-салатовой листовой. 

Последовала очередная агрессивная волна атаки, когда паладин, перекрикнувшись со своим товарищем, устремился к Огнеяру, медленно, с постепенным ускорением, начиная одними губами шептать заклинание, накладывающее магию на тяжёлый, впечатляющих размеров, меч, вспахивающий остриём землю в направлении, в коем двигался юноша. В его движениях была заметна устоявшаяся за долгие недели и месяцы тренировок точность и резкость, доступная только тем, кто по-настоящему разбирается в своём деле. Руки в обитых благородным металлом перчатках крепко сжимали рукоять оружия, а клинок тем временем всё сильнее накалялся, источая из себя всё более чистый, небесно-ангельский свет, стремящийся разрушить любое олицетворение мглы на своём пути. 

Град ударов, выпущенных стрел, насланных молний и огневых шаров сыпался на пламенного ящера, но стоило ему отряхнуться, как наконечники, казалось бы, слегка вонзившиеся в эти, выглядящие неприступными, пластины, словно по легчайшему дуновению ветра смывало до основания. И они отлетали, усыпая землю своими худенькими вытянутыми трупиками. Десятки помощников воинов: медведей, белок, ехидн, рысей, в компании душегубок и стражей с жадным рвением кидались на затравленного гиганта. Одиночки, группы и целые отряды бойцов из обеих фракций, воодушевлённые собственной отвагой, захлёбывались в стремлении и собственных амбициях, зачастую забывая об осторожности и тем самым постоянно пополняя ряды голубых икр. Паладина это забавляло и раздражало одновременно, он не знал, стоит ли ему из-за этого беситься или надо просто забить на бесперспективных, поглощённых битвой, товарищей. 

Внезапно среди всей этой разноликой и разномастной толпы сосредоточенный взгляд серых серьёзных глаз выхватил почти светящееся бледное округлое лицо канийки и... опешив, остановился. Шаг внезапно оборвался, а плотно сжатые пальцы ослабили хватку – таким образом, оружие скорее просто осталось лежать на земле, облокочённое о фигуру в сияющих латных доспехах. Мир будто притих, в забвении зачарованных картиной: смолк вечный лязг и грохот, замолкли прайденовские крики, стихло грозящее всему свету скорым концом непрерывное прицокивание диких белок, натравленных на громадного каменно-алого монстра дружными семейками язычников в длинных кожаных одеяниях.

Слышно было лишь, как шелестит трава, как мнутся цветы и вспахивается чернозём, и как странно глубоко и спокойно дышится в груди. Юноша потерялся во времени и, пожалуй, впервые в своей жизни по-настоящему остолбенел, полностью забыв и отринув всё его окружающее: и пространство, и жаждущих крови существ, коим и сам несколько недолгих мгновений назад являлся. Почти перед ним, буквально в десяти-одиннадцати шагах было это магически чарующее лицо с крупными охристыми глазами, с задором поглядывающими на вновь «распоясовавшегося» Огнеяра, и усыпанное пышным звездопадом крохотных солнышек-веснушек. Светло-русые волосы были откинуты за спину и казались спутанными, но они мало занимали внимание молодого паладина. Его взгляд был намертво прикован к такому странно-необычному и одновременно столь естественному проявлению симпатичных нежно-коричневых полупрозрачных пигментных пятнышек.

Они напоминали красочное скопление звёзд, призрачную, сияющую всеми оттенками драгоценных камней, туманность, да целую Вселенную, бесконечную и прекрасную, в одном лице, таком светлом и таком нежном, будто небесном.

«Неужели такие прекрасные создания всё же существуют?» — прокатилось кубарем в голове юноши, когда его затуманенный взор всё ещё висел в воздухе, будто тот был очень тяжёл, словно перед летней грозой, и стелился по земле пуховой периной из туманов. Какое странное и непонятное чувство, когда забываешь о дыхании, о том, что лёгким нужен кислород и в достаточном количестве, и в причине замирания на последнем вдохе начинаешь подозревать злосчастную «корону», но понимаешь, что нет; причиной такому не может служить какой-то обычный или не очень вирус, здесь есть что-то более глубинное, более подлинное, более чистое и светлое – это истинное восхищение и очарование.

Возможно ли влюбиться в канийку, прайденку, эльфийку с первого взгляда? Не понятно.
А влюбиться в веснушки..?
Можно. 

– Сейчас волна! Не спи! – Глухо прокричал со-кпшник совсем рядом, отскакивая назад и выставляя перед собой тяжёлый металлический щит. Ящер яростно сверкнул пламенными, сияющие адом, глазами и, раздув ноздри, привстал на задние лапы, ведя тяжёлым шипованным хвостом по всклокоченной земле, задевая и подминая под себя незабудки-перводнёвки и маленькие охристые головки-солнышки мать-и-мачехи. 

– Вот же ж... – тихо пробормотал паладин, поняв, что сообразил слишком поздно, и, под весёлый смех товарищей, отлетел, неуклюже грохнувшись тяжёлой тушей в латных доспехах на салатово-изумрудную, и такую мягкую, четырёхдневную траву.

Голубая искорка души, глубоко и печально вздохнув, неспешно выскользнула из-под поблёскивающего при жарком солнце Сарнаута мифического нагрудника и, сделав замысловатую петлю, повисла в воздухе, опустив задумчивый взгляд синих полупрозрачных глаз без зрачков на щедро усыпанную трупами землю.

И снова лязг и бряцанье наполнили воздух своей заразительной мелодией боя. 

Бой в небесах

Бриг нёсся через астрал, рассекая агрессивную стихию белоснежными парусами, прошитыми золотой нитью. Тонкие золотые завитки, сплетающиеся в узоры, улавливали энергию, растворенную в чистом виде в астральной субстанции, и, светясь, словно на них падали солнечные лучи, перенаправляли ее в энергоотводы, уходящие вглубь судна, где был спрятан реактор.

Весь корпус корабля представлял собой произведение искусства — доски были вытесаны из какого-то благородного сорта древесины и прибиты к остову с помощью золоченых гвоздей, вместо плоской шляпки которых были раскрывшиеся цветы. Сам корпус оплетали такие же золотые лианы с массивными бутонами из самоцветов. Нос корабля украшала голова дракона, целиком отлитая из золота – из его полураскрытой пасти вырывались голубые клубы маны, а на рогах были закреплено несколько ажурных светильников.

Это был корабль эльфов Дома ди Вевр. Но вместо зеленого стяга с драконом, на мачте развевался флаг Орды — кроваво-красное полотнище с орочьим щитом. Такие же щиты были грубо пригвождены и к люкам, закрывающим орудийные порты, спрятав за собой изящные эльфийские рокайли. По верхней палубе туда-сюда ходили орки в тельняшках, перетаскивая разнообразные ящики с мана-ядрами и фокусирующими кристаллами. Были тут и эльфы-матросы, но те сторонились двухметровых бугаев. Кто-то косо смотрел на громил, а кто-то и вовсе старался не выходить из своей каюты.

Эльфийский бриг «Шпага» на всех парусах шел к Изуну с ценным грузом — портативными лучеметами, мана-пушками, преобразующими кристаллами и много чем еще, что удалось купить у торговцев из Дома ди Плюи. Конечно же, ни на одной пушке не было кузнечного клейма ни Дома ди Вевр, ни Дома ди Плюи — все это было произведено на верфях и мастерских Дома ди Ардер.

Яркий луч энергии ударил в щит корабля, отчего тот задребезжал. Совершив пространственный прыжок, имперский корвет несся на полном ходу прямо на эльфийский бриг. Пока орки и эльфы пытались понять, что происходит, металлический монстр выстрелил из второго лучемета. Магический щит зазвенел еще громче, а в воздухе стало возможно рассмотреть его гексагональную структуру, проявившуюся из-за перенапряжения.

Теперь, когда носовые орудия имперского корабля ушли на перезарядку, был черед «Шпаги» — несколько орков-бомбардиров, обучаемых эльфами инженерному ремеслу прямо на борту корабля, уже заряжали мортиры мана-ядрами. Когда все орудия были заряжены — бриг открыл огонь по противнику. Ядра со свистом вырвались из коротких стволов, устремляясь вверх под крутым углом. Мана-мортиры вели огонь навесом, что позволяло им поражать цели на большом расстоянии, обстреливая не укрепленные борта корабля, а открытую палубу, уничтожая живую силу противника.

Первые магические снаряды, посланные «Шпагой», уже преодолели расстояние между кораблями, и, без труда прорвав магический щит корвета, обрушились на палубу. Четыре мощных взрыва оставили несколько матросов без конечностей, а палубу — с дымящимися пробоинами.

Обменявшись первыми ударами, корабли пошли на сближение. «Шпага» первая открыла люки и выдвинула золоченые дула пищалей, украшенные гравировкой. Одна за другой, пушки выстрелили сгустками энергии в сторону имперского корвета. Каждое орудие отличалось друг от друга размером дула и его диаметром, а также желобками, нарезанными внутри ствола. Благодаря этому каждая пищаль звучала по-своему, со своим тоном и характером. Выстреливая по очереди, пушки «Шпаги» пели дивную мелодию боя.

В этот раз щиты корвета «Слово Незеба» выдержали попадание. Открыв все свои орудийные порты, «Слово» выдвинуло одинаковые как две капли воды трехствольные пушки. Все орудия (которых на борту корвета было больше, чем на бриге), выстрелили разом, без осечек и промахов. Не давая остыть устройствам, хадаганские канониры повернули пушки вокруг центральной оси, переключая на второе дуло. Орудия ударили во второй раз, а затем и третий.

Энергетический щит «Шпаги» с трудом выдерживал обстрел из скорострельных пушек — гексагональная структура уже покрылась трещинами и грозилась вот-вот рассыпаться на мелкие осколки. Не дожидаясь этого, капитан брига дернул за штурвал, уходя из-под линии огня.
Легкая и маневренная эльфийская «Шпага» кружилась вокруг тяжелого имперского корвета, пытающегося поспевать за своим врагом. Два корабля вальсировали, обмениваясь голубыми вспышками и магическими снарядами. Оба щита звенели, пропуская заряды сквозь трещины. Воспользовавшись такой брешью в магической завесе, один особо смышленый орк-бомбардир выстрелом из пищали попал прямо в орудийный порт противника. Скорострельную пушку «Слова Незеба» разворотило в металлолом, а из бойницы валил густой дым.

Не желая играть по чужим правилам, капитан «Слова» пошел наперерез, надеясь протаранить бриг. Бронированный металлический нос глубоко врезался в правый борт «Шпаги», сминая золотые украшения. Деревянные брусья, не выдерживая, лопались под железным натиском, обнажая остов корабля. Совершив данный маневр, корвет оставил огромную пробоину в деревянном судне, своротив несколько пищалей, и не получив никакого существенного вреда, не считая глубоких вмятин на обшивке.

Голубой разряд ударил прямо в двигатели «Слова Незеба», но был поглощен кормовым щитом. На помощь «Шпаге» спешило еще два эльфийских корабля с ордынскими стягами. Бросив развороченную «Шпагу», корвет разворачивался прочь от приближающихся кораблей, спасаясь от полного уничтожения.

Набирая скорость для пространственного прыжка, имперская посудина пыталась уворачиваться от огня эльфийских лучеметов. Те лучи, от которых уклониться не удавалось, попадали в кормовой щит, насыщенный принудительно подаваемой большей мощностью.

В момент, когда завесе оставалось пережить последний удар перед тем как исчезнуть, «Слово Незеба» скрылось в ослепительно-яркой вспышке, позорно сбегая с поля боя.

Военный совет

Штурм Бешеных поднимался по мраморным ступеням на второй этаж Ока Мира в сопровождении Хранителей Империи. После того, как несколько недель назад Ястребы и Комитет попытались арестовать Коловрата Северных, Око изменилось — башня правительства Империи была полностью закрыта для всех посетителей, а прошения и письма от граждан принимались только после их тщательного рассмотрения Комитетом Незеба. На всех этажах дворца была усилена стража — вместо Хранителей Империи дозор несли Ястребы Яскера. Подчиненные Штурма были отправлены в город для укрепления отрядов милиции.
В столице, на удивление, было спокойно. Отряды милиции патрулировали все улицы, заглядывали в каждый двор, отчего городская шпана тут же бросалась врассыпную. Хранители Империи же стояли дозором на всех воротах, досматривая как прибывающих в столицу, так и покидающих ее. Пункты досмотра граждан были устроены и на каждой станции Хадаганского метрополитена. Конечно же, от таких мер охраны гражданского порядка уровень преступности упал до нуля, о чем радостно вещали ведущие новостей с экранов иллюзиона.

Но чего стоил этот порядок? Какой ценой он достигнут? Вопросы занимали голову командора Хранителей Империи, пока он проходил мимо десятка Ястребов, отдававших ему честь. Последние два солдата, салютовавшие Штурму, стояли возле дверей закрытого и опечатанного кабинета.

Орк остановился возле массивных дубовых дверей, обитых железными полосами. Древесина была иссечена во многих местах, на металле — выщерблины и отметины, а сами створки еле держались на петлях. Штурм Бешеных прекрасно знал, какой ценой удалось добиться порядков на улице. Какая преступность может быть в городе, когда оный наводнили внутренние войска? О какой шпане, тусующейся во дворах и щелкающей семки, может идти речь, когда игшский военкомат наполнил столицу повестками о призыве на «срочные военные сборы»? Как в городе может быть «не спокойно», когда все нарушители «гражданского спокойствия» сейчас проходят экспресс-курсы хорошего воспитания в Термитке? Подумать только, орки, его собратья, протестовавшие против ареста Коловрата и решившие выйти на улицы, сейчас находятся за решеткой в следственных изоляторах, застенках Комитета!..

— Штурм? — Голос Ивана Шпагина, командира Ястребов Яскера, выдернул орка из его раздумий. — Яскер ожидает Вас.

— А-а? — Командор Хранителей Империи отвернулся от дверей кабинета Верховного шамана Орков. — Э-э-э. Да. Я иду.

Орк старался больше не смотреть в сторону опечатанного кабинета. Это был стыд? Обида за своих сородичей? Голос разума? Совесть?.. Нет! Они сами виноваты! Виноват Коловрат, лелеющий свои жалкие надежды! Орда осталась в прошлом. Никакого нового Великого Пира не будет! Орки — часть Империи, а Империя — родина орков, и точка! Орки без Империи ничто, Империя без орков — ничто!

— О чем размышляете? — Шпагин вновь спустил Бешеных на землю. К этому моменту руководители силовых ведомств уже были у приемной Яскера.

— Об Империи. — Отозвался орк, после чего толкнул огромной ладонью дверь. — Империя не будет ждать.
В приемной Яскера был десяток Ястребов, вооруженных длинными саблями и самострелами. Среди солдат были и специалисты, сжимающие в руках металлические посохи с красной звездой на вершине — реплики легендарного посоха Великого Незеба. Вместе с Ястребами здесь была и Влада Угрозина с отрядом адептов в фиолетовых одеждах с защитными шлемами на голове.

— Совет уже в сборе? — Обратился Штурм Бешеных к хадаганке.

— Да. Яскер ожидает Вас. — Кивнула Угрозина.

— Да знаю я, что ожидает! — Фыркнул орк и встал на платформу портала. Следом на платформу встал и командир Ястребов. — И Вы тоже?

— Совет был расширен. — Пожал плечами Шпагин.

Портал завибрировал под ногами орка и хадаганца. Голубая вспышка поглотила их, перемещая на много этажей вверх, в кабинет Главы Империи, расположенный на самом верху Ока Мира, прямо под ногами огромного изваяния Незеба. На выходе из портала их уже встречала секретарь, протягивающая две папки с грифом «Совершенно секретно».

Яскер уже сидел во главе стола, сцепив руки в замок перед такой же коричневой папкой. В этот раз кабинет полностью заполнен. Место Штурма было свободно, но сразу за ним на месте Негус Хекет сидел Нефер Ур. Сама же Глава Совета Ученых Советов расположилась в следующем кресле. Елизавета Рысина занимала свое исконное место по правую руку от Яскера. На месте Коловрата Северных, объявленного во всеимперский розыск, сидел Леонид, Великий маг аллода Новый Игш, ученик самого Яскера. Последнее место было пустым и, очевидно, предназначалось для командира Ястребов.

— Начнем. — Вступил Глава Империи, когда все заняли свои места. — Как вы могли заметить, мы проведем совет в расширенном составе. И я благодарю вас, — Яскер обратился к Нефер Уру и Леониду, — Что вы смогли прибыть в Незебград так быстро. Надеюсь, с Новым Игшем и Кадаганом все в порядке?

— На Новом Игше мир и порядок, учитель. — Отозвался молодой Великий маг. — Мой ученик удерживает аллод и не допускает сильных волнений.

— Кадаган стабилен. — Прозвучал механический голос Восставшего. — Сейчас его удерживает мой ученик, Негус Невзр.

— Трус. — Фыркнул Штурм Бешеных.

— Что, простите? — Переспросила Негус Хекет.

— Ваш Невзр — трус. — Пояснил командор. — Мои люди стояли бы насмерть, защищая каждую пядь земли!

— Нас, Восставших, в разы, в десятки раз меньше, чем вас. — Размеренно парировал Нефер Ур. — Каждый погибший Зэм является для меня, для моего народа, для всей Имперской науки и общества непоправимой потерей.

— Тем более, мы не можем рисковать такими ценными кадрами, как Великий маг. — Дополнила Глава Совета Ученых Советов.

— Я послал целый линкор моих ребят на смерть, лишь бы помочь вашему Невзру. — Стоял на своем Бешеных. — Многие были еще совсем юнцы. А вы, трусы, сбежали!

— Номарх Атон, мой ученик, и Номарх Нефру, ученица Негус Невзра, защищали Рахл-Изун до последнего. — Парировал Нефер Ур. — И теперь они в плену у Черепа!

— Большинство экипажа «Алой Звезды» воскресло на Изуне. — Вставила свое слово Хекет.

— На земле противника! — Снова фыркнул командор Хранителей Империи. — А что мне сказать семьям тех, чьи тела были уничтожены?

— Что они погибли при исполнении, как герои, защищая Родину. — Сухо ответил Шпагин. — Не мне учить Вас, Вы и сами все знаете.

— Потеря «Алой Звезды», безусловно, большая трагедия для нас, товарищи. — Голос Яскера заставил замолчать спорящих. — Но у Империи есть куда более серьезные проблемы. Леонид, прошу.

— Да, учитель. — Молчавший все это время Великий маг поднялся и продолжил. — Потеря Изуна стала наглядным примером того, что случится, если потерять контроль. Орки живут не только на Изуне, но и на Яхче, Суслангере, Новом Игше, Вечнославске, Истинске, Манодаре. И везде они бунтуют. Даже здесь, на Игше, в сердце Империи, есть волнения. Благодаря силовому вмешательству и пропаганде, нам, товарищи, удается блюсти порядок. Незебград и Новый Игш — примеры того, как надо было поступить на Изуне. Как нужно поступить везде. Нам нужно не бояться действовать решительно.

— И что вы предлагаете? Устроить террор против бунтующих орков, вернуть военные лагеря на Суслангере? — Отозвался Нефер Ур. — Нам нужно решить конфликт дипломатически, без лишней крови. Нужны переговоры.

— Империя не ведет переговоров с бунтующими. — Так же сухо, словно песок суслангерской пустыни, отрезал Иван Шпагин. — Я за полномасштабную военную кампанию. Необходимо установить порядок на всех аллодах Империи, включая Изун.

— Вы еще не поняли? — Удивился Штурм Бешеных. — Мы потеряли Изун. Хренов Череп захватил его полностью! Теперь, с эльфийскими кораблями, он контролирует не только аллод, но и прибрежный астрал. Нам нужно не распыляться на захолустные островки по типу Истинска или Вечнославска, а нанести решительный удар по Орде!

— Силовое воздействие вызовет соразмерный силовой ответ. — Молвила Негус Хекет. — Империя должна пойти на диалог с Ордой. Нам не нужны новые жертвы.

— Пойти с бунтовщиками на диалог, — Задумался Яскер. — Это значит — признать их равным себе противником. Империя не ведет переговоров с предателями. Я не веду переговоров с предателями.

— А если обратиться к эльфийским дипломатам? — Нефер Ур взглянул прямо на Главу Империи. — Империя могла бы обратиться к королеве Антуанетте ди Делис, чтобы при ее участии урегулировать конфликт.

— Попросить помощи у эльфов? Чушь! — Командор Хранителей Империи усмехнулся. — Я напоминаю, что Коловрат и Череп плавают на эльфийских кораблях! Этой остроухой стерве нельзя доверять, тем более — просить о помощи!

— Королева Антуанетта заверила меня, что не имеет никакого отношения к этому. Она проводит расследование того, каким образом эльфийские суда попали в руки ордынцев без ее ведома. – Ответил Яскер. – И Империя не будет обращаться к эльфам. Это — внутренний конфликт, а все внутренние конфликты Империя решает самостоятельно!

— Комитет Незеба тоже настаивает на силовом методе. — Подала голос и Рысина, молчавшая все это время. — Но вместо военной интервенции на Изун я предлагаю направить флот и войска на Дикие острова.

— На острова? Зачем? — Непонимающе переспросил Бешеных.

— Нам удалось перехватить агентов Коловрата Северных. — Информировала Рысина. — Череп Степных готовит вторжение на Дикие острова. Если Империя будет наводить порядок на отдаленных аллодах — Орда беспрепятственно их захватит.

— Близость Диких островов делает их идеальным плацдармом для дальнейшего вторжения на Игш. — Иван Шпагин прокомментировал слова Рысиной.

— В таком случае, необходимо разбить треклятого Черепа на островах еще до того, как он там закрепится. — Поддержал инициативу Главы Комитета Бешеных.

— Мы все еще настаиваем на переговорах. — Великий маг Кадагана отметил и за себя, и за Негус Хекет. — Дикие острова могут стать отличной площадкой для диалога. В случае успеха, мы предотвратим многие жертвы. Большая часть из них будет бессмысленной.

— Я одобряю твое стремление к миру и порядку, Ур, — Яскер обратился к Восставшему. — Но я не буду вести переговоры ни с Черепом, ни с Коловратом, ни с кем-либо еще.

— Нужно дать генеральное сражение у Диких островов и разбить Орду на глазах у всех орков. — Поддержал своего учителя и Леонид. — А последующая прилюдная казнь Черепа надолго отобьет желание у орков бунтовать.

— Значит, будет генеральное сражение. — Яскер подводил итоги. — Штурм, готовь флот и войска. Я лично поведу их в бой.

— Но… — Начал было Нефер Ур, но был прерван.

— Леонид будет удерживать Игш до нашего триумфального возвращения. — Ответил Яскер.

— Но не лучше бы Вам остаться в Незебграде? — Негус Хекет старалась переубедить Главу Империи. — Имперские силы превосходят силы Орды, в Вашем присутствии нет необходимости…

— Но если я лично одержу победу над Черепом, то это закрепит авторитет Империи. — Великий маг стоял на своем. — Совсем скоро с Ордой будет покончено.

Блокада Изуна

Астральный линкор «Алая Звезда» стоял на рейде близ Изуна. Этот новенький корабль совсем недавно сошел с верфи, но уже был включен в состав в качестве флагмана имперской эскадры, направленной к берегам этого аллода. Вся эскадра насчитывала десяток корветов и несколько бригов, стоявших кольцом вокруг аллода орков, блокируя его.

Блокада Изуна была частью операции «Родогор», которой руководил Шрам Непокорённых, новый адмирал Игшского военного округа. Собственно, «Алая Звезда» и была флагманом Шрама и ключевым элементом всей операции.

— «Алая Звезда» вызывает Незебград. Прием. — Адмирал ИВО стоял возле корабельного астралофона, ожидая ответа.

— Незебград слушает. Прием. — По поверхности мана-прибора прокатилась рябь, а из динамиков послышался голос Штурма Бешеных.

— У меня срочное донесение с Изуна. Прием. — Поймав нужную частоту, Шрам Непокорённых начал крутить какие-то тумблеры, настраивая картинку. Спустя минуту его очам предстала рожа командора Хранителей Империи.

— Срочно! Второй канал, Яскеру! — Голос Штурма Бешеных смешался с посторонними шумами и голосами техников.

— Яскер слушает. Прием. — Наконец, помехи прекратились, а изображение на экране астралофона задрожало и разделилось на две картинки — на Штурма и Яскера.

— Операция «Родогор» сорвана. Орки захватили береговые батареи. Из-за их огня «Алая Звезда» не может зайти в Пасть Изуна. Прием. — Доложил адмирал.

— Как голодранцам удалось захватить батареи?! Доложить! Прием. — Отреагировал командор.

— «Голодранцы» цепляют контрабандные манапушки на огров и идут на штурм укреплений. Прием. — Ответил Шрам Непокорённых.

— Вас понял. — Ответил Яскер по дальносвязи. — Нужно перерезать поставки контрабанды. Разрешаю открывать предупредительный огонь по всем кораблям, в том числе по судам Свободных Торговцев. Прием.

— Контрабандисты не единственная наша проблема. Захватив береговые батареи, бунтовщики получили доступ к дальнобойным противокорабельным лучеметам. «Алая Звезда» не может подойти на расстояние выстрела, не попав под огонь. Прием. — Рапортовал адмирал.

— А защитные турели вам на что?! — Рявкнул по дальносвязи Штурм Бешеных.

— Подтверждаю. Разверните турели в сторону аллода и уничтожьте береговые батареи вместе с лучеметами. — Ответил Яскер. — «Алая Звезда» должна зайти в Пасть Изуна и оказать поддержку Негус Невзру! Прием.

— Так точно! — Шрам Непокорённых собирался было прерывать дальносвязь, как по экрану астралофона вновь пошла рябь, а в эфире появились помехи.

— Говорит Рахл-Изун! Прием! — Раздался хрипящий голос Великого мага Изуна.

— «Алая Звезда» слушает. Прием. — Шрам настроился и на третий канал связи.

— Незебград слушает. Прием. — Отозвался командор Хранителей Империи.

— Яскер слушает. Прием. — Последним ответил Глава Империи.

— ГДЕ ВАС НОСИТ?! ГДЕ ПОДКРЕПЛЕНИЕ?! ПРИЕМ! — Рявкнул Негус Невзр.

— «Алая Звезда» делает все, чтобы зайти в Пасть Изуна. Прием. — Отчитался адмирал.

— Что у вас происходит, Негус Невзр? Прием. — Поинтересовался Яскер.

— ЧЕРЕП ШТУРМУЕТ ГЛОТКУ! ПРИЕМ! — Кричал Невзр.

— Хренов выродок! — Штурм Бешеных громко ударил по столу, на котором стоял его прибор дальносвязи, из-за чего его изображение возмущенно замерцало от помех. — Стоять до последнего! Прием!

— Держитесь! «Алая Звезда» делает все возможное, чтобы зайти в порт! — Адмирал ИВО уже во всю отдавал распоряжения разворачивать защитные турели.

— ПРОТИВНИК ВЕДЕТ ОГОНЬ ИЗ САМОДЕЛЬНЫХ ОРУДИЙ! — Великий маг Изуна отчитывался о происходящем прямо у него на глазах. — РАХЛ-ИЗУН СРОЧНО ЗАПРАШИВАЕТ ПОМОЩЬ! ПРИЕМ!

— Пошло оно все в астрал! Шрам, СРОЧНО веди «Алую Звезду» в Пасть Изуна, во чтобы это ни встало! Прием! — Скомандовал командор Хранителей Империи.

— Но береговая батарея?! — Переспросил Шрам.

— Я СКАЗАЛ: ВЕДИ «ЗВЕЗДУ» В ПАСТЬ! — Повторил свой приказ Штурм Бешеных.

— Понял. Конец связи. — Орк-адмирал щелкнул по тумблеру, выключая астралофон.

Спустя несколько минут реактор «Алой Звезды» вновь загудел, подавая энергию на двигатели и различное оборудование линкора. Из множества выхлопных отверстий и труб в кормовой части корабля стали вырываться клубы синего дыма, растворяющегося в астрале позади «Звезды», набирающей ход. Из-за своих размеров, судно было очень неповоротливым, поэтому для того, чтобы взять курс на разлом Изуна, потребовалось время.

На носу у «Алой Звезды» была статуя Незеба, державшего в руке искрящийся кристалл сферической формы, освещавший курс не хуже маяка в порту Игша. Два массивных круглых генератора, встроенных в оба борта, вращались в сторону, постепенно набирая обороты. Это были новейшие генераторы мана-щитов корабля, первой линии обороны. По заверениям конструкторов, эти щиты не уступали щитам легендарного «Затмения», а в чем-то даже и превосходили. Так ли это было? Это предстояло узнать Шраму Непокорённых и экипажу «Звезды» в ближайшее время.

До радиуса поражения оставалось совсем немного. Еще минута, и линкор окажется в области поражения противокорабельных лучеметов на берегу, и еще долго не сможет открыть ответный огонь, пока не подойдет на дальность поражения собственного носового орудия. Ожидая удара противника, адмирал отдал приказ подать напряжение на щиты сверх нормы.

Яркий луч энергии ударил близ корабля, не попав даже в энергетический щит. Промах, или предупредительный выстрел? Орк-адмирал не знал этого, и приказал на полном ходу идти в Пасть. Спустя минуту, береговая батарея ударила вновь. Голубая молния с треском ударилась в щит, прорисовывая его гексагональную структуру. Щит дергался, искрился, но выдержал попадание.
Но не успел экипаж перевести дух, как с другой стороны в щит попал еще один смертоносный луч. Разряды, отклоняясь от основного направления луча, били то тут, то там, словно ища брешь в мана-щите. Уже во второй раз защитная сфера, окружавшая линкор, выдержала.

В третий раз береговая батарея открыла огонь сразу из двух орудий. Два потока энергии били прямо в нос корабля. Щит дребезжал и буквально звенел от перенапряжения. Массивные генераторы щита, отражая нападения, вышли на повышенные обороты, а кольцо маны, пульсирующей в устройствах, начало светиться красным вместо голубого, что сигнализировало о перегрузке. Реактор «Алой Звезды», питавший одновременно и двигатели, и генераторы щитов, не справлялся.
С оглушающим звоном, щит лопнул, оставив после себя яркие всполохи в воздухе. Магические лучи, пробив преграду, попали аккурат в статую Вождя, разнеся бронзовое изваяние в металлические осколки.

К этому моменту, силам Империи уже удалось развернуть ближайшую турель и навестись на береговые укрепления. Накопив достаточное количество энергии, сооружение произвело залп. Мощный пучок энергии, сформировавшись в излучателе, направился в сторону аллода. Не прошло и секунды, как прогремел взрыв, донесшийся до экипажа флагмана. На месте одной из орудийных башен сейчас вздымалось голубоватое облако пыли и паров маны, принимающее форму гриба.

Но без корабельных щитов это было уже бесполезно. Следующий же залп из противокорабельного лучемета проделал зияющее отверстие в корпусе линкора, разрезав толстенную стальную обшивку словно нож — масло. Когда «Алая Звезда» подошла на расстояние, необходимое, чтобы вести ответный огонь, его корпус уже представлял собой решето. Последний удар лучемета разнес в хлам астральные двигатели.

Стремительно теряя скорость и управление, «Алая Звезда» взяла курс на вторую орудийную батарею, желая забрать ее с собой.

***

Череп Степных поднимался в лифте на верх Рахл-Изуна уже второй раз. В этот раз его сопровождали Коловрат Северных и Сердце Кровожадных, голоса разума и силы в новой Орде.

Речь орка-мистика в Великом Стойбище так вдохновила орочьи кланы, избравшие путь независимости, что буквально уже наутро, с первыми лучами солнца, новая Орда двинулась на Глотку. Как и обещал Негус Невзр, его солдаты отступали, не оказывая сопротивления, что позволило оркам достичь столицы в кратчайшее время.

Серьезные столкновения начались только у границ Глотки, где уже высадились первые полки с Игша. Но к тому моменту орки контролировали уже почти весь Изун, так что взятие столицы оставалось лишь вопросом времени. Хоть новые отряды Империи все прибывали и прибывали в Глотку, Орда с каждым новым днем пробивалась все глубже на улицы и подворотни города.
Поставить точку удалось благодаря совместной атаке Дерзких и Кровожадных на береговые орудийные башни. Захватив батареи, орки получили полный контроль над Пастью Изуна, отрезав имперцев от кораблей, взявших аллод в блокаду.

В конце следующего дня, Великий маг Изуна, Негус Невзр, отступил, сдав Глотку. На пылающих обломках «Алой Звезды» ордынцы праздновали победу, а Череп поднимался в кабинет Великого мага на вершине Рахл-Изуна.

— Кто отдал приказ стрелять по «Алой Звезде»?! — Стоило оркам зайти в кабинет, как на них сразу накричал Номарх Атон.

— ХРЕНОВЫ ЖЕЛЕЗКИ! — Сердце Кровожадных выхватил свой топор и ломанулся на Восставших, но, не сделав и два шага, замер.

— Стоять! — Череп Степных полностью контролировал разум вождя Кровожадных. — Они — наши союзники.

— Че?! — Спросил Сердце, наконец получив контроль над своим телом.

— У нас был уговор! — Раздался женский синтезированный голос. Рядом с Атоном стояла Номарх Нефру, ученица Негуса Невзра. — А вы жестоко убили весь экипаж «Алой Звезды»!

— Я не отдавал приказа стрелять по линкору. — Ответил Череп Степных, занимая кресло Невзра.

— Уговор? Какой еще уговор?! — Переспросил Верховный шаман орков.

— Негус Невзр добровольно сдал аллод в обмен на определенные договоренности. — Пояснил Номарх Атон. — Вы же не думали, что причиной постоянного отступления армии Изуна был ваш устрашающий вид?

— Что за хрень вы несете?! — Сердце отказывался признавать факт секретного договора.

— Это правда. — Череп Степных закинул ноги на письменный стол. — Я действительно пошел на сделку с железками, чтобы вернуть Изун Орде.

— И каковы же условия? — Поинтересовался Коловрат Северных. Он был явно недоволен тем, что важные государственные вопросы решались без него.

— Орда не должна проявлять жестокости к войскам Империи. — Ответила Номарх Нефру. — Но вы пролили реки крови.

— Какая, астрал ее побери, Орда без крови?! — Недоумевал Сердце Кровожадных.

— У нас был договор, Череп. И вы его нарушили! — Номарх Атон проигнорировал орка, обращаясь к мистику. — Кто отдал приказ стрелять по «Алой Звезде»?!

— Это уже не имеет значения. Среди нас нет Космоса, чтобы повернуть время вспять. — Защищал своих сородичей Степных. — Другие условия я все еще намерен соблюсти.

— Другие условия?! — Взревел Сердце. — Какие еще, нахрен, условия?!

— Орда окажет помощь Восставшим Зэм в реорганизации Империи. — Череп не дал ответить Восставшим. — И я все еще держу это обещание. А вы?

— Мы начали удерживать аллод сразу с отбытием учителя. — Ответила Номарх Нефру.

— Хренов интриган. — Сухо прокомментировал Коловрат Северных действия орка-мистика.

— Не согласись я на эти условия, нам бы пришлось с голыми жопами отбиваться от вооруженных войск Яскера! — Ответил ему Череп Степных. — Орде нужны союзники!

— Теперь, когда вы уничтожили его новенькую игрушку — тем более. — Вставил свое слово Номарх Атон.

— Че? — Переспросил Сердце Кровожадных. — Какую игрушку? Чью?

— «Алая Звезда» создавалась при личном участии Яскера. — Молвила Номарх Нефру. — Уничтожив линкор, вы разворошили осиный улей.

— Узнав о потери своей игрушки, Яскер разозлится и перебросит все имеющиеся войска сюда. — Пояснил Атон. — У берегов Изуна будет уже не жалкий десяток корветов, а почти весь флот Империи.

— Без собственного флота Изун не выстоит. — Верховный шаман Орков осознал всю серьезность ситуации.

— А вы? — Охладив свой пыл, Сердце обратился к Восставшим. — Ваш главный не может пригнать корабли? Раз уж вы типа помогаете нам.

— Именно что помогаем. — Ответил Номарх Атон. — Нефер Ур не будет вставать сейчас ни на чью сторону. Мы не можем терять своих.

— Ох, не хотел я этого. Но, видимо, придется. — Череп Степных полез обыскивать свои карманы.

Спустя минуту он выложил на стол артефакт, украшенный золотыми узорами и кристаллами. Это был портативный астралофон эльфийской работы.

— Каспар, это Череп Степных. Нужна твоя помощь.

Рука помощи

Эльфийское хитроумное устройство ожило — голубой шар в золотой оправе начал вращаться, а маленькие фокусирующие кристаллы засияли, направляя энергию в центральную сферу. Следом засветился и магический шар, а в его глубине показалось лицо эльфа.

— Каспар ди Вевр, Глава Дома ди Вевр и Великий маг Флоренты, слушает… А, Череп, ты? — Отозвался остроухий из шара, рассматривая своего собеседника. — Я думал, что ты выкинешь астралофон сразу же. После того, что случилось на Айрине.

— А что случилось на Айрине? — Недоумевал вождь клана Кровожадных. — А что ты делал у остроухих?

— Дурень! — Коловрат ткнул его в бок локтем. — А где он, по-твоему, добыл крови драконьей?

— А-а-а… — Сердце почесал затылок.

— Что? — Каспар ди Вевр вертел головой в магическом шаре, пытаясь осмотреться. — Кто это говорит?

— Друзья. — Отозвался Череп, вынимая миниатюрное приспособление. Орк медлил, опасаясь разбить устройство, но все же подкинул сферу в воздух. Но вместо того, чтобы упасть, магический кристалл завис в воздухе.

— Что? Где ты? Почему ты не на Нее? Где Найан?! — Великий маг обеспокоено засыпал мистика вопросами. — Почему ты прервал обучение?!

— Хренова мать! Успокойся! — Рявкнул Степных, заставляя собеседника замолчать. — Я на Изуне. Не спрашивай пожалуйста ничего больше, а выслушай.

— На Изуне?! — Каспар ди Вевр эмоционально взмахнул руками. — Каким таким демоном тебя занесло на Изун?! Что за самодеятельность?! Я срочно связываюсь с Найаном!

— СТОЯТЬ! — Вновь крикнул Череп. — Я воспользовался одним из порталов на Нее, и переместился на Кадаган. Найану я оставил записку.

— На Кадаган?! — Эльф продолжал суетиться, выражая беспокойство пополам с недовольством. — А что не в лапы Комитета?! А если бы они вновь тебя убили?! Все наши планы бы пошли к демонам под хвост! Ох, что сказал бы мессир?..

— Э, остроухий, кончай истерить! — В этот раз рявкнул Коловрат, не выдержав эмоционального Великого мага Флоренты. — Мы к тебе по делу.

— Кто «мы»? — Глава Дома ди Вевр резко сменил тон и презрительно посмотрел на шамана. — Представьтесь, пожалуйста.

— Коловрат Северных, Верховный шаман Орды. — Буркнул старый орк.

— Орда?.. — Эльф почесал подбородок, думая, а когда его осенило, он обратился к Черепу: — О, я понял! Тебе так понравился наш Великий Бал, что ты решил устроить что-то подобное? Уважаю.

— Восстание — это не какие-то свистопляски! — Огрызнулся Сердце Кровожадных.

— Вы просто не представляете, какие революции можно совершить во время антракта. — Каспар ди Вевр высокомерно махнул на орка рукой.

— Каспар! — Череп Степных вернул эльфа к сути диалога. — Нам нужна твоя помощь.

— Это я уже понял. — Кивнул эльф и выжидающе посмотрел на мистика. — Ну-у?

— Нам нужны корабли. — Ответил ученик Найана. — И оружие, пушки, войска.

— Муза моя! — Игриво отозвался эльф. — Я вынужден отказать.

— Но почему? — Спросил Верховный шаман Орды.

— Я подчиняюсь Её Величеству королеве Антуанетте ди Делис. — Обращаясь к Коловрату, эльф сменил свой тон на официально-деловой. — Её Величество во время своей коронации издала манифест, обязывающий эльфов соблюдать нейтралитет. Я обязан подчиниться воле Её Величества.

— А ты подчинялся воле короля, когда этот старый остроухий дед ввязал тебя и меня в свои шашни? — Поинтересовался Череп степных.

— М-м. — Эльф замолчал, поджав губы. — Луи ди Дазирэ впоследствии присоединился к заговору Эллекена! Моя совесть чиста!

— Хреллекен. — Степных фыркнул. — А как он отнесется к тому, что его единственную надежду, навигатора-шмавигатора, сцапает Комитет Незеба и казнит прилюдно за измену родине?

— Прости? Я не понимаю. — Каспар ди Вевр делал вид, что упускает нить того, к чему клонит орк. Но его сияющие глаза забегали туда-сюда.

— Все ты понимаешь! Орда захватила Изун, но теперь Яскер перебросит сюда еще больше войск. — Напирал орк.

— С превосходящими силами, Яскер вновь займет Изун. — Вставил свое слово Номарх Атон, заинтересованный речами эльфа. Зэм усмехнулся, беря в оборот насыщенную манеру общения, и принялся сгущать краски. — Следом он накроет колоссальной имперской лапой и покарает всех предателей. Поотрубает головы, чтобы никто не воскрес. Особенно Череп Степных.

— Я осознаю такую вероятность, — Великий маг жевал губу, решая, как ему поступить.

— Поэтому нам нужна твоя помощь. — Череп вновь попросил подмоги.

— Если Её Величество узнает… — Каспар ди Вевр мямлил. — Мой Дом может лишиться всякой поддержки на следующем Великом Балу…

— Тысячелетия Дом ди Вевр держал Грох, живя бок о бок с орками. — Напомнил эльфу Верховный шаман.

— А затем Родогор предал нас! Убил моего предка, Клода ди Вевр, вступил в союз с Незебом, захватил наш дом! — Недовольно фыркнул Великий маг.

— Славные были времена! — Заметил Сердце Кровожадных.

— Цыц! — Рявкнул на него Степных, а затем вновь обратился к Каспару. — Это было в далеком прошлом!

— Но было. — Подметил эльф.

— Но теперь мы хотим заключить союз с тобой, а не с Хадаганом! — Ответил ему мистик.

— Орда обязуется не повторять ошибок прошлого и не нападать ни на Дом ди Вевр, ни на эльфов вообще? — Каспар ди Вевр пошел на уступки.

— Ну, если не оборзеете… — Начал было Сердце Кровожадных, но, не выдержав гневного взгляда всех собравшихся, поправился. — Ладно. Не тронем мы вас. Больно костлявые вы.

— Если я все же помогу вам, то поможет ли Орда моему Дому на следующем Балу? — Каспар ди Вевр продолжил диктовать условия.

— Поможет. — Ответил Верховный шаман Орков.

— Я почти готов согласиться. — Улыбнулся Каспар. — Кстати, пока не забыл! На Изуне же водятся дрейки, насколько я помню?

— Есть несколько стай. — Ответила Номарх Нефру. — Последние годы нам удается сдерживать бесконтрольную охоту орков на них.

— Отлично. — Вновь улыбнулся эльф. — Дом ди Вевр может рассчитывать на исключительные права на отлов этих существ?

— Гы. Тоже мяска их хотите? — Усмехнулся Сердце Кровожадных.

— Фу! — Великий маг сморщился. — Мы будем их отлавливать, разводить и приручать!

— Да, все изунские дрейки в вашем распоряжении. — Ответил Череп Степных. — Это все условия?

— Осталось последнее, моя муза. — Каспар ди Вевр добродушно улыбнулся мистику. — Когда мессиру, достопочтенному Эллекену ди Велюнд, потребуется твоя помощь, окажешь ли ты ее?

— Хрен с тобой и твоим этим Хреллекеном! — Плюнул Череп. — Будь что будет.

— Тогда решено! Великий Дом ди Вевр протянет руку помощи Орде! — Великий маг Флоренты довольно хлопнул в ладоши.

Лотанариэ (эльф.) – Солнечный цветок 

Воздух с утра стоял прелый, душный, пахнущий цветущими сорными сочными и сладкими травами, и немногочисленными цветами. Однако, мало их было только в этой, слегка сумбурной и такой умиротворённой, части берёзовой рощи. Стоило пройти чуть дальше вглубь и там, на залитых, словно подсолнечным маслом, пряно-жёлтым светом полянах золотился зверобой, нежным оранжевым куполом раскрывалась календула... А чуть левее, ближе к Озёрному урочищу, начинались густые заросли изумрудной крапивы, на вершинах которой маленькими белыми черпачками царствовали, источающие слабый аромат лесной влаги, цветы. 

По тому лесу часто прогуливалась девушка в длинном, болотного цвета, балахоне, петляя узкими тропами. Накинув на голову грубый мешковатый капюшон и прилежно затянув чуть туже вышитый серебряными нитями узорчатый опоясок на бледно-травянистом, доходящим до щиколотки, амфималь, Лотанариэ блуждала среди сияющих золотом берёзок. 

В предзакатную пору, без определённой цели, но с каким-то огромным стремлением – будто это было заложено богами в её природу; девушка касалась нежными бархатными ладонями бересты, перебирала между пальцами «серёжки», свисающие с низко растущих ветвей, и уже под самые сумерки заводила долгую, тянучую песнь времён той, ошеломляющей память любого сарнаутского создания, Битвы за Красоту. Белые, слегка вьющиеся на концах пряди, неловко выбивающиеся из-под капюшона, гладило мягкими лучами, сонно зевая на всё Светлолесье, оранжевое, как апельсин, громадное светило. А старинная мелодия всё лилась и переливалась в тишине вечера, журчала, как ручей, светилась, как сияние астрала, и затухала, как лазурные искры джунов и эльфов, погибших при первых встречах с Драконами.

Слова песни были печальные и, казалось бы, странно звучали – они будто сливались с окружающей средой, подхватывали единичные дуновения хрустящего прохладой ветра; растекались озером перекличек нот по траве и, настоявшись, уходили под землю, смешиваясь с прогретой за день чёрной землёй, кое где усыпанной алмазной крошкой песка. 

Светловолосая эльфийка, тщательно закутанная в плотную болотную ткань плаща, никогда не казалась себе одинокой; она не имела семьи и фамилии, да и имя своё находила весьма странным – как проблеск света среди заполонённой густым туманом из Гибельной Чащи зияющей дыры имеющихся знаний. В её понимании не было такого понятия, как прошлое или будущее, а потому и настоящее таковым назвать было трудно – это было постоянство, длительное, неопределённое, но кристально-чистое, как свежий и терпкий запах вербены. Одиночество было чуждо Лотанариэ, как и она была ему чужда.

От этой девушки всегда веяло мягкой, как листья сирени, тоской, светлой печалью и хризантемами. А от её фигурки, казалось, особенно ясно, вечером исходило завораживающее солнечное свечение, рассекающее, словно пласт подсолнечного масла, разогретый воздух, и наполняло пространство золотыми крохотными крупицами, обликая эльфийку в сверкающие дневными звёздами шелковистые одеяния. Слабое шуршание ткани о нежно-бирюзовые крылья, сотканные из цветущих ароматов пожеланий добра и счастья на ночь, и красок предзакатного небосклона, слоями натекающее, перекрывающее то далёкое и непостижимое, что таит в своих безграничных просторах лилово-червлёный Астрал, не нарушало гармонию песни, не прерывало её и не выходило на передний план, а сливалось с ним, стекалось, поглощалось, не истощаясь, но сохраняя свою сущность. 

Сорняковые травы зашептались. Девушка слегка покачнулась в такт плачу хрустального неба и оперлась спиной о худенький, изогнутый ствол старенькой берёзы с сильно разросшейся кроной, скрытой за звенящей салатовой листвой. Журчащий степной рекой девичий голос плавно перешёл на убаюкивающее шептание. Лотанариэ тихо, почти беззвучно сползла на шелковистое изумрудное одеяло из травы, покрывающее сырую аллодскую землю, и сняла капюшон. Холодная тень ушла с полуприкрытых глаз и теперь они восстали во всём своём янтарном великолепии споря с громадной сферой, обливающейся изо дня в день, словно большое колесо водяной мельницы – стылой водой, драконьим пламенем. Эльфийка замолкла, поджав тонкие, полупрозрачные розоватые губы, и теперь только смотрела на Солнце, прямо, уверенно, но без какой-либо дерзости или насмешки. Она смотрела на него так, как порой дети смотрят на старого отца, вдумчиво раскладывая по полочкам сарая накопившийся ворох сена мыслей, стараясь в чём-то подражать великому светилу, вызывавшему в юной душе столь близкой родственности чувства. 

Длинные пальцы с аккуратно подпиленными коралловыми ноготками жадно утопали в траве, перебирали между собой мягкие молодые травинки, так легко гнущиеся и приминаемые, не обещающие вскоре вырасти во взрослую и жёсткую траву, которая всегда цепляется за одежду, а если замечает проблески кожи – то обязательно царапает, оставляя за собой тоненькую цепочку браслета из крохотных капелек крови, насаженных на полоску нежно-оливковой кожи. В этой части Светлолесья она [трава] всегда была такой и никогда не менялась да и вряд ли бы хоть что-то смогло её изменить. Законы природы, сопровождаемые законами странного, никогда не будут до конца поняты; но зачем понимать, если можно любоваться?

Размышления девушки постепенно растворялись в тёплых красках неба, как и она сама. Но, будто становясь бледнее, Лотанариэ, не замечая того и не могучи заметить, излучала всё больший свет. Он играл, переливался, узорами вплетал в белое золото охру и пряную желтизну дорого металла, не окутывал, но разрезал воздух, будто проникая в каждую его частицу и выдворяя оттуда всё лишнее лишь для того, чтобы полностью туда залиться. Небо горело, как когда-то пылало живым пламенем сердце Канаана, так омрачительно поглощённое заразой вампиризма, крупными пятнами, хаотично разбросанными по холсту небосклона каким-то неизвестным волшебником ещё времён до Великого Катаклизма. 

Эльфийка отняла правую руку от травы и осторожно, полупрозрачными подушечками пальцев, притронулась к кулону в форме цветущего солнца, висевшему у неё на шее. Золото сияло так, что можно было бы ослепнуть на оба глаза, если бы не странная возможность Лотанариэ смотреть даже на самую яркую звезду во Вселенной безо всякого на то усилия. Взгляд её огненно-янтарных глаз, разбавленных щедрыми вкраплениями золотой пыли, был умиротворён и ясен, как само небо, куполом накрывшее Сарнаут. Если дальше неба есть что-то ещё, то оно должно быть невообразимо прекрасно, как сама жизнь? Если вокруг гигантской звезды роятся маленькие искорки, не станут ли и они когда-то могучими жаркими сферами; или это просто пыль, просто искорки, маленькие частицы, отлетевшие от вечного светила – стража этого мира?

Плащ скрывал от света прекрасную картину: как мирным потоком струилось золото по венам, просвечивая чистейшим светом через кожу, завивалось, расцветало узорами, покрывало лопатки и плечи цветочным орнаментом. Солнце садилось, впитываясь во всё существо Лотанариэ: её запястье опутала тонюсенькая золотистая лоза, она двинулась дальше, по кисти, переплелась с пальцами, венками и, дойдя до кончиков пальцев, скопилась золотыми искрами, от которых веяло теплом и тем самым запахом солнца, который невозможно описать тому человеку, который никогда его не ощущал, не слышал, не терялся в нём. Стебель цветка опутал хрупкую бледную вытянутую шею и плавно перетёк в омут орнаментов, в необычайной грации изящно тянущихся по скулам, вискам и сходящихся у бесконечно карамельных глаз.

Небосклон уже почти лишился живых красок, а цветок тем временем всё пышнее расцветал, становясь прекраснее наипрекраснейшего, стремясь достичь конечной стадии – апогея. И вот, наконец, он достиг его, загорелся, как сама звезда – языки пламени мягко заскользили по лепесткам, сливаясь в огненную бурю, заключённую в маленьком солнечном цветке; цветке, каждую ночь хранящем в себе крупицы солнечного света, дабы утром снова воссиял восход. 

Лотанариэ спала и видела сны о далёкой битве за Красоту, сама не зная, что являлась тем самым прекрасным каноном, чище и выше которого ничего нет в Сарнауте и за его пределами. 

Оранжевый гигант горел на краю одной эльфийской Вселенной. 

ЧАСТЬ 2

Идея и скриншоты – Александра. Приятного вам прочтения! 

***

Я иду по Грабовой аллее, а между веток виднеется красивое небо сиреневых оттенков. Под ногами шуршат опавшие листья, ветер игриво колышет цветы на клумбе.
Но куда я держу путь? Мне дали какое-то поручение, поручение... Что же там было?
Нужно дойти до начала аллеи и там будет прекрасная... Кто-то прекрасный.
Я оглядываюсь в поисках какой-то личности, но внезапно понимаю, что у меня в руках лопата.
А вокруг исчезло всё, только реки крови заполнили улицы Айрина...

Звенящая тишина. И никого вокруг.
Начинаю копать рыхлую землю у большого дерева...
Точно, я искал катакомбы! Вот! Сейчас, сейчас всё будет.
Я рою всё глубже и проваливаюсь в яму, но что это?
Где земля? Где стены? Где всё? 

Вокруг пустота и внезапно нарастающий хохот из ниоткуда.
Громче. И громче! 
После чего мой сон обрывается и я, в придачу к кошмару, стукаюсь со всего размаху рукой о бортик кровати. Н-да-а, ну и виденья. Похоже, я выбрал не самое удачное место для ночёвки – очень душно, тесно... Ещё и кровать эта, твёрже любого камня будет, кости мои кости.

***

Утром решил пройтись по центральной улице и послушать, что обсуждают местные и приезжие – набраться, так сказать, людской мудрости. Узнал пару «тайн», послушал режущие слух песни Айринских бардов и внезапно прислушался к разговору проходившей пары прайденок: они беседовали о богатстве местной флоры и фауны. Потихонечку проследовал за разговаривавшими и понял, что хочу снова посетить Эгладиэн. Правда, на этот раз решил не рисковать и не купаться в озере, уж очень неохота мне снова коротать время с гоблином... 
По прибытию гондольер таинственно улыбнулся и сказал опасаться ежей и постараться вернуться до наступления темноты. Потому как местные смотрители уже устали находить косточки зазевавшихся путешественников (и не только путников), которые так же посещали лес, но не возвращались. Странное наставление, но с учётом всех событий ранее – пожалуй, прислушаюсь. 

Ежи мне встречались, но вели себя, вроде бы обычно – убегали, прятались по кустам и просто не обращали на меня внимание. Вроде бы...

Нашел, как мне показалось, несколько довольно странных ежей, но через пару секунд они разбежались кто куда. В итоге через час бродить и наслаждаться мне надоело, так что я вернулся к причалу.
Гондольер очень обрадовался моему появлению.
Зачем-то потыкал в меня пальцем.
После чего довольно кивнул, улыбнулся и молча отвёз ко Дворцу... 
Сказать, что я пребывал в шоке от этих всех действий – ничего не сказать. 

***

После обеда весь Айрин обсуждал событие, которое, как гром среди ясного неба, снизошло на нас – в Уединённой обители организовали стартовую площадку для гонок на зайцах! Представляете, вот прям где проходят тайные встречи и там, где я некогда прятал тела... Вот так событие! Нужно обязательно поучаствовать. А пока организаторы проводили последние приготовления, я времени не тратил: избивал Джакомо, пока он меня не запомнит. К моему удивлению – помогло.
Правда, спустя неделю он всё равно меня забыл... 
Немного побегал по местам, где не хотел бы оказаться и смотрел на то, что не хочу видеть... Ну и как мне это развидеть теперь?

Посетил гонку, но, что-то мне подсказывает, что Зайцы очень уж недолюбливают демонологов...
Ибо объяснить ЭТО я не в силах:

Уговоры не помогли, морковка тоже не возымела эффекта, поэтому спешился и сделал вид, что ушёл, а сам тихонечко подошёл к организаторам гонки... Увиденное меня вогнало в ступор: зачем Зайцев обслуживают механики? И что это за странная зелёная кнопочка?
Что-что, для чего она, говорите? Стоп, стоп, я уже раз попадался на этот трюк! Лучше просто спрошу, без самодеятельности.
Мне ответили, что это «Для милипиздрического зайчонка»
«Простите, какого зайчонка?»
«Ну вот, гляди!» и механик ловким движением усадил меня на Зайца, а затем со всего размаху нажал на эту злополучную кнопку. Спросил, называется...
Подскажите, а они с Черепом не родственники?

Так, пожалуй, гонку я оставлю на попозже, что-то не клеится у меня с ней. Да и письмо пришло о том, что бальный зал Дворца-Галеона наконец подготовили к пиршеству и завтра состоится то, ради чего нас всех сюда пригласили! Уф, скорее бы уже! 

Уходя к гондольеру услышал крики – мимо меня пронеслось пара недовольных эльфов в сторону организаторов гонок. Замедлил шаг и прислушался: оказывается, участникам предыдущих заездов были выданы неверно составленные карты гоночной трассы, из-за чего часть участников стали кормом ежам. 
Услышанное повергло меня в шок и я решил поскорее убираться отсюда – второе упоминание о ежах за сегодня вовсе не кажется случайностью...

***

На следующий день я прибыл ко Дворцу и не поверил своим глазам – какие-то вандалы разукрасили его в сеточку. Простите, но зачем?
Игра в крестики-нолики потеряла самообладание? 

А вот бальный за был пышным, да-а-а-а, тут и не поспоришь! 
Стараясь никому не мешать стал исследовать Дворец на предмет интересностей. И таковы нашлись: понаблюдал за драками эльфов с имперцами, но увы, влезать с криками «За Нихаза!» мне запретили, сказали это часть какой-то постановки или потасовки... Точно не расслышал, потому как сразу же потерял интерес. 

Немного прошёлся по периметру и ко мне подбежал какой-то запыхавшийся эльф. Сперва не понял, что он там мямлил, а после наконец удалось узнать чего от меня хотят: предлагали стать дирижёром оркестра.
Хм, попробовать себя в новом амплуа? А что, я могу! 
Но, недолго музыка играла – через минуту я умудрился сломать оркестр: музыканты начали ссориться и бросаться инструментами, орать нецензурщиной и бросаться с кулаками друг на друга. Пока до них не дошло, что это я криворукий, а не они неумехи – быстро ретировался и затерялся в ближайшей толпе зевак.

Через час, когда всё улеглось и из бального зала унесли раненых, в центре началась какая-то «движуха». Подумал уж было, что снова драка, но нет, это дом ди Грандер демонстрировал своего голема тем, кто ещё не успел за эти дни его увидеть. Решил тихонько подшутить: стоило в него только запустить пугающим заклинанием и всё – он ничего не может, носится только, столы сшибает. Даже не произвел ни одного выстрела, тоже мне «венец эльфийской магии». 
Но зато как истерили те, кто совсем недавно хвастался какими-то там «подвигами», ха-ха! 

Ко мне подбежала ученица – говорит, нашла в толпе Черепа и, похоже, ему нужна наша помощь: он почему-то грустил и совсем не веселился. 

Оказалось, орк чувствовал себя неловко. Ну ничего, уж я то всё знаю о балах!
Уговорил Черепа пригубить для храбрости, за милых дам, за дружбу, за подвиги, за родных и близких, за тех кто уже не с нами... Дальше уже не помню, но Черепу любой повод выпить был в радость. 

В итоге напились до помутнения в голове и тут наш «стесняшка» предложил поиграть в «земля-лава», где земля – это столы, а всё остальное – лава. 
А что, идея забавная! Почему-то только гости все возмущались, но что нам эти возмущения, ведь они все утонули уже в лаве!

Прокатился на спине Черепа, потом попытался прокатить и его на своей спине, но у меня что-то подозрительно хрустнуло и мы отложили эту затею на попозже. 

Показал Черепу один фокус: уменьшился и уносил из под носа гостей еду и напитки.
Череп был в восторге и хохотал до колик в животе. Ученица лишь довольно улыбалась.

***

Как и когда мы разошлись – я не помню, но на утро очень-очень-очень болело всё тело, словно меня избило десяток минотавров, а ещё трещала голова и постоянно хотелось блевать. Особенно, после того, что я увидел сразу же после пробуждения: шевелящийся и сладко посапывающий во сне гибберлинг, нанизанный на арфу... Вроде живой, но это не точно.
Удобно, наверное, так спать? 

Черепа рядом не оказалось. Попытался разбудить этого «арфиста», но концентрация алкоголя в его крови оказалась слишком велика, а потому после пробуждения малыш радостно выкрикивал тосты и танцевал на самом верху арфы, каждую секунду рискуя сорваться.
Уговоры и предложения выпить не увенчались успехом, так что решил пройтись и расспросить встречных – вдруг кто-то что-то помнит или видел.

Не совсем понимал, почему некоторые встречные отскакивали от меня, словно от чумного.
А некоторые наоборот – радостно улыбались и одобрительно хлопали по плечу либо в ладоши. 
Одна хадаганка подбежала и застенчиво сунула в руку записку, а здоровенный орк у спуска на первый этаж одобрительно пробасил «в следующий раз зовите и меня!».
Мне объяснит наконец кто-то, что это всё означает?!

Оказалось, что  по пьяни я таскал Антуанетту на руках по всему бальному залу в костюме Талоса и с огнеметом за спиной...
Говорят, она даже была не против и постоянно хохотала над осуждающими взглядами гостей бала... Ох, ну хотя бы замаскировался, надев маску, но потерял ее по пути, балда...

После долгих расспросов официантов и организаторов бала мы с ученицей поняли – кто-то в разгаре веселья подсыпал нам с Черепом в напитки порошок или зелье, тем самым притупив интуицию и дав разгуляться на полную катушку. Мне. А вот что стало с Черепом – не совсем понятно, его и след простыл. 

Опять идти спасать этого орка...
Между прочим – это уже 8-й раз! Но я не жалуюсь, так, просто крик души...

В голове всё перемешалось, мысли перебивают одна другую, но то единственное, что я помню точно и отчётливо – странный сон о реках крови на улицах Айрина. И почему-то такое чувство, что я следую плану какого-то коварного существа, которое не могу увидеть или заприметить! Это немного раздражает. 

Пока бежал за Мраком – ученица подала отличную идею попытаться выследить Черепа за его запахом используя тонкое обоняние прайдена – встретил святого гоблина. Да-да, того самого гоблина, у которого я постоянно забывал спросить имя...
Он поздоровался и спросил как у меня дела...
Честно ответил, что сейчас навалилось проблем и нужно бежать. Надеюсь, он не обидится. Улыбнулся и попытался договориться о встрече в другой день.
Но он уже развернулся и не реагировал на мои слова в след. Эх, неловко получилось...

Быстро объяснил всю ситуацию Мраку и с его помощью (точнее, с помощью его тонкого нюха) нам удалось узнать, что Череп зачем-то отправился на Грабовую аллею... Ох, мне уже это не нравится! 
Там он бродил-бродил, пока не добрался до... Кто бы сомневался – катакомбы. Всё в точности, как и в моём сне. Только без крови. 
Разрыли скрытых ход и спустились в подземелье.
Фух, пока что всё обычно – запахи кореньев и земли, слышно какую-то возню (как оказалось, это кобольды) и в целом всё обыденно. 
После схватки с кобольдами наткнулись на какой-то завал. Мрак унюхал тут недавнее присутствие Эвриаль – ну кто бы сомневался. 

Решил сам не лезть туда, а сбегать к Найану и рассказать о находке. Во Дворце его не оказалось – сказали, он сейчас с Луи во Дворце-Галеоне.
Ладно, тут рукой подать.
Рассказал всё, что удалось найти Найану.
Его реакция – это, конечно, отдельный разговор. То ли пошутил, то ли и вправду так думает. 

Дал в подмогу какого-то рабочего, сказал возвращаться и попытаться раскопать завал... Но на этого работягу даже смотреть жалко – любой сквозняк его с ног свалит, а там полным полно кобольдов и ещё хрен пойми чего.

Всё как всегда – придётся работать своими рученьками. Хорошо хоть Мрак ещё есть – думаю, он поможет.
Его, правда, я оставил у завала. Надеюсь, кобольды не сожрали, пока я тут бегаю... А то как-то неловко получится.

Пока обдумывал всё это, почувствовал на себе какой-то взгляд, прям таки прожигающий тело насквозь. 
Понемногу огляделся и увидел на другом конце бального зала того самого святого гоблина из чистилища. 

Он смотрел в мою сторону и не моргал. Но, всё же заметив, что я увидел его – тут же заковылял прочь. Странно это всё, очень странно.

Продолжение

Великое Стойбище

Голубоватая вспышка осветила древние джунские руины портала, и на старые желтоватые камни с полустертыми рунами вышли Коловрат Северных и его сын Каштан. Останки погибшей цивилизации были даже здесь, на Изуне, но их состояние оставляло желать лучшего — полуразрушенные обелиски были исписаны орочьей бранью и новомодными граффити. И цензурными была лишь небольшая их часть.

Джунские руины располагались совсем близко с Великим Стойбищем — наверное, самым древним объектом культурного наследия орков. Тысячи лет назад здесь собирались орки прошлого на свои первые Сходки Кланов, здесь же легендарный Череп доказал свое право возглавить объединенную Орду. На этих ступенях, вырезанных в самом холме и спускающихся амфитеатром к центру Стойбища, шаманы вскрывали глотки пленникам, пуская кровь во славу языческих духов и героев прошлого, дабы те ниспослали им свое покровительство. Множество черепов, в основном человеческих, выстилающих громадные ступени вместо камней, до сих пор напоминают потомкам о легендарном и славном Великом Пире. На огромных, торчащих из земли по периметру сооружения костях, добытых в битвах с потомками Великих Драконов ценой сотен охотников, были вырезаны тысячи имен — имен вождей и верховных шаманов бесчисленного количества орочьих кланов. Где-то тут было и имя Бруса Северных, и его отца, великого Родогора. Где-то, возможно, было и имя легендарного Черепа, вырезанное его собственной рукой.

Это место было священно для любого орка, настолько, что появление здесь комитетчика было настоящим кощунством. Недовольные орки бы быстро отправили богохульствующего агента обратно в Комитет Незеба в разных посылках и бандеролях. Сей факт и позволял сразу десятку кланов стоять лагерем вокруг Великого Стойбища, не опасаясь карательной операции со стороны властей.

Коловрат и Каштан пробирались сквозь множество разных палаток и шатров, обходя стороной тотемы и стяги кланов, посягательство на которые тоже не закончилось бы ничем хорошим. Поскольку на Изуне еще не рассвело, Северные шли осторожно, переступая храпящие тела, пока не добрались к огромному шатру клана Северных, который стоял на подступах к месту Сходки.

Внутри шатра все спали — кто-то на грубых самодельных лежанках, кто-то в спальных мешках, кто-то на горе из шкур и мехов, а кто-то и вовсе на голой земле. Возле хода горой дрыхли гоблины-выкормыши, десятка два, не меньше. В самом центре же горел очаг, освещая и отапливая шатер. Возле него на пятой точке сидела орчиха, наверное, единственная, кто не спал в такой ранний час, и поглаживала дремлющего у тепла волка.

— Кто здесь? — Заслышав шорохи, она обернулась и радостно вскочила. — Батяня, гы!

Коловрат Северных развел руки в сторону, обнимая подбежавшую Берёзу, его дочь.

— Не ори, дура. — Сквозь сон проворчал Клык Северных, сын Клёна и, соответственно, внук Верховного шамана.

— Ты совсем охренел огрызаться на свою тетку? — Пнул его Каштан. От такого пинка проснулся бы и мертвый. — Лучше бы поздоровался с дедом и дядькой.

— Ы-ы?! — Клык спросонья зевал и ничего не мог разобрать. Сев на свою койку, он протер глаза, и лишь затем заметил своих родственников. — О, старый! А я уж хотел вместо дядьки идти!

— Так бы я тебя так просто отпустила! — Берёза отвесила подзатыльник племяннику. — Сцапали бы, как твоего отца. Хрену с маслом бы сейчас радовался, а не деду.

— Ну че ты начинаешь, теть?! — Клык виновато почесал ушибленное место. Рука у Берёзы Северных была все же тяжелая.

— Кстати о хрене с маслом. Есть че пожрать? — Каштан жадно потер руки.

— Я те че, кухарка? — Фыркнула Берёза, затем обратилась к племяннику. — Малой, метнись.

— А че я-то? — Взбрыкнулся Клык. — Сама иди.

— Если я пойду, то только затем, чтобы взять сковороду и хорошенько тебя погладить по головушке. — Ехидничала шаманка. — Ноги в руки и пошел!

Клык промычал что-то крайне нецензурное, но поднялся и поплел в сторону горы из гоблинов и гоблинш, чтобы переложить свою работу на них.

— Ну че ты его так? — Нахмурился Коловрат. — Малой же еще.

— Да я и не собиралась его мутузить! — Берёза начала оправдываться. — Тем более сковородой! Я же не изверг!

— Да вы все тут изверги! Не мешайте спать! — Прорычал кто-то из груды спящих орочьих тел.

— Давайте тише. — Дипломатично перешел на шепот Коловрат, располагаясь возле очага, возле которого уже трудилась группа разбуженных Клыком гоблинш, готовя завтрак.

— Нехрен спать! Я вон уже давно не сплю! — Ворчала шаманка.

— Ты всегда была шибанутой. — Подметил Каштан.

— Берёза! Каштан! — Шикнул Верховный шаман на своих детей.

— Все, молчу. — Дочь заткнулась.

— Что там по кланам? — Не выдержав, Каштан под недовольное ворчание гоблинши схватил со сковороды здоровенный кусище бекона. — Мы видели знамёна Головастых, Мозговитых и Степных.

— Многие еще в дороге. Изун взят в оцепление, корабли пропускают только с одобрением таможни и Комитета. — Ответила Берёза. — Помимо Головастых, Мозговитых и Степных уже явились Лесные, Огненные, Снежные, Горные и Тихие. Буквально вчера на корабле Торговцев прибыли Песчаные с Суслангера.

— Это как они так? — Удивился Каштан. — И как вообще Торговцы согласились?

— А хрен их знает. Сами они говорят, что надавали Барыге Честных тумаков, вот он и привез их. — Усмехнулся Клык Северных. — Но никто им не верит. Наверняка что-то опять продали Честным, вот олигарх их и привёз. В бочках из-под пива.

— Лучше бы там было пиво. — Подметила Берёза. — А, да! Честные тоже здесь. Но сам Барыга где-то в Глотке. Сюда он ссыкует являться.

— И все? — Спросил Коловрат, явно ожидая большего.

— Из влиятельных и больших кланов — да. — Ответила шаманка. — Бешеные, Непокоренные и Буйные послали нас далеко и надолго, и сюда они не явятся. Ну, а всякой шелупони-то дохрена. Я ж говорю, многие в пути.

— А что Череп Степных? — Поинтересовался Клык Северных. — Без него все это лишено смысла.

— Откуда нам знать, мы только из Царства Природы. — Ответил ему дядя. — Мистиков, знаешь ли, там не особо много. Особенно всяких Черепов.

— С ним или без, мы должны объединить кланы и начать действовать. — Подытожил Верховный шаман. — Будем ждать остальных.

***

Кланы продолжали прибывать в Великое Стойбище всевозможными способами — кто-то попадал на Изун через джунский портал, кто-то — на небольших и маневренных судах контрабандистов, прошедших мимо турелей, выставленных по периметру аллода, а кто-то и вполне официально, выдержав все проверки таможни и Комитета Незеба.

К концу недели вокруг Стойбища уже вырос огромный палаточный город, по размерам сравнимый с Глоткой. Были здесь и влиятельные крупные кланы, такие как Коварные или Чащобные, и совсем молодые и немногочисленные, например, как Клан Остророгих, в котором было всего три орка и две орчихи. На Сходку Кланов явилось даже племя Тигра из Сиверии!

Одним из последних прибыл клан Дерзких с Утиного Плёса. Неизвестно как, но весть о Сходке Кланов дошла и до их острова, затерянного в астрале, где они нещадно грабят одну и ту же деревню который год. Словно подтверждая свое имя, орки клана Дерзких взяли на абордаж первый же проходивший мимо корабль, подобравшись к нему на своих астральных шлюпах, а затем направили его на Изун. Добравшись до аллода, они, с их же слов, в режиме форсажа прорвались сквозь оцепление. И пока корветы береговой охраны преследовали судно, взявшее прямой курс на Драконовы горы, Дерзкие под шумок перебрались на сушу на лодках.

Последними явились орочьи кланы с Диких островов — Боевые, Праведные, Кровожадные и Яростные. Свою вражду они не прекратили даже оказавшись на борту судов. Возможно, именно поэтому береговая охрана не решилась подходить к четырем астральным кораблям, норовившим взять друг друга на абордаж.
Коловрат Северных понимал, что еще дольше оттягивать время было нельзя — если раньше клан Северных мог удержать от грызни и междоусобицы орков своим авторитетом, то теперь, с прибытием новых кланов, одного слова могло и не хватить. С Черепом Степных или без него — время пришло. Верховный шаман Орков назначил Сходку Кланов на вечер.

Когда последний луч заходящего солнца скрылся за горизонтом, на вершине Великого Стойбища прозвучал гонг. Коловрат Северных, раздетый до пояса, стоял на верхнем кольце священного места и держал в руках огромный молот, которым и ударял в гонг, созывая кланы. В его седеющую бороду были вплетены кости, а мускулистое, пусть и старое, тело, как и лицо, украшали белые узоры боевой раскраски.

Вскоре на верхнее кольцо поднялись и барабанщики клана Весёлых. Все они были так же раздеты до пояса, а их торс украшала клановая боевая раскраска (о принадлежности любого орка, не зависимо от пола и возраста, можно было судить по раскраске на их теле — у каждого клана она была своя). Сначала тихо, они вторили Коловрату, но постепенно гром боевых барабанов становился все громче. И вот уже боевая музыка охватила все Стойбище — следом за барабанами последовали бубны, рога, дудки, трещотки. Из каждого шатра и палатки звучал отклик на зов.

Под боевой ритм орки медленно поднимались на холм к священному месту. Кланы следовали друг за другом, освещая себе путь сотнями факелов. Впереди каждого племени шел вождь или верховный шаман, а следом несли тотем. У кого-то клановый тотем был совсем небольшой, что позволяло нести его одному орку. А вот у Северных он был настолько массивен, что под него приходилось подкладывать бревна и волочить сразу шестерым.

Добравшись до вершины, вождь или шаман острым предметом вырезал свое имя на свободном месте огромной драконьей кости, торчащей из земли, после чего спускался вниз по трибуне Великого Стойбища. Клан следовал за ним, занимая место на одной (или большем количестве, если клан был так велик) ступени, сложенной из черепов и костей. Главную духовную реликвию клана, тотем, спускали в самый низ, где он занимал свое место в центральном Тотемном круге.
Когда последний клан поднялся в Стойбище, Коловрат Северных в последний раз ударил в гонг. Следом, замолчала и боевая музыка. В полной тишине, Верховный шаман Орков спускался по древним ступеням в центр Великого Стойбища.

— Кланы! — Коловрат встал в кругу тотемов. — К вам обращаюсь я, Коловрат Северных!

Толпа собравшихся орков на трибунах громко зашумела.

— Десятилетия назад вы выбрали меня своим Верховным шаманом! — Продолжил орк, надрывая горло, чтобы его услышали задние ряды. — Пришло время собраться нам вновь! Да начнется Сходка Кланов!

Орки клана Весёлых в очередной раз ударили в свои барабаны, а толпа радостно загудела. Немного подождав, старый шаман поднял руку, прося тишины.

— Вы меня спросите, зачем я собрал вас? — Дождавшись, когда барабаны замолкнут, Коловрат заговорил опять. — Нам пора решить наше будущее!

Толпа зашумела. Верховному шаману пришлось потребовать тишины.

— Но начну я с прошлого. — Кричал он. — Сотни лет назад, далеко отсюда, на родине моего клана, на родине великого Родогора, на аллоде Грох, жил еще один клан!

Сходка Кланов громко загудела. Особенно громко о себе напомнил клан Степных, о котором и шла речь.

— Да, Степные, я о вас! — Коловрат Северных обратился к своим далеким сородичам. — Сотни лет назад у вас, у нас всех, у орков, родился ребенок, способный изменить нашу судьбу!

Степные радостно заулюлюкали, а вот со стороны Праведных послышалось негодование. Кто-то даже обвинял Коловрата в том, что он на старости лет сошел с ума и созвал кланы ради каких-то там сказок.

— Лютовей Степных — легенда! — Старый шаман услышал недовольные возгласы. — Легенда, но не миф! Не сказка, которую рассказывают детям на ночь, нет! Многие века назад он действительно существовал. И, как бы вам это не нравилось, Праведные, но он действительно владел магией!

— Брехня! — Отозвался кто-то из толпы. — Долой безумного шамана!

— Легендарный орк, Лютовей Степных, был первым из нас, кто мог подчинить себе магические силы, недоступные нам! — Коловрат Степных пропустил мимо ушей оскорбления в свой адрес. — Но не единственным! Он оставил потомство! И его магическая кровь дошла до наших дней!

— Херня! — Кричала половина стойбища со стороны Праведных.

— Не верите — спросите Мать Степных! — Шаман указал на орчиху из клана Степных в первом ряду. — Она мать целых трех наследников Легендарного орка!

— Вихрь сдох. И поделом ему! — Крикнул один орк из клана Праведных.

— Да. Вихрь Степных погиб, защищая Империю. — Согласился Коловрат.

— А дурная смертобаба предала нас! — Крикнула орчиха из клана Огненных.

— Жало Степных отказалась вести нас и переметнулась на сторону культистов-демонопоклонников. — Вновь согласился Северных. — Но есть еще Череп!

— Он тоже мертв! Мертв же? — Кто-то неуверенно спросил с дальних рядов.

— Был мертв! — Радостно воскликнул Верховный шаман. — А теперь жив и учится на Великого мага!

Великое Стойбище сошло с ума. Десятки орков вскочили со своих мест, закидывая шамана вопросами с одной стороны, и матеря и его, и клан Северных, и клан Степных, и Черепа Степных с другой. Шум, крики и оры слились в громкий гул, в котором утонули трибуны. Кто-то немедленно требовал выхода из Империи, кто-то требовал отрубить голову Черепу Степных и отрезать уши Коловрату…

— ТИХО! — Взревел Коловрат, пытаясь унять бушующую толпу. — ТИХО!!!

Все Стойбище уже было на ногах. Кто-то уже готовился чистить морду соседу, взяв его за грудки. Каштан Северных, видя, что все идет к массовой драке, взбежал вверх по ступеням из черепов, и, достигнув гонга на вершине Великого Стойбища, ударил в него.

— ТИХО! — Воспользовался паузой Коловрат. — Не время бить хавальники. Время решать судьбу Орды!

— Предатель! — Булат Праведных, вождь клана, спустился с трибун и вошел в Тотемный круг.

— Трус! — Вождь Яростных, Хвост, тоже был тут. — Ты позорно бежал с Игша, и еще что-то предлагаешь?!

— Я верен Оркам! — Кричал на них Коловрат Северных. — Я верен Орде!

— Нет никакой Орды! — В круг тотемов вышел и вождь клана Огненных, Пепел. — Пора тебе бросить свои несбыточные фантазии!

— Орда — наш дом! — Отозвалась Мать Степных, вставшая на сторону Верховного шамана.

— Империя — наша родина! — Парировал вождь Праведных. — Никакие Черепы нам не нужны! Как и безумные идеи о независимости!

— Безумен тут только ты! — Штырь Головастых, исполняющий обязанности шамана клана, тоже встал на сторону Северных, подойдя вплотную к Праведному. — Совсем уже шарики за ролики заехали со своей святостью?!

— Пошел нахрен! — Вождь Праведных с размаху врезал шаману Головастых.

Это подожгло фитиль огромной пороховой бочки под названием «орочий нрав». Не прошло и минуты, как насилие охватило священное место. Огненные колошматили Снежных, Кровожадные сцепились с Яростными, Лесные со Степными… Берёза Северных только и ждала этого момента, чтобы вцепиться в эту Стерву Огненных, и повалить ее под своим весом на землю. Повалив, она принялась остервенело ее избивать. Сломав ей нос, дочь Коловрата остановилась, но ее оппонентка воспользовалась заминкой и скинула с себя шаманку. Кровь застила ей глаза, но, выплюнув выбитый зуб, жена вождя Огненных кинулась на Берёзу, схватившись за волосы.

Спустя десятилетия, стены Великого Стойбища вновь окропились кровью.

Великий Вождь

Бойня в Великом Стойбище продолжалась. Кто-то уже лежал на земле, ожидая, когда его Искра вернется из чертогов Чистилища, но большинство орков были все еще на ногах и остервенело избивали друг друга.

Вождь клана Праведных повалил Штыря Головастых и вдалбливал кованый сапог в ребра шамана. Орк на последнем издыхании швырнул в противника жалящее заклинание, отчего Булат Праведных взвизгнул как поросенок и отступил. Шаман Головастых отключился, так и не увидев, что сталось с вождем, и так и остался бы лежать на костях, если бы не подбежала молодежь и не оттащила его к тотему Головастых, где уже лежало несколько тел.

Мать Степных выламывала черепа из ступеней и швыряла их в Яростных, отгоняя их от себя. Но тут кто-то схватил ее за косу и потащил за волосы прочь. Не теряя ни минуты, Мать выхватила из сапога кинжал и без сожаления попрощалась со своей косой. Следом, клинок оказался уже в брюхе обидчика и проехался вниз, выпуская все внутренности наружу.

Хвост Яростных, новый вождь клана Яростных, выломав откуда-то крепкую берцовую кость, несся на Коршуна Боевых, своего старого соперника, которому он когда-то уступил место вождя Боевых. Но ему не суждено было настигнуть свою цель — заметив его, Коршун ударил кулаком о землю, и сразу куча корней обхватила ногу Хвоста, из-за чего тот и споткнулся.

Меньше повезло шаману клана Снежных, Морозу. Его сбил с ног вождь клана Огненных, Пепел, и яростно колошматил его лицо кастетами. Потеряв сознание, Мороз Снежных перестал сопротивляться, чем и воспользовался вождь. Пепел Огненных схватил противника за голову и сдавил, желая раздробить череп.

— ДОВОЛЬНО! — В голове Пепла прозвучал голос Черепа Степных. Вождь опешил и прекратил свою кровавую расправу.

— ДОВОЛЬНО! — Череп Степных вновь раздался в мыслях Пепла. Вождь опасливо озирался по сторонам в поисках источника голоса.

Но вместо этого он понял, что не он один слышал голос орка-мистика. Все орки вокруг него замерли и пытались понять что происходит.

— ДОВОЛЬНО! — Псионический приказ наследника Легендарного орка разнеслась по всему Стойбищу.

Прижав пальцы к вискам, орк-мистик спускался по ступеням Великого Стойбища. На его лице был нарисован череп белой светящейся в темноте краской. Ярко светилось и аметистовое ожерелье на оголенной груди Черепа Степных.

— Довольно крови! — Скомандовал орк. — Орочья кровь должна кипеть в жилах, а не остывать на земле!

Орки бросали оружие. Кто-то по своей воле, а кто-то корчился от боли и разжимал кулаки против своей воли.

— Сражайся как воин, трус! — Короб Праведных бросился на мистика с кинжалом в руке.

Глаза Черепа Степных вспыхнули фиолетовым сиянием, а затем мощная псионическая волна разлетелась от него во все стороны, накрывая Стойбище. Орки попадали на землю как безвольные куклы. Те, кто был посильнее — стояли на коленях, обхватив голову, пытаясь унять невыносимую боль.

— Я пришел говорить, а не сражаться! — Спустившись в Тотемный круг, ученик Найана прервал ментальную пытку.

— И чего же ты хочешь, предатель? — Презрительно фыркнул Булат Праведных, сидя на земле, прижавшись спиной к тотему клана. Лицо вождя опухло, а на лбу все еще сидела оса и жалила его.

— Неважно, чего хочу я. А то, чего хотите вы! — Обратился Череп Степных ко всем оркам, приходившим в себя.

— Убирайся в небытие! — На дрожащих руках поднялся Короб.

— Заткнись, Короб! — Коловрат, хромая, подошел к Черепу. Левой рукой (правая рука была сломана и висела плетью), он похлопал орка по плечу. — Рад тебя видеть.

— Посмотрите на себя! — Череп Степных окинул взглядом израненных орков, а затем указал на мертвые тела. — Посмотрите на них!

— Это была славная битва! — Отозвался ему Рубило Дерзких. Вождь Клана Дерзких сидел на корточках и зажимал кровоточащий глаз.

— Битва?! Славная?! — Рявкнул на него Череп, указывая на труп пацана, которому было около четырнадцати лет. — Как давно избиение ребенка стало славной битвой?!

— Это орочьи обычаи! — Крикнула Око Тихих, вождь клана. Ее дочери были подле нее и перевязывали раздробленную руку.

— А я тебе кто? Гоблин?! — Вождь Тихих попала под раздачу мистика.

— Во времена Великого Пира кровь лилась рекой и мы упивались ею! — Отозвался Сердце Кровожадных. Новый вождь клана с Диких островов, на удивление, пострадал меньше всех, хоть и сражался сразу против всех.

— Но чья кровь текла по этим ступеням?! — Череп Степных со злостью пнул человеческий череп. — На Великом Пиру проливалась кровь людей, а не орков! Орда властвовала над миром, а не грызлась сама с собой!

— Нет никакой Орды. — Ответил ему Булат Праведных, отхаркивая кровь. — Есть только Империя!

— Потому я и спрашиваю вас! Чего вы хотите?! — Повторил свой вопрос наследник Легендарного орка. — Империю, использующую орков как пушечное мясо, проливая НАШУ кровь ради какого-то жалкого клочка земли или своих опытов?! Или Орду, проливающую кровь НАШИХ врагов во славу Великих Предков?!

— За наших детей! — Закричала Мать Степных! — Слава Орде!

Лозунг орчихи подхватили и другие орки клана Степных.

— За Изун! — Прокричал Коловрат Северных, а за ним и все Северные. — За Орду!

— Слава Великим Предкам! — На сторону Северных, Степных, Головастых и Мозговитых встали Мороз Снежных и Ветер Песчаных. — Слава Орде!

— Да начнется новый Великий Пир! — Крикнул Сердце Кровожадных. — За Орду!

Хвост Яростных и Булат Праведных с ненавистью в глазах смотрели на то, как кланы одним за другим переходят на сторону Коловрата и Черепа.

— В астрал Орду! В астрал всех Предков! В астрал всех вас! — Гнев объял Пепла Огненных. Толкнув клановый тотем, он развернулся и встал взбираться по ступеням, убираясь прочь. Орки его клана последовали за ним, бросая ругательства и проклятья в адрес предателей.

— Империя покарает всех вас! — Булат Праведных последовал примеру Пепла Огненных и покинул Великое Стойбище. Следом за ним ушли Яростные и еще несколько кланов.

Общество орков раскололось. Начиналась новая страница в истории Орков. Оставшиеся с Коловратом и Черепом были верны Орде. Но что они понимали под Ордой?

— Что ж. Теперь мы все изменники Империи и враги народа. — Подметил Ветер, шаман клана Песчаных. — Что будем делать?

— Что нам делать — решать Великому Вождю. — Коловрат Северных указал на Черепа.

— Хрен! — Воскликнул Сердце Кровожадных. — Мы за Орду! Но чтобы Череп был Великим Вождем… Не бывать этому!

— Я вам не Вождь. — Спокойно ответил Череп Степных, провожая взглядом последних орков, покидающих священное место.

— Но ты уже наш Вождь! — Ответил ему Коловрат Северных. — Ради тебя многие из нас пошли на предательство Империи. Ради тебя наши жены и дети сейчас сидят в застенках Комитета Незеба!

— Я вам не Вождь. — Повторился мистик. — Не ради меня вы восстали против Империи, но ради Орды.

— Какая же Орда без Великого Вождя? — Штырь Головастых пришел в себя и ковылял к собравшимся.

— Орде нужен Великий Вождь! — Отозвалась и Мысля Мозговитых, шаманка клана Мозговитых.

— Хрен, а не Вождь! — Противился Сердце Кровожадных. — Мы против! Если вы не согласитесь — мы уйдем!

— Я. Вам. Не. Вождь. — Процедил сквозь зубы ученик Найана. — Вы можете звать меня как хотите, но я вам не Вождь.

— А как же Орда? — Спросил Мороз Снежных, выплевывая кровь изо рта.

— Я отдам свою жизнь во славу Орды. — Ответил ему Череп. — Но я вам не Великий Вождь. Я не Орда. У новой Орды не будет Вождя. Орда — это Мы.

— И что же будет делать Орда? — Верховный шаман услышал в словах Черепа Степных мудрость лидера и довольно улыбнулся.

— Заберет своё.

Продолжение следует