---

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
Автор: risovalkin

К ОГЛАВЛЕНИЮ

Глава 5. Партизанская вылазка

      На Паучьем Склоне я, Миша и Лиза пробыли пять дней, став свидетелями того, как во вражеский лагерь на противоположном конце поля возвращается жизнь. Сечин оказался прав, лигийцы не сдались после проигрыша и начали снова подтягивать к этому месту свои силы. Очевидно, близился ответный удар, и я готовился к новой битве, но, получив приказ, вынужден был с остатками своей группы отбыть в наш центральный лагерь к южному побережью Асээ-Тэпх. Лба и Кузьму отправили туда еще раньше вместе с другими ранеными, и Матрена тоже была с ними. Первым делом мне хотелось проведать их, но Сечин уже ждал меня к себе с новым поручением, и визит в лазарет пришлось отложить.
      — Здравия желаю, капитан. Готов взять приказ? — с места в карьер заявил он, едва я появился на пороге.
      — Так точно, товарищ генерал, — отчеканил я, глядя в его воодушевленное лицо.
      — Произошло то, чего мы так ждали! Лига оттягивает своих солдат к Паучьему Склону, и для нас это означает одно — можно поплотнее пощупать другие стратегически важные точки. Сейчас меня интересует северное побережье, там, прямо рядом со Станом Лиги, находится Метеоритная копь. Это глубокая шахта, в которой Лига добывает метеоритное железо. Копь хорошо охраняется, и захватить ее с наскока даже сейчас вряд ли получится. Но мы ведем диверсионную работу в этом районе и как раз сейчас намерены провести крупномасштабную операцию.
      Генерал подошел к карте на стене и ткнул пальцем в точку, находящуюся совсем рядом с главным лагерем Лиги. Большая операция прямо на подконтрольной врагу территории? Вот это поворот!
      — Метеоритное железо — важный стратегический ресурс. Мы не можем позволить Лиге спокойно добывать его у нас под носом!
      — Каков наш план?
      — Диверсионная группа должна пробраться к копи и установить на берегу сигнальный маяк. После этого наши корабли подойдут к побережью на максимально возможное расстояние и начнут обстрел, ориентируясь на сигнал маяка. Шахты будут завалены, работа остановится.
      Сообразив, что моя роль, по всей видимости, заключается как раз в установке маяка, я нахмурился. Соваться в самый тыл к врагу без тех, с кем привык идти плечом к плечу, не показалось мне заманчивой идеей.
      — Двое из моего отряда лежат на больничной койке и с ними мой лекарь. Я лишился половины своей группы.
      — Мне это известно, но сейчас у всех недокомплект. Придется потерпеть. Тем более, что у тебя осталось сразу два мага! Роскошь в наше время. Я дам вам проводника, а у Метеоритной копи вас встретит подмога. Там постоянно дежурит наша разведка. Вопросы?
      — Когда выдвигаться?
      — Сегодня. У вас пять часов на отдых. Маяк получишь вечером. Свободен.
      Козырнув, я вышел на улицу, где меня дожидались Лиза и Миша. Пересказав им эту скупую, в общем-то, информацию, я в приказном порядке отправил их спать, а сам помчался в госпиталь. Хотелось поскорее удостовериться, что Лоб и Кузьма идут на поправку, и тоже отправиться на боковую. Переход через джунгли выматывал сам по себе, а через несколько часов снова предстоит пробираться аж до противоположного берега.
      В лазарете были заняты все койки, а кое-кто ютился даже на полу, но суета вокруг больных отсутствовала — всем поступившим с Паучьего Склона уже давно оказали первую помощь, и теперь вокруг царило относительное спокойствие. Матрену я обнаружил рядом с Кузьмой, причем сначала услышал ее голос, а если быть точным — смех, а уже потом увидел ее возле его койки — она мерила ему давление и при этом оживленно хихикала. Сам Орел выглядел вполне здоровым, если не считать перевязки на плече, и довольным собой. Я подумал, что если он отпускает шуточки, то все действительно обошлось.
      — Веселитесь?
      — Никита! — всплеснула руками Матрена, обернувшись. — Когда ты вернулся?
      — Только что. Я вижу, ты, друг, уже здоров и бодр…
      — Не-а, у меня правая рука все еще не работает, даже ложку держать не могу! — радостно сообщил Орел, как будто это и было мечтой всей его жизни.
      — Но левая то у тебя цела! — возразила Матрена. — Вполне можешь есть самостоятельно! Я не буду кормить тебя с ложки.
      — Эй, левая — это запасная! И последняя. Я не могу ей рисковать!
      — Между прочим…
      — Давайте вы потом разберетесь, чем чьи руки будут заняты, — перебил я. — Что со Лбом?
      — Он сейчас спит. Смертельной опасности уже нет, но к нему все равно нельзя. А Лиза и Миша тоже здесь?
      — Да, но сегодня мы снова уходим.
      — Куда? — сразу посерьезнел Кузьма.
      — На лигийскую территорию, — произнес я и тут же добавил, потому что Матрена, охнув, зажала рот ладошками и глаза ее расширились. — Но с нами будут ребята из разведки. Они постоянно там находятся и хорошо ориентируются на местности, так что все не так плохо.
      Матрену это мало воодушевило, Орел тоже нахмурился, но свои мысли оставил при себе.
      Ко Лбу я все же сумел прорваться, но подходить не стал, побоявшись разбудить, что строго-настрого мне было запрещено старшим лекарем. Суровый Зэм пригрозил уложить меня на соседнюю койку, если я буду нарушать установленный им режим, поэтому я просто постоял в дверном проеме, глядя на странную конструкцию, не позволяющую перебинтованному Лбу шевелиться. Но грудь его мерно поднималась и опускалась, лицо не морщилось от боли, и сон был безмятежен.
      Сам я спал плохо, наверное, от ожидания предстоящей вылазки, о которой продолжал думать, даже погрузившись в рваную, неглубокую полудрему. Мне снилось, что нас заметили и схватили лигийцы, я резко просыпался и несколько минут тупо разглядывал потолок, пытаясь осознать, что все еще нахожусь в имперском лагере, затем засыпал, и все повторялось.
      Через пять часов я снова стоял перед Сечиным, готовый выполнить приказ. Чувствовал я себя неважно, но вечер выдался не то чтобы прохладным, но по крайней мере не таким удушливым, как обычно, и приятный ветерок немного меня взбодрил. Нашим проводником до лигийского берега оказался улыбчивый лейтенант Хранителей… с длинными каштановыми волосами, озорными карими глазами и весьма забавными ямочками на щеках.
      — Майя Отравина. Я уже наслышана о вас, капитан Санников, рада познакомиться.
      Ее рукопожатие оказалось не по-женски крепким и уверенным.
      — Майя уже в курсе о деталях операции, — сказал Сечин. — Она все расскажет по дороге… Ах да, маяк!
      Генерал вышел за дверь и я отчего-то смутился, оставшись с Майей наедине. Она была меня старше и, наверное, видела во мне совсем зеленого пацана, хоть и выше себя по званию. Ее оценивающий взгляд, лукавая улыбка и, что там скрывать, привлекательность, сбивали меня с мысли.
      — Сложно, едва вернувшись домой, снова отправляться в путь, — произнесла она.
      — Домой?
      — Не удивляйтесь, капитан, этот лагерь давно уже стал мне родным домом! Я только что вернулась с северного берега Асээ-Тэпх и надеялась побыть здесь подольше, но увы.
      — Вы видели Метеоритную копь?
      — Конечно. Мы с ребятами вели там диверсионную работу. Столько добра у Лиги перепортили, что и не сосчитаешь! — засмеялась она и я тоже невольно заулыбался. — И вагонетки под откос пускали, и в колодцы рабочим набросали всякой гадости. Даже гарпий смогли натравить на шахту, только потом они обратно вернулись и нас самих поклевали…
      — Похоже, вы там не скучали.
      — О, да! Создал Лиге негатив — сдал имперский норматив!
      Мы оба прыснули, и в этот момент открылась дверь, и на пороге появилась комитетчица Влада.
      — Капитан, мне сказали… — начала было она, но заметив веселящихся меня и Майю, остановилась. — О, простите… я думала, что вы здесь один.
      На ее лице появились растерянность и даже обида. Я снова почувствовал себя не в своей тарелке, будто жена застукала меня с любовницей.
      — Кхм-кхм… здравствуйте, Влада. У вас есть новости? Удалось что-нибудь узнать о напечатанных листовках?
      — Нет. То есть, да… То есть… я работаю над этим, — ответила она, избегая встретиться со мной взглядом.
      — Если вам нужна какая-то помощь…
      — Да, я буду иметь вас в виду, спасибо.
      Она замолчала, и повисла неловкая пауза. Майя, переводя взгляд с нее на меня и обратно, наконец нарушила тишину:
      — Я, пожалуй, подожду вас снаружи, капитан…
      — Нет-нет, я просто зашла поздороваться и уже ухожу. У меня масса дел! Всего доброго! — перебила Влада скороговоркой и быстро вылетела за дверь.
      Снова наступила тишина. Брови Майи ползли вверх, а губы расплывались в сочувствующей усмешке, но от комментария с ее стороны меня избавил вернувшийся Сечин с маяком, представляющим из себя крохотный металлический шарик. Как выяснилось позже, маяк подает особый сигнал, который невозможно расслышать без специального оборудования. Достаточно просто оставить его поближе к шахтам на северном берегу, и наши корабли с легкостью сумеют навести на него оружие и произвести прицельный огонь. Операция амбициозная настолько же, насколько и опасная — и для самих кораблей, которые вынуждены будут залететь на вражескую территорию, и для тех, кто попытается установить маяк — то есть, для нас.
      Переход от одного берега к другому через весь аллод можно описать несколькими словами — опасно, изнуряюще и долго. Мы ехали вчетвером — я, Миша, Лиза и Майя. Точнее, половину пути мы ехали, половину — шли пешком, потому что животных пришлось оставить на полдороге, в одном из наших контрольных пунктов, рассыпанных по Асээ-Тэпх тут и там. По самой южной части можно было передвигаться посмелее, не избегая широких, протоптанных тропинок. Нам то и дело попадался имперский патруль, в компании которого мы устраивали перекур или оставались ночевать в относительной безопасности. Но ближе к центру аллода, а затем и вовсе на северной его части, приходилось медленно тащиться на своих двоих окольными путями, огибая лигийские посты и пугаясь звука собственных шагов.
      Майя действительно хорошо знала эту местность, вплоть до того, по каким дорогам ходят лигийцы, где с большой долей вероятности окажется засада и на каком дереве можно с комфортом вздремнуть. Она рассказывала про эти сумеречные, неприветливые джунгли так увлеченно, даже с какой-то потаенной любовью, что, наверное, каждый, кто слушал ее, невольно проникался их особым духом. Я стал за собой замечать, что иду, осторожно выбирая, куда наступить, чтобы не примять большие листья растений и не задеть притаившуюся мелкую живность; что вглядываюсь в малейшее движение потревоженных лиан, ведь в густых безветренных зарослях они не могут шевелиться сами по себе; что шум джунглей, до этого казавшийся сплошной невнятной какофонией, разбился для меня на отдельные звуки, в каждый из которых я чутко вслушивался, стараясь определить источник; что запахи, долетавшие до моего носа, имеют разные оттенки, и когда они становятся слишком сладкими, значит, где-то рядом цветы и открытая поляна, которую лучше обойти. Я начинал чувствовать этот лес, понимать его, учился его читать как книгу на знакомом мне языке. И лес отвечал взаимностью. Нас уже не сопровождал эскорт из местной живности, возмущенной появлением чужаков, как это было, когда я впервые вошел в джунгли. Мы двигались тихо и незаметно, иногда замирали и даже, кажется, забывали дышать, когда чаща шептала нам о присутствии кого-то рядом, обходили широкие тропы и просачивались сквозь вражеские кордоны, как вода находит себе путь даже через самые толстые стены. Несколько раз мы видели лигийцев так близко, что мне мерещилось, будто я слышу их дыхание и биение сердец. Адреналин зашкаливал. И мы часами могли стараться не шелохнуться, чтобы не выдать себя. Бывало, что приходилось чуть ли не на животе отползать назад, прячась по кустам, и сделать это бесшумно — отдельный подвиг. Нас спасало то, что лигийцы на своей подконтрольной территории подсознательно ощущали себя пораскованней, как, впрочем, и мы на своей. Я подумал, что быть может, когда мы вшестером направлялись к историкам в разрушенный джунский город Ускул, нас точно так же провожали взглядами пришлые чужаки, не решаясь напасть в стане врага.
      До тайного убежища, как его называла Майя, мы все же умудрились добраться незамеченными. И конечно это была целиком и полностью заслуга нашей проводницы, чувствующей себя на лигийской части Асээ-Тэпх рыбой в воде. Без нее нас бы поймали еще на середине аллода.
      Люк у корней дерева не был заметен ни с первого, ни со второго взгляда. Я вообще не сообразил, за что схватилась и потянула Майя, и как перед нами образовалась темная яма с хлипкой на вид лестницей из лиан. Спускаться по этой ненадежной конструкции, не зная глубины убежища, было не самым веселым занятием, тем более, что я полез первым, но все оказалось не так уж и плохо — внутри приличных размеров пещеры бодро горел костерок и пахло едой.
      — Кто к нам с кабаном придет — тот кабана и получит! Жареного. Самую вкусную часть.
      — Ну тогда я по адресу!
      Я действительно пер на себе тушку кабанчика, которого мы удачно завалили неподалеку. Как сказала Майя — в убежище с пустыми руками не приходят, потому как война войной, а обед по расписанию! Встретивший нас у лестницы хадаганец представился Платоном Заныкиным. Кроме него, здесь же находилась орчиха Пятка Косолапых и восставший Иавер Салеб-Сакр, и все они чрезвычайно обрадовались и возвращению Майи, и пополнению в лице меня, Миши и Лизы (ни капли при этом не удивившись последней), и провизии, которую мы принесли с собой. Было странно видеть радость и веселье на лицах тех, кто постоянно пребывает в смертельной опасности. Через час мы уже сидели как старые друзья вокруг костра, над которым сочился жирком принесенный кабан. Я позволил себе немного расслабиться и сразу почувствовал усталость от длительного перехода, на которую до этого заставлял себя не обращать внимания. Рядом со мной пыхтел Заныкин, без конца тыкающий в кабанью тушу ножом на предмет ее готовности и не умолкающий ни на секунду.
      — Не очень-то хотелось бы похудеть. У нас, знаете ли, с этим быстро! Нас с товарищами сняли с передовой и заслали тайком сюда. На берегу в шахте Лига добывает метеоритное железо для своих астральных кораблей. Стратегический ресурс! Думаю, поэтому Лига в этот аллод зубами и вцепилась, а магия-шмагия и Тенсес ихний — только предлог! Но мы эту шахту уничтожим, вот увидите. Только надо бы сначала подкормиться. Диверсиями заниматься — это вам не в потолок плевать. Можно, конечно, ремень отварить. Перчатки тоже хороши бывают, если долго ношены. Но с кабанятиной не сравнится ничто из этого! А сытому и воевать веселей. Берегись Лига!
      — Куда уходит дым от костра? Нас не засекут здесь? — поинтересовался Михаил, неодобрительно хмурясь.
      — Нет, — покачал головой Заныкин. — Тут ведь шахта совсем рядом, дым туда и уносит. А там поди свищи, кто костры жжет. Может шахтеры, может кобольды…
      — Кобольды? — переспросил я.
      — Ага. Эти пещерные твари обитают в глубине Метеоритной копи. Мы часто слышим их копошение прям тут, за стенкой нашего укрытия. Есть опасность, что кобольды докопаются до нас, и это убежище будет раскрыто. А хуже всего, что некоторые из них обладают способностями к магии — они используют ее для оплавки стен шахты. Мы называем их «бурильщиками».
      — А с Лигой они как уживаются?
      — Никак. Лигийцы тоже не решаются сунуть свой длинный нос в глубины Метеоритной копи. Вот бы выкурить оттуда кобольдов и самим захватить там все! — мечтательно произнес Заныкин, в очередной раз проткнув кабаний бок.
      Вылазку запланировали на ближайшую ночь. Несмотря на то, что туннели шахты проходили совсем рядом, вход располагался далековато, и до него еще нужно было добраться. Разрушить Метеоритную копь целиком вряд ли получится, а вот завалить вход хорошим залпом даже с одного корабля вполне возможно! По разработанному совместными усилиями плану первым на разведку ушел Иавер Салеб-Сакр — он должен пройти чуть дальше Метеоритной копи, почти до самого лагеря Лиги, и доложить обстановку. По заверениям самих диверсантов, трюк для Зэм не такой уж и сложный — он проделывал его много раз. Следом до входа в шахту выдвинулись я с маяком, Майя и Пятка Косолапых. Но самая сложная задача легла на плечи шедших параллельно с нами Миши, Лизы и Платона Заныкина — прикрыть нас в случае обнаружения, взяв огонь на себя, и увести противника подальше, чтобы я во что бы то ни стало все же сумел подойти к копи и оставить Лиге наш маленький имперский «привет».
      В каждой группе, включая одинокого Зэм, находился мистик, что позволяло нам координировать свои действия без проблем.
      — Салеб-Сакр говорит, что вокруг шахты почти нет охраны. Разве что у самого входа отряд витязей… — прошептала Майя.
      — А обычно их больше? — спросил я.
      — Да! Но сейчас их всех перебросили к Паучьему Склону, — ответила за нее Пятка. — Мы видели, как пару дней назад туда уходили целые дивизионы…
      — Отлично, — хитро заулыбалась Майя, — а мы пока тут без них пошуруем.
      В саму шахту нам заходить не нужно было, только подползти поближе ко входу, оставить маяк и так же незаметно убраться восвояси. Густые заросли в этом плане нам здорово помогали и подобраться удалось почти вплотную. Для того, чтобы разглядеть лигийских витязей, не нужен был бинокль — они находились совсем рядом, как на ладони. Сюда бы отряд наших лучников и мы бы разделались с ними на раз-два… Впрочем, внутри, скорее всего, тоже есть охрана, да и шахтеры могут оказать сопротивление, так что наши шансы в любом случае неравны. Я напоминал себе, что мы находимся на чужой территории, в окружении врага, и если нападем, то живыми точно не выберемся. Поэтому приходилось сидеть тихо, прикидываясь кустиками.
      — Можно оставить маяк прямо здесь. Шахта под нами, и до входа рукой подать, — прошептала Майя, и я кивнул, соглашаясь и чувствуя удовлетворение от проделанной работы.
      Пусть нам и пришлось несколько часов утомительно тащиться на пузе по кустам, замирая от каждого шороха, но цели достигнуть мы смогли, умудрившись не привлечь к себе внимания. Задание можно считать успешно выполненным, осталось только так же тихо вылезти отсюда, вернуться в штаб и доложить, что маяк на месте. И все бы так и было, но…
      — Смотрите, ящики с метеоритной рудой! Готовят к отправке, — протянула Пятка и глаза ее недобро загорелись.
      — Надеюсь, в последний раз. Следующую партию они уже не успеют отпра…
      — Мы можем и эту остановить! — перебила меня орчиха. — Есть у меня один забавный предметик…
      — Какой еще предметик?
      — «Ржавая порча»! — торжественно произнесла Пятка, продемонстрировав мне нечто, похоже на простой свиток бумаги. — Мы наведем ржавчину на метеоритное железо, и оно станет ни к чему не пригодным. Еще никто не изобрел способ очистить его от магической ржавчины!
      — А чем больше железа мы испортим, тем больше кораблей Лиги застрянет в портах! — добавила Майя.
      Я, мягко говоря, не заразился их энтузиазмом.
      — Думаю, это слишком опасно…
      — Спокуха, кэп! У нас все продумано! — заверила Пятка и, не дожидаясь моего ответа, внезапно ломанулась вперед, перепрыгивая через кусты.
      Мое сердце едва не остановилось!
      С ужасом проследив за ее скачкообразными движениями, я посмотрел на витязей у входа в шахту. Они задрали головы, услышав шум, но Пятка рухнула на землю и, весьма грациозно для своей немаленькой комплекции прокатившись по земле, замерла без движения за толстыми корнями дерева. Наступила тишина. Лигийцы поводили глазами по зарослям, за которыми мы сидели, как мыши, и, пожав плечами, отвернулись, очевидно решив, что это какие-то животные или птицы потревожили лес. Когда все успокоилось, орчиха снова поползла, на этот раз вбок, заходя чуть правее, и вскоре я потерял ее из виду.
      — Это называется — «все продумано»?!
      — Ой, да не зуди, капитан, — отмахнулась Майя, ничуть не смущаясь моего возмущенного взгляда. — Посадишь нас на гауптвахту, когда вернемся.
      Она ласково, как маленького ребенка, потрепала меня по щеке, окончательно ввергнув в ступор такой фамильярностью, и захихикала, глядя на выражение моего лица. Учитывая, что я младше по возрасту их обеих, это мне нужно совершать легкомысленные поступки, а им — отчитывать меня за безответственность. Но никак не наоборот!
      — Нужно отвлечь витязей, чтобы Пятка подобралась к ящикам, — прошептала Майя.
      Она вдруг резко поднялась во весь рост и швырнула невесть откуда взявшийся в ее ладошке булыжник в густую листву, откуда тут же раздались визгливые вопли. Я, схватив ее за руку, дернул вниз, заставляя приникнуть к земле, потому что лигийцы снова повернулись на шум.
      — Какого… демона… ты делаешь?!
      — Отвлекаю их внимание, — выдавила она и зажала руками рот, потому что ее душил смех.
      Истерика? Только этого мне не хватало! Хорошо хоть поднявшийся вой мартышек заглушает все вокруг…
      Охранники шахты выхватили мечи и осторожно двинулись в нашу сторону, так что нам пришлось и вовсе уткнуться носом в землю. Как далеко они зайдут в лес в поисках нарушителей спокойствия? Я ничего не видел, поскольку не смел поднять головы, но лигийцы подошли так близко, что уже были отчетливо слышны их голоса.
      — Проклятые обезьяны!
      — Может хищник какой спугнул?
      — Надо его найти! Еще начнет охотиться тут! Того и гляди, шахтера утащит…
      — Да, не-е-ет! Хищников мы отсюда давно отвадили. Не суются! Может, того… имперская гадина? — шепотом предложил кто-то совсем рядом, почти над самой моей головой.
      Листья, за которыми мы прятались с Майей, зашевелились, и краем глаза я увидел лигийский меч, который их активно раздвигал. Мне вдруг стало холодно несмотря на жару.
      — Да ладно вам жути-то нагонять! Имперская гадина… Нет тут никого, кроме мартышек! Айда назад…
      Меч возле меня исчез и заросли снова плотно сомкнулись. Из моего горла вырвался выдох — только сейчас я заметил, что все это время не дышал. Плечи Майи дрожали, потому что она продолжала смеяться. И как только они ухитряются здесь выживать, если так легкомысленно ко всему относятся? Лигийцы вернулись к шахте, все еще настороженно оглядываясь, и я позволил себе занять более удобное положение, потому что от напряжения сводило спину и плечи. Через некоторое время Майя, успокоившись, тоже приподнялась с земли и уселась рядом.
      — Отпустило? — хмыкнул я.
      — Что заставляет тебя быть таким серьезным, кэп? Ты так молод и так часто хмуришься…
      — Меня расстраивает неоправданный риск и глупость!
      — Нет, ты думаешь, что на тебе висит много ответственности, и как будто все время боишься кого-то подвести…
      — Естественно! Я боюсь подвести свою страну! Она отдает мне приказы, и я обязан их выполнять в точности, — горячо ответил я, поразившись, как, возможно, сама того не зная, метко ткнула пальцем Майя. Чем больше я думал о словах Яскера, тем тяжелее казалось бремя, которое он на меня взвалил. А если я ошибусь и пойду неверной дорогой? Я смогу тащить на себе этот груз? — Очень жаль, что ты не чувствуешь того же.
      — Ты ошибаешься. Я все чувствую. Но между приказами, которые ты «обязан выполнять в точности», — передразнила она меня, кривляясь, — нужно еще когда-то успевать жить.
      — Для тебя «жить» — значит испытывать судьбу на прочность?
      — В том числе.
      — Неплохой способ жить. Только очень короткий.
      — Ты думаешь, я боюсь смерти, малыш? — заулыбалась она, словно старалась специально позлить меня и своим неуместным весельем, и своей философией, и этим отвратительным «малыш». — Я умирала дважды.
      — И ты почувствовала себя кошкой с семью жизнями? Я тебя огорчу — ты не всегда будешь благополучно воскресать!
      — Ну и что? — спокойно пожала плечами Майя. — Умереть можно и сидя бревном на одном месте, если вдруг какому-нибудь лигийцу приспичит отлить именно в тех кустах, где я обосновалась! Мы постоянно рискуем жизнью просто потому, что находимся здесь. Но если нам суждено уйти навсегда сейчас, то по крайней мере у нас не будет сожаления, что мы могли что-то сделать, но не сделали…
      — Знаешь, если вы будете вести себя поскромнее и поосмотрительнее, то сделать вы точно успеете гораздо больше! — отрезал я. — И я тебе не малыш. Изволь обращаться ко мне в соответствии с Уставом!
      На ее лице отобразилось снисходительное сочувствие, как будто она открывала передо мной истину, а я оказался туп настолько, что ничего не понял.
      — Строго следуя чьим-то приказам, не потеряй самого себя, капитан, — ухмыльнулась она, когда я демонстративно отвернулся, показывая, что не намерен продолжать этот диалог. — Ведь настоящая жизнь — это свободный полет. Без правил и ограничений…
      Витязи у входа в шахту хоть больше и не делали попыток найти нарушителей спокойствия, все же смотрели по сторонам с опаской, и, вероятно, именно это заставляло Пятку оставаться где-то в зарослях и не шевелиться. Время шло, а ее все не было, но я уже усвоил, что для партизанской войны нормально часами торчать на одном месте, прятаться и изнывать от ожидания и скуки. Майя долго молчать не могла и, несмотря на мою угрюмость, снова заговорила.
      — Кто та девушка? Ну, которая приходила к тебе, когда мы были в центральном лагере…
      — Никто.
      — Ну, а если серьезно? Я никому не расскажу!
      — Никто. Просто знакомая.
      — Да ла-а-адно! Она же тебя приревновала ко мне…
      — Тебе показалось.
      — Слушай, капитан…
      — Ты можешь посидеть спокойно и не болтать?
      — Конечно! Я ведь разведчица!
      Не сдержавшись, я фыркнул.
      — Что? Больше не пойдешь со мной в разведку? — захихикала она.
      Я воздел глаза к небу, призывая всю свою силу духа, и тут вдруг услышал шорох. Мы с Майей одновременно прильнули к земле, прислушиваясь к слабому шуму. Это оказалась Пятка, медленно карабкающаяся к нам ползком. Слава Незебу, на этот раз обошлось без ее кошмарных скачков по кустам.
      — Свиток не подвел! Пусть шахтеры сваливают ржавую руду в астрал! Все равно теперь от нее никакого толку. Здорово у нас получилось, правда?! — засияла она, приблизившись. — Так мы скоро Лигу на колени поставим. Устроим ей сырьевой кризис!
      Мне хотелось многое ей сказать, но я промолчал. Сейчас просто не место для разбора полетов. Тем временем Лиза сообщила, что позади нас по направлению к шахте движется лигийский патруль и лучше пока не высовываться. Снова потянулись томительные минуты, плавно перетекающие в часы. Отступать некуда — мы оказались практически в окружении лигийских витязей, и я старался сохранять хладнокровие, поглядывая на охранников и шахтеров у входа. Лигийцы уже заметили, что с добытой рудой что-то не так. Ржавчина распространилась очень быстро, и теперь вокруг ящиков столпилось много канийцев, чесавших в недоумении затылки, что вызывало бурное веселье у Майи и Пятки. Через некоторое время засевший где-то впереди Иавер Салеб-Сакр доложил, что охрана у Места Силы тоже отправилась к шахте. И правда — вскоре в поле нашего зрения появился еще один отряд витязей, так же уставившийся на испорченную руду.
      — Значит, впереди сейчас путь открыт? — уточнила Пятка.
      — Наверное… если все приперлись сюда поглазеть на наш сюрприз, — ответила Майя.
      — А что там впереди? — вклинился я заинтересованно.
      — Лигийский лагерь.
      — Значит мы туда не пойдем!
      — А нам туда и не надо. Можно пройти чуть-чуть вперед, до Места Силы, а оттуда сделать крюк, обогнуть патруль и посты, и вернуться назад.
      Уже зная склонность этих горе-разведчиц к авантюрам, я бы не стал им слишком доверять. Но выбора не было. На местности они ориентируются лучше меня, то направление, по которому мы пришли, все равно пока отрезано, а сидеть в кустах прямо под носом лигийцев тоже то еще удовольствие, хотелось поскорее убраться отсюда.
      — То Место Силы особенное, — объясняла по дороге Пятка, когда мы начали пробираться еще глубже к лигийскому стану, минуя Метеоритную копь. — Церковь Лиги объявила его священным и приставила витязей для охраны. Говорят, там даже видели дух Тенсеса!
      — Серьезно?
      — В шахте воздух спертый, испарения вредные — вот и мерещится работничкам невесть что. Но магия в этом Месте Силы и в самом деле мощная, и паломники приезжают к нему даже с других аллодов Лиги.
      Наш короткий марш-бросок получился успешным. Место Силы действительно находилось не очень далеко от Метеоритной копи и добрались мы до него, не нарвавшись на неприятности. Когда я уже видел сквозь листву яркие проблески магии Света, нам навстречу вышел Иавер Салеб-Сакр, подтвердивший, что впереди пусть свободен. Для меня эта информация означала лишь успешный отход к убежищу, пусть и придется нарезать большой круг… но Майя и Пятка снова хитро переглянулись.
      — Никаких незапланированных диверсий. Это приказ! — рявкнул я, предупреждая все их возможные выходки.
      — Приказ так приказ, — поскучнела Пятка, дернув плечами.
      Место Силы мало чем отличалось от тех, что я уже видел — каменный, полуразрушенный постамент с поднимающимся в небо вихрем света.
      — И правда никого… Такое бывает только раз в жизни! — Майя обернулась и посмотрела на меня таким душещипательным, щенячьим взглядом, как ребенок, выпрашивающий у родителей конфету.
      — Ну что еще? — вздохнул я, оглядываясь по сторонам. Охрана могла вернуться в любой момент, и надо бы поскорее уходить отсюда.
      — Всего пару минут, кэп! — радостно воскликнула она, увидев мои колебания, и быстро взобралась по старым каменным ступеням, вытаскивая на ходу небольшой кинжал из-за пояса. — Представляю, в какой ярости будут паломники, они сюда своему Тенсесу молиться приходят. Лига придает большое значение религии, а ее Церковь Света — сборище бесноватых фанатиков!
      Майя старательно, даже высунув кончик языка от усердия, принялась выцарапывать на камнях какие-то каракули. Вскоре на священном для лигийцев постаменте уже красовалось незамысловатое «Здесь был Незеб!». Все дружно прыснули.
      — Вот пусть теперь грызут локти от злости! — довольно потирая руки сказал Салеб-Сакр. — А витязям Лиги, этим заносчивым пафосным выскочкам, теперь достанется на орехи от начальства. Проворонили они свою святость, хе-хе!
      — Ну все, дело сделано. Уходим огородами, — хлопнула в ладоши Пятка, когда с настенным творчеством было покончено.
      — Спасибо, малыш, — шепнула Майя, снова потрепав меня по щеке, и быстро юркнула в лесные заросли.
      Вспыхнув от злости (что я ей, мальчик, что ли?), я уже открыл рот, чтобы поставить зарвавшуюся разведчицу на место, как мне прям в уши раскаленным прутом воткнулось громогласное:
      — ИМПЕРЦЫ!!!
      И в следующий миг над моей головой просвистела стрела. Что ж, лимит фортуны на сегодняшний день мы исчерпали еще в момент порчи метеоритной руды. Дважды насолить лигийцам, нагло высунув нос из зарослей, наверное уже слишком! Сейчас не было смысла рассуждать, почему наши мистики не почувствовали приближение витязей и почему Миша, Лиза и Платон Заныкин, прикрывающие нас сзади, не увидели охрану и не подали нам знак.
      Все бросились в рассыпную. Я метнулся в лес вслед за Майей, которая, услышав шум, обернулась.
      — БЕГИ!
      Сам я, слыша за спиной топот и проклятия, схватился за свисающую с дерева толстую лиану, чтобы перелезть через переплетение гигантских корней, так некстати возвышавшихся на пути. Но едва я подтянулся вверх, как стебель оборвался. Я упал и мне пришлось быстро сгруппироваться и откатиться в бок, потому что лигийский меч уже блеснул рядом. В следующий миг каниец отлетел назад от невидимой ударной волны — я тоже почувствовал ее отголосок. Правда, сразу за напавшим на меня витязем показались другие. И их оказалось даже больше, чем я предполагал! Маячившая в голове мысль вступить в бой сразу пропала.
      — Ну чего ты там копаешься?! Давай быстрее!
      Майя глядела на меня сверху и протягивала ладонь. На этот раз хвататься ни за какие лианы я не стал, а вскарабкался самостоятельно. Вдвоем мы побежали через кустарники, намеренно ныряя в самую гущу, чтобы у наших преследователей не было возможности стрелять по нам из лука или бить проклятиями. И хотя в моих ушах стучала кровь, я вдруг услышал звонкий смех! Дважды умиравшая, и может быть поэтому не боявшаяся уже ничего, даже очередной смерти, Майя хохотала прямо на ходу!!! Будто все это просто игра, и лигийцы сзади бегут за нами для того, чтобы радостно поприветствовать, а вовсе не отрубить нам головы. Но слышал я ее недолго. Вскоре джунгли буквально взорвались оглушительным визгом, и все вокруг пришло в движение.
      Казалось, что сам лес ожил и присоединился к этой погоне. Вверх взметнулись птицы, разнообразная живность, которую до этого даже не было видно, вдруг выскочила прямо под ноги и бросились наутек, но больше всего шума наводила целая стая обезьян, запрыгавшая по деревьям, истошно при этом вереща. Всех их гнал древний, как мир, инстинкт, заложенный даже в самом примитивном разуме. Страх огня. Значит, Михаил жив и боеспособен, раз сумел устроить пожар, как мы и уславливались — в случае наступления чрезвычайного положения. И план наш сработал! Правда, скорее всего теперь маг-стихийник стал главным объектом преследования для Лиги. Я очень надеялся, что Заныкин сумеет вывести и его, и Лизу.
      Пламени не было видно и даже не чувствовалось дыма, но звериная паника распространилась очень быстро, по цепочке заражая джунгли все дальше и дальше. Мельтешение и какофония звуков дезориентировали, сбивали с толку, но нам это было только на руку. Майя ловко лавировала среди зарослей, и я старался не отставать, хоть мои лицо и руки уже были исцарапаны в кровь. Не к месту вспомнилась «Фабрика грез». А неплохой сюжет для «подвижной истории»: имперские лазутчики с шумом, с помпой улепетывают от Лиги по джунглям в сопровождении вопящей лесной живности! Эта мысль меня даже повеселила.
      Майя резко нырнула куда-то влево и скрылась с глаз, и я растерянно притормозил. Из-за листьев вдруг высунулась ее поманившая меня рука. Последовав за ней, я очутился то ли в норе, то ли дупле, то ли каморке, но места там было не очень много, так что пришлось прижаться друг к другу и замереть.
      Интересно, насколько сильным было Мишино заклинание и как далеко может распространиться огонь? Умереть в обнимку с красивой женщиной — может, и не самая плохая смерть из всех возможных, но я все еще надеялся выжить.
      Майя продолжала содрогаться от смеха, уткнувшись мне в грудь лицом. И я вдруг осознал, что тоже смеюсь! Лигийцы были где-то рядом и могли нас услышать, сердце заходилось в лихом ритме от быстрого бега и ударной дозы адреналина, нервное напряжение скопилось внутри и теперь вырывалось наружу идиотским, неконтролируемым хохотом. Умом я понимал, что это какое-то безумие, но остановиться не мог. Может быть, мы все уже надышались вредными испарениями из шахты?
      Я постарался дышать глубже, чтобы успокоиться.
      — М… м… малыш…
      — Еще раз назовешь меня малыш… и я тебя ремнем отлуплю!
      — Звучит интригующе! — произнесла она и снова закатилась в очередном приступе смеха — рубашка на моей груди намокла от ее слез.
      Нет, она точно сумасшедшая! Чокнутая партизанка с полным отсутствием инстинкта самосохранения, зато с избытком наглости! Я должен как-то заткнуть ей рот… Невыплеснутый адреналин еще гулял в крови и способ, который забрел в мой распаленный разум, казался идеальным. Я ее поцеловал.
      Шум снаружи сначала был очень громким, но длилось это недолго. Звуки постепенно стали отдаляться, запаха гари тоже не ощущалось, и никто не врывался в наш интимный скворечник. Обстановка, мягко говоря, не располагала к романтике, но организм после перенесенного стресса настойчиво требовал разрядки, и вряд ли даже самый убежденный моралист упрекнул бы нас в безнравственном поведении.
      Выбраться из своего укрытия мы решились часа через три. К тому времени джунгли уже вернули себе маску спокойствия — вокруг стояла тишина и ничего не двигалось, лес походил на застывшую картинку. На всякий случай мы, опасаясь облавы, решили сделать здоровенный крюк, подальше от шахты. Разговаривать на обратном пути не хотелось ни мне, ни ей, и пробирались мы молча. 
      Я все время думал про остальных. Про Лизу и Михаила. Беспокойство за них неприятным комком сидело внутри, я невольно ускорялся, чтобы поскорее все выяснить, и Майя вынуждена была хватать меня за руку, чтобы немного притормозить.
       На витязей мы натыкались постоянно, и снова приходилось очень долго лежать в зарослях или прятаться за деревьями, а то и вовсе пятиться назад. Наша дневная выходка не прошла даром — Лига, кажется, подняла всех, кто у нее остался на северном побережье, чтобы прочесать лес, и теперь вражеские отряды с факелами бродили по джунглям в поисках лазутчиков.
      — Неважно, сколько у них воинов, — шептала Майя. — Это место просто создано для партизанской войны — здесь легко спрятаться. Важно, есть ли среди них мистик!
      — Ты сможешь его почувствовать?
      — Не знаю. Я постараюсь нас закрыть щитом, но и ты не скрипи так громко мозгами, хорошо? Я не настолько сильный маг.
      Вокруг становилось темнее. День, отыграв свою партию, уступал место ночи, а я окончательно заблудился в пространстве, даже не представляя, далеко ли мы от убежища. Мы петляли по лесу, забирая то правее, то левее, а то и вовсе возвращались назад, когда натыкались на вражеские отряды.
      — Твои друзья живы, и они не будут рады, если тебя поймают! — снова заговорила она, когда я в очередной раз слишком быстро попер вперед, ломая кустарник.
      — Откуда ты знаешь? Ты слышишь Лизу?
      — Да, они все в убежище, в безопасности. Успокойся, пожалуйста, мы тоже уже рядом! Ты так психуешь, что лигийцы тебя даже с Паучьего Склона услышат!
      — Могла бы пораньше сказать, я бы не психовал…
      — Когда смогла, тогда и сказала!
      Я открыл рот, чтобы ответить ей, но передумал. Вот мы уже и пререкаемся, как старые супруги.
      Вернулись в «родную» пещеру разведчиков мы только к ночи, как выяснилось — последними. Все остальные уже находились там, к моему облегчению — живые и относительно здоровые, так что завязанный внутри меня узел наконец-то расправился.
      — Там был мистик. Невероятно сильный мистик! — Лиза выглядела хмурой и даже, кажется, винила себя за то, что не заметила вовремя приближающуюся угрозу, восприняв это как оскорбление своим способностям. — Я пыталась развеять его магию, но…
      — Мы не видели витязей до последнего, пока они не напали на вас у Места Силы, — пояснил Михаил. — Они просто выпрыгнули из ниоткуда! Я не почувствовал магии, но Лиза уверена, что маг там был.
      — Я тоже мистика не почуял… Может это был не мистик, а, скажем, жрец? — предположил Салеб-Сакр. — Жрецы ведь…
      — Нет, там был мистик! — упрямо перебила Лиза и так ярко сверкнула глазами, что спорить дальше никто не решился.
      — Ну, значит ты здорово ему запудрила мозги, раз уж он нас не засек, когда мы возвращались, — примирительно сказала Майя, поставив точку в споре.
      Вылазка к Метеоритной копи хоть прошла и не совсем гладко, как хотелось, но хотя бы без потерь с нашей стороны. К тому же главная цель все же была достигнута: маяк установлен! Отметили мы это дело остатками кабана — радостно, но вяло из-за отсутствия у всех энергии для бурного веселья. Я решил, что отправляться в обратный путь уставшими и невыспавшимися смерти подобно, а мы и так достаточно уже рисковали, поэтому ночевать остались в убежище. Костер решили потушить, и только крылья Лизы мягко мерцали в темноте, бросая на лица голубые блики. В сон я провалился очень быстро, и последней моей мыслью была благодарность Пламу за то, что все остались живы.
      Под утро, разгоняя сонливость, я, Лиза и Миша прощались с Платоном, Пяткой и Майей, потому что назад нас вел Салеб-Сакр.
      — Ну, бывайте, может еще свидимся!
      — Конечно, — кивнул я, пожимая руку Заныкину. — Война завтра не закончится, так что торчать нам тут до самой пенсии!
      — Угу, живы будем — не помрем, — хохотнула Пятка.
      Майя, не сказавшая за вчерашний вечер мне ни слова с того момента, как мы вернулись, сегодня тоже была неразговорчива, терпеливо ожидая, пока все перебросятся друг с другом ничего не значащими, но подбадривающими фразами и заверениями, что наши пути обязательно пересекутся. Я не находил для нее слов и поэтому тоже не начинал никакого диалога. В конце концов она подошла ко мне сама и тихо прошептала, чтобы не слышали остальные:
      — Ты обещал отлупить меня ремнем, помнишь?
      — Я всегда держу свои обещания.
      Она усмехнулась, но получилось у нее это совсем невесело.
      — Знаешь, что меня радует?
      — Что?
      — Теперь твоя «просто знакомая» будет ненавидеть меня обоснованно! — Майя снова вымученно хихикнула, а потом улыбка вдруг спала с лица, словно у нее не осталось сил притворяться веселой. — Я вижу тебя в последний раз.
      — С чего такой пессимистичный прогноз?
      — С того, что я мистик, забыл? Я плохой провидец, у меня почти никогда не бывает видений, но если уж я что-то предсказываю, это всегда сбывается. Может быть, ты не дойдешь до центрального лагеря, может быть, я уже не выберусь отсюда…
      — А может, нас просто раскидают по разным точкам?
      — Может быть. Но так или иначе, мы больше никогда не встретимся, я это точно знаю, — задумчиво протянула она. — Странно, как это бывает… но такова жизнь…
      — Свободный полет без правил и ограничений, — вспомнил я, и она снова заулыбалась.
      — Лети, малыш, я освобождаю тебя от твоего обещания.
      Затем она развернулась и пошла прочь, ни разу не обернувшись. И ее исчезающая среди зарослей спина как-то особенно ярко врезалась мне в память, как иной раз отчетливо запоминаются какие-то фрагменты из жизни.
      Салеб-Сакр проводил нас примерно до середины аллода. Переход был тяжелым — повсюду сновали лигийцы, и приходилось то очень долго выжидать, то петлять окольными путями. Впрочем, чем больше мы отдалялись от северной части Асээ-Тэпх, тем становилось легче идти. Когда мы достигли имперского поста, где оставили своих животных, я выдохнул с облегчением. Дальше Салеб-Сакр с нами не пошел, предпочтя вернуться обратно.
      В Имперском штабе за время нашего отсутствия никаких катастроф не произошло. Скорее даже наоборот — нас ждали приятные новости в виде полностью выздоровевшего Орла, который вместе с Матреной вернулся в группу, а также Лба, хоть все еще находящегося в госпитале, но по крайней мере в сознании и в хорошем настроении оттого, что ему не пришлось умирать. Я отчитался перед Сечиным о проделанной работе, и теперь оставалось только ждать новостей из лигийского стана. Вероятно, по всему Асээ-Тэпх проходили и какие-то другие тайные операции — не из-за одной же Метеоритной копи мы отказались от Паучьего Склона! — но о них мне ничего не было известно.
      Последующие дни не отличались разнообразием. Ничего более важного, чем патрулирование территории вблизи центрального имперского лагеря, нам не поручали, и я даже стал высыпаться, потому что спал не урывками, и не на земле или дереве, а в казарме, на нормальной кровати. Лоб быстро шел на поправку и вскоре должен был к нам присоединиться, что не могло меня не радовать. Наступившее затишье могло быть обманчивым, но на душе все равно пока что царило спокойствие.
      Весть о том, что небольшим имперским кораблям удалось прошмыгнуть к северному побережью и обрушить вход в метеоритную шахту, а после быстро убраться восвояси, пришла почти одновременно с информацией о полном захвате лигийцами Паучьего Склона. На этот раз с обеих сторон не было столь ужасающих потерь, потому что мы сдали эту точку почти без боя. И хотя так и планировалось изначально, все равно все ходили немного подавленными — ведь Империя пролила столько крови, отстаивая свои позиции у склона! А теперь там заправляет Лига.
      — Эх… жалко, — вздохнул полковник Кровавых, от которого я и узнал эту новость. — Ну не беда, может еще отвоюем! Было бы с кем.
      — Всегда будет — с кем, — произнес я, нахмурившись.
      — Да, не обращай на меня внимания, — махнул рукой полковник. — Опять группу разведчиков потеряли. У северного побережья. Лига их прям возле своего лагеря сцапала и обезглавила! Пытаемся теперь выменять их тела. Хорошие ребята были…
      — Кто?
      На самом деле, я уже знал ответ. Еще до того, как полковник назвал имена… Возможно, я даже знал об этом уже в тот момент, когда попрощался с Майей!
      — Хорошие… — кивнул я, соглашаясь.
      Свободный полет без всяких ограничений может быть только в одну сторону — вниз. И заканчивается он, как правило, очень быстро. Я лишь надеялся, что Майя и ее бесстрашные друзья, живущие острыми ощущениями, успели получить от этой жизни все, что хотели. Чуть позже я узнал, что умирали они хохоча, до последнего гордо задирая головы… И где-то в глубине души я даже им завидовал.

Глава 6

 

---

 

Глава 6. Истребитель

      На новоприбывших солдат, только что сошедших с корабля, я глядел со снисходительной усталостью старца. Они растерянно, с опаской вертели головами, потея в наглухо застегнутой имперской форме и плащах. Сам я хоть и не оголился по пояс, как это делало здесь большинство мужчин, уставших от удушающей, влажной жары, но ходил с небрежно закатанными рукавами и расстегнутым воротом. О том, что по Уставу форме положена накидка с гербом Империи, я и вовсе не вспоминал — из нас только Лиза продолжала ее носить, пряча эльфийские крылья. Как-то странно было смотреть сейчас на новичков и осознавать, что сам еще недавно находился среди них. Хмурый Сечин уже направился к построившимся вдоль берега рядам, и теперь я отчетливо понимал его мысли: солдаты — взволнованные, молодые, только выпустившиеся из ИВО — хоть и не слишком разнились со мной по возрасту, все равно отчего-то казались детьми.
      Я маялся неподалеку в компании трех офицеров — нас позвал генерал для какого-то важного дела, сообщить о котором он не успел. Внеочередной корабль из столицы спутал все планы и мы вчетвером, догадываясь, что инструктаж новоприбывших — дело не быстрое, приготовились ждать долго.
      — Такую мелочь только в магазине на сдачу давать, — прокомментировал пополнение стоявший рядом орк, скользя кислым взглядом по новичкам.
      — Не нагнетай, Резак, все такими были и ничего… Некоторые даже до сих пор живые, — покачал в ответ головой самый старший из нас и по возрасту, и по званию — майор Глумин.
      Резак был не согласен. Он раздраженно закурил, усевшись прямо на ящик с письмами, который только что выгрузили на берег. Грузчик хотел возмутиться, но глянув на физиономию орка, передумал и поспешил убраться обратно на корабль.
      — Ох, тяжело мне с этими новобранцами, — снова заговорил Резак. — То ли дело мы, кадровые военные! А эти… Даже с поручением их никуда не отправишь! Лига уже устраивает засады у нас под носом, и стороной их не обойти — эти гады повсюду! Убивают курьеров, почтальонов, водоносов…
      — По дороге к восточному форпосту? — спросил я, поднимая самую животрепещущую тему последних дней, что перекочевывала из уст в уста, обрастая все новыми подробностями.
      — Угу, — кивнул Резак. — Ну «языка» ихнего-то мы взяли…
      — Как?
      — А вот так! Нарядили своего парня курьером и отправили гулять по джунглям, а сами незаметно следом. Три засады вырезали! Одного лигийца живым приволокли… и вот. Нас Сечин, может, поэтому звал?
      Все переглянулись и пожали плечами. Причина сбора не была известна никому из нас. Прождали мы меньше, чем предполагали — всего около двух часов. Далее полковник Кровавых перехватил инициативу в свои руки, и освободившийся наконец генерал снова обратил свой взор на нас, махнув рукой и приглашая войти в святая святых центрального лагеря — «мозговой трест», как все его называли. Рассевшись с обеих сторон длинного стола, в окружении развешанных на стенах карт и схем, мы уставились на Сечина в ожидании.
      — Ситуация, товарищи, сложилась следующим образом, — начал он, сцепив пальцы в замок. — Нам необходимо отправиться за линию фронта, в тыл врага. Нам — это укрепленному отряду Хранителей.
      — Укрепленному отряду? — повторил Козырь, когда Сечин замолчал, давая нам время обдумать услышанное. — То есть, идем практически в открытую?
      — Именно. Строго говоря, территория не совсем лигийская, хоть это и северная часть аллода. Лига сейчас сосредоточила основные силы на северо-западе Асээ-Тэпх и в районе Паучьего Склона, таким образом уменьшив свое присутствие на северо-востоке. Но не радуйтесь раньше времени, товарищи. Вот, прошу всех взглянуть на карту… Возле мертвого города Тиканна находится одно из Мест Силы, а это… вот тут, рядом… поселок ламий. Ламии — своенравные и гордые создания, но Лиге каким-то образом удалось заключить с ними договор о сотрудничестве! Это нас, разумеется, не устраивает. Мы должны заставить ламий передумать! Сначала — дипломатично. Если не получится — то силой. Первый вариант предпочтительней.
      — Вы хотите заключить с ними союз? — спросил я.
      — Это вряд ли. Поселок ламий у Лиги под боком, им проще договариваться. Даже если мы сумеем перетянуть ламий на свою сторону, лигийцы предпримут ответные шаги быстрее, чем наши переговорщики вернутся в свой лагерь. Лучше всего сделать так, чтобы ламии сидели в своей деревне и вообще никуда не лезли. Это не их война.
      — Насколько я знаю, ламии не слишком разговорчивы, — впервые подал голос молчаливый лейтенант — восставший Зэм Номарх Малак. Я определил в нем мага-стихийника, потому что его посох периодически испускал знакомое красноватое свечение.
      — Это так, абы с кем они в диалог не вступают. Переговоры будет вести полковник Кровавых, он пойдет с вами. Не удивляйтесь. Эти дамы весьма агрессивная раса, привыкшая все решать силой, так что выбор не случайный, и как мне кажется, удачный. Они смогут найти общий язык. Сейчас самая главная задача — туда добраться. Как вы понимаете, идти придется через весь аллод, и есть несколько моментов, осложняющих эту и без того нелегкую задачу. Во-первых — Лига. И я говорю не о северной части Асээ-Тэпх. У нашего восточного форпоста сложилась тревожная обстановка. Лигийские корабли недавно высадили десант на побережье, но нам удалось его разгромить. Тем не менее, часть десантников скрылась в джунглях и теперь ведет партизанскую войну.
      — А пленник, которого удалось привести? — спросил я, скользнув взглядом по подавшемуся от любопытства вперед Резаку.
      — Допросили. Кое-какая информация теперь у нас имеется! Партизаны сосредоточены в трех лагерях и нам даже известны имена их командиров. Я уже послал карательные бригады на зачистку, так что скоро это партизанское движение будет обезглавлено и уничтожено! Но опасность в этом районе все еще находится на критическом уровне. И все это вблизи нашего лагеря! Безобразие…
      Сечин надулся, поджав губы, и выглядел так, будто проговаривал про себя все известные ему ругательства.
      — Не думаю, что они решатся напасть на нас. Я слышал, их удел — одиночки и небольшие группы, — произнес я.
      — Да, но они могут устроить какую-нибудь каверзу по дороге, так что будьте крайне осторожны! Вторая опасность — это окружающая среда, и тут ситуация тоже сложилась… не совсем обычная. На востоке от Храма Тенсеса находится чаща Текуани. В переводе с джунского, если Историки не врут, — «Хищная чаща». Как и везде, там — непроходимые джунгли и хищные звери. Но кроме того, в последнее время мы получаем сообщения о чудовище, которое нападает с одинаковой яростью на солдат Империи и Лиги, — Сечин помолчал немного, побарабанив пальцами по столу. Было видно, что его очень беспокоит эта тема. — Мы называем эту тварь Истребителем. Скорее всего, это какой-нибудь дикий зверь, может, тигр или гигантский крокодил. Или вообще какое-то неведомое нам животное.
      Трудно было объяснить, почему по моей спине вдруг пробежал холодок. В джунглях полно опасного зверья, и даже если там завелся кто-то еще более яростный и сильный, так ли уж это странно? Но в моей груди засела неясная, смутная тревога, и я никак не мог выбросить этого «Истребителя» из головы все последующее время.
      Маршрут движения обсуждали долго, до мелочей, а затем к нам присоединился полковник Кровавых с планом дальнейших действий. Под его лекцию о характерных чертах ламий, их особенностях и обычаях я разглядывал картинки этой расы, думая при этом про неизвестного зверя в чаще Текуани.
      Последние дни я не слишком отдалялся от центрального лагеря, и готовящаяся вылазка внезапно меня воодушевила. Нет, я не соскучился по диким джунглям и вражеским территориям. Меня просто убивала рутина. Наш довольно солидный отряд включил в себя четыре группы: мою, лейтенанта Номарха Малака, капитана Резака Непокоренных и майора Аскольда Глумина. Кроме того, с нами был полковник Кровавых, возглавивший шествие, и двое молчаливых, похожих друг на друга как братья-близнецы, хадаганца — сотрудники вездесущего Комитета, так и оставшихся для меня безымянными.
      В день перед отправкой, когда все мои мысли были заняты только предстоящим походом, ко мне вдруг подошла Влада. Она старательно избегала встречи с тех самых пор, как я вернулся в имперский лагерь с севера Асээ-Тэпх, и ее робкое: «Здравствуйте, капитан» спустя столько времени стало для меня приятной неожиданностью. Я обернулся, невольно заулыбавшись.
      — Здравствуйте, Влада. Рад вас видеть.
      — Да… я тоже рада… Я слышала, что случилось с той разведгруппой. Мои соболезнования, мне очень жаль… Извините, что я вам напомнила, — тут же смущенно добавила она, потому что я нахмурился.
      — Не извиняйтесь, мы совсем недолго были знакомы… Но все безвозвратные смерти печальны.
      Влада закусила губу, словно решая, как продолжить диалог, начавшийся не слишком весело, и я решил ей помочь, потому что не хотел, чтобы она уходила.
      — Как продвигается ваше расследование?
      — Ну… Если честно — не очень, — вздохнула она. — Историки непричастны к изготовлению и распространению листовок. Это точно Лига! Других вариантов нет, но все те образцы, которые удалось добыть, пока что не совпадают с бумагой пропагандистских листовок в нашем лагере. Я, правда, не теряю надежды, но…
      — У вас все получится.
      — Знаете, мне впервые дали вести дело самостоятельно, до этого я только стажировалась под присмотром опытных агентов…
      — Боитесь завалить свое первое задание? — понимающе произнес я.
      — Да, очень! Я перебираю кучу вариантов, но везде тупик! — Влада сокрушенно покачала головой и снова закусила губу.
      — Я могу чем-то помочь?
      — Не знаю… наверное… Мне нужны любые образцы печатной продукции Лиги. Я слышала, что вы опять уходите на задание куда-то на север, и если вам вдруг…
      — Обязательно притащу всю бумагу, какая только попадет мне в руки!
      — Спасибо! Это было бы замечательно, — она улыбнулась и, слегка покраснев, робко добавила: — Я правда очень рада, что вы вернулись, капитан Санников.
      — Зовите меня Ник, хорошо?
      — Договорились… Ник.
      Я подумал, что находиться на вражеской территории, вдалеке от своих, гораздо легче, когда знаешь, что кто-то думает о тебе. Не передать словами, как приятно осознавать, что здесь, в лагере, Влада будет ждать меня с образцами лигийской бумаги… ну или просто — меня.
      На этот раз вся моя группа была в полном составе и находилась рядом со мной. Выздоровевший Лоб восседал на своем носороге с одухотворенно-скорбным лицом, строя из себя познавшего жизнь ветерана, остальные выглядели более или менее привычными. Мы не слишком-то таились, двигаясь к восточному форпосту, но все же были внимательны. Ускользнувшие десантники могли устроить нам любые сюрпризы, поэтому приходилось вертеть головой на все триста шестьдесят градусов даже вблизи родного лагеря. Сюрприз не заставил себя ждать, правда несколько иного характера, чем мы ожидали.
      — Стоп! Проезд закрыт!
      — То есть как это — закрыт? — чуть не выпал из седла полковник Кровавых, оторопело глядя на восставшую Зэм, преградившую нам путь перед форпостом. — Вы вообще кто? Вы вообще знаете, кто я?!
      — Знаю, товарищ полковник. Я военврач Саранг Нефуа, и данными мне Империей полномочиями я запрещаю проезд сюда кому бы то ни было! В лагере карантин.
      — Что у вас случилось? — сбавил тон полковник, спешиваясь.
      — Партизаны Лиги отравили источник, из которого мы брали воду для кухни. И среди наших солдат началась повальная эпидемия. Причем двойная: дизентерия и золотуха, весь лагерь мучается поносом — это просто позор! Я делаю, что могу, но больных очень много!
      — Ну-у-у, приехали, — проворчал Резак. — Вот так надеешься на нормальный ночлег, а тут все солдаты обос…
      — Попрошу не выражаться при дамах! Вам нужны лекарства?
      — Я уже приготовила микстуру из копыт тапиров… может, еще попробовать кору деревьев, тоже, говорят, крепит… Ну неважно. Больные скоро встанут на ноги, но пока что внутрь заходить не стоит. И не пейте сырую воду! Ее необходимо фильтровать и кипятить, — нравоучительным тоном сообщила восставшая.
      — Мне нужно все самому проверить, — прокряхтел полковник, отодвигая Зэм в сторону, и бесстрашно направился в лагерь, бросив нам через плечо. — А вы стойте тут и ничего не пейте!
      Как только он скрылся с глаз, мы тоже слезли со своих животных. У стен лагеря, обнесенного деревянным забором, вокруг костров сидели солдаты, как выяснилось — здоровые, и мы присели к ним на огонек послушать последние сплетни с передовой.
      — Обстановка была спокойной, пока Лига не высадила десант на нашем побережье. Мы его разгромили, но часть десантников прорвалась в джунгли и теперь проводит диверсии в нашем тылу. Убивают солдат, похищают оружие, недавно какую-то отраву в речку подбросили! Командование Империи требует обеспечить безопасность тыла и ликвидировать партизанскую угрозу. А кем ее ликвидировать, если в лагере чистых штанов — раз, два и обчелся? Аж неудобно рапорты писать…
      Я сочувственно покивал. И правда, неловко вышло. Вот и лигийская ответочка прилетела за наше удалое «Здесь был Незеб!». Жгут Кровавых, лично проинспектировав восточный лагерь, убедился в правдивости слов военврача, так что из-за опасений подцепить заразу нам пришлось устраиваться на ночь в куда менее комфортабельных условиях, чем мы рассчитывали.
      Пресловутые лигийские десантники так и не попались нам, то ли уже успели удрать на свою территорию, то ли наши отряды зачистки сумели всех выловить и ликвидировать. Но зато на передний план вышла другая проблема: чем дальше мы отдалялись от своего форпоста, тем наглее и опаснее становилась местная фауна. Лигийцы оставили свои восточные позиции, сдвинувшись на западную часть Асээ-Тэпх, и теперь здесь безраздельно властвовали хищные звери, снова почувствовавшие себя единственными хозяевами джунглей. Больше всех страдал майор Глумин. Его подопечные — непростительно шумные хадаганцы — оказались родом с Суслангера, где тигры считаются очень опасными тварями, с которыми лучше не связываться. Ситуация осложнялась еще тем, что звери, несмотря на нашу численность, не боялись на нас нападать.
      — Похоже, тигры уже и человечинки отведали, м-да… — прокомментировал Глумин такое поведение. — И похоже, им понравилось. Звери-то серьезные, когти как клинки.
      — Значит надо проредить их поголовье, — резюмировал полковник.
      Мне нравились эти большие, полосатые, белые кошки и трогать их не хотелось, но они видели в нас обед, завтрак и ужин, так что выбора не оставалось. Приходилось держаться поближе друг к другу, потому что стоило кому-нибудь отдалиться хоть немного, из кустов сразу следовал сильный, высокий прыжок хищника. И только молниеносная реакция — дважды Кузьмы и один раз Номарха Малака — уберегала нас от трагических потерь.
      Эти нападения значительно тормозили нас и серьезно нервировали, поэтому мы в конце концов приняли решительные меры. Лейтенант Номарх Малак действительно оказался магом стихий, и его возможности поистине восхищали. Магический жезл в его руках засверкал алым, и перед нами вырос огненный элементаль, которого мы окрестили Факелом. С этими порождениями магии меня связывали не самые добрые отношения, но Факел вел себя безупречно! Во-первых, он все же разогнал тигриную братию, и идти стало заметно легче, во-вторых, он не посягал на пышную лесную растительность, оставляя после себя лишь узкую выжженную полосу на земле. Нам даже периодически приходилось подбрасывать в него сухие ветви, чтобы огонь не потух, и в общем-то это было даже весело! Впереди красным имперским знаменем плыл элементаль, а сзади, подкармливая его всем, что попадалось под руку, толклись мы, оспаривая друг у друга право потыкать ветками в наш ходячий костерок. Больше всех, вполне ожидаемо, пришел в восторг Михаил. Всю дорогу можно было слышать их с Малаком тихий разговор о научных достижениях в области огненной магии.
      Лиги нигде не было видно, дикая лесная живность расползлась подальше от Факела, и джунгли даже показались не такими уж агрессивными… так было до того момента, как мы наткнулись на мертвые тела гибберлингов — они лежали посреди протоптанной и накатанной телегами дороги, и вид их ужасал.
      — А вот и Лига, давненько их не слышно, — мрачно произнес Орел.
      — Не похоже, — покачал головой я. — Форма не лигийская. Может, торговцы или историки?
      — Есть вопрос поважнее. Кто это сделал с ними? Их будто… разорвали на части! — сказал полковник.
      — Вряд ли это звери. Они бы не оставили свою добычу просто лежать здесь…
      — Убийство произошло не так давно…
      — Думаете тот, кто это сделал, еще где-то рядом?
      — Вот это силища! Кто на такое способен?
      — Орк бы смог, но наших здесь точно нет… Наемники?
      — Или Истребитель.
      Все разом посмотрели на меня, но дальше я говорить ничего не стал. И так все понятно. Мы находились в чаще Текуани, Сечин предупреждал нас о какой-то неведомой твари, обитающей в этих местах, и я бы удивился, если бы она не дала о себе знать. Кем бы ни были эти гибберлинги, но воскресить их после таких повреждений уже никому не удастся, поэтому мы, посовещавшись, все же решили закопать их. Дальше двигались с куда меньшим воодушевлением — присутствие кого-то, способного так изуродовать живое существо, не способствовало хорошему настроению.
      Метров через сто лежал второй труп.
      — Нет, я еще понимаю — гибберлинги, мелочь лохматая, но так растерзать орка! Такое даже огру не под силу! — первым отмер от ступора полковник Кровавых.
      Никто ничего не ответил. Всем стало не по себе. Никаких следов топора, меча, или хотя бы когтей и клыков не было видно, словно орка, как и гибберлингов, просто разорвали голыми руками и бросили на землю! Закопали его в молчании, и далее шли внимательно глядя под ноги, вдруг на глаза попадутся еще какие-нибудь следы новых жертв лесного чудовища?
      Лиза оповестила, что к нам кто-то приближается, одновременно с тем, как зарычал мой дрейк. Мы, дружно схватившись за оружие, уставились в густую чащу, готовые к нападению кого угодно — хоть Лиги, хоть дикого зверья… Но через несколько минут к нам бесшумно вышла группа людей в необычных, сияющих доспехах и с демонстративно пустыми руками. И все же я почувствовал исходящую от них угрозу — сразу становилось понятно, что перед нами не безобидные торговцы.
      — От лица гильдии Охотников на демонов, приветствую вас, граждане Империи!
      Несмотря на то, что речь была напыщенной, вышедший вперед человек произнес ее сухо и совсем не торжественно.
      — От лица кого? Охотников на демонов? — хохотнул полковник Кровавых не без презрения.
      Незнакомец не снизошел до ответа, и его спутники тоже стояли с совершенно невозмутимым видом. Мне же хотелось взять в руки меч, хоть пришельцы и не проявляли агрессии.
      — Ну ладно… охотники. Какого лешего вы тут-то забыли?
      — Мы не принимаем участие в противостоянии ваших стран, наш долг — защищать аллоды от возможного вторжения демонов… — начал было охотник, очевидно — самый главный в этой группе, но его прервал снова расхохотавшийся орк.
      — Тех самых демонов, которые вторглись к нам через Врата Джунов? — уточнил он, картинно утирая слезы. — Я думал, Скракан и Незеб запечатали их еще в прошлом веке. Какое еще, блин, вторжение?!
      — В мире осталось еще достаточно демонов, — пожал плечами охотник. — Недавно к нам в лагерь на Кирахе поступило сообщение о странной твари, которая убивает солдат на Святой Земле, и мы немедленно отправились сюда. Вы называете эту тварь Истребителем.
      Полковник от подобной осведомленности перестал улыбаться, сильно нахмурившись.
      — И что дальше? Причем тут вы и ваши демоны? Тварь бродит посреди аллода, а демоны живут только в астрале!
      — Пока не знаю… Мы выслеживали Истребителя несколько дней. Это очень необычное существо. Но прежде чем делать окончательные выводы, нужно поймать его!
      Было видно, что наш командир ни во что не ставит слова охотника, но поймать Истребителя, пока тот не истребил честных имперских солдат, – мысль, заслуживающая внимания.
      — Ну допустим… Я Хранитель Империи, полковник Жгут Кровавых, с кем имею честь? — произнес он, все-таки решив спешиться и пожать руку охотнику.
      — Меня зовут Алексей Лужин. Мы должны обсудить все… Наш лагерь разбит у мертвого города Тиканна.
      — Разве там не лигийский форпост? — вдруг подал голос один из сопровождающих нас комитетчиков. Кажется, он впервые что-то произнес за все время нашего похода.
      — Лига ушла отсюда несколько недель тому назад, — ответил Лужин. — Сейчас подступы к лигийскому лагерю с этой стороны защищают ламии, их поселок находится рядом. Но как я уже сказал, мы в этой войне придерживаемся строго нейтралитета, вам нечего опасаться.
      Эти слова не внушали особого доверия никому, даже шумные суслангерцы из группы Глумина притихли, недоверчиво щурясь. Чужие, не лигийские, доспехи и оружие охотников могли быть трофейными, так что это еще ничего не значило. Пока что незнакомцев было меньше, чем нас, поэтому в их интересах вести себя мирно, но в лагере нас могут поджидать неприятные неожиданности и идти в гости не шибко хотелось.
      — Не нравятся они мне, — тихонько вынес свой вердикт Орел, когда полковник вместе с двумя комитетчиками отошли на экстренное совещание.
      В целом я с ним был солидарен. Хотя моя интуиция на этот раз молчала, сам по себе вид незнакомых и хорошо вооруженных людей не настраивал на беспечный лад. Мы ждали окончания консилиума руководства, которое, как выяснилось, придерживалось другого мнения. Полковник Кровавых, пытаясь придать своей клыкастой физиономии торжественность, что обычно вызывало у окружающих оторопь разной степени тяжести, объявил о положительном решении вопроса.
      До лагеря добирались недолго. Всего полдня пути, и мы уже оказались в месте, похожем на древний город Ускул — те же джунские развалины, испещренные характерными иероглифами. Но были и отличия.
      Лига!
      Нет, наши враги не выпрыгнули из кустов с оружием наголо, но дух Лиги ощущался так остро, что мне казалось, будто я нахожусь в самом сердце их территории. Останки каменных сооружений обросли деревянными постройками. В имперском лагере, конечно, тоже пользовались древесиной — лес ведь вокруг! — но все-таки выглядело это совсем не так, как здесь. Большие, строгие имперские строения с каркасами из металла не имели ничего общего с этими маленькими домиками, чем-то неуловимо похожими на игрушечные коробки. Пара бревенчатых вышек (без видимых металлических частей), неожиданно веселенький, украшенный чьим-то творчеством частокол (наверное, караульные от нечего делать развлекались резьбой по дереву) и полное отсутствие фонарей на мана-батареях тоже не давали забыть, что лагерь не имперский. Очевидно, Лига оставила свой форпост не так уж и давно, потому что здесь все еще находилось множество различных предметов, напоминающих о ней. В частности — пузатый самовар, поблескивающий начищенными боками на большом, дощатом столе с двумя длинными лавками по бокам. Я подумал, что все-таки попробую чай из этой штуки. Не зря же Гелла так его нахваливала!
      Несмотря на то, что привечали нас вполне гостеприимно, обстановка, по понятным причинам казавшаяся нам откровенно враждебной, заставляла находиться в постоянном напряжении. Полковник Кровавых, удостоверившись, что внутри нас не ждет никакая засада, отправил две группы — Глумина и Резака — патрулировать территорию вокруг лагеря. Таким образом, на переговоры с охотниками, кроме самого полковника и двух комитетских «теней», были допущены лишь я и Иавер Малак, а наши с ним группы, в свою очередь, отправились на заслуженный отдых, чтобы потом сменить караульных.
      Охотники, во главе с Лужиным, попросившим называть себя просто Алексей, без всяких регалий, восприняли нашу недоверчивость с вежливыми улыбками. Они не возражали ни против тщательного досмотра самого лагеря, ни против дозора вокруг него. Мне отчаянно хотелось спать, и чай из самовара, которым я от скуки наливался в течение всего разговора, только убаюкивал еще сильней. Чай как чай, кстати, ничего особенного. Может все дело в загадочных лигийских баранках, про которые Гелла тоже упоминала?
      — Мы изучили повадки этой твари. Похоже, она неважно видит и ищет добычу по тепловому излучению. А значит, ее можно обмануть, — негромко вещал Алексей, пока я боролся с желанием придержать смыкающиеся веки пальцами. — Варианты есть. Например — измазаться в грязи, и тогда Истребитель не сможет нас увидеть…
      — Для этого ее нужно хотя бы найти, — резонно вставил полковник.
      — У меня есть предположение, где находится логово Истребителя. Ареал поисков неумолимо сужается. Я нарисовал примерную карту его передвижений… Вот эти точки – это обозначения найденных жертв. Охотится он не ради пропитания, это важно учесть! Он просто убивает. Нападает только в том случае, если может справиться с жертвой. Не было ни одного нападения на большую группу. И еще… самое главное… животных он не трогает.
      Я моментально проснулся.
      — Все его жертвы — разумные существа? — уточнил полковник, засомневавшись, правильно ли он понял.
      — Да. Он нападает на граждан Империи, Лиги, на тех, кто соблюдает нейтралитет…
      — Если он убивает не абы кого, а целенаправленно, то это означает, что либо он находится под контролем мистика, либо он сам обладает разумом, — произнес я.
      — Второе — маловероятно, — категорично отрезал полковник. — Ни одно разумное существо в Сарнауте не обладает такой физической силой — ни прайдены, ни минотавры, ни даже орки…
      — Но никакого мистика мы тоже не обнаружили, — тихо сказал Алексей. — У нас есть сильные маги разума. Если бы кто-то управлял Истребителем, они бы его уже давно нашли!
      Я вспомнил про того загадочного мага, о котором говорила Лиза, когда мы устраивали диверсию у Метеоритной шахты. Если верить ее словам, там был очень сильный мистик… Нет, не подходит. Ведь среди жертв Истребителя были и лигийцы. Зачем этому магу натравливать чудовище на своих же?
      Пусть сонливость с меня слетела, но усталость никуда не делась. Поэтому когда — глубоко за полночь — мы с охотниками наконец пришли к единому мнению о наших дальнейших действиях, я почувствовал облегчение. Хотелось умыться (в идеале — искупаться) и принять горизонтальное положение, ведь вторую половину ночи караулить лагерь снаружи придется мне.
      — Давно надо было тебя гнать в шею! Не выйдет из тебя путного торговца!
      — Да я весь день бегаю вверх-вниз, вверх-вниз, кто угодно устанет… Ноги сбила, сил больше нет. А вы только и знаете, что меня туда-сюда гонять!
      — Чтобы в нашем деле преуспеть, ноги нужны сильные и воля железная! Как у меня, ага! А ты часок по джунглям побегала и все — притомилась!
      Я направился прямиком к выясняющим отношения миловидной девушке и орку, чтобы призвать их к порядку. Хоть я и гость здесь, но где-то тут моя группа пытается спать, так что этой парочке придется вести себя потише! К тому моменту, как я приблизился, девушка уже фыркнула и, состроив орку гримасу, ретировалась.
      — Нет, ну ты глянь на нее! Устала она, видите ли! И кто дернул меня ее в ученицы взять?
      — Вы — торговцы? — спросил я.
      — Угу. Лицензия имеется, все чин чинарем! До вас тут Лига была, у них со снабжением потуже, чем у вашего брата, хорошо торговля шла… Я Лист, кстати.
      — Давно они ушли? Лига, я имею ввиду.
      — Да в аккурат, как охотники нарисовались. Ну, а мне-то что? Лишь бы было с кем дела вести… Эн-Шетех вон, зараза, выдумал тут плотоядные грибы толкать. На Умойре их разводят ради деликатесной мякоти. Стоит бешеных денег! Но там эти грибы мелкие, мякоти — с гулькин нос! А эти… Ты их видел? Великаны! Продам тебе со скидкой! Вот сейчас ученицу запрягу, чтоб насобирала…
      — Как же ты девушку одну в лес отправляешь, опасно ведь!
      — Да кому она нужна, бестолочь мелкая?! Только время на нее зря трачу… Правда, охотники говорили, тварь там неведомая засела, может и не надо пока высовываться, — орк почесал затылок. — Тебе, кстати, телохранитель не нужен?
      — Ты, что ли? — хохотнул я и уже повернулся, чтобы уйти.
      — Не-е. Ламии! Прикинь, идешь ты такой весь из себя, богатый и красивый, а рядом, тихо шелестя чешуей, — две ламии с трезубцами. Круто!
      Я притормозил.
      — Это возможно?!
      — А то! Зря что ли я с ними столько нянчился? И трофеи таскал, и на поединки выходил! Трех поединщиц победил, между прочим! Голову дикого дрейка припер… Эти ламии ужасно заносчивы, но теперь они убедились, что я достойный работодатель! Так то! Уже две ламии предложили мне свои услуги, и это только начало. Я стану их… блин, не знаю подходящего слова… торговым представителем — вот!
      — Постой, разве у них не союз с Лигой?
      — Ну как, союз… Они тут границы ихние вроде как охраняют. Там дальше лигийская территория, вот и не пускают туда никого. Бдят, гадюки. Даже меня с лицензией не пропустили! Ну да ладно, не слишком мне туда и хотелось! Асээ-Тэпх большой, и так найду, где дела вести.
      Что ж, даже если этот орк нашел, как договориться с ламиями, то и наш полковник сумеет. Поединки… Может ламии в дальнем родстве с орками? Так или иначе, Сечин не ошибся с выбором переговорщика.
      Бывший лигийский форпост оказался достаточно обширным, тогда как обитателей в нем осталось немного, из-за чего вокруг находилось полно пустующих построек. Личного пространства хватило бы на всех, но пользоваться этой привилегией мы не стали из соображений безопасности. А ну как нас всех перебьют поодиночке во сне? Поэтому я пошел прямо на храп Лба, как по навигатору, чтобы разыскать своих.
      Изба! С ума сойти. Я буду ночевать в лигийской избе! Более того — на деревянной кровати! Никакого металла, никакой рабицы — только струганные (похоже, даже вручную!) грубоватые доски. Да эти лигийцы просто чокнутые! Сколько времени и сил нужно, чтобы сделать одну такую кровать? То ли дело наши конвейерные, заводские койки… И все же, лежать на такой кровати отчего-то было очень приятно. Я довольно потянулся, как кот, искупавшийся в сметане, и даже зажмурился от удовольствия. Деревянные стены, деревянный потолок, деревянная мебель — довольно неуклюжая, надо сказать, но Гелла была права, что-то все-таки есть в этой дикости необъяснимо притягательное, что-то такое… настоящее, что ли.
      Я тряхнул головой, пытаясь настроить себя на более правильный лад. Умереть от счастья в лигийской избе — не слишком достойная смерть для имперского патриота. Это все от того, что я просто устал! В конце концов, когда тело просит отдыха, и шалаш покажется подарком судьбы. Убедив себя в этой простой мысли, я забылся сладким, безмятежным сном, какого никак не мог ожидать от себя самого, учитывая обстоятельства. И это было очень кстати, потому что следующий день выдался выматывающим, долгим и убийственно бесполезным!
      По договоренности с охотниками нашему отряду из четырех групп пришлось разделиться, чтобы выполнить свои обязательства. Я со своими друзьями поступал в распоряжение Алексея Лужина для поисков Истребителя, тогда как остальные отправились на встречу с ламиями. Как потом я узнал, первый этап переговоров прошел относительно удачно, во всяком случае ламии не отказывались вести диалог. Зато наши поиски не то что не увенчались успехом, но даже не дали никаких мало-мальских зацепок.
      Чтобы подтвердить (или опровергнуть) теорию охотников о зрении Истребителя, нам нужно было измазаться грязи. Широкая, но неглубокая речушка, сопровождающая нас к тому месту, где мы собирались исследовать лес, все мельчала и наконец превратилась в болото с подгнившими листьями, которое пришлось пересечь. Поэтому надобности купаться в грязи не было никакой — мы и так оказались в ней с головы до ног! И этот факт не стал бы настолько обидным, если б с нашего мероприятия получился хоть какой-то толк. Рассредоточившись по территории, мы целый день бессмысленно просидели в кустах, в то время как сам Алексей и один из его помощников не менее бессмысленно ходили между нами туда-сюда в ожидании нападения. Но то ли тварь прекрасно видела всех нас и осознавала опасность для себя, то ли охотники ошиблись с определением примерного местоположения логова, то ли у Истребителя просто не было на сегодня запланировано ничье истребление, так или иначе возвращаться в лагерь нам пришлось несолоно хлебавши.
      На следующий день с охотниками отправилась группа Резака. Мне и моим друзьям предстояло наконец познакомиться с главной целью нашего похода — ламиями. К их лагерю мы выдвинулись не очень рано, точнее, даже поздно — к полудню. Я настолько привык быть на ногах ни свет ни заря, что сейчас даже чувствовал себя как-то странно: как будто день уже заканчивается, а я еще ничего не сделал. Зато у меня появилось время поискать в лагере какие-нибудь лигийские книги для Влады. И я нашел! Что-то религиозное, что читать я конечно не стал — вражеская пропаганда совсем меня не интересовала. Я прибрал к рукам оставленные кем-то в пустой избе небольшие и уже затершиеся свитки, от всей души надеясь, что смогу принести удачу хорошенькой комитетчице своей находкой.
      Поселок ламий и впрямь был рядом — мы добрались до него пешком (ламии не очень любят животных, даже прирученных) за пару часов. Майор Глумин за это время поведал мне, как прошла вчерашняя встреча, и очень скоро я понял, что сегодняшняя проходит по тому же сценарию. В само поселение, правда, мы так и не попали, хотя мне очень хотелось узнать, что оно собой представляет. Ламии остановили нас у границы, обозначенной множеством вешек, на которых почему-то болтались сушеные грибы. Дальше путь всем, кроме лигийцев, был воспрещен — об этом мне тоже шепнул Глумин. Сами ламии произвели на меня неизгладимое впечатление! Если судить по тому, что выше пояса, то все они, кажется, были женского пола.
      — Как они размножаются? — тут же поинтересовался неугомонный Орел. — Почкованием, что ли?
      — Тихо! — шикнул полковник. — Еще обидятся…
      Весь внешний вид этих дам говорил о том, что обижать их — дело рисковое. Сверху они в общем-то были похожи на обычных, человеческих женщин, но вот снизу вместо ног блестел чешуей настоящий змеиный хвост — длинный, толстый и гибкий. Я живо представил, как ламии хватают им свою жертву и туго обвивают ее, чтобы раздавить… Меня даже передернуло от этой картины! Наличие одежды и украшений из листьев, костей и меха сразу давало понять, что перед нами существа разумные. Я не знал, способны ли они к магии — трезубцы в их руках чем-то напоминали магические жезлы.
      — Они очень агрессивны. Агрессивно смотрят, агрессивно думают, — проинформировала Лиза.
      — Они могут использовать магию?
      — Да. Магию стихий, и еще немного гипноз, — ответил за нее Михаил.
      Исчерпывающе. То есть ламии могут ввести жертву в транс, перемолоть ей кости хвостом, а потом еще поджечь ее бренное тело, превратив в зажаристую отбивную. Неплохую стражу нашли себе лигийцы!
      Опутанные лианами обломки города Тиканна все еще кое-где попадались на глаза, а чуть дальше, среди стволов деревьев и листвы, виднелись проблески Места Силы. Широкая дорога с двумя характерными полосами голой земли — еще недавно здесь часто проезжали телеги — уходила куда-то в глубину леса и я подумал, что конец ее, возможно, как раз в центральном лигийском лагере, проход к которому чутко стерегли хвостатые воительницы. Их было очень много. Они стояли вдоль дороги, как будто ждали, что сейчас тут появится чей-то кортеж, сидели на усыпанных джунскими письменами валунах, мелькали в чаще, сливаясь с ней идеально, и даже — я задрал голову вверх — угрожающе глядели на нас с деревьев, обмотавшись нижней частью своих тел вокруг веток.
      — Ну и гадюшник, — прошептал Кузьма и заслужил тычок от Матрены.
      Я согласился с ними обоими. Место действительно не из приятных, но говорить об этом вслух все же не стоит.
      За вешки с сушеными грибами, отделяющие запретную территорию, было позволено пройти только нашему командиру и двум комитетчикам, остальные остались ждать за кордоном. Шедший впереди полковник Кровавых уверенно приблизился к восседающей на развалинах ламии, чей трезубец был особенно большим и грозным, и уселся напротив нее. Комитетчики застыли за его спиной и походили бы на охранников, если б не казались рядом с огромным орком такими субтильными. Я не сомневался, что когда ламия откроет рот, мы услышим шипение, но ничего такого не было. Собственно, мы вообще ничего не слышали с такого расстояния, и всех разбирало любопытство.
      Время снова потянулось мучительно долго. Нам необходимо было быть готовыми в любой момент среагировать на возможную атаку ламий, но ожидание рассеивало внимание. Вскоре суслангерцы Глумина уже начали тихонько травить несмешные анекдоты, а все остальные реагировать на них зевками и кислыми улыбками.
      — Ну что там, драться они сегодня будут или нет? Я сейчас сдохну от скуки…
      — Драться? — вздрогнула Матрена.
      — Угу, — подтвердил самый шумный суслангерец. — Вчера ламии три раза поединок устраивали. Ну наш полковник всех победил! Аж гордость за страну берет…
      И точно! Вскоре орк, кряхтя, поднялся, махнув нам рукой, чтобы оставались на месте, и вышел на относительно ровный пятак земли без зарослей и камней — в самый раз для арены. Остальные полуженщины-полузмеи чуть разошлись, или правильнее сказать — расползлись, а на поляну скользнула одна, с виду очень опасная ламия, возвышающаяся над полковником Кровавых на две головы. Она была без трезубца, с голыми руками, но и орк тоже отбросил топор. Рукопашная! Я смотрел на разворачивающееся зрелище во все глаза, забыв даже приглядывать за другими ламиями.
      Громиле орку явно не хватало длины рук, чтобы достать свою противницу кулаками — та легко балансировала на своем сильном хвосте, уворачиваясь от атак. Очевидно, что свои тонкие, женские ручки в бою она использовать не собиралась. Я оказался прав, когда подумал, что змеиный хвост — это и есть одна из главных опасностей: ламия ловко извернулась и ударила им орка, пытаясь схватить, но тот — надо отдать ему должное — хоть и получил серьезный удар по предплечью, обвить свою руку не позволил, резко отпрянув. Ламия поднялась еще выше на своем хвосте и теперь буквально нависала над полковником.
      — Святой Незеб, какой же они длины?! — проговорил Кузьма.
      — Большая Имперская Энциклопедия разумных и полуразумных существ утверждает, что около шести метров от макушки до кончика хвоста, но бывают и больше, — тут же откликнулся Миша.
      Глядя на действия поединщиков я понял, что несмотря на свой устрашающий вид, чем выше поднимается ламия, тем она становится менее опасной, потому что в такие моменты она не может серьезно атаковать хвостом — ее выпады становятся совсем короткими и слабыми. Чтоб увеличить силу атаки и расстояние, ламии приходится опускаться пониже, подставляя под удар хрупкий, женский корпус.
      Схватка была очень необычной и оттого зрелищной. Какое-то время оба противника не могли нанести друг другу хоть сколько-нибудь мощные повреждения, и я даже засомневался, что это вообще возможно: оба были достаточно осторожны, чтобы не делать ненужных движений. Интересно, какой исход удовлетворит ламий и бывает ли у них ничья? Не успел я об этом подумать, как орк вдруг как-то неуклюже отступил, покачнувшись. Я не сразу понял, что произошло, ведь он не получил никакого серьезного удара. Ламия снова опустилась вниз, освобождая хвост для атаки, и на этот раз, когда она сначала свернула его пружиной, а потом резко распрямила в сторону полковника, тот лишь рассеянно махнул рукой, толком не увернувшись, и его гигантская туша оказалась на земле поверженной.
      — Гипноз! Она загипнотизировала его! — воскликнул я.
      Почему-то мне показалось, что нечестно! Хотя о какой честности может идти речь? Это же не спортивный ринг с прописанными правилами. И все-таки мне даже как-то стало обидно за командира — с магией и он бы смог ее уложить на обе лопатки… Ламия тем временем быстро обвила хвостом могучее тело орка и принялась сдавливать.
      Я, схватившись за рукоятку меча, бросил взгляд на майора Глумина в ожидании приказа — после полковника он был среди нас старший по званию, но тот сурово покачал головой.
      — Не надо, капитан. Вмешиваемся только при самой крайней необходимости.
      — Она же убьет его!
      — Это честный поединок. Голову она ему не откусит. Убьет — воскресим.
      — Ник…
      Я обернулся и посмотрел на окликнувшего меня Лба — тот кивнул на поляну, не отрывая от нее взгляда. Полковник Кровавых все еще лежал на земле. Но не тут-то было! То ли от боли, то ли оттого, что ламия не могла долго держать противника в трансе, но он уже очухался и, ухитрившись извернуться и высвободить руки, теперь старательно выкручивал ей хвост.
      — Силен… — довольно оскалился Лоб.
      Матрена, не в силах смотреть на это, закрыла лицо руками. Сейчас между противниками шла борьба на выносливость — ламия продолжала сдавливать тело орка, а он пытался завязать конец ее хвоста в узел. Непонятно было, есть ли в хвосте кости и можно ли его сломать, но ламия совершенно очевидно испытывала боль. Мои руки вспотели от напряжения. Очень хотелось вмешаться.
      — Успокойся, капитан, — видя мою нервозность, сказал Глумин. — Ты что, не веришь в победу полковника Хранителей?
      — Нет, просто смотреть на чью-то схватку со стороны — это не для меня.
      — Не обращайте внимания, майор. Наш капитан почему-то искренне уверен, что всегда лично должен быть в центре событий, — не преминула вставить ехидный комментарий Лиза.
      Я хотел было сообщить, что ничего такого не думаю, но внезапно увидев на лицах своих друзей согласие, решил промолчать.
      Поединок обошелся без смертей. Ламия сопротивлялась достаточно долго, но и полковник не собирался сдаваться, даже если та сумеет раздробить его кости. Может быть, болевой порок у орков все же был повыше, потому что закончилось все тем, что воительница, не выдержав, громко взвыла и, отпустив пойманную жертву, дернулась прочь, признавая проигрыш. Полковник сразу выпустил ее хвост, и она уползла с поляны.
      — Матрена, можешь открывать глаза, наши победили, — произнес Орел.
      Орк поднялся на ноги, болезненно морщась, проковылял обратно к той ламии, с которой вел переговоры, и, усевшись на свой камень, как ни в чем не бывало продолжил диалог. Двое комитетчиков, про которых я совершенно забыл, даже не пошевелились.
      — А что это сейчас вообще такое было? — поинтересовался Орел. — Зачем эти поединки?
      — Мы в Академии немного изучали существ, владеющих магией стихий… — начал Михаил.
      — Только давай без пересказа всего курса!
      — Не бойся, он уже знает, что ты не способен усваивать много информации сразу, — снова встряла Лиза.
      — Да за все время общения с ним я сам как будто в пяти Академиях отучился!
      — Так вот, — слегка повысил голос Миша, — там нам рассказывали, что поединок у ламий — это что-то вроде подтверждения правдивости своих слов.
      — То есть можно соврать, потом подраться, и ламии будут думать, что ты сказал правду?
      — Нет. Это просто их традиция — подтверждать твердость своих слов и намерений поединком.
      — Дикари — они и есть дикари, — выдал Лоб, ковыряясь топором в зубах.
      Прошло еще не меньше часа, когда полковник Кровавых снова поднялся на ноги. Неужели еще один поединок? Если вчера их было целых три… Но полковник направился к нам, а за ним двинулись и комитетчики.
      — Похоже, заседание подошло к концу, — заключил Орел.
      — Ламии приняли решение — они не будут нарушать данное Лиге обещание, — сразу прояснил ситуацию полковник, как только подошел.
      — И что будем делать? — разочарованно спросил Глумин.
      — Пока возвращаемся в лагерь охотников. Дальше посмотрим.
      Неожиданно в лагере мы застали и охотников, и группу Резака. Это было очень странно, потому что вчера мы вернулись после поисков Истребителя лишь глубокой ночью. У них, в отличие от нас, было приподнятое настроение, значит их день прошел более продуктивно.
      — Чего это вы сияете, как медовые оладушки? — проворчал полковник, устало рухнув на деревянную лавку. — Поймали Истребителя?
      — Нет. Но мы обнаружили его логово! Так что дело за малым, — сообщил Лужин. — Нам понадобится ваша помощь…
      — Кхм-кхм, — прервал его один из комитетчиков. — Я прошу прощения, но нам с товарищами офицерами необходимо срочно обсудить некоторые вопросы, если вы не против.
      — Да, да, конечно, — поджал губы Алексей.
      Мы зашли в ближайшую пустующую избу, чтобы переговорить, точнее, чтобы послушать, что нам скажут представители Комитета. Наверняка у них был план на тот случай, если ламии не захотят оставаться нейтральными.
      — К сожалению, товарищи Хранители, переговоры не увенчались успехом, — сказал комитетчик в основном для того, чтобы ввести в курс дела Резака. — Мы этого ожидали, но до последнего надеялись решить все мирным путем.
      — Вы так и не сказали мне, в чем состоит запасной вариант, — произнес полковник. — Силой нам их таким составом не одолеть.
      — И не надо. Удар по ним нанесут Ястребы. Они уже здесь.
      — Я думал, Ястребы Яскера защищают столичный аллод, — вставил я.
      — Они защищают Империю везде, где это потребуется.
      — Если Империя нападет на ламий, то это только укрепит их связь с Лигой, — подал голос Малак. — Или вы подразумеваете полный геноцид?
      — Нет, конечно. Это может повлечь серьезные потери с нашей стороны, а это нам совсем ни к чему. Только удар. Но нанесет его не Империя, а Лига.
      — Провокация? — уточнил Глумин.
      — На войне все средства хороши! Отряд Ястребов переберется на ту сторону и нападет на ламий с тыла. Все будет сделано так, как будто это Лига. Мы должны разжечь в их сердцах ненависть!
      — Понятно, — кивнул я. — А что делать нам?
      — Возвращаться в центральный лагерь Империи. Вы свою миссию выполнили.
      — Точнее — завалили, — хмуро поправил полковник.
      — Не расстраиваетесь, вообще-то мы не очень то и верили, что все получится решить переговорами. Но попробовать должны были. Мы же не звери, в конце концов, сразу нападать. Завтра утром мы должны покинуть это место, чтобы Империей здесь даже не пахло, когда начнется атака Ястребов.
      Вот так! Поход оказался бессмысленным. Я почувствовал раздражение и досаду, будто вина за неудавшееся задание полностью лежала на мне. Снаружи нас все еще дожидался Алексей Лужин. Он продолжил прерванный разговор, не обращая внимания на наши не слишком радостные лица.
      — Как я уже сказал, самого Истребителя мы не поймали, но нам удалось отследить его путь и обнаружить логово. Сомнений никаких. Мы должны устроить облаву! Но мне не хватит своих людей, потому что необходимо полностью оцепить территорию. Поскольку тварь ориентируется по тепловому излучению, выходить против нее в ночь не имеет смысла, только ухудшим собственное положение. Я предлагаю выдвинуться утром…
      — Сожалею, товарищ Лужин, — снова прервал его все тот же комитетчик, сказавший за последние полчаса слов больше, чем за все время нашего похода. — Но утром мы уходим отсюда. Империя благодарна вам за гостеприимство.
      Лужин помолчал немного, а затем осторожно напомнил:
      — Истребитель нападал и на ваших граждан тоже.
      — Это печально. Но к сожалению, у нас есть более важные дела.
      Оба представителя Комитета синхронно развернулись и зашагали прочь, давая понять, что разговор окончен.
      — В таком случае нам придется обратиться за помощью к Лиге.
      Удаляющиеся спины так же синхронно замерли.
      — Я надеюсь, это не было угрозой? — произнес второй комитетчик, и я впервые услышал его голос.
      — Мы не собираемся участвовать в вашей войне. У нас свои цели и задачи. И нам все равно, к кому обращаться за помощью — к Лиге или Империи. Обе стороны для нас равны.
      — Что ж, Империя желает вам и вашей гильдии удачи.
      Вот теперь точно разговор окончен. Мы молча провожали взглядами две удаляющиеся фигуры комитетчиков. Мое раздражение усилилось, и я физически ощутил, как внутри меня зреет бунт. С ламиями ничего не вышло, так хотя бы тварь мы должны изловить? Она убивала наших граждан, и когда наконец появилась возможность покончить с этим, нам приказывают устраниться!
      — Товарищ полковник, вы обязаны выполнять приказы агентов Комитета? — спросил я, не обращая внимания на все еще присутствующего здесь же Лужина.
      — Формально — нет. Это другая структура, но… ты же все понимаешь, капитан. Это Комитет. Ему не принято отказывать.
      — Отомстить за своих товарищей — это разве не дело чести?!
      — Мне тоже это не нравится, Ник, но мы должны уйти завтра утром! — повысил голос полковник.
      — Если вы все-таки не против оказать нам помощь… — медленно произнес Алексей и все повернулись к нему, — то можно организовать облаву сегодня, хоть это и менее продуктивно. Зато… если все пройдет хорошо, завтра вы уйдете.
      Теперь все уставились на полковника в ожидании его решения, и тот, поколебавшись, все-таки кивнул.
      Нет, я не забыл про наставление Яскера тщательно обдумывать свои поступки. Но откуда кто-то может знать, как оно должно быть? Может быть, именно такие решения и есть — правильные? Пусть они рождаются под действием эмоций, но я не чувствовал себя виноватым.
      Времени у нас оставалось совсем немного, ждать было некогда, поэтому задерживаться в лагере мы не стали. День близился к вечеру, вскоре начнет темнеть, а добираться до логова Истребителя придется долго, да еще и через грязь и болота. Мы старались идти как можно скорее, практически без остановок и отдыха, но все равно прибыли на место только когда тусклый, зеленоватый из-за листвы свет почти угас.
      — Нам нужно разойтись, — пояснял Алексей. — След Истребителя привел сюда. Там множество пещер, и он прячется именно в них! Он не будет нападать на такое количество противников и попытается скрыться, я уверен. И чтобы не упустить его в этот раз, необходимо окружить это место. Будем осторожно приближаться, сужая круг. Ему никуда не деться!
      Какое-то время ушло на то, чтобы занять нужные позиции: мы боялись спугнуть тварь и обходили предполагаемое логово по большой дуге. Мне не очень нравилось то, что пришлось растянуться в длинную цепочку, но лучшего варианта не нашлось. Куда бы ни метнулся Истребитель, мы должны его перехватить! Часы неумолимо тикали, скоро мы совсем перестанем что-либо различать без фонарей, а фонари — это тепло, которое сразу нас выдаст. А ведь нам нужно подобраться как можно ближе к логову незамеченными!
      Красться сквозь чащу стало  уже как-то привычно. Я даже не акцентировал внимания на своих движениях и перебирал руками и ногами механически, напрягая зрение и слух. Вокруг было очень тихо, поэтому улавливать малейшие шорохи не составляло труда. А вот с обзором дела обстояли гораздо хуже. Из-за того, что кроны деревьев закрывали все небо, ночью в джунглях царила кромешная тьма. Еще немного, и нам все же придется хоть как-то подсветить себе путь…
      — Сюда-а-а!!!
      После почти абсолютной тишины вопль прозвучал как взрыв. Впрочем, взрывы сразу же загремели следом. Все кинулись к месту схватки, благо, яркие вспышки магии и громкие матерки безошибочно указывали, куда бежать.
      Это был Истребитель. Я не знал, как он выглядел, но был уверен, что не ошибся. Он попытался удрать, но мы окружили его со всех сторон. Синее, рогатое чудовище в полтора человеческих роста с жуткими светящимися глазами с легкостью ломало толстые ветви вековых деревьев, пытаясь отбиться. В него летели стрелы и магия, но тварь оказалась невероятно вынослива, и то, что убило бы уже и слона, ее не останавливало! Обожженный, израненный Истребитель безумно выл, и от его голоса кровь стыла в жилах. Мы прижимали его к пещерам, но он, размахивая длинными руками, не подпускал к себе никого, огрызался, кидался на тех, кто подходил слишком близко, бросал выдранные из земли джунские камни и здоровые ветки. Но нас было слишком много.
      Когда уже казалось, что силы его на исходе, и монстр вот вот рухнет на землю, он вдруг повернул голову, и хотя я находился на отдалении, сомнений не осталось — он посмотрел мне в глаза. 
      Я не был к нему ближе остальных, я даже не нанес ему не одного удара — бой вели только маги и лучники, но Истребитель совершенно точно глядел на меня. А в следующее мгновение он с диким ревом бросился в мою сторону.
      Не испугался я вовсе не потому, что я такой бесстрашный. Все произошло слишком быстро и неожиданно, так что я просто не успел! Я стоял, оторопевший, на одном месте, и только одна мысль крутилась в голове — почему он бежит на меня? Его искаженное злобой лицо и пылающие глаза гипнотизировали… и что-то в этом казалось очень знакомым. Истребитель рвался вперед к намеченной цели, не обращая внимания на препятствия и боль, словно не был живым существом, и мне вдруг вспомнилась уродливая морда с щупальцами, с тупым остервенением бьющаяся о прутья решетки, и этот голос: «Я всего лишь часть… Часть неотвратимого… Увидимся…».
      Наверное, Истребитель бы меня разорвал, как и других своих жертв, но я был не один. Истерзанная тварь упала на землю буквально в нескольких метрах от меня, но даже это не заставило ее отступить — она, все еще воя, поползла в мою сторону, цепляясь когтями за корни деревьев, и глаза ее при этом все так же полыхали ненавистью. Покрепче ухватившись за меч, я пошел вперед — если она хотела, чтобы именно я прекратил ее существование, то пусть так и будет. Я замахнулся, но ударить не успел. В последний раз взвыв, Истребитель буквально рассыпался прахом! Только что он лежал на земле, по капле выжимая из себя последние силы, чтобы схватить меня, а через секунду превратился сверкающую пыль, которая быстро погасла, растворившись в воздухе!
      — Что… как… Куда он делся??? — завопил полковник Кровавых. — Он же только что был здесь? Не мог же он испариться?!
      Он зло осмотрел всех собравшихся вокруг того места, где был Истребитель, будто это мы его куда-то спрятали.
      — Вы все прекрасно видели, полковник, — произнес Лужин после паузы. — Только демоны ничего не оставляют после себя.
      — Это не демон! Демоны не могут долго находиться вне астрала! Вдали от него они теряют силы и умирают. А эта тварь отлично себя чувствовала здесь и продолжала бы убивать, если бы не мы!
      — Может, она возвращалась в астрал, а потом обратно… — несмело предложил кто-то.
      — Здесь до астрального берега знаешь сколько километров?! Мы в центре аллода! Какой к Тенсесу, демон?! Как он смог жить так долго вдали от астрала?! — продолжал бушевать полковник.
      Мы молчали, не зная, что ответить. Полковник уселся прямо на землю и, похлопав себя по карманам и не найдя искомого, произнес:
      — Дайте мне кто-нибудь закурить.
      — На Святой Земле происходит что-то странное, и мы должны быть готовы ко всему, — продолжил Лужин, когда орк задымил сигаретой и немного успокоился.
      — К чему например? К новому нашествию демонов? — огрызнулся полковник. — Эта угроза давно миновала! Незеб и Скракан закрыли Врата, через которые демоны попали к нам. Ценой своей жизни закрыли! Понятно?! А те демоны, что остались — это просто недобитки, до которых мы еще не добрались! Никакого нашествия нет и быть не может!
      Я содрогнулся, вспомнив тот кусок истории. Четвертое марта девятьсот десятого года нашей эры. Ночь Астральных Порталов. После Великого Катаклизма — дня, когда мир раскололся на острова, то был, наверное, второй день по чудовищности произошедшего. Тогда на всех аллодах вдруг открылись порталы и оттуда повалили демоны, убивающие все и вся. Великие маги, удерживающие земли от разрушения, тоже пали жертвами демонов. И аллоды без их защиты стали разрушаться… Больше половины земель Сарнаута — земель, населенных миллионами живых существ! — были уничтожены.
      Вторжение демонов легло на страницы и так не слишком спокойной истории ужасным, кровавым пятном. На какое-то время оно даже помирило Империю и Лигу! Обе стороны понесли слишком колоссальные потери, и им пришлось объединиться, чтобы положить конец внешней угрозе.
      И им это удалось! Они ведь сумели закрыть Джунске Врата и обезопасить мир от нового вторжения…
      Они ведь сумели?!

Глава 7

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
Автор: risovalkin

К ОГЛАВЛЕНИЮ

Глава 4. Паучий Склон

      Лес был густым и непролазным. Упругие, похожие на змей, стебли лиан тяжело поддавались натиску острых клинков, широкие листья тропических растений, изрубленные первопроходцами, сочились липким, иногда ядовитым соком с сумасшедшим запахом, от которого дико болела голова. Джунгли словно изо всех сил сопротивлялись проходу нашей армии сквозь свои заросли и выталкивали это инородное тело, уничтожающее все на своем пути. Но гости были упрямы. Мы вгрызались в лесную чащу, все больше углубляясь в сердце Асээ-Тэпх.
      До Паучьего Склона можно было добраться налегке за пару дней, но нас тормозила, во-первых, громоздкая техника, вести которую через джунгли становилось все сложнее по мере того, как мы забирались во все более дремучие заросли. Я не представлял, как можно воевать с таким вооружением на подобной местности, но, как говорится, руководству видней. Во-вторых, кавалерия, сопровождающая по флангам тяжелую артиллерию, тоже не слишком успешно справлялась, даже несмотря на то, что шедшая впереди пехота прорубала нам путь. Мы могли бы значительно ускорить продвижение, если бы вытянулись в длинную цепочку, но это было слишком опасно. И хотя ушедшая вперед и рассредоточившаяся по бокам разведка докладывала об отсутствии вражеских засад, было принято решение максимально снизить угрозу и двигаться единым фронтом, оставляя за собой широкие, варварски вырубленные и вытоптанные проплешины в густом лесу.
      Я находился впереди вверенного мне звена людей и орков по левому флангу — наиболее опасному. Если Лига отправила свои войска нам навстречу, то удара, скорее всего, стоит ждать именно слева. Сталкиваться с нами лоб в лоб они вряд ли станут, хотя в условиях практически нулевой видимости и такой вариант не стоило отбрасывать. К тому же наша главная ударная сила — неповоротливые титаны и дредноуты — бесполезна в этих дебрях. Нападение справа тоже было возможно, но там у противника меньше места для маневра, так как занятый Историками центр аллода вместе с Пирамидой Тэпа находился как раз справа. Лиге вряд ли бы удалось незаметно проскочить между нашим войском и условно нейтральной территорией, охраняемой наемниками Историков. Нападение с тыла обернулось бы для нас катастрофой, тем более, что обойти нас слева по большой дуге местность вполне позволяла. Но не позволяло время. Даже если Лига кинула против нас быстрые, мобильные отряды, двигающиеся в несколько раз быстрее, чем мы, у них все равно должен быть больший запас времени, чтобы успеть обогнуть наше войско, не нарвавшись на нашу же разведку, и напасть сзади. Таким образом вариант атаки слева казался наиболее вероятным, и все непроизвольно косились именно туда.
      Из своей родной группы я видел только Лба в составе тяжелой кавалерии, замыкающей крайний левый фланг. Если нападение состоится, то именно они примут на себя первый удар — их задача просто дать время сгруппироваться остальным. Маги, лучники и лекари держались ближе к центру и вне поля моего зрения. Пока все было тихо. Я больше доверял чутью Старика, уверенный, что дрейк сможет распознать опасность, но он был спокоен и даже миролюбив, безмятежно сложив крылья и не обращая внимания на других животных, идущих рядом.
      Самыми сложным периодом, как ни странно, оказалось даже не продвижение, а остановки. Именно тогда я понял, что значит спать с открытыми глазами. Тот ночной привал, когда мы вшестером направлялись в Ускул, впервые оказавшись в джунглях, не был таким напряженным. Постоянное ожидание атаки как-то незаметно переросло в уверенность, что она непременно состоится, так что даже во сне — рваном, нервном и неглубоком — приходилось оставаться чуть ли не в полной боевой готовности. Поэтому к концу пути, когда мы наконец добрались до Паучьего Склона, все почувствовали некое подобие облегчения, хоть мы и прибыли к месту схватки. Все-таки неопределенность может вымотать не меньше, чем сам бой.
      Наш лагерь располагался в низине у подножия большого холма. Теперь я понял, чем руководствовалось командование, отправляя сюда тяжелую технику — лес здесь расступался, а от редких деревьев на склоне горы остались лишь обугленные пеньки. Местность превратилась в покатое бугристое поле все сплошь в подпалинах от постоянных столкновений. И если смотреть в бинокль, то на другой стороне этого поля был виден лагерь противника! Частично его укрывала растительность, но даже по тому, что я смог разглядеть, можно было сделать неутешительные выводы.
      — Их больше.
      — Ага.
      — У них катапульты.
      — Так точно.
      — И они совсем близко!
      — Так и есть.
      Орчиха, такого же звания, как и я, но, очевидно, пребывающая на Асээ-Тэпх уже достаточно долго, чтобы смотреть на равностоящих новичков с легким снисхождением, критически осматривала ядра, сложенные друг на друга высокой горкой.
      — Они подтянули свои катапульты поближе и теперь постоянно нас бомбят! Мы, естественно, отвечаем. Так и перекидываемся снарядами. Сегодня утром я самолично заряжала в катапульту канийское ядро, упавшее в нашем лагере. Не удивлюсь, если завтра эта же каменюка свалится мне на голову… как моему помощнику. Мальца контузило прямым попаданием — все мозги отшибло, а у него и так их было немного…
      Говорила она это совершенно спокойно, даже как-то обыденно. Я снова приник к биноклю. На таком большом открытом пространстве превосходящий численностью противник будет иметь преимущество, и если столкновения лоб в лоб не избежать, то лучше начать его прямо сейчас, когда мы уже подтянули свои силы к Паучьему Склону, а Лига все еще продолжает прибывать, наращивая мощь. Более того, против нас играла еще и погода. Только когда над нашими головами перестали нависать сплошным ковром кроны деревьев, стало понятно, что от праздника солнца не осталось и следа. Небо быстро затягивало тяжелыми тучами, не предвещавшими ничего хорошего ни для техники, ни для лучников, составляющих внушительную часть войска. Если пойдет дождь, наши шансы серьезно уменьшатся, тогда как Лига, с их многочисленными магами, почти не пострадает. Ведь магия не боится ничего.
      Я не знал целиком нашего плана действий. Все, что мне было известно, касалось в большей степени того звена, в котором нахожусь я сам, но кое-какой информацией я все же обладал.
      — Как вы собираетесь поднимать катапульты наверх? Канаты же не выдержат, — я с сомнением посмотрел на высокий склон, довольно круто забирающий вверх справа от нашего лагеря.
      В нашем наступательном плане катапульты играли значительную роль. Титаны и дредноуты должны были двигаться по левому флангу, ближе к джунглям, чтобы в случае чего укрыться в зарослях. Лига, конечно, может и, скорее всего, будет мешать нам добраться до своего лагеря, зайдя еще левее и ударив нам вбок, и задачей моей линии как раз было не дать им этого сделать, защитив технику со стороны леса. А вот весь правый фланг практически целиком лежал на катапультах. Если их удастся поднять выше на холм, то мы сможем накрыть огнем почти все поле, расчистив его для прямого наступления. Катапульты будут защищать наши немногочисленные маги, и их поддержки на левом фланге будет здорово не хватать.
      — Ничего, наши катапульты из прочнейших сосновых брусьев…
      — Но если они свалятся с такой высоты, то все равно разобьются в щепки!
      — Это если канаты порвутся, а они не порвутся! Есть тут у нас один… умник. Придумал их паучьей слюной смазывать, она как раз клейкая. Мы укрепили этой гадостью канаты! Противно, правда, теперь до них дотрагиваться… Ну да ладно, сейчас не до чистоплюйства. Благо, здесь эти пауки кишмя кишат.
      Я опустил взгляд себе под ноги. Почему Паучий Склон получил именно такое название, стало понятно сразу, как только мы к нему приблизились. Крупные, мохнатые пауки в этих джунглях сидели под каждым кустом, и я не раз задевал то руками, а то и лицом их неприятную, липкую паутину. Но здесь, у подножия горы, их было так много, что они расползались из-под ног целым роем, а кое-где можно было увидеть и особо больших особей, напоминавших о расплодившихся пауках-мутантах возле манастанции в Незебграде.
      — Лига, похоже, уже готова к захвату всего Паучьего Склона. Пора действовать, атаковать… — орчиха ударила кулаком по ладони. — Чего наши командиры тянут?
      Меня тоже смущала эта непонятная задержка, ведь время играет против нас… Неужели Сечин надеется избежать столкновения?
      — Руководство разберется, когда атаковать, — сдержано ответил я, приникая к биноклю.
      — Ух, скорей бы… Давно пора припереть Лигу к северному побережью и слить их в астрал.
      Я открыл рот, собираясь подтвердить, что так оно и будет рано или поздно, но слова застряли в горле, потому что в этот же момент оглушительно завыла сирена, оповещающая о нападении. Хоть я и ожидал этого в любой момент, но сердце все равно укатилось в пятки. Я прямо с места запрыгнул на спину дрейку и рванул к своему звену, что есть мочи. Началось…
      Когда титаны первыми шагнули вперед, а отряд храмовников, с воплями, кинулся следом, когда склон сопки, по которому покатились катапульты, осветился радужными бликами магии, когда лучники приготовили свои стрелы, а барды огласили округу ободряющими ритмами, в такт которым заколотились сердца, страху вдруг совсем не осталось места. Я видел вспышки ракетных залпов — это дредноуты уже открыли огонь по противнику, спиной чувствовал движение кавалерии, слышал крики «За Империю!», и мне стало казаться, что я неуязвим, будто закован в непробиваемую броню, что до меня не сможет добраться ни одна стрела, не проклянет заклятие, и не сразит ни один меч. Ощущение непобедимости и всемогущества топило инстинкт самосохранения, и мы ринулись навстречу врагу радостные и бесстрашные, не обращая внимания на всполохи магии, что раскрасили в разные цвета град стрел, закрывший все небо.
      За блестящими корпусами боевых машин мне трудно было разглядеть, что происходит на правом фланге и в центре, зато слева храмовники уже ввязались в бой с сумевшим подойти так близко противником и прорывавшимся как раз к моей линии. Я поднял меч, подавая знак вслед за другими командирами звеньев, и мы развернули животных и углубились в лес, насколько нам позволяло пространство. Из джунглей наступала легкая, мобильная пехота, которая, столкнувшись с храмовниками, избегала открытого боя, рассыпавшись по лесу и виляя среди зарослей. Нескольким лигийским отрядам удалось успешно просочиться сквозь наш заслон, но теперь перед ними оказалась кавалерия. Я видел группу воинов прямо перед собой и, пришпорив Старика и чувствуя, как адреналин растекается по венам, двинулся к ним.
      Их было несколько, зато я был верхом. Скорее всего, несущийся вперед дрейк, оскалившийся и грозно хлопающий крыльями, производил больше впечатления, чем сидевший на нем всадник с мечом. Лигийцы бросились врассыпную, но Старик успел сцапать одного, сомкнув свою пасть на его загривке, и принялся остервенело мотать головой и трясти канийцем, как тряпичной куклой. Его приятели попытались освободить товарища, но одного дрейк ударил хвостом — тот отлетел в сторону, ударился о толстый ствол дерева и затих, другого я достал мечом. Еще двое продолжали нас атаковать. Старик, не желая выпускать свою добычу, встал на дыбы и зарычал. Вдвоем мы бы сумели отбиться, но тут волна ледяного холода ударила мне в бок, и у меня перехватило дыхание. Дрейк, приняв на себя заклинание мага, заскулил и попятился, его зеленое крыло тонким слоем покрыла изморозь, и он забил им по земле, болезненно вереща.
      — Капита-а-ан!
      Пригнулся я инстинктивно, и нацеленный в меня огненный шар пролетел над моей головой, опалив волосы. Подоспевшие мне на подмогу храмовники уже увидели мага и пробивались к нему, прикрываясь щитами, но тот был достаточно силен, чтобы не подпускать к себе никого. Но главное, что они отвлекли его внимание, и я почувствовал себя увереннее, потому что разделаться с вражескими пехотинцами, когда тебя сверху не заливает смертельная магия, гораздо легче.
      Старик, прижимая к телу раненое крыло, прыгнул в самую гущу лигийцев, выскочивших наперерез нашим храмовникам. Он вертелся как юла, раскидывая противников и головой, и хвостом, и мне приходилось прилагать усилия, чтобы не вылететь из седла. Орудовать мечом не было возможности, потому что я держался обеими руками за дрейка, да и лигийцы не могли подойти ко мне на столь близкое расстояние, чтобы я смог их достать. Краем глаза я видел других наших наездников, которые тоже успешно оборонялись и блокировали проход противника к технике… но потом я вдруг понял, что уже не вижу самой техники! Лигийцы постепенно отступали в лес и уводили нас в за собой, подальше от дредноутов, которых мы должны были охранять. И мы повелись на этот маневр, как дети!
      — Назад! — завопил я во все горло. — ОТСТУПАЕМ!!!
      Повернуться спинами к противнику было нельзя, а пятиться — сложно. Лигийцы, поняв, что их раскусили, стали атаковать более агрессивно, навалившись на нас вместе с откуда-то взявшимся подкреплением. Откатиться назад к полю, хотя и с потерями, нам все же удалось, но не успел я подумать, что если бы по нам били маги заклятиями, то мы бы вряд ли сумели выйти из леса, как в лицо с обеих сторон пахнуло и холодом, и жаром одновременно.
      Все поле выглядело как дикая фантазия умалишенного. Обугленная трава была покрыта ледяной коркой, морозная вьюга стелилась по земле, смешиваясь с дымом и копотью, яркие вспышки света, то ли заклятий, то ли от залпового огня дредноутов, то и дело прорисовывали сквозь черно-белую пелену силуэты двух схлестнувшихся армий, и над всем этим полыхало разноцветное марево магии.
      Вероятно, наши катапульты, атакующие с правого фланга, сделали свое дело и расчистили дорогу, потому что титаны сумели приблизиться почти вплотную к противнику и теперь прокладывали путь прямо через вражескую конницу. Казалось, что перевес на нашей стороне, потому что мы прижимали лигийцев к их лагерю… но там непробиваемой стеной нас встречала Магия. Земля плавилась от напалма и тут же замерзала в нелепых узорах, и в ней, как в грязном янтаре, застывали мечи, щиты, доспехи, разодранные знамена и те, кто их нес. Дышать было нечем, видимость упала почти до нуля, добавляя дезориентации, и красивые схемы на карте Паучьего Склона, с аккуратными стрелочками, показывающими направление и задачи отдельных боевых расчетов, стремительно уходили в небытие. Ни о какой системе уже не шло речи, неразбериха царила по обе стороны фронта, и уже трудно было понять, кто с кем сражается.
      Титаны завязли на первой линии, и если с пехотой и даже кавалерией они справлялись, то против магии не могли сделать ничего. Они буквально рассыпались от попеременных ударов то огнем, то холодом. Пространство вокруг них выгибалось, искажая привычные линии и делая мир похожим на картину с потекшими красками. Из самой гущи побоища вдруг выкатился скомканный оплавленный шар из металла, некогда бывший титаном, и как снаряд покатился в сторону нашего лагеря, оставляя за собой широкий ров. О том, что случилось с тем, кто управлял боевой машиной, не хотелось даже думать.
      Довольно быстро оттеснив Лигу с центра поля, наша атака стала захлебываться. Лишь чуть позади от основного боя, сохраняя дистанцию, дредноуты все еще организованно огрызались ракетными ударами, стараясь попасть в тыл врагу и достать лигийских магов, не дающих сдвинуть линию фронта вплотную к своему лагерю. Но снаряды окутывала золотистая вязь магии противника, плавно уводившая их в сторону. К тому же к дредноутам, абсолютно беспомощным в ближнем бою, уже пробивались вражеские отряды, заходя с боков.
      Я потерял из виду солдат из своего звена, а может, просто не узнавал их лиц. Возле меня собрался отряд наездников, тоже потерявших своих командиров, но сгруппировавшихся вокруг офицера. И мы даже каким-то чудом сумели построиться и выдвинуться наперерез приближающимся кавалерийским отрядам. Соображать приходилось на лету. Голоса своего я не слышал, и поэтому подавал знаки руками. Мы ворвались в самую гущу врага, легко сбив набирающую обороты атаку, но увязли в бою и не смогли окружить дредноуты плотным кольцом, зато выиграли время, за которое те, возможно, сумеют перегруппироваться, откатившись чуть назад и заняв более безопасные для себя позиции… Только бы не пошел дождь, который может вывести из строя, сразу лишив нас львиной доли своей мощи!
      Большинство солдат было выбито из седла практически сразу, но мне удавалось какое-то время сохранять равновесие и не упасть с дрейка, кидающегося на противника. Он сцепился с волчицей, куда более мелкой, зато очень быстрой и юркой. Его попытки сомкнуть пасть на ее шее пока заканчивались ничем, зато она успешно драла когтями его крылья и кусала за лапы. Я не мог достать мечом ни волчицу, ни ее седока, но краем глаза видел, как несколько пеших канийцев, достаточно уверенно отбивающихся от атак, бочком приближаются к нам с явным намерением успокоить Старика. Выхватив из-за пояса короткий кинжал, с которым мне меньше всего хотелось расставаться, я попытался прицелиться в наездника волчицы. Сделать это было нелегко — дрейк крутился на месте как бешеный и закрывал мне обзор крыльями, волчица тоже не стояла на месте, да и царивший вокруг хаос не давал сосредоточиться, сбивая с мысли.
      В какой-то момент я сумел выцелить лигийца и метко метнуть в него кинжал, но эта секунда концентрации стоила мне дорого. Двое мечников заходило сзади, и Старик, неудачно махнув хвостом, подбросил одного из них прямо на меня. Оружие каниец выронил, но не растерялся, вцепившись в мои плечи мертвой хваткой и буквально вырвав меня из седла. Вдвоем мы покатились с ним по земле — я, стараясь скинуть его со своей спины, он — пытаясь ухватиться за меня покрепче. После недолгой борьбы я все же умудрился двинуть ему локтем в бок и освободить одну руку, после чего вывернулся из его захвата и вытащил меч.
      Хотя я и лишился преимущества в виде дрейка, с привычным оружием в руках мне совсем не было страшно. Наоборот, я ощутил прилив сил, даже несмотря на наступающих со всех сторон врагов, отсутствие места для маневра и плохую видимость. Я был в своей стихии. Бесшабашная отчаянность, с которой я размахивал мечом, заставляла забыть об усталости и двигаться вперед и вперед, безжалостно нанося удары по противнику. Азарт будил глубинные, животные инстинкты и мной овладело какое-то чудовищное, неуместное веселье.
      Взмах — минус один эльф, еще взмах — минус каниец.
      Два — ноль в мою пользу.
      Смогут ли они потом воскреснуть? Неважно. Имело значение лишь то, что мой счет увеличивался…
      Пока дредноуты удерживали на себе внимание лигийских магов, наши инженеры сумели подкатить к месту сражения те самые ящики с загадочным содержимым. На меня наседали сразу несколько воинов, и в конце концов я едва ли не уперся спиной в одну из таких телег.
      — Капитан, помоги!!!
      Внутри оказались необычные стеклянные капсулы, наполненные мутной жидкостью, в которой как будто что-то плавало… Что-то живое. Сами сосуды были закрыты сверху и снизу металлическими крышками, по которым прыгали голубоватые электрические искорки.
      — Бросай! — завопил стоявший рядом хадаганец и метнул одну из таких капсул в гущу врага.
      Бомба? Я, отбив атаку и не глядя назад, на ощупь схватил сосуд и, недолго думая, тоже зашвырнул его от себя подальше. Наверняка какое-то взрывное устройство, созданное в одной из бесчисленных лабораторий Империи…
      Взрыва не последовало.
      В той стороне, куда улетели наши снаряды, вдруг выросли гигантские фигуры, напомнившие мне о моей службе в ИВО. Там я впервые увидел экспериментального боевого скелета — Костопырку. Вероятно, эксперименты прошли успешно, потому что теперь эти «Костопырки» начали бодро атаковать врага. Непонятно, как они умещались в столь маленьком сосуде, но думать об этом было некогда. Яркая вспышка света — и одного скелета просто сдуло, разорвав на части, но на его месте уже разбились новые капсулы, и армия костлявых мертвецов восставала над израненной землей Паучьего Склона.
      К тому времени все поле уже было распахано и сожжено взрывами и магией. Ближайший лес затянуло быстро распространяющимся пожаром, а свинцовые тучи все никак не могли пролиться дождем. Обитатели диких джунглей в ужасе расползлись от озверевших чужаков, пришедших в их дом и старательно уничтожающих все вокруг в безумной цели истребить друг друга. Мертвые тела, присыпанные землей и копотью, перемолотые вместе с грудами почерневшего металла, укрыли территорию так, что живым уже негде было ступить.
      Я же, старательно отбиваясь мечом и разбрасывая капсулы, вдруг с сожалением вспомнил о некроносорогах. Орава этих тупых, но выносливых чудовищ сейчас бы здорово нам помогла… Тогда, в «НекроИнкубаторе», меня шокировало такое варварство, эксперименты казались бесчеловечным издевательством. Но не теперь. Я даже не замечал, как что-то внутри меня ломается, как извращается мое восприятие мира, и то, что было отвратительным и аморальным в мирной жизни, на войне вдруг перестало быть таким уж неприемлемым. Сейчас мне не было жаль никого — ни измученных животных, ни несчастных зомби. Пусть лучше умирают они. И мне уже все равно, как долго ученые будут изучать перед этим «степень их живучести», лишь бы больше не спотыкаться на поле боя об убитых хадаганцев, орков и даже, астрал с ними, восставших Зэм.
      Еще пара вспышек — и нескольких скелетов смело магией. Но несмотря на это, мы сумели еще немного откинуть Лигу назад. Казалось, что Империя одерживает верх, как внезапно сильный порыв ветра на несколько секунд развеял густой дым над полем, открыв взору покатый склон холма. Пока мы давили противника в центре и по левому краю, наш правый фланг, где на возвышенности держали оборону маги, нес ужасающие потери, катастрофически быстро отступая под натиском врага. Лигийцы, сумев быстро перебросить туда часть своих сил и таким образом ослабив центр, теперь уверенно поднимались вверх по склону. Наши войска уже среагировали на этот молниеносный марш-бросок и тоже сдвигались к правому флангу, но не настолько быстро, чтобы погасить лигийский маневр, грозивший нам печальным финалом. Ведь если противник займет высоту, откуда так легко вести обстрел по всей территории, то битву можно считать проигранной.
      — Старик! — завопил я, срывая голос, но невообразимый шум вокруг перекричать было невозможно.
      Дрейка я не видел и не знал, жив ли он еще. Тележка с капсулами рядом загорелась и я наглотался дыма и закашлялся, едва не пропустив удар меча — лезвие просвистело в паре сантиметров от моей груди. Отбив его наотмашь, я снова закричал:
      — СТАРИ-И-ИК!
      Услышал он меня, почувствовал ли, но спустя несколько секунд, издавая жуткий рык и разгоняя крыльями дым, показался мой дрейк, одним махом отшвырнув атакующих меня противников. Его перепончатые крылья в некоторых местах были порваны, окутанные мистическим светом кости неестественно вывернуты, но он был жив и преданно смотрел на меня зелеными глазами, готовый идти за мной до последнего. Я, выхватив из горевшей тележки три целые капсулы с боевыми скелетами, запрыгнул ему на спину и направил по склону вверх.
      Трех капсул конечно будет мало, чтобы отбить холм, но все же это какая-никакая подмога. Если бы рядом со мной находился еще кто-то верхом, то я бы подал знак следовать за мной, но оглядевшись, я понял, что уцелевших наездников не осталось, а на то, чтобы перебежать с левого края до правого через все поле на своих двоих, уйдет слишком много времени. И мы со Стариком мчались по склону, перепрыгивая через все препятствия, не обращая внимания на кипевший вокруг бой.
      Я был не единственным, кто подумал о скелетах. Пока я с капсулами пересекал покатое поле, наверху уже появлялись огромные костяные фигуры. Однако лигийцы сумели подняться достаточно высоко, чтобы заполучить преимущество и расстреливать сверху поднятых мертвецов огненными заклятиями, от которых те быстро рассыпались. Ситуация становилась плачевной, так как противник все еще продолжал подъем, и мы никак не могли это остановить.
      Не знаю, зачем я вскинул взгляд на самый верх, где на макушке Паучьего Склона, едва различимое сквозь пелену дыма, светилось Место Силы. Меня вдруг пронзила безумная мысль.
      — Давай, Старик, туда! — закричал я.
      Каким-то образом он понял. Расправив крылья, дрейк взмыл в небо, вложив в этот отчаянный прыжок все свои силы. Мы пронеслись над головами воюющих сторон, умудрившись за раз перекрыть огромное расстояние. Нас пытались атаковать, я видел и стрелы возле себя, и вспышки проклятий, но золотой кокон, окруживший меня и дрейка, отвел их в сторону. Какой-то жрец защитил одинокого имперского наездника, рвущегося сквозь бой, мимо своих и чужих, туда, на самый верх, где сверкает древняя магия…
      Меня снова посетило ощущение собственной неуязвимости. Я видел цель и упрямо мчался к ней через огонь, через стрелы, через боль и усталость, обгоняя смерть, дышащую мне в затылок. Разве могло в этот момент хоть что-то остановить меня? Место Силы было совсем уже близко, когда жесткий удар в бок повалил Старика на землю, выбив меня из седла. Сгруппировавшись, чтобы не разбить капсулы, я серьезно приложился спиной, но даже это не поколебало моей уверенности. Нас сразу настигло несколько лигийцев, набросившихся на меня, но дрейк, превозмогая боль, встал между мной и противником, грозно клацая клыками. Его и так уже раненное крыло теперь и вовсе болталось плетью, но сдаваться Старик не собирался.
      Тяжело поднявшись на ноги, я оглянулся. До Места Силы подать рукой… Дрейк больше не мог двигаться, но все еще прикрывал меня, не подпуская никого. И я побежал. Всего лишь несколько метров, и я на месте. Магический вихрь уже слепил мне глаза ярким светом, когда я ощутил сильный толчок в спину. А в следующее мгновение я в подробностях прочувствовал, как разрываются мои мышцы, как вскрываются мои жилы, как дробятся мои ребра, когда лигийская стрела наконец достигла своей цели.
      Но и я достиг цели тоже…
      Капсулы сами выпали из моих рук, ударившись о камни и разбившись, но дальше я ничего уже не видел. Все вокруг стало расплывчатым, в голове помутнело от боли, и сознание начало меня покидать. Может быть, если я умру здесь, свои меня найдут, вылечат и воскресят? Если, конечно, будет кому меня искать.
      Я так и не понял, сколько времени был в отключке, и был ли вообще. Но боль вроде бы никуда не исчезала, хотя и притупилась. Мышцы судорожно сокращались, выталкивая инородное тело, и за этим процессом я как-то отстраненно следил, будто бы не из моей спины торчала стрела. Мозг отметил, что процесс этот не вполне естественен, но почему-то удивления это не вызывало. Когда тело избавилось от стрелы, кожа начала зудеть. Жизнь, еще недавно покидавшая меня, теперь наоборот возвращалась, накачивая меня силой. Вместе с ней возвращались связные мысли. Я открыл глаза.
      Нет, битва на Паучьем Склоне, как и рывок к Месту Силы, не был плодом моего больного разума. Я лежал лицом вниз на каменной плите, из которой бил столб света. Все встало на свои места: меня угораздило «поймать» стрелу возле источника чистой, святой магии, не позволившей мне умереть и излечивающей лучше любого лекаря.
      — Идиотам везет, — пробормотал я сам себе, удостоверившись, что жив, могу шевелиться и говорить.
      Постепенно начал возвращаться слух. Шум боя сначала был глухим, будто доносился через толстые стены, но потом становился все громче и громче. Я поднял голову и попытался сфокусировать зрение. Вскоре мир вокруг снова обрел резкость, звуки стали четкими, и запах гари заполнил нос. Энергия от Места Силы разливалась по венам и выходить из него не хотелось… но битва не закончилась и рассиживаться было некогда. Боль исчезла, зато появился страх. Что случилось за то время, пока моя рана затягивалась? Что я увижу, когда магия перестанет слепить мне глаза? Я встал на ноги, крепко сжимая свой меч, и сделал шаг вперед, оставив за спиной ласковые объятия волшебного вихря, дающего мне силы и надежду.
      Обстановка изменилась. До этого бодро поднимавшаяся вверх по склону лигийская армия, которую я, будучи на вершине, подсознательно ожидал увидеть прямо перед собой, теперь очень быстро отступала. На них давили наши смешанные отряды из подоспевшей пехоты и получивших поддержку и перешедших в наступление магов. Но главное — впереди, возвышаясь надо всеми как спасительные маяки, на противника наступали три гигантские фигуры. И на этот раз ослепительные вспышки взрывной магии не могли причинить им ощутимого вреда — они неотвратимо шли на врага, загребая длинными костлявыми руками всех, до кого могли дотянуться. Скелеты, «рожденные» из капсул в Месте Силы, оказались намного крепче и выносливее. Лигийские маги попытались остановить их, атакуя огненными шарами, но стало только хуже. Скелеты загорелись, но не упали, и теперь походили на шагающие столбы ожившего пламени, приводящие в ужас одним своим видом.
      Какое-то время лигийцы еще огрызались, укрываясь за защитной магией и пытаясь сохранить позиции, но то, что их прорыв на вершину горы оказался неудачным, склонило чашу весов в нашу пользу, и в конце концов их вынужденное отступление переросло в настоящее бегство. Я, чувствуя эмоциональный подъем и острое желание вернуться в строй, принялся искать глазами Старика.
      Дрейк отполз к толстому обугленному пеньку, когда-то бывшему очевидно здоровым деревом, и зализывал раненые бок и крыло, каждый раз вздрагивая при резких движениях. Я решил отвести его к Месту Силы, чтобы оно вылечило животное, потому что ждать помощи лекарей в ближайшее время все равно не имеет смысла, когда на поле столько убитых и раненых. Идти Старик почти не мог и волочил брюхом по земле, еле перебирая лапами и грозно рыча, когда я через чур активно начинал его тащить вверх.
      — Ну давай же, Старик, там тебе станет легче…
      Карабкаться на склон было сложно, но дрейк сумел преодолеть этот путь, хотя стоило это ему огромных усилий. Я буквально втянул его в столб света, где он припал к каменной плите, закрыл глаза и больше не шевелился.
      — Поправляйся. Я за тобой вернусь, я обещаю.
      Я погладил его нос, получив в ответ полурык-полустон, и оставил его лежать одного. Помочь я ничем не мог и лишь тешил себя мыслью, что Место Силы сделает свое дело и мой дрейк быстро выздоровеет.
      Спускаться по склону было гораздо легче, чем подниматься, да и бьющая из меня энергия от открывшегося второго дыхания подталкивала вперед, и мне казалось, что за моей спиной развеваются крылья и я способен едва ли не взлететь, как дрейк. К тому времени наше войско уже не просто наступало, оно гнало Лигу с Паучьего Склона, оглашая всю местность дикими криками, тонувшими в музыке бардов, во всю трубивших отступление…
      ОТСТУПЛЕНИЕ?!
      Я не поверил собственным ушам. Нам приказывают отступить? Наверное, это какая-то ошибка, ведь мы уже победили — противник бежит, и сейчас мы можем загнать его далеко в лес, выбить с Паучьего Склона, уничтожить лигийский лагерь и прочно обосноваться тут самим! И тогда никто уже не сможет вытеснить нас отсюда! Я даже остановился и прислушался к раздающимся звукам горна. Сигнал был безжалостным и даже каким-то болезненным, но однозначным — он приказывал отступать назад.
      Удостоверившись, что это не ловушка и не обман — трубят именно наши барды, с нашей стороны, я бросил взгляд на потрепанные, но вдохновленные близостью победы остатки имперской армии. Очевидно, что я был не единственным, кто удивился столь нелогичному решению командования. Кто-то остановился, растерянно обернувшись назад, но большинство по инерции продолжало наступать на Лигу — то ли не слышали, то ли не хотели слышать такие обидные сейчас звуки. При виде убегающего врага уже включился инстинкт хищника — догнать, добить, уничтожить. Закрепить свое превосходство!
      На какой-то момент я даже подумал, что вспыхнет бунт, и войско, ведомое боевым куражом, откажется выполнять приказ, но строгие правила, призывающие к беспрекословному подчинению, вбитые в головы еще с ИВО, оказались сильнее. Более дисциплинированные офицеры, вняв громкому сигналу, начали разворачивать своих подопечных, и наше бурное наступление наконец стало замедляться — солдаты нехотя прекращали преследовать лигийцев, позволяя врагу уйти и скрыться в лесу.
      К тому моменту атака уже докатилась до лагеря Лиги, сровнять с землей который почему-то нам не было позволено. Всеобщий пыл еще не утих, но воодушевление сменилось разочарованием, написанным на лицах и сквозившем в недовольном гуле. Кое-кто еще рвался мстить Лиге, и таких приходилось чуть ли не пинками вести обратно. Несмотря на наше отступление, в лигийском лагере вспыхнул огонь — кто-то сумел поджечь напоследок вражеские катапульты.
      Пятиться назад, к своему лагерю, подбирая по пути убитых и раненых, было тяжело и физически, и морально. Я поравнялся с майором, усиленно размахивающем руками, подгоняя солдат.
      — Почему мы не добили их?
      — Сказано, отступать!!! Ты чем-то недоволен, капитан?! Хочешь поспорить??? — гавкнул он, вскинув на меня налитые кровью глаза.
      — Никак нет…
      — Тогда заткнись и помоги нести раненых!
      Поникшие, мы уходили на свою сторону, совсем не ощущая вкуса победы. Шум уже стих, бардов не было слышно, и на разговоры ни у кого не осталось сил. На поле мы потеряли много людей, орков и Зэм, так что выжившим придется еще не раз возвращаться за ними. Тучи висели над головами, все больше наливаясь чернотой, и было совсем непонятно, сколько сейчас времени. Когда я уже шагнул на территорию огороженного брусьями лагеря Империи, небо вдруг разделила пополам яркая ломаная линия, на мгновение превратив темноту вокруг в блеклый, черно-белый день, а спустя несколько секунд пространство взорвалось оглушительным грохотом. И хлынул дождь.
      В этот день погода захотела быть на нашей стороне. Начнись ливень хоть немного раньше — все могло закончиться по-другому. Горевший лес быстро был потушен, и исчезла задымленность, но видимости из-за дождя и темноты не прибавилось. Зато под ногами образовалась каша. Я восемь раз возвращался на поле, чтобы подобрать кого-нибудь, и каждый раз идти становилось все труднее — ноги противно проваливались в грязь, прилипающую здоровыми комьями. Но хотя бы было не холодно, даже несмотря на то, что я быстро промок до нитки.
      Больше всего мне хотелось найти своих друзей, и я еле сдерживался, чтобы не бросить все и не отправиться на их поиски. Неизвестность пугала. И как бы я не заставлял себя думать о хорошем, окружающая обстановка не очень-то располагала — слишком много раненых, покалеченных и убитых.
      Первой нашлась Матрена — она среди других лекарей находилась в лагере, помогая пострадавшим. Здесь тоже нужны были руки, и я твердым шагом направился к ней.
      — У Лба все очень плохо, — первое, что сказала она, заметив меня. И вся моя радость при виде нее исчезла. — Не знаю, сумеем ли вытащить. Возможно, придется его… ну чтобы потом воскресить. Так, наверное, будет лучше, у него слишком серьезная рана.
      — А если он не воскреснет? — ответил я, чувствуя, как внутри все похолодело.
      — Не думай об этом. Здесь хорошие жрецы.
      — Без этого — никак?
      — Я не знаю. Лоб был в сознании, когда я уходила, он не разрешает. Ругается, — выдавила Матрена невеселую улыбку. — Но долго он не продержится, с ним сейчас другой лекарь.
      — А остальных ты не видела?
      — Кузьма ранен, но у него все будет хорошо, я лично его осматривала. У него обморожение на руке и плече. Его вылечат. Мишу и Лизу не видела.
      — Понятно. Тебе нужна помощь?
      — Да. Нужно перенести этих людей вон туда…
      Конечно, хотелось увидеть Лба и Орла, но работы было слишком много, так что пришлось отодвинуть на задний план свои хотелки. Я перетаскивал раненых, куда мне говорили, и все время думал о Мише и Лизе. И о Старике, которого мне нужно было найти. Я оставил его у Места Силы и сейчас не имел представления, где он. Может быть, он все еще там? Лежит раненый и ждет меня? Ведь я обещал ему вернуться.
      Ночь опустилась как-то совсем незаметно — я просто вдруг осознал, что множество зажженных фонарей, развешанных на невысоких, деревянных столбах, едва едва разгоняют абсолютную черноту, прильнувшую к нашему лагерю со всех сторон. Я поднял голову и посмотрел вверх, вспомнив о звездах, про которые говорила комитетчица Влада. Где-то там, наверху, должно быть невероятно красивое небо… Но небо до того было черным и непроглядным, что походило на низкий потолок, изрядно давивший на нервы.
      Лба и Орла я так и не увидел — они находились в дальних палатках, в которые я не заходил. Зато в лагерь сам вернулся Старик! Я находился среди раненых солдат, куда ему проход был воспрещен, но он привлек мое внимание громким рыком.
      — Капитан, убери свою зверюгу отсюда немедленно! — сразу завопил на меня старший лекарь, потому что дрейк вознамерился пробраться ко мне во что бы то ни стало.
      Я, едва ли не перепрыгивая через кого-то, метнулся к своему питомцу. От него исходило ровное, зеленоватое свечение, глаза озорно блестели, и весь он выглядел совершенно здоровым.
      — Старик, вернулся! — я обнял его костлявую шею, чувствуя, как упала часть висевшего на мне груза. — Сам меня нашел…
      Он ткнулся мне носом в плечо, позволяя погладить себя по голове.
      — Мы с тобой отличная команда, дружище! Здорово лигийцев потрепали, да?
      Дрейк согласно зарычал в ответ и широко раскинул крылья.
      — Отведите своего дрейка в загон, капитан, он нам мешает, вы же видите! — услышал я за спиной возмущенный голос.
      — Идем, Старик, — улыбнулся я, — нас тут боятся.
      Когда мы подошли к краю лагеря, мой взгляд сам по себе упал на поле, где днем шла ожесточенная битва. Там, среди темноты, блуждало множество желтых огоньков. Удивленный, я подошел чуть ближе к ограде и вдруг заметил самого Сечина. Генерал в одиночестве стоял в расслабленной позе, облокотившись на катапульту, и курил, задумчиво глядя вдаль на все те же огоньки. Я, не ожидавший наткнуться на главного командира, растерянно остановился.
      — Животных следует отвести в загон, Санников, — произнес он, не поворачивая головы и выпуская изо рта облачко дыма.
      — Я как раз туда и шел, — ответил я, но при этом продолжая стоять на месте. Любопытство раздирало изнутри, но субординация мешала задать мучивший меня вопрос.
      — Если я все правильно понял, это ты додумался призвать боевых стражей у Места Силы? Неплохая мысль, капитан. Эти капсулы — одна из последних разработок ученых НИИ МАНАНАЗЭМ, ее впервые применили здесь. У этих созданий высокий уровень живучести, они хорошо держались. А с учетом воздействия на них святой магии, так просто блестяще… Думаю, у ученых будет много поводов для размышлений, — продолжил Сечин разговор, и тогда я тоже решился.
      — Товарищ генерал, разрешите…
      — Разрешаю. Мы переосмыслили свое пребывание на Асээ-Тэпх и пришли к выводу, что Паучий Склон не самая главная для нас цель.
      Яснее мне не стало. Даже если это место и не так важно для нас, как мы думали ранее, но все равно — зачем отказываться от него, когда победа уже была в руках? Я молча соображал, как корректнее сформулировать свой вопрос, но Сечин спустя некоторое время продолжил.
      — Нам нужно было разбить их, но не лишить шанса занять эту высоту. Поэтому их лагерь должен остаться цел. Сейчас они начнут стягивать сюда силы со всего аллода, ослабляя другие свои позиции. Выбирая между одним Паучьим Склоном и несколькими другими точками, мы решили, что второе нам все-таки важнее.
      Я снова задумался. Объяснение мне все равно не нравилось. Другие точки нужно будет еще отвоевывать, а Паучий Склон уже мог стать целиком нашим! Зачем нужно было отступать?!
      — Ты-то, конечно, считаешь себя самым умным и думаешь, что в руководстве сидят одни дураки, — беззлобно сказал Сечин, словно читая мои мысли, и уголки его губ дернулись вверх.
      — Никак нет, товарищ генерал.
      — Отступление — это тоже часть стратегии. Ты должен четко понимать суть происходящего, Санников. Научиться смотреть в корень, а не только на то, что на поверхности. Отхватить у противника кусок земли, конечно, приятно, но выиграть войну в целом это не помогает. Мы уже проверяли.
      Теперь я точно утвердился во мнении, что у Сечина есть какие-то особые указания на мой счет. Иначе зачем генералу объясняться за свои решения перед подчиненным, стоявшем на много ступеней ниже него? Все правильно, я должен понимать суть происходящего, ведь Яскер считает, что я способен серьезно повлиять на ход истории. И он не хочет, чтобы она, история, повернулась в ненужную сторону, если я приму неправильное решение.
      — Пока Лига пытается утвердиться здесь и собирает силы для реванша после сегодняшнего проигрыша, — серьезно продолжил Сечин, — мы сможем решить свои проблемы в других местах.
      — То есть нашей целью не был захват Паучьего Склона, нам нужно было просто разбить их местную группировку и заставить привести сюда еще больше отрядов…
      — Да, именно. Теперь мы перегруппируемся и нападем там, где они стали слабее. У нас, в отличие от лигийцев, очень много аналитиков, которые тщательно разрабатывают стратегию. Это единственное, что помогает нам держаться здесь. Ведь, несмотря ни на что, Лига — очень сильный враг, — вздохнул генерал. — Мы можем сколько угодно смеяться над их отсталостью и неорганизованностью, кичиться своими технологиями и дисциплиной, но факт остается фактом — мы не только не в состоянии выбить их с Асээ-Тэпх, но и сами с трудом удерживаем свои позиции.
      — Из-за их численности?
      — Из-за их численности, и не только. Что стоят все наши достижения, если их устаревшее оружие, деревянные корабли с тряпочными парусами, и расхлябанные, собранные из крестьян войска защищает настоящая, древняя магия? Канийцы сами по себе склонны к ней, но эльфы… Эльфы — самая первая раса Сарнаута и едва ли не самая магически одаренная из всех ныне живущих.
      Я сразу подумал про Лизу. Где же все-таки она?
      — …И еще эти их гибберлинги! Не считай их безобидными пушистыми хомяками. Они маленькие, юркие, хитрые и очень сообразительные! И среди них тоже, астрал их подери, навалом настоящих магов!
      — Я не считаю гибберлингов безобидными. Товарищ генерал, в моей группе была эльфийка…
      — Да, я знаю, — махнул рукой Сечин. — Я приказал ее убрать с глаз долой и от греха подальше.
      — Как это — убрать? — оторопел я.
      — В подсобке сидит у интенданта, и лучше ей сейчас оттуда не показываться. Она неплохо показала себя на Склоне. Сильный маг, я доволен. У нас таких мало. Но она все-таки эльфийка, а наша доблестная армия сейчас не в самом хорошем расположении духа. Не надо ей лишний раз ни перед кем маячить.
      Я кивнул, соглашаясь. И мне стало неловко за мысли, которые нет-нет, но посещали меня, пока я таскал раненых. Я старательно заставлял себя верить в то, что Лиза давно выбрала сторону — нашу. Но гадкий, мерзкий червячок сомнения все равно тихонько точил меня изнутри. Мы уже много раз попадали с ней в передряги, и она не давала повода сомневаться в себе, но все же… До этого ей не представлялось такой отличной возможности вернуться к своим — просто перейти за линию фронта и оказаться в Лиге. И как бы я ни отмахивался от этой мысли, в глубине души я боялся, что так и случится. За этим следовала еще более чудовищная мысль — Лиза может не только перебежать сама, но и перетянуть за собой Михаила. После слов Сечина я ощутил одновременно и облегчение, и стыд за то, что позволил себе так плохо подумать о тех, кого уже привык считать друзьями. Зато теперь мое доверие к Лизе стало по-настоящему безграничным.
      — Всем выходцам из Лиги приказано сидеть тихо, чтобы не провоцировать. Не надо нам грязных историй…
      — Всем? — удивился я. — Разве Лиза не одна такая?
      — Нет, конечно. Обычно эльфы, канийцы и гибберлинги, перешедшие на нашу сторону, работают в тылу врага. Разведка. Но тех героев, которых раскусила Лига, мы постарались вызволить, теперь они перебрались сюда. Но не радуйся. С нашей стороны тоже есть предатели, которые ушли в Лигу… Поубивал бы их всех лично, — процедил Сечин сквозь зубы.
      Я подумал, что в этом даже есть ирония: перебежчики противника — бесспорные герои, заслуживающие всяческих почестей, точно такие же перебежчики, только уже с нашей стороны — подлые предатели, заслуживающие смерти. И действует это правило на любой войне по обе стороны фронта.
      Генерал продолжал всматриваться в огоньки, по-прежнему хаотично блуждающие по полю, и я, проследив за его взглядом, спросил:
      — Что это?
      — Мы забрали своих убитых и раненых. Теперь очередь Лиги.
      Я невольно бросил взгляд на катапульту, на которую облокачивался Сечин. Лигийцы как на ладони, сами показывают свое местоположение зажженными фонарями…
      — Они не атаковали нас, когда мы возвращались за своими пострадавшими, — произнес генерал, в ответ на мой взгляд.
      Этот жест взаимного уважения показался мне одновременно и правильным, и до невозможного нелепым. Разве не мы еще недавно изо всех сил, без жалости и сострадания, старались перемолоть друг друга в пыль? Перед глазами все еще стояли ужасающие картины боя, а память хранила эту невероятную, пугающую жажду крови, завладевшую всеми, опьянившую, стирающую все хорошее, что в нас есть… На фоне дневного помешательства попытка доказать себе и друг другу, что мы еще не лишились разума и в нас теплятся хоть какие-то остатки гуманности, выглядела немного абсурдной. Какой-то слабенький, неубедительный поклон нашей вроде как цивилизованности.
      «Война аморальна сама по себе,» — вспомнил я чьи-то слова. Может быть, такие поступки, как дать противнику возможность позаботиться об убитых и раненых, помогают нам разбудить свою совесть и вспомнить, что мы все еще чем-то отличаемся от зверей?
      Я поднял голову и посмотрел на мерцающий где-то вдалеке столб света — Место Силы, так никем и не занятое. Смогли бы мы с Лигой позабыть о своих распрях настолько, чтобы использовать его вместе? Такое трудно было представить даже в самых отчаянных мечтах.
      Подсобка интенданта находилась рядом, и я, оставив Старика в загоне, заглянул туда. Судя по голосам, Лиза и впрямь была там не одна, но остальных я не увидел, потому что она первая вышла мне навстречу — с виду вполне здоровая. Вздох облегчения вырвался из моей груди.
      — Я здесь, Ник! — произнесла она, появившись среди стеллажей с полками. — Миша сказал, что с тобой все хорошо. Он видел тебя, когда ты носил раненых…
      — С ним все в порядке? — быстро спросил я.
      — Да, он где-то здесь, в лагере. Где остальные?
      — Матрена врачует. Орел и Лоб пострадали… Особенно Лоб.
      — Ох… — Лиза уселась на какие-то ящики, нахмурив брови.
      — У него серьезная рана, но я уверен, что он справится. Он сильный, — попытался я ее успокоить, хотя сам сильно нервничал, и скорее всего, она это прекрасно видела.
      — Мне запретили выходить отсюда, — после паузы произнесла Лиза. — Сколько я могу торчать в четырех стенах?
      — Я не знаю, — откликнулся я, присев рядом. — Как ты?
      — Не ранена, как видишь.
      Говорила она как-то глухо, с обидой, глядя в сторону.
      — Вижу. Но я не про это спрашивал, — тихо откликнулся я, и Лиза резко повернула ко мне лицо, вздернув брови.
      — Тебя все еще волнует моральная сторона моего выбора?
      — Я просто беспокоился, — примирительно развел я руками.
      — Беспокоился за мое состояние? Или переживал, что я перебегу к Лиге?
      Мне не хотелось ей врать, но и правду сказать тоже было сложно, и поэтому я молчал.
      — Можешь не отвечать, я знаю, что ты так думал, — пожала плечами Лиза и снова отвернулась.
      — Я рад, что я ошибся.
      — Тогда перестань смотреть на меня с такой невыносимой жалостью!
      — А я и не смотрю…
      — Нет, смотришь! У меня нет никаких повреждений, и я в полном порядке! Я не нуждаюсь ни в чьей жалости.
      Трудно было определить, правду она говорит или нет — холодная эльфийка редко давала волю эмоциям, стараясь все всегда держать в себе. И уж тем более не в ее характере было позволить кому-нибудь себя жалеть.
      — Я не пожалеть тебя пришел, а поддержать.
      — Лоб и Орел сейчас больше нуждаются в поддержке, — заметила она.
      Это прозвучало холодно и высокомерно, но я уже привык к ее манере разговора. В переводе на нормальный язык это звучало как-то так: «Я волнуюсь за Лба и Орла, лучше пойди и проведай их!».
      — Я пойду к ним, если меня пустят, конечно, — я поднялся на ноги, чтобы уйти.
      — Ник, — вдруг окликнула меня Лиза, и голос ее слегка потеплел. — Со мной правда все хорошо.
      — Тебе было сложнее, чем остальным… — осторожно произнес я, обернувшись, и Лиза закатила глаза.
      — Ради всех Святых, Ник! А тебе легко было против канийцев?
      — Я ведь хадаганец.
      — Хадаганец? Я тебя умоляю… — рассмеялась она, возвращая себе привычную маску надменности. — Ты в зеркало на себя давно смотрел? Настоящие хадаганцы смуглые, черноволосые. У них совсем другой тип лица! Может, с науками ты и не очень дружишь, но поверь образованному человеку — биологически с этим народом тебя объединяет только принадлежность к человеческой расе. Но ты не хадаганец, ты самый что ни на есть каниец!
      Я повернулся к ней, возмущенно скрестив руки на груди. Лиза, конечно, мне друг, но так меня еще никто не оскорблял!
      — Я видел свое лицо в зеркале много раз и могу сложить два и два. Не думай, что открыла для меня великую тайну! Когда Незеб вошел в Канию со своей армией, многие канийцы его тогда поддержали и присоединились к нему. Вместе они основали новое государство и назвали его Хадаганом. Мне плевать, от какой ветки людей произошли мои предки! Они создавали эту страну, и поэтому я такой же хадаганец, как и те смуглые, черноволосые, с другим типом лица!!!
      — Оу. Это было… пылко, — усмехнулась Лиза. — Оказывается, ты все-таки немного знаешь историю.
      — Я плохо учился в школе, но я в ней все же учился!
      — Так или иначе, твои предки тоже когда-то отказались от своего народа и перешли на другую сторону. Почему же ты не мучаешься угрызениями совести?
      — Может, мои предки и мучились, мне-то откуда знать? Я рожден уже в этой стране и могу с чистой совестью считать себя хадаганцем! — упрямо ответил я.
      — Они не мучились, уверяю тебя. Это и есть то, что отличает разумных существ от всех остальных — свобода собственной воли. Свобода выбора! Свои — это не те, кого навязывают тебе обстоятельства. Свои — это те, кого ты сам себе выбираешь! И если этот выбор обдуманный и осознанный, он больше не терзает.
      Я долго молчал, обдумывая сказанное. Много разных, сумбурных мыслей роилось в моей голове. В конце концов Лиза произнесла:
      — Иди, Ник, узнай, как там Лоб и Орел. И сообщи мне потом. Я не усну, пока не узнаю.
      Молча кивнув, я вышел. Я ведь и сам не усну, пока не буду полностью уверен, что все живы.

Глава 5

---

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
Автор: risovalkin

К ОГЛАВЛЕНИЮ

Глава 2. Асээ-Тэпх

      — Просыпайся, милый… А то я опоздаю… Милый! Просыпайся же!.. Ники!
      Гелла, кутаясь в одну простыню, тормошила меня за плечо и, едва я лениво приоткрыл один глаз, забегала по комнате в поисках одежды.
      — У меня же съемки… я должна срочно вернуться на «Фабрику Грез»… Ники, где мое платье?!
      Я с трудом вспоминал, что было вчера, точнее сегодня ночью, но приятное ощущение послевкусия сохранилось очень четким. Вылезать из мягкой, какой-то совершенно воздушной постели не хотелось, даже несмотря на ее омерзительно розовый цвет.
      — Озерин меня убьет, если я не приду… да где же это демоново платье?
      Я перевернулся на живот и, крепко зажмурившись, уткнулся лицом в подушку.
      — Не убьет.
      — Нет-нет-нет-нет! НИКИ! Не вздумай засыпать!!!
      Она снова начала меня тормошить, и я, после минутной борьбы с самим собой, все же решил подниматься.
      Чтобы полностью привести себя в порядок, сходить в душ и одеться, мне понадобилось пятнадцать минут, и это я не торопился. Попытки Геллы разыскать свое платье за это время не сдвинулись с мертвой точки… Затем она искала свою обувь, потом сумку, расческу… Я терпеливо ждал, поглядывая на часы, и думал, что мог бы еще с удовольствием поспать.
      — Милый, ты не мог бы мне набрать ванну?
      — Ты же сказала, что опаздываешь!
      — Да, но не могу же я явиться на съемочную площадку, не приняв ванны! — сказала она с таким напором, словно я сморозил невероятную глупость.
      — Хорошо. Я пока разыщу Лба и Кузьму…
      — Милый, поторопись, мне же нельзя задерживаться!
      — Я вернусь еще до того, как твоя ванна наберется, — раздраженно ответил я.
      К большому круглому залу, где вчера проходило основное веселье, вел длинный, извилистый коридор со множеством дверей, заканчивающийся ведущей вниз лестницей. Сейчас там стояла тишина и почти никого не было, кроме одной единственной девушки, сразу же двинувшейся мне навстречу.
      — Доброе утро! Чем я могу вам помочь?
      — Я ищу своих друзей… Э-э-э… со мной были Лоб… орк… и хадаганец…
      — Да-да, мне это известно. Они еще наверху. Вы хотите, чтобы я их разбудила?
      — Да, и побыстрее, нам пора уходить.
      — Тогда минуточку подождите. Хотите что-нибудь выпить?
      — М-м-м… а кофе у вас есть?
      — Конечно.
      Девушка удалилась, а я уселся на диван, глядя по сторонам. Никаких следов вчерашней гулянки здесь не осталось: под ногами идеально чистый, пушистый ковер, пустые столы отполированы до блеска, непримятые подушки аккуратно разложены на диванах. Через несколько минут другая девушка принесла мне невероятно вкусный кофе, от одного запаха которого кружилась голова. Я даже зажмурился от удовольствия, делая маленькие глотки.
      — Ваши друзья скоро будут. Что я еще могу для вас сделать?
      — Нет, ничего, — я поставил пустую кружку на стол и поднялся. — Я сейчас приду.
      К моменту моего возвращения Гелла уже сама с собой хихикала в ванной, дуя на воздушную, белую пену, пушистыми облачками разлетающуюся во все стороны.
      — Я думал, что мы спешим, — нахмурил брови я.
      — Да-да, милый, буквально пятнадцать минут, и я выхожу!
      — У тебя полчаса, Гелла, я жду тебя внизу.
      Заспанные, но в целом довольные жизнью Лоб и Кузьма уже были полностью готовы.
      — Ну что, возвращаемся? — зевая спросил Орел вместо приветствия.
      — Гелла спустится через полчаса…
      Но ни через полчаса, ни даже через час она так и не появилась. Лоб и Орел больше не могли оставаться здесь, съемки сцены с Хранителями должны были уже скоро начаться. Мы договорились, что я прибуду на остров чуть позже, и они ушли.
      — Гелла, я давал тебе полчаса!
      — А разве они уже прошли? — захлопала глазами она. — Ой, прости, Ники, я что-то задумалась… Я уже выхожу! Только никуда не уходи!
      — Моя группа уже на «Фабрике Грез», и я обязан быть с ними. Я все еще жду тебя внизу, но через двадцать минут меня там уже не будет.
      — Я приду через пятнадцать! Правда!!!
      Она не пришла и через полчаса. Я спокойно допил четвертую чашку кофе, встал, потянулся и накинул плащ.
      — Уже уходите?
      — Да. Передайте Гелле… м-м-м… нет, ничего не передавайте.
      — Мы ведь увидим вас снова?
      Этот вопрос я оставил без ответа, покинув «Бункер», откуда-то точно зная, что больше сюда никогда не вернусь.
      Денек выдался на редкость приятным. Палящее солнце скрылось за облаками, и воздух не был таким же раскаленным, как обычно. Съемки на «Фабрике Грез» уже шли полным ходом, Хранители послушно маршировали под бой барабанов, осветители крутили большими прожекторами, прибор братьев Люмер тарахтел, и режиссер Озерин выкрикивал свое знаменитое: «Стоп!». Я поискал глазами свою группу, нашел — все были на месте — и успокоился, решив дождаться конца съемок где-нибудь неподалеку.
      — Эй, чемпион, и ты здесь!
      Молотило, орк с пачкой гибберлингов, которому я навалял на арене в Изун-городе, махал мне своей лапищей.
      — Давно я тебя не видел… а ты уже офицер! Ну дела! Как быстро время летит…
      — Какими судьбами? — спросил я, пожимая ему руку.
      — Дык это… хомяков своих привез, — он кивнул на клетку с гибберлингами. — Понятия не имею, зачем они Комитету понадобились.
      — Затем, что по сценарию одна из важнейших ключевых сцен нашей эпопеи «Освобождение» — психическая атака гибберлингов. Тысячи маленьких пушистых комочков, атакующих корабль! — появившаяся товарищ Фурцина с большим блокнотом внимательно осмотрела пленников, будто сомневалась в их расовой принадлежности.
      — Звучит здорово, — сказал я.
      — Ага. На бумаге! Но вот где, скажите мне на милость, я раздобуду тысячу гибберлингов?! Что же мне, Новую Землю захватывать?! Ох уж этот Бондарин! Писака! Это я о сценаристе! Отказывается менять гибберлингов на нежить! Говорит, что Яскер все утвердил, изменению не подлежит ни одна строчка! И не поспоришь с ним!
      — И теперь вы собираете гибберлингов по всей Империи?
      Фурцина кивнула на ангар, и я с интересом заглянул внутрь. Тысячи гибберлингов там точно не было, но вот около сотни — вполне. Они не сидели в клетках, но внутри находилось много охраны, поглядывающей на маленький пушистый народец с опаской. Что удивительно — стояла тишина, гибберлинги невинно хлопали своими круглыми глазками-пуговицами и производили впечатление воплощения беззащитности. Но внешний вид обманчив. Я прекрасно знал, на что на самом деле способны эти пакостники.
      — Почему они молчат? — тихо спросил я у ближайшего охранника, нервно теребившего арбалет.
      — На нервах играют.
      — Да уж лучше пусть помалкивают, а то как начинают разговаривать, так хоть беги… — откликнулся другой охранник.
      — Почему?
      — А вот почему… Эй вы, носки шерстяные, чего молчите?
      В ангаре словно бы раздался взрыв — сотня детских голосов заверещала одновременно и я быстро выскочил наружу, будто меня выбросило оттуда ударной волной.
      — Вот жуть-то где! — прокомментировал позеленевший Молотило.
      Больше никто из нас не рискнул сунуться к гибберлингам.
      — А вот и он, легок на помине, — фыркнула Фурцина, глядя на приближающегося, крайне возмущенного хадаганца. — Сценарист. Явился, не запылился…
      — Товарищ Фурцина! — завизжал он таким высоким голосом, что сам мог бы озвучивать любого гибберлинга. — В чем, по-вашему, состоит работа сценариста?!
      — Бумажки писать убористым почерком? — вздернула брови она.
      — Нет! Сценарист у нас, оказывается, ответственен за все!
      — А как иначе? Вы закатили мне истерику, чтобы вам доставили гибберлингов. Так вот вам гибберлинги…
      — Но никто не подумал о последствиях — они же голодают! Вы представляете себе психическую атаку тощих, изможденных гибберлингов? Это же гарпиям на смех! Гибберлинги все прибывают, а продовольствия нет. Бардак! Почему я должен решать эти проблемы?
      — А кто, по-вашему, должен? Я?! Вы просили — так получите, распишитесь…
      Мы с Молотило отошли от них, не став слушать дальше перепалку, которая грозилась затянуться надолго.
      — Мне показалось, или их правда как будто… по трое? — спросил я.
      — Угу, — кивнул Молотило. — Гибберлинги всегда того… тройняшками рождаются. «Росток» называется! Демон их знает, почему так.
      — Забавно.
      — Товарищ капитан! — окликнула меня Фурцева, все еще сердито косясь на ангар с гибберлингами, где скрылся сценарист. — Нам нужна ваша помощь… Это ведь вы вчера заменили в одной из сцен главного актера?
      — Я. А что случилось, он опять не может выдержать канийского натиска? — невольно заулыбался я.
      — Если бы. Он запил! Лепечет, что не ощущает в себе силы воплотить такой сложный и многогранный образ! Вот сволочь! Мы пригрозили этому идиоту снять его с роли, если он не возьмет себя в руки…
      — А от меня что требуется?
      — В общем-то ничего особенного. Просто пройти на съемочную площадку и постоять там для вида.
      Я кивнул. И правда — ничего особенного.
      — Сначала должны были снимать ту самую пресловутую психическую атаку гибберлингов, где Яскер захватывает вражеский астральный корабль, — рассказывала по дороге Фурцина. — В одиночку, естественно. Он вступает в бой с гибберлингами и красиво и изящно их побеждает… Но к этой сцене мы еще пока не готовы, надо как-то заставить гибберлингов делать то, что от них требуется.
      — А сейчас что будет сниматься?
      — Сцена искушения. Коварная эльфийская волшебница пытается соблазнить Яскера. Наш вождь, конечно же, демонстрирует высокие моральные принципы, присущие всем гражданам Империи. Вот их и должен продемонстрировать актер.
      — А эльфийка — это Гелла?
      — Да, соблазнять она умеет… Особенно теперь, когда научилась танцевать по-эльфийски. Быть может, это самая важная сцена! Про то, что Яскер способен в одиночку захватить корабль, все знают. А вот про то, что он способен пройти не только огонь и воду, но и медные трубы… Об этом надо народу напомнить!
      Почему-то мне не слишком хотелось присутствовать при этой сцене, но я уже согласился, и поэтому поздно было идти на попятный. Мы поднялись на корабль, целиком сделанный из дерева! Я вертел головой во все стороны, пытаясь понять — бутафория или правда настоящее лигийское судно? Все было очень достоверно! Сцена происходила во внутренних помещениях и, спустившись внутрь по узкой резной лестнице, мы застали съемки в самом разгаре.
      — Как наш Яскер? — тихо спросила Фурцина у осветителя.
      — Пока ничего, держится.
      Я подошел ближе и, вытянув шею, выглянул на съемочную площадку. Там, в круге света, очень близко друг к другу стояли вновь загримированный глава Империи и Гелла. На этот раз ее волосы были серебристо-белыми, а за спиной сверкали довольно правдоподобные крылья. Она положила руки ему на плечи и томно произнесла, прижимаясь к нему всем телом:
      — Ах! Как долго я ждала этой встречи… Скажи, милый, ты до сих пор считаешь, что война — это единственное, чем мы можем заниматься?
      Меня кольнула ревность. Не то чтобы я воспылал к Гелле пламенной любовью, но все-таки не очень-то приятно, когда женщина, с которой ты проснулся утром, через несколько часов уже липнет к другому мужчине, пусть даже это всего лишь ее актерская роль.
      — Уйди с моего пути, блудница!
      — С пути? Хм… Поверь мне, он ведет тебя к гибели! Доверься мне… Я знаю другой путь. Более глубокий… более… соблазнительный!
      — Ха! Этой дорогой я уже хаживал! Поверь, там нет ничего интересного!
      Гелла все время прикасалась к актеру, тянула руки к его лицу, а он не очень усердно от нее отстранялся. Мне же хотелось треснуть его по голове чем-нибудь тяжелым — например, съемочным аппаратом братьев Люмер. Злость во мне нарастала, и я даже сцепил побелевшие пальцы в замок, чтобы и правда ненароком не прибить чем-нибудь этого «Яскера».
      — О-о-о! Ты демонстрируешь чувство юмора! А я то думала, что ты на это не способен, несгибаемый Яскер! Быть может, ты все-таки сможешь продемонстрировать и другие чувства.
      — Другие чувства? Конечно, могу. Вот только знакомы ли они тебе? Ты когда-нибудь слышала о чувстве долга? О чувстве ответственности? О любви к Родине? Нет? Ты погрязла в разврате и пороке! Ты никогда не сможешь понять меня! В то время как я понимаю тебя очень хорошо. Знаешь почему? Потому что ты — примитивна!
      — Вот ты как? Ладно. Когда-нибудь ты пожалеешь о своих словах, Яскер! Но будет поздно! Прощай, нам не о чем больше разговаривать!
      — Стоп, снято! — крикнул режиссер, и все зааплодировали.
      — Я в восхищении! Быть может, сам Яскер не смог бы так уверенно противостоять чарам врага! — оживленно зашептала мне Фурцина. — После этого еще должна быть сцена окончательного перевоспитания эльфийки, там, правда, нужны другие декорации…
      — Ну это уж точно без меня! — прервал я ее, чувствуя, как мое сердце с силой бьется о ребра в ускоренном темпе. — Вижу, актер прекрасно справляется. Удачных вам съемок.
      — Как, вы не останетесь? Яскер сейчас будет спускаться в трюм корабля, чтобы сразиться с джунским големом, которого враг использовал для охраны реактора. Яскер сразится и, конечно же, победит… Уверена, сцена станет украшением нашей эпопеи!
      Все это она говорила уже моей удаляющейся спине, но я не обернулся.
      — Браво, капитан.
      Я замер. И мне даже пришлось сосчитать до десяти, чтобы взять себя в руки.
      — Что вам от меня нужно? — я старался произнести это спокойно, но эмоции все равно сквозили в моем голосе.
      — Нам нужна ваша преданность Яскеру, ваша верность Родине, ваше хладнокровие, ясная голова и готовность послужить на благо нам всем.
      — Комитет меня на прочность испытывает?
      Рысина усмехнулась и, неожиданно взяв меня под локоть, как старого друга, направилась прогулочным шагом вдоль палубы лигийского корабля — после некоторых раздумий я все-таки пришел к выводу, что он настоящий. Вся съемочная группа находилась внизу, и нас никто не тревожил, кроме порывов ветра, развевающих гигантские паруса над головой, и щебетания птиц, длинными рядами рассевшихся на мачтах.
      — Можно и так сказать, — произнесла она наконец.
      — И как мои успехи?
      — Далеки от идеала, но терпимо… — ответила она, а затем, помолчав, серьезно продолжила, и лицо ее при этом стало непроницаемым: — Я знаю о твоем разговоре с Яскером, Санников, знаю, что тебе все известно. Лично я была за то, чтобы сразу тебя ликвидировать как потенциальную угрозу. Лучше, знаешь ли, спокойно, без потрясений идти прямой дорогой к светлому будущему, чем надеяться на каких-то сомнительных судьбоносных особ. Я и сейчас придерживаюсь этого же мнения.
      — И что же вам мешает?
      — Ты и сам это прекрасно знаешь. Поначалу Яскер согласился с моими доводами, и мы бы простились с тобой навсегда на Диких островах, но ты сумел выкарабкаться. Признаюсь, это вызывает уважение. Хотя я считаю — этого недостаточно, чтобы отказываться от задуманного… однако Яскер поменял свое решение.
      — Боюсь даже представить степень вашего разочарования.
      Глава Комитета оставила это замечание без ответа. Она остановилась и, облокотившись о борт корабля и чуть прищурившись, задумчиво уставилась на цепочку гор, ломаной линией очертивших горизонт. Ее медные волосы сверкали как огонь в свете полуденного солнца.
      — Какое все-таки замечательное открытие сделали братья Люмер, вы не находите, капитан? Работы еще много, но я начинаю испытывать уверенность в успехе нашего дела. Да, это сложно. Да, это неорганизованно. Да, это бестолково. Но именно из этой сложности и бестолковости рождается новый вид искусства. И, быть может, недалек тот день, когда я скажу: «Из всех искусств для нас важнейшим является… «подвижная история»! Как-то коряво… надо будет подумать над новым термином.
      Я не стал комментировать столь резкую смену темы разговора. Рысина повернулась ко мне и так снисходительно, как умела только она, проинформировала:
      — Гелла не является агентом Комитета, если вас волнует этот вопрос.
      — Но иногда выполняет ваши поручения в обмен на некоторые привилегии для себя, — откликнулся я.
      Уголки ее губ снова дернулись вверх.
      — Хоть ты и неуправляемый разгильдяй, но по крайней мере не дурак, что вселяет некоторую надежду. Держите свой приказ, капитан. Вас ждет Асээ-Тэпх. И поверьте, мне хватит сил признать, что я была неправа, если вы сумеете сделать что-то по-настоящему хорошее для нашей страны. Это единственное, чего я хочу.
      Я взял приказ и молча, не прощаясь, покинул корабль, оставив Елизавету Рысину одну на палубе и чувствуя на себе ее холодный взгляд.
      Пока режиссер Озерин был занят сценой с Яскером, Хранителей снимали без его участия отдаленным планом. Правда, ждать долго окончания съемок мне не пришлось. Я побродил в тени деревьев, стараясь никому не попадаться на глаза, проглотил мороженое, не почувствовав вкуса, и уже хотел было отправиться за второй порцией, когда с поля, ставшего ареной действия, военные потянулись в сторону телепорта, громко переговариваясь на ходу и обсуждая открытие братьев Люмер. К большому удивлению моих друзей, задерживаться дольше на «Фабрике Грез» я не хотел совершенно, и мы покинули остров вместе со всеми.
      Корабль на Асээ-Тэпх отходил поздно вечером, и у нас впереди был целый день — последний, что мы проведем на Имперском аллоде. Можно было погулять по Незебграду, чтобы напоследок надышаться Родиной, ведь неизвестно, что ждет нас на чужой земле и вернемся ли мы домой. Но даже на это я не нашел в себе сил. Почти весь день мы провели в сумеречном Незебградском порту, глядя на длинные шипы причалов, пронзающих астрал, на корабли, большие и маленькие, быстро сменяющие друг друга, на сверкающую звездами бездну, разверзнувшуюся со всех сторон и словно бы наплывающую на маленький клочок земли, каким казался аллод Игш в сравнении с бескрайним астралом, на портовых работников, уже привыкших к окружающей их красоте и не обращающих на нее внимания. Несмотря на громкий рокот корабельных двигателей, почему-то здесь хотелось говорить только шепотом, а то и вовсе молчать, чтобы не нарушить сказочное волшебство, напитавшее воздух. И мы молчали. Правда, думали, скорее всего, об одном и том же. По дороге сюда я рассказал все, что со мной случилось, не утаив ни одной детали, и это давало большую пищу для размышлений, особенно в свете того, куда мы направляемся сейчас.
      Ближе к вечеру в порт доставили ездовых животных, и я сорвался с места в поисках Старика. Как назло, его вольер оказался самым дальним, и у меня не было возможности подойти к нему поближе. Дрейк тоже заметил меня: подняв голову и встав на лапы, он забил крыльями по прутьям решетки и жалобно завыл. Мое сердце обливалось кровью. Старик смотрел на меня обиженными глазами, не в силах поверить, что я позволил его посадить под замок в тесный вольер.
      В назначенный час огромный корабль пришвартовался к ближайшему пирсу, и вокруг него поднялась суматоха: Империя отправляла в зону боевых действий оружие, провиант, медикаменты и очередной взвод солдат. Сколько из них вернется назад, а сколько отправляется в последний свой путь? Я постарался не думать об этом. Выбрав свою судьбу сам, жаловаться я не собирался, но покидать пределы Империи все равно было… грустно, тяжело, страшно? Я не мог с уверенностью ответить на этот вопрос. Душу оттягивал груз, и когда мы поднимались в сутолоке на борт, я без конца оглядывался на Незебград и на звезду Ока Мира, так ярко алевшую на многие километры вокруг, словно маяк для заблудившихся странников.
      Никто из Хранителей не спешил спускаться в каюты, и когда корабль наконец мягко оторвался от пирса, все продолжали толпиться на верхней палубе и, несмотря на нашу многочисленность, стояла неестественная тишина. Все взгляды были направлены в одну сторону — на аллод Игш, все больше и больше от нас отдаляющийся. Экипаж корабля не гнал солдат вниз, наверное, понимая, как важно сейчас, в эти последние минуты, видеть родную землю и понимать — за что мы летим воевать. За то, чтобы Империя жила — чтобы гудели ее манастанции, чтобы ширились ее институты, чтобы вонзались ввысь ее памятники, и чтобы алый огонек Ока Мира продолжал светить всем имперцам путеводной звездой. Мы смотрели на Игш до самого конца, пока огромный аллод не превратился в крохотную точку среди россыпи огней и в конце концов не утонул в сверкающей глубине астрала. И только тогда по всему кораблю прозвучало:
      — Всем разойтись по каютам!
      При виде двухъярусных металлических кроватей с колючими синими покрывалами я словно вернулся назад в прошлое, на «Непобедимый», и свой первый полет на большом астральном корабле. Разговаривать ни с кем не хотелось, есть тоже, и поэтому я просто упал, не раздеваясь, на подушку и закрыл глаза. Сна не было, но я притворился спящим, чтобы меня никто не трогал. Краем уха я слышал негромкую беседу своих соседей по каюте.
      — …никогда не видел джунглей. Там, говорят, под каждым кустом какая-нибудь дикая тварь сидит!
      — Это точно, лигийцы там под каждым кустом.
      — Да я серьезно! Мне ребята рассказывали — лес непролазный, повсюду лианы и все кишит живностью…
      В моей голове вдруг сами собой застучали барабаны, послышались звуки костяных и бамбуковых флейт, нос заполнили тяжелые запахи тропических растений, и повеяло удушливой, горячей влагой. С этим я и уснул.
      Утро принесло неожиданные вести. Капитан собрал всех офицеров в кают-компании, где объявил, что до Асээ-Тэпх мы доберемся менее чем за сутки.
      — Говорили же, что лететь больше недели? — удивился Орел, когда я вернулся с собрания и сообщил эту новость.
      — Да, но в астрале открылась какая-то червоточина — не спрашивайте, что это такое, из объяснений старпома я ничего не понял. В общем, мы прыгнем через нее и сразу попадем почти к самой Святой Земле. Помните, как лигийцы подобрались к Игшу?
      — Это очень редкое явление, нам повезло.
      Я, в отличие от Михаила, не считал это везением. Мне нравился этот корабль и мое звание даже позволило мне зайти туда, куда вход пассажирам обычно воспрещен. Позабыв обо всем, я целый день с энтузиазмом болтался по всем палубам и отсекам и совал нос везде, где только мог. Правда, в святая святых корабля — реакторный отсек – меня все же не пустили. Зато я поглядел на навигатор, тот самый, что обнаружил таинственную червоточину, — это был необычный прибор, проецирующий на полупрозрачный, крутящийся во все стороны шар карту астрала, испещренную разноцветными линиями и значками. Затем ознакомился с визором, способным приблизить и дать рассмотреть в деталях любой астральный объект — будь то аллод, корабль или демон. Понажимать кнопки на пульте мне, конечно, никто не позволил, хотя руки очень чесались, но даже просто смотреть в него, словно в микроскоп, было любопытно. Я «захватывал» в глазок визора все, что попадалось на пути, пока не увидел стайку дрейфующих в астрале чудовищ, и меня не прогнали из отсека. Демонов мы благополучно облетели по большой дуге, а я ушел с умным видом пересчитывать количество манапушек и лучеметов по всем бортам. Там, всегда готовые к нападению, дежурили боевые расчеты, с которыми было интересно перекинуться парой слов. Выяснилось, что этот корабль еще не попадал в серьезные передряги, зато я узнал, что корабельные орудия могут бить по противнику разными видами магии, хотя самому пострелять мне, конечно, не удалось.
      — Капитан за такие дела высадит нас с корабля прямо в астрале, — смеялись ребята, глядя, как я осматривал, ощупывал и едва ли не пробовал на зуб блестящие, новенькие манапушки.
      Спустившись на нижнюю палубу, я наткнулся на гоблинов-ремонтников и, почувствовав острую неприязнь, сразу ретировался. А вот рассмотреть в деталях капитанский мостик не было возможности, лишь издалека я глянул на манящие меня штурвал, рули высоты и рычаги переключения скоростей перед занимающим половину помещения панорамным окном, таким огромным, что казалось, будто мы находимся не на корабле, а барахтаемся в открытом астрале. Жаль, что у меня было так мало времени, чтобы исследовать все закоулки судна.
      Но самое главное, что я, наконец, смог добраться до Старика. Отсек для перевозки животных был переполнен питомцами и их хозяевами, пришедшими навестить своих прирученных зверей. Вокруг стоял невероятный гвалт. В нескончаемых, выстроенных рядами клетках рычал, выл, ржал, шипел, лаял, скулил и мяукал настоящий зоопарк. Мой дрейк лежал на полу клетки, по-кошачьи свернувшись клубком и укрыв крылом нос.
      — Старик… — я протянул руку сквозь прутья решетки и дотронулся до его шеи.
      Дрейк дернулся, зарычал и, так и не высунув из-под крыла морды и не взглянув на меня, постарался отодвинуться, насколько ему позволял тесный вольер.
      — Прости, я не могу тебя выпустить. Потерпи немного, это ведь не первое твое путешествие… — я ласково подергал его за крыло и погладил спину. Старик обиженно засопел, но не повернулся, отодвинувшись еще.
      К вечеру, когда мы приблизились к червоточине, корабль был приведен в полную боевую готовность, потому что впереди лежал астрал, который уже не принадлежал Империи. Экипаж охватило напряжение, от дневной расслабленности не осталось и следа. Сама червоточина походила на гигантскую воронку, засасывающую в свое нутро все, до чего могла дотянуться. Смотреть, как корабль направляется прямо в сердцевину этого жерла, было жутко — все, кто мог, покинули верхнюю палубу, поддавшись инстинктивному желанию укрыться в глубине судна от наплывающей астральной дыры.
      Все опасения, однако, были излишни — переход практически не ощущался. Лишь один легкий толчок, сопровождавшийся вспышкой света — и вот уже вместо сумеречного, звездного астрала корабль окутывает мягкий оранжевый свет от сияющих астральных нитей. Мы могли вынырнуть прямо возле вражеского корабля, и поэтому нервы у всех оставались натянуты, как пружины, но вокруг все было на удивление спокойно до самой Святой Земли.
      Сначала вдалеке показалась черная точка, которая стала увеличиваться в размерах по мере нашего приближения. И чем меньше оставалось расстояния, тем отчетливее я понимал, насколько этот аллод огромен. Возможно, он даже больше Игша! Стоя на верхней палубе, я вовсю разглядывал в бинокль свое новое место дислокации, но из-за слепящего глаза астрала видел только темное пятно.
      Корабль начал сбавлять скорость, осторожно подползая к берегу, не столько из страха врезаться в аллод, сколько для того, чтобы на подлете нас не расстреляли свои же. На меня накатывали волнение и тревога — конечно, мы высадимся на территории, которую занимают и контролируют наши войска, но я все равно не мог не думать о том, что сейчас сойду на чужую землю.
      Возможность разглядеть Асээ-Тэпх появилась только когда корабль причалил к пирсу и яркие астральные всполохи перестали бить по глазам. Лагерь Империи оказался гораздо больше, чем я предполагал, он тянулся вдоль берега и за время такой долгой войны уже успел обрасти благами цивилизации: стройными рядами темнели добротные, собранные из цельных блоков, казармы, Церковь распространяла по всей округе запах мирры, а в стороне, чуть поодаль, даже гудела небольшая манастанция. Но не это привлекало внимание. Там, за привычными очертаниями имперских строений, словно стараясь заполнить собой все пространство между небом и землей, раскинулись мрачные джунгли. Я и не представлял, что деревья могут быть настолько высокими, а их кроны настолько густыми, что сквозь них не проникают лучи солнца и внизу будто царит вечная ночь. Весь лес бесконечной паутиной опутывали упругие стебли лиан, протянувшие свои щупальца даже к лагерю и заплетая в свои сети постройки.
      Мы выстроились вдоль берега в ожидании полковника Хранителей — Жгута Кровавых. Из-за высокой влажности жара казалась невыносимой. Моя спина моментально стала мокрой, в ушах стучала кровь, дыхание участилось и я почувствовал, что теряю ориентацию в пространстве. Хотелось сесть или опереться на что-нибудь, чтобы земля под ногами перестала раскачиваться, но я старался стоять ровно, уткнувшись взглядом в силуэт манастанции, словно та была моим якорем.
      Местные, уже освоившиеся здесь, Хранители смотрели на нас, как выпускники на первоклассников.
      — Глядите, опять туристов прислали…
      Сами они непринужденно ходили без привычных плащей с Имперским Гербом, с закатанными рукавами формы, а то и вовсе голыми по пояс, что слегка меня шокировало. С другой стороны — еще пара часов стояния в этом влажном аду, и я сам буду готов идти воевать с Лигой в набедренной повязке.
      — Нашему полку прибыло! Зачем вы здесь, знаете? По джунглям лазить? Нет. Достопримечательности осматривать? Тоже нет. Что же тогда? Правильный ответ один — убивать врагов Империи. И я говорю не о паучках, едрить твою за жвалы… Здесь идет война, и если мы хотим победить, то будем сражаться!
      Майор Бугайло Беспощадных вышагивал с заложенными за спину руками перед новоприбывшим Хранителями, критически осматривая наши с непривычки зеленоватые от зноя лица.
      — И главный наш враг — лигийские выскочки… так их растак… всяческие витязи, друиды, чародеи да ратники. Им плевать на наши жизни и на наши цели, они хотят только одного — играть в опасную игру под названием «Война»! Я лично отправил в чистилище несколько сотен вояк Лиги! Вот, награжден орденом Мужества! Хе-хе… Империя ценит мои подвиги, елки-моталки… Хранители, р-р-ровняйсь, смир-р-рна!!!
      Наконец на место прибыл полковник и все вытянулись во фрунт. Жгут Кровавых обвел нас внимательным взглядом и, кажется, остался не очень доволен пополнением.
      — Одна зелень… — произнес он, нахмурившись. — Впрочем, неважно. На войне все равны. Ну вот что, товарищи… То, что я сейчас скажу, может вам жизнь спасти, так что слушайте и запоминайте. Во-первых, у нас тут война. Валим Лигу. Вы наверняка считаете себя опытными и способными на любые подвиги. Поверьте мне, враг быстро докажет, как сильно вы заблуждаетесь. Второе. Дела у нас обстоят хреново!
      Мы начали переглядываться, удивленные столь неожиданным признанием, ведь в Империи во всех газетах только и писали о наших умопомрачительных победах на Святой Земле.
      — Сначала мы надеялись выбить Лигу силами опытных бойцов. Но, …, Лига оказалась крепким орешком! Так что зубы себе мы пообломали. Учтите это — врага недооценивать нельзя! И вот теперь на кораблях постоянно прибывает пополнение, едва выпустившиеся из ИВО. Зеленые новички — удобрение для этих проклятых джунглей! У нас тут просто мясорубка. Может любого пообломать, несмотря на весь опыт и былые заслуги.
      В воздухе повисло гробовое молчание. Мы и так знали, что приехали не на праздник, но после слов полковника стало совсем не по себе.
      — Расписывать в очередной раз историю Святой Земли не буду. Сразу о главном. В центре аллода стоит Пирамида Тэпа, где ныне находится Искра канийского Тенсеса. Лига заливает, что именно она — исток Святой Магии. Но мы-то с вами знаем, что тут не обошлось без великого Незеба! Этой Святой Магии тут хоть залейся. Ее потоки даже из земли выходят через особые Места Силы. Одно из таких Мест, как и положено, — в нашем лагере.
      Он махнул рукой себе за спину, на столб света, поднимающийся вверх из-за казарм. Что-то в нем было неправильным, но я не сразу сообразил — что именно.
      — На Асээ-Тэпх Мест Силы — навалом! За них мы ведем войну с Лигой, которая все еще занимает половину аллода. Южные Места Силы, расположенные ближе к нам, находятся под нашим контролем, а северные — под контролем Лиги. Но Святая Земля должна принадлежать только Империи, это всем понятно! — полковник стукнул кулаком по своей ладони и даже зарычал от ярости. — Самые кровопролитные бои идут за спорные Места Силы, расположенные в центре Асээ-Тэпх. Можно сказать, что там у нас линия фронта…
      Общий инструктаж для всех новоприбывших продлился около сорока минут и нес в себе только общую информацию. Зато последовавший за ним инструктаж офицерского состава занял не один час и голова моя опухла от обилия вывалившейся информации, которая и без того плохо усваивалась из-за отупляющей жары. Нас провели в большой и душный ангар, одну стену которого целиком занимала карта центральной части Святой Земли — Пирамида Тэпа и окружающие ее территории Асээ-Тэпх. Правые и левые берега аллода были обрезаны, как будто эти земли не представляли никакого интереса для Империи. Я уставился на отмеченные кружочками таинственные «Места Силы» — на некоторых из них стояли красные флажки, а на некоторых — синие, и я понял, что это обозначение того, под чьим контролем в данный момент находятся эти важные стратегические точки. Мне хотелось узнать побольше о них, но я пока держал свои вопросы при себе.
      Инструктировал на этот раз генерал Кирилл Сечин — большой, усатый, смуглый хадаганец, чьи волосы, несмотря на возраст, еще не тронула седина.
      — Каждый прибывший офицер мнит себя великим полководцем! Так и норовят броситься сломя голову крошить Лигу. Результат — путевка в Чистилище, — прохрипел он насквозь прокуренным, но громким голосом, когда мы расселись за длинными, металлическими столами. Сам генерал стоял у карты, словно учитель возле доски. — Мне это надоело. Потому все теперь будет проходить согласно моему плану наступления. Будем ослаблять Лигу на всех направлениях. Под моим командованием находятся все имперские войска на Святой Земле. Я отвечаю лично перед Яскером. А вы будете держать ответ передо мной! Итак, вот наше поле боя — центральная часть Святой Земли под названием Асээ-Тэпх.
      Он повернулся к карте на стене, и мой взгляд снова приклеился к кружочкам с флажками. Мы получили на руки свои собственные карты, но делать отметки на них было строго настрого запрещено, на тот случай, если они попадут в руке к Лиге — никто не должен знать ни о каких наших планах, маневрах и диспозиции сил. Поэтому запоминать все приходилось так. Я вчитывался в названия, рисовал в уме поверх карты собственную схему и старался придумать какие-нибудь ассоциации, чтобы легче все усвоить. Аллод действительно был большим, даже та часть, на которой мы сосредоточили все свое внимание, занимала огромную площадь, пересечь которую не получится и за неделю. А ведь это далеко не вся Святая Земля!
      — Самой важной точкой, не считая Пирамиды Тэпа, конечно, является вот это место, слева от нее, — генерал обвел пальцем один из кружочков, на котором не было никакого флажка. — Так называемый «Паучий Склон». Это самая высокая точка, и если установить сюда артиллерию, мы сможем накрыть огнем всю местность вокруг Пирамиды. Очень много сил брошено на то, чтобы захватить эту высоту, но Лига, само собой, старается нам помешать. Здесь идут основные бои. Если Асээ-Тэпх — основной поставщик трупов, то Паучий Склон — центральная его часть. Но есть и другие точки…
      На изучение карты ушло довольно много времени, ведь у каждой местности были свои тонкости и нюансы. Все секреты нам вряд ли раскрыли, но и полученной информации с лихвой хватило, чтобы в голове образовался легкий хаос. О планах, приоритетах и готовящихся операциях говорили скупо и только в общих чертах, не вдаваясь в подробности — но это и понятно. У всех будут свои задачи, знать про которые всей Армии вовсе не обязательно. Распределению новоприбывших Хранителей уделили особое внимание, однако к тому моменту, как прозвучало завершающее: «Всем спасибо, товарищи офицеры, более подробные инструкции вы получите от своих непосредственных командиров. Разойтись», своей фамилии я так и не услышал. Ангар заполнил звук сдвигаемых стульев, все поднялись с мест, и я тоже встал.
      — Капитан Санников, задержитесь.
      Я остался стоять. Генерал Сечин дождался, пока все, кроме меня и еще одной женщины без погон, в которой я заподозрил агента Комитета, не выйдут, а затем обратился ко мне:
      — Есть у меня сверху информация, что ты, Санников, джунами особо интересовался?
      — Так точно, товарищ генерал, — не стал отрицать я. Такая информация к нему могла прийти только от Яскера, да и ничего предосудительного в моем любопытстве не было.
      — Ну тогда ты в правильном месте — здесь повсюду остатки их цивилизации… Вот, например, мертвый город Ускул… хм… давно внушает определенные опасения. Сами по себе эти древние развалины никого, кроме Историков, не интересуют… Товарищ Угрозина.
      — Кхм-кхм… Влада Угрозина, Комитет Незеба, — женщина протянула мне руку и я ее пожал с абсолютно каменным лицом. — У нас есть очень важное дело, капитан. Как вы наверняка знаете, название «Асээ-Тэпх» переводится как «могила Тэпа». Еще бы — ведь Пирамида действительно стала его могилой. Говорят, он провел в ней тысячи лет, умирая от насланной им же чумы и воскресая вновь. А потом Пирамида захватила Искру Тенсеса. Так что теперь она стала могилой и Великого Мага Кании, ха! Канийцы называют ее не иначе, как Храм Тенсеса.
      — Мне это известно, — кивнул я.
      — Вы думаете, зачем я вам все это рассказываю? Да ведь именно эти идеологические тонкости и составляют основу вражеской пропаганды, которую Лига ведет в нашем тылу, засылая своих агентов. Они пытаются вызвать разброд в наших войсках, старательно сеют панические настроения, подрывают веру в устои Триединой Церкви. Мы успешно боремся с этим, но кое-кто еще остался на свободе. Кто-то здесь у нас расклеивает антивоенные листовки, — она поднесла к глазам мятый лист и яростно уставилась на написанные там строки. — «Солдаты Империи, вас обманывают…» и так далее, и тому подобное. Написано с чувством, грамотно — сразу видна рука профессионального агитатора.
      Она замолчала на некоторое время, и я тоже не говорил ни слова, стараясь, чтобы неприязнь к ней не отражалась на моем лице.
      — Скажите, капитан, вы что-нибудь знаете об Историках?
      — Очень немного.
      — Ясно. Историки — это группа ученых, исследующих прошлое Сарнаута. В первую очередь их, конечно, интересуют джуны, но есть и те, кто занят историей народа Зэм, историей эльфов. Ну и так далее. Одним словом, высоколобые зазнайки, для которых нет настоящего, а есть только прошлое. Историки демонстративно придерживаются нейтралитета. Главным у них эльф Найан, автор знаменитых «Летописей минувшего». Его авторитет настолько велик среди Великих Магов, что и Лига, и Империя согласились использовать Историков в качестве нейтрального щита, закрывающего собой Пирамиду Тэпа. Да-да, если и есть кому доступ в Пирамиду, то только им. А Историки только тому и рады: для них изучение джунских руин, что разбросаны по всему Асээ-Тэпх, — самая большая награда. Пирамида их, конечно, тоже очень интересует. С исторической точки зрения. Так они говорят.
      — Вы им не верите? — спросил я и Угрозина покачала головой.
      — Посмотрите на эту листовку. Бумага, на которой она отпечатана, сделана не в Империи. Еще есть только две силы в мире, способные воспользоваться печатным станком: Лига и Историки. Лигой мы отдельно займемся, а Историки… Они тут под боком. Одна небольшая экспедиция изучает руины древнего города джунов — Ускул. Ваш интерес к джунской цивилизации очень кстати — вы наверняка найдете любопытными брошюры на эту тему, которые выпускают Историки, а мне интересно исследовать бумагу, на которой все это напечатано.
      — Я должен принести брошюры Историков, — утвердительно произнес я, подводя итог.
      — Именно. Мне необходим образец их бумаги — без него наше расследование зайдет в тупик!
      — Ускул находится на подконтрольной нам территории, — снова заговорил генерал Сечин, — примерно один день пути к западу отсюда. Это вовсе не значит, что Лига не может на вас напасть по дороге. Рядом с Ускулом находится Место Силы, а где Место Силы — там обязательно лигийские диверсанты. Но даже не это главное. К сожалению, я постоянно теряю там солдат. В руинах слишком много баньши, а это абсолютно невменяемые создания, и договориться с ними невозможно. Историки, кстати, тоже жаловались! А с ними пока лучше поддерживать хорошие отношения.
      Я вышел из ангара с довольно четкими и понятными указаниями: добраться до ближайшей экспедиции Историков, чтобы в очередной раз засвидетельствовать им почтение Империи, дипломатично изобразить интерес к их деятельности, который в моем случае был вполне искренним, и доставить обратно в наш центральный лагерь их брошюры для исследования бумаги. Мысли о джунах снова оккупировали мозг, и ноги сами понесли в сторону столба света, бьющего вверх. Я понял, что с ним было не так, свет казался жидким — он клубился, заворачиваясь вихрем, и походил на воду, парадоксально текущую в небо. Подойдя ближе, я увидел, что он лился из сооружения, похожего на постамент, поднимающийся над землей на несколько ступеней. На них расслабленно сидели орки, люди и даже Зэм, словно это было всеобщим местом отдыха или встреч. Осмотревшись по сторонам, я решил, что это, должно быть, больные или раненые, потому что рядом находилась медсанчасть. На моих глазах две медсестры вывели на улицу хромающего хадаганца с перевязанной головой и бережно усадили на ступени.
      — Новенький? — немного насмешливо, но не обидно произнес кто-то за моей спиной и я обернулся. Невысокий хадаганец закурил самокрутку, глядя на меня прищуренными глазами, на висках его поблескивала первая седина. — Все так реагируют, кто первый раз Место Силы видит. Добро, что ли, пожаловать… Странная штука, да?
      — Угу. Что это все-таки такое?
      — Какая-то джунская постройка… Кто их знает? Тут полно этих развалин, того и гляди, нос разобьешь об какое-нибудь историческое жутко важное наследие. Правда, это еще и полезное. Видишь, госпиталь рядом? Хорошее это место, целебное. Здесь и на поправку быстро идут, да и так… сил поднакопить народ тянется. Чай, вокруг не курорт.
      — Сильно Лига напирает?
      — И Лига, и не только… Асээ-Тэпх — суровая и жестокая земля. Сырые джунгли кишат мелкими надоедливыми насекомыми, в густой траве водятся змеи, один укус которых может отправить тебя в Чистилище. И сами деревья ядовитые — из их коры сочится яд кураэ. А по ночам я слышу рык огромных тигров, кружащих вокруг лагеря. Чудовищные мантикоры бдительно стерегут свою территорию. И горе тому, кто по незнанию пересечет незримую границу. Хе-хе, каждый день чувствуешь себя чьим-то потенциальным обедом! Все эти беды будут даже пострашнее Лиги, парень. В конце концов, крокодилы пленных не берут и перемирия не заключают.
      Я кивнул, принимая к сведению полученную информацию. Джунгли и так не выглядели приветливыми, а с учетом того, что и местные постоянно говорили об опасности, исходящей из тропического леса, то стоило мобилизовать всю свою осторожность.
      — Иди, зайди туда, — посоветовал хадаганец, выпуская дым колечками и глядя на мое заинтересованное лицо. — Незабываемое ощущение.
      Сразу сообразив, что он имеет ввиду Место Силы, я поднялся по каменным ступеням, слегка раскрошившихся по углам, и протянул руку, погрузив ее в столб света. Чувство было такое, будто снизу в ладонь бьет ветер, подбрасывая ее вверх. Я задрал голову и увидел летающие обломки каменной конструкции, которые столб света поднял в воздух, и теперь они кружились в сверкающем волшебном вихре. Непонятно было, откуда льется этот поток — под ногами лежала испещренная трещинами каменная плита.
      — Заходи, заходи, не бойся, — подначил меня хадаганец, и я сделал шаг вперед.
      Силы потока не хватало, чтобы поднять мой вес, но меня все равно накрыло ощущение невесомости. Если бы я оттолкнулся и подпрыгнул, то, наверное, улетел бы в самое небо. Вместе с этим тело начало наливаться энергией, какой-то непередаваемой мощью, как будто в него впрыснули заряд бодрости на несколько дней вперед, и я понял, почему госпиталь находиться рядом. Это место — действительно источник жизненной силы!
      — Нравится? — усмехнулся хадаганец.
      — Да.
      — Все тут прыгают, когда приезжают. Сейчас набегут. Веселая фиговина…
      — Фиговина! — фыркнула орчиха, сидевшая на ступенях неподалеку вместе с орком. По количеству амулетов на шее, поясе и запястьях становилось понятно, что это шаманка. — Место Силы — это источник магии Света, Дара Возрождения! Даже никакие теневые твари не могут подавить этот Свет!
      — Теневые твари? — переспросил я и шагнул из столба света к орчихе, снова почувствовав привычное притяжение земной тверди. Мой плащ, реявший над головой словно знамя, успокоился, опустившись на спину.
      — Тут появлялись Тени, — подтвердила мои самые худшие опасения орчиха. — Замечено, что они способны поглощать магию Света, но здесь ее так много, что…
      Она равнодушно махнула рукой. А я задумался. В общем-то, нет ничего удивительного, что и здесь видели эти Тени, ведь они как-то связаны с Тэпом, а пирамида в центре аллода тысячи лет являлась его могилой.
      — Кто ваш Покровитель, капитан? — вдруг спросила шаманка.
      — Плам…
      — Надеюсь, вы ему молитесь?
      — Э-э-э…
      То, что я всегда вспоминал о Святом Пламе, когда мне было тяжело, вряд ли можно считать молитвой… но с другой стороны, я ведь все еще жив! Может быть, Плам действительно защищает своего непутевого адепта?
      — А почему вы спрашиваете?
      — Уже доказано, что силы Покровительства и магия Света родственны. Если когда-нибудь захотите обратиться к своему Покровителю, то здесь — самое место.
      — Спасибо. Я учту.
      Вообще-то я с трудом представлял себя молящимся Пламу возле Места Силы, но все-таки меня чем-то зацепила эта информация, и я напряг память, пытаясь вспомнить то, что знал о Покровителях.
      «Великим магам, научившимся удерживать астрал, удалось предотвратить полное уничтожение мира во время Катаклизма. Но далось это нелегко: двенадцать из них погибли. А после Катаклизма обнаружилось, что в астрале есть двенадцать магических волн-приливов, каждая из которых обладает своим магическим характером и воздействием. Долго велись споры о том, что это за силы, пока, наконец, не была высказана теория о том, что это силы двенадцати погибших».
      Удивительно, как четко всплыли в моей голове слова главврача здравницы «Небесная», словно он произнес их только вчера. Двенадцать Великих Магов, двенадцать великомучеников, погибших больше тысячи лет назад во время Катаклизма, стали Покровителями, дарующими силу живым даже после своей собственной смерти… И сила эта родственна магии Света, что дает Триединая Церковь и трое ее святых — Незеб, Скракан и Тенсес, умерших в прошлом веке. Это объясняет, почему Церковь, призывающая чтить трех своих Святых, не противится еще и почитанию двенадцати других Великих Магов. «Силы Покровительства и магия Света родственны»… Что-то меня тревожило, когда я думал об этом, какое-то неясное, необъяснимое чувство…
      — Красивое оружие, — выдернул меня из мыслей орк, сидевший рядом с шаманкой. — Можно посмотреть?
      Я, пожав плечами, протянул ему свой меч. Он нравился всем, правда, мало кто верил, что получил я его из рук самого Яскера.
      — Откуда он такой… Ножны имперские, а вот меч… вроде не наш и не лигийский…
      — Ты оружейник?
      — Кузнец. Армии нужна амуниция. И чем больше — тем лучше.
      — Я думал, всю экипировку кораблями сюда привозят.
      — Ага, — хмыкнул орк. — Раз в два месяца. Только, не поверишь, доспехи из строя быстрее выходят. Вот и стою с утра до вечера у наковальни… Замки еще делаю, а то пленники сейчас ушлые пошли, того и гляди, замок зубочисткой открыть и в бега податься норовят. Содержание пленников нам и так в копеечку обходится. А если они еще и драпать постоянно будут, вообще на замках разоримся…
      Орк провел рукой по клинку моего меча, глядя на него куда более ласково, чем на свою спутницу.
      — Эх, красавец… Никогда не видел ничего подобного! Это ведь не сталь.
      — Не сталь? — растерялся я. Столько времени держать в руках оружие и не подозревать, из чего оно сделано! — А что тогда?
      — Не знаю… Но очень здорово!
      Кузнец с сожалением вернул мне меч, и я прицепил его обратно на пояс, думая о том, что каковы бы ни были его природа и происхождение, завтра мне понадобятся все его возможности и преимущества, когда я войду в эти мрачные, агрессивные дебри Асээ-Тэпх.

Глава 3

 

---

Глава 3. Нападение

      Если судьба когда-нибудь занесет меня на холодный аллод, я возблагодарю все двенадцать Покровителей. Этой ночью выспался я только потому, что выпил какое-то зелье, заботливо предоставленное лекарями, иначе валяться бы мне до утра, изнывая от духоты, которая никуда не делась с наступлением темноты. И если я надеялся, что внутри темного леса будет немного легче, то этим мечтам не суждено было сбыться — когда на следующий день мы вшестером выдвинулись в сторону древнего джунского города Ускул на встречу с Историками, я все еще чувствовал себя рыбой в кипящем котле.
      Старик злился, не давал себя гладить, и опасно рычал, когда я пытался протянуть к нему руку. Еще вчера в загоне его пришлось отвести в самый дальний угол, потому что, покинув клетку, он вел себя агрессивно. Старший конюх, глядя на это, даже предложил мне подыскать какую-нибудь замену, хотя бы на время, но я отказался. Это было бы настоящим предательством! Утром дрейк все еще пребывал в дурном расположении духа, но разрешил себя оседлать, все время фыркая и отворачиваясь от меня. При этом я прекрасно видел, что ему не терпелось размять лапы.
      Поначалу лес был относительно редким, и мы свободно ехали верхом, лишь изредка пригибая головы, но чем дальше углублялись, тем тяжелее становилось двигаться. Толстые, корявые, как-то немыслимо переплетающиеся друг с другом деревья заросли кустами и лианами, и продираться сквозь чащу удавалось с трудом. Пришлось спешиться и даже прорубать дорогу оружием. Лоб с топором справлялся с этой задачей лучше всех и поэтому шел первым. Было сумеречно. Со всех сторон из-за широких листьев постоянно слышались шорохи, стрекот, чье-то утробное рычание и мерзенькое «хихиканье» — мы двигались с эскортом из местной живности, которая хоть и не показывалась на глаза, но нервы мотала знатно своим невидимым присутствием. Ну как можно соблюдать осторожность, стараясь не нарваться на лигийских лазутчиков, если нас сопровождает этот животный оркестр, торжественно оглашающий наш маршрут на всю округу?
      Второй проблемой стало то, что ориентироваться на местности оказалось сложнее, чем я предполагал, и мы постоянно сбивались с курса. Мне не помогал даже мой внутренний компас, который, как я всегда считал, был у меня неплохо развит. Солнца из-за тяжелых крон видно не было, тени не падали, и сплошные дебри уводили в сторону от заросшей тропинки и отмеченных на карте опознавательных знаков — останков джунский строений.
      Следы джунов были везде! Мы то и дело спотыкались об испещренные иероглифами камни, а то и целые нагромождения камней, сильно раскрошившихся и опутанных растениями, но все еще хранящих в себе память о своих хозяевах. Я не понимал полустершихся надписей, не разбирал узоров, но иногда среди обломков попадались высеченные в камне лица, и я вглядывался в них, словно мог получить от них ответы на свои вопросы.
      Если бы мы шли по прямой, то к вечеру, даже с учетом привалов, уже были бы у Историков. Но время близилось к ночи, а мы не нашли не то что Ускул, но даже обозначенные на карте древние ступени, которые должны быть ближе. Трудно было определить, насколько сильно мы заблудились. Сумерки стремительно превращались в абсолютную темноту и нам ничего не оставалось, как разбить место для ночевки. Дежурить решили по двое, и первая смена досталась мне и Лбу. Генерал Сечин заверял, что хоть эта территория и контролируется Империей, мы легко можем наткнуться на лигийских партизан. Впрочем, с наступлением ночи джунгли тоже притихли, и только клекот каких-то неизвестных птиц изредка нарушал эту идиллию. Я был уверен, что услышу приближение кого бы то ни было, но Старик меня опередил, вдруг резко вскинув голову и зарычав. Мы со Лбом подскочили и уставились в ту сторону, куда смотрел дрейк. Вскоре и я сам разобрал негромкий шум из чащи и осторожно двинулся ему навстречу.
      Сначала я увидел голубые отблески света, а уж потом тоненькую женскую фигурку. Девушка была одна. Она старательно раздвигала ветки, протискиваясь среди густых зарослей и тихо ругаясь себе под нос. Рядом со мной материализовался Орел с нацеленной на эльфийку стрелой. Я повернул голову — все уже стояли на ногах — и посмотрел на Лизу, задавая ей немой вопрос. Та отрицательно покачала головой. Неужели и правда рядом с неизвестной эльфийкой никого нет? Но что она делает одна ночью в лесу? Девушка все еще не видела нас… или делала вид, что не видела.
      — Стоять, не двигаться! Миша!
      Грамотин взмахнул жезлом, и лес озарился ярким светом. Девушка вздрогнула было и попятилась, но через мгновение взяла себя в руки и, потерев привыкшие к темноте глаза, улыбнулась.
      — Как хорошо, что я вас встретила, я уже думала, что пропаду здесь!
      Она была безоружной, стройной, хрупкой и невероятно красивой, как и все эльфийки. Я слегка тряхнул головой, чтобы не поддаваться ее обаянию.
      — Кто вы?
      — Я Изольда ди Дазирэ, историк. У меня есть удостоверение!
      — Что же историк делает один в лесу? — спросил я, напряженно оглядываясь по сторонам и подсознательно ожидая еще кого-то, но вокруг было спокойно.
      — Я обследовала джунгли — искала остатки городских стен, и тут на меня напали фингусы, целый выводок! За ноги стали кусать. Я пыталась отбиваться палкой, но они ее сразу сгрызли. Такие злые! Хорошо, что мне удалось убежать и спрятаться. Пришлось ждать темноты… ночью фингусы не так активны.
      — И вас не хватились ваши коллеги?
      — Они настоящие ученые и иногда так увлекаются своими раскопками, что забывают обо всем. Боюсь, никто вообще не заметил моего исчезновения! Я возвращалась назад в лагерь…
      — В город Ускул?
      — Да! — обрадовалась девушка нашей осведомленности. — Правда, есть у меня теория, что все руины Асээ-Тэпх связаны между собой, что это не отдельные города, а остатки большого комплекса. Очень увлекательно!
      — Ладно, — после некоторых колебаний я все-таки решил убрать меч в ножны. — Мы тоже направляемся туда с рассветом.
      — Отлично, я могла бы показать вам дорогу, а вы защитите меня от фингусов! Империя, я так понимаю? — спросила она, глядя на форму, но потом вдруг увидела Лизу и, несмотря на то, что крылья той были спрятаны под плащом, неуверенно добавила: — Лига?
      — Империя, — холодно ответила Лиза и, резко развернувшись, зашагала обратно на нашу полянку, где мы решили заночевать.
      Изольда, радовавшаяся встрече с нами, увлеченно рассказывала про свою теорию, но я все пропустил мимо ушей, вглядываясь в темноту дебрей и прислушиваясь к шуму из леса. Вроде и вправду никого. На всякий случай я решил не спускать глаз с нашей гостьи, даже когда она расслабленно засопела, уютно свернувшись на моем плаще и по-видимому чувствуя себя в полной безопасности. До утра нас больше никто не тревожил. Я, сменившись с Михаилом и Лизой, откинулся на костлявую спину своего дрейка и относительно неплохо поспал, даже несмотря на неудобную позу, жару и на то, что Старик пару раз «нечаянно» треснул меня крылом по голове. Я дал ему свободу, когда попрощался с ним на Диких островах. А потом просто исчез…
      — Ты как ревнивая барышня… думал, что я тебя бросил? — пробормотал я сквозь сон.
      Дрейк вряд ли понял смысл сказанного, но насмешливую интонацию уловил, клацнув своей пастью в опасной близости от моего лица. Угроза не произвела на меня никакого впечатления. Как бы ни злился Старик, я почему-то был уверен, что он никогда не причинит мне вреда.
      На следующий день, когда у нас появился свой проводник, мы шли через джунгли гораздо более уверенно. Я, наплевав на регламент, все-таки стянул с себя рубашку. Если уж в лагере Империи Хранителям дозволяется ходить голыми по пояс, то и мне соблюдать Устав в полной глуши нет смысла. Теперь, правда, мной особенно заинтересовались москиты и приходилось прикладывать усилия, чтобы избавиться от их навязчивых приставаний. Но это все равно было лучше, чем чувствовать липнущую к спине ткань.
      Сбились с курса мы основательно, поэтому в лагерь Историков прибыли только в полдень. Первыми нас встретила охрана, которая, впрочем, вела себя вполне мирно. Я уже знал, что Историки прибегают к помощи наемников, поэтому наша встреча не застала меня врасплох, но в присутствии вооруженных людей и орков, не служащих Империи, я сразу внутренне подобрался, готовый к нападению в любой момент.
      — Только спокойно, — тихо проговорил Михаил, сам, однако, крепко сжимая посох. — Эту территорию контролирует Империя. Историки это знают и поэтому сторонников Лиги здесь быть не должно… Им не нужны лишние конфликты.
      Я кивнул, соглашаясь, но все равно старался держать всех чужаков в поле зрения, инстинктивно занимая удобную позицию, чтобы в случае чего быстро среагировать на атаку и успеть дать отпор. Впрочем, до лагеря нас проводили спокойно, без лишних вопросов и неприятных эксцессов.
      Небольшой палаточный городок находился неподалеку от Места Силы — точно такой же, как и в Имперском штабе, каменной конструкции с бьющим снизу вверх «жидким» светящимся вихрем. Сам лагерь поражал разношерстностью своих обитателей. Здесь были все! И люди, и восставшие Зэм, и эльфы, и гибберлинги, и прайдены, и орки, и я даже заметил парочку минотавров.
      — Изольда, где ты шляешься?! Кто должен наклеивать бирки на глиняные черепки, а? Немедленно приступай к работе! — восставший Зэм, выскочивший нам навстречу, едва мы приблизились к лагерю, сразу накинулся на эльфийку, и как только та с покорным видом удалилась, обратил свое внимание на нас. — Здравствуйте, товарищи.
      Прозвучало это не очень приветливо, но я все равно удивился обращению «товарищи», принятому только в Империи. Интересно, это просто попытка быть вежливым, или Зэм, уже фактически не являясь имперцем, все-таки испытывает некоторый пиетет к своей бывшей Родине? Хотя считают ли вообще восставшие Империю своей Родиной — вопрос, конечно, отдельный.
      — Вы Номарх Кабир-Хемар?
      — Да, и, чтобы не задерживать ни меня, ни вас, сразу предлагаю вам все быстренько осмотреть и убедиться, что мы не прячем взвод лигийцев у себя за пазухой. Историкам нет до этого дела, так что ваши периодические набеги сюда не что иное, как пустая трата времени!
      — Мы пришли с миром, — дружелюбно произнес я в ответ на эту тираду.
      — Ох, приходят тут всякие… с миром… Втаптывают историю в грязь! Мусорят в руинах, заливают древние камни кровью! Эх! А ведь Святая Земля — настоящий кладезь для историков… Сергей!
      Подошедший к нам хадаганец в отличие от восставшего настроен был вполне позитивно: он приветливо улыбнулся, пожимая нам руки.
      — Сергей Прошин. Пойдемте, я покажу вам лагерь… Хранители частые гости здесь из-за Места Силы.
      — А Лига? Тоже заглядывает?
      — Нет-нет, что вы, — ответил Прошин слишком быстро, чтобы я ему поверил, если лигийские диверсанты и забредали сюда, то в крове им точно не отказали. — Кабир-Хемар разве не ввел вас в курс дела? Или, как обычно, что-то набурчал под свой железный нос? Ха-ха… В общем, мы здесь изучаем мертвый город Ускул. Цивилизация джунов оставила много загадок, и Историки не покинут Святую Землю, пока не найдут все ответы и не обследуют здесь каждый уголок! Мы не ввязываемся в ваши конфликты, хотя, должен признаться, очень жаль, что Империя и Лига не могут найти общий язык. Объединив усилия, мы могли бы ускорить исследовательскую работу на Святой Земле.
      — Вам нужна какая-нибудь помощь?
      — Только свобода действий и передвижения. От лица всех Историков хочу поблагодарить Империю за внимание и интерес к нашему труду!
      — Мне говорили, что здесь водятся агрессивные баньши, которые мешают вам работать.
      — Да. К сожалению. У нас даже недавно случился несчастный случай. В руинах неподалеку нами была обнаружена гробница джунов. Это потрясающая находка! Конечно же, мы сразу захотели исследовать ее. Пока отряд наемников прикрывал нас, я и моя коллега Магда ди Близар решили вскрыть гробницу… — Прошин сокрушенно покачал головой. — Теперь Магда мертва. Из гробницы вырвалась ужасная баньши и растерзала ее в мгновение ока! Только вмешательство Тетери Глухих спасло мне жизнь. Мы отступили… Бежали! Затыкая уши, своим криком пытаясь перекрыть вопли этой смертоносной твари.
      — Кто это — Тетеря Глухих?
      — Начальница отряда наемников, которые защищают нас здесь.
      Он кивнул на орчиху, как бы невзначай державшуюся на некотором отдалении от нас, но тем не менее не спускавшую с нас украдкого взгляда. Я тоже ее давно заприметил и следил краем глаза.
      — Но даже смерть Магды, окончательная смерть, не может остановить нас! Изучение загадок прошлого уже оплачено немалой кровью. Я уверен, что нас ждет еще немало потерь, прежде чем мы сможем сказать, что знаем о минувшем все.
      Я засомневался, что мы хоть когда-нибудь сможем утверждать, что все узнали, но расстраивать своим скептицизмом Историка не стал.
      Никаких намеков на присутствие лигийцев мы, конечно, не нашли, пробыв в лагере два дня. Возможно, эльфийка в имперской форме и вызывала у местных какой-то диссонанс, но к радости Лизы вопросов никто не задавал. Зато мы вдоволь наслушались историй о джунах, половина из которых была просто выдумкой, поскольку достоверной информации никто не обладал. Начальник экспедиции Историков в Ускуле Номарх Кабир-Хемар сменил гнев на милость, заметив мой искренний интерес к его исследованиям. Он лично с удовольствием рассказывал мне все, что знал, и отвечал на любые вопросы не жалея времени, будто нашел любимого ученика:
      — Мы тут не сокровища ищем. Наша цель — знания! Вот, возьмите еще брошюру, капитан. Она поможет понять, чем мы заняты и насколько это важно для всего мира аллодов. Например, откуда мы знаем, что этот город назывался Ускул, а? То-то! Если бы мы не нашли древние джунские таблички, так и были бы эти руины безымянными!
      И я с увлечением читал. Про теории исчезновения великой древней цивилизации, про их невероятные достижения, про найденные записи последнего джуна, где он признавался, что это именно его народ впустил демонов в Сарнаут из другого мира… Странно было после стольких внушений о кровавых столкновениях с Лигой и опасностях диких джунглей, просто так сидеть в лагере Историков и спокойно читать книги. Впрочем, с опасностями тропического леса мы все же некоторым образом познакомились. Начальница наемников Тетеря Глухих настроена была не слишком дружелюбно, когда на вверенной ей территории появилась группа имперских солдат, нагло сующих нос везде, где только можно, но когда мы вызвались помочь наемникам расчистить ближайший лес от надоедавших историкам хищных фингусов, немного оттаяла.
      — Они не лезут в лагерь? — спросил я, брезгливо вытирая меч о широкие листья — все лезвие было испачкано в зеленой, липкой слизи ползающих растений.
      — Еще как лезут! Все время поблизости бродят, ищут, кем бы полакомиться! Мало здесь опасного зверья, так еще и растения норовят откусить от тебя шмат мяса. И гибберлинги эти настырные тут кудахчут. Ну и местечко! Эх, не повезло мне! Остальным-то наемникам повезло — сидят у Пирамиды, в ус не дуют!
      — Возле Пирамиды спокойней?
      — Конечно. Там и войны никакой нет, и тварей всяких тоже. И гибберлингов вредных нет! А мне здесь приходится держать ухо востро: джунгли кишат всякими тварями, гибберлинги злобно косятся. Как бы не напакостили чего, гаденыши!
      — А могут?
      — Да поди разбери, что у них на уме! Недавно у нас тут был ин… ин-ци… Короче, фигня у нас случилась! Честное имя наемников опозорено! Был среди нас один каниец… все время трындел о братстве воинском, о дружбе между людьми и орками. А потом взял и сбежал, украв клад, что Историки откопали, сволочь! Хоть бы какой-нибудь зверь его разодрал… Так что смотрите мне тут! Безобразия не хулиганить! А то я вас быстро! Работа у меня такая.
      Сам я к гибберлингам тоже относился с опаской, слишком чуждой мне казалась их крохотная пушистая раса, и поэтому, когда однажды вечером ко мне подкатилось семейство тройняшек, помешав разглядывать репродукции джунских рисунков в очередной брошюре Историков, я не очень-то обрадовался. До этого вне боя я видел гибберлингов только в качестве пленников и теперь, спокойно разговаривая со свободными представителями этой расы, чувствовал себя немного странно.
      — Привет… Ты драться не будешь? А то эта орчиха на нас такого страху нагнала — тени собственной боимся. Глазами так и зыркает! Ух!
      Двое из них, кажется, принадлежали мужскому полу и один женскому. Возраст не поддавался определению даже приблизительно! Я понятия не имел, сколько живут гибберлинги, когда они становятся взрослыми и как вообще устроены их биологические часы.
      — Тетеря Глухих здесь, чтобы вас защищать… — прохладно ответил я в надежде, что эта троица от меня отстанет.
      — Она здесь, чтобы защищать Историков, а не нас! Вот ведь угораздило нас сюда припереться! Нам один гоблин из свободных торговцев сказал, что на Святой Земле тишь да гладь и хорошего товара много! Мы собрались, приехали, а здесь война в полном разгаре.
      — Так вы торговцы?
      — Ага. Нейтралы. У нас все лицензии и от Лиги, и от Империи. Нас никто трогать не могет. При случае так этой Тетере и передай. Если она услышит, конечно.
      — Тогда чего вы боитесь, если у вас все лицензии есть?
      — Дык все равно страшно! Катапульта не разбирает, кто чужой, а кто с лицензией. Если попадем под обстрел или твари какие сгрызут, уже поздно будет бумажками размахивать!
      Говорил все время один, наверное — самый старший. Другие двое уселись рядом на землю и как куклы синхронно хлопали глазами. Казалось бы, ну что может быть ужасного в этих милых, даже симпатичных мордашках? Но мне все равно было не по себе. Словно я попал в окружение одичавших детей, которых вроде и бить неудобно, но и оставаться рядом опасно.
      — Тогда уезжайте, вас же никто не держит!
      — Уезжать без навара тоже не хочется… Ох, попадись нам теперь этот гоблин Сагардак с его байками про Святую Землю! Чтоб его крокодил задрал, вруна такого.
      Я опустил глаза в раскрытую передо мной книгу, думая о том, что кроме Лиги и Империи на Святой Земле слишком уж много «третьих» сторон. Историки, их наемники, свободные торговцы… И трогать их вроде бы и нельзя, но где гарантия, что они не служат противнику? Пусть начальником этой экспедиции и был Зэм, а главой наемников — орчиха, и оба они — представители Имперских народов, но среди обитателей лагеря хватало и выходцев из Лиги: и канийцев, и гибберлингов… Как они все находят общий язык? Война между Лигой и Империей длится не одно тысячелетие, но часть их народов нашла в себе силы отказаться от гражданства, занять нейтральную сторону и вполне мирно сосуществовать вместе. Может, и наши страны когда-нибудь так смогут?
      На этой мысли я наконец осознал, что уже несколько минут пялюсь на картинку в брошюре Историков, где на широких ступенях расположилось множество людей с повернутыми в одну сторону лицами. Там, на вершине лестницы, находилось какое-то существо… то ли человек, то ли демон, не разобрать — рисунок слишком истерся. Мои глаза заслезились от того, с каким напряжением я пытался разглядеть его едва различимый силуэт. Позабыв о гибберлингах-торговцах, я кинулся к Номарху Кабир-Хемар, но к моему разочарованию, ничего толком по поводу того, кто там нарисован, он сказать не мог.
      — Возможно, какой-нибудь джунский вождь, или, может, мудрец… Видите, он как будто сидит на троне…
      — И, кажется… у него есть крылья?
      — Возможно, это какая-то декорация его трона… у джунов не было крыльев, они принадлежали человеческой расе.
      — Да, я помню, — огорченно произнес я, сам не понимая, почему меня так заинтересовала эта фигура.
      — К сожалению, никаких пояснений к этому рисунку так и не было найдено, и мы не знаем, что за сцена здесь изображена, — вздохнул историк. — Но может быть, внимательно изучая джунское наследие, мы сможем когда-нибудь разгадать и эту тайну!
      На второй день пребывания в лагере я пришел к выводу, что наша миссия успешно выполнена: почтение Империи к Историкам засвидетельствовано, брошюры, напечатанные на чужой бумаге, получены, и можно с чистой совестью возвращаться назад. Обратный путь был гораздо проще и быстрее, то ли мы уже знали дорогу, то ли просто стали привыкать к джунглям, но ночевать в лесу на этот раз не пришлось. Я не мог не думать о том, что как-то все слишком уж спокойно. Мы находимся на Асээ-Тэпх уже несколько дней, но никакой мясорубки, которой нас так пугали, пока еще не увидели. Может генерал Сечин несколько преувеличил опасность Святой Земли?
      В лагерь Империи мы прибыли вечером и застали там настоящий переполох. Поначалу патруль просто не хотел нас пропускать, долго всматриваясь в наши документы и медальоны Хранителей, и особая доля недоверия предсказуемо досталась Лизе. Затем нас обыскали, весьма заинтересовавшись брошюрами, которые я нес в лагерь.
      — Это для Комитета! — пытался объяснить я, но мои слова на сурового майора, сверлившего меня и мою группу злым взглядом, не подействовали.
      — Книги я пока изымаю, капитан. Проверим, для какого Комитета вы их сюда принесли!
      В лагерь нас все же пустили, и там я увидел жуткую картину. Медицинский блок был переполнен, и раненые лежали прямо на улице. Между ними в суматохе бегали лекари, и их отчаянно не хватало на такое число пациентов, которые все еще продолжали поступать: некоторые шли из леса самостоятельно, некоторых несли… иногда укрытыми с головой.
      — Ну куда, куда вы мертвых тащите, туда уносите… тут живым-то места нет уже…
      Я проследил взглядом туда, куда несли мертвых. Там, у края аллода, в беспорядке, на аккуратность просто не было времени, лежали тела… Много тел. На огромном военном корабле вместе со мной прибыло гораздо меньше солдат, чем сейчас покоилось на астральном берегу бездыханными. И их количество росло. Хранители все подтаскивали к ним убитых еще и еще, оставляя лежать на горячей земле. Беспорядочно. Почему-то меня словно переклинило на этом. Глазам было больно смотреть на этот хаос, захотелось подойти, разложить тела ровно, плечом к плечу, прямыми рядами… Я почувствовал, что начинаю сходить с ума.
      — Что произошло?
      Пробегающий мимо капитан, которого я схватил за руку, остановился, и глянул на меня осоловевшим взглядом.
      — Лига произошла, вот что! Нападение. Почти вся наша группировка на Паучьем Склоне легла. А у нас там большой был лагерь… Не стойте столбами, помогайте, Незеба ради!
      Он выдернул руку из моего захвата и побежал дальше, причитая по дороге. Матрена, зажав рукой рот, унеслась в санчасть, и Лиза после секундного замешательства последовала за ней. Мы же, переглянувшись, схватились за носилки.
      — Этого парня надо унести отсюда, он не дышит… Эй вы, пошевеливайтесь!.. Этого срочно на операцию…
      Заполошенный лекарь, со вздыбленными волосами и в съехавших набок очках, обернулся в поисках того, кто мог бы помочь. Подоспевший Лоб просто поднял раненного хадаганца на руки и быстро понес в лазарет. Михаил и Кузьма уже тоже кого-то несли на носилках туда же. Но так «везло» не всем. Врачи бегали от пациента к пациенту, распределяя кого куда нести, и очень часто маршрут пострадавшего заканчивался не в медблоке и не у Места Силы, а на астральном берегу, где песок уже стал бурым от крови и со всего Асээ-Тэпх слетались москиты, закружившие над мертвыми телами отвратительным черным роем. Каждый рейд туда давался носильщикам с неимоверным трудом.
      Никто в лагере не плакал. Вокруг мелькали лица — сосредоточенные, злые, подавленные, пустые… но слез не было. Может, сказывался шок, а может — привычка. Мне в напарники достался высокий, худой паренек — по виду будто школьник, непонятно как тут очутившийся, он все время отводил взгляд в сторону, нервно сглатывал и трясся, как осиновый лист, когда мы несли убитых. Я старался отключить мозг, заглушить все мысли и работать механически, но получалось не очень хорошо. Тогда я заставил себя думать о чем-нибудь отвлеченном, например — о содержании книг Историков, которые принес в лагерь, даже на память пытался что-то цитировать, воспроизводить перед взором иллюстрации и описания к ним. Но на передний план все равно лезли саваны в темных пятнах, облепленные москитами.
      Сначала я осторожно укладывал тела на землю, словно они еще были живы и я мог причинить им боль. Но то ли мне и впрямь в конце концов удалось обрасти непробиваемым панцирем, то ли я просто одурел от монотонных, отупляющих действий, что в конце концов перестал обращать внимание на такие мелочи. Бесконечная вереница убитых солдат слилась в один повторяющийся по кругу цикл, в котором я застрял. Кто-то из тяжелораненых умер, кого-то добили, чтоб не мучился… Об убитых позаботятся позже, когда разберутся с выжившими… обязательно позаботятся! Кого-то даже воскресят. А кого-то похоронят со всеми почестями. А пока я просто должен взять вон того хадаганца, уложить на носилки и унести к другим трупам. Потому что лекари запинаются о его тело. Он мешает им лечить живых. Нехорошо.
      Небо вдоль всего берега уже потемнело от насекомых.
      — Да отгоните вы кто-нибудь их, еще только эпидемии нам тут не хватало! — услышал я голос полковника.
      Появившийся Михаил достал жезл, и по воздуху покатились струи огня, на время смывшие москитов. Опустив носилки с мертвым хадаганцем, я терпеливо ждал, когда можно будет подойти, а затем снова взялся за свою ношу, но моего напарника на месте не оказалось. Заозиравшись, я увидел, что он сгорбившись стоит неподалеку, у дерева. Его рвало. Я сухо отметил, что мне стоит поискать кого-то другого.
      — Эй, ты, а ну помоги!
      Орк, повернувшийся на мой зов, охотно подошел и взялся за ручки носилок, широко при этом улыбаясь.
      — Наконец-то поджарили этих летающих сволочей, а то они небось думали, что мы им тут стол накрыли! Ха-ха!
      Что-то в моем огрубевшем сознании шевельнулось, и меня передернуло от этих слов.
      — Мы с брательниками за два месяца и так их собой покормили неплохо, — весело продолжил он. — А тут им теперь вообще банкет!
      — С какими брательниками, — прошипел я, — ты больной?!
      — Как, с какими? — удивился орк. — Да вот же лежат. Вон старший, вон младший. Лекари сказали — все, того, не воскреснут уже. Гляди, какие мясистые, весь Асээ-Тэпх собой накормить могут! Гуманитарная помощь москитам!
      И он разразился безумным хохотом, сгибаясь пополам. Я хотел съездить орку по его клыкастой морде, но мои руки были заняты, и я продолжал молча смотреть на него, задыхающегося от смеха.
      — Давай я, — Миша осторожно потеснил спятившего орка, забрав у того ручки носилок, и мы вдвоем с ним понесли тело хадаганца. Орк так и остался стоять на месте, громко смеясь и хватаясь за живот.
      Когда лекари наконец закончили оказывать первую помощь тяжело раненым, стояла уже глубокая ночь. Суета в лагере постепенно начала утихать. Я хотел поискать своих друзей, но на меня вдруг навалилась неимоверная усталость. Миша ушел в медблок на поиски Лизы, а я уселся на землю, откинувшись спиной на нагревшуюся за день металлическую стену оружейного склада. Впервые захотелось закурить, жаль, что Орла нет поблизости. Интересно, из чего местные делают самокрутки?
      — Тяжелый день, капитан.
      Влада Угрозина — комитетчица, пославшая меня за брошюрами в Ускул, отбросив официоз, опустилась рядом со мной на землю.
      — Сколько погибших?
      — Еще не знаем. Сейчас лекари только начнут искать среди умерших тех, кого еще можно вылечить и воскресить.
      — А с остальными что? Я имею ввиду, как здесь хоронят?
      — Мы стараемся здесь не хоронить никого. Отправим тела назад в Империю кораблем. У солдат дома может быть семья, да и на Родине покоиться как-то… правильнее.
      Я согласно кивнул. Любой из нас хочет вернуться. Желательно, конечно, живым, но если не судьба, то хотя бы так. Все лучше, чем сгинуть на чужой земле.
      — Вам, кстати, письмо из Незебграда пришло, — вдруг сказала Угрозина, протянув мне конверт.
      Кто мог мне писать письма? Я подумал, что это какая-то ошибка, но на конверте, усыпанное множеством вензельков и закорючек, стояло мое имя. Комитетчица тактично отвела взгляд, уставившись в другую сторону, когда я достал исписанный таким же кучерявым почерком лист бумаги.
      Это была Гелла. Сначала она возмущалась, что я уехал, так и не попрощавшись с ней, и удостаивала меня всевозможными эпитетами по этому поводу. Затем рассказывала о съемках и своей потрясающей роли. А под конец, окончательно придя в отличное расположение духа, уже слала мне страстные поцелуи, настоятельно рекомендовала не заглядываться на вражеских эльфиек, но по возможности запомнить, в чем они ходят, и очень просила фотографироваться почаще, особенно на фоне настоящих лигийцев, потому что она их никогда не видела. Завершалось письмо требованием немедленно приехать в отпуск.
      Я смял в руке исписанный лист с мыслью, не сфотографироваться ли мне на фоне настоящих трупов. Их она тоже вряд ли когда-нибудь видела.
      — Плохие новости? — тихо спросила комитетчица.
      — Вы же и так знаете содержание, товарищ Угрозина.
      — Влада, если можно. Нет, я не знаю содержание. То есть, все письма, конечно проверяют, — смущенно опустила она глаза. — Но в мои обязанности это не входит.
      — Простите, Влада. Вы правы — день сегодня тяжелый.
      — Я понимаю. Страшный день. В такие моменты важно не терять силу духа, думать о чем-нибудь хорошем.
      — О чем, например?
      Влада снова смутилась и даже немного покраснела. И я только сейчас для себя отметил, что она еще совсем юная. Наверное, только недавно закончившая училище. Коротко подстриженные светлые волосы добавляли ей возраста, но сейчас зачесанная назад челка слегка растрепалась, в широко распахнутых зеленых глазах горели огоньки от фонарей, и щеки покрывал румянец.
      — Ну… о чем-нибудь по-настоящему прекрасном.
      — Вы не ответили.
      — О красоте, о любви…
      Она сказала это так искренне и легко, что слова совсем не показались мне пафосными.
      — Как думать о красоте и любви, если вокруг одна смерть? — грустно усмехнулся я.
      — Порой это единственный способ выжить. Если вы будете видеть только плохое, то однажды решите, что и бороться не за что. И тогда ваши руки опустятся…
      Некоторое время я раздумывал над ее словами.
      — А о чем думаете вы? — спросил я наконец, почему-то уверенный, что она, как и положено агенту Комитета, скажет что-нибудь очень патриотичное — о любви к Родине.
      Она помолчала немного, а потом вдруг произнесла:
      — Вы знаете, капитан, здесь небо очень красивое.
      Я невольно посмотрел вверх.
      — Отсюда не видно, свет мешает, — торопливо продолжила она, как бы оправдывая непроглядную черноту над головой. — А в лесу деревья загораживают. Но если отойти от лагеря немного подальше, где леса нет и света, то тогда вы сами увидите… Звезды тут очень большие. Правда, красиво.
      Наверное, это был самый необычный диалог в моей жизни. Мы сидели посреди военного лагеря, на аллоде, охваченном бесконечными битвами с врагом, где-то там, в лесу, возможно именно в эту минуту кто-то умирает в очередном сражении, а рядом лекари ходят от убитого к убитому, в отчаянных поисках тех, кого еще можно вернуть, и маги огнем отгоняют москитов, так и лезущих напиться кровью… А мы говорим о том, какое красивое над нами небо.
      — Я обязательно посмотрю, — произнес я, сам удивившись тому, как легко, вопреки творящемуся вокруг кошмару, смог ей улыбнуться. — Мне нужно найти своих друзей.
      — Да, да, конечно, — произнесла она, когда я поднялся на ноги.
      Кажется, она стеснялась своей откровенности и теперь не решалась поднять взгляд. Странная девушка, бережно хранящая в себе кусочек звездного неба, что помогает ей не свихнуться, когда вокруг идет война.
      — Да, я принес брошюры историков, как вы просили, но у меня их конфисковали, — вспомнил я наконец, что хотел ей сказать.
      — Мне их уже передали.
      — Вы узнали что-нибудь?
      — Похоже, мы пошли по ложному следу. Листовки с вражеской пропагандой и брошюры отпечатаны в разных типографиях, бумага и шрифт совершенно разные.
      — Это хорошо или плохо?
      — Хорошо, конечно, — улыбнулась она. — Все-таки согласно договору Историки контролируют доступ в Пирамиду Тэпа, и в наших интересах, чтобы так было и в дальнейшем. Пока. До поры до времени.
      — Понятно. Спокойной ночи, Влада.
      — И вам, капитан.
      Первым делом я направился в госпиталь, где должны быть Матрена, Лиза и Миша, но на входе столкнулся со Лбом.
      — Где остальные? — сразу спросил я.
      — Там, — он кивнул на дверь позади себя. — Я пойду Орла поищу.
      Я не ошибся в своих предположениях. К Лизе и Мише, молча прижавшихся друг к дружке у окна, я подходить не стал. Матрена неподалеку переставляла какие-то пузырьки с разноцветными зельями.
      — Привет, ты как?
      Она подняла на меня глаза и пожала плечами.
      — Не знаю. Нормально.
      — Я думал, ты с другими лекарями осматриваешь… — начал я и запнулся.
      — Нет. Там только опытные врачи, — ответила она и, помолчав немного, добавила: — Там много убитых?
      — Да.
      Врать я смысла не видел, все равно рано или поздно мы узнаем точное количество. Матрена снова начала судорожно переставлять зелья, а я, проскользив взглядом по полкам, заметил чью-то забытую пачку сигарет.
      — Это сигареты?
      — Не надо, Никита, не начинай. Это вредно очень.
      Я хотел расхохотаться. Тут за стеной, совсем рядом, лежат истерзанные тела, а она говорит о вреде курения! Но смех застрял в горле, превратившись в хрип.
      — Там отбой объявили, — проинформировал появившийся Орел.
      — Лоб где?
      — Спать ушел. Тебе тоже, Ник, надо бы. Я так понял, завтра… точнее, сегодня мы выдвигаемся на Паучий Склон. Всех офицеров, скорее всего, поднимут рано.
      Я не сомневался, что остаток этой ночи проведу не сомкнув глаз, но надо хотя бы постараться.
      — Вы тоже идите.
      — Я должна остаться с ранеными, — сразу сказала Матрена и я перевел взгляд на Кузьму.
      — Приказ? — уточнил он.
      — Рекомендация.
      — Тогда я тоже побуду еще здесь… Это сигареты там?
      Я развернулся и побрел к казармам. Усталость была, но сна не было. Последнее, что я услышал, это скорбный вопрос Матрены:
      — Я ведь не отучу тебя курить, да?
      Уснуть все уже удалось, и как ни странно, никаких кошмарных снов мне не привиделось. Я просто провалился в черноту. И когда меня разбудили через три часа, я даже с удивлением почувствовал себя отдохнувшим, чего нельзя было сказать о генерале Сечине. Он, с плотно поджатыми губами и сцепленными в замок пальцами, ни свет ни заря сидел в уже знакомом мне ангаре с картой во всю стену и оглядывал собравшихся офицеров красными, от лопнувших сосудов, глазами.
      — Нам нанесли удар. Более того! Нас потеснили на Паучьем Склоне! Лига сумела укрепиться и разбить лагерь в непосредственной близости от нас. И от Места Силы! Мы удержали свои позиции, но понесли серьезные потери… — Сечин яростно сверкнул глазами и шумно засопел. — Но у нас есть чем ответить на этот дерзкий выпад! Лига еще пожалеет, что сунулась на этот аллод.
      Через час весь лагерь уже стоял на ушах. В темных, обычно закрытых на замок и окруженных охраной, складах Хранители срывали покрытые толстой пылью пологи и вытаскивали на свет большие ящики, которые, кажется, не открывались ни разу с тех пор, как их сюда привезли. Их содержание все еще оставалось тайной, но судя по блеску в глазах генерала, внутри Лигу ждало нечто ужасное. Кроме того всю технику приводили в полную боеготовность и теперь воздух наполнял громкий лязг: из ангаров, сотрясая землю своими шагами, маршировали титаны — огромные роботы, управляемые сидевшим сверху операторами, а за ними и еще какие-то странные механизмы, каких я никогда не видел. Они были похожими на трон на двух коротких смешных ножках… вот только при взгляде на эту конструкцию смеяться совсем не хотелось — позади «трона» виднелось что-то, очень сильно похожее на небольшую ракетную установку.
      — Это джунские дредноуты, — с гордостью произнес полковник Кровавых. — Пока Историки ковыряются в руинах в поисках названий джунских городов, наши ученные воссоздают их технологии!
      Я разглядывал дредноуты с мыслью, что нисколько бы не удивился, если б где-нибудь поблизости, глубоко зарытая в землю под джунглями Святой Земли, обнаружилась «Имперская лаборатория номер такой-то», занимающаяся военными достижениями джунской цивилизации. Техники было так много, что от блеска металла слепило глаза. Титаны и дредноуты — наш авангард — построились у кромки леса, фигуры тех, кто управлял ими, казались игрушечными. Со всего Ассэ-Тэпх в центральный лагерь подтягивались другие отряды Хранителей — Империя собирала силы в кулак, чтобы нанести Лиге ответный удар. Все уже было готово к марш-броску до Паучьего Склона.
      Я вдруг заметил, что на улице совсем нет ветра. Ни малейшего дуновения! Словно вся Святая Земля затаила дыхание…

Глава 4

---

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
Автор: risovalkin

К ОГЛАВЛЕНИЮ

Глава 31. Сон наяву

      Это и правда походило на сон, кошмарный сон, в котором зажженные лампы не дают света, в котором кричишь, но не слышишь собственного голоса, в котором пытаешься бежать, но движения не даются, будто ты завяз в болоте и больше не можешь шевелиться. Была лишь только одна разница — это происходило наяву.
      Я отчаянно мерз, но уже не понимал, действительно ли здесь холодно или кто-то извне навязывает мне свои ощущения. Мысли наплывали одна на другую, и мой длинный рассказ становился сумбурным, непоследовательным, и вряд ли идущий рядом Иван Шпагин что-то понимал. Но слушал он очень внимательно. Не потому, что ему было интересно, а чтобы занять свой мозг, заполнить его моим голосом и не дать просочиться ничему постороннему. И я говорил. Запинаясь, перебивая сам себя, припоминая какие-то, наверное, несущественные детали, боясь что-то упустить или не успеть дорассказать.
      — …а я астрал до этого только с аллода и видел. Никогда на кораблях не летал. Странно как-то… покачивает… но мне понравилось. Я даже подумал, что когда-нибудь капитаном стану. Астральным! Вот… А потом на нас Лига напала. Не знаю, сколько там у них кораблей было, но «Непобедимый» долго держался…
      — …персональный телепортатор. Зэм, правда, его камнем Путешественника называют. Древняя джунская технология… повсюду ведь развалины их цивилизации. И чего они вымерли? Если такие умные были… Я тут почитал про них немного. Как-то быстро они исчезли. Пустые города… дома стоят, а никого нет. Может, и мы так однажды пропадем куда-нибудь. Останутся наши станции, лаборатории, памятники… а нас самих уже нет.
      — …я ведь единственный, кто его видел… ну, не считая культистов его. Я правда почти его не разглядел, так… мелькнуло что-то перед глазами. Но у меня такое чувство, что мы еще встретимся лицом к лицу… Я куда ни иду, там всюду его следы, камни эти черные… Как будто он все время где-то рядом…
      — …не знаю, что на меня нашло, ничего не соображал. Я даже не помню, как убил их. Это я сейчас удивляюсь, а тогда ничего… нормально… меч вытер и пошел. А они втроем там так и остались лежать на траве…
      Язык заплетался. Усталость пудовыми гирями висела на моих плечах и тянула к полу так, что подгибались колени. Сначала я старался удержать свое сознание чистым, цеплялся за свет ламп и звуки эха, но потом на это не осталось сил — они все уходили на то, чтобы просто идти. И говорить. Вокруг давно уже сгустилась темнота, и я еле различал лицо идущего рядом командира Ястребов Яскера. Иногда я поворачивал голову и ловил его взгляд, чтобы удостовериться, что он все еще осмысленный. Шпагин был бледен и напряжен, но в глазах не таилось безумия, и этого мне хватало, чтобы продолжать рассказывать историю своей еще такой короткой жизни.
      Так мы и шли вдвоем, по бесконечным коридорам лаборатории номер тринадцать, наполненных чернотой чужого сознания, обволакивающего нас как кокон, и пытались сохранить в этой черноте самих себя.
      Шпагин упал, когда мы уже были совсем рядом: если верить карте, то до места, где содержалась Мачеха, оставался всего один коридор и лестница. Я только успел заглянуть в его лицо, как вдруг глаза его закрылись, и он рухнул вперед, прямой, как шпала, не пытаясь подставить руки и смягчить удар. Когда я перевернул командира Ястребов на спину, у него шла носом кровь. Все попытки привести его в чувство не увенчались успехом: я толкал его, светил фонариком в глаза, лил на лицо воду из фляги, но все без толку. Дрожащими пальцами я нащупал пульс на его шее — он был едва различимым. Остальной рейд, скорее всего, уже добрался до Вестибюля вместе с тремя учеными. Наверное, они произвели фурор, явившись из лаборатории живыми и пьяными… во всяком случае, мне хотелось верить, что они вернулись. Мы же со Шпагиным вдвоем отправились дальше — и уже почти дошли до цели! Командиру Ястребов не хватило всего лишь одного маленького рывка…
      — Командир… командир, вставайте… еще совсем чуть-чуть… — затряс я его за плечи, но он не реагировал.
      Я остался один.
      В моем даже затуманенном рассудке не возникло и мысли, чтобы вернуться, ведь это означает, что мы проделали такой длинный путь зря. Внутри зрела решимость, я поднялся на ноги, умыл лицо водой и всмотрелся в последний коридор, силясь разглядеть в его конце лестницу. Мрак, будто почуяв мое намерение идти до самого конца, начал отступать, жаться к стенам, и свет ламп снова полился сверху на металлическую сетку.
      До лестницы я дошел легко, но подниматься по ступеням оказалось сложнее. Воздух стал упругим, пружинящим, он отталкивал меня назад, и приходилось бороться с его сопротивлением. Сами ступени были покрыты какой-то слизью, сделавшей их очень скользкими. Я схватился за перила, чтобы не упасть, но и они оказались омерзительно липкими и влажными. До меня не сразу дошел этот факт, я медленно вдумывался в него всю дорогу, пока поднимался, и только почти на самом верху осознал в полной мере, что вся лестница покрыта неизвестным веществом, которое может быть опасно. Я отдернул руку от перил и остановился. И в этот момент в нос ударил ужасный смрад. Скорее всего, он был уже давно, я просто не воспринимал его, но теперь, сосредоточившись на слизи, я понял: этот запах настолько силен, что от него можно даже задохнуться.
      Голова закружилась, стены начали раскачиваться, ступени ходить ходуном, потолок накренился и я снова схватился за перила, чтобы не скатиться с лестницы.
      — Устал?
      — Да, мам. Скользко здесь…
      — Гололед, — улыбнулась мама.
      Я опустил глаза и увидел, что ступени и правда покрыты льдом, перевел взгляд на перила — их покрывал слой пушистого, белого снега. Я провел по перекладине рукой, стряхивая его.
      — Хорошо, что ты приехал, Никита. Смотри, сколько снега в этом году…
      Снега и правда было много. Он лежал до самого горизонта, сколько хватало глаз, сплошным пушистым ковром, таким ослепительно белым, что у меня заслезились глаза. Захотелось разбежаться и упасть в него лицом вниз, чтобы нос и щеки обожгло холодом. Я медленно побрел по бескрайнему полю, утопая в сугробах по щиколотку, глубоко вдыхая морозный воздух, от которого горели легкие и першило в горле. Ноги сразу промокли, в обуви захлюпало, но мне все равно было хорошо и уютно. Может быть, зря я уехал отсюда? Родной дом, пусть даже это маленький заснеженный аллод в самой глуши Имперских территорий, все равно остается родным домом — самым дорогим местом в жизни человека.
      Я остановился, глядя на хрустящий снег под ногами, — он слегка отливал зеленым. Наверное, это отблески астрала, способного раскрашивать аллоды в самые немыслимые цвета… но, задрав голову и посмотрев вверх, я увидел лишь чистое, пронзительно голубое небо. Странно. И еще более странным казалось то, что в небе не было привычной глубины, оно выглядело плоским и низким, словно выкрашенный в голубой цвет потолок. Потерев глаза руками, я надавил на глазницы так, что перед взором запрыгали разноцветные точки, и огляделся. Горизонт то отдалялся, то приближался вновь, снег плавился, став похожим на жидкий, блестящий металл. И все-таки он был зеленым, определенно зеленым! Мне стало не по себе. Вокруг простиралось огромное поле, но меня не покидало ощущение замкнутого пространства — оно давило так сильно, что легким перестало хватать воздуха.
      — Мам, надо выбираться отсюда! Мама?!
      Поблизости никого не было, и стояла неестественная тишина. Я хотел уже снова позвать мать и вдруг вспомнил, что она давно умерла. Но ведь я только что с ней разговаривал!..
      Или нет?!
      Горизонт снова приблизился, и небо опустилось как будто еще ниже. Я начал задыхаться. Мороз все усиливался и теперь больно колол мне ноги.
      — Ник!
      Голубизна над головой перестала быть абсолютной, сквозь нее то и дело проступали металлические перекладины, трубы и провода, как будто стирались грани двух наложившихся друг на друга миров. Я не знал, какой из них настоящий, мне хотелось остаться в том, где есть небо и снег, но подсознание упрямо хваталось за потемневшие от времени потолок и стены.
      — Ник, очнись!
      — Как вы тут очутились?
      — Мы сюда вместе пришли, приди в себя! И пошевеливайся!!!
      Шпагин затряс меня за плечо, но я отпрянул от него, сделав два шага назад. Снег под ногами захрустел.
      — Вас не должно здесь быть, вы же… я ведь дома…
      — Ты в тринадцатой лаборатории! ШЕВЕЛИСЬ!
      В лаборатории? Откуда в лаборатории снег?! Я опустил глаза и сквозь пелену дурмана начал смутно различать, что вовсе не мороз кусал меня за ноги. По мне карабкались термиты с явной целью — добраться до горла и перегрызть его, вся форма уже была облеплена ими! Снег окончательно потерял белизну, и я понял, что стою по щиколотку в зеленой жиже, в которой копошились мерзкие, склизкие твари размером с большой кулак. К горлу подступила тошнота.
      — Ник!
      Пока на меня, замершего истуканом, лезла мелочь, Шпагин уже вовсю размахивал мечом, отгоняя гораздо более крупных особей.
      — Да очнись же ты!!!
      Я начал судорожно стряхивать с себя термитов, но они цеплялись за одежду, как клещи. Меч был бесполезен, я закрутился на месте, как юла, стараясь не поддаться панике. Плащ я скинул, но термиты уже ползли по моей спине, кусая ее своими ядовитыми жвалами сквозь сюртук, и та горела огнем. И тогда я сделал единственное, что мог, — попятился назад и прижался к стене, со всей одури вписавшись в нее спиной, чтобы раздавить карабкающуюся по мне живность.
      Наваждение спало с меня окончательно то ли от боли, то ли оттого, что Мачеха перестала давить на мое сознание, полностью переключившись на своих солдат. Во всяком случае те поперли на нас с удвоенной агрессивностью: одной сплошной склизкой массой они волнами покатились вперед, наползая друг на друга. Их было много, чудовищно много! Шпагин стоял впереди меня и поэтому первым принял на себя удар. Он отчаянно махал мечом, рассекая гадкие тельца мутировавших насекомых, но не справлялся с таким напором, почти скрывшись с моих глаз. Я кинулся к нему, буквально прорубая себе дорогу в живой стене из термитов, вязкая слизь комками летела во все стороны и смрад от нее валил с ног.
      — Убей ее! Убей королеву!!! — крикнул он, упав на пол — на него сразу залез целый рой.
      У меня был выбор: либо пробиться к Шпагину и погибнуть с ним вдвоем под бесконечным потоком термитов, либо оставить командира одного справляться с облепившими его тварями и попытаться убить королеву. Правильный выбор бывает тяжел, но я уже понял, что легких путей в жизни не существует. Пока армия Мачехи наседала на командира Ястребов, я рванул прямо к ней.
      До этого я видел, как выглядят муравьиные матки, но то, что предстало передо мной сейчас, шло вразрез со всеми моими знаниями. Это было самое отвратительное зрелище из всех, что я знал. Ужасающее своим уродством существо с гигантским телом и крохотной головкой, усыпанной темными, влажными наростами — то ли глазами, то ли еще какими-то органами чувств, сидело в самом центре, ковыряясь в зеленой жиже многочисленными лапами. Сверху неповоротливое тело королевы покрывал панцирь с мелкими, давно атрофировавшимися крылышками, а мягкое, водянистое брюхо омерзительно пульсировало.
      Сама Мачеха не могла сопротивляться, но ее солдаты, которым она отдавала приказы, цеплялись за ноги и больно жалили. Внушительная часть из них оставила в покое Шпагина и ринулась ко мне, но я, не замедляя скорости и не обращая внимания на успевших повиснуть на мне термитов, в несколько широких скачков добежал до королевы и попытался взобраться ей на спину. Ее панцирь был влажным и скользким, ухватиться было не за что, и я даже зарычал от бессилия, когда в очередной раз съехал вниз, где в мои ноги тут же впились гадкие твари, как стайка зубастых пираний. Они уже снова добрались до моей спины, и вскоре я почувствовал укус в шею, взорвавшийся дикой болью, которая прокатилась вдоль всего позвоночника.
      — Ник, держись!
      Пока я пытался стряхнуть со своей спины и шеи термитов, Шпагин все-таки сумел добраться до Мачехи и теперь, орудуя двумя маленькими кинжалами, ловко карабкался по панцирю королевы, как заправской альпинист. Поднявшись, он подал руку мне и я, стараясь не стащить его вниз за собой, подтянулся, упираясь ногами в какой-то нарост. Спина Мачехи, как спасительный остров посреди бурной реки, укрытием все же была ненадежным: не успели мы взобраться на нее, как вслед за нами начала подниматься волна из шевелящихся тел, грозившая целиком накрыть свою королеву. А заодно и нас. Командир Ястребов остервенело лупил по ним ногами, скидывая вниз, но те упрямо лезли со всех сторон с неотвратимостью стихийного бедствия. И они не отступят, пока Мачеха отдает им приказ атаковать нас!
      Однажды связав свою жизнь с риском, я часто задумывался о том, какая смерть может поджидать меня за углом. Мне, Хранителю Империи, виделись схватки с Лигой — главным врагом государства. Такую смерть я бы понял… и принял, ведь я хотел быть солдатом и сделал свой выбор уже давно. Но позволить рою мутировавших насекомых себя сгрызть в какой-то лаборатории… Я ведь даже не знал, где нахожусь, быть может, я в сердце страны, а может и где-то на ее задворках — наличие телепортационной сети искажает представление о расстоянии. Но так или иначе, я не умру здесь. Ни за что!
      Злость придала решительности, и я, стараясь не потерять равновесие и не соскользнуть со спины королевы, попытался добраться до ее непропорционально маленькой головешки. Шпагин проигрывал схватку с термитами, они уже вовсю ползали по панцирю и впивались в нас обоих. Я уже почти не замечал их укусы, призывая своего Покровителя Святого Плама отодвинуть мой болевой порог, чтобы не чувствовать опухшего, отравленного тела.
      — Ник, быстрее!
      Раздавив ладонью подвернувшегося мне под руку термита, я едва не слетел вниз, прямо в шевелящееся черное-зеленое облако. Сердце екнуло, и мне понадобилась пара секунд, чтобы прийти в себя.
      — НИК!!!
      Я не стал оборачиваться на него, чтобы оценить, насколько все плохо, мне и так было видно, что нас двоих слишком мало для противостояния такому количеству мелких противников. Смахнув на пол рукой нескольких термитов впереди себя (один ухватился за мой рукав и тут же цапнул меня за запястье), я продолжил упрямо карабкаться к голове Мачехи. Она понимала это, я чувствовал. Ее пульсирующее тело под панцирем завибрировало, короткие лапы взбивали пузырящуюся слизь, но сдвинуться с места она не могла. Добравшись, наконец, до ее головы, ценой искусанной кожи, на которой, кажется, не осталось живого места, я вцепился в рукоятку меча обеими руками и воткнул его в мягкую плоть королевы до самой гарды. Затем вытащил и снова воткнул, внутренне сжимаясь от чавкающего звука, вызывающего тошноту. Мачеха задергалась в предсмертных конвульсиях, и я снова едва не упал, но сумев удержаться, продолжал яростно пронизывать ее голову острым лезвием, превращая ту в решето. Термиты отцепились от меня, как по команде, и упали вниз, но я этого не заметил.
      — Все, все, парень, успокойся. Она мертва.
      Я еще успел пару раз ткнуть ее мечом, прежде чем тело Мачехи, будто проткнутый воздушный шар, скрючилось и осело с булькающим звуком. Под вдруг опустевшим панцирем расплылась густая, зеленая жижа. Я постарался не смотреть на нее, чтобы не подвергать в очередной раз свой желудок жесточайшему испытанию.
      Термиты, потеряв свой централизованный разум, схлынули и начали бессмысленно ползать по полу лаборатории, натыкаясь друг на друга, как слепые котята. От их массового хаотичного движения закружилась голова. Они не проявляли никакой агрессии и даже малейшей заинтересованности к двум людям, оставшимся на пустой скорлупе, бывшей их королевой.
      — На, выпей.
      Шпагин, опрокинув в себя содержимое какого-то пузырька, протянул мне точно такой же, а сам, усевшись и сложив руки на коленях, уткнулся в них лбом, спрятав лицо. Смотреть на него было страшно: все открытые участки кожи, что я видел, потемнели от укусов и кровоподтеков и сильно опухли. Командир Ястребов тяжело и хрипло дышал. Наверное, ему было плохо от ударной дозы яда термитов. Я и сам еле стоял на ногах, хотя мне досталось меньше, чем ему, во всяком случае до моего лица термиты так и не добрались. Зато шея, спина и особенно ноги горели адским пламенем, будто меня жарили на сковороде, мышцы пронзала судорога, и все это довершалось тупой головной болью то ли от постороннего воздействия на мозг, то ли от сводившего с ума запаха.
      — Противоядие?
      — Угу.
      Я уселся рядом со Шпагиным и, послушно выпив красную жидкость, закрыл глаза, вслушиваясь в свои ощущения. К моему удивлению, через некоторое время заметно стало легче, и я, наконец, смог немного оглядеться. Отделение лаборатории, где содержалась Мачеха, походило на большой круглый резервуар, по всему периметру которого тянулся неширокий подмосток, за которым, в свою очередь, виднелись еще какие-то помещения с панорамными окнами и очень тусклым освещением. Возможно, там и содержались термиты, только теперь все двери были открыты настежь… Вглядываясь в темноту проемов, я вдруг с ужасом осознал, что те измазанные слизью груды тряпья, валяющиеся на полу, похожи на… силуэты людей? Волосы зашевелились на моем затылке. Сотрудники лаборатории, которых королева сумела взять под свой контроль, похоже, сами и выпустили термитов на волю, подписав себе смертный приговор. Наверное, они просто стояли, не чувствуя, как их кусает армия Мачехи, и тоже радовались, что вернулись домой… Я отвернулся, не в силах смотреть на этот кошмар.
      — Как вы избавились от наваждения? — спросил я, сглотнув застрявший в горле комок. — Там, в коридоре, где я вас оставил.
      Командир выпрямился, подняв голову, и хотя его лицо в жутких укусах все еще было опухшим, дышал он уже ровно.
      — Просто пришел в себя. Отпустило.
      — А меня нет, — вздохнул я разочарованно.
      Мне казалось, что со своей высокой сопротивляемостью к гипнозу, про которую мне столько рассказывали, я проявлю себя несколько лучше, но Мачеха сумела меня одурманить, как и всех остальных… Шпагин невесело и как-то устало усмехнулся, впервые обнаружив на своем каменном лице эмоции.
      — Она отпустила меня, потому что полностью сосредоточилась на тебе, — произнес он. — Не могла с тобой справиться. Улавливаешь?
      Я медленно кивнул.
      — Ты точно не маг?
      — Нет. Проверяли много раз. Во мне нет никакой магии, я просто воин. И больше ничего.
      — Это… необычно, — он замолчал на несколько мгновений, словно вспоминая все неординарные случаи в своей жизни. — Ты как?
      — Нормально.
      — Надо возвращаться.
      Мы оба посмотрели вниз, на копошащихся в слизи термитов. И хотя мы и сами были вымокшими в этой же жиже до нитки, слезать не хотелось ни мне, ни ему.
      — Я должен пройти еще немного вперед.
      Шпагин внимательно посмотрел на меня.
      — У тебя есть приказ, о котором я не знаю?
      — Скорее, просьба, — откликнулся я и честно рассказал ему все от начала до конца про поиски потомков Великого орка.
      Командир Ястребов слушал, не перебивая, а затем, когда я закончил, заявил без обиняков:
      — Да ты в край обнаглел. Ты вообще соображаешь, чем это может обернуться для Империи?
      — Да.
      — И все равно считаешь, что прав?
      — Нет.
      — Ты своеобразен, — хмыкнул Шпагин. — Зачем тебе все это? Проблемы орков — не твоя печаль. Я не буду читать тебе нотации, я просто хочу понять, что тобой движет.
      — Во-первых, я обещал.
      — И теперь ты заложник своего слова? Достойно. А во-вторых?
      — А во-вторых… Я уже по уши вляпался в это дело, и должен довести его до конца. Тут, всего через пару коридоров, последний потомок Великого орка, возможно, он мертв, и Империи нечего опасаться… А может, и жив, и орки имеют право знать об этом! Я понимаю, какую ношу взвалил на себя, но я начал эту канитель с поисками, я ее и закончу. Все должно разрешиться. Так или иначе.
      — Не любишь отступать, значит… Да, брат мне говорил, что ты упрямый баран.
      Я удивленно посмотрел на командира Ястребов.
      — Полковник Хранителей, Семен Шпагин, он был с вами на Больших Учениях. Не помнишь его? А вот он тебя запомнил.
      — Нет, я помню, просто я… как-то не связал вас между собой.
      — У Семена глаз наметанный, так что с тобой я был заочно знаком еще до того, как мы встретились на дне Мертвого моря.
      — Зачем?
      — Затем, что все Ястребы Яскера когда-то начинали с ИВО, становились Хранителями, затем проходили горячие точки, набирались опыта, делали все, чтобы быть лучшими в своем деле. У тебя хорошие шансы пройти этот путь… если ты, конечно, не умрешь по дороге.
      — Буду стараться, — буркнул я, сам уже не особо веря в свою долгую жизнь.
      — Я бы тебя взял, хоть иногда ты и тупишь, как канийский валенок, — с этими словами Шпагин резко поднялся и, потянувшись, спрыгнул вниз — брызги из-под его ног полетели во все стороны. Термиты на его спуск никак не отреагировали. — Мы могли бы вернуться за подкреплением, но никто не позволит тебе выдвинуться сюда с целым рейдом и искать Черепа.
      Я кивнул, соглашаясь.
      — К тому же, Кведыш считает, что дело было не только в Мачехе, а раз так, опасность все еще сохраняется и самый лучший вариант — сровнять лабораторию с землей ко всем демонам… — Шпагин задумался на мгновение, а потом медленно произнес. — Сделаем так. Я дойду с тобой до того места, где должен был проводиться опыт с Черепом. Но если его там не окажется…
      — То мы вернемся назад.
      Командир Ястребов посмотрел на меня снизу вверх, прищурив глаза.
      — Я буду считать, что выполнил свое обязательство перед орками, — пожал плечами я и тоже спрыгнул вниз. — Большего мне и не требуется.
      Когда мы покидали это место, я снова бросил взгляд на тела ученых и неуверенно произнес:
      — Может, кто-то еще жив?
      — Оставь, там спасать уже некого, — подтолкнул меня к выходу Шпагин. — Надо поторопиться. Если не вернемся вскоре, то наверху решат, что мы погибли, и взорвут тут все вместе с нами.
      Звучало достаточно веско, и я ускорил шаг.
      Тени, про которые говорил Кведыш и которые я уже видел на дне Мертвого моря, поджидали нас за следующим же поворотом. Они не представляли серьезной угрозы, исчезая от взмаха меча, но все же нервировали. А в следующем коридоре мы заметили блуждающие огоньки. «Проклятые искры» мягко плавали в воздухе, тускло отсвечивая чуть голубоватым светом, и вызывали в груди какое-то щемящее, болезненное чувство. Это были чьи-то неприкаянные души, которые не могли найти своих тел из-за подавления магии Света. Их хозяева уже не смогут воскреснуть. Я старался идти, не задевая их, словно мог поранить. Наверное, это было глупо, но я заметил, что и Шпагин огибает огоньки, чтоб не потревожить их.
      — Никогда не глумись над Искрами, даже если то были твои враги, — вдруг сказал он. — Все мысли и поступки остаются в головах. А Искра — это свет и чистота в своем первозданном виде, нет страшней греха, чем осквернить ее.
      Эти слова звучали внутри меня церковными колоколами, пахли миррой и слепили ровным сиянием всю дорогу, пока мы шли до следующего отдела. Я думал о них, проворачивал в голове и так, и эдак, повторял про себя, еле шевеля губами. Не то чтобы Шпагин сказал что-то новое для меня, но некоторые вроде бы прописные истины, знакомые и привычные еще с детства, не осознаются в полной мере до тех пор, пока кто-то в нужный момент не произнесет их вслух. Свет и чистота в своем первозданном виде…
      — Ребята?..
      Я остановился и посмотрел на Шпагина, а затем проследил за его взглядом. Там, у стены, прижимая руки к головам и чуть раскачиваясь, сидели на корточках, трое Ястребов Яскера. Они были живы! Я хотел уже шагнуть к ним, но напряженная фигура их командира заставила меня остановиться, и моя рука рефлекторно потянулась к мечу.
      — Ребята, — повторил он, осторожно делая шаг в их сторону, но не выпуская оружия.
      Ястребы никак не реагировали, а только продолжали раскачиваться, как зомби. Шпагин осторожно присел перед ними и потряс ближайшего за плечо.
      — Андрей…
      Хадаганец пошатнулся, облокотившись о стену. Глаза его бессмысленно смотрели в пустоту, но дыхание было ровным и он вдруг едва слышно прошептал:
      — Командир…
      — Держись, Андрей, я вас вытащу…
      — Гипноз? — спросил я и в ту же секунду услышал низкий, хриплый, но одновременно жалостливый стон, доносившийся из помещения впереди.
      Это был тот самый отдел, куда мы и направлялись в поисках Черепа. Шпагин поднялся на ноги, посмотрев в ту сторону. Мы, многозначительно переглянувшись, синхронно шагнули ко входу, сжимая оружие.
      В центре огромной круглой комнаты, так ярко освещенной прожекторами, что даже заслезились глаза, находилось странное приспособление: высокий стеклянный резервуар с отходящими от него в разные стороны трубками и проводами. Очевидно, сосуд полностью или частично наполняла жидкость, которая вытекла на пол, когда тот разбился. Некоторые провода повредились и теперь опасно искрили электричеством. Снова послышался болезненный стон. Мой взгляд заметался по комнате в поисках источника звука, пока не зацепился за сгорбленную фигуру у дальней стены.
      Это был орк. Он, голый по пояс, босиком стоял по щиколотку в воде и держался за голову… точнее, за шлем на своей голове. От шлема тоже тянулось множество проводов.
      — Мучители, я больше не позволю над собой измываться… — простонал он и ударился головой об решетчатое ограждение.
      — Череп? — позвал я, но орк не откликнулся, продолжая монотонно биться головой.
      Я посмотрел себе под ноги. Мы со Шпагиным все еще стояли в коридоре у входа, в само же помещение вела небольшая, нисходящая лестница, нижняя ступень которой скрывалась под мутной водой. Сверху, словно торжественный салют, сыпались искры, и спускаться вниз было чревато последствиями.
      — Череп! — снова позвал я, даже не надеясь услышать ответ.
      — Я бы этого не делал, — предупредил Шпагин.
      Мне тоже не слишком хотелось, но не разворачиваться же назад! Я, осторожно ступая по лестнице, вошел внутрь помещения. Вода была прохладной и немного маслянистой, по ее поверхности гуляли радужные разводы.
      — Порядок, — не очень уверенно произнес я, направившись к орку.
      Только подойдя ближе, я понял, что провода тянутся не только от шлема на его голове, но и от измученного тела — спины, плеч и рук, куда были вживлены какие-то механизмы. Почему-то я вспомнил про некроносорога в ИВО.
      — Череп?
      Бам… бам… бам… Гулкий звук удара шлема об решетку сопровождался тяжелыми стонами орка, выворачивающими душу наизнанку. На мой зов он никак не откликался, даже не замечая постороннего присутствия. Я поднял руку и дотронулся до его плеча, и в этот же миг он дернулся, будто мое прикосновение доставило ему невыносимую боль, и завопил во все горло, размахивая руками. Мне пришлось быстро отступить назад, потому что Череп вдруг начал крушить все, что попадалось ему под руку.
      — Как вы меня достали!!!
      Он схватился за провода и с силой дернул их, оборвав. Я попятился от него, глядя на сноп искр в его руках. Если он отпустит провода и те упадут в воду…
      Удар был сильным. На секунду меня парализовало, и я ослеп и оглох. К счастью, все закончилось очень быстро, и я умудрился не потерять сознания от полученного короткого разряда, но последствия все равно были мучительными. Череп находился в невменяемом состоянии и никого к себе не подпускал. Еле шевеля одеревеневшими руками и ногами, я кое-как добрался до лестницы и вылез из воды, чувствуя, как заходится мое сердце в сумасшедшей аритмии.
      — Андрей, это же я!
      Стараясь отдышаться, я упирался одной рукой об стену, но услышав крик Шпагина, поднял голову — трое Ястребов, которых мы обнаружили практически в беспамятстве, теперь стояли на ногах. Взбесившийся от моего прикосновения орк заставил их подняться. В первую секунду мне показалось, что они нападают на своего командира, но потом я понял — Шпагин пытается им помешать убить друг друга, нанести необратимые увечья, после которых те уже не воскреснут. Ведь как минимум один из них, будучи в сознании, казался вменяемым. Я, плохо видя перед собой, схватился за меч, но руки дрожали и не слушались. За моей спиной снова закричал Череп, и его вопль вонзился в мой мозг тысячью раскаленных иголок. Я упал на колени и зажал уши руками, но это мало помогло. Крик стоял прямо у меня голове.
      — ОСТАВЬТЕ МЕНЯ!!!
      Череп обрывал провода, и они, падая в воду, били его током, но он ничего не соображал и продолжал рушить все вокруг сбитыми в кровь руками. Его вопли раздирали меня изнутри, лишая возможности хоть что-то предпринять и остановить эту пытку.
      — Оставьте… оставьте… ОСТАВЬТЕ!..
      Эти слова гремели, как раскаты грома. На меня накатывали волны ярости, вокруг были враги, от которых хотелось защититься, убив их всех… но на этот раз я очень остро чувствовал, что это желание и эти мысли — не мои.
      Я все же нащупал свой меч и, стараясь сосредоточиться на его холодной рукояти, придававший мне сил и уверенности, сумел подняться на ноги. Калейдоскоп чужих страха, гнева и боли в моей голове не давал трезво мыслить, но я должен это остановить, иначе я не выдержу и просто сойду с ума! Шатаясь и держась за стену, цепляясь за остатки своего мутнеющего разума, я снова вернулся ко входу в круглую комнату, где буйствовал совершенно спятивший Череп. Он перестал выкрикивать связные фразы, а только истошно рычал и слепо натыкался на стены, ломая об них свои кости. Смотреть на него было почти так же невыносимо, как и пропускать сквозь себя его мысли и эмоции. Мой взгляд сам собой поднялся вверх, где среди тонких проводов к центру комнаты тянулся толстый кабель. Слишком высоко, мечом не достать. И жизненная энергия вытекала из меня с каждой секундой…
      На какой отметке находится мой предел прочности, после которого я, упав, уже не смогу подняться? В какой момент я исчерпаю последнюю каплю своих сил и не найду в себе резерва, чтобы продолжать бороться? Рано или поздно такой миг наступит, и тогда смерть придет за мной, посмотрит на меня пустыми глазницами, как на старого знакомого, за спиной которого проходила несколько раз, и вот, наконец, сумела дотянуться своей костлявой рукой… Но не сейчас. Я пока еще не готов сдаться! Металлическая перекладина, за которую я ухватился побелевшими от напряжения пальцами, как тонущий хватается за соломинку, поднималась по стене, пересекала потолок и опускалась на противоположную стену. Она была ребристой, скрученной толстыми болтами, и словно бы создавалась для того, чтобы в случае чего воспользоваться ей, как лестницей. По крупицам выдавливая из себя способность двигаться, я рывками добрался до кабеля и просто рубанул его мечом, нисколько не думая о том, что могу получить новый разряд, который станет для меня смертельным. Каким бы ни был искусным оружейник, чары на стальном клинке могли давно развеяться, но почему-то я верил, что мой верный меч меня не подведет и в этот раз. Из-под лезвия вырвался искрящийся каскад, но одного удара кабелю хватило — он, похожий на длинную черную змею, упал в воду оборванным концом. Я зажмурился и приготовился к взрыву.
      Вспышка сверкнула так ярко, что ослепила меня сквозь закрытые веки. Вопль Черепа перекрыл даже громкий треск электричества, но вдруг резко оборвался, как будто орку перерезали горло. Свет моргнул и погас, и все стихло. Я на несколько секунд остался в тишине и в темноте, и только едкий запах гари, в одно мгновение заполнивший все пространство, ощутимо бил в нос.
      Вспыхнуло аварийное освещение. Я все еще цеплялся за перекладину, только сейчас внезапно осознав, что она тоже металлическая. Неприятно дернул запоздалый страх, и я быстро разжал руки, словно разряд еще мог меня достать спустя некоторое время. Наверное строители лаборатории были не менее искусными, чем оружейник, выковавший мой меч. Мне повезло дважды.
      — Командир? — голос осип, гарь стояла в горле, и меня начал душить кашель.
      Я должен был помочь Шпагину. Впавшие в бешенство спецназовцы могли и не прийти в себя или успеть ранить и его, и друг друга… Аварийные лампы горели тускло, и я, напрягая зрение, еле сумел сфокусировать взгляд на темных силуэтах в коридоре.
      Все трое Ястребов Яскера лежали на полу неподвижно, а рядом с ними — Иван Шпагин с широко распахнутыми остекленевшими глазами, глядевшими в потолок. Его голова была неестественно вывернута, а из перерубленного горла хлестала кровь. Он был мертв.
      Несколько секунд я просто смотрел на него, не в силах поверить, что и у такого несгибаемого человека тоже может навсегда оборваться пульс. И тем более невозможно поверить, что это произошло сейчас, практически у меня на глазах. Подойдя ближе, я опустился на пол рядом с ним. Наше знакомство длилось недолго, но тот, кто прикрывает твою спину в смертельной опасности, становится роднее родственника очень быстро. Меня кольнуло болезненное чувство утраты. Я сорвал с него и с других Ястребов их медальоны и обессилено откинулся на стену, прикрыв глаза. Металл приятно холодил спину и затылок, остужая распаленные тело и разум. Шевелиться не хотелось.
      — Помогите…
      Сначала я подумал, что начал бредить, но зов повторился.
      — Кто-нибудь, помогите…
      Я вскочил на ноги, стараясь понять, куда двигаться. Голос шел из того же помещения, где находился Череп, и я кинулся туда с максимальной скоростью, на какую только мне хватило сил. Внутри пол все так же был залит водой, разве что больше не искрили провода. Орк лежал лицом вниз и не подавал никаких признаков жизни. Его кожа почернела и дымилась.
      — Сюда!
      Выскочив в анфиладу помещений с противоположной стороны, я наконец заметил восставшего Зэм, замахавшего при виде меня руками.
      — О-о, великий Астрал! Товарищ Хранитель! Скорее сюда…
      Приблизившись, я увидел, что рядом с ним еще один ученый, женщина Зэм, только она лежала на полу, прислонившись головой к ножке стола, и зеленые огоньки ее глаз едва светили. Я плохо разбирался в физиологии восставших, но сразу понял, что дело совсем плохо.
      — Я умираю… опять… великий Них, как же мне это надоело…
      — Потерпите, я вернусь назад и приведу помощь, — пообещал я, отодвигая куда-то на задворки сознания собственные усталость и подавленность.
      — Стас Хмарин… хадаганский комиссар… всему виной!
      — Что?!
      — Завершающая стадия эксперимента… так тяжело… Череп кричал, корчился… И тут Хмарин… Ох, я гасну…
      — Что, что потом? — я затряс восставшую за плечи, стараясь привести в чувство, потому что ее глаза на мгновение совсем погасли.
      — Он закричал… «Во имя Тэпа!», и со всех углов… эти тени… прямо к Черепу! Я не знаю, зачем это ему… один из Хранителей, прислали недавно… хадаганец и Тэп… что их может связывать?.. Это его вина, что я… что все…
      Голова ее опустилась на грудь, и хоть зеленые огоньки еще едва заметно мерцали, больше она не произнесла ни слова. Я поднялся на ноги.
      — Что тут произошло?
      Зэм, который звал на помощь, сокрушенно покачал головой.
      — Я толком ничего не понял… Какое-то наваждение! Этот орк… Он просто сошел с ума! Все шло так, как надо. Орк сумел установить контакт с демоном. Далось это тяжко, Череп был на грани. И тут вмешался один из охранников. Хмарин. Он призвал жутких Теней. Они набросились на орка. Череп стал орать, кататься по полу… Ох… Наверное, именно в этот момент он и съехал с катушек. И его безумие… Оно охватило всех! Я даже боюсь вспомнить… Я… я чувствовал себя орком. Всех ненавидел. Хотел только одного: убивать, убивать, убивать!.. Неужели все орки такие?
      Я подумал, что если бы мне вживили в тело какие-то металлические штуки с проводами, я бы тоже захотел всех убивать. В ушах зазвенел его вопль: «Оставьте меня!».
      — Хотя, возможно, на него так подействовал контакт с демоном… — продолжал Зэм, а потом как-то дернулся, словно вспомнив о чем-то важном. — А кстати, где он? Демон! Астральный Палач! Куда он делся?
      — А где должен быть? — спросил я, сразу напрягаясь.
      — В капсуле…
      Наступила пауза. Я смотрел на восставшего, он смотрел на меня.
      — В той, которая в соседней комнате стоит разбитая? — уточнил я, и Зэм медленно, не отрывая от меня взгляда, кивнул.
      Было ли это просто совпадением, или демон мог «услышать» нас, почувствовать на расстоянии, что кто-то говорит о нем, но в следующую секунду пространство разорвал жуткий вой, не похожий ни на человеческий крик, ни даже на рычание животного. Восставший, обернувшись, попятился спиной вперед. Я же, эмоционально высохший от пережитых событий, нисколько не удивился и не растерялся, просто приняв как данность, что нужно поскорее уходить отсюда.
      — Помогите мне, — рявкнул я, закидывая одну руку восставшей, что лежала на полу, себе за голову.
      Ее тело было почти наполовину из металла. Вдвоем мы подняли ее, но идти она не могла — ее ноги волочились по полу, ощутимо замедляя наше движение. Демон снова завопил, и теперь у меня уже не осталось сомнений в том, что он слышит нас и приближается. Я на ходу соображал, что делать: забаррикадироваться в одной из комнат, отрезав таким образом для себя пути к выходу… а ведь времени у меня осталось совсем мало! Или попытаться прорваться к Вестибюлю лаборатории, хоть до нее так далеко, а на моей шее мертвым грузом висит восставшая…
      Мы успели пересечь залитое водой помещение, когда демон появился в поле зрения. Рассматривать его было некогда, да и не очень хотелось, я лишь краем глаза заметил огромное существо, быстро несущееся в нашу сторону. У него были крылья, и когда он выбрался вслед за нами в большую комнату, то смог их расправить и одним рывком преодолеть чуть ли не все разделяющее нас расстояние. Я буквально затылком почувствовал его близость, внутренне приготовившись остаться без головы. Но к тому моменту мы уже добрались до противоположного коридора, который оказался для астрального чудовища слишком узким. Демон со всего маху влетел в проход и оглушительно взвыл, застряв в нем.
      Ученый, что помогал мне тащить свою коллегу, боялся обернуться и втягивал голову в плечи, однако не скулил и исправно перебирал ногами, чем вызвал у меня уважение — не каждый сумеет сохранить самообладание, когда на пятки наступает гигантский монстр. Добежав до конца коридора, я все же рискнул посмотреть назад: из-за тусклого освещения трудно было разглядеть нашего преследователя, но он занимал собой весь проем и отчаянно скреб когтями по полу и стенам, протискиваясь внутрь… и металл начал прогибаться под его давлением — это я увидел совершенно отчетливо! Поняв, что у нас есть совсем небольшая фора, я подтолкнул восставшего вперед, крепче сжав металлическую руку на своих плечах. Нужно попытаться где-нибудь спрятать ученых — одному добраться до Вестибюля у меня больше шансов — а затем вернуться с подмогой… Вот только оставить их было негде, на пути, как назло, теперь тянулись бесконечные коридоры и лестницы, и ничего такого, где можно забаррикадироваться и переждать в безопасности.
      За спиной послышался громкий лязг, и это означало, что металлические перекладины сдались под напором демона. Он снова завыл, и ноги второго восставшего тоже стали подкашиваться, но он, собирая остатки храбрости, не сдавался. В мою же голову лезла навязчивая мысль, что это именно Зэм — двигатели науки и всех тех чудовищных опытов, которые проводятся в закрытых Имперских лабораториях. У этих давно мертвых наполовину людей наполовину роботов не осталось никаких понятий о морали. Смерть изменила их. Так стоят ли они того, чтобы бороться за их полужизнь? Я мог бы оставить их здесь пожинать плоды своих научных изысканий… но в то же время перед взором стояло укоризненное лицо Ивана Шпагина. Отчаянный и храбрый командир Ястребов Яскера, не поддержавший моих взглядов, но все же отправившийся за мной в глубь лаборатории в поисках Черепа. Он никогда бы не бросил имперца. И я, стиснув зубы, тащил на себе холодное тело восставшей, не обращая внимание ни на смерть, идущую за нами по пятам, ни на свое изнеможение.
      — Сюда! Там экспериментальный отсек!
      Мне не хотелось сворачивать в неизвестное ответвление, но выбирать особо не приходилось — впереди был лишь длинный коридор, а демон, судя по звуку, вполне успешно справлялся с узким проходом. Ученый вывел нас в еще одно круглое помещение, даже целый холл, что вызвало у меня закономерное раздражение — на таком большом пространстве мы станем еще более уязвимы. Но восставший очень уверенно потянул меня куда-то вбок. Пререкаться времени не было, как и смотреть по сторонам. Мы вскарабкались по короткой лестнице в небольшую комнатку, и Зэм, скинув с себя руку своей коллеги, отчего та целиком повисла на мне, закрыл за нами тяжелую дверь.
      Теперь от круглого холла нас отделяло большое панорамное окно, забранное толстыми решетками в несколько рядов. Демон не заставил себя долго ждать — он выкарабкался вслед за нами из коридора, ломая переборки, и я наконец смог его разглядеть. У него была голова, широкие плечи, две руки… вот только сходство с человекоподобным существом все равно отсутствовало. Глаза горели синим огнем и не отражали никаких мыслей, в нижней части лица на месте рта шевелились длинные щупальца, на голове росли круто загнутые толстые рога. Демон, попав в экспериментальный отсек, расправил широкие, перепончатые крылья, вместо ног у него были три, похожие на гигантские шипы, конечности. Зависнув на пару секунд в воздухе, он ринулся на нас, с силой врезавшись в решетку, отчего та прогнулась. Его уродливость действовала гипнотически. Я рефлекторно отступил назад, не в состоянии оторвать взгляда от искаженной ненавистью морды. Лучше бы я на него не смотрел.
      — Сейчас, сейчас… надо активировать… — затараторил Зэм, нажимая на замысловатом приборе кучу кнопок.
      Мое внимание целиком было занято астральным монстром и прутьями решетки, которые долго не выдержат столь мощных ударов. Демон выл и бился о металл, явно не ощущая боли, и походил на не обладающий разумом, бездушный механизм, запрограммированный на лишь одну единственную цель — убивать. И сейчас его мишенью стали мы.
      — Быстро уходим отсюда!
      — Нет, нет… подождите… я знаю… — сбивчиво откликнулся ученый, все еще не отходя от панели с кнопками.
      Я уже шагнул к восставшему, еще не до конца осознавая, что собираюсь делать — то ли потащить его к выходу, то ли треснуть по голове, как к реву демона добавился низкий гул и лязг. Все в отсеке вдруг пришло в движение, и мне поначалу показалось, что это ожили сами стены лаборатории.
      — Джунские големы! Работают! — радостно воскликнул восставший, наконец подняв голову.
      Рядами выстроенные вдоль стен каменные человечки, которых я, сосредоточенный на демоне, не заметил, замерцали изнутри голубым сиянием, зашевелились и синхронно шагнули вперед, подняв клубы пыли. Их тела были испещрены замысловатыми узорами, в которых безошибочно угадывался почерк великой древней цивилизации, плодами которой мы пользуемся спустя три тысячи лет после ее гибели.
      Вместо рук у големов торчали острые культи, которые начали быстро вращаться, наполняя все пространство жутким скрежетом… И когда десятки сверл вонзились в тело астрального монстра, я снова зажал уши руками, потому что выдержать эту какофонию звуков, раздирающую мозг на части, не было никаких сил. Демону не хватало высоты потолка, чтобы оторваться от каменной армии, вгрызающейся в его плоть, он ревел и ошалело бился об стены, отбрасывал от себя големов, крушил их, но на их место сразу приходили другие. Наверное, я выглядел точно так же, сражаясь с полчищем наползающих на меня термитов…
      Я закрыл глаза и отвернулся, стараясь ни о чем не думать и просто дождаться конца этой экзекуции. Но перед взором вереницей прыгали яркие картинки — перемазанные в слизи тела ученых, измученный Череп, командир Ястребов Яскера с перерубленным горлом… слишком много всего за такой короткий отрезок времени.
      Големы все нападали, и рычание демона в какой-то момент превратилось в затяжной вой на одной высокой ноте, и мне казалось, что этот звук такими же сверлами ввинчивается мне в виски. И в тот миг, когда я уже почти готов был выбежать прямо к демону и сделать хоть что-нибудь, просто чтобы прекратить рев, он внезапно исчез, и только эхо странных слов тихо прошелестело в моей голове и тут же погасло: «Я всего лишь часть… Часть неотвратимого… Увидимся…». Спустя пару секунд заглох и лязг големов.
      Наступившая тишина оказалась не менее болезненной. Да и тишиной это можно было назвать с натяжкой — в ушах гремел гром, и голова налилась свинцом. Я, вдруг обнаружив себя сидящим на полу, поднялся на ноги и заглянул за решетку, уже частично выдранную с корнем. Пол большой комнаты за панорамным окном скрывался за грудами камней и мелкой крошки, в которые превратились разрушенные демоном големы, а те, что уцелели, или частично были целы, стояли без движения. Сам демон словно испарился, не оставив после себя даже намека на свое существование, кроме искореженного помещения. Ни тела, ни крови, ничего.
      — Джуны — величайшая раса Сарнаута! — с нескрываемым восхищением произнес восставший, глядя на големов.
      Я покачал головой. Восторженность ученого была ужасно неуместной, но его нисколько не коробило происходящее. Он просто радовался торжеству науки.
      — Величайшая… только мертвая, — прохрипел я.
      — Существует теория, что тот, кто разгадает тайну их гибели, познает суть мироздания! — многозначительно ответил восставший Зэм, и я понял, что он отдал бы все за счастье обладать этим знанием. Мне же в данную минуту оно не было нужно и даром.
      Пережитое стояло перед глазами слишком ярко. Сколько времени должно пройти, чтобы события в лаборатории номер тринадцать затуманились в моей памяти, и чтобы вопли, наполненные предсмертной агонией, перестали звенеть у меня в ушах? Думать сейчас об этом не хотелось. Я должен вернуться в Вестибюль и рассказать обо всем. Возможно, в других отделах еще есть выжившие и нужно их разыскать… Я старательно вытеснял все эмоции из головы, пытаясь заполнить ее мыслями о важных, насущных делах. Но в то же время прекрасно понимал, что еще долго буду видеть и слышать случившееся в своих кошмарных снах.

 

Эпилог

       Солнечные лучи так обильно заливали газоны и деревья, что казалось, будто трава и листва сами испускают зеленое сияние, приятный теплый воздух был чуть сладковатым из-за множества цветочных клумб, над головой веселыми колокольчиками переливалось звонкое щебетание птиц, ясный, погожий день не тревожил ни единый порыв ветра. Умиротворение.
      — Прекрасно. Давно я здесь не был.
      Он сидел на лавке в расслабленной позе, как обычный отдыхающий, откинувшись на спинку и чуть прикрыв глаза, но при этом все равно выглядел очень собранным. Потому что Глава Империи собран всегда.
      — Я помню, как отдал приказ о строительстве этой здравницы, — сказал Яскер. — Хороший комплекс получился.
      — Хороший, — согласился я.
      Его внезапное появление здесь стало венцом в череде визитов, вызывающих нервный переполох у местного персонала. Я открыл глаза в здравнице «Небесная» неделю назад и тогда стоял точно такой же чистый и свежий, безоблачный день. Впрочем, такими были и все последующие дни — наверное, тут никогда не бывает плохой погоды. Я чувствовал себя таким уставшим, что хотелось нырнуть в это благоденствие с головой и раствориться в нем, ни о чем не думая, но мне неустанно напоминали обо всем случившемся в лаборатории.
      Из экспериментального отсека, где армия джунских големов, оживленная ученым Зэм, уничтожила демона, до Вестибюля я добрался больше не встретив опасности. Там меня уже никто не ждал живым. Ученых увезли и готовилась операция по уничтожению тринадцатой лаборатории. Но с появлением новой информации о том, что и демон, и Череп, и королева термитов мертвы, и больше никто не давит на разум псионическими способностями, планы поменялись — внутрь выдвинулся новый спасательный отряд, ликвидировавший теней, разыскавший тела всех убитых и успешно вызволивший еще нескольких ученых, в том числе и тех двух Зэм, которых я оставил в экспериментальном отсеке дожидаться помощи. Тот рейд, который был со мной сначала и который Шпагин отправил назад в Вестибюль, тоже остался жив. Погибших сотрудников лаборатории и два первых отряда Ястребов Яскера хоронили на второй день — тихо и незаметно, без длинных, пафосных некрологов в прессе и по радио. Империя так и не узнала о том, что произошло, ведь для обычных граждан никакой лаборатории не существует, а значит не было и ЧП, безвозвратно унесшего столько жизней.
      Все это я узнал уже постфактум. Как мне рассказали позже, вернувшись в Вестибюль и отрапортовав все, что знал, я просто упал и уже не приходил в себя, вырубившись на трое суток.
      Пробуждение в здравнице не стало одним из самых приятных. Верховный Шаман Коловрат Северных, первый, кого я здесь увидел, стоял у изножья больничной кровати, заложив руки за спину, словно и не отходил отсюда все три дня, что я спал. Он пристально на меня смотрел и мне даже стало казаться, что я проснулся от его пронизывающего взгляда.
      — Рассказывай. Я хочу знать все! — сказал он без всякого приветствия.
      У меня пересохло в горле, соображалось туго, очень хотелось пить и спать, но Коловрат ждал ответа. С усилием заставив вялые мысли шевелиться, я вспомнил все, что произошло. Страшные картинки замелькали перед глазами и в груди похолодело от пережитого.
      — Вам не рассказали? — спросил я, голос был хриплым от жажды и от того, что я давно им не пользовался.
      — Мне много чего рассказали. Про тебя и про Черепа. А теперь я хочу знать правду.
      — Это и есть правда. Череп умер от моей руки… Он сошел с ума и я дал ему покой. Мне жаль.
      Я рассказал ему об эксперименте с демоном, о том, как всех охватило безумие, и что Череп не стал исключением, о черных Тенях, о Тэпе, умалчивая лишь о состоянии самого орка, в котором я его застал, о тех жутких проводах, что тянулись от его тела. Даже если Коловрату и показали мертвого потомка Великого Орка, то наверняка постарались скрыть все следы проводимых над ним опытов. Шаман слушал внимательно, не перебивая, лишь только глубокие морщины на лбу и вокруг глаз говорили о его напряжении и разочаровании.
      — Нет, это еще не конец! — тихо произнес он, когда я замолчал. — Пусть Вихрь и Череп мертвы! Есть еще Жало! Рано еще Штурму и остальным праздновать свою победу. Я не отступлю!
      С этими словами он вышел из палаты, не попрощавшись и не обернувшись. Я откинулся на подушку и снова провалился в сон. Правда ненадолго.
      Визит лечащего врача не был утомительным, но за медицинским осмотром сразу явился следователь из Комитета, а вместе с ним неожиданно Глава Совета Ученых Советов Негус Хекет, тоже, вероятно, желающая услышать все из первых уст. Комитетчик с безликим, «серым» лицом приставил стул к моей кровати и принялся задавать множество вопросов, записывая ответы. Восставшая стояла за его спиной, не вмешиваясь в диалог. Отвечал я честно, скрывать мне было нечего, но все равно хотел, чтобы этот допрос поскорее закончился. Когда следователь закрыл свой блокнот и поднялся, ко мне шагнула Негус Хекет, словно неудовлетворенная услышанным.
      — Кроме Теней, вы точно не видели никаких намеков на присутствие Тэпа?
      — Нет.
      — Его культистов?
      — Нет.
      — Хранителя Хмарина?
      — Нет. А его не нашли?
      — Нашли, — ответил комитетчик. — Но допросить не удалось. Он мертв, а все, кто погиб в лаборатории, не подлежат воскрешению из-за того, что магия Света была подавлена. При Хмарине обнаружены осколки черного вещества. И обыск в его доме явно свидетельствует о его связи с Тэпом.
      — И здесь он, и здесь этот безумный Тэп! — воскликнула Негус Хекет. — В который раз он вмешивается в наши планы, ведет свою игру! И выигрывает…
      — Зачем ему понадобилось вмешиваться в работу лаборатории?! — спросил я у нее. — Чего он этим добивался?
      — Боюсь, что эту тайну мы раскроем, когда уже будет слишком поздно… Как уже случилось тысячи лет назад, когда погиб мой народ.
      В последующем этот же следователь приходил еще несколько раз, но уже один, чтобы задать уточняющие вопросы. Однако ничего нового я ему не сообщил.
      Самым приятным и одновременно самым грустным стал визит Командора. Вряд ли в его обязанности входило нянчиться с каждым солдатом, попавшим на больничную койку, но он почему-то посчитал нужным навестить меня. Вместе с собой он принес приказ о присвоении мне звания капитана, мои новые знаки различия и новости. Именно он рассказал о том, что случилось в лаборатории после того, как я отключился. А также про то, что скандал на Диких островах хоть и не удалось замять полностью — слишком много свидетелей, но по крайней мере мое имя ни в каких сводках для широкой общественности так и не прозвучало, и что с моими друзьями все хорошо, и даже за моим дрейком был организован должный уход. Рассказал он и похоронах, на которые я не попал. После его ухода у меня остались на руках приказ, капитанские нашивки и болезненная горечь внутри.
      Шел на поправку я очень быстро, мне вернули оружие и разрешили выходить на улицу. И когда однажды утром, после настоятельной рекомендации прогуляться, я увидел неспешно бредущего по аккуратной аллее Яскера, то почти не удивился.
      — Главное я услышал, — произнес он, задумчиво вглядываясь в неподвижные тени деревьев, развесивших свои густые кроны над длинной цепочкой белых парковых скамеек, — Черепу удалось взять под контроль демона. Конечно, еще остается много неясного. Какова во всем этом роль культиста Тэпа, этого… Хмарина. Зачем ему понадобилось прерывать эксперимент? Что он хотел скрыть? Еще один вопрос: насколько полным был контакт Черепа и демона? Что послужило причиной безумия орка? Нападение Теней? Информация, полученная от демона? Что-то еще? На наше счастье, осколок астрального портала не пострадал.
      — Астрального портала?
      — Так называемые Врата Джунов, которые были запечатаны Незебом и Скраканом. Именно через них в наш мир проникли демоны. Этот осколок наделен странной, неизвестной нам магией, с его помощью мы пытались установить контроль над демонами. И, похоже, мы на верном пути!
      — Полагаю, исследования будут продолжены? — произнес я после раздумий.
      — Естественно. На все эти вопросы ответят исследования в пятнадцатой лаборатории, приказ о создании которой я уже подписал.
      Не сдержавшись, я сокрушенно покачал головой. Яскер, заметив это мое движение, повернулся ко мне и уголки его губ снисходительно дернулись вверх.
      — Не одобряешь?
      Я уставился на него исподлобья, но глава Империи конечно и не думал бояться даже самого тяжелого взгляда кого бы то ни было. Он продолжал смотреть на меня не моргнув глазом, но на этот раз и я впервые сумел выдержать эту дуэль и не отвернуться.
      — Моя вера в величие и непогрешимость своей Родины много раз подвергалась испытаниям, — тихо сказал я. — Я не отвернулся от Империи, даже когда узнал о борделе с пленными эльфийками, я не бросил армию, даже несмотря на толпу бесполезных генералов, способных лишь толкать красивые речи на параде, я любил свою страну даже после всех тех опытов, которые ее ученые проводили в «НекроИнкубаторе», я продолжал верить вам даже после того, как узнал о пси-соли! И даже когда Комитет хотел избавиться от меня на Дикий островах — я все еще был с вами. Но… я видел Черепа, я видел, что с ним сделали! Эксперименты в лабораториях над своими же гражданами… это уже перебор даже для меня, товарищ Яскер.
      — Ты рассказал об этом Коловрату?
      — Нет.
      — Взрослеешь, — хмыкнул он, после чего спокойно продолжил: — Я не буду стараться тебя переубедить, Ник. Не потому что не хочу, а потому что ты сейчас все равно не поймешь и не примешь моих объяснений. У тебя горячая голова и кровь кипит…
      Он встал, сделал несколько шагов и замер, остановив взгляд на далекой точке у края аллода, где река срывалась вниз, прямо в астрал. Где мы с Орлом когда-то веселились, распугивая местных рыб, строили планы на будущее и мечтали поскорее прибыть в Незебград и стать настоящими солдатами Имперской Армии. Кажется, что с того далекого дня прошла целая жизнь.
      — Я был таким же, как ты, Ник. Мир делился на черное и белое, на врагов и друзей, на тех, кто достоин лишь смерти, и тех, за кого я сам отдал бы свою жизнь. И никаких уступок, компромиссов и полутонов… Но мир многогранен. Он гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Когда-то я стоял перед Незебом, как ты сейчас передо мной, и задавал, как мне казалось, очень важные вопросы… — Яскер обратил ко мне свой взгляд, в котором была и война с Лигой, и демоны, и становление Империи, и ее великие Законы, победы и поражения, жестокие приговоры и большие помилования, подвиги и преступления — все это плескалось там, в неисчерпаемой темноте его глаз. — Понимание моих решений придет к тебе позже, Ник. А сейчас… я бы разочаровался в тебе, если б ты отреагировал по-другому.
      — Рад, что оправдал надежды, — буркнул я.
      — Вот что я решил, — бодро сказал Яскер изменившимся тоном и опять уселся на скамейку, закинув ногу на ногу. — Слишком много от тебя шума в Империи, пора проветриться где-нибудь за ее границами. Хоть Комитет от тебя отдохнет… И дружков своих прихвати!
      — Куда? — спросил я, удивившись столь резкой смене темы разговора.
      — На независимые территории. Речь идет о Святой Земле. Это большой аллод, расположенный между имперским Игшем и Кватохом Лиги. Он был обнаружен в девятьсот пятьдесят первом году. Древняя земля, помнящая расцвет цивилизации джунов и гибель народа Зэм. Именно на Святой Земле находится Пирамида Тэпа, ставшая местом последней битвы этого сумасшедшего мага. Там Тэп заразился своей же чумой, что и убила Зэм… Ныне эту Пирамиду еще называют Храмом Тенсеса.
      — Храмом Тенсеса? Почему?
      — Это и есть самое интересное. Эта Пирамида захватила Искру Тенсеса, когда он погиб, и стала ее пристанищем! Тенсес — один из трех святых Церкви, дарующей нам воскрешение. Тот, кто завладеет этой Пирамидой, получит контроль над магией Света. Станет нашей — храмовники и жрецы Лиги утратят свои способности и ни один лигиец больше не сможет воскреснуть… Если ее захватит Лига — перестанем воскресать мы. Вникаешь?
      Я, пораженный полученной информацией, кивнул.
      — После окончания Великого Астрального Похода, когда Врата Джунов были закрыты, началась война между Империей и Лигой за этот аллод. И пока в ней нет победителя. Лига все еще удерживает северную часть Святой Земли и не прекращает атаки на наши южные позиции. Между тем там, на Святой Земле, решается будущее мира. Или мы, или они.
      В моей голове летали обрывки разговоров служащих в ИВО, статьи из газет, новостей, сводок с фронта… и в памяти вдруг всплыло название:
      — Асээ-Тэпх.
      — Верно, — подтвердил Яскер. — В переводе с языка Зэм — «могила Тэпа».
      — Вот только Тэп уже воскрес, — пробормотал я.
      — На Святую Землю ты отправишься сразу, как лекари дадут добро. Над ними даже я не властен, — усмехнулся Яскер, а затем добавил очень серьезно: — И на этот раз, товарищ Санников, я лично попрошу тебя быть осторожным, тщательно взвешивать все свои слова и поступки, и всегда думать о последствиях. От этого многое зависит, запомни. В твоем личном деле фигурирует множество спорных моментов, за которые любой другой бы уже ответил по всей строгости: и эльфийка, которой ты хотел помочь сбежать с Игша, и выключенная подача маны с Незебградской манастанции, и выходка в «НекроИнкубаторе», и угрозы агенту Комитета… и это не говоря о поисках потомка Великого орка! Но все это детский лепет по сравнению с тем, с чем тебе еще предстоит столкнуться. Цена ошибки слишком высока. У тебя больше нет права на промах.
      Он несколько секунд смотрел на меня не отрываясь острым, наполненным силой, взглядом, и я подумал, что он вкладывает в свои слова нечто большее, чем я пока понимаю. Затем он улыбнулся и его лицо разгладилось.
      — Ты быстро учишься. Когда мы встретились впервые, ты был для меня раскрытой книгой, — туманно произнес он и замолчал, не поясняя далее свою мысль. — Ну спрашивай, о чем ты хотел меня спросить. Я по-прежнему готов быть откровенным.
      Мои мысли заработали с удвоенной скоростью. О чем я хотел спросить? По правде сказать, в моей голове роилось множество вопросов, большая часть из которых касалась меня лично, но…
      — Что случилось с джунами?
      Яскер вздернул брови, по всей видимости ожидая от меня чего-то другого, но я упрямо продолжил:
      — Там, в лаборатории, были их големы. Целая армия каменных людей! От кого они защищались?
      — От демонов, очевидно. Документально известно, что именно джуны призвали в наш мир демонов через созданные ими Врата.
      — Почему же тогда Зэм не пострадали от тех демонов? Они ведь тоже жили в то время! Демоны избирательно нападали только на тех, кто открыл им проход в наш мир?
      — Ты задаешь сложные вопросы, Ник, историки ломают головы над ними много лет. Народ Зэм стал свидетелем и расцвета джунской цивилизации, и ее гибели, это правда. Тогда восставшие еще не были… хм… восставшими. Зэм были настоящими, живыми людьми. И именно внезапная, невероятная смерть джунов заставила Зэм озаботиться поисками бессмертия, начать заменять части своего тела механизмами… пока сами не погибли от чумы Тэпа. Но что именно случилось с джунами, не знают даже они.
      «Существует теория, что тот, кто разгадает тайну их гибели, познает суть мироздания!»…
      От брошенных вскользь слов ученого из лаборатории я отмахнулся в тот момент, когда они прозвучали, но теперь, спустя время, постоянно возвращался к этой мысли, словно для меня эта загадка имела какое-то особое значение. Я помнил тот странный шепот в своей голове, когда исчез демон: «Я всего лишь часть… Часть неотвратимого… Увидимся…», но не был уверен, что мне это не показалось, и поэтому никому ничего не рассказывал. Может быть я просто сходил с ума и больное сознание само выдумывало странные вещи…
      — Я, признаться, несколько удивлен, — задумчиво протянул Яскер, снова глядя на меня пристальным взором. — Почему ты спросил о джунах?
      — Мне просто стало любопытно, — пожал плечами я, почувствовав себя неуютно. — А какой вопрос вы ожидали?
      Яскер помолчал немного, поглаживая большим и указательным пальцами свою коротко стриженную бородку.
      — Я слышал, сюда уже заглянули и Коловрат, и Штурм, и даже Негус Хекет… Глава Комитета тоже хотела засвидетельствовать тебе свое почтение, но я ее отговорил. Надеюсь, ты не расстроен?
      — Сама товарищ Рысина! Не многовато ли внимания к простому капитану?
      — Многовато, — согласился Яскер. — Но придется тебе потерпеть. Поскольку я весьма интересуюсь твоей персоной, соответственно, по этой причине ей интересуются и все остальные.
      — А зачем вы мной интересуетесь? — нахмурился я.
      — Наконец-то ты задаешь правильные вопросы, — ответил он и замолчал.
      Я подождал немного продолжения, но его не последовало.
      — И?! Вы ответите?
      — Да. Я ведь уже дважды обещал тебе быть откровенным, — Яскер вздохнул, словно бы собираясь с мыслями, и я приготовился услышать нечто невероятное. — Ты знаешь, Ник, многие ученые считают, что астрал был первоисточником всего. Первоматерия. Магия астрала, или магия разума, как ее еще называют, уникальна, непостижима… Я изучал ее всю свою жизнь, но не познал и тысячной доли ее граней.
      Я подумал, что Яскер начал как-то уж слишком издалека, но не решился перебивать.
      — Тебе известно, что всем мистикам — магам разума, так или иначе присущ дар ясновидения? Кому-то в большей степени, кому-то в меньшей. Но я никогда не встречал достаточно сильных провидцев, способных в деталях предсказать будущее, возможно потому, что оно еще не предопределено? Как ты считаешь?
      — Я… не знаю, — растерялся я, все еще не понимая, к чему он клонит.
      — Вот и я не знаю. Но одно я могу сказать точно — история не пишет себя сама, Ник, за каждым ее поворотом, за каждым переломом стоят чьи-то имена. Некоторые из них мы знаем, а некоторые навеки остались тайной и никогда не будут раскрыты. Но как бы то ни было, всегда, во все времена были те, кто создавал лицо Сарнаута, от чьего решения зависело, каким оно будет, и будет ли вообще. Понимаешь?
      — Понимаю, но зачем вы мне все это говорите?
      — Затем, Ник, что у тебя необычная судьба.
      Повисло молчание, Яскер чуть снисходительно улыбался, глядя на мою реакцию, я же стоял совершенно ошарашенный.
      — Я не могу предсказать, что ждет тебя в будущем, я этого не вижу, — продолжил он. — Но ты сыграешь свою роль, которая очень сильно повлияет на ход истории. Я не знаю, когда это будет, где и с чем связано. Не знаю даже, какая это будет роль — положительная или отрицательная. Возможно, мне стоит убить тебя прямо здесь и сейчас, потому что ты наше проклятье… Но кто знает, может быть ты несешь в себе спасение?
      Мне понадобилось время, чтобы переварить услышанное. Необычная судьба? Ход истории? О чем он говорит? Как я могу повлиять на ход истории? Я ожидал услышать что угодно, но сказанное оказалось за гранью моих даже самых невероятных фантазий. Яскер поднялся на ноги и посмотрел мне в лицо прямым, открытым взглядом.
      — Каждый раз, принимая решение, ты должен хорошо подумать, Ник. Дважды подумать, трижды… И это не просто просьба, это предостережение. Никогда не забывай, что любой твой поступок может стать роковым. Но только тебе решать, кем ты впишешь себя в историю — героем или проклятьем. Подумай об этом… и поправляйся.
      С этими словами он развернулся и зашагал вдоль длинной тенистой аллеи прочь, с прямой спиной и расправленными плечами — бесспорный герой для Империи и неизменное проклятье для Лиги. А я остался стоять на месте, глядя ему вслед, и в голове моей был только хаос.

Конец первой части

 

Глава 1 (книга  вторая)

 

---

 

Глава 1. Фабрика Грез

 

      — Товарищ капитан!
      Нет, только не это! Я, стиснув зубы, и стараясь стереть со своего лица кислое выражение, обернулся. Рысина стояла у меня за спиной как всегда со вздернутым носом и надменной улыбкой. Выходит, моим мечтам избежать с ней встречи не суждено было сбыться. 
      Полностью здоровым главврач здравницы «Небесная» Иасскул Тау признал меня через два дня после памятного визита Яскера. На этот раз мне не пришлось ни собирать бруснику под донимающее жужжание пчел, ни бороться с расплодившимися элементалями, и даже на местную тренировочную площадку размять мышцы я не ходил. Палата в этот раз у меня была одноместной, и если не считать визитов и ежедневных медосмотров, то мой вынужденный отдых прошел в тишине и покое.
      Получив отметку о выписке, я уже направился знакомой дорогой к ветке метро, чтобы добраться до Незебграда, а оттуда в порт, на корабль, который увезет меня за пределы моей страны, на Святую Землю Асээ-Тэпх… И тут — она! Как черт из табакерки.
      — Поздравляю вас с новым званием! Надеюсь, вы не опорочите свой мундир!
      — Разве что вашими стараниями, — съехидничал я в ответ. — Я думал, Яскер запретил вам приходить сюда.
      — Это был не приказ, а рекомендация.
      — Которой вы пренебрегли…
      — Я никогда не пренебрегаю рекомендациями Главы Государства, я беру их к сведению, поэтому визит мой будет недолгим, не волнуйтесь.
      — Да я, в общем, и не волновался. Чем обязан столь высокому гостю?
      — Не скромничайте, капитан. Я не единственный гость, который у вас побывал. Вас ведь навещали и другие высокопоставленные лица?
      — Да. Но никто из них не хотел отрубить мне голову и повесить ее над своим столом в кабинете.
      — Слишком много чести для вашей головы висеть над моим столом.
      — Я так и подумал. И все-таки, чем обязан?
      Прежде чем ответить, Рысина неспешно подошла ко мне ближе, со сложенными за спиной руками.
      — Куда вы сейчас направляетесь, капитан?
      — Я получил новое назначение. На Асээ-Тэпх. Моя группа уже там.
      — Боюсь, вы ошибаетесь, вашей группы там нет. И вы сами тоже отправитесь в другое место, — она разглядывала мое лицо, чуть склонив голову набок и ожидая моей реакции. — А теперь вы начали волноваться?
      Несколько секунд я молчал, а потом произнес, стараясь, чтобы мой голос звучал холодно и ровно:
      — Я буду выполнять только прямые приказы Хранителей.
      — О, с этим все в порядке, у меня как раз есть такой приказ, — она протянула мне запечатанный конверт. — С подписью Командора. Да-да, Родине вновь нужны ваши подвиги! Я просто решила захватить приказ с собой и передать лично, раз уж все равно собралась вас навестить…
      — Польщен вашей заботой, — процедил я, вскрывая послание.
      — Расслабьтесь. На этот раз никаких мировых заговоров, секретных миссий и прочих суровых будней Комитета. Речь идет о Прекрасном!
      — Что еще за «Фабрика Грез»? — спросил я, прочитав приказ и поднимая глаза.
      — Место, где создается «подвижная история», как я это называю. Ученые НИИ МАНАНАЗЭМ, братья Сарбаз и Саранг Люмер, недавно сделали одно открытие. Побочное. Изучая воздействие мистических сил на разум, они изобрели «Иллюзион». Используя их открытие, все происходящие события можно запечатлеть на магическую ленту и потом воспроизвести. Представляете, какие возможности для Комитета?!
      — Догадываюсь.
      — И не только в качестве следственных материалов… Это мощнейшее оружие пропаганды. Наконец-то мы можем рассказать своим гражданам правду, донося последние решения Яскера сразу до всех! Наконец-то мы можем запечатлеть для потомков все достижения нашей страны! И наконец-то мы сможем наглядно продемонстрировать Лиге истинное положение вещей! Вы уже прониклись идеей, капитан?
      — Более чем…
      — Вот и отлично, тогда вы проявите все свои актерские таланты!
      — Актерские?! — ужаснулся я.
      — Именно. Сейчас на «Фабрике Грез» идут съемки доблестной Имперской Армии и всем Хранителям, находящимся в окрестностях столицы, приказано явиться туда при полном параде для участия в массовой сцене. Всего на пару дней. Так что ваша поездка на Асээ-Тэпх пока откладывается. Не расстраивайтесь.
      — Что вы. Всегда рад послужить прекрасному.
      — Я знала, что вы меня не разочаруете. Удачи, капитан!
      Одним словом, прибыв в Незебград, я отправился не в астральный порт, как собирался, а к ближайшей площадке телепорта, чтобы приобщиться к созданию «подвижной истории». Я не мог не думать о том, какие цели преследует Комитет в отношении меня, но все же надеялся, что Рысина действительно просто передала мне приказ моего командования и ничего более.
      Настроение было не самым радужным, но как только я ступил на крохотный островок, пафосно называющийся «Фабрикой Грез», все волнения и страхи отступили: Кузьма, Миша, Лоб, Матрена и Лиза, широко улыбаясь, стояли возле портала, явно дожидаясь меня.
      — Ники-и-ита! Ну слава астралу!!!
      Матрена радостно повисла на моей шее и я, признаться, тоже счастлив был наконец увидеть ее и остальных. Впервые за последние дни я почувствовал себя по настоящему спокойно — мои друзья живы и снова со мной, а со всем остальным я как-нибудь справлюсь.
      — Оставь, женщина, ты ж его задушишь…
      — Мы уже и не надеялись тебя живым увидеть… Где ты был? Что произошло?
      — Товарищи, освободите площадку, вы ведь не одни! — возмутился хранитель портала, вклиниваясь в наши объятья.
      Мы отошли в сторону, потому что вслед за мной сплошным потоком на остров прибывали другие Хранители.
      — Ну, рассказывай. Две недели ни слуху, ни духу! В последний раз видели тебя, когда ты с Коловратом покинул Дикие острова… Уже не знали что и думать! То ли оплакивать, то ли к Яскеру с боем прорываться…
      — К Яскеру? С вас станется, — усмехнулся я.
      — Ты давай не юли, — крякнул Лоб. — Мы еще не решили, давать тебе по шее или нет, за то что ты как сквозь аллод провалился и не давал о себе знать.
      — Все нормально, ничего не произошло, я просто был в госпитале. Тяжелый бой на арене… плохо себя чувствовал.
      — А звание тебе за прилежное поведение выдали или за хорошие анализы? — поинтересовался Кузьма.
      — За красивые глаза, — буркнул я. — Не грузи, Орел. Сказал же, все хорошо. А вы где были?
      — На Диких островах, — пожала плечами Матрена. — Потом нам приказали отправляться на Асээ-Тэпх, потом отменили приказ, направили сюда. Про тебя ни слова. Только час назад сообщили, что ты скоро прибудешь. Мы даже не поверили, стояли ждали… Как-то ты изменился, Никита.
      — Изменился?
      — Не знаю… другой ты какой-то.
      — Устал просто.
      — Угу. На больничной койке валяться — задача то не из легких, — снова встрял Орел. — Я ведь не отстану, Ник.
      — Я понял… Я потом вам все расскажу. Здесь ушей слишком много, а информация не для широкой общественности.
      Да и мне не хотелось сейчас все пересказывать, переживая заново, но эту причину я пока оставил при себе.
      Остров, на который мы прибыли, был небольшим отколовшимся кусочком Игша и плавал рядом со столичным аллодом. С одной его стороны возвышались горы, бросающие тень на остальную территорию, и поэтому здесь не стояла такая уж сильная жара, трава не пожухла и даже росли невысокие деревья. Вдоль подножия гор тянулись здоровые павильоны, вокруг которых суетилось множество людей, орков и Зэм.
      Всех прибывших Хранителей пригласили пройти на большое поле, где мы по-военному слаженно и быстро построились красивыми, ровными рядами, и со всех сторон нас осветили прожекторы, напоминающие о стадионе на Диких островах.
      — Как же хорошо иметь дело с Хранителями! Не то что с творческой интеллигенцией — у них нет никакого понятия о трудовой дисциплине! Каждый тянет одеяло на себя, все брызжут идеями, каждая из которых стоит дороже, чем постройка новой ХАЭС… — сетовала хадаганка, бегая вдоль рядов и так радостно оглядывая военных, будто мы только что выиграли войну с Лигой.
      Озвученная нам задача казалась максимально простой и понятной — всего лишь промаршировать сто метров по прямой под звуки барабанов, и я искренне недоумевал, зачем держать здесь солдат столько времени, когда управиться можно всего за час. Практика, однако, разошлась с теорией. Не успели мы сделать и пары шагов, как над головами загремело:
      — СТОП!
      Все остановились. Выяснилось, что прибор, который ведет съемку, установлен под неправильным углом. Мы вернулись на место, прибор переставили, и мы снова по команде двинулись вперед с одухотворенными лицами…
      — СТОП!
      Теперь неправильным оказалось освещение. Техники начали крутить прожекторы, а мы опять вернулись на исходную позицию. Через десять минут, когда свет был настроен и грохнули первые звуки барабанов…
      — СТОП!
      Я почувствовал укол недовольства, которое через три часа переросло в еле сдерживаемое раздражение. За третьей остановкой последовала четвертая, потом пятая, потом шестая… на двадцать четвертой я перестал считать. Режиссеру — невысокому, худому хадаганцу в очках — не нравилось все: как мы маршировали, как ветер развевал наши плащи, как рядом стоявшие солдаты сочетались друг с другом, как сияло в свете прожекторов наше оружие… Несколько раз мы перестраивались и меняли направление, после чего приходилось передвигать и все окружающие нас приборы, но как только мы начинали маршировать, что-то снова было не так и звучала команда «Стоп!». Даже самым выдержанным становилось все труднее сохранять на лице искреннюю радость и любовь к Родине. После трех часов упорных съемок мы так и не промаршировали несчастные сто метров от начала и до конца. Все разошлись на пятиминутный перекур.
      — Товарищи, кладовщикам на склад требуется доброволец…
      «Неожиданно» стать добровольцами изъявили желание все присутствующие… но не зря же я так усердно зарабатывал в лаборатории капитанские погоны. Шикнув на рядовых и лейтенантов, я с неописуемым облегчением покинул поле съемок, надеясь, что это был первый и последний раз, когда я воспользовался своим служебным положением в личных целях. Женщина проводила меня до склада, больше походившего на примерочную — вдоль стен тянулись ряды стоек с вешалками, вдалеке виднелись полки с прочим реквизитом — обувью, головными уборами, оружием, вероятно — бутафорским, слишком уж много украшений на нем было.
      — Как можно работать в таких условиях? Как?! Чинуши от искусства!
      Между рядов сновали кладовщики, шарахающиеся от вопящей на них хадаганки.
      — Это кто? — тихо спросил я, кивнув на женщину в крайней степени нервного возбуждения.
      — Это одна из главных наших проблем, — прошептала моя проводница. — Имя ей — Дина Озерина. Во-первых, она жена режиссера. Во-вторых, главный художник. Взрывоопасная смесь! Вынь да положь ей настоящую форму, и оружие Лиги, и предметы их быта! А ведь мы в лепешку разбились, заказали все у лучших ремесленников Незебграда. Не устраивает! Фактура ткани, видите ли, не такая! Я с ней разговаривать уже не могу…
      — Паразиты, жирующие на творчестве! Лишь бы сэкономить! А ведь мы тут не в бирюльки играем, мы творим вечное!
      Как выяснилось, требования Озериной все же были частично удовлетворены. На склад доставили самые настоящие, трофейные вещи лигийцев, и теперь мне предстояло подтаскивать ящики с реквизитом костюмерам, чтобы они выбрали все необходимое. Дина Озерина принимала непосредственное участие в этом процессе, чуть ли не с головой зарывшись в кучу непривычно пестрой одежды.
       — Вот это мне пригодится… и это… и вот это… О-о! Это спасение! Видите?! Эти вещи за версту пахнут Лигой! Это не подделка! Теперь есть надежда, что мы создадим что-то настоящее! Честное!..
      Я не видел принципиальной разницы с теми вещами, что висели на плечиках, но предпочел оставить свое мнение при себе. С выбором одежды было покончено примерно через час. Отобрав целую гору тряпья, Озерина свалила мне ее на руки и велела идти за ней, и я, скрывшись за разноцветными тканями и без конца спотыкаясь, потому что не видел дороги, поплелся в соседний павильон.
      Увиденное там меня поразило до глубины души. Под высоким потолком, со всех сторон окруженные стенами помещения, под светом софитов мирно шелестели кронами настоящие березки. Сами по себе березы практически не росли на Имперских аллодах, но их искусственно выращивали во многих городах, поэтому удивился я совсем не этому. Среди берез темнело некое сооружение, как конструктор сложенное из круглых струганных бревен с прорезями для окон и двери.
      — Лигийская изба! — торжественно произнесла Озерина. — Мы готовимся запечатлеть сцену военного совета полководцев Лиги. Дело происходит на Кватохе, и нам важно было воссоздать все точно и достоверно. Ох, сколько было мороки с этой канийской избой! По бревнышку добывали! С боем!
      Наверняка такую избу в Империи могли бы собрать и самостоятельно, но для Озериной истинное лигиское происхождение всех предметов, по всей видимости, имело принципиальное значение. Меня разбирало любопытство и я, не очень аккуратно свалив принесенные вещи в кучу, заглянул внутрь. Канийское жилище вызывало у меня неподдельный интерес — от кружевных занавесок на окнах до гигантских размеров чайника на столе.
      — О, самовар! Какая прелесть, ха-ха-ха! — впорхнувший в избу ангел звонко рассмеялся, уставившись в свое искаженное отражение в пузатом чайнике. — А это… о-о-о! Канийские баранки!
      Девушка повернула ко мне лицо и ослепительно улыбнулась. У нее были большие, пронзительно синие глаза, золотисто-рыжие волосы, тонкая талия, длинные, стройные ножки, и вся она выглядела такой ладной, прямо-таки идеальной, словно кукла искусного мастера.
      — Вы когда-нибудь пробовали канийские баранки и чай из самовара, капитан?
      Я отрицательно покачал головой.
      — Ах, мой милый капитан, вы столько потеряли! — девушка снова заливисто засмеялась. — О-о-о, смотрите, настоящая печь! Канийцы обогревают ей свои дома и, кажется, готовят в ней еду… Есть в их дикости что-то потрясающее, как вы считаете, капитан?
      — Я бы предпочел нормальную квартиру с плитой и отоплением от манастанции.
      — Но, милый, в этом же нет ничего романтичного, ха-ха-ха!
      Она довольно цепко для столь тонких, хрупких пальчиков схватила меня за руку и потащила по всей избе, обращая внимание на все предметы, которые вызывали у нее восхищение или удивление, звонко смеялась и спрашивала, что я об этом думаю, каждый раз добавляя свое коронное и крайне смущающее меня «милый». Я, не имеющий четкого мнения по каждой кружке или ложке, на которую она указывала, не мог ответить ничего вразумительного, ограничиваясь многозначительным «э-э-э» и «м-м-м».
      — Как это здорово — участвовать в подвижной истории! С утра прибыло столько военных, потрясающе!.. А вокруг все такое лигийское… Вон, видите двух канийцев? Не вздумайте их бить, милый! Это наши хадаганцы, просто в гриме. Репетируют… Ха-ха-ха… О-о-о! Что это там такое принесли… кажется эльфийские наряды! Ах, мой милый капитан, это должно быть для меня!
      Восторженная красавица выпорхнула из канийской избы и приклеилась к принесшим на площадку новый реквизит костюмерам.
      — Какой кошмар!
      Я повернул голову и увидел появившегося режиссера — он с непередаваемой болью в глазах смотрел на очаровательную девушку, схватившую ажурный веер и принявшуюся жеманно им размахивать.
      — Кто это? — спросил я.
      — Вы не знаете Геллу Мухину?
      — Впервые слышу.
      — Хм… Везет вам. Это актриса. Согласно сценарию, главный враг — эльфийская волшебница, всячески пакостящая нам. Изначально планировалось привлечь к исполнению этой роли настоящую эльфийку, но… Одним словом, на эту роль пропихнули Геллу Мухину.
      — Пропихнули? Я думал, что это вы режиссер.
      — Вот именно! Уж не знаю как, но эта… хм, очень ловкая девица, добилась того, что именно ей предстоит сыграть эльфийку. Я тут не виноват, сам волком вою!
      Я снова посмотрел на актрису и подумал, что она в общем-то похожа на эльфийку — красивая, стройная, разве что крыльев нет за спиной.
      — Все бы ничего, но ей надо танцевать эльфийский танец! Но получается это у нее, скажем так, не очень… По-хадагански. Она даже представить себе не может, что такое — быть эльфийкой! Я в трауре! Опасаюсь за главную сцену! С такими танцами у нас получится не эпопея, а клубная самодеятельность! Все хотят примазаться к искусству, любыми методами…
      Он замолчал, когда Гелла наконец выбрала себе веер и, подарив всем очередную убийственную улыбку, подплыла к нам, лучась от счастья.
      — Ах, Юрий! Вы посмотрите, что я нашла, какая прелесть! Мой милый капитан, вам нравится?!
      — Безумно, — заверил я.
      — Дорогой Юрий, хочу вам представить… Ох, милый! Вы ведь так и не назвали мне свое имя, проказник! — она капризно хлопнула меня веером по плечу, словно я был виноват в том, что посмел до сих пор не познакомиться с ней.
      — Капитан Санников, — сухо сказал я.
      — Зачем же так официально, милый! — притворно надула губки Гелла.
      — Кхм… Никита.
      — Он такой скромняшка, правда Юрий?! Ах, Никита, я так рада, что вы здесь! Ну, меня то вы наверняка знаете… — она выбрала из своего арсенала одну из самых скромных улыбок. — А это наш замечательный режиссер — Юрий Озерин! Прошу любить и жаловать!
      — Э-э-э… Кажется, мне пора на съемочную площадку. Сейчас у нас сцена с Яскером. Гелла… товарищ капитан… — Озерин, тяготившийся обществом актрисы, поспешил ретироваться, кивнув нам обоим по очереди, однако отделаться от нее оказалось не так просто.
      — О, это такая прекрасная сцена, одна из моих самых любимых. Немедленно пойдемте, милый! Мы должны это увидеть, — она бодро схватила меня за руку и потащила вслед за несчастным режиссером.
      Соседний павильон представлял из себя большую рощу: на переднем плане росли живые березы, остальное поле было довольно правдоподобно нарисовано на стенах, создавая ощущение открытого пространства. Актерский состав тоже находился здесь — множество «канийцев» и среди них наш Глава Империи. Я с интересом уставился на него: внешнее сходство было колоссальным, но несмотря на это те, кто видел настоящего Яскера, никогда не спутают его ни с одним актером. Двойник не способен изобразить все то величие, силу, ум и уверенность, которые излучал истинный Великий Маг Яскер.
      Согласно сценарию, злобные канийцы должны атаковать лидера Империи, а он, в свою очередь, должен их как следует отметелить. Наблюдать за этим действием было увлекательно: вспыхнули прожекторы, осветив площадку, присутствующих призвали к тишине, заработал съемочный аппарат, и из-за деревьев и кустов выскочили переодетые в канийцев хадаганцы, диковато крича и бешено размахивая оружием. Я, уже повидавший Лигийских солдат вживую, понимал, что режиссер несколько переусердствовал, стараясь придать им столь варварский вид, но сцена меня все равно затянула. Далее приступили к съемкам самого Яскера, и здесь не обошлось без накладок: сначала актер умудрился взять посох неверным хватом, потом он как-то слишком гротескно и неправдоподобно им размахивал, пытаясь изобразить колдовство, а в довершение и вовсе запутался в своем широком, длинном плаще и чуть не упал.
      — Стоп! Стоп! Стоп! — вопил Озерин и без конца выбегал на площадку, клоками выдирая волосы из своей головы.
      В конце концов у бедного «Яскера» получилось относительно достоверно сыграть колдующего мага, но когда перешли к съемкам общего вида, где в кадре должны оказаться и сам глава Империи, и наступающие на него бешенные «канийцы», снова возникла заминка. «Яскер», вместо того, чтобы дать достойный отпор врагам, рефлекторно шарахнулся от них в сторону, выронив посох.
      — СТО-О-ОП!!!
      Все вернулись на свои места, «Яскера» отругали, и съемка сцены началась сначала… но все повторилось. Актер при виде бегущих на него с безумными лицами вооруженных людей не мог справиться с волнением и впадал в ступор, чем несказанно веселил всю съемочную группу, кроме режиссера, который уже чуть не плакал от отчаянья. Один из самых главных сюжетных фрагментов «подвижной истории» забуксовал. Время летело быстро и я, крайне увлеченный происходящим, даже не заметил, как день покатился к вечеру и дневное освещение начало угасать. Стоявшая рядом Гелла периодически хлопала меня веером по плечу, чтобы я обратил на нее внимание, вопрошала: «Восхитительно, не правда ли, милый?!» и звонко смеялась.
      Озерин, тем временем, уже потерял всякую надежду отснять сцену боя с нерадивым актером.
      — Нужен дублер! — громогласно объявил он и окинул внимательным взглядом всех присутствующих. — Вы!
      — Я?! — повернув голову назад, где никого не было, я удостоверился, что перст режиссера действительно указывал на меня.
      — Да, вы! Замените актера в этой сцене!
      — О, капитан, у вас все получится! — захлопала в ладоши Гелла. — Я уверена, милый! А вдруг вас ждет великая актерская карьера? Еще станете таким же известным, как я! Ха-ха-ха…
      На моем лице был написан скептицизм: я, русоволосый и светлоокий, походил на смуглого Яскера примерно так же, как гусь на порося. Но Озерин был настроен решительно!
      — Все должно быть достоверно! Особенно то, как наш великий вождь сражается с врагами! — яростно тряся сценарием, говорил он. — Вы как раз подходите!
      На деле все оказалось не так уж и страшно: на меня надели длинный, до пят, плащ с капюшоном и поставили спиной к съемочному аппарату. Моей задачей было всего лишь грозно поднимать посох в тот момент, когда навстречу побегут уже порядком уставшие «канийцы». Нельзя сказать, что все получилось с первого раза, Озерин то и дело чем-то был недоволен и прерывал съемку, но в конце концов прозвучало долгожданное:
      — Отличная работа!
      Все выдохнули с облегчением. Свет рамп погас и стало заметно, что на улице уже сумерки. Я, немного обалдевший и жутко голодный, выкатился из павильона, и тут же наткнулся на свою группу.
      — Вот он! — воскликнула Матрена.
      — Ты где был? Мы тебя уже который час по всему острову ищем! — возмутился Кузьма.
      Я открыл рот, чтобы ответить, но тут из павильона выпорхнула Гелла и моментально переключила все внимание на себя.
      — О, милый, это твои друзья! — зазвенела она и принялась радостно здороваться за руку с Кузьмой, Мишей и Лбом, как-то ловко не заметив Матрену и Лизу. — Ох, как мне приятно! Друзья капитана — мои друзья! Я Гелла, но вы, конечно, и так меня знаете… Ха-ха-ха… У меня одна из главных ролей!
      Я в ответ на удивленные взгляды промычал что-то невразумительное, пытаясь вспомнить момент, когда перешел с ней на «ты».
      — Вы знаете, мне предстоит сыграть эльфийку! — понизив голос продолжала Гелла и, прикрыв рот эльфийским веером, словно боялась, что кто-то еще может услышать ее, затрепетала своими длиннющими ресницами. — Вот, вживаюсь в роль…
      Я, не удержавшись, посмотрел на Лизу, на лице которой отобразилось все презрение мира.
      — Уже поздно, мы, пожалуй, вернемся в Незебград, — сухо произнесла Матрена, и они с Лизой, синхронно развернувшись, вдвоем зашагали в сторону площадки телепорта, окатив нас всепоглощающим холодом.
      — Ах, мне тоже пора бежать! — воскликнула Гелла и я снова удостоился хлопка веером по плечу. — Ники, милый, не уходи далеко, попозже я тебя найду!
      Она, одарив всех на прощание очаровательной улыбкой, вернулась в павильон.
      — Ники, милый?!!
      — Лучше не надо, Орел, — предупредил я.
      — Хорошо, хорошо… Ники! Ты, похоже, времени зря не тратил.
      — Да нет… Я Яскера играл… А как там съемки Хранителей? — постарался я перевести тему.
      — Давно закончились и все уже разъехались по домам, — ответил Миша. — Но еще не все отсняли и завтра будет продолжение. Не представляю, сколько времени это может занять.
      — Понятно. Здесь где-нибудь кормят?
      — У телепорта есть передвижная кухня. Но думаю, целесообразней будет вернуться в Незебград.
      — Я хотел еще тут погулять, — покачал головой я.
      — Кто бы сомневался, — хохотнул Орел, выразительно глянув на павильон, где скрылась красивая актриса.
      — Мне просто интересно посмотреть еще на какие-нибудь съемки! Раз уж мы и так здесь…
      Лоб и Кузьма, несмотря на дурацкое хихиканье и подковырки, все же разделяли мое мнение и остались, Михаил же решил телепортироваться назад в столицу, чтобы завтра с утра, ко второму дню съемок, быть в форме.
      — Очкастый зануда!
      — Безответственные лоботрясы!
      Обменявшись с ним на прощание дружескими любезностями, я, Кузьма и Лоб отправились бродить по обширной территории «Фабрики Грез», заглядывая во все павильоны подряд. Самыми любопытными казались те, где обнаруживались Лигийские декорации: канийские, эльфийские или гибберлингские интерьеры и предметы быта. Все было в новинку. А в одном из самых удаленных и непрезентабельных ангаров мы обнаружили одного из братьев Люмер, открывших возможность создавать «подвижную историю». Я ел пятую порцию мороженного и чувствовал себя маленьким ребенком, которого привезли в интересный музей. Орел теперь называл меня исключительно «Ники, милый», но я не обращал внимания, понимая, что если поддамся на провокацию, прозвище приклеится ко мне навсегда.
      — Если мой проект по строительству новой ХАЭС за три дня не будет принят к рассмотрению, я снимаю с себя всю ответственность! — ругался Сарбаз Люмер. — Я осуществляю техническую поддержку всего процесса и сразу вам сказал, что этот процесс — дорогое удовольствие. Нужно очень много света!
      — Но вы и так уже превысили все лимиты. Почти вся ХАЭС на вас только и работает! Вы могли бы использовать магическую эссенцию!
      — Что? Магическая эссенция? Товарищ Фурцина, вы действительно считаете, что мы сможем работать с этим?! Какая вопиющая безграмотность!.. Ну хорошо, несите ее сюда… Но это безобразие, так и знайте!
      Товарищ Фурцина, уставшая от разговора со светилом науки, поспешила удалиться.
      — Все говорят о том, какой масштабный у нас проект. Кучу золота, говорят, выделили! А работать приходится в абсолютно нищенских условиях! — ворчал он ей вслед.
      — А это для чего? — я с интересом ткнул пальцем в крошечных размеров астральный корабль с парусами, на который было направлено много света.
      — Реквизит для одной из самых главных сцен! Нужно запечатлеть горящий канийский корабль. И что вы думаете? Выделили нам корабль и горючее? Держите карман шире! Ты, говорят, ученый, придумай что-нибудь! — увидев новых слушателей с удвоенной силой начал негодовать Люмер.
      — И теперь вы будете снимать этот маленький макет? — с сомнением протянул Орел.
      — Попробую его поджечь. Если запечатлеть его вблизи, может и получится… Лучше бы получилось, иначе все пропало!
      Работа закипела: техники облили корабль горючим и, вооружившись на всякий случай огнетушителями, отошли подальше, чтобы не попасть в кадр. Прибор Сарбаза Люмера затарахтел и один из сотрудников съемочной группы поджег макет, вспыхнувший так ярко, словно произошел маленький взрыв.
      — Ох, как горит! Прекрасно горит! Хм, а быть может, за этим будущее?.. Идея! Запечатлеть Великий Катаклизм! Вот это будет… Это будет внушительно!..
      — Ники, вот ты где!
      Я уже и думать забыл про Геллу, но она все-таки меня разыскала и повисла на шее, как у старого знакомого.
      — Друзья, пойдемте скорее, там начинается вечеринка! — радостно обратилась она ко всем.
      — Жизнь смертных слишком коротка, чтобы тратить ее на подобные глупости, — проворчал Сарбаз Люмер, вызвав печальные вздохи у своих помощников.
      Мы же не были связанными никакими обязательствами и поэтому сразу отправились на местечковый праздник.
      — Заслуженный отдых после трудового дня! Все актеры, организаторы, художники… самый цвет культурной Империи! — щебетала Гелла по дороге.
      Народу и впрямь оказалось много. На поле, где днем маршировали Хранители, теперь горел костер, а вокруг расположилась вся съемочная группа с нехитрыми закусками. Стоял шум разговоров, где-то играл граммофон, но его звуки терялись на таком большом пространстве. Я не заметил, как в моей руке сами собой появились тарелка с бутербродами и простой граненый стакан с подозрительно мутной жидкостью. Гелла потащила нас в самую гущу веселящейся компании, попутно представляя своих знакомых, но половину имен я не расслышал, а вторую просто не запомнил. Напиток слегка ударил в голову и вскоре я перестал чувствовать себя чужаком, даже несмотря на то, что большую часть разговоров не понимал: все вокруг говорили о каких-то спектаклях, известных личностях, и связанных с ними слухах и сплетнях.
      И все же здесь было хорошо. Меня окружали довольные, счастливые люди, орки, и даже Зэм, невольно заражая своим весельем и делясь ощущением праздника. Чем больше темнело на улице, тем громче становился смех, откровенней разговоры и скабрезней шутки. Кое-кто даже уже пританцовывал. Голову не хотелось нагружать никакими серьезными думами и я, беспардонно пялясь на Геллу и улыбаясь, лишь вполуха слушал, как она жалуется на режиссера. Она жеманничала и кривлялась, слишком уж картинно закатывая глаза, но смотреть на ее все равно было приятно и я не отказывал себе в этом удовольствии.
      — Он не верит, что я не смогу войти в образ и станцевать, как настоящая эльфийка! Какое неуважение к моему таланту! И это после всех тех ролей, которые я играла в лучших театрах Империи! — возмущалась она.
      — Но, Гелла, ты ведь всегда можешь взять пару уроков… мы все знаем — где! — захихикал актер, игравший Яскера. Без грима его сходство с главой государства перестало быть таким уж очевидным.
      После этих слов все начали заговорщицки переглядываться, словно были носителями какой-то тайны.
      — Хм… это мысль! — заулыбалась Гелла и повернулась ко мне, Кузьме и Лбу. — Повеселимся?! Есть тут одно местечко… ха-ха-ха!.. Идемте скорее, там очень здорово!
      Я хотел было поинтересоваться подробностями, но всей компанией уже овладел бурный энтузиазм, и я махнул рукой, позволив себя вести.
      Мы добрались до площадки телепорта, переправившей нас в Незебград. Несмотря на поздний час и давно погасшие окна жилых домов, по городу мы передвигались довольно шумно, что вызывало у меня смущение. Вскоре впереди показалась смутно знакомые очертания какой-то стройки…
      — Ник, ты узнаешь? — произнес Орел, замедляя шаг. — Мы здесь уже были. Это ведь… будущее управление по Надзору за Общественным Порядком…
      — И что? — спросил Лоб, почесав в затылке.
      — Бункер! — в два голоса ответили мы с Орлом и переглянулись.
      — Эй, ну где вы там потерялись? Не отставайте! — крикнула Гелла, заметив, что мы втроем остановились.
      — Разве Комитет не должен был его ликвидировать? — продолжил вполголоса Кузьма.
      — Не знаю, — пожал плечами я. — Может, там уже не бордель? А просто какое-нибудь… м-м-м… заведение?
      — Заглянем?
      Я кивнул, и мы двинулись уже известной нам дорогой ко входу в «Бункер»…
      Это был бордель. Более того, даже контрольная фраза, чтобы войти внутрь, не претерпела никаких изменений: «Я по процедурному вопросу». Едва мы втроем спустились по узкой лестнице вниз, навстречу вышла эльфийка, на которой было очень мало одежды.
      — Добро пожаловать, товарищи! Мы всегда рады гостям! — сказала девушка и томно улыбнулась, покачивая сияющими в полумраке крыльями.
      Слово «товарищи» из уст эльфийки, стоявшей перед нами в одном белье, звучало до ужаса нелепо и резало слух. Гелла и ее друзья уже скрылись в глубине борделя и в темном коридоре остались лишь я, Орел, Лоб и практически голая девушка. Она так сильно походила на Лизу, словно была ее сестрой… Хмель выветрился из моей головы и я почувствовал поднимающуюся ярость.
      — Как вы сюда попали? — тихо спросил я.
      — Простите? — растерялась девушка. — Я здесь… постоянно нахожусь.
      — Вас привезли силой? Вы здесь… в плену?
      — В плену? — еще больше удивилась эльфийка и даже отступила назад, видимо усомнившись в нашей адекватности. Но потом вдруг лицо ее разгладилось, словно на нее снизошло озарение, и она снова заулыбалась. — Ах, в плену! Я поняла! К сожалению, я не очень сильна в этой области… но вам не стоит волноваться! У нас конечно же найдутся замечательные, талантливые пленницы! Вы пока проходите, выпейте что-нибудь, а я их разыщу!
      С этими словами она упорхнула внутрь, оставив нас стоять в коридоре с ошарашенными лицами.
      — Талантливые пленницы? — переспросил Лоб. — Это чего это она такое имела ввиду?
      После минутного столбняка, мы все-таки вошли в большой зал, откуда лилась громкая музыка. Убранство внутри поражало количеством позолоты на стенах и потолке, маленьких, изящных светильников, деликатно испускающих приглушенный свет, пурпурных бархатных диванчиков со множеством подушек, и низких, круглых столиков, похожих на журнальные, но заставленных едой и напитками. В самом центре, на постаменте — единственном, ярко освещенном месте, бросая друг на друга голубоватые блики от крыльев, танцевали три полуголые эльфийки. Впрочем, по залу бодро сновали и обычные девушки, и даже мускулистые орчихи, предлагающие посетителям сделать массаж.
      — Не подумайте, что я убежденный моралист и мне не нравится увиденное… но вам не кажется, что это место не вполне законно и лучше бы нам отсюда уйти? — произнес Орел.
      — Нет.
      Кузьма повернулся ко мне, скрестив руки на груди.
      — Ники, милый, мы в борделе. В данный момент я недостаточно пьян, чтобы наплевательски относится к этому факту.
      Но я упрямо шагнул в зал. Негодование во мне кипело и требовало выхода. Я лично сообщил агенту Комитета о найденном входе в «Бункер», где содержатся пленные эльфийки, почему не было предпринято никаких мер? Мы помогли сбежать из борделя Лизе, будучи твердо уверенными, что после прикрытия этой лавочки и остальные девушки если не обретут свободу, то как минимум избегут участи развлекать клиентов подобным образом. Однако, притон продолжает функционировать как ни в чем не бывало!
      — Эх, чувствую, попрут меня из армии за аморальное поведение, — обреченно вздохнул Орел, последовав за мной вместе со Лбом.
      — Охранником сюда устроишься, — буркнул я в ответ.
      Едва мы плюхнулись на свободный диван, утонув в подушках, как к нам подскочила эльфийка с подносом.
      — Напитки?
      Я потянулся за бокалом, наполненным чем-то синим, с торчащей трубочкой и зонтиком.
      — Давно вы здесь?
      — Не очень, — улыбнулась девушка. — А вы кого-то конкретного ищете?
      — Нет, я… кхм… Вы не пытались отсюда сбежать?
      — Сбежать? — недоуменно захлопала глазами она. — Зачем?
      — Нет-нет, я просто так спросил, — я взял бокал и откинулся на подушки, не решаясь попробовать подозрительный синий напиток.
      — Похоже, все немного не так, как мы себе это представляли… — сказал Орел, когда эльфийка отошла.
      — Пройдусь, — коротко бросил я, поставив бокал на низкий стол и поднимаясь с дивана.
      Посетителей было много, но их лица терялись в полумраке. Быстрая музыка сменилась медленной, и на смену одним танцующим эльфийкам вышли другие, двигаясь в такт новому ритму. Попадавшиеся мне навстречу девушки улыбались и все время предлагали что-то выпить, они словно бы не имели никакого представления о личном пространстве, приближаясь почти вплотную и ласково прикасаясь к моим рукам, плечам, и даже лицу. С одной стороны, что там скрывать, это было приятно, но с другой — я все же испытывал внутренний дискомфорт от такой беззастенчивой развязности.
      Но что самое интересное, все они реагировали на мои вопросы примерно одинаково — никто не стремился покинуть это место, их все устраивало и так. Неужели боятся говорить правду? Но они не выглядят запуганными, скорее даже наоборот.
      — Капитан…
      Возраст эффектной женщины трудно угадать, а та, что стояла передо мной, и вовсе походила на богиню. И все же мне показалось, что она несколько старше тех, что сновали по залу с подносами. Женщина, обвив своими руками мой локоть и прижавшись щекой к плечу, мягко повела куда-то в сторону.
      — Меня зовут Анна. Вы не будете против, если я бессовестно похищу вас ненадолго? — голос у нее был ласковый, обволакивающий… очень красивый, как и она сама.
      — Зачем?
      — Я вижу ваше смятение, Хранитель… Вы задаете девушкам странные вопросы… Моя задача сделать так, чтобы всем гостями здесь было хорошо.
      — Только гостям? — спросил я, высвободив свою руку из ее объятий.
      — Вы даже не представляете, как бесконечно милы в своих рыцарских порывах, капитан… — засмеялась она и кивнула на ближайший диванчик, предлагая присесть. — Вы хотите нас спасти?
      — А вы нуждаетесь в спасении? — вопросом на вопрос ответил я, проигнорировав ее приглашение.
      — А вы как считаете? — снова спросила она, словно начиная игру.
      Я нахмурился и замолчал, решив не поддаваться на ее уловки. Анна подождав немного ответа, снова улыбнулась и провела ладонью по моей щеке, чуть склонив голову набок. У нее была очень нежная кожа, от которой сладко пахло то ли цветами, то ли ягодами, и я невольно начал дышать глубже.
      — Жизнь здесь — как яркий фейерверк. Музыка, танцы, напитки и море удовольствия… Мы дарим гостям праздник. Мы и есть — праздник. Кто захочет добровольно вернуться в серые будни?
      — Я знаю как минимум одну эльфийку, которая захотела, — собирая остатки самообладания, возразил я.
      — Неужели, ей это не удалось? — удивленно вздернула брови Анна.
      — М-м-м… удалось.
      — Тогда что же вас печалит, Хранитель? Вы напрасно думаете, что мы живем здесь, словно в клетке, — она обернулась и с любовью оглядела большой зал и всех девушек. — Отриньте свое предубеждение и вы увидите, что мы здесь счастливы… Империя заботиться о нас, поверьте.
      Я снова замолчал, чувствуя, как меня захлестнуло уважение к Лизе, которая прожиганию жизни в борделе без забот и проблем предпочла сохранить свое достоинство.
      — Как ваше имя? — спросила Анна. Она уже поняла, что сумела пошатнуть мою уверенность, и теперь бросала лукавые взгляды из-под густых ресниц.
      — Капитан Санников.
      Анна звонко рассмеялась, запрокинув голову.
      — Ох, капитан, вы просто прелесть! — произнесла она, утирая выступившие слезы. — Мы здесь не называем фамилий. Это ни к чему. Более того, некоторые сами придумывают себе имена… Свобода во всем — от имен, от предрассудков…
      — Ник. Меня зовут Ник.
      — Ни-и-ик, — протянула она, будто пробуя мое имя на вкус. — Гелла запретила мне подсылать к вам девушек, но думаю, она не будет против, если я угощу вас коктейлем…
      — Нет, я пожалуй… вернусь к своим друзьям.
      Анна кивнула, опустив глаза и изображая покорность. На диване остался сидеть лишь Орел, попивая коктейль в компании эльфийки с розовыми волосами — она что-то жарко шептала ему на ухо и заливисто смеялась. Я, остановившись рядом, дождался, когда девушка слезет с его колен и удалится, что она сделала с явным сожалением, и сел.
      — А Лоб где?
      — Ушел на массаж.
      — Ясно.
      — Ник, ты знаешь, здесь…
      — Знаю. Меня только одно интересует, зачем нужна была вся эта показуха с поисками «Бункера»?
      — Ты сам ответил на свой вопрос — показуха.
      Я кивнул и, схватив свой синий коктейль, так и оставшийся стоять на столе, сделал глоток. Напиток был слишком сладким на мой вкус.
      — Но вообще знаешь, с самого начала было понятно, что без покровительства в верхушке «Бункер» бы не смог существовать, — продолжил Орел. — Одних показательно наказали, но на смену им сразу пришли другие.
      — А для самого «Бункера» не изменилось ничего, — добавил я.
      — Да, но местных обитательниц это не сильно расстроило. Похоже, Лиза была здесь белой вороной…
      — Как и в Лиге.
      — Ники!
      Подняв голову, я увидел Геллу, которая, хохоча, пристроилась возле танцующих эльфиек и пыталась повторить их движения. Она помахала мне рукой.
      — Смотри на меня!
      — Смотрю.
      Я приподнял вверх бокал, а затем сделал еще глоток — на второй раз коктейль уже не показался таким приторным. При повтором взгляде на вещи вообще многое становится не таким, каким казалось сначала… Бордель не красит лицо Империи, изо всех сил старающейся создать свой идеальный облик, но одно мне стало очевидно — если здесь кого-то и нужно спасать, то только самих имперцев. Вот только делать этого я не собирался. Хмель снова начал овладевать сознанием, примиряя со всеми несовершенствами моей страны. Орел как-то незаметно испарился, я лишь успел увидеть мелькнувшие розовые волосы эльфийки. Где-то на четвертой порции коктейля рядом со мной на диван плюхнулась уставшая, но довольная Гелла и отпила из моего бокала, выхватив его у меня из рук.
      — Ну, как у меня получается?
      — Здорово.
      — Я знала, что всем нос утру! Сыграю эльфийку так, что все обзавидуются! Никто больше сплетничать не будет! Ха-ха-ха… Искусство — оно такое! Судят по результату, а не по… хм… процессу.
      — Угу…
      — Пойду еще попробую… Смотри на меня!!!
      — Да смотрю я, смотрю. На тебя одну.
      Голова приятно кружилась, напряжение отпустило, и я, расслабившись и глядя из полуприкрытых век на Геллу, тянул через тонкую трубочку очередной синий коктейль… Затем декорации как-то сами собой сменились, комната стала меньше, свет еще более тусклым, а Гелла танцевала только для меня одного. И танец ее окончательно потерял всякую стыдливость…
      Возможно, это было не совсем то поведение, которое ожидал от меня Яскер, настоятельно советуя взвешивать каждый свой поступок, но, в конце концов, вряд ли на судьбу мира как-то повлияет одна моя не самая праведная ночь в борделе.

Глава 2

 

 

---

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
Автор: risovalkin

К ОГЛАВЛЕНИЮ

Глава 29. Суд Предков

---

---

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
Автор: risovalkin

К ОГЛАВЛЕНИЮ

Глава 27. Багровое небо
      

      Странные, непривычно высокие деревья со вздыбленными корнями, похожими на щупальца, выглядели так, будто вот-вот оторвутся от земли и зашагают куда-то в неизвестном направлении. Искривленные ветви плотно переплетались друг с другом, и густые, темные кроны почти не пропускали и без того небольшое количество света от уже заходящего солнца. Воздух был очень влажным, и после сухой пустыни дышалось здесь тяжело. Мы находились в самом сердце этого оазиса, возле джунских руин, где Иван Шпагин — командир Ястребов Яскера, поджарый хадаганец неопределенного возраста с безэмоциональным лицом и таким же холодным, ровным голосом — разложил на чем-то похожем на древний алтарь карту Мертвого моря. Среди стволов деревьев мелькали злобные взгляды ящеров, не решавшихся приблизиться к такому количеству вооруженных до зубов незваных гостей. Это было идеальное место для сбора подальше от посторонних глаз, неудивительно, что Ястребы облюбовали его. Никто не сунется так глубоко в логово ящеров, а сами они слишком агрессивны и не контактируют с другими расами.
      Кроме самих Ястребов Яскера, привыкших к суровой дисциплине и стоявших без движения, словно изваяния, здесь были вся моя группа, Михаил Корнилин, Саранг Еше, Щит Кочевников, Алексей Зеницын и неожиданно Бычара с дюжиной минотавров.
      — Мы проверили информацию про банду с Северной отмели, которую возглавляет Большая Шишка, — произнес Шпагин.
      — Или Угрюм, — вставил Бычара.
      — С Угрюмом мы разобрались. Сильный он был. Но тупой. Вот по тупости своей и погиб…
      — Оперативно работаете, — восхитился я. Только утром я узнал про Угрюма, а уже вечером его ликвидировали.
      — И берег от воздушных элементалей зачистили по вашей просьбе, — добавил командир Ястребов.
      — Почему минотавры сами не разобрались с ними? — спросил я у Бычары. — Лесовик не очень-то подходит для этой работы.
      — Ай да Вет Сосник, ай да сукин сын! Ха-ха… Значит, вот кого он на это дело подписал. Хитрый жук! Надо будет его заместителем назначить, — захохотал минотавр и, видя мое недоуменное лицо, пояснил: — Он сто раз просил меня назначить своим заместителем! А какой из него заместитель? От горшка два вершка, справиться ни с кем не может. Слабак! А он мне в ответ про ум, что, мол, уговорами может других заставлять дела нужные делать. Ну, я и велел ему найти охотника сразиться с элементалями.
      — Все это очень интересно, но давайте вернемся к делу, — поторопил Зеницын. — Что удалось выяснить о банде Большой Шишки?
      — Информация подтвердилась, они сотрудничают с наркомафией… Преступные элементы, одним словом. И, как положено всем преступным элементам, что-то замышляют. Мои ребята целый день прикидывались кустиками на Северной отмели, и вот что удалось раздобыть, — Шпагин протянул Корнилину листок бумаги, который затем пошел по рукам. — Ох уж эти гоблины! Всегда их недолюбливал…
      Когда письмо дошло до меня, я впился глазами в кривые, неразборчивые строки.
      «Соглашение
      Виктор Корнилин — с одной стороны, и гоблин Большая Шишка — со всех остальных сторон, заключили это соглашение.
      Большая Шишка обязуется всеми доступными ему и его гоблинам способами вредить Малому куполу, именуемому „Седьмым Дном“, вплоть до вторжения внутрь и полного уничтожения всего в нем движущегося и растущего. Оплата производится по факту — золотом и солью-рафинадом.
      Составил личный секретарь Большой Шишки
      Шибко умный Скрип».
      Под текстом стояли две подписи, а в самом низу была приписка ровным, каллиграфическим почерком:
      «Активированными „Медальонами отпускника“ вас обеспечит мой курьер. Условленное место встречи — на границе Солохани и Северной отмели.
      ВК».
      Белый, как мел, директор санатория стоял ни жив, ни мертв. Похоже, соглашение его отца с Большой Шишкой поразило его до глубины души.
      — Значит… он решил уничтожить Малый купол и всех, кто в нем, — проговорил он наконец.
      — Этого следовало ожидать после того, как вы взорвали склад соли в Солончаках, — сказал Шпагин. — Ваш отец понимает, кто все это устроил, и не хочет, чтобы ситуация повторилась…
      — А что с курьером? Нашли? — спросил я.
      — Курьера встречают, — командир Ястребов посмотрел на часы. — Они уже должны быть здесь.
      — Мы здесь, — из-за деревьев показался орк, передвигающийся так бесшумно, будто не он был шириной с человеческий рост. На его плече бессмысленным кулем висел хадаганец, которого орк небрежно свалил на землю, прислонив спиной к полуразрушенному джунскому постаменту. — Вот, товарищ командир, доставил по вашему приказанию. При нем были документы и медальоны.
      Шпагин впился глазами в паспорт.
      — Константин Александрович Прытин… — прочитал он и поднял взгляд на пленника, сравнивая его со снимком в документах. — Приведите его в себя.
      Какая-то женщина взмахнула жезлом — по солнечным отблескам, озарившим лицо сразу очнувшегося хадаганца, я узнал магию Света.
      — Охрана! Моя охрана! Зачем… Что вам надо? Где гоблины? — завопил он.
      Шпагин двинул кулаком по лицу курьера — голова того мотнулась в сторону, и из носа пошла кровь. Зато он сразу стал более тихим и сговорчивым.
      — Не бейте меня! Я согласен на переговоры.
      — Имя! — рявкнул командир Ястребов.
      — Константин Прытин. Я не воин, я посыльный!
      — Ну рассказывай, посыльный, кто и куда тебя послал…
      — Да-да… Хорошо… Это Виктор Корнилин, он тут всем заправляет, на него пашут сотни сборщиков соли. Он — крестный отец мафии!
      — Это мне известно. Дальше.
      — Э-э-э… Ладно. Он заключил сделку с гоблинами с Северной отмели, чтобы те уничтожили Малый купол!
      — И ты собирался передать им это, — Шпагин потряс перед носом курьера медальонами, — чтобы они могли пробраться внутрь.
      — Зачем вы задаете вопросы, если и так все знаете?
      — Действительно, — Шпагин выпрямился во весь рост и брезгливо окинул взглядом посыльного. — Ценность твоей жизни стремительно тает.
      — Нет-нет. Подождите! Я сейчас все расскажу! Сейчас! Корнилин хочет захватить власть в стране! Да! И ему это удастся, потому что эта новая соль… она заставляет существ подчиняться, всех, даже самых сильных, независимых и свободолюбивых. Все будут делать то, что он скажет. Все-все! Скажет: спрыгни с аллода в астрал — они спрыгнут. Наркоманы тупые, это да, но для захвата власти большего не надо. Большая партия рафинированной соли уже готова к отправке в столицу. Ее собираются растворить в воде городского водохранилища! Вся Империя падет к его ногам, как уже пало дно Мертвого моря. Вот!
      — Не переживай так сильно, мы тут как раз для того, чтобы не допустить никакого захвата власти и пресечь все на корню!
      — Вы меня отпустите?
      — Конечно! — откликнулся Шпагин и на этот раз заехал кулаком курьеру так, что тот снова вырубился. — Проследите, чтобы он не сбежал.
      — Его не хватятся в Большом куполе? — с сомнением в голосе произнес я.
      — Это уже неважно. Как и то, что он сказал. Мы знаем все их точки, план по захвату готов к исполнению, и откладывать его мы больше не станем.
      Ястребы Яскера, очевидно, были осведомлены о деталях готовящейся операции, поэтому на зов Шпагина подойти к разложенной на алтаре карте откликнулись только я со своей группой и минотавры.
      — Итак. У нас есть несколько целей и все они должны быть поражены одновременно, чтобы никто не успел среагировать и скрыться от возмездия. Это важно! Разведка доложила, что Солохань, расположенная к западу отсюда — главный после Большого купола оплот наркомафии. Там добываются основные объемы «белой смерти». И именно по ней я планирую нанести основной удар. Кроме нее, есть еще несколько точек, которые необходимо ликвидировать, — он провел пальцем по местам, отмеченным на карте крестиками. — Плюс банда Большой Шишки… это еще одна точка.
      Командир Ястребов Яскера достал красный карандаш и добавил крест на Северной отмели.
      — Им мы можем помочь выход на тот свет найти, — прорычал Бычара, и его соплеменники горячо поддержали. — Что там с этими гоблинами воевать…
      — Отлично, — кивнул Шпагин. — Тогда мы не будем серьезно менять первоначальную расстановку сил, я только выделю вам пару ребят для подстраховки. В общем, Северная отмель — на вас. Но учтите, никто не должен ускользнуть! Полная ликвидация врага… И пленных мы тоже не берем!
      — Как раз то, что нужно, — оскалился в ухмылке минотавр.
      — Покончить со сборщиками соли и их союзниками — это первая часть моего плана. Вторая часть плана — сама соль. Из песка ее, к сожалению, не вытравить, но уничтожить склады с наркотиком нам под силу. Баки с горючим уже подготовлены…
      — Взвейтесь кострами, синие ночи… — пропел Орел, и со всех сторон послышались смешки.
      — И, наконец, цель номер один — Большой купол. Я так понимаю, возможность проникнуть внутрь найдена? — Шпагин поднял вопросительный взгляд на Корнилина-младшего.
      — Да, Саранг Еше нашла способ, — кивнул тот, но смотрел при этом почему-то на меня.
      Зэм тоже сверкнула глазами в мою сторону и осторожно произнесла:
      — Помните змей, которым удавалось проникнуть внутрь купола? Я изучила их. И отгадка оказалась до нелепости проста — разум, точнее сказать, его отсутствие. Купола не являются препятствием для неразумных существ. Оба: и Малый, и Большой!
      — И что это нам дает? — озадаченно спросил я, все еще не понимая, к чему они клонят и какое это отношение имеет ко мне.
      — Как ты относишься к скорпионам? — подал голос Зеницын.
      — Отрицательно.
      — Очень жаль, потому что дух Великого Скорпиона, хозяином которого ты стал, позволит тебе превратиться в него, но очень ненадолго — поэтому придется подойти поближе к куполу…
      — Вы спятили? — с надеждой в голосе перебил я, опешив от такого поворота. — Вы предлагаете мне превратиться в безмозглого паука?
      — Ненадолго, — повторил Зеницын.
      — Жезл Духа обратит на несколько секунд всего лишь ваш разум, чтобы вы преодолели защитный купол. Внешне вы останетесь собой, — тихо сказала восставшая, стесняясь смотреть мне в глаза. — Это единственный способ.
      — То есть я на некоторое время отупею настолько, что перестану считаться разумным существом? — уточнил я, и Саранг Еше кивнула.
      Теперь понятно, почему они не хотели посвящать меня в суть проведенного ритуала. Вряд ли бы я по доброй воле согласился низвергнуть свой интеллект до микроскопического уровня, пусть и ненадолго. А если что-то пойдет не так, и я навсегда потеряю свое сознание и останусь бессмысленным существом в теле здорового человека? Меня даже передернуло от этой мысли. Уж лучше умереть, чем так…
      — И что я должен буду делать, когда окажусь внутри? — смирившись со своей участью, спросил я.
      — Я примерно помню, где расположены силовые генераторы, которые удерживают магическую завесу, — сказал директор санатория. — Когда вы окажетесь внутри, один из них будет совсем рядом. Уничтожьте его, и Ястребы ворвутся следом!
      — Надеюсь, Корнилин-старший там ничего не перестроил за это время, — поморщился Зеницын. — И надеюсь, что когда ты попадешь туда, рядом никого не окажется… но даже если и окажется, помни, что как только генератор выйдет из строя, сразу прибудет подмога и тебе не придется сражаться там в одиночку. Так что постарайся направить все свои таланты на выполнение именно этой задачи. Никакой самодеятельности!
      — Нам так и не удалось узнать, как охраняются и охраняются ли вообще стратегические объекты внутри, — добавил командир Ястребов. — Начальник охраны Хмырь Боевых мог понадеяться на неприступность купола, а мог и выставить вокруг генераторов бойцов на всякий случай. Надо быть готовым к чему угодно. В том числе и к тому, что вас, лейтенант, убьют в ту же секунду, как только вы там появитесь. Вы даже среагировать не успеете, поскольку будете… скажем так, немного не в себе.
      — У вас есть план «Б» на этот случай?
      — Придется просто взорвать купол со всем содержимым. Но взрыв этот будет такой силы, что… Одним словом, лучше придерживаться плана «А». И вот еще что. Хмырь Боевых силен и опасен. С ним лучше не сталкиваться в ближнем бою, тем более в одиночку, имейте ввиду! Сейчас не самое подходящее время геройствовать, — при этих словах Шпагин почему-то в упор смотрел на меня.
      Далее он пустился в долгое объяснение стратегии, из которой следовало, что сначала я должен вывести из строя генератор, после чего и мне, и моей группе нужно стараться поменьше путаться под ногами у Ястребов, которые будут проводить зачистку купола. Такой вариант мне не очень нравился, но возразить я ничего не мог — у меня не было ни опыта, ни сноровки в таких делах, и лучше бы, конечно, довериться профессионалам… Но на языке так и вертелся вопрос, почему тогда хозяином духа Великого Скорпиона стал я? И в конце концов я его задал.
      — Это самая слабая часть плана, — ничуть не удивившись, ответил Шпагин. — Когда мои ребята попадут внутрь, все пойдет по отработанной схеме. Но до этого придется полагаться на удачу… А вам, я слышал, фортуна любит улыбаться.
      — Это все слухи, — буркнул я, не удовлетворенный ответом, и до конца инструктажа простоял хмурым.
      Разделившись на отряды, мы несколько раз сверили часы, чтобы атака по всем точкам началась одновременно. Шпагин еще раздавал какие-то указания своим бойцам, когда директор санатория вдруг отозвал меня и Лизу в сторону. Он заметно нервничал, заламывал пальцы и постоянно вытирал лоб носовым платком.
      — У меня к вам есть… одна маленькая… Понимаете… речь пойдет о моем отце… — заикаясь начал он, отчего-то пряча глаза.
      Мне сразу пришел в голову приказ Шпагина не брать пленных. Может, Корнилину-младшему, несмотря ни на что, все же жаль своего отца?
      — На его совести тысячи подсевших на соль существ, сотни убитых в мафиозных разборках и много еще чего… — продолжил он. — Мама… Я до сих пор не знаю наверняка, как и почему она умерла. Но подозреваю… Нет, мне больно говорить об этом, простите.
      — Вы хотите спасти его? — осторожно спросила Лиза, очевидно, подумавшая о том же, что и я.
      — Нет-нет, я совсем не это хочу сказать… Он заслуживает смерти! Единственное… я хочу, чтобы это была быстрая смерть, смерть не в застенках Комитета, а от моей руки.
      — Вы слышали командира Ястребов, они не будут брать пленных.
      — Я думаю, для моего отца они сделают исключение… Кроме того, семья, я считаю, сама должна смыть пролитую ею кровь. Всю жизнь… я готовился именно к этому… поединку с отцом…
      — Даже если и так, как вы собираетесь убить его? — перебил я директора. — Вас при всем желании не допустят к участию в боевой операции.
      — Да… я знаю… И поэтому я прошу вас стать моим орудием возмездия, — Корнилин посмотрел на Лизу.
      — Меня?
      — Я верю, что вы не откажете мне… Отец очень опасный противник! Мощный адепт, владеющий самыми разрушительными ментальными заклинаниями. Я его сын и тоже кое-что могу… Но я гораздо слабее его, гораздо… Когда строишь рай, боевые навыки не так хорошо тренируются, как… когда ты пытаешься захватить мир… — грустно улыбнулся Корнилин. — Вы сильный мистик, через вас я смогу…
      — Вы собираетесь вступить с ним в ментальный поединок и хотите, чтобы я стала вашим проводником?
      — Это опасно, и вы полностью будете правы, если откажетесь…
      — Я согласна.
      Глянув на решительное лицо Лизы, я понял, что она думает о своей собственной семье, с которой у нее свои счеты. Если Михаил Корнилин отказался принять преступную деятельность своего отца, то в душе эльфийки затаилась обида за то, что ее близкие отвернулись от нее, когда она увлеклась язычеством.
      Всю дорогу до Большого купола я думал о том, как сложны и болезненны бывают семейные отношения. У меня не осталось родственников, по крайней мере тех, о которых бы я знал. И некому мне было слать открытки на праздники и приезжать в гости в отпуск… как и некому было меня предавать или очернять мое имя. Впервые в мою голову пришла ужасающая своей кощунственностью мысль, что быть сиротой — это еще не самый плохой вариант.
      — Помните тот стеклянный шар из корабля?
      Из мыслей меня выдернула Саранг Еше, которая тоже направлялась к Большому куполу, чтобы на несколько секунд избавить мой мозг от лишних извилин.
      — Да. Вы поняли, что это такое?
      — Нет… не совсем… Я изучила его, насколько смогла. Что можно сказать? Да, этот артефакт когда-то заключал в себе великую мощь. По-видимому, она была выпущена наружу и, скорее всего, послужила причиной какой-то местной катастрофы и гибели вокруг всего живого. По-другому и быть не могло.
      — Вы имеете ввиду моряков в Баладурском порту?
      Она ничего не ответила, крепко задумавшись. Мои мысли тоже побежали в новом направлении. Какой-нибудь Великий Маг прошлого провел неудачный эксперимент, погубив множество жизней…
      — А почему вы о нем вдруг вспомнили?
      — Я подумала… может быть, этот артефакт и есть причина того, что погибшие здесь не воскресают?
      Это была совсем не та тема, о которой мне хотелось вспоминать в тот момент, когда я, возможно, отправляюсь на смерть. Но предположение меня заинтересовало.
      — Считаете, это из-за него появляются черные тени?
      — Не знаю. В артефакте вроде бы уже нет столько силы, но… из-за чего-то же они появляются!
      Только сейчас я вспомнил о мелких черных камнях, которые обнаружил возле обелиска Зэм. Я ведь так и не рассказал о них никому. С другой стороны, со мной была представительница Комитета, которая во-первых взяла с меня подписку о неразглашении, а во-вторых не позволила забрать с собой даже черной пылинки. Но не слишком ли много «могущественных артефактов» для такого захолустья, как дно Мертвого моря?
      Большой купол оказался значительно больше Малого, это сразу становилось понятно, даже несмотря на то, что глядел я пока на него только в бинокль. Хотя было уже совсем темно, но оцепить территорию в пустыне и остаться при этом незамеченными — задача трудная, поэтому пришлось долго ждать, когда бойцы рассредоточатся вокруг купола, чтобы потом единым марш-броском отрезать противнику все пути отступления.
      — Вот в такие моменты жалеешь, что пошел в аналитики, а не в спецназ!
      Я повернул голову и посмотрел на Алексея Зеницына, тоже приклеившегося к биноклю.
      — Впрочем, каждый должен делать свое дело. Я — думать и анализировать, ты — убивать. Каждый профессионал в своем деле, верно? — усмехнулся он, заметив мой взгляд.
      — Верно.
      — Что ж, похоже, наша совместная работа подходит к концу. Приятно было иметь с тобой дело, хоть ты и засранец… Это тебе на память о нашем знакомстве.
      Он снял со своей руки часы и протянул их мне.
      — И что это? Подслушивающее устройство? Пси-излучатель? Мини-бомба?
      — Просто часы. Слово офицера. Хорошие имперские часы. У них не кончается заряд и они никогда не ошибаются. Уверен, когда-нибудь это тебе обязательно понадобится… иногда ведь от смерти отделяют всего лишь секунды.
      Я не понял, что Зеницын имел ввиду, но все-таки принял неожиданный подарок, решив поразмыслить над ним позже. Надев на руку часы, я глянул на циферблат — до начала операции оставалась минута.
      — А теперь вмажь хорошенько этим уродам, наживающимся на безумии имперских граждан! Устрой им Ночь Астральных Порталов!
      Он ободряюще хлопнул меня рукой по предплечью, и я, в последний раз глянув на Большой купол в бинокль, двинулся к цели. Все остальные бойцы уже должны находиться на местах. Рядом со мной была моя группа, а также Саранг Еше, бережно прижимающая к себе Жезл Духа, как величайшую драгоценность.
      — Да будет Светлым наш путь, — прошептала она. — Пусть я и не очень верю во всю эту церковную мишуру… Благословение лишним не будет!
      Пробираться под покровом ночи к куполу пришлось практически ползком. Иногда помогали торчавшие тут и там кораллы и небольшие, сотворенные ветром, песчаные холмики. Передвигались мы очень медленно, из-за чего дорога казалась бесконечной. Когда голубая, подернутая волшебной рябью, как поверхность чистого озера, стена замаячила перед глазами, у меня уже было ощущение, что я подмел брюхом половину дна Мертвого моря. Где-то недалеко, в кромешной тьме, прятался целый взвод бойцов, готовых атаковать, но я никого не видел. Вокруг было так тихо и спокойно, что в голову полезли шизофренические мысли — а не напридумывал ли я себе эту операцию, Ястребов Яскера, их безэмоционального командира и всю эту историю про наркомафию…
      — Я проведу ритуал, и вы на три или четыре секунды… э-э-э… перестанете быть собой, — зашептала восставшая. — Мы подтолкнем вас в нужном направлении, чтобы вы оказались внутри. Там вы придете в себя и… вы все помните, что нужно делать?
      — Я установлю на генератор поля мину. Ее мощности хватит, чтобы вывести его из строя, — послушно отозвался я.
      — Мы будем рядом, Никита. Если ты там окажешься не один… — произнесла Матрена, впервые обратившись ко мне напрямую с того момента, как мы повздорили в Придонске. — Ты только поскорее уничтожь генератор, и мы сразу зайдем следом.
      — Я помню, — я хотел сказать ей еще что-то, прежде чем потеряю рассудок, но Лиза меня опередила.
      — Вообще-то я не чувствую за стеной никого рядом. Может, конечно, поле мешает мне что-то разглядеть, но…
      — Время, — перебила Саранг Еше.
      Больше я ничего не успел ни сказать, ни сделать. Только рефлекторно закрыл глаза, когда восставшая взмахнула Жезлом. Интересно, как это будет?..
      Очнулся я уже внутри. Мысли ворочались тяжело, будто я только что проснулся, переход сквозь магическое поле уже подернулся в сознании мутной пеленой и быстро таял, как сон. Четыре секунды моим рассудком владел скорпион, но я почти ничего не запомнил и даже почувствовал некоторое разочарование.
      — Вы кто?
      Выхватил меч я быстрее, чем отыскал глазами говорившего, и за эти доли секунды успел обругать себя всеми известными словами. Я на территории противника. Один. И вместо того, чтобы быстро найти укрытие, оценить обстановку и выполнить задание, стою как истукан у всех на виду и пытаюсь вспомнить, каково это — быть скорпионом.
      — А вы кто?
      Это был Зэм. Он замер неподалеку со стопкой книг в руках и удивленно оглядывал меня с головы до ног. Для него мое появление стало полной неожиданностью и только поэтому он еще не поднял тревогу.
      — Я архивариус, Иавер Шах.
      — А я… я… — окинув взглядом все вокруг — какие-то строения, склады и механизмы — я наконец увидел генератор. Он действительно был совсем рядом — мерцал электрическими разрядами метрах в двадцати от меня. — Генераторы проверяю.
      Иавер Шах уже оправился от удивления и начал пятиться назад. У меня оставалось мало времени и надо бы срочно что-то предпринять… но архивариус был безоружен, и я в растерянности продолжал сжимать меч, не решаясь напасть. Лучше бы передо мной оказалась группа охранников, обвешанных с ног до головы оружием, по крайней мере я бы тогда не раздумывал. Восставший медленно отступал, я, обуреваемый сомнениями, сделал шаг в его сторону, и это промедление стоило мне дорого. Зэм вдруг молниеносно юркнул внутрь какого-то склада, и едва с меня спало оцепенение, и я, чертыхаясь, ринулся за ним, как оглушительно завыла сирена. По всему периметру вспыхнули фонари, залив все вокруг таким резким светом, что я едва не ослеп. Преследовать дальше архивариуса не имело смысла, и я, плохо видя перед собой, по памяти кинулся в ту сторону, где должен быть генератор.
      Инстинкты швырнули меня на землю раньше, чем я в полной мере разглядел и осознал ледяной поток, с сухим треском пронесшийся над моей головой. Я откатился в сторону, больно ударившись плечом о какие-то ящики, но это было укрытие, позволившее мне принять сидячее положение и потереть пальцами глаза, чтобы они перестали слезиться. Стало немного легче. Я огляделся. Генератор сверкал совсем близко — один рывок, и я буду возле него. И лучше бы поторопиться, пока сюда не сбежалась вся охрана. Макушкой я чувствовал потоки холодного воздуха, атаковавший меня маг где-то поблизости, и выскакивать из-за укрытия — не самая лучшая идея. Но выбора у меня не было: я уже слышал крики приближающегося подкрепления.
      Убрав меч, чтобы он мне не мешался, я достал маленькую мину. Она была гораздо слабее той, что уничтожила склад соли в Солончаках, но ее мощности вполне хватит, чтобы разрушить любой механизм. Стараясь не думать о погибших на дне Мертвого моря, которые так и не смогли воскреснуть, я что есть мочи рванул к генератору, решив, что если не добегу, то хотя бы докину мину до цели. Страха почему-то совсем не было, только отчаянная решительность.
      Рядом, окатив меня ледяным порывом ветра, пролетел большой белый шар, разбившийся о трубы на тысячи сверкающих, похожих на стекло, осколков. Следом просвистели две стрелы, но и лучники тоже промахнулись. Может быть, удача действительно на моей стороне, и это ее рука мягко отводит от меня смертельную опасность? Я уже почти поверил, что смогу добраться до генератора, когда в спину ударила упругая волна, как от сильного взрыва. Она подкинула меня вперед, а затем, отпуская, больно приложила об землю, волоком протащив еще на несколько метров. Я попытался сгруппироваться, чтобы не переломать все кости, но от падения все равно потемнело в глазах. Лучники все еще продолжали стрелять, но я, быстро сориентировавшись, сумел убраться за ближайшее укрытие. Плохо другое — я выронил мину. Немного высунувшись и окинув взглядом территорию, я сразу заметил ее. Она валялась посреди дороги и, по всей видимости от удара об землю, активировалась — по ней бегали знакомые зеленые огоньки. Я снова спрятался за своим укрытием и в голове сам по себе начался отсчет. Три… Два… Один…
      Взрыв все-таки был мощным. Конечно, он не поднял на воздух все близлежащие строения и не повредил купол, но моим преследователям пришлось откатиться назад, что давало мне немного форы. Я начал судорожно оглядываться по сторонам, чтобы понять, куда двигаться, и вдруг понял, что прячусь за генератором. Здоровая металлическая конструкция потрескивала рядом со мной электричеством, по поверхности то и дело гуляли голубоватые всполохи. Взорвавшаяся неподалеку мина не повредила ее. И как теперь уничтожить этот генератор? Мечом я буду ковырять его до утра, а времени у меня совсем мало — осмелевшие охранники уже оправились от взрыва и снова начали продвигаться в мою сторону.
      — Думай, Ник, думай…
      Сердце колотилось как бешеное, пульс громко стучал в ушах и я никак не мог его приглушить, чтобы сосредоточиться. Как же вырубить эту штуку?
      Генератор силового поля… Щит Кочевников… аккумуляторы…
      Осененный догадкой, я быстро начал ощупывать сложный механизм везде, где мог дотянуться. Начальник охраны Малого купола постоянно таскался с аккумуляторами для генераторов и даже пытался научить своего помощника подзаряжать их — иначе купол исчезнет! Значит, добраться до них должно быть не так уж и сложно. Если орк справился, то и я смогу! Я нащупал какие-то рычаги и кнопки, но совершенно не представлял, что они все значат, поэтому нажимал и дергал все подряд.
      — Ну давай же, давай…
      Защитники Большого купола были уже совсем рядом, я не то что слышал их, а ощущал всей кожей их приближение. Нужно взять в руки оружие и попытаться защититься… В последний раз дернув какой-то рычаг, я уже схватился за рукоятку меча, но тут вдруг маленькая толстая пластина отъехала в сторону и в открывшемся окошке, окутанный проводами и трубками, гудел уже знакомый мне аккумулятор. Я с силой выдрал его оттуда, обжигая пальцы. Генератор заглох, и в этот же миг по по куполу прошла рябь. Силовое поле не исчезло, но теперь оно стало бледным и полупрозрачным.
      Меч я все-таки вытащил, но воспользоваться им не пришлось. Охранники купола, видимо, не успели сообразить, что произошло, когда внутрь со всех сторон прямо-таки посыпались Ястребы Яскера. До меня никто из противников добраться так и не смог.
      — Ранен?
      — Нет, — оперевшись на протянутую руку Кузьмы я поднялся на ноги. — Порядок.
      — Твою мать, Хранитель, почему так долго? — крикнул пробежавший мимо Ястреб и, не дождавшись ответа, исчез вместе со своими сослуживцами в одном из складов.
      — Достопримечательности осматривал.
      — Я знаю, где Корнилин-старший, — сказала Лиза, и ее взгляд вдруг стал рассеянным, словно она смотрела куда-то внутрь себя. — Мой отец там.
      Она указала на большое строение, где Ястребы Яскера, не утруждаясь поиском двери, выбивали стекла в окнах и синхронно, будто близнецы, запрыгивали внутрь. Впрочем, дверь уже тоже была выломана. Я помнил о приказе Шпагина не лезть вперед его бойцов, но ведь Ястребы уже внутри, значит, и мы можем последовать туда же.
      Зачистка проводилась молча, быстро и без излишних сантиментов. Когда мы забежали внутрь, бойцы уже орудовали где-то на верхних этажах, и только один из них прохаживался внизу, деловито осматривая обезглавленные тела и убеждаясь, что никто не воскреснет.
      — Там, — Лиза кивнула на лестницу, убегавшую вниз, по которой поднимались пятеро Ястребов.
      — Чисто, — коротко проинформировал один из них, в ответ на наши вопросительные взгляды.
      Но эльфийка упрямо повторила:
      — Он там!
      Я, пожав плечами, двинулся в указанном направлении. Помещение уже осмотрели Ястребы, поэтому никаких приказов мы не нарушаем. Внизу был длинный коридор с несколькими открытыми настежь или просто выбитыми дверьми, но Лиза уверенно повела нас в самую дальнюю комнату, похожую на небольшой кабинет. Здесь было неуютно из-за тесноты, захламленности и отсутствия окон. Вдоль стен тянулись стеллажи от пола до низкого потолка, крохотный стол скрылся под горой бумаг и папок, единственная лампа горела достаточно ярко, чтобы осветить потрепанные книги, небрежно сваленные в кучи по углам.
      — Здесь никого нет, Зизи, — произнесла Матрена оглядываясь. — Может быть в соседних комнатах?
      — Нет… где-то здесь, — Лиза растерянно озиралась по сторонам.
      — Ну разве что Ястребы его уже расчленили и распихали по этим коробкам, — Орел заглянул в один из ящиков. — Здесь даже спрятаться негде!
      — Тебя Корнилин-младший сюда привел? — спросил я.
      — Да. Он его хорошо чувствует…
      — Может, здесь есть какой-то тайный ход? — предложил Михаил.
      Лиза прикрыла глаза, снова уйдя куда-то внутрь себя. Мне стало интересно, как она общается с директором санатория. Слышит его голос в своей голове? Видит его? Или ощущает каким-то другим способом? Было как-то не по себе от осознания того, что внутри эльфийки кроме нее самой незримо присутствует кто-то еще.
      — Я не знаю. Раньше тут не было этого подвала, но отец точно где-то здесь. Я чувствую, — на одной ноте, словно читая с листа, произнесла Лиза и уставилась на стеллажи.
      — В коробках его нет, я проверил, — сказал Орел, проследив за ее взглядом.
      — Он там.
      Я подошел к стеллажам и внимательно их осмотрел.
      — Здесь повсюду пыль, к ним давно никто не прикасался.
      — Это еще ничего не значит, — возразил Миша. — Возможно, там какой-то скрытый механизм. Надо позвать Ястребов…
      — А что, мы без Ястребов сами не в состоянии ничего сделать? — нахмурился Кузьма.
      — Согласен. Лоб, а ну давай-ка подвинем эту рухлядь…
      — Отойди!
      Лоб схватился своими здоровыми лапищами за металлический каркас стеллажа и попытался сдвинуть в сторону, но тот стоял намертво. Орк зарычал от напряжения, на его шее и висках вздулись вены. Металл начал сминаться, деревянные полки лопнули, и во все стороны полетели щепки.
      — Там проход! Там есть проход!!! — крикнула Матрена.
      Вероятно, тот, кто построил этот тайный коридор, использовал более изящный метод его открытия — за стеллажом виднелись вырванные с корнем провода и шестеренки какого-то механизма. Почувствовав азарт, основательно меня взбодривший, я протиснулся в образовавшуюся щель и тут же откатился в сторону, потому что в то место, где я только что стоял, врезался смертоносный ледяной комок. От второй атаки меня спас щит Лба. Сноп пламени, прокатившейся мимо нас вперед по коридору, заставил атаковавшего нас мага отступить, но я сумел разглядеть его. Архивариус, который поднял тревогу!
      — Надо было убить тебя сразу, — прошипел я себе под нос.
      Михаил снова метнул сгусток пламени вглубь коридора, но Иавер Шах был к этому готов. Атака Миши разбилась о снежный поток, и опаленные, почерневшие стены начали покрываться морозной коркой. Я не мог приблизиться к архивариусу, чтобы ударом меча закончить поединок магов: в том месте, где встретились две стихии, коридор странно искажался, будто плавилось само пространство. Орел, заскочивший в тайный проход вслед за нами, натянул лук, прищурив глаза и выцеливая противника. Лицо его огрубело, стало жестким и даже злым. Единственная пущенная стрела полетела сквозь дым и иней, сквозь буйство магии, и через мгновение ледяной поток иссяк. Было не видно, убил он архивариуса или только ранил. Кузьма, быстро натянув вторую стрелу, в несколько прыжков достиг противника, чтобы добить его, но тот был уже мертв.
      Коридор здесь расширялся, превращаясь в темную комнату без окон, с низким потолком и несколькими колоннами. Возле мертвого тела архивариуса валялась небольшая, раскрывшаяся на середине книжица с рукописным текстом, похожая на дневник. Я наклонился, чтобы поднять ее, и именно это спасло меня от атаки, доставшейся стоявшему рядом Кузьме: откуда-то сбоку из темноты вылетел большой металлический шар с шипами, приваренный к толстой цепи. Подоспевший Лоб успел немного погасить удар своим щитом, но кистень все равно достиг Орла, и тот, вскрикнув, отлетел к стене, сполз на пол, держась за окровавленное плечо, и уже не поднялся. Я, механически сунув книгу за пазуху, отпрыгнул в сторону. Кузьму окутала золотистая вязь магии Света, и в ее сиянии я сумел разглядеть нападавшего: здоровенный, даже по меркам этой расы, орк преграждал проход, размахивая своим грозным оружием и не давая приблизиться.
      Я не знал, был ли это тот самый начальник охраны Хмырь Боевых, с которым командир Ястребов запретил вступать в бой в одиночку… Но ведь я и не один! Когда я перехватил меч поудобнее, жезл Грамотина уже засиял красным. Но в последний момент Михаил пошатнулся, его взгляд стал рассеянным, и огненное заклинание вышло слабым и быстро погасло, не причинив противнику никакого вреда. Я тоже почувствовал давление на свое сознание извне: мысли путались, все вокруг закачалось и поплыло, словно я был пьян, и мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы просто устоять на ногах.
      Шипованный шар издал гулкий звук, встретившись со щитом, но Лоб не отшатнулся, выдержав этот удар. Мне нужно было зайти с другой стороны и атаковать, пока внимание преградившего путь орка отвлеченно, но движения давались с неимоверным трудом и сделать даже один шаг — все равно, что совершить подвиг. Кузьма лежал без сознания, Матрена старалась не дать ему умереть, Миша пытался встать на ноги и что-то наколдовать, но у него плохо получалось, Лиза вроде бы смотрела на противника, но и одновременно куда-то сквозь него. Она ничего не предпринимала, но я не сомневался, что свой поединок с кем-то невидимым она уже ведет — по кончикам ее пальцев перебегали яркие фиолетовые искры.
      — Там мистик, Ник… Он выключает меня, ничего не могу… — выдавил Михаил, посылая в орка слабый огненный шар, от которого тот легко увернулся. Сгусток пламени улетел за его спину, и там что-то загорелось.
      Воздух стал вязким, тягучим, пробираться через него – словно барахтаться в болоте, но фактически оставшемуся один на один с противником Лбу нужна была помощь, и я, мысленно поминая и Святого Плама, и Незеба, и Скракана и даже Тенсеса, изо всех сил шел вперед. Орк заметил мое приближение, но из-за атакующего его с другой стороны Лба у него было мало места для маневра. От шара с острыми шипами я увернулся, но длинная цепь намоталась на мой меч, и мне пришлось вцепиться в него мертвой хваткой, когда орк с силой дернул ее на себя. Оружие я потерял, упав на живот к самым ногам противника, но сумел быстро сориентироваться и откатиться в сторону, схватившись обеими руками за цепь и не давая орку атаковать кистенем.
      Наверное, это и впрямь был тот самый Хмырь Боевых — начальник охраны Большого купола, и не зря Шпагин нас им пугал. Орк левым плечом навалился на прикрывающегося щитом Лба, прижав к стене с такой чудовищной силой, что та начала трескаться и крошиться, не выдерживая такого давления, и одновременно размахивал правой рукой с кистенем, на котором повис я. Словно легкую тряпичную куклу, меня бросало за цепью из стороны в сторону, впечатывая в пол и стены, но сознание все еще было мутным, и поэтому боли я почти не чувствовал. Пока я болтался бессмысленной марионеткой, Лиза сумела прошмыгнуть за спину орку. Как бы мне не хотелось бросать Лба, но я понимал, что под действием магии неизвестного мистика, которая затормаживает меня и почти не дает ничего сделать Михаилу, мы не сможем одолеть противника, поэтому отпустил цепь, по инерции отлетев на пару метров вслед за эльфийкой.
      Мага с остекленевшими глазами я увидел сразу — он стоял в центре небольшой комнаты и был похож на директора санатория, точнее — Корнилин-младший был похож на него, и у меня не осталось сомнений в том, кто передо мной. Огонь от брошенного Михаилом слабого заклинания перекинулся на мебель и книги, дышать здесь из-за дыма становилось все сложней. Но что самое ужасное — языки пламени подбирались к Лизе, окутанной фиолетовым сиянием и не замечавшей ничего вокруг. Воздух снова превратился в тугое желе, и мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем я сумел сделать всего один шаг. Позади меня был слышен шум боя — Лоб все еще пытался сдержать орка с кистенем в руках, но долго он не выстоит. У меня же перед глазами все становилось одноцветным, будто я смотрел на мир сквозь мутное фиолетовое стекло. Корнилин-старший был сосредоточен на Лизе, но при этом умудрялся сковывать и мой разум, и разум Михаила. Заставить свои руки и ноги повиноваться у меня не получалось… А огонь, тем времени, уже почти облизывал полы длинного плаща Лизы, и я ничего не мог с этим сделать. Что может быть хуже, чем стать гостем в собственном теле?
      Пространство вокруг меня и эльфийки налилось золотым светом, и комната вновь начала обретать краски. Наверное, Матрена где-то за нашими спинами пыталась нас защитить. Давление на разум чуть ослабло, и я, хоть и через силу, сумел сделать несколько шагов к Корнилину. Меча у меня не было, но если я огрею мистика по голове, то может, мне удастся окончательно сбросить с себя оцепенение. И тогда я порву его голыми руками! Но когда я приблизился и уже занес кулак для удара, давление снова усилилось, и теперь мне даже хотелось развернуться и уйти. Голова раскалывалась от нагрузки. Одна часть моего сознания требовала размазать стоявшего передо мной человека по стене, а другая тащила назад, призывала как можно скорее покинуть это место. Все мысли — и мои, и чужие — спутались, и я уже не мог с уверенностью сказать, кто из этих двух половин расколотого разума — я сам.
      Атака на мозг исчезла в один момент, словно кто-то щелкнул выключателем. Посторонние желания пропали, и на их месте образовалась пустота, которую сознание от неожиданности еще пыталось чем-то заполнить. Какое-то время я прислушивался к себе, но никаких предательских мыслей покинуть поле битвы у меня больше не возникало. Я посмотрел на Корнилина, собираясь закончить начатое, и поразился случившейся метаморфозе. Он пятился, тихо, безумно хихикая, и его опустевший взгляд бродил по комнате, ни на чем не останавливаясь. Это было жутко. Я так и замер с поднятой рукой, но тут из-за моей спины вылетела стрела и пронзила грудь Крестного отца наркомафии ровно посередине. Корнилин упал на пол с распахнутыми глазами и застывшей на губах карикатурной улыбкой юродивого. Я обернулся, ожидая увидеть Орла, но за спиной с луком в руках стоял Ястреб Яскера.
      — Что, астрал вас побери, здесь происходит?!
      Михаил, освободившийся наконец от ментальных оков, взмахнул жезлом, озарившимся на этот раз мягким голубым свечением. В лицо ударила волна холодного воздуха и дыхание перехватило. Только что горевшая мебель за секунду покрылась тонким слоем почерневшего от копоти льда, и о пожаре остались напоминать лишь дым и удушливый запах гари. У еле стоявшей на ногах Лизы был такой вид, будто она вот-вот потеряет сознание.
      — Спасибо, Ник, если бы он не переключился на тебя, я бы не выдержала…
      Она пошатнулась, и Миша быстро подхватил ее на руки. После того, как погас огонь, единственным источником света осталось мерцающее сияние лампадки Матрены, которой та принялась водить перед измазанной кровью физиономией Лба. Тот, хоть и выглядел сильно помятым, все же довольно скалился, поглядывая на своего — теперь уже мертвого — противника. Вероятно, Ястреб подоспел как раз вовремя: из могучей шеи орка здоровяка торчала стрела. И даже в смерти он так и не выпустил из руки свой кистень.
      — Где Орел?
      — Там, — Матрена кивнула в ту сторону, где я видел его в последний раз.
      — Мертв? — прохрипел я, не узнавая своего голоса.
      — Не дождетесь, — послышалось из темноты, и я, широко улыбаясь, пошел на звук, разыскав по дороге потерянный меч.
      Только удостоверившись, что все каким-то чудом остались живы, я ощутил всю гамму последствий и от атаки на свой разум, и от схватки со здоровяком-орком, будто мне в один момент вернули чувствительность. Болело все! Я нащупал рукой стену и уже было опустился на пол рядом с Орлом, потому что ноги не держали, но набежавшие на шум Ястребы Яскера быстро вытолкали нас наверх. Лизу вынес на руках Михаил, Лоб сильно хромая ковылял самостоятельно, я же тащил Кузьму, перекинув его руку через плечо. Вторая его рука болталась плетью, а плечо было неестественно вывернуто, но сильной боли он, благодаря Матрене, не испытывал. Сама Матрена, с виду невредимая, металась между Кузьмой и Лбом, что-то нашептывая под нос, и ее лампадка разгоралась все ярче.
      В это время по всему периметру Большого купола Ястребы Яскера слаженно зачищали территорию. Они врывались во все двери и окна, а иногда даже сквозь стены, взрывая их небольшими минами локального радиуса действия. Кто-то из охранников наркомафии бросал оружие и пытался сдаться, но бой шел на поражение, и пленников штурмовики не брали. Позже я узнал, что оборона купола была смята за считанные минуты. Примерно такая же картина сложилась и на других точках дна Мертвого моря, ставших целью для ликвидации. Самый крупный бой завязался на Солохани — главным месте добычи «белой смерти», но и там в итоге все завершилось успешно, без особых потерь для атакующей стороны.
      Наверху, у лестницы того здания, где мы находились, ко множеству мертвых тел добавились книги, папки, архивы, коробки, которые бойцы бесцеремонно скидывали в кучу прямо на обезглавленных обитателей Большого купола. Я поморщился, но ничего не сказал. Один из Ястребов, что-то насвистывая себе под нос, спокойно поливал растущую горку горючим из канистры. Через некоторое время сюда же вынесли из подвала тела орка и Зэм. А вот Корнилин-старший к своим подчиненным не присоединился. Похоже, как и говорил его сын, главаря наркомафии не собирались убивать насовсем.
      — Основные силы врага ликвидированы, — сказал появившийся Шпагин. — Сейчас обыскиваем все углы на предмет избежавших наказания, а затем поджигаем здесь все нахрен… И прощай, наркота! А раненым лучше отправиться в госпиталь. В Малом куполе открыт джунский портал.
      — И где тут ближайшая площадка телепорта? — хмыкнул я, понимая, что нас хотят поскорее выпроводить отсюда.
      — У вас в кармане. Персональный телепортатор, товарищ офицер, пора привыкать.
      Только сейчас я вспомнил про прибор, которым теперь снабжали всех Хранителей. Действительно, пора привыкать!
      — С нашей стороны много раненых? — спросил Михаил.
      — Нет. Пострадала только ваша группа, — снисходительно улыбнулся Шпагин и, козырнув на прощание, спустился вниз по лестнице.
      — А мы ведь их уделали, — проводив его глазами, сказал Орел. Он, бледный от потери крови, сидел на лестнице и все еще держался за плечо, болезненно морщась.
      — Кого?
      — Ястребов. Они проворонили тайный переход, который, возможно, ведет куда-то из Большого купола. А мы его нашли! И поймали главаря мафии!
      — Вообще-то, не мы его нашли, — возразила Лиза, прислонившаяся к стене — ментальный бой выпил из нее все силы, — а его сын. Он чувствовал своего отца и привел меня к нему. Сами бы мы не справились…
      — Никому об этом не рассказывай! Пусть Ястребы думают, что они облажались, а мы спасли их от провала операции! Это будет еще долго греть мою душу.
      — Шпагин прав, вам всем нужна медицинская помощь, — вмешалась Матрена. — Давайте вернемся в Малый купол, здесь и без нас справятся.
      Мне уже не впервой было пользоваться Камнем Путешественника, но я все еще опасался этого новомодного прибора. В санатории у портала нас встретила Саранг Еше, которая, по всей видимости, была в курсе новостей. Едва увидев нас, она воскликнула:
      — Поздравляю с блестяще проведенной операцией! Ох, я так рада, что с мафией покончено. Конец войне! Сейчас уж мы с малышом разрастемся!
      Лизу, Орла и активно сопротивляющегося Лба лекари уложили на медицинские койки. Когда я снимал сюртук для того, чтобы меня тоже осмотрел врач, на пол упала небольшая книга, которую я все еще таскал за пазухой и о которой совершенно забыл. Она была у архивариуса Иавера Шаха. Интересно, что такого важного может быть в этой книге, раз уж архивариус решил прихватить с собой именно ее?
      У меня, кроме множественных ушибов, ничего не обнаружилось и, получив первую медицинскую помощь, госпитализации на этот раз я избежал. Не пострадавший Михаил ни на шаг не отходил от Лизы, Матрена, как лекарь, посчитала своим долгом остаться в больнице вместе со всеми. Я же оказался не при делах.
      Под куполом оставаться не было сил. Я вспомнил, как, направляясь в ИВО по игшским степям, мы встретили орчиху, которая сказала, что ей душно в городе. Сейчас я понял, что она имела в виду. В красивом санатории с тихо журчащими ручьями, цветущими клумбами и зеленеющими деревьями мне стало вдруг тесно. Хотелось на воздух, туда, где никакие стены не давят со всех сторон. Я, никого не встретив по дороге, вышел из купола и уселся прямо на песок, откинувшись спиной на коралловый риф. Была ночь. Но на этот раз не такая непроглядная, как обычно. Где-то недалеко Ястребы Яскера поджигали десятки складов с солью, бумажные архивы и тела наркоторговцев, и по всему небосводу Мертвого моря полыхало фантастическое багровое зарево. Оно окрасило пустыню в красный цвет, и теперь казалось, что весь песок залит кровью.
      «Возможно, так оно и есть», — подумал я.
      Включив фонарь и устроившись поудобней, я открыл книгу. Ветер поднимал маленькие песчаные вихри, над головой алело небо, но я ничего не замечал, жадно глотая аккуратно написанные строки. Это была краткая летопись семьи Корнилиных, рассказывающая о жизни этого древнего рода еще со времен «до Катаклизма». Я читал ее не отрываясь и не верил глазам, слишком невероятные вещи там были написаны.
      Во времена Старой Эры именно семейство Корнилиных раскрыло тайну морской соли, которая, пропитавшись серными испарениями со дна моря, становилась не только мощным наркотиком, но и средством подчинения себе сознания других существ. С этого и началось восхождение семьи Корнилиных на вершины могущества… Но весь ужас состоял в том, что производство пси-соли поддержал Незеб! Он самолично разработал методику, с помощью которой обрабатывалась пси-соль… Ее растворяли в питьевой воде, и тысячи лет жители Империи сами удивлялись той страстной и беззаветной любви, которую они испытывали к своему вождю.
      Все изменилось после Катаклизма — море отступило, и самое главное — прекратились серные испарения. Соль снова стала простым наркотиком. Незеб отдал приказ замести все следы: уничтожить моряков, добывающих соль. Что и было сделано с помощью мощного артефакта. Однако даже без пси-соли народ продолжал боготворить Великого Незеба. То ли соль впиталась в кровь хадаганцев, то ли давала себя знать привычка.
      Последние строки летописи были дописаны рукой Виктора Корнилина:
      «…из трещин на востоке повалили серные испарения… Я вновь начинаю производство пси-соли. И я не повторю старых ошибок своей семьи. Я сброшу эту марионетку, Яскера, и сам стану у руля Империи!».
      — Товарищ Хранитель.
      Я поднял голову и посмотрел на Корнилина-младшего.
      — Как вы меня нашли?
      — В вашей голове роятся мысли…
      — Понятно, — кивнул я. — Опять громко думаю.
      — Вы невеселы… Но все кончено! И… я выдержал… с вашей помощью. У меня еще кружится голова… Но тень, которая лежала на нашей семье... ее больше нет.
      — Я не видел, чтобы вашему отцу отрубили голову, — осторожно сказал я.
      — Он уже не воскреснет, — опустил глаза Корнилин и тяжело вздохнул. — Боюсь, он не выдержал нашей совместной с Лизой атаки и сошел с ума. Жрецы могут вылечить только тело, но не разум.
      — Он сошел с ума еще раньше… весь мир сошел с ума, — пробормотал я.
      — Простите?
      — Вам это знакомо? — я протянул директору санатория летопись его семьи.
      — Нет, но я догадываюсь, что здесь написано… Вы прочли?
      Я молча кивнул и Корнилин, снова тяжело вздохнув, уселся рядом со мной на песок.
      — Мне многое удалось узнать от отца… А вы? Тоже все уже знаете?
      — Про Незеба, про пси-соль и…
      — Молчите! Это не то, о чем следует говорить вслух. Я и вообразить не мог… Я раздавлен… У меня нет никаких мыслей… Нет, одна все же есть — моя семья отныне не имеет к этому никакого отношения! А это… — Корнилин сжал в руках летопись, — лучше бы этой книге сгореть вместе со всем остальным. Вам не надо было этого читать.
      — Хотите похоронить вскрывшиеся подробности прошлого? Наркотики, слепое подчинение, стеклянный шар, убивший тысячу лет назад моряков в порту… А все для того, чтобы замести следы!
      — Бедные, несчастные хадаганцы! Но… некоторым вещам лучше оставаться тайной. Не стоит ворошить прошлое, Незеб мертв и сейчас уже некого призвать к ответу.
      — И вы сможете так легко все забыть? — вскинул я брови.
      — Нет, наверное. Но я постараюсь. А вы… поговорите с Яскером.
      — Мы не друзья с Яскером, вопреки расхожему мнению…
      — И все-таки он вас ждет, — сказал Корнилин и добавил в ответ на мой удивленный взгляд. — Мистики могут разговаривать друг с другом на больших расстояниях. Он уже все знает.
      Второй раз за этот день мне пришлось воспользоваться Камнем Путешественника. В Оке Мира, куда я телепортировался, был приглушен свет и стояла тишина, нарушаемая лишь журчанием фонтанчиков вдоль стен. Хранитель портала вяло кивнул мне и снова уставился в книгу, которую читал до моего появления. По пути до кабинета Яскера я встречал лишь неподвижный конвой, почти сливающийся со стенами. Никто меня не останавливал и даже не поворачивал головы в мою сторону, поэтому я просто пересек уже известный мне круглый зал с красивыми барельефами и подошел к большим, резным дверям, тут же распахнувшимся передо мной, едва я хотел постучать.
      Вот я и снова в кабинете главы государства, в смятении стою перед Яскером, не зная, куда деть руки.
      — Заходи, Никита Санников… я ведь обещал, что мы еще встретимся.
      Я нерешительно прошел по мягкому ковру и замер возле стола, за которым сидел вождь Империи, сцепив пальцы в замок. Надо было сказать хотя бы «здравия желаю», но слова никак не шли на язык, и я молчал.
      — Ты узнал тайну Незеба… и тебя смутила вся эта история? — подсказал Яскер, когда я так и не смог ничего произнести.
      Меня хватило лишь на то, чтобы кивнуть в ответ. Кто я в общем-то такой, чтобы требовать объяснений у главы Империи? Меня удивлял даже тот факт, что я сейчас нахожусь в его кабинете. Яскер встал со своего места, обошел стол и опустился на этот раз на один из стульев возле меня и кивнул на соседний. Я, чувствуя себя не в своей тарелке, сел рядом.
      — Увы, политика — вещь грязная. Я занимаю этот пост уже давно, и вот что я тебе скажу. Неважно, с чего все начиналось. Покопайся в истории любого народа и найдешь там только войны, преступления и безумства. Быть может, важнее то, чем все заканчивается? Счастливы ли наши граждане? Есть ли у них крыша над головой, гордятся ли они своей страной, с уверенностью ли смотрят в завтрашний день? Мы построили сильную Империю, мы защищаем своих граждан, а они отвечают нам любовью и преданностью. Только это имеет значение.
      Я поднял глаза на Яскера, и мой язык наконец-то отклеился от неба.
      — Вы разделяете его методы?
      Голос был хриплым, будто я не пользовался им очень давно. Яскер улыбнулся, но взгляд его холодных глаз я выдержать не смог.
      — Сила, даруемая пси-солью, велика и… заманчива. Но я не Незеб, я не убежден, что это правильный путь. Найденная тобой информация будет строго засекречена, как и все отчеты по операции на дне Мертвого моря. Не было никакой пси-соли. Все! Пусть это останется между нами и умрет прямо здесь.
      Мне оставалось лишь кивнуть. Я повернул голову и посмотрел в окно — дно Мертвого моря находилось далеко отсюда, но алеющее пятно на горизонте, похожее на утреннюю зарю, было прекрасно видно. Будто солнце решило подняться с другой стороны. Наверное, все жители Мертвого моря, кто не спал в эту в эту минуту, с удивлением задирали головы вверх. А может, они видели пожар, внезапно охвативший всю пустыню, и надеялись, что он не доберется до них…
      Я же хотел, чтобы Мертвое море не просто сгорело, а чтобы этот кусок аллода отломился от Игша и навсегда растворился в астрале, словно его и не существовало. Каким неведомым силам было угодно, чтобы эта книга — одна единственная из уцелевших — попала мне в руки? Я уже жалел, что прочитал ее. Из трех Святых Триединой Церкви именно Незеба любили и почитали больше всего: великий отец, основатель Родины… разочароваться в нем – будто потерять часть самого себя, ведь задето самое важное, глубинное и оттого особенно болезненное — вера. Со знанием, которое я приобрел, сложно смириться, оно тяжким грузом повисло на душе. И я понял, что никогда никому о нем не расскажу.
      Корнилин прав, надо попытаться вычеркнуть все из памяти. И я буду стараться. Но все же… что-то во мне необратимо изменилось в ту длинную ночь, когда небо над Мертвым морем стало багровым.

Глава 28

 

 

---

 

Глава 28. Война и спорт

      На улице занимался рассвет. Большие напольные часы в углу кабинета гулко пробили шесть раз. Возможно, Яскер, будучи мистиком, как-то воздействовал на меня своей магией, но его голос звучал успокаивающе. Мысли перестали метаться в голове, и я даже почувствовал некоторое примирение с самим собой — то, чего мне так не хватало в последние дни.
      В дверь бодро постучали, и на пороге показался Командор Хранителей.
      — Здравия желаю!
      — А, Штурм, — Яскер снова уселся за свой стол и взял в руки какие-то бумаги, — ты как раз вовремя. Забирай своего пацана. У меня еще масса дел!
      Он углубился в чтение, ни на кого больше не обращая внимания.
      — Давай, Санников, на выход, — Штурм Бешеных мотнул головой на дверь и посторонился, выпустив меня из кабинета первым.
      Око Мира потихоньку начало просыпаться, лампы засветились ярче, по коридорам потянулись первые служащие. Командор неспешно, заложив руки за спину, вышагивал по красному ковру. Он хмурил брови, размышляя о чем-то, видимо, не очень приятном, и я молча шел рядом, не решаясь заговорить.
      — Слышал, на дне Мертвого моря все завершилось успешно… Как твои ребята?
      — Живы.
      — Я рад. Надеюсь, ты не расстроен, что пришлось немного помочь Комитету?
      — Нет, но… мне бы хотелось, по возможности, избегать этого в будущем.
      — Мне бы тоже, — Штурм задумчиво уставился себе под ноги и на его лбу пролегли глубокие морщины. — Но иногда приходится делать не то, что хочется, а то, что нужно.
      Он замолчал, и я почувствовал, как пространство вокруг нас наэлектризовалось. Мимо, чеканя шаг, прошествовала глава Комитета Елизавета Рысина с непроницаемым лицом.
      — Товарищи, — кивнула она нам, не останавливаясь.
      Штурм проводил ее взглядом, пока она не скрылась за поворотом, и посмотрел на меня.
      — Ты как, дружишь со спортом? Любишь погонять гоблина? А то видал я героев: рвутся мир спасать, а сами ничего тяжелее волшебной палочки в руках не держали! Но ты-то, надеюсь, не из таких? Физзарядка, гантели, пробежки?
      — Куда вы собираетесь меня отправить?
      — На Дикие острова. Это небольшой орочий архипелаг у берегов Игша. Тамошние кланы оторваны от цивилизации, и мы ведем большую работу, чтобы побороть их невежество. Недавно построили стадион на Зверском острове, чтобы эти дикие орки не воевали друг с другом, а играли в гоблинбол. Знаешь про гоблинбол? Это командная игра, где вместо мяча используют отрубленную голову гоблина.
      — Спорт облагораживает, — хмыкнул я.
      — Именно, — усмехнулся Штурм. — На Диких островах послезавтра состоится финал Орочьих Игрищ, и нужно проследить, чтобы он прошел без проблем. Туда направляются дополнительные отряды Хранителей, которые будут следить за порядком. Ты и твоя группа в их числе. Одна из команд-финалисток — клан Праведных Карателей, я покровительствую этой команде, надеюсь, она победит… Может, и ты выберешь, за кого болеть?
      Я пожал плечами. Возможно, когда я увижу соревнования своими глазами, зрелище и захватит меня, но пока что к гоблинболу я был абсолютно равнодушен.
      — Когда отправляться?
      — Завтра. Сегодня можешь догуливать в «Седьмом дне», повестки вам пришлют туда. Портал на острова все еще строится, и добираться придется на корабле, но лететь от Незебградского порта недолго. И еще. Ник… не лезь, куда не надо! А то вечно у тебя шило в… Твоя задача просто следить за порядком вместе с другими Хранителями. Понятно?!
      Я кивнул.
      — Санников?
      — Так точно!
      — Ну иди… раз понял.
      Козырнув Командору, я развернулся и зашагал прочь, чувствуя на своей спине его тяжелый взгляд. Вряд ли бы он одобрил то, что я направился прямиком к Коловрату. Я смутно подозревал, что просьба не лезть куда не следует касается как раз поиска потомков Великого Орка.
      — Да разорви ее демон! Дура! — взревел Верховный шаман, прочитав адресованное мне письмо Жало Степных. — Как она смела! Наплевать на всех орков! Наплевать на нашу свободу! Будь она проклята!
      На этот раз костер не горел, не дурманили запахи трав, и я с интересом разглядывал языческие тотемы вместо привычных красных знамен, агитационных плакатов и портретов выдающихся имперских деятелей.
      — Вихрь погиб, Жало сбежала… Потомков Легендарного Орка можно по пальцам пересчитать! Одной руки! Даже трех пальцев хватит!
      — Трех? — переспросил я, оторвавшись от созерцания разрисованных шкур. — Вы нашли еще кого-то?
      — Не нашел, но знаю, что где-то он есть. Череп, последний потомок, тезка нашего великого полководца, сражавшегося с Канией тысячи лет назад! Хм, это символично. Хотя… Если бы его звали Громобоем, как нашего великого шамана, мне бы это больше понравилось!
      — И где его искать? Что вам о нем известно?
      — Ничего, но ты все равно должен так или иначе встретиться с ним. Обязан! По-другому и быть не может… Куда тебя направляет командование?
      — На Дикие острова, поддерживать порядок во время финала Орочьих Игрищ.
      — Отлично. Может, Череп как раз собирается стать лучшим игроком в гоблинбол.
      — Может, — с сомнением в голосе откликнулся я.
      — Вот что, надо тебе на остров Боевых наведаться. Он назван по имени клана, который им владеет. Клан наш, шаманский, придерживающийся вековых традиций. Заправляет им Копыто, мой давний кореш, он тебе поможет с поисками. Черепа нужно доставить в Незебград, ко мне. Его жизнь, жизнь последнего потомка Легендарного Орка — самое ценное, что у нас сейчас есть!
      Впервые я видел Коловрата в таком возбужденном состоянии, но надежд его не разделял. Чем больше я думал обо всем этом, тем отчетливей понимал, что шаманы хватаются за соломинку. Даже если предположить, что последний потомок Великого Орка Череп тоже обладает магическими способностями, это вовсе не означает, что он сможет когда-нибудь держать аллод. Ведь для этого нужно стать Великим Магом, но далеко не каждый даже талантливый и выдающийся маг на это способен. Вслух я этого, разумеется, не сказал.
      На следующее утро я вместе со своей группой стоял в сумеречном порту Незебграда, рядом с такими же Хранителями, отправляющимися для поддержания порядка на Орочьих Игрищах. Солдат неожиданно оказалось больше, чем я предполагал, и мы заняли всю палубу военного корабля, перевозящего нас к месту соревнований.
      — Чего нос повесил? Не любишь спорт?
      Кузьма еще немного морщился при резких движениях, но в целом его рука была в порядке. Лекарям удалось быстро залечить его рану. Лиза и Лоб и вовсе выглядели как после отпуска. Хотя эльфийка сильно хмурилась — перспектива оказаться среди диких орков ее не очень радовала.
      — Коловрат считает, что последний потомок Великого Орка где-то на Диких островах, — сказал я. — Во всяком случае он верит, что я его там встречу. А Командор Бешеных убедительно просил не лезть не в свое дело.
      — Я согласен с Командором Бешеных, — вставил Миша, до этого увлеченного читавший газету.
      — Так и не скажешь, какого демона ты вообще поперся в Око Мира? — поинтересовался Орел.
      — Соскучился, — буркнул я и развернул листовку, рекламирующую финал Орочьих Игрищ. — Сражаются воинские кланы Яростных и Кровожадных, шаманский клан Боевых и клан карателей Праведных… Лоб, за кого ты болеешь?
      — За карателей, конечно. Я же храмовник!
      — Вот и Штурм за них болеет.
      — Штурм — правильный орк, — кивнул Лоб, оскалившись.
      — А Коловрат?
      — А Коловрат — шаман!
      — Но ведь шаманы всегда правили орками, разве нет? — произнесла Матрена.
      Лоб дернул плечами и ничего не ответил.
      — А что за клан Боевых? — снова спросил я.
      — Очень древний. Воины у них сильные, но правят кланом шаманы. По старым обычаям живут.
      — Понятно. А эти… клан Яростных и клан Кровожадных?
      — Отморозки.
      Я удивленно посмотрел на Лба. Если уж даже орк считает кого-то отморозками, то тут дело серьезное.
      До Диких остров дорога и впрямь была недолгой, всего около трех часов полета сквозь радужные нити астрала. Сами острова представляли из себя довольно большой архипелаг с мало отличающимся от Игшских степей пейзажем.
      — В Империи вообще есть красивые аллоды? — наморщила нос Лиза.
      — Есть. С пальмами, песком… — мечтательно сказал Кузьма.
      — Не знаю, как на счет пальм, но песком я уже сыт по горло, — отрезал я.
      Прибыв к месту назначения, мы спустились с корабля на одном из островов и собрались уже построиться в шеренги вместе с другими Хранителями… Но если у меня когда-нибудь будет все, как у всех, то в Сарнауте случится второй Катаклизм.
      — Товарищ Санников!
      Позвавший меня Зэм был без отличительных знаков, но тем не менее стоял среди старших офицеров, и отмахиваться от него не стоило. Перекинувшись недоуменными взглядами со своей группой, я подошел к восставшему, который сразу отвел меня в сторону.
      — Иавер Гахиджи, Комитет Незеба.
      Я еле сдержал глубокий вздох, когда Зэм махнул перед моим лицом красным удостоверением.
      — Не знал, что к охране на соревнованиях привлекли не только Хранителей, — выдавил я, стараясь говорить вежливо.
      — Сегодня ночью случилось ЧП — нападение на клан Боевых. Мне поручено провести расследование.
      Вероятно, сейчас была моя очередь вставить фразу, потому что Иавер Гахиджи замолчал, выжидательно глядя на меня, но я не собирался помогать ему дойти до сути.
      — Как вы уже наверняка поняли, мне понадобится помощь нескольких Хранителей… Я слышал о вас, лейтенант, об операции на дне Мертвого моря, точнее. У нас она проходит под названием «Спасение» и будет преподаваться на курсах повышения квалификации как образцово-показательная. Ваше имя там тоже фигурирует, так что вы в некотором роде звезда Комитета.
      Я даже не попытался сделать хоть сколько-нибудь польщенный вид и продолжал молчать с каменным лицом.
      — В общем ситуация такова: ночью произошла очередная кровавая стычка между враждующими дикими кланами. Пока местные орки не избавятся от своих варварских привычек, подобные инциденты будут повторяться. Н-да… Я уже успел изучить оружие нападавших, его на поле боя много осталось. Кузнецы каждого клана ставят на топоры свои клейма. Доказательства неопровержимы: нападение на клан Боевых было совершено бойцами клана Кровожадных и клана Яростных.
      — То есть отморозками, — вспомнил я слова Лба.
      — Простите?
      — Неважно. Команды этих кланов завтра участвуют в финале гоблинбола, это могло быть причиной нападения.
      — Вообще-то мы надеялись, что Орочьи Игрища отвлекут орков от междоусобной резни…
      — Вы сейчас про ту игру, где вместо мяча используют голову гоблина? Неплохая попытка разрядить обстановку.
      — Гоблинбол, безусловно, варварское зрелище, но он поможет нам направить энергию орков в нужное русло… когда-нибудь в будущем.
      — Это будет очень отдаленное будущее, — хмыкнул я. — Что вы намерены делать с виновниками?
      — Все очень сложно. Все эти орки только формально числятся гражданами Империи, но они еще не понимают, что такое цивилизованность. Живут по своим собственным понятиям, а не по имперским законам. И в этом состоит основная проблема. Клан Боевых собирается мстить. «Кровь за кровь», как они говорят, так что если мы не вмешаемся, скоро произойдет новая бойня, только теперь стороны поменяются местами. Этого нельзя допустить! — сокрушенно покачал головой следователь.
      — На островах полно Хранителей, выставьте конвой…
      — Боюсь, это не выход. Орки — народ упрямый, а мы не можем здесь вечно держать гарнизон. Надо попытаться переубедить их… Подождите высказывать скептицизм, лейтенант, у меня есть пара идей на этот счет. Сегодня на острове Боевых состоится что-то вроде сходки клана, где все и решится. Я собираюсь присутствовать, но по правде говоря, находиться одному среди диких орков мне не очень хочется.
      — Хотите взять с собой охрану? — наконец понял я цель разговора.
      Сопровождать комитетчика во время его работы — меньшее из зол, но ведь одним сопровождением дело точно не ограничится. Я был уверен, что он обязательно втянет меня в свои интриги! С другой стороны, это отличный шанс попасть на остров Боевых и встретиться с вождем шаманского клана — Копытом, как того и хотел Коловрат. Вряд ли у меня еще будет такая возможность.
      — Ваша группа себя зарекомендовала… хотя женщин, наверное, брать к дикарям все же не стоит. Но решать вам.
      Матрена и Лиза были крайне возмущены тем фактом, что я, Орел, Михаил и Лоб собрались куда-то без них. Никакие заверения, что мы отправляемся на соседний остров с мирными намерениями, и присутствие женщин — это лишний повод для конфликта, не подействовали, и они обе остались в полевом лагере Хранителей надутыми.
      — Надеюсь, к храмовникам клан Боевых нормально относится, — сказал я Гахиджи, покосившись на Лба.
      — Нейтрально.
      Впятером мы подошли к джунским руинам, связывающим острова между собой, и я уже предвкушал свободный полет над бездной — жаль, что в этот раз он был совсем коротким. На той стороне нас встречал орк, глядевший очень враждебно. Я сразу подобрался.
      — Эх, надо же, думал, что ничего не боюсь… И на старости лет так обломаться, так обломаться…
      — Что же вас так напугало, — настороженно спросил комитетчик.
      — Камни эти! Туды их в астрал, — рыкнул орк и сплюнул под ноги. — Мы раньше как на соседние острова перебирались? Мостики строили, катапульты ладили. Как забросит тебя, скажем, к Кровожадным, как начнешь там бузить! Красота! А потом стали с капитаном хадаганским договариваться, чтобы нас на битвы отвозил. А теперь, оказывается, можно этими… развалинами джунскими пользоваться. Типа, сказал им, хочу туда-то — и полетел.
      — Но ведь это очень удобно, — произнес Михаил.
      — Не доверяю я этим камням. Магия-шмагия… Не бойцовское это дело! Кровожадные и Яростные тоже вроде бойцы, а воспользовались. Через камни эти проклятые, джунские к нам перебрались. Скоро пойдем их бить. Коршун, или кто там нами командовать будет, тоже захочет через камни эти сигать. Тьфу!
      День уже был в разгаре, солнце слепило глаза, но после пустынного зноя на дне Мертвого моря здешняя жара уже не казалась мне такой уж выматывающей. И все же на Диких островах было неуютно. Красноватая, потрескавшаяся земля почти не рождала растительности, и даже та жиденькая трава, что сумела пробиться в этих суровых условиях, уже иссохла. И если люди старались отгородиться от неприветливой степи высокими бетонными стенами, за которыми выращивали цветы и деревья, то орков, похоже, все устраивало и так. Во всяком случае в поселении клана Боевых, куда мы прибыли, не было и налета хоть какого-то облагораживания территории. Тесные, украшенные шкурами и клыками жилища на колесах стояли как попало без всякой системы. От степи их отделял лишь покосившийся забор, призванный защищать от диких степных тварей, но вряд ли справлявшийся со своей задачей. С краю поселения горел высокий костер, вокруг которого крутилось несколько орков. Иавер Гахиджи направился прямиком к нему. Орк, вышедший нам навстречу, был похож скорее на воина, чем на шамана, по крайней мере за спиной у него виднелся внушительных размеров топор.
      — Это Коршун, вождь. Хранители Империи, — коротко представил нас комитетчик.
      — Коршун? — переспросил я. — А куда делся Копыто?
      — Да вот же он, на погребальном костре лежит! — ответил новоявленный вождь. — Убили его. Видишь, орки с соседних островов к нам пожаловали: поселок разгромили. Эх… старый был орк, опытный, но они навалились — десять на одного. Я, Коршун, теперь вместо него! Ну-у, пока еще не совсем вместо… Нужно его похоронить как полагается, отомстить обидчикам, о выборах вождя подумать, да и к Игрищам готовиться — их никто не отменял…
      — Э-э-э… простите… а что они делают?
      Я обернулся к Михаилу и, проследив за его ошарашенным взглядом, сам впал в ступор. Орки таскали отрубленные головы и кидали их в костер.
      — Как что? Копыто хоронят. Перед смертью вождь успел положить немало врагов. Жизнь прожил великую и ушел из нее с честью! Хотя голову ему, конечно, срубили, м-да… Похоронить его надо правильно, по-орочьи! Кровь за кровь, зуб за зуб! Башка за башку! Мы их уже всем нападавшим поотрубали, а то как начнут воскресать… Как меня вождем выберут, надо будет ответный налет организовать. Традиция такая: новый вождь — новый поход.
      — Но как же так, это же свои, имперцы!
      — А вот так. Война у нас. Тут не до милосердия. Или мы, шаманы, верх возьмем, или нас… Вид вражеских черепушек радует мое сердце. Уверен, Копыто тоже должен быть счастлив! Не мы эту войну начали. Но мы ее закончим!
      Я знал, что Империя находится в состоянии войны с Лигой, но что настоящая война, не на жизнь, а на смерть, идет внутри государства, для меня явилось настоящим шоком. Онемев, я смотрел, как костер взрывается искрами, когда в него прилетает очередная отрубленная голова. Иавер Гахиджи тем временем отвел Коршуна в сторону и они о чем-то зашептались.
      — Что, малышня, испугались? — немолодая орчиха смотрела на нас, ухмыляясь и прищурив глаза. — Нате-ка, выпейте. Свеженькое.
      Она подтянула к себе бочонок на тележке, и зачерпнула что-то кружкой.
      — Нет, спасибо, — сразу отказался я. Никакое орочье пойло мне сейчас в горло не полезет, да и разум хотелось оставить чистым.
      — Ну и зря! Правду говорят: стар — что млад. Детишки молоко любят — и наши шаманы от него… слово такое интересное от игроков недавно услышала… как же это… фанареют, что ли?
      — Это что, молоко? — удивился Михаил и даже взял у орчихи из рук кружку.
      — Ага. Распробовали наши шаманчики молоко-то — еще просят! Даже кликать меня стали по-новому! Кормилицей зовут. Все лучше, чем Кочерга…
      — Действительно, молоко, — сказал Миша, сделав глоток.
      — А чего удивляетесь? Оно же полезное… Еще хотите?
      От дикарей, отрубающих головы своим соседям, почему-то меньше всего ожидаешь, что они пьют молоко для здоровья. Я снова посмотрел на костер. В него уже ничего не подкидывали, но пламя все еще было высоким.
      — Как-то давным-давно кланы Боевых и Яростных несколько дней жили в мире, — вдруг сказала орчиха, поглядев туда же. — По этому поводу даже разгуляево устроили. К нам на остров прибыл вождь Яростных по имени Губошлеп и сынок его — Штык, тот, который у них сейчас за главного. Ладный был орк, сильный. Поженились мы с ним тогда. На ночь. Несколько раз женились, да-а… Старая я уже, а вспомнить есть что. Неплохо жизнь прожила.
      Я уже было подумал, что ей, наверное, жаль, что все так произошло, и может в глубине души орки не хотят этой войны… но она вдруг добавила:
      — Вот бы кто прибил его! Хочу посмотреть, как его башка в огне сгорит. Он, сволочь, мне сердце разбил!
      После этих слов я понял, что шансы Иавера Гахиджи предотвратить предстоящую бойню сводятся практически к нулю.
      — Они не откажутся от мести, — сказал я, когда восставший снова вернулся к нам. — Ваша миссия безнадежна.
      — Не горячитесь, лейтенант. Вы, может, будете удивлены, но орки — очень азартный народ.
      — И как это вам поможет?
      — Посмотрим… — неопределенно ответил он и зашагал к самому центру поселения, где на большой круглой поляне уже рассаживался воинственно настроенный клан Боевых.
      Было шумно — орки вопили, перекрикивая друг друга, размахивали топорами, кто-то с кем-то начал драться за лучшее место. Когда Коршун вышел на середину поляны, ему понадобилось не меньше пятнадцати минут, чтобы перекричать весь этот гам. Мы впятером скромно устроились в самом последнем ряду, и я уже подумал, что вряд ли что-нибудь услышу отсюда. Но вскоре на поляне установилось некое подобие тишины.
      — Как вы знаете, — начал Коршун, — наш вождь Копыто погиб. Воины клана Яростных и Кровожадных объединились, чтобы напасть на нас…
      — Трусы!.. Побоялись в одиночку… клан на клан… Позор! — раздались крики со всех сторон и Коршун поднял руки, призывая к тишине.
      — Они не останутся безнаказанными! Но прежде чем мы им отомстим, нам нужно выбрать нового вождя.
      Снова поднялся шум. Орки топали ногами по земле, отчего та содрогалась так, что я подпрыгивал сидя на лавке.
      — По нашему обычаю самые могучие и мудрые орки сражаются между собой, пока не останется один победитель. И вот что я вам скажу: ужасно тупой обычай!
      Топот прекратился. На лицах присутствующих отразились попытки осмыслить сказанное. И очевидно процесс этот у них занимал длительное время, чем Коршун не преминул воспользоваться. Пока орки раздумывали над неординарным заявлением и решали, как к нему отнестись, он быстро продолжил:
      — Так мы теряем самых сильных бойцов! Я хочу, чтобы в этот раз все было по-иному. Хочу, чтобы вождя выбрали без всяких поединков.
      — Тебя что ли? — выкрикнул кто-то.
      — А что? Орки вступают в новый мир, им нужен новый духовный лидер. Я вполне подхожу. Уверен, мы можем прийти к соглашению. Не обязательно выпускать друг другу кишки! Мы, шаманы, потому и у власти, что все по уму делаем…
      — Ха! Чтобы я уступил место вождя какому-то шаману?! Шутишь что ли? — один из орков — явно боец — вскочил с места. — Посмотри, что стало с кланом из-за вас, мозгляков! Нас едва не вырезали. И ты после этого хочешь, чтобы я отдал тебе свой боевой топор?! Клан должен возглавить воин!
      — Придержи язык, Хвост, клан Боевых всегда вели шаманы! — другой орк, поднявшийся с места, выглядел гораздо старше, он был увешан амулетами и опирался на посох, но немощным совсем не выглядел. Наоборот, в нем была какая-то скрытая сила, и когда он заговорил, притихли все. — Значит ты, Коршун, не хочешь драки… Хм… Даже не знаю, что сказать! Я бы тебя вождем принял, если б знал точно, что клан отомстит за смерть Копыта и наше бесчестие. Мое сердце жаждет мести. И если ты не сможешь отомстить, то придется мне занять место вождя! У меня нет иного выбора!
      — Те, кто напал на нас, заплатят за все, Репей, я клянусь! — пообещал Коршун, стукнув себя кулаком в грудь.
      По рядам пошел одобрительный гул, который возрос еще больше, когда взывавший к мести шаман, удовлетворенно кивнув, вышел в центр круга и на глазах изумленной публики передал свой посох Коршуну.
      — Да если б не вы, нам бы и мстить не пришлось! — выкрикнул воин, названный Хвостом. Он все еще стоял на ногах и возмущенно тряс топором, и я подумал, что Коршуну не отвертеться от драки. — Эх, будь у нас воинский клан — уж мы бы себя в обиду не дали! Бойцы — это… бойцы! Не чета шаманам! Я требую боя!
      — Коршун прав, — перекричал поднявшийся шум еще один орк и все снова притихли. По тому, с каким вниманием на него смотрели, я понял, что это еще один претендент на место вождя. — В борьбе за власть мы теряем лучших из лучших, а они нам нужны. Война кланов не утихает!
      — Сейчас про карателей втирать начнет, — негромко сказал своему соседу орк, сидевший впереди меня.
      — Но! Каратели — вот кто наш главный противник!
      Со всех сторон послышались смешки.
      — Уймись, Жаба, каратели не нападали на наш поселок, — выкрикнул кто-то и орки согласно закивали.
      — Ну и пусть! Я нисколько не удивлюсь, если выяснится, что это они подбили бойцов. Они хитрые! — не сдавался Жаба. — Каратели черпают силу у духов Великих Предков. Им по барабану все эти бредни про жертву Тенсеса, величие Незеба и мудрость Скракана. Есть возможность использовать магию Света — так давайте делать это по-нашему, по-орочьи! Мы должны следовать их примеру!
      По мере того, как он говорил, шум нарастал, и последние слова ему пришлось прокричать.
      — Подождите… успокойтесь… — призвал к тишине Коршун. — Чего ты хочешь, Жаба?
      — Покровительство духов — залог наших побед, — ответил он, когда снова стало тихо. — Мы должны приносить орлов или гиен в жертву духу великого шамана Громобоя! Ставить жертвенные знаки над телами каждого убитого животного…
      Говорил он это с непередаваемой верой в свои слова, но должного отклика они, увы, не находили. Орки качали головами и поглядывали на Коршуна, ожидая его реакции.
      — Ты прав, — после некоторого раздумья ответил тот. — Громобой — великий шаман, основатель Новой Орды. Именно он заключил союз с Хадаганом. Мы, орки, многим обязаны ему!
      — Этот Коршун далеко пойдет, — прошептал Миша и я кивнул, соглашаясь.
      — Мы сделаем, как ты говоришь, Жаба, принесем жертвы и установим знаки… Громобой должен быть доволен! Надеюсь, он вспомнит о нашем клане и пошлет удачу.
      — Раз так, то я отказываюсь от борьбы за власть, — сказал Жаба и под крики и улюлюканье толпы передал свой посох Коршуну.
      — Слабаки! — рявкнул Хвост. — Жертвы, знаки, духи… Что за бред? Кланы Яростных и Кровожадных и без этой чуши неплохо живут!
      — Да заткнись ты уже, — крикнули ему из толпы. — Признай власть шаманов и прекрати вопить, а то мы сами тебя порешаем.
      — Или вали к своим Яростным и Кровожадным, раз они тебе так нравятся! — поддержал сидевший впереди меня орк.
      Все согласно загалдели. Хвост, поняв, что остался в меньшинстве, зло посмотрел на Коршуна и прошипел:
      — Клан Яростных мне по душе — славные ребята, не то что наши хлюпики!
      — Только место вождя там уже занято, — снова подал голос орк передо мной, и все захохотали.
      — Это ненадолго, — Хвост выскочил на середину поляны, и рука Коршуна потянулась к оружию, но тот, сплюнув на землю, швырнул топор к ногам соперника. — Быть вождем этого клана — невелика честь! Забирай мой топор, только я его потом, как во главе Яростных встану, назад заберу, гы!
      Он, окинув всех на прощание презрительным взглядом, покинул поляну под топот и свист.
      — Вот это страсти, — тихо прокомментировал Орел.
      Коршун поднял топор и грозно произнес:
      — Кто-то еще хочет высказаться против?
      Против больше никого не оказалось и новоизбранный вождь решил сразу перейти к самой волнующей всех теме:
      — Ну что ж, пришла пора показать Кровожадным и Яростным, кто мы есть! Они посме…
      — Вам бы все воевать, — перебила его орчиха, которая угощала нас молоком. — Из-за этого нападения и смерти вождя все забросили дела! На войну собираетесь, а скоро торговый корабль придет! Что мы имперским торговцам дадим в обмен на бревна, жратву и пиво? Обо всем я должна думать?
      — Да подожди ты со своим кораблем, Кочерга! Отомстить — дело чести! — с места поднялся орк, встретивший нас у портала. — Бойцы завсегда под шаманами ходили и беды не знали. Это теперь понапридумывали: бойцы сами себе хозяева! Посмотрите, что они с нашим поселком сделали! Вот этими самыми руками я его строил! Сколько сил было положено, сколько времени потрачено. А эти варвары разнесли все по бревнышку. Дом мой разрушили, очаг разорили! Срам! Раньше же такого не было! Ну, воевали друг с другом, конечно. Баб портили, рыла чистили. Но заборы зачем ломать?! Где мы теперь в степи деревья найдем на новые дома и частокол?! Так это еще что… С тех пор как орки стали частью Империи, все катится в тартарары! Ладно бы орки с орками сражались, так нет! Они привели с собой своих выкормышей — гоблинов! Натравили эту мелочь на своих же! Позор! На Изуне за такое орка ждет медленная и позорная смерть. Наши войны — это наше дело, нельзя в них посторонних впутывать. Тем более гоблинов! Они еще, чего доброго, решат, что убивать орка — норма. Нужны решительные меры!
      — Да не убивали они орков, — снова встряла Кочерга. — Я всегда говорила, что союз с гоблинами не доведет до добра! Но воинам шаманы теперь не указ: своим умом жить хотят. Только толку никакого! Во время нападения эти гоблины, мерзкие твари, вместо того, чтобы сражаться на поле боя, рыскали по нашей стоянке и воровали все, что плохо лежит. Мародеры! В итоге пропал мой старый амулет…
      — Сжечь! Сжечь их дома в отместку! И таверну, и кузницу! Пусть бродят по пепелищу!..
      — …Гоблины ведь и понятия не имеют, что с ним делать и какая сила в амулете заключена! Меня чуть не разорвало на тысячу злобных орчих!..
      К двум возмущенным голосам начали добавляться другие. Орки выкрикивали с мест оскорбления в адрес Яростных и Кровожадных и требовали возмездия.
      — Хорошо, хорошо, не орите! — поднял руки Коршун. — Мы здесь для того и собрались, чтобы решить…
      — Нет уж, подождите! Мне тоже есть, что сказать!
      На этот раз с места поднялась молодая орчиха с огненными волосами и множеством сережек, в руках она держала белоснежный мех. Коршун поморщился, но, смирившись, махнул рукой, разрешая ей продолжать.
      — Знаете, какой красивый флаг у нашего клана был?! Я его сама шила, старалась. Ночи просиживала, когда решено было в Орочьих Игрищах участвовать. А эти уроды соседние пришли и флаг разорвали, растоптали. Как хорошо было, когда наши острова были разделены астралом. А теперь какой-то умник в Незебграде придумал, как перемещаться между островами по каким-то магическим хреням! И пошло-поехало! Обидно до слез! Новый флаг нужен, я и шкуру для него приготовила, начну шить новое знамя. Но ведь потом его еще надо раскрасить!
      — Лоза, это не главное! Давай про флаг потом…
      — …И знаете, что я думаю? Мы выкрасим знамя кровью тех орков, которые напали на наш поселок! Мы должны показать всем, кто на островах хозяин. Знамя, раскрашенное кровью убийц, — отличная возможность сделать это. Оно будет самым красивым на Орочьих Игрищах!
      Едва Коршун успел открыть рот, как с места поднялся следующий орк.
      — Раз мы заговорили об Игрищах, то и я скажу!
      Коршун закрыл рот и обреченно уселся на землю, подперев рукояткой топора подбородок.
      — Это сволочи, бить-колотить, половину команды перебили! Подлые трусы! Боялись, что мы победим. Еще бы! Я же самый лучший тренер. Специально из Незебграда сюда приехал по просьбе Коловрата! Чтобы сделать из орков настоящих игроков! И вот, все труды — тигру под хвост! Из шести наших орков-шаманов только двое осталось! Нет причин церемониться с ублюдками из клана Кровожадных и клана Яростных. После всего, что они сделали, мы имеем право на любые действия. Как в старые добрые времена, когда мир был целым, а орки слушались шаманов.
      За этим снова последовала волна всеобщего возмущения, топота и оглушительного свиста. Орки вопили, размахивая оружием, и методы расправы над соперниками, которые они предлагали, становились все зловещей. Клан Боевых жаждал крови.
      — Друзья! Товарищи! Мудрые шаманы и благородные воины!
      Тишина наступила мгновенно, будто кто-то выключил звук. Орки, не привыкшие к такому обращению, оторопело уставились на Иавера Гахиджи, который, по всей видимости, с первых же слов сумел произвести неизгладимое впечатление. Комитетчик вышел в центр поляны и окинул всех собравшихся долгим взглядом. На него смотрели настороженно, но с интересом.
      — Товарищи! — повторил он. — Вы представители великого клана Боевых. Клана, почитающего вековые традиции орков! Ваш клан по праву считается сильнейшим, и варвары из Яростных и Кровожадных должны раз и навсегда уяснить, кто на Диких островах главный! Только тот клан, во главе которого стоят мудрейшие шаманы, достоин того, чтобы называться лучшим! А тех, кто презрел великие заветы предков…
      Гахиджи принялся вещать о бесспорном величии Боевых, и о недостойности всех прочих, но через несколько минут его пламенной речи я уже стал от нее уставать. Орки, несмотря на то, что им пели дифирамбы, тоже начали раздражаться. В рядах поднимался гул и комитетчик, понимая, что скоро его заткнут, причем не в самой вежливой форме, поскорее перешел к сути.
      — Подлое нападение Яростных и Кровожадных не должно остаться безнаказанным! Но подумайте, много ли чести в том, чтобы следовать их примеру? Сегодня они напали на вас, завтра вы нападете на них, затем они снова придут к вам… и длиться это будет бесконечно! А ведь вы должны доказать свое превосходство! Кто запомнит ваши набеги на острова Яростных и Кровожадных? Тем более, что те вскоре ответят вам тем же? Но если вы победите в Орочьих Игрищах, даже далеко за пределами Диких островов все узнают, что клан Боевых — самый лучший, самый сильный! И никто, по крайней мере в ближайший год, не сможет уже оспорить ваше лидерство!
      И снова оркам понадобилось время, чтобы обдумать услышанное. Все больше взглядов обращалось к Коршуну и новый вождь, морща лоб, наконец произнес:
      — Победить в Игрищах — это достойно. И слава клана Боевых прогремит на всю Империю… Да вот только команду нашу перебили! Новых игроков то мы найдем, но когда им тренироваться? Финал уже завтра!
      — А разве не умом и смекалкой славятся шаманы? Пусть у Яростных и Кровожадных сильные команды, зато на стороне Боевых — шаманская мудрость!
      С этими словами Гахиджи вернулся на свое место, чрезвычайно довольный собой. Орки начали переговариваться, и по общему тону вполне отчетливо можно было разобрать заинтересованность.
      — Как я выступил? — шепнул комитетчик.
      — Душевно, — ответил Орел.
      — Ну как сказать, — возразил я. — «На стороне Боевых — шаманская мудрость» — слишком расплывчатая формулировка, чтобы принять ее за план.
      — Не волнуйтесь, все продумано!
      В этот момент с места снова поднялся тренер и замахал руками, призывая к тишине.
      — Вопрос о первенстве должен решаться между командами Боевых и Праведных! Шаманы и каратели — вот главные соперники в борьбе за власть среди орков. А воины в пролете, такова реальность! — провозгласил он и ответом ему были одобрительные выкрики. — Вот что я думаю. Для начала разберемся с кланом Кровожадных! Причем так, чтобы у них не было шансов вернуться в игру. Но мы не будем делать, как они, и рубить головы направо-налево. Все-таки я орк из столицы, я знаю, что такое милосердие! Есть другой хороший способ: отрезать им уши! Безухий орк — позор. Он никогда не выйдет на поле.
      Такой вариант сведения счетов с противником пришелся клану Боевых по душе. Я даже не сомневался, что до этой «гениальной» идеи тренер додумался не сам.
      — Да, это я подсказал, — подтвердил Гахиджи. — Неплохо получилось.
      — Неплохо? Отрезать уши — неплохо?!
      — Подожди, Ник, в чем-то он прав, — внезапно заступился за комитетчика Михаил. — Отрезанные уши — это меньшее из зол. Лекари легко отрастят им новые, просто на это уйдет несколько дней, и за это время клан Боевых выиграет соревнования и посчитает, что месть свершилась. Сейчас главное избежать новых смертей.
      — Вы ведь понимаете, что орков самих нельзя посылать за ушами на соседний остров? — снова заговорил Гахиджи. — Народ вспыльчивый, обязательно сорвутся, и одними ушами дело не ограничится. И тогда точно начнется бойня! Необходимо все сделать тихо.
      Я все понял: вскоре меня ждет «увлекательная» охота за ушами своих же сограждан. Так и знал, что опять вляпаюсь в комитетские интрижки!
      — Как избавиться от Кровожадных, мы придумали, а что делать с кланом Яростных? — тем временем поинтересовался Жаба. — Этих так просто не возьмешь. Плодовитые они, гады, кизляк жуют с утра до вечера! Уберешь одного — его тут же заменят. Надо иначе как-то…
      — Кизляк? — тихо переспросил я.
      — Особый корешок, который растет только здесь и является основой… хм… многочисленности орков, — шепотом пояснил Гахиджи.
      — Вот что я придумал, — сказал тренер. — Всем известно, что бойцы Яростных очень суеверны и не выходят на поле без своих талисманов. Если мы сопрем у них эти побрякушки, то Яростные откажутся от игры!
      И это предложение тоже пришлось всем по душе. Было понятно, на чьи плечи ляжет эта не слишком благородная миссия. Одним отрезать уши, у других украсть медальоны — неплохое начало финала спортивных состязаний. После того, как вопрос с кланами Яростных и Кровожадных был решен, Кочерга снова заговорила о торговых кораблях, которые вот-вот должны прибыть к Диким островам, но хозяйственно-бытовые темы мало интересовали орков, и все стали потихоньку расходиться. Иавер Гахиджи решил, что нам здесь делать больше нечего, и мы, ни с кем не прощаясь, вернулись на центральный остров. Случая поговорить с новым вождем о Черепе, наследнике Великого орка, мне не представилось.
      Тем временем на Зверском острове у Хранителей задача была несложная. Военные в составе небольших групп просто патрулировали территорию вокруг большого круглого строения, по всей видимости и являющегося новым стадионом. Стройка еще не была закончена: кое-где лежали строительные материалы, рабочие докрашивали стены, а неподалеку собирался джунский портал.
      — Хотите знать, умеют ли восставшие Зэм ненавидеть? Я вам скажу — еще как! Кто-то ненавидит Тэпа, кто-то покойную уже тысячу лет тещу. А я ненавижу минотавров! Вот вы как сюда добрались? — громко ругавшаяся восставшая неожиданно ткнула в меня металлическим пальцем.
      — На корабле, — немного растерялся я от внезапного внимания к своей персоне. Вообще-то я, направляясь к своему командованию за указаниями, просто шел мимо.
      — Вот именно! А почему? Да потому, что портал все еще не работает! Он должен был быть сдан еще несколько дней назад. Аккурат к началу Игрищ. Чтобы все, кто хочет, смогли приехать на стадион и поболеть за свою команду. Но не могут!
      — А что случилось?
      — Минотавры напали на Хранителей, которым было поручено доставить сюда астральные батареи. А без них портал не заработает! Только представьте себе эту картину: идут наши бравые вояки, тащат в руках батареи, и тут вываливается орда минотавров и с диким мычанием начинает разбой! Вот зачем минотаврам батареи?! Они же ни хрена в этом не понимают! Как сороки: тащат все, что блестит.
      — Простите, коллега, вы сказали «ни хрена»? — удивленно уставился на нее другой Зэм, подняв голову от строительных чертежей.
      — Да нахваталась уже от местных орков, — устало махнула рукой женщина. — Поторчишь тут несколько дней, еще не так заговоришь…
      Высшего руководства в штабе не оказалось, а встретил меня Хранитель Дмитрий Надзорин — одного со мной звания, правда должностью повыше. Формализмом Надзорин не страдал, поэтому просто пожал мне руку в знак приветствия и кивнул на стул.
      — Эх, занесла нас с тобой нелегкая на эти Дикие острова, лейтенант! — посетовал он. — Хоть и внутри Империи, но работать здесь опасно. Если орки начнут буянить, то мне первому достанется. А кроме них есть еще и минотавры. Тоже не подарочек… Как следить за порядком, когда в любой момент тебе в зад могут вонзиться рога минотавра?
      — А вы не пробовали с ними договориться? Они ведь вполне разумны, — спросил я, думая о главе Свободнорожденных Бычаре.
      — Да уж, разумны! Недавно груз разграбили, зачем-то украли астральные батареи. Может быть, они и разумные, только нам от этого не легче. А скорей наоборот. Но это еще полбеды. Тут кроме них тролли водятся. Поверь, я готов даже Тенсесу молиться, лишь бы они не напали на нас! Эти твари способны разобрать наш стадион по бревнышку, даже глазом моргнуть не успеешь!
      Одним словом, работа предстояла не очень приятная. Матрену и Лизу уже прицепили к какой-то другой группе, и патрулировать отведенное нам место я, Кузьма, Михаил и Лоб отправились вчетвером. Наших животных уже доставили на Дикие острова другим кораблем, так что бродить по степи пешком не придется, чему я был несказанно рад. Прогулка верхом, когда лицо обдувает ветер от крыльев Старика, не самое плохое занятие, даже несмотря на агрессивных обитателей аллода. Несколько раз нам попадались минотавры, выглядевшие гораздо более дикими, чем те, что я видел на дне Мертвого моря, но они вели себя относительно мирно, поспешив скрыться с глаз патруля. Зато тролли настроены были куда более воинственно: жирные и отвратительные, они нападали на нас целыми группами. Низкий интеллект не позволял им действовать слаженно и эффективно, однако физически они превосходили даже орков, поэтому расправлялись мы с ними не без усилий. Кое-где нам попадались брошенные минотаврами батареи, которые везли на Дикие острова для постройки джунского портала. Мы бережно собирали их и отвозили инженерам в лагерь.
      Вскоре наша и без того немногочисленная группа понесла потери. На очередном кругу мы наткнулись на орчиху — она замахала нам руками, подавая какие-то странные знаки.
      — Тс-с! Не спугните зверя! — шикнула она на нас, когда мы приблизились, и кивнула на мирно топтавшегося неподалеку носорога.
      — Ты кто? Из какого клана? — строго спросил я.
      — Я Дикуша из Бродячих.
      — Болельщикам нельзя здесь находиться…
      — Я не болельщица, я охотница. И как по мне, так эти клановые разборки — полная ерунда! Пусть дураки себе ломают кости в драках. А я птица вольная: куда хочу, туда лечу! Что хочу, то ворочу!
      — А здесь чего воротишь? — заинтересовался Лоб.
      — На диких носорогов охочусь. Я обожаю это дело! Сидишь в засаде, караулишь зверя, потом — бах! Трах! Шмяк! Хоп — и победа!
      — Неплохо…
      — Хотите, давайте вместе. Повеселимся. Охота — это же здорово!
      Я, Кузьма и Миша не хотели, но Лоб явно был не против. Наши девушки находились в другой группе и некому было строго хмурить брови и напоминать о должностных обязанностях. Мы же, испытывая мужскую солидарность, с легким сердцем оставили Лба в компании Дикуши из Бродячих.
      — Обожаю охотиться. На диких носорогов особенно! — заверил он.
      — Ай, молодца! Я люблю тех, кто жизнь любит. И все от нее берет. Дай-ка я тебя расцелую, это тоже весело…
      Дальше мы отправились втроем и к счастью серьезных стычек удалось избежать. В обед нас покормили местным традиционным блюдом — мясом диких тигров. Оно было жилистым и жестким, как резина, и я искренне не понимал наслаждения, неизменно возникающего на лицах орков, жующих этот странный деликатес. Лоб так и не появился, зато после обеда к нам вернулись Матрена и Лиза. В отличие от нас, их группа столкнулась с весьма агрессивными минотаврами, и один орк даже был серьезно ранен в схватке с их главарем.
      — Что пялишься? Никогда не видел раненого орка? Да, это я должен был доставить эти проклятые астральные батареи! Да, это я сражался с Рогачом! Да, это я проиграл в этой схватке. Р-р-р-р! Вот так мы, орки, и вырождаемся! Тьфу! И на хрена Громобой нас в Империю привел?
      Пострадавший бушевал возле медпункта, где мы обнаружили Матрену и Лизу, и от обиды кидался на всех прохожих.
      — Остынь, приятель, если минотавр насадил тебя на свои рога, то мы в этом не виноваты, — хмыкнул Орел, с сочувствием глядя на орка.
      — Да ладно, мне уже полегчало… Выговорился. Я же все-таки цивилизованный орк, не чета этим диким. Я честно дрался и проиграл. И не стану из-за этого прыгать в астрал, как того потребовали бы законы клана. Вот только… На душе погано! Хочу отомстить, хоть ты тресни! Рогач умрет — я успокоюсь. Всем будет хорошо! Кроме Рогача, гы!
      Мы оставили орка одного строить планы мести минотавру, нам пора уже было снова выдвигаться на дежурство. Вторая половина дня прошла спокойно, даже тролли почти не лезли на рожон, минотавры и вовсе не показывались на глаза, вероятно решив, что с прибывшим подкреплением связываться нет смысла. В штаб мы вернулись ближе к вечеру, когда ночная смена уже готовилась сменить дневную. Там мы застали Иавера Гахиджи, о чем-то беседующего с Коршуном и тренером Боевых, из чего я сделал вывод, что от своих планов отрезать уши одной команде соперников и стащить талисманы у другой они не отказались.
      Лоб тоже наконец объявился: он ждал нас возле штаба, многозначительно кивая головой на комитетчика. Тот, заметив нас, замахал руками. Я уже понял, что отвертеться от досадной, тягостной миссии не удастся, и с обреченным видом направился к ним.
      — Как Дикуша? — тихо спросил Орел, когда Лоб к нам присоединился.
      — Огонь, — лаконично крякнул тот и взор его немного затуманился.
      — Хоть у кого-то этот день оставит радостные воспоминания, — буркнул я.
      Единственным утешением было то, что убивать никого не придется. В тот момент я еще не знал, чем для меня обернется эта затея, но тревога уже прочно обосновалась внутри. Дурное предчувствие сковывало мышцы, и я передернул плечами, чтобы скинуть напряжение. Иавер Гахиджи приветливо махал нам руками, но мой внутренний голос даже не шептал, а вопил о том, чтобы я разворачивался и бежал от него подальше…
      Но я продолжал идти вперед.

Глава 29

---

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
Автор: risovalkin

К ОГЛАВЛЕНИЮ

---

---

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
Автор: risovalkin

К ОГЛАВЛЕНИЮ

Глава 23. Белая смерть

      — Ну и что вы тут нарешали? — я устало плюхнулся на лавку в уютной беседке, сплошь увитой плющом, и приложился к бутылке с минеральной водой. Голова дико трещала после вчерашней попойки.
      — Смотри! — Кузьма с готовностью развернул где-то добытую карту Мертвого моря. — Вот здесь, к югу, тот самый Баладурский порт, который изучают археологи. Корнилин советовал нам туда наведаться.
      — Ну и что?
      — Как что? А вдруг это есть то самое… ну… из-за чего мы здесь! — сказал Лоб.
      — Не зря же директор санатория упомянул это место, мы должны там все разузнать! — добавил Кузьма и выжидательно уставился на меня.
      Я наморщил лоб, пытаясь собрать в кучу расползающиеся мысли.
      — Откуда карта?
      — Из местной библиотеки…
      — Тебя Миша своим посохом по голове сильно огрел, да? — спросил я и одним глотком допил всю воду из бутылки. Надо бы сходить до буфета и взять еще одну, потому что в горле было суше, чем в пустыне за куполом.
      — Нет! — сердито сдвинул брови Орел. — Это он ее там нашел и мне передал!
      — А где он, кстати? — я уже начал немного приходить в себя и наконец-то заметил, что мы не в полном составе.
      — Ушел изучать принцип работы местных механизмов жизнеобеспечения.
      — Пойду, поищу его, — я встал, твердо вознамерившись пройти мимо буфета.
      — Они с Лизой вместе ушли, — осторожно произнесла Матрена.
      — Понятно. Тогда не пойду, — я уселся обратно, с тоской поглядев на пустую бутылку.
      — Вот правильно, — усмехнулся Орел, — не надо мешать людям… изучать механизмы.
      — Лиза — эльф, а не человек, — поправила Матрена.
      — Неважно!
      — А правда что эльфы сами… того… крылья себе приштопали? — спросил вдруг Лоб.
      — Вот именно! — поддержал Орел. — Крыльев же раньше у них не было? Не было! А значит они тоже…
      — Так, тихо! — рявкнул я, потому что от их галдежа у меня засверлило в висках. — Дай сюда карту.
      Орел передал мне потрепанный лист и я начал водить по нему пальцем, читая названия.
      — Баладурский порт… Гремучий дол… а это… Шахты! Совсем рядом…
      — Хочешь отправиться на поиски мага орков? — подняла на меня глаза Матрена.
      — Коловрат, в отличие от Комитета, четко обозначил задачу. Я не собираюсь играть с Рысиной в угадайку…
      — Ш-ш-ш… ты что, давай потише! — шикнул Кузьма и все заозирались, как будто ожидая увидеть в кустах подслушивающего агента Комитета. Но вокруг только мягко шелестели листья плюща… Впрочем, и у плюща могли быть уши.
      — Ладно, доберемся до Баладурского порта, а на обратном пути заскочим в шахты, — решил я.
      Мишу и Лизу мы искать не стали, пусть хотя бы для кого-то отпуск будет полноценным. На выходе из санатория мы встретили начальника охраны Щита Кочевников с очередной партией искрящихся аккумуляторов для купола.
      — А-а-а, к археологам решили? Добро-добро… — покивал он, оскалившись в клыкастой улыбке. — Вы только знаете что… Не в службу, а в дружбу… В Гремучем доле, неподалеку, манапровод строится, и там охранником работает мой кореш старый — Сапог. Сам он из Кровожадных, а наши кланы издавна соседствовали — вот мы и сдружились. Давненько я от него весточки не получал… Если вы в ту сторону собрались, заглянули бы к Сапогу, да узнали, как он, а? Может, помощь ему какая нужна. А то он, между нами говоря, бестолковый слегка. Волнуюсь я за него!
      — Заглянем, — кивнул я.
      — Вот и лады! — обрадовался Щит.
      День был в самом разгаре, на небе ни облачка, и привыкшие к полусумраку санатория глаза заслезились от белизны песка. Навещать археологов мне не слишком хотелось, я даже подумывал разделиться с Орлом, Лбом и Матреной и направиться сразу к шахтам, и только близость Баладурского порта заставила меня отказаться от этой идеи. Я решил, что взгляну одним глазком на древний порт, а дальше…
      — Откуда посторонние на раскопках?! Стоять! Не двигаться! Что вы здесь делаете? — Зэм, которого мы видели в «Сухих водах», внезапно выскочил из-за кораллового рифа и преградил нам дорогу.
      — С инспекцией к вам едем! — гаркнул Орел не растерявшись.
      — А… Хранители… Империя заботится о своих гражданах даже на дне морском. Это похвально, но… не могли вы оставить животных здесь? Под каждой песчинкой может залегать древний черепок…
      Мне совершенно не нравилась идея идти по пустыне пешком, но Матрена, понимающе закивав, уже спрыгнула со своей крошечной лошади, а за ней нехотя слезли и все остальные. Привязывать Старика я не стал, уверенный, что тот и так никуда не уйдет без меня.
      — Я быстро, дружище, — сказал я, похлопав животное по загривку. Старик фыркнул, но доверительно ткнулся мне лбом в плечо.
      — Значит, вы нашли свои документы? — участливо поинтересовалась Матрена, обратившись к ученому.
      — О, да! Даже не представляете, как я рад, иначе бы мне пришлось покинуть Игш.
      — Почему? — не понял Орел. — Обратились бы в милицию, и вам выдали бы новый паспорт, это же так…
      — Но я не гражданин Империи!
      Мы все вчетвером замерли, как вкопанные, уставившись на археолога. Моя рука потянулась к мечу.
      — Кто вы такой? — строго спросил я, глядя на него в упор.
      — Я Иавер Чензира, историк, — растерялся ученый, слегка попятившись. — Мы вне политики и никому не причиняем вреда… мы просто изучаем наследие предков… ва… ваше правительство разрешает нам…
      — Никита, подожди, он прав, — придержала меня Матрена, потому что я продолжал наступать на восставшего, сжимая рукоятку меча. — Гильдия историков не принимает ничье гражданство, я знаю об этом, нас учили… Они ведут научные исследования на разных территориях и не вмешиваются в государственные дела.
      Я недоверчиво посмотрел на археолога — тот яростно закивал, подтверждая каждое слово Матрены.
      — Вот, пожалуйста, удостоверение историка, а это разрешение вести раскопки в Баладурском порту, все как положено! — с готовностью отчитался Чензира.
      Протянутые им документы выглядели правдоподобно, но я видел их впервые, поэтому не мог ручаться, что это не подделка.
      — Ну, допустим… Кто у вас тут главный?
      — Иавер Акана, он как раз сейчас…
      — Веди.
      Небольшой палаточный городок историков находился возле самого порта. Отсюда хорошо был виден край аллода, похожий на зону боевых действий: засыпанные песком остовы истлевших кораблей производили удручающие впечатление. По этим обломкам трудно было понять, как выглядели судна, ходившие по настоящим морям… по воде… Я видел реки и озера, но все они были слишком малы, чтобы пересекать их на кораблях, а ведь когда-то в Сарнауте были не только моря, но и океаны! От этой мысли даже немного закружилось голова. Как это — когда вокруг вода до самого горизонта, что не видно даже берегов? Разве такое возможно? Я родился спустя тысячу лет после Катаклизма и не застал настоящих океанов, но при виде останков древних кораблей меня вдруг поразило щемящее чувство утраты.
      — Как хорошо, что вы здесь! — начальник археологической экспедиции приветливо стал пожимать нам руки, представляясь каждому в отдельности. — Иавер Акана, очень рад знакомству!
      Я пока смутно представлял, что собираюсь делать. Проверить у всех документы? Это бы имело смысл, если б я представлял, как они должны выглядеть на самом деле. Посмотреть на результаты работы археологов? Я не ученый и все равно ничего не пойму, сюда бы Михаила. Бездумно водя взглядом вдоль берега, ощетинившегося сгнившими балками, я заметил какое-то шевеление, будто маленький лучик солнца вдруг обрел самостоятельность и заметался по песку.
      — Что это там? — я указал пальцем на странное мерцание.
      — Моряки. Повсюду эти призраки! — вздохнул Иавер Акана. — По ночам глаз не сомкнуть: крики, ругань, звон пустых бутылок из-под рома!
      Словно в подтверждение его слов от ближайшего корабля вдруг раздался на удивление громкий крик, похожий на завывание ветра. Но слова, тем не менее, различались довольно отчетливо:
      — Земля-а-а-а! Вижу землю!
      — Глазастый какой, лучше б он воду увидел… — проворчал Акана, в то время как мы рефлекторно шарахнулись друг к другу и схватились за оружие.
      — Они опасны? — спросил Орел. — Призраки?
      — От порта они не отходят, но настроены враждебно и не подпускают нас к кораблям. К счастью, до прямых стычек дело не доходило — мы же ученые, а не воины. Но все застопорилось. Я уверен, мы здесь первая экспедиция и есть шанс отыскать судовые журналы. Они лягут в основу моей докторской диссертации. Зачем призракам эти записи?
      — Думаете, тут еще можно что-то отыскать? — Матрена с сомнением посмотрела на сиротливые обломки.
      — Да, вон там, видите? Тот корабль неплохо сохранился. Мы все пытаемся пробраться внутрь, но… эти призраки так и кишат вокруг!
      Я вспомнил, как в ИВО нас учили бороться с призраками, тогда я сумел развеять противника всего лишь взмахом меча. Кроме суеверного страха вряд ли они представляли реальную опасность.
      — Развеять? Что вы! — вскричала какая-то женщина, когда я произнес вслух свои мысли.
      — Лара Лопатина, моя коллега, — если бы не металлическая маска, я бы подумал, что Иавер Акана нахмурился.
      — Я не считаю, что призраки моряков — помеха в наших исследованиях! — строго произнесла Лопатина, скрестив руки на груди. — Они сами — живая история. Эти люди видели наш мир таким, каким он был тысячу лет назад! Представляете? Голова идет кругом от одной мысли об этом! Изучать обломки кораблей или глиняные черепки, конечно, увлекательно, но ведь перед нами живые души. В первую очередь заняться нужно ими.
      — И что вас останавливает? Почему бы вам просто не пообщаться с ними?
      Лопатина сразу сникла.
      — Мы пытались, что только ни пробовали, но они не идут на контакт. Они нас видят и слышат, но понимают ли? Как найти к ним подход? Вот в чем вопрос.
      Если сначала я не горел желанием идти в Баладурский порт, то теперь во мне уже взыграло любопытство и я решил взглянуть на призраков поближе.
      — Судя по всему, призраками они стали в эпоху Катаклизма. Но ведь «во время» не значит «в результате»… — рассказывала по дороге Лопатина. — Астрал не добрался до порта, он не мог стать причиной их гибели… Очень любопытно.
      — Отчего ж они померли? — заинтересовался Лоб.
      — В двух случаях душа, которая, согласно последним научным открытиям, является совмещением эфирного тела и Искры, может покинуть своего носителя. Когда ее носитель погибает в расцвете лет: во время катастрофы, в схватке, в пьяной драке… и так далее. Или когда некромант вырывает душу из тела силой своих черных заклинаний.
      — Вы думаете, это дело рук некроманта? — спросил Орел, слегка поежившись.
      Несмотря на жару, по моей коже тоже прошел холодок. Мы подошли к иссохшейся глыбе, которая когда-то, очевидно, была носом корабля. В борту зияла пробоина, и в тонких лучах света, проливавшихся внутрь сквозь щели в корпусе, то и дело мерцали силуэты. Мне стало не по себе.
      — Ну что, заходим? — спросил Акана, оставаясь, впрочем, на месте.
      Я собрался духом и сделал шаг вперед, но меня остановил Лоб.
      — Дай-ка сначала я, — сказал он и залез внутрь корабля. Оглядевшись по сторонам, доложил: — Ничего так. Все раскурочено. Сухо. Песочек…
      Следом залезли и все остальные. Начальник экспедиции зажег фонарь, осветивший внутренности корабля желтым, дрожащим светом, из-за чего казалось, что все вокруг шевелится.
      — Я не уверена.
      — Что?
      — Я не уверена, что это дело рук некроманта, — пояснила Лопатина, продолжив прерванный разговор. — Мы провели некромантский ритуал, называется «Оскал смерти», пробовали подчинить призраков…
      — Подчинить?
      Я так резко развернулся к Лопатиной, что она едва не врезалась в меня.
      — Только ради научного эксперимента, мы не собирались делать с ними ничего дурного! — залепетала она. — Но ни один призрак не подчинился. Значит, я ошиблась и дело не в некромантии.
      — Вот и очень хорошо, — буркнул я и снова последовал за Аканой, замершим в проеме, когда наша процессия остановилась.
      — Но что же тогда произошло здесь тысячу лет назад и погубило всех этих моряков? — произнесла Матрена.
      — Тихо!
      Сначала я слышал лишь гул, который все усиливался. Он не был похож на человеческий голос, но чем громче становился, тем четче стали слышаться отдельные слова:
      — Уходите… убирайтесь…
      Звук был глухим и каким-то жутким. Он не мог принадлежать живому существу. Я почувствовал, как мои волосы становятся дыбом и мышцы сводит судорогой.
      — УБИРАЙТЕСЬ!
      Из угла прямо на меня понесся полупрозрачный, светящейся силуэт. Я даже сумел различить его перекошенное от злости лицо.
      — Никита! — взвизгнула Матрена.
      Но я остался стоять на месте. Ударить его мечом? Перед глазами всплыло суровое лицо Лопатиной, когда я предложил развеять призраков. Что с ними случается? Их Искры наконец обретают покой… или погибают? Почему-то на полигоне в ИВО эта мысль меня не посещала. Возможно потому, что там был лишь какой-то обезличенный сгусток, а здесь передо мной не просто существо — это человек, хадаганский моряк. Он не был моим врагом, я вижу его лицо, я стою на месте, которое он, наверное, считал своим домом, и которое все еще пытается защитить даже спустя тысячу лет после своей смерти. Мне хотелось ему что-то сказать, но призрак приблизился очень быстро и я не успел открыть и рта. Меч я так и не поднял. Моряк замахнулся, но буквально в миллиметре от меня вдруг рассыпался и исчез, не причинив никакого вреда. Да и могут ли призраки хоть как-то навредить живым?
      — Д-давайте поскорее… отыщем журнал… — дрожащим голосом произнес Акана в наступившей тишине.
      Я с удивлением посмотрел в его сторону. Оказывается, даже мертвые боятся призраков. Дальше мы продвигались молча и быстро. Вокруг были одни лишь развалины, и я не представлял, для чего служили все эти помещения и как среди них искать то, где мог храниться судовой журнал. Однако археологи довольно уверенно выбирали направление, и у меня сложилось впечатление, что они точно знают, куда идти.
      — Вот здесь! Он должен быть где-то здесь! — Акана, пихнув мне в руки фонарь, начал перебирать кучу какого-то хлама, покрытого толстым слоем песка.
      Погибшие моряки вновь дали о себе знать. Они не нападали на нас, но выли и шипели со всех сторон, в темных углах то и дело скользили их мерцающие тела, заставляя нас жаться поближе друг к другу и поторапливать копошащихся ученых. Поиски затягивались. Призраки вели себя все наглей, приближаясь почти вплотную. Возможно, они не могли нам ничего сделать, но помутнившийся от страха рассудок уже плохо соображал. Сердце колотилось у самого горла, темные стены все время как будто сжимались, давили на нервы, и дышать становилось все тяжелей. Я решил, что выволоку ученых наружу пинками, если они сейчас не пойдут самостоятельно, потому что сил оставаться внутри уже не было никаких.
      — Вот он! — воскликнул Акана. — Кажется… он…
      — Наконец-то, — выдохнул Орел. — У меня уже крыша едет от этих воплей. Уходим!
      — Да уж… Страницы все пропитаны солью и эктоплазмой, склеились, задубели… — запричитал Зэм, дрожащими руками перебирая листки потрепанной книги.
      — Уходим!!! — гаркнул Кузьма и, схватив побелевшую Матрену за руку, быстро двинулся туда, откуда мы пришли.
      Начальник экспедиции начал было собирать какие-то потемневшие от времени предметы в безразмерную сумку, но Лоб, схватив его за шиворот, поволок вслед за Орлом и Матреной. Я бросил взгляд на Лопатину, но та решила идти сама и попыток задержаться, чтобы подобрать археологические находки, не делала. Я шел последним, задрав руку с фонарем как можно выше и освещая путь впереди идущим.
      Вывалившись толпой из корабля, мы остановились, тяжело вдыхая ставший вдруг таким желанным сухой, горячий воздух и жмурясь от яркого света. В темноте корабля я и забыл, что на улице солнечный день.
      — Спасибо вам за помощь, — сказал Акана, вновь доставая найденный журнал.
      Я заглянул в открытую книжицу — страницы в ней почти истлели и вот вот рассыплются в прах. Вряд ли в них что-то можно будет разобрать. Оставаться в Баладурском порту больше не хотелось. Ученые явно были помешаны на своих археологических раскопках, и никакой угрозы для государства я в них не увидел.
      Старик, заметив меня издалека, широко раскинул крылья и потянулся. Я был рад наконец залезть ему на спину — идти по песку, забивающемуся в обувь, не очень-то приятно!
      — Где там у нас манапровод строится?
      — Вон туда, — Орел указал рукой. — Я, кажется, даже его вижу.
      Стройка действительно была в пределах видимости, и, хотя это было не совсем по пути к шахтам, я решил сделать небольшой крюк и все же передать привет другу начальника охраны санатория — Сапогу. На подходе к манапроводу нам предстала интересная картина: красивая, миниатюрная девушка со светлыми, чуть рыжеватыми волосами, отчаянно боролась со странным существом, катаясь по песку. Мы быстро подскочили к ней. Лоб резко отодрал от нее чудовище — жуткую круглую голову на ножке, злобно моргающую одним омерзительным глазом.
      — Ох, спасибо вам… — освобожденная девушка спокойно поднялась на ноги и деловито отряхнулось, на ее лице не было ни грамма паники, как будто на нее каждый день нападали одноглазые монстры. — Вы, быть может, семью мою будущую спасли, ячейку общества сохранили. Ну, держись, Варвара-краса, длинная коса! Я тебе веселую жизнь устрою! Будешь бегать по Незебграду с перекошенной рожей, гоблинов пугать!
      Мы с Орлом переглянулись. Лоб продолжал держать одной рукой извивающуюся тварь.
      — Что тут происходит? — я наконец обрел дар речи.
      — Что происходит? План у нас горит, вот что! Еще три дня назад мы должны были сдать новую секцию манапровода! Скоро приедет комиссия, а у нас ничего не готово! А все почему? Из-за гоблинов и злобоглазов! — девушка сердито кивнула на существо в руках Лба, которое уже перестало подавать признаки жизни от того, что орк слишком сильно сжал пальцы. — Эти гоблины… мелкие пакостники… отказываются работать! Боятся злобоглазов! Рассказывают друг другу и мне страшные байки о том, как злобоглазы смотрят на них из-за барханов своими жуткими глазищами! Вот и приходится… принимать меры!
      — Вы что-то говорили про ячейку общества…
      — Ах это… — девушка немного смутилась. — Я вообще-то специально устроилась сюда служащей манапровода. Мне знакомая шаманка пообещала сварить зелье дурного глаза, чтобы я смогла разделаться с этой стервой, что у меня мужика увела! У-у-у, змеюка подколодная! Отрастила косу до пят, эльфийских блузок понакупила — и давай чужих мужиков коллекционировать! Гадина! Мне для зелья шаманского глазища злобоглазов нужны. Я за ними сюда и приехала, собственно. Можно, я у вас его возьму? Спасибо.
      Лоб немного ошарашено передал ей злобоглаза и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут со стороны стройки послышался чей-то голос — к нам бежала еще одна женщина, судя по всему, тоже служащая манапровода.
      — Тамара! Что, еще одного нашли? Да что же напасть! — всплеснула она руками.
      — Да, Полина Григорьевна, вот! — девушка потрясла злобоглазом, держа его то ли за лапу, то ли за хвост.
      — А вы случайно, не к нам на подмогу? — спросила Полина Григорьевна, подозрительно оглядывая нас. — А то мы уже давно просим прислать нам кого-нибудь для охраны окружающей территории.
      — Нет, — покачал головой я. — Мы направляемся в шахты.
      — Жаль, — вздохнула женщина. — Опять придется бедным женщинам самим отгонять этих монстров подальше от стройки…
      — У вас больше некому этим заняться? — удивился Кузьма.
      — Откуда? Из работяг только гоблины, а они носа из-за забора не показывают. Страшно им… Это мне должно быть страшно! Приедет комиссия и как ввалит мне по самое не балуй! А ведь меня специально на этот участок бросили. Как ударницу имперского труда! Эх, мне бы сюда не гоблинов, а пару-тройку орков здоровых! Вмиг бы план выполнили! Я с орками работать привыкла. Золото, а не мужики!
      — Подождите, но ведь у вас должна быть своя охрана, — недоуменно произнесла Матрена.
      — Есть, да что толку? Им от манапровода отходить тоже нельзя, режимный объект. Вдруг диверсия? А они по пустыне злобоглазов гоняют… Непорядок!
      — Ладно, где нам разыскать Сапога Кровожадных? Дело к нему есть, — сказал я.
      — На КПП вроде сегодня дежурит, — Полина Григорьевна махнула рукой себе за спину.
      Сапога и впрямь мы обнаружили на КПП, чему я был очень рад, бродить в поисках по стройке, или, еще хуже, вдоль всей трубы манапровода, я не собирался. На это просто не было времени.
      — А? Вы чего? Ко мне? От Щита? Ну, он, блин, дает! Как мамаша моя, честное слово! Ну что тут со мной может случиться? — хрюкнул орк — здоровый детина с топором, форма охранника едва сходилась на его широченной груди. — Скажите ему, что все у Сапога хорошо. Ну… почти все…
      — Почти?
      Сапог вдруг посерьезнел, и повернувшись к нам спиной, стянул с головы фуражку.
      — А ну посмотрите-ка мне на затылок: ничего необычного нет? Только честно! Ничего?
      — Если там должны колоситься кудри, то увы — я вижу только лысину, — проинформировал Орел.
      — Фуф… Да тут до вас один Зэм проходил — шутник, туды его в астрал! — сказал, третье ухо у меня на затылке растет. А все от магического воздействия манапровода. Каково, а?
      — Бред… но ты на всякий случай на трубе не спи, — ухмыльнулся Кузьма.
      — Да я и сам кумекаю — не важней ли здоровье? Платят мне за охрану манапровода хорошо и молоко дают — не жалуюсь. Но астрал этот, я вам так скажу, демоново отродье! И магия тоже! Вы на крабов здешних посмотрите — уроды! Что, если и я в такого превращусь? А тут еще приказ вышел: мутантов всех под корень изничтожать. Нет чтобы с астралом разобраться — они с меня спрашивают, почему столько уродов развелось? А как я один за всем услежу? Мне вон обход трубы надо делать — нет ли утечек, да еще злобоглазы эти под руку лезут… А топором-то рядом не шибко помахаешь, важный промышленный объект, туды его в астрал! И очень опасный!
      — Да, брат, тяжелая у тебя жизнь, — посочувствовал ему Орел, хлопнув по могучему плечу орка. — Ну, бывай.
      — Эй, Хранители, погодите, — окликнул нас Сапог, когда мы уже собрались уходить. — Я во время обхода еще несколько странных уродов видел. Теперь уже двуногих. Люди вроде, но какие-то чумные: в глазах — пустота, во рту — пена. Не знаю, мутанты или нет… И распространяется ли на них приказ… Сходите проверьте на всякий случай, а? Туды их в астрал! Они куда-то на юго-восток поплелись, туда — в сторону берега. Вряд ли далеко ушли.
      Меня не слишком заинтересовала история о двуногих мутантах, но для очистки совести я решил последовать в указанном направлении. На всякий случай. Кузьма тоже выказывал здоровый скептицизм, Лбу было все равно, куда двигать, зато Матрена горела желанием отыскать несчастных и при необходимости оказать первую медицинскую помощь.
      Ехать и впрямь пришлось до самого берега. Я уже хотел было бросить эту затею и развернуться к шахтам, как глазастый Орел разглядел вдалеке огонек костра. День только клонился к вечеру, но на краю аллода царила ночь и астрал казался черным бархатным полотном с россыпью сверкающих алмазов. Возле костра находился один хадаганец, а чуть подальше — другой, но оба они лежали на земле ничком, и я сначала подумал, что они мертвы.
      Матрена соскочила с лошади и, подбежав к ближайшему хадаганцу, упала перд ним на колени.
      — Ы… Ны… на… пы… па… ляне… т… тр… трррр… ав… у… зы… зы… зыцы… кы… ка… ка… сили… — выдал мужчина, когда она схватила его за руку, нащупывая пульс.
      По подбородку хадаганца потекла слюна, он снова замычал что-то нечленораздельное. Матрена растеряно подняла взгляд.
      — Похоже на какой-то приступ…
      — Приступ? Да он же пьяный, Матрена! — засмеялся я, в глубине души надеясь, что сам вчера выглядел несколько лучше.
      — Странно, запаха нет, — повел носом Кузьма.
      Матрена подошла ко второму мужчине, потрясла его за плечо, пытаясь привести в себя, но, не достигнув успеха, вернулась к нам:
      — Тот тоже жив, но не в себе.
      — Ты можешь с этим что-нибудь сделать?
      — Не знаю. Похоже на опьянение, но запаха действительно нет.
      Все замолчали, глядя на пускающего слюни хадаганца.
      — Наркоманы? — наконец нарушил тишину Лоб.
      Слово прогремело в воздухе и повисло над головами бетонной плитой — захотелось даже втянуть голову в плечи, чтобы не соприкоснуться с ней своей макушкой.
      — Думаю, будет лучше, если мы отвезем их в госпиталь, — неуверенно произнесла Матрена.
      — В «Седьмое дно» их не пустят, — возразил я.
      — Тогда может… в «Сухие воды»? Давайте, помогите мне.
      Она принялась поднимать мычащего хадаганца, чтобы погрузить его на лошадь.
      — А стоит ли? — вся моя мужская солидарность улетучилась, и жалости к наркоману я абсолютно не испытывал. — Они сами выбрали свой путь.
      — Мы же не можем бросить их здесь в таком состоянии!
      — Да, точно, — кивнул Орел, соглашаясь с ней, — вдруг они коней тут двинут, горемыки.
      — Ну и что с того?
      — Никита! — Матрена в ужасе вскинула на меня глаза, как будто я сказал что-то кощунственное.
      — Да, Ник, что-то ты перегибаешь, — покачал головой Орел.
      Он, тяжело вздохнув, закинул себе на плечо руку хадаганца и попытался поставить его на ноги. Мужчина неожиданно прытко оказал сопротивление, вывернулся из рук Кузьмы и снова завалился на землю, недовольно забормотав что-то себе под нос. Пришлось вмешаться Лбу.
      Пока они возились с ним, я подошел ко второму хадаганцу, присел перед ним на корточки и похлопал по щеке.
      — Ну что, друг, хорошо тебе?
      — Вввв… пы… пы… полночь… Э-э-э… ты… кто?
      Отцепив флягу от пояса, я отвинтил крышку и вылил воду ему на лицо.
      — Апф… хр… где я? — в глазах хадаганца появилась некоторая осмысленность, и я снова захлопал его по щекам.
      — Вставай, болезненный, я с тобой нянькаться не собираюсь!
      — А-а-а! Я снова тут… на дне… на этом тошнотворном дне… Не хочу! Хочу в астрал! Пойду, поползу, скинусь… — зрачки мужчины закатились и он заметался из стороны в сторону.
      Я, уже пожалев, что привел его в чувство, хотел было позвать Матрену, но он неожиданно схватил меня за руку и посмотрел в глаза.
      — Ты! У тебя соль есть? Есть соль? Дай полизать, ну дай, ну дай! Чего тебе… Соли… Мне… надо… СОЛИ! А-а-а!
      — Какой соли? Ты о чем? — в моей памяти что-то смутно зашевелилось… кто-то уже спрашивал меня про соль.
      — Корнилин — козел! Ненавижу! Убью! Соль! У Корнилина есть классная соль, забористая… сразу в астрал уносит, сразу! И нет больше этого тошнотворного дна. Сволочь! Как бы раздобыть? А? Как? Я ее хочу! ХОЧУ!
      — Корнилин? Ты сказал — Корнилин? — я затряс его за плечи, но тот уже снова отключился, глаза были закрыты, а голова безвольно моталась во все стороны.
      Я поднялся на ноги, чувствуя, как внутри закипает ярость. Значит, директор санатория, этот божий одуванчик так красиво певший нам про рай, втихаря приторговывает наркотой?! Руки сами сжались в кулаки от злости.
      — Ну подожди, я до тебя доберусь, — прошипел я в пустоту и, резко развернувшись, зашагал к Старику.
      — Ник… Ник, ты куда?
      К тому времени первый наркоман уже висел мешком, перекинутый через седло лютоволка.
      — Я возвращаюсь в санаторий, — бросил я на ходу, запрыгивая дрейку на спину. Перед взором уже мелькал нос Корнилина, который я вознамерился проверить на прочность.
      Кузьма, Лоб и Матрена недоуменно переглянулись. Краем уха я успел услышать, как Лоб произнес:
      — Поеду за ним, на всякий. А вы грузите второго…
      Он и вправду тронулся следом — я чувствовал топот его носорога за своей спиной, но угнаться за мной он не мог, поэтому заметно подотстал.
      До санатория я домчался со скоростью ветра, бросил Старика у самого входа в административное здание, не потрудившись отвести в загон, взлетел по лестнице, не встретив никого по пути, и вломился прямо в кабинет к директору, с такой силой толкнув дверь, что с потолка посыпалась штукатурка. Корнилин, в этот момент поливавший цветы на подоконнике из трогательной желтой леечки и что-то беззаботно насвистывающий, подпрыгнул на месте, расплескав воду.
      — Что случилось? Почему у вас такое гневное лицо?
      — Что ж вы нам не весь спектр своих услуг предложили? — еле держа себя в руках, процедил я сквозь зубы. — На Баладурские развалины нас спровадили, а сами солью тут балуетесь…
      Корнилин сразу посерьезнел, отставив лейку.
      — А-а, наконец-то! А мы уже спорить начали, как быстро вы до сути докопаетесь. Что ж, давайте поговорим серьезно.
      Он подошел к своему столу и кивком головы указал на кресло напротив, предлагая сесть. Я демонстративно остался стоять на ногах. Руки чесались, но я хотел сначала услышать, как директор «Седьмого дна» будет оправдываться.
      — Соль Мертвого моря не зря зовут «белой смертью» — это наркотик, — произнес он устало. — Даже в сыром, неочищенном виде она вызывает привыкание. И наша семья заправляет ее добычей уже не одну сотню лет. Предки когда-то выпаривали соль из морской воды, сейчас все гораздо проще — кристаллы прямо на поверхности. Не смотрите на меня так, лейтенант! Я же еще не договорил. За всем этим стоит мой отец — Виктор Корнилин. И он не только мне отец, но и еще многим… преступникам и убийцам. Только мне он, к несчастью, родной, а им… крестный. Они обосновались в соседнем огромном куполе. Отец протянул свои щупальца аж на самый-самый верх, он так бахвалится… И мне горько от этого.
      — Мы играем на другой стороне, Санников.
      Я обернулся — в дверях, помахивая красным удостоверением, стоял капитан Алексей Зеницын все в той же потертой матроске, только теперь на его лице не было и тени шутливости. За его спиной замаячил подоспевший Лоб, и я подумал, что если придется драться, то вдвоем с орком мы скрутим обоих подельников без труда.
      — Да вы садитесь, товарищи, в ногах правды нет, — пригласил Корнилин.
      — И где же она есть? — буркнул я.
      Директор санатория тяжело вздохнул.
      — Я мечтаю покончить с «белой смертью». Мне стыдно за свою семью. Я давно уже рассорился с отцом и создал для себя этот купол. Он думает, я совсем свихнулся на идее создать рай земной, думает, я сам подсел на наркотик… но он даже не подозревает, что наш маленький рай — это его гибель! Мы хотим озеленить эту пустыню, корни Великого Древа всосут в себя всю соль и переработают ее без остатка. Мы все в «Седьмом дне» работаем над этим: и Алексей, — Корнилин кивнул на Зеницына, — и Саранг Еше с ее малышом, и Щит Кочевников, только прикидывающийся недалеким орком.
      Я повернулся к Зеницыну. Если бы взглядом можно было сверлить дыры, он бы превратился в решето.
      — Напоили меня вчера специально?
      — Хотел проверить, насколько ты крепкий орешек, — усмехнулся он, ничуть не смутившись.
      — Проверили?
      — Рысина умеет подбирать кадры. Она тебя рекомендовала, иначе ты бы здесь не оказался.
      — Восхищен вашим актерским талантом. Неплохо тренируют сотрудников Комитета, — зло бросил я.
      Мне казалось, что сама Рысина невысокого мнения о моей персоне, но все-таки она решила послать сюда именно меня. Поменяла точку зрения или просто доверилась Яскеру?
      — Ну да, я слегка поводил тебя за нос… — примирительно сказал Зеницын. — Без обид? Тем более что рыбалку я и в самом деле люблю, да и голова рыбины не пропадет. Только она не капитанский мостик будет украшать, а мой кабинет в Комитете. И мне все равно все обзавидуются!
      Я был погружен в свои мысли, и Корнилин с Зеницыным тоже замолчали, давая мне время все обдумать. Стоявший рядом Лоб вряд ли что-то понимал, но пока не встревал в разговор.
      — Если вы точно знаете, где окопался ваш отец, почему бы просто не сровнять это место с землей? — наконец произнес я.
      — Все не так просто… — ответил Корнилин. — Точнее — все очень непросто. Здесь орудует целая бандитская сеть, нужно действовать осторожно. Выяснить, кто еще в этом замешан…
      — У Комитета нет ресурсов, чтобы это сделать?
      — Как это нет? — вмешался Зеницын. — Есть, конечно! Вот, отряд Хранителей как раз прислали…
      Наши взгляды встретились.
      — Я понял. Допустим, — медленно сказал я, не отводя глаз. — У вас есть какой-то план?
      — Ни секунды не сомневался, что ты сделаешь правильный выбор! — Зеницын довольно хлопнул меня по плечу. — Сейчас нужно мобилизовать все силы. Вооружиться и приготовиться…
      — Я вооружен и готов, что дальше?
      Комитетчик, не обращая внимания на мой жесткий тон и колючий взгляд, развернул на столе Корнилина большую карту.
      — Здесь недалеко, к югу от санатория, расположены солончаки. Соль там прямо на поверхности — бери лопату и греби. Этим и занимаются гоблины-сборщики…
      — Неплохо, — перебил я. Внутри все еще копилась невыплеснутая злость, и я продолжал все воспринимать в штыки. — Днем работают на стройке, ночью собирают соль… Куда ни глянь — везде гоблины! Еще немного, и они вытеснят нас из нашего же государства.
      — Кхм… Вы ведь не предлагаете устроить геноцид? — осторожно заметил Корнилин.
      — Я предлагаю как минимум не пускать их на режимные объекты! Они уже предавали нас не один раз, но при этом все еще продолжают…
      — А кто будет заниматься этой работой? — остановил поток моего негодования Зеницын, глядя на меня так снисходительно, как смотрят родители на своих детей, когда те задают глупые вопросы. — Может, вы? Что? Недостаточно престижно? Стройка и обслуживание манапровода — тяжелый и очень вредный труд. Выполнять его очередей не выстраивается, товарищ офицер!
      — И что, мы теперь… — начал было я.
      Хотелось сказать что-то колкое и слова уже готовы были слететь с языка… но в то же время какая-то непредвзятая часть моего сознания соглашалась, что сам бы я ни за что не потратил свою жизнь на работу в обнимку с трубой, по которой безостановочно бежит мана. Наверное, на моем лице отразилась внутренняя борьба, потому что Зеницын понимающе улыбнулся и добавил:
      — Пока одни героически защищают страну от врагов, делают великие научные открытия или покоряют астрал, кто-то должен подметать дворы, чистить канализацию и приглядывать за манапроводом. Так случилось, что всю грязную работу в Империи выполняют гоблины. Но не думай, что ты единственный, кто понимает все связанные с этим риски.
      Я не нашелся, что на это ответить. В его словах было зерно истины, но я все равно считал, что нельзя позволять этому хитрому, продажному, не имеющему ни чести, ни достоинства, народцу вот так просто разгуливать по Имперской земле.
      Зеницын подождал немного моего ответа, а затем продолжил:
      — Что ж, к делу. Надо положить конец этому грязному промыслу. Ради блага Империи!
      — Хотите расправиться со сборщиками?
      — Разберемся с одними — завтра придут новые. Сброд из Придонска всегда рад подобной работенке. Рано или поздно мы, конечно, до всех доберемся. Эти гоблины не соль собирают, а смерть. Неотвратимая кара должна настигнуть каждого, кто исподтишка вредит Империи! Но сейчас не об этом. В Солончаках есть перевалочный пункт сборщиков, что-то вроде склада. По нашей информации, там находится огромная партия соли… Ты ведь понимаешь, что она не должна покинуть Мертвое море? — Зеницын кивнул директору санатория и тот достал из ящика какой-то прибор. — Это магическая мина. Последняя разработка НИИ по заказу Комитета…
      Задача сразу стала мне ясна без лишних слов. Я с удивлением почувствовал, как меня покидает дурное расположение духа и охватывает жажда действия. Взорвать склад с наркотической солью — это то, что принесет мне огромное моральное удовлетворение!
      — Когда?
      Зеницын посмотрел на меня с таким довольным видом, как будто я оправдал его самые смелые ожидания.
      — Сегодня ночью. Не вижу смысла тянуть.
      Через два часа, когда мы со Лбом вышли на улицу с опухшими от информации головами, то сразу наткнулись на Михаила и Лизу, сидевших на лавочке возле административного здания. Рядом что-то безмятежно выкапывал из травы Старик — его так никто и не отвел в загон для ездовых животных.
      — Ник, — Миша поднялся на ноги. — Мы увидели здесь твоего дрейка… что-то случилось?
      — Да. Но надо сначала найти Кузьму и Матрену…
      — А где они? — спросила Лиза.
      — Отправились в «Сухие воды», — ответил ей Лоб.
      — Это еще зачем?
      — Долгая история, по дороге расскажем…
      — Не надо, вон они уже бегут, — Миша кивнул на аллею за моей спиной.
      Я обернулся и замахал руками двум приближающимся к нам фигурам.
      — Значит так! — сказал запыхавшийся Орел, плюхнувшись на лавку. — Сейчас вы все подробно, в деталях, мне расскажете! Иначе я буду очень зол и вам это не понравится!
      — Что с теми двумя наркоманами? — спросил я.
      — Ничего, отвезли их в поселок, там за ними присмотрят, — ответила Матрена.
      — Ты-то куда сорвался, как бешеный? — снова заговорил Орел, недовольно скрестив руки на груди.
      — Мы выяснили, для чего нас прислал сюда Комитет!
      — Так, это уже интересно, — Кузьма подался всем корпусом вперед.
      — Более того, сегодня ночью спать нам не придется! Так что, готовьтесь…

 

Глава 24

 

 

---

 

Глава 24. За Незеба!

      Ночью в пустыне было холодно, но облегчения это не приносило. Плохо мне стало еще там, в «Седьмом дне», когда мы легли немного вздремнуть перед ночной вылазкой. Боль, сначала вроде бы нереальная, всего лишь снившаяся в кошмарном сне, все нарастала и наконец выдернула меня из забытья. Лицо, шея и руки полыхали огнем, как будто к ним приложили раскаленный металл, все это сопровождалось высокой температурой, тошнотой и головокружением. Игшские степи немного закалили меня, приучив к жаре, но пустыня Морского дна оказалась куда коварней. Я обгорел. Кожа приобрела жуткий темно-бордовый цвет, как будто с меня ее живьем содрали (ощущения были такими же), и на ней вздулись отвратительного вида волдыри. Матрена, конечно, подлечила меня, и обгоревшие участки покрылись сухой коркой, которую я теперь с остервенением отдирал, вскрывая кровоточащие раны. Температура упала до нормальной, но тошнота и головокружение никуда не делись.
      — Никита, прекрати, ты так занесешь инфекцию! Ну что ты, в самом деле, как маленький! — тихо возмущалась Матрена.
      Мы сидели за высоким кораллом и ждали возвращения Кузьмы, ушедшего на разведку. Склад соли прятался в низине, между двумя дюнами, и если бы у нас не было карты, мы вряд ли бы его обнаружили сами. Зато сейчас он хорошо просматривался в бинокль. Из-за темноты, правда, трудно было понять, сколько там охраны, и поэтому Орел подобрался чуть ближе. Вокруг склада горело множество костров, и работа кипела. Похожие на муравьев гоблины суетились, сгребая соль в мешки и укатывая их на маленьких тележках. Часть гоблинов, покрупнее, просто прохаживалась туда-сюда, зорко глядя по сторонам. В ночном воздухе шум разносился очень легко и казалось, что здесь работает целая фабрика со множеством станков, но удачное расположение между двух высоких барханов, поглощавших любые звуки, позволяло сборщикам соли оставаться незамеченными.
      — Как у них тут все… с размахом, — сказал Лоб.
      Орел вернулся через сорок минут, когда я уже начал волноваться.
      — Слишком близко подойти не сумел, у них там дозорные на каждом шагу! — прошептал он, усевшись на песок рядом со мной. — Сам склад тоже под охраной по всему периметру, и наверняка внутри кто-то есть. Охраняют только гоблины, но их очень много! Спускаться удобней с того бархана, к нему склад ближе…
      Кузьма начал чертить на песке план местности и возможные пути подхода. Мы быстро сориентировались, как нам лучше действовать. Когда в твоей компании есть маг, в совершенстве владеющий огненной стихией, долго раздумывать над отвлекающим маневром нет смысла. Разделившись на две группы, мы осторожно двинулись по местам. Мне, Кузьме и Лизе предстояло сделать большой крюк и подобраться к складу с другой стороны. Наши животные, естественно, были оставлены далеко, и идти пришлось пешком.
      — Как же холодно! — поежилась Лиза, хотя на ней уже были и мой сюртук, и плащ Кузьмы.
      Орел тоже мерз, я же, привыкший к холодам, страдал от плохого самочувствия из-за ожогов. Хороши диверсанты!
      — Ничего, скоро Миша тут всех обогреет, — откликнулся Кузьма, подышав ртом на окоченевшие руки.
      Времени, чтобы обогнуть по широкой траектории логово сборщиков соли, я взял с запасом, поэтому когда мы взобрались на противоположную горку, оставалось еще полчаса до начала атаки. Отсюда склад был совсем как на ладони, и я уже мысленно прикинул, как лучше к нему подобраться. Теперь нужно просто дождаться сигнала.
      — Спущусь немного, разведаю обстановку, — шепнул Кузьма.
      — Двадцать минут, Орел, — бросил я его спине и улегся животом на песок за развесистым кораллом, поглядывая в бинокль на резво снующих с тележками гоблинов. — Представляю, какая сейчас тут поднимется паника. Это будет самый большой костер, какой видело Мертвое море.
      — Миша не подведет, — откликнулась Лиза.
      — Похоже, у вас все сладилось, — полувопросительно произнес я.
      — Ты ведь не ревнуешь? — вздернула бровь она, с ухмылкой поглядев в мою сторону.
      Этот вопрос привел меня в легкое замешательство. Ревную ли я? Я прислушался к себе, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Нет, ревности я не испытывал, скорее удивление, что она выбрала не «Избранного» меня и не красавчика Кузьму, а невысокого, сутулого парня в очках, хотя и довольно сильного мага. Может, именно это ее привлекло?
      — Нет. Просто интересно, почему ты выбрала именно его.
      Лиза немного задумалась, затем медленно произнесла:
      — Мне иногда кажется, что он совсем не замечает моей внешности. Он ценит мой ум. Это… дорогого стоит.
      — Я тоже ценю твой ум…
      — Серьезно? Ты даже сейчас пытаешься поговорить по душам, а сам косишься на мою грудь! — она выписала мне подзатыльник.
      Я, чтобы не захохотать в голос, уткнулся носом в песок и тихо захрюкал.
      — Извини, я нечаянно.
      — Помнишь, когда мы впервые встретились? — спросила она.
      — Ты убегала из бункера.
      — Да. Я тогда была в одном белье, а он подошел и отдал мне свой сюртук. Это было так странно… и так уважительно. Обычно мужчины пытаются меня раздеть, а не наоборот.
      — Ого, да тут попахивает любовью с первого взгляда, — пошутил я, но сам думал об очень серьезных вещах.
      Надо же, как один простой, незамысловатый жест может изменить отношение к человеку и перевернуть чью-то жизнь. Я вдруг понял, что она сумела бы сбежать с Игша, когда мы вывели ее за ворота Незебграда. Тогда я еще не знал, что Лиза сильный мистик, и вполне смогла бы пробраться на корабль и улететь…
      — Ты из-за него осталась в Империи, да? — серьезно спросил я.
      Она ничего не ответила, и остаток времени мы сидели в тишине, каждый думая о своем. Кузьма вернулся через двадцать пять минут.
      — Опаздываешь.
      — Я прикинул, где лучше всего пройти, чтобы я вас постоянно видел. Если на вас нападут, я прикрою сверху.
      Мы немного сдвинулись, куда предложил Орел. Атака Миши уже должна была начаться, но в стане противника пока было все относительно спокойно.
      — Ну что он там тянет? — нервно произнес Кузьма.
      — Тихо! Смотрите…
      Сначала гоблины прекратили работу, глядя куда-то в сторону. Кое-кто потянулся туда же. На некоторое время установилась тишина, а потом вдруг раздалось громогласное:
      — ПОЖА-А-АР!!!
      И началась паника.
      Рассматривать суетливую беготню гоблинов нам было некогда. Мы с Лизой прыгнули вниз, скатываясь по песку, как по ледяной горке. Когда мы приблизились к охраняемой территории почти вплотную, огонь уже полыхал на довольно большой территории. Впрочем, гоблинов было много, и они довольно споро тушили пожар песком.
      — Слаженно работают, — словно прочитав мои мысли, сказала Лиза.
      Охранники склада, где хранилась соль, свой пост не покинули, издали наблюдая, как их собратья носятся с мешками и ведрами.
      — Умные, сволочи! — прошептал я.
      У нас было мало времени. Гоблины вполне успешно справлялись с пожаром, ведь гореть в пустыне особо нечему, поэтому Михаилу приходилось искусственно поддерживать пламя. В ближайшего к нам гоблина-охранника, делавшего обход вокруг склада, прилетела стрела — это Орел сверху расчищал нам путь. Нужно торопиться, пока мертвое тело гоблина не заметили остальные.
      — Можешь загипнотизировать вон тех? — я ткнул пальцем в охранников у входа.
      — Одновременно? Максимум — двух, — ответила Лиза.
      — А внутри кто-нибудь есть?
      Она сосредоточилась, остекленевшими глазами уставившись в стену склада.
      — Вроде бы нет. Но с другой стороны еще как минимум шестеро…
      — Я понял. Жди меня здесь.
      Соскочив с места, я рванул к складу, стараясь не попасть в пятна света от костров и фонарей. Одного из гоблинов, оказавшихся на моем пути, пронзила стрела, второй замер, выронив из рук дубинку, глаза его съехались к переносице и рот перекосило. Спасибо Орел, спасибо Лиза. На входе дежурило пятеро охранников, и мне надо было как-то прошмыгнуть мимо них. Я мог бы с ними разделаться в одиночку, но я не должен привлечь внимание остальных гоблинов. Двоих загипнотизирует Лиза, но что делать с оставшимися тремя? Орел, понимая, что сразу выдаст меня, тоже не стрелял. Я медлил, соображая, как ухитриться прошмыгнуть на склад. И тут удача решила мне улыбнуться! Двое из охранников, перекинувшись парой слов, вдруг зашли внутрь, и у входа осталось только трое! Я обернулся в ту сторону, где была Лиза. Ее я не увидел, но все равно кивнул, зная, что она смотрит на меня и ждет указаний. Двое гоблинов моментально остолбенели. Третий, заметив эту метаморфозу, среагировать не успел — я выскочил из тени и стукнул его кулаком по голове. У гоблина подкосились ноги, и он начал заваливаться на бок, но я, схватив его за шиворот, быстро уволок внутрь склада, где замер, прислушиваясь к шуму снаружи. Вроде бы никто сюда не бежал с разоблачающими воплями. Зато те двое, что зашли на склад, справившись с секундной растерянностью, уже шли на меня.
      — Эй, а ты что здесь…
      Я швырнул в них их же собратом, которого все еще держал за шиворот, и они повалились на землю все втроем. Пока двое гоблинов пытались скинуть с себя тело третьего, я достал меч. И больше меня внутри никто не беспокоил.
      Подобрав слабый фонарь, выкатившийся из рук одного из охранников, я огляделся. Потолок на складе нависал так низко, что я легко доставал до него рукой. Помещение было почти полностью забито тугими холщовыми мешками до самого верха, и, разрезав мечом один из них, я удостоверился, что внутри соль.
      — Да уж… Тут запасов на всю Империю хватит, — пробормотал я, активируя мину — по ней сразу забегали веселые зеленые огоньки.
      Долго размышлять, куда спрятать «подарок» для Корнилина старшего, я не стал, просто закинув его подальше за мешки. Тела трех гоблинов отправились туда же. Теперь пора уносить ноги.
      Высунув нос на улицу, я увидел, что большинство гоблинов собралось недалеко от склада, и выскочить незамеченным мне не удастся. То ли они все-таки смогли потушить пожар, пока я возился, то ли поняли, что это диверсия… Скорее второе, потому что вся толпа направлялась прямо ко мне. Сердце заколотилось как бешеное. Сейчас они подойдут и увидят, что двое охранников под гипнозом, зайдут внутрь — а тут я во всей красе. Даже с помощью Кузьмы и Лизы мне справиться со всей этой оравой! Взгляд заметался по складу — ни окон, ни других дверей, одни мешки с солью… и где-то в глубине, невидимая, отщелкивает время мина. Ситуация начала казаться тупиковой.
      Решив, что без боя не сдамся в любом случае, я уже хотел было выскочить наружу, как вдруг один из охранников на входе выпал из ступора и, тыча пальцем куда-то в противоположную от склада сторону, завопил во все горло:
      — Смотрите! Там Яскер!!!
      Эффект был впечатляющим. Гоблины, синхронно втянув головы в плечи, будто за их спинами раздался взрыв, обернулись, стараясь разглядеть фигуру Вождя Империи. У меня было всего лишь мгновение, пока они не пришли в себя и не осознали всю бредовость ситуации. Я метнулся из склада и нырнул в тень.
      — Яскер! Это же Яскер! Нам всем конец!!! — надрывался охранник за моей спиной, пока я карабкался вверх — прочь от их логова.
      Лиза ждала меня на том же месте и до Кузьмы мы добирались уже вдвоем.
      — И долго он будет видеть Яскера?
      — Не знаю. Дня два, — пожала плечами Лиза. — Если выживет, конечно.
      Я так и не понял, имела она ввиду мину, или это ее магия могла быть смертельной.
      — Ну что, мальчики и девочки, — сказал Орел, подавая нам руку и помогая подняться, — давайте будем резво сматываться. Не хочу оказаться рядом, когда тут все рванет.
      Мы с Лизой были абсолютно с ним солидарны. Про себя я старался отсчитывать время, которое осталось до взрыва, и даже почти не промахнулся. До своих животных мы, конечно, не успели добежать, но находились уже на приличном расстоянии, когда я произнес:
      — Вот сейчас…
      Мы втроем остановились, тяжело дыша, и обернулись туда, где за высокими дюнами прятался склад. Прошло несколько мгновений, в течение которого мы только слушали стук наших сердец. А потом, в ночной темноте, потянувшись лепестками к самому небу, расцвел гигантский огненный цветок. На несколько секунд стало светло, как днем, но черный дым, причудливо смешиваясь с соленым белым облаком, взметнувшимся вверх, быстро поглотил оседающее к земле пламя. Зрелище было завораживающим, и мы, не в силах отвести глаз, стояли и смотрели на дело рук своих. Испытывал ли я жалость к гоблинам? Нет. За каждым убитым сборщиком — с десяток спасенных жизней. И мне даже казалось, что я хоть немного, но отомстил за тех, кто погиб на «Непобедимом», и за тех, кто не вернулся со штурма ХАЭС.
      — Ладно, ладно, ребятки, хватить глазеть, — очнулся Орел, выведя меня из своих, полных праведного гнева, мыслей. — Давайте уже найдем остальных.
      Миша, Матрена и Лоб ждали нас возле животных. Старик был неспокоен, он утробно рычал и махал крыльями, словно собирался взлететь.
      — Да-да, дружище, это я наделал. Тебе не нравится? — сказал я, хлопая его по костлявой шее.
      Ни огня, ни дыма, ни даже дюн отсюда уже не было видно, лишь вверху большим пятном, поглотившим редкие звезды, разливалось алое зарево.
      — Как будто небо горит, — отчего-то шепотом произнесла Матрена.
      Как выяснилось, Миша все сделал без сучка, без задоринки. Гоблины так и не поняли, откуда начался пожар, и Лбу с Матреной не пришлось спасать его от разъяренных погорельцев.
      Хотя все прошло с успехом, назад мы возвращались притихшие от усталости и переизбытка эмоций. Корнилин, судя по его виду, не сомкнул глаз в ожидании вестей.
      — Мне показалось, или я действительно слышал хлопок взрыва со стороны Солончаков?..
      — Вам не показалось, — ответил я. — Склад взлетел на воздух.
      — Видите, какой у меня острый слух! Великолепная работа!
      — Комитет может спать спокойно.
      — Да-да, конечно, — не заметил моей иронии в голосе директор санатория. — Вам и самим не мешало бы выспаться!
      Выспаться мне не удалось. Позабытая на время боль от ожогов вернулась, как только моя голова коснулась подушки, и я проворочался довольно долго, прежде чем провалиться в сон. И хотя утром никто не ввалился в мой номер, и боль утихла, я все равно чувствовал себя уставшим. Завтрак я проспал, и пришлось довольствоваться бутербродами из буфета.
      — Значит, ты с нами в борьбе за общее дело? — Щит Кочевников — начальник охраны санатория — бесцеремонно плюхнулся на свободный стул рядом. — Это хорошо! Потому что забот невпроворот.
      Я пожал ему руку и, глотнув кофе, произнес:
      — И я так понимаю, часть этих забот ляжет на меня.
      — Правильно понимаешь. Слыхал я, как вчера шарахнуло! Так и поделом им, тварям мелкомордым! Ненавижу гоблинов!
      — Угу.
      — Тут вот какая проблема еще нарисовалась. Великое Древо пускает новые ростки — пришла пора расширять купол. Мы собираемся установить новые генераторы в Солончаках, к югу от нашего купола. Там как раз неподалеку проходит манапровод. Ну и мы типа будем его расширять. А на самом деле — готовимся отхапать еще один кусок пустыни и превратить его в рай. Ловко придумано?!
      — Ловко. А в чем проблема?
      — Надзирательница над работами жалуется: что-то у них там приключилось. Меня это, впрочем, не удивляет…
      — Дайте догадаюсь. На стройке работают гоблины?
      — Да. А где они — там всегда проблемы.
      — Почему я не удивлен?
      — Сходи-ка ты туда. Начальница там Иавер Мукантагара — она в курсе про купол.
      Я открыл рот, чтобы узнать, в каком именно месте мне искать Иавер Мукантагару, ведь манапровод очень длинный, как мое внимание привлекло удивительное зрелище, вдруг открывшееся из окна. Впереди, чеканя шаг, маршировала Саранг Еше — Зэм, которая ухаживала за Великим Древом, за ней тащился Лоб, едва видимый за какими-то корягами, которыми он был увешан с головы до ног, следом шли Матрена и Лиза с разноцветными тряпками в руках, шествие замыкал Кузьма — в руках он ничего не нес и только держался за живот от смеха и вытирал выступившие слезы. По обалдевшему лицу начальника охраны я понял, что задавать вопросы ему бессмысленно. Выскочив на улицу, я притормозил экстравагантную процессию. Кузьма хохотал так, что не мог вымолвить и слова, Лиза и Матрена улыбались, а Лоб какое-то время еще продолжал идти вперед, не заметив, что все остановились. Саранг Еше, не разделявшая веселья Орла, сурово зыркнула в его сторону и принялась разъяснять:
      — Это очень ответственная работа! Все существа, живущие на дне Мертвого моря, ежедневно задаются вопросом, что это за купола здесь торчат. Не знаю, как решается этот вопрос в Большом куполе, а мы специально распускаем отвлекающие слухи. «Купол — это смертельно опасная природная аномалия, к ней нельзя подходить близко — засосет в небытие!» И тому подобное. Но со временем слухи, даже самые нелепые, приедаются. Сейчас мы готовимся пустить в ход новую историю о пришельцах аж из-за границ астрала. Мол, где-то там водятся разумные существа, еще пострашнее демонов. Путешествуют они на летающих кастрюлях, и вот одна из них потерпела крушение прямо посреди здешней соленой пустыни. А купола — это военные базы, где втайне от всех проводят над ними опыты.
      По мере того, как она говорила, улыбка на моем лице против воли становилась все шире, но из уважения к восставшей я старался не засмеяться.
      — Вы не представляете, с какой легкостью в это поверят местные дикари! — обижено сказала Еше, заметив мою реакцию. — Чем безумней слух, тем охотней в него верят. Всем хочется чего-то остренького! Но надо подкинуть дровишек в огонь слухов.
      — А вот эти рога и копыта, — я кивнул на коряги, которые нес Лоб, — по легенде — останки инопланетян или кастрюль, на которых они прилетели?
      Кузьма заржал на весь санаторий.
      — Из этого мы смастерим несколько манекенов. И в этом нет ничего смешного!
      Матрена и Лиза обещали Саранг Еше принять посильное участие в создании манекенов, и Михаил вызвался им помочь. Кузьма тоже напрочь отказался покидать их, заявив, что на этом представлении века обязан находиться в первом ряду.
      — Прости, друг, но не каждый день инопланетяне вероломно вторгаются в Сарнаут! Я должен все запечатлеть и передать потомкам…
      Одним словом, к манапроводу мы отправились вдвоем со Лбом.
      Стройка этой секции была на самом начальном этапе. Повсюду лежали лишь стройматериалы и куски труб, даже территория с еще не глубоким котлованом была огорожена всего лишь хлипким, возведенным на скорую руку заборчиком.
      — Эй, вы из-под купола? Наконец-то!
      — А если не оттуда? Не особо вы за секретностью следите.
      — Я знаю ваше лицо, товарищ Санников, видела в газетах, — отбила мои нападки восставшая.
      — Вы Иавер Мукантагара? Щит говорил, что у вас возникли какие-то трудности.
      — Да и мне сейчас очень нужен помощник… не гоблин!
      — А где все рабочие? — спросил Лоб. Строительная площадки и вправду была пуста.
      — Обедают. Кстати, не хотите попробовать мясо черепах? Деликатес. Мы им рабочих кормим.
      — Нет, спасибо. Давайте к сути.
      — К сути, так к сути. Кто-то планомерно вредит стройке: ворует стройматериалы, закапывает ямы. Я уже стала часовых выставлять. Вот и сегодня с утра — одна свая пропала, как будто и не вколачивали ее вчера две смены. Гоблин, который на часах стоял, божится, что все тихо было. Вид у него и в самом деле невыспавшийся — думаю, сторожил честно, глаз не смыкал, а вот и вправду ли не видел ничего — тут я очень сомневаюсь.
      — Хотите, чтобы мы его допросили?
      — Нет. Есть метод потоньше. К счастью, когда у тебя способности мистика-мыслителя, все сильно упрощается. Тем более в условиях Мертвого моря.
      — Что вы имеете ввиду?
      — Соль! Если я проглочу несколько кристаллов, мои чувства обострятся, и я смогу читать в любом мозге, как с листа бумаги при дневном свете. Часовой ничего от меня не утаит!
      Мне вдруг стало ее жаль. Может, быть судьба стать наркоманами ждет всех, кто здесь живет и работает?
      — Не смотрите на меня такими глазами, офицер, я не наркозависима! Это нужно для дела!
      — Ну да, ну да…
      Интересно, Щит знает, что Мукантагара употребляет соль?
      — Просто принесите мне несколько кристаллов, и все! Остальное вас не касается!
      — Хорошо, — согласился я, заслужив удивленный взгляд Лба. — Но скрывать от Комитета я это не буду.
      — Вот и договорились.
      — Пойдем, — махнул я молчавшему, на редкость задумчивому Лбу.
      — Тебе их совсем не жалко? — внезапно спросил он, когда мы отошли от Зэм.
      — Нет, — соврал я немало удивленный тем, что даже орк, кажется, проявлял сочувствие. — А тебе?
      — В церковь бы им, — выдал этот клыкастый громила с топором, от одного вида которого можно поседеть. — Помакать их хорошенько башкой в святую воду, чтобы вся соль из ушей вытекла, авось в голове просветлеет.
      — А у храмовников интересный метод возвращения людей к истинной вере, — хмыкнул я. — Наставник научил?
      — Почти, — лаконично ответил Лоб, не вдаваясь в подробности.
      Искать наркотик мы решили в Солончаках, где этой ночью взорвали целый склад. Правда в бывшее логово сборщиков соваться не собирались, справедливо полагая, что сможем отыскать соль где-нибудь в округе. Следы взрыва были видны на гораздо большей территории, чем я думал. Мы находились на приличном расстоянии от уничтоженного склада, когда под ногами заскрипела соленая пыль, смешанная с копотью. Я рефлекторно закрыл ладонью нос и рот, стараясь не дышать глубоко.
      — Эй, Ник, смотри!
      Лоб подошел ко мне и протянул руку. На его широкой ладони, как на блюде, лежал немного подпаленный, но сохранивший правильную форму маленький кубик. Я взял его и поднес к глазам.
      — Соль в кубиках? Хм, нечто ранее невиданное! В мешках на складе соль была вполне обычной… Нужно показать Корнилину.
      Кристаллов соли вокруг было полно, поэтому мы не потратили много времени на поиски. Лоб не разделял моей позиции и хмурил брови, когда я протянул наркотик Иавер Мукантагаре.
      — То, что надо! Приступим!
      Она обогнула сложенные друг на друга и накрытые плотной тканью трубы, осторожно заглянув на другую сторону. Я последовал ее примеру. Там, за трубами, видимо устроив послеобеденный перекур, расположились гоблины, большинство из которых безмятежно дремало. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки.
      — Вон тот, видите, у кирпичей, — указала Мукантагара на одного из гоблинов. — Глаза у него не только сонные, но и хитрые-хитрые. Мы ему покажем, как скрывать правду от Комитета Империи!
      С этими словами она закинула в рот соленый кристалл, размером с горошину. И в следующую секунду начала заваливаться на бок, так что мне пришлось подхватить ее, чтоб она не упала. Ее металлические руки были холодными, несмотря на жару, и я содрогнулся, прикоснувшись к ним.
      — Иавер Мукантагара, вы слышите меня?
      Я опустил ее на землю, прислонив спиной к трубам, и легонько похлопал по щекам, не уверенный, впрочем, что это принесет какой-нибудь эффект — вместо лица у нее была искусственная маска. Ее светящиеся глаза потускнели, и было непонятно, видит ли она хоть что-нибудь перед собой.
      — Может, водичкой ее сбрызнуть? — предложил Лоб.
      Я посмотрел на восставшую — конечно, не вся она была роботом, под этими металлическими пластинами было хоть и мертвое, но все-таки органическое тело. Но будет ли хоть какой-то толк от воды? Вряд ли кожа Зэм сохранила чувствительность. Да и не повредит ли это ее механизмам? Я отрицательно покачал головой.
      — Лучше не надо.
      Зэм что-то забормотала невразумительное и я потряс ее за плечи.
      — Вы слышите меня? Иавер Мукантагара!
      Она наконец повернула голову в мою сторону и вяло махнула рукой.
      — Вы хотели прочитать мысли гоблина, который дежурил этой ночью у сваи. Вы помните?
      Восставшая едва заметно кивнула и я, приподняв ее, подтащил к краю труб, чтобы она могла видеть отдыхавших рабочих.
      — Вон тот, у кирпичей, — я руками развернул ее лицо в его сторону.
      — Кажется она это… того, — так и не смог сформулировать Лоб, с сомнением глядя на мои манипуляции.
      Глаза Зэм мерцали, то становясь ярче, то тускнея, но по кончикам пальцев забегали фиолетовые огоньки. Какое-то время она смотрела на гоблина — во всяком случае голова была повернута в его сторону, а потом отодвинулась обратно за трубы, откинувшись на них спиной. Ее зеленые глаза потухли.
      — Ну и что будем делать? — спросил Лоб.
      — Не знаю. Ждать.
      Ждать пришлось около пятнадцати минут, прежде чем два зеленых огонька на лице восставшей снова загорелись и она подняла голову.
      — После соли всегда немного мутится в голове, — промямлила она.
      — Вы что-нибудь узнали?
      — Сейчас… приду в себя… — она попыталась встать, но пошатнулась и мне снова пришлось ее придерживать. — Вот! Конечно же! Поэтому он и молчал, гаденыш! Диверсиями занимаются его же собратья — гоблины.
      — Впрочем, ничего нового, — прокомментировал я.
      — Наверняка, это те, что живут на севере, в Придонске, — продолжила Зэм. — Там собрался всякий сброд, гордо именующий себя свободнорожденными! Ха! Жалкая кучка свободных, считай, нищих, неорганизованных, никому не нужных существ.
      — Я передам Щиту, а что с этим гоблином?
      — Я об этом позабочусь, не волнуйтесь. Держи друга близко, а гоблина еще ближе. Жалкие предатели!
      Оставив восставшую самой разбираться с гоблинами, мы отправились обратно в санаторий. К этому времени девушки при посильной помощи Миши уже закончили мастерить манекены — и результат превзошел все ожидания! Орел стоял на коленях, не в силах разогнуться, и ревел от смеха. Перед ним рядком были выстроены конструкции такой невообразимой формы, что я забеспокоился, не надышался ли наркотиком в пустыне и не начались ли у меня галлюцинации.
      Скелет «инопланетян» был сконструирован из рогов, торчащих во все стороны под самыми невероятными углами, все это в некоторых местах прикрывалось панцирями то ли черепах, то ли каких-то гигантских пауков. Куски ткани, свисавшие тут и там, шевелились от ветра и это создавало иллюзию движения. Матрена и Лиза крутились вокруг чучел, постоянно что-то поправляя.
      — По-моему, очень даже неплохо вышло! — заявила Саранг Еше.
      — Да-да, здорово, — я усердно закивал, про себя подумав, что в целом это отличный план — все жители Мертвого моря помрут от смеха, и скрывать санаторий станет не от кого.
      — Вблизи они, может, и не смахивают на жутких иноаллодцев, но гоблины побоятся подходить к ним ближе, чем на три метра. А уж куполом интересоваться у них и вовсе на год охота пропадет.
      — И где вы собираетесь их расставить?
      — Целевая аудитория нашей, хм… кампании — жители Придонска. Именно туда стекаются все сплетни. Они обрастают там новыми подробностями и потом распространяются по всему дну. Расставим по дороге до поселка. Вы поможете нам?
      — Нет, у меня есть срочное дело к Корнилину, — покачал головой я.
      — Я… я помогу… — выдавил Кузьма, утирая слезы.
      — Я думаю, вам лучше остаться здесь, — холодно ответила восставшая, уязвленная его реакцией на свое творчество.
      Но Орел был непреклонен и, хохоча, увязался за бравой компанией с пугалами. Лоб тоже вызвался помочь донести тяжелые манекены до места их дислокации, зато Матрена и Михаил, заинтересовавшись моим срочным делом к Корнилину, решили остаться. По дороге до кабинета директора я коротко пересказал им итог нашего со Лбом набега на стройку манапровода.
      — Что это? Морская соль? — Корнилин достал из стола лупу и принялся разглядывать через нее маленький кубик соли. — Ничего себе, похоже на какой-то новый вид наркотика… Нужно исследовать его получше.
      Щит Кочевников, очень кстати находящийся здесь же, даже зарычал от злости.
      — И когда они все успевают?
      — Отец не стоит на месте, — грустно произнес директор. — А что там со стройкой?
      Я теперь уже более подробно пересказал все произошедшее.
      — Ах, так это свободный народец вставляет нам палки в колеса?! — воскликнул начальник охраны — Как же я сразу не догадался! Живут без начальства над собой — где же это видано?
      — Почему бы их не прищучить? — поинтересовался я.
      — Нет такого распоряжения. У нас обратная установка: не трогать, не высовываться. Одним словом, нас тут нет, а они — хозяева дна, точнее, пусть таковыми себя считают. Начальству оно, конечно, видней… но и у нас мозги не лыком шиты. Правда?
      — У вас есть план? — спросил Миша.
      — Напишем объявления от имени лейтенанта Родиона Бодрина: «Каждому, кто располагает какой-либо информацией, слухом или, на худой конец, соображением относительно того, кто, когда, зачем и почему подкапывает сваи у манапровода в Солончаках…» ну и далее по тексту. Расклеим на столбах в Придонске. Народец там ушлый, пообещай им награду — кого угодно сдадут.
      — А умеют ли они там читать? — с сомнением произнес я, вспомнив, как о них отзывалась Мукантагара. У меня сложилось впечатление, что народ там совершенно дикий.
      — Вот и проверим… — Щит еще хотел что-то добавить, но тут в кабинет влетел Зеницын — по-прежнему в своей любимой тельняшке. По его встревоженному лицу сразу становилось понятно, что что-то случилось.
      — На шахте бунт! — крикнул он с порога не здороваясь.
      Мы переглянулись.
      — Как? — удивленно произнес Корнилин.
      — Не знаю, — ответил Зеницын и посмотрел на меня. — Я уже послал за твоими… Немедленно отправляйтесь туда!
      Пока мы ждали возвращения Кузьмы, Лба и Лизы, он быстро вводил нас в курс дела:
      — Шахта находится на востоке отсюда, в ней уже много веков добывают метеоритное железо. Сейчас ресурс шахты почти выработан, но в Империи каждая крупица этого материала — на вес золота. Потому шахту и не закрывают. И хотя Мертвое море — район весьма неспокойный, я бы даже сказал, криминальный, шахта хорошо охраняется и исправно работает. Работала… до недавнего времени.
      — Там работают гоблины?
      — Как и везде. Но там их немного. Орки в основном. Хадаганцы, Зэм. С шахты давно ползут такие слухи, что я даже поостерегусь их озвучивать… для вашего же блага. Я думал, что-то не так понял… Незеб… Нет, такого не может быть. Потому что не может быть никогда! Лучше вам самим все посмотреть на месте.
      — Кто управляет шахтой?
      — Валентина Методина. Она хороший управляющий, но о делах под куполом ей ничего неизвестно.
      Мы выдвинулись к шахте без промедления, как только все оказались в сборе. Я подумал про Жало Степных, которая там работает — похоже, судьба действительно сама сталкивает меня с наследниками Великого Орка. Но все-таки мне было неспокойно — дурное предчувствие не оставляло. Вихрь Степных недолго прожил после встречи со мной, и я надеялся, что с Жало все будет по-другому.
      — Хранители, ну, слава Незебу! — Валентина Методина чуть не расплакалась, завидев нас. — Ой, Яскеру… Тьфу, неужели и я уже тоже…
      — Лейтенант Санников. Что у вас случилось? — я коротко козырнул, осмотревшись.
      Перед нами был глубокий котлован, на дне которого виднелся черный зев входа в шахту. Рабочих нигде не было видно, скорее всего они укрылись внутри. Окружающая территория охранялась, но спускаться вниз никто не спешил.
      — У нас тут творится нечто невообразимое. Шахтеры взбунтовались, многие охранники мертвы! И они не просто взбунтовались! Это политическая диверсия… Тайный заговор против Империи! И я тут в эпицентре всего…
      — Вы связались с Незебградом?
      — Да, конечно. Я направила срочную депешу. Что же делать?! Писать бумагу в Комитет? Может быть, нужно сначала уничтожить бунтовщиков? Я не знаю… а в должностной инструкции на этот счет ничего…
      — Из-за чего шахтеры взбунтовались? Они выдвигали требования?
      — Они совсем лишились разума! Они утверждают… Они осмеливаются утверждать… Ой, мне дурно… Что нынешняя власть… преступная и узурпаторская. Мамочки! Я это сказала! Не верю ушам своим… Они утверждают, что сам Незеб… Святотатцы!.. Сам Великий Незеб жив и скоро вернется… вернется, чтобы убить Яскера… потому что он… прости меня Свет… наглый самозванец… И все его сторонники, то есть мы с вами, тоже заслуживаем смерти… О, ужас! Предатели Империи и Яскера должны погибнуть! Яскер — преемник Незеба, полноправный, полномочный, он отец наш!
      — Вы выходили с ними на связь?
      — Нет, что вы. Внутри вся охрана перебита, а оставшиеся стерегут периметр. Э-э-э… может быть, вы отправитесь на переговоры? — она вопрошающе уставилась на меня, заламывая руки.
      — Может, и мы. Что-нибудь еще?
      — Да. Одному из шахтеров удалось вырваться из шахты и, хвала Яскеру, Незебу, Скракану и, на всякий случай, Тенсесу, с мозгами у него было все в порядке. Никакого бреда про самозванца и прочую ересь. Вот почему я верю его рассказу о жутком скелете в глубине пещеры. Шахтер утверждает, что этот скелет способен убить одним взмахом своей костлявой культяпки! Ох, что же это за напасть на мою голову! То сумасшествие шахтеров, то жуткие скелеты… Этого в моем контракте не было!
      — Плохая идея, Ник, — сообщил Орел, когда мы начали спускаться вниз.
      Оставшиеся сверху охранники провожали нас с такими лицами, как будто смотрели на смертников.
      — Если в Незебграде получили сообщение Методиной, то скоро здесь будет отряд быстрого реагирования, — согласился с ним Михаил.
      — Нужно вытащить Жало оттуда раньше, чем они прибудут, — твердо сказал я, хотя не был уверен, что это возможно. Но я должен хотя бы попытаться! Ведь я обещал Коловрату помочь, а своих слов я не нарушаю.
      Когда мы подошли ко входу шахты, я достал меч, чтобы быть наготове. Моему примеру последовали все остальные. Мы шагнули в сумрачное, освещаемое дрожащими факелами нутро шахты — длинный, выдолбленный в земле коридор, по центру которого тянулись узкие рельсы. Пройдя чуть-чуть вперед, мы увидели брошенную на шпалах тележку, до верха заполненную породой. Было тихо и неуютно. Земляной потолок давил на нервы, дышать становилось все труднее из-за накатывающих приступов клаустрофобии. Мы удалялись все дальше и дальше от входа, давно скрывшегося за поворотом. Шахтеров нигде не было видно.
      Вскоре нам попалось тело охранника-хадаганца — он лежал поперек шпал в луже крови. Матрена присела перед ним на колени и принялась осматривать.
      — Похоже, его ударили по голове… — сообщила она и осмотрелась. Рядом валялась кирка в бурых пятнах.
      — Его можно воскресить? — спросил Кузьма.
      — Думаю, да. Давайте пока оттащим его куда-нибудь в безопасное место!
      Где именно здесь безопасно, мы не знали, поэтому просто убрали тело охранника с дороги, аккуратно уложив у стены. Через несколько метров мы снова наткнулись на мертвые тела, но, по заверению Матрены, и у них не было необратимых повреждений.
      — У жрецов будет много работы, — произнес я.
      — У них и так всегда много работы, — грустно вздохнула Матрена.
      — Тут развилка, — сообщил Михаил, освещая туннель посохом.
      Мы решили свернуть налево, но вскоре коридор снова раздвоился. Мы упрямо сворачивали налево несколько раз, чтобы не заблудиться, но на пути нам попадались лишь мертвые тела охранников и брошенные шахтерами инструменты.
      — Так, я не понял, — наконец сказал шедший впереди Лоб. — Долго мы тут будем гулять? Где бунтовщики?
      — Тихо! — Кузьма резко остановился и прислушался.
      Все замерли. На этот раз я тоже услышал слабый стон. Сначала мы подумали, что где-то поблизости охранник, которому удалось выжить, но пробежав немного вперед, мы увидели странное зрелище: большая пещера с неожиданно высокими земляными сводами над головой, освещенная множеством факелов. Очевидно это был какой-то перевалочный пункт, потому что вокруг находилось множество вещей, каких-то ящиков, инструментов, и даже подобие лавок и низких столов. Но удивляло даже не это. Шахтеры — орки, восставшие, хадаганцы и гоблины — вперемешку валялись кто где в бессознательном состоянии. Матрена принялась их осматривать, но я уже и так понял, что произошло.
      — Наркоманы, — заключил я. — Наглотались соли, перебили охрану и теперь смотрят красочные сны.
      — Похоже, что так, — растерянно произнесла Матрена.
      — Можно было даже не вызывать никого из Незебграда. Сами бы разобрались. Валяются тут… тепленькие, — я подопнул кончиком ботинка пускающего слюни хадаганца, тот замычал в ответ.
      — Ник, мы уже поняли твою очень принципиальную позицию на этот счет, — Кузьма, присевший возле какого-то орка, поднялся на ноги и непривычно хмуро посмотрел на меня. — Но может обойдемся без самосуда? Начальство без нас разберется, что с ними делать.
      Я равнодушно пожал плечами и, брезгливо переступая через тела, отправился искать среди шахтеров Жало Степных. Но поиски мои не увенчались успехом — ни одной орчихи здесь не было.
      — Смотрите-ка, это не те кубики, о которых ты говорил, Ник? — спросил Орел, разглядывая что-то у себя в руках.
      Мы все подошли ближе. Сомнений не было — точно такой же кубик соли нашел Лоб в Солончаках.
      — Там кто-то есть, — сказала вдруг Лиза, резко вскинув голову и уставившись куда-то вглубь темного туннеля.
      Я, перехватив меч, сразу направился туда, за мной потянулись все остальные.
      — Никита, берегись!
      Но я уже и так почувствовал, что кто-то атакует меня сбоку, и отклонился, уходя с линии удара. Неповоротливый скелет, промахнувшись, потерял равновесие и рухнул на землю, где я его и добил. Следом на нас напало еще несколько скелетов. Выходит, спасшейся шахтер не врал — кто-то действительно призвал нежить. Но откуда здесь мог взяться некромант? Мы пробивались глубже в туннель, в поисках ответа на этот вопрос. Отбив с десяток скелетов, мы наконец заметили в глубине туннеля чей-то силуэт, удирающий от нас со всех ног. Первым беглеца нагнал Орел.
      — А ну стоять!
      — А-А-А!!! Нет! Не убивайте меня! Я в порядке! Я в своем уме! Я… я не лизала соль.
      Молодая орчиха, глядя на нас испуганными глазами, жалась к стене. Она не была похожа на наркоманку, и я, схватив ее под локоть, потянул за собой.
      — Мы не собираемся тебя убивать. Здесь полно нежити, мы выведем тебя…
      — А эти скелеты… Они не нападают на меня, — вдруг произнесла орчиха, и я замер, пораженный неприятной догадкой.
      — Почему?
      — Да потому что это я… я сама их вызвала… Но я не со зла. Не знаю, как это вышло. Вы верите мне?
      Я отпустил ее руку. Обычная, ничем не примечательная женщина расы орков. Боевой раскрас на лице, короткие волосы, выкрашенные в ярко-розовый, кольцо в носу и бесчисленное количество сережек в ушах. Неужели некромантша-самоучка? Разве такое возможно?
      — Ты — Жало Степных?
      — Откуда вы знаете?
      Я тяжело вздохнул. Как же я не люблю некромантов!
      — Убери их.
      Жало усердно закивала, громко звеня своими серьгами.
      — Да-да, они больше не нападут… Я не хотела… Так вышло…
      — А теперь рассказывай, что здесь произошло и почему ты призвала нежить.
      Она нервно сглотнула, переводя взгляд с меня на остальных и обратно, будто мы собирались объявить ей приговор и у нее остался последний шанс защититься.
      — Многие шахтеры лижут морскую соль, чтобы расслабиться, выспаться, посмеяться… Но однажды пришел кто-то и принес соль в таких красивых кубиках.
      — Кто пришел?
      — Я не знаю! Я не видела. Но говорят, соль раздавали бесплатно. И многие брали. Они совсем забывались, сутками могли спать, глупо улыбались… А потом… потом обезумели… Стали на всех кидаться, убивать с криками: «За Незеба!». Все мои друзья — кто не сосал кубики — все погибли. Я уж думала, пришел и мой час, и так боялась умереть, так боялась… И тогда из моей головы… появилась она — нежить. И вот… я жива благодаря ей. Она защищала меня! Только я не знаю, как я их, откуда они…
      — В тебе есть магия, — просто сказал Михаил.
      — Я, орчиха, и магия? Как это возможно? Как?
      — Ты наследница Великого Орка, — устало пояснил я. — Отсюда твои магические способности.
      — Что? Нет, вы это серьезно? Вообще-то я с воинами. Я считаю, мы, орки, многое сможем, если будем следовать своей природе, а не завидовать всяким там людям или даже, чего доброго, эльфам — пусть они и колдуют, раз наделены силой…
      — Но ты же сама говоришь, что призвала нежить! — резко вставила Лиза, явно недоумевающая, как можно отказываться от магии. — Ты — маг!
      — Э-э-э… Ну да… Раз вы так говорите… Магия… Но что же мне теперь делать?
      — Тебе нужно поговорить с Коловратом, — сказал я и добавил, когда она поморщилась: — Нравится тебе это или нет, но он — глава вашего народа. Пусть посмотрит на тебя и решит.
      Она нехотя кивнула.
      — Хорошо… Но только пожалуйста, уведите меня отсюда, выведите из шахты!
      Обратный путь мы проделали без приключений, а вот на выходе нас ждал сюрприз в виде Ястребов Яскера. Одна из них — орчиха — сразу вышла вперед, едва мы показались из туннеля.
      — Стремнина Шалых. Коротко и по делу, лейтенант.
      — Серьезной угрозы нет. Шахтеры наглотались наркотика, вызвавшего вспышку агрессии. Но сейчас они лежат в отключке. Хотя мы обошли не всю шахту.
      — Что со скелетами?
      — Их там больше нет.
      Стремнина Шалых кивнула и перевела выразительный взгляд на новоявленную некромантшу.
      — Это Жало. Она не лизала соль и не принимала участие в бунте, — быстро сказал я, надеясь, что заурядная на первый взгляд орчиха не заинтересует Ястребов.
      Шалых снова кивнула, видимо удовлетворившись ответом.
      — А мне что делать? — вклинилась в разговор Методина.
      Мое внимание было поглощено Ястребами Яскера, и я не заметил стоявшую рядом директрису шахты.
      — Сухари сушить, — буркнула Шалых.
      — Что? — женщина даже попятилась. — Меня что, посадят? Или сошлют?! Или даже казнят??? А за что? Я же до последнего держала ситуацию под контролем! Делала все, что в моих силах! Не предательница я, не диверсантка! Ох, что же будет?
      — Успокойтесь, товарищ Методина. Если вы чисты перед законом, то бояться вам нечего. Никто пока вас ни в чем не обвиняет.
      С этими словами Стремнина Шалых махнула рукой, подавая знак своему отряду, и те дружно… даже не вошли, а как-то ловко юркнули в туннель шахты.
      — И как мне все это оформить в отчете? — проговорила Методина, глядя вслед Ястребам Яскера. Затем она повернулась и посмотрела на Жало Степных. — Ты, говоришь, спаслась потому, что не лизала эту странную соль? Мне нужны твои показания для отчета!
      — Сожалею, — перебил я. — Но Жало пойдет с нами.
      — Э… да? Ну ладно… — разочарованно протянула директриса, не став спорить. — Обойдусь и без ее показаний.
      Когда мы вернулись к своим животным, Старик сразу заподозрил неладное, косясь зеленым глазом на Жало.
      — Где ты живешь? — спросил я ее.
      — В «Сухих водах».
      — Понятно, — я повернулся к остальным. — Я быстро отвезу ее домой, а вы езжайте к Корнилину и все расскажите.
      Мой дрейк яростно забил по земле крыльями и зарычал, когда Жало залезла ему на спину, усевшись позади меня. Он не признавал на себе других пассажиров, но не решался скинуть незваного гостя, пока рядом сидит хозяин.
      — Ну-ну, не злись, дружище.
      Старик, изогнув длинную шею, уставился на меня с возмущением и снова зарычал.
      — Потом вместе придумаем, как загладить нанесенное тебе оскорбление, а сейчас просто довези нас, хорошо?
      Дрейк фыркнул, будто понял, что я ему сказал, и расправив широкие крылья, взмыл вверх, сделав прямо с места высокий прыжок.
      До «Сухих вод» мы добрались очень быстро. Старик как будто хотел поскорее избавиться от ненавистной ноши и мчался с рекордной скоростью. Я ссадил Жало с дрейка возле ворот КПП.
      — Никуда не уходи из поселка, — строго велел я ей.
      — Хорошо.
      — Я за тобой приду и сам отвезу в Незебград, поняла?
      — Да.
      — Сиди дома и даже не вздумай сунуться за ворота!
      — Да поняла я! Никуда не пойду.
      — Вот и умница, — я потянул за поводья, и довольный Старик взлетел в сторону купола.
      В санатории, как и полагается Раю, было спокойно и уютно. Я решил, что моя команда скорее всего находится у Корнилина, и оказался прав. В кабинете кроме них и директора сидели еще Алексей Зеницын, Щит Кочевников и Саранг Еше. Когда я вошел стояла такая тишина, что я подумал, не умер ли кто. На столе перед Корнилиным одиноко лежал маленький белый кубик, на который все смотрели с очень скорбным видом.
      — Есть новости? — спросил я.
      — Даже беглый анализ выявил много интересного, — произнес директор. — Это прекрасно очищенная, рафинированная морская соль. Она гораздо, гораздо мощнее всего, с чем мы до сих пор имели дело. Присутствуют в ней следы магии, очень отчетливые, и что-то… что-то очень похожее на пыль серы. Сера есть прямо здесь, в долине гейзеров, на северо-востоке Мертвого моря.
      — И что это значит?
      — То, что соль-рафинад производится тут же, у нас на дне, — ответил за него Зеницын. — Большой купол — это скорее всего настоящая фабрика по производству… вот этого.
      Его злой взгляд метнулся к столу Корнилина и лежавшему на нем кубику соли.
      — Как она действует?
      — Судя по тому, что случилось на шахте, речь идет о… психозависимости, — сказал директор. — Кое-что я в этом понимаю. Да, я сам мистик. У нас в семье эта способность хорошо развита… даже слишком… В моей голове постоянно проносятся обрывки чьих-то мыслей… Тяжело. Но иногда и очень полезно…
      Я оглянулся на Лизу. Она тоже испытывает нечто подобное? Но эльфийка никак не прокомментировала сказанное.
      — Так вот, — продолжил Корнилин, тряхнув головой. — Боюсь, у нас есть только один способ окончательно понять, что же представляет собой новый наркотик.
      — Какой? — спросил я нетерпеливо, потому что тот замолчал.
      — Попробовать.
      — Да вы с ума сошли! — выдохнул Михаил с несвойственной ему эмоциональностью.
      — Мы будем все контролировать! Нам нужно только проверить первую реакцию, а потом мы сразу выведем наркотик из организма принявшего, чтобы не было привыкания…
      — Хотите сказать, что это безопасно? — с сомнением хмыкнул Кузьма.
      — Конечно, опасность есть, я прямо об этом говорю! Воздействие может оказаться слишком сильным. Но это очень важно для Империи… для всех нас!
      Наступила тишина. Все переваривали сказанное.
      — Давайте тогда, что ли, я, — произнес наконец Лоб, поднимаясь. — Я тут все же самый крепкий.
      — Здесь больше важна крепость духа, чем физические параметры, — вмешалась Лиза. — Это психотропное вещество, нужно иметь достаточно сильный моральный настрой, чтобы сопротивляться ему и не стать зависимым…
      Корнилин удивленно посмотрел на нее и кивнул в знак согласия.
      Что ж, лучшего претендента, чем я, и не найти, ведь все мое существо восставало против наркотиков. Мне вдруг стало интересно, насколько крепки мои принципы: смогу ли я не подсесть на вызывающую у меня отвращение соль, если организм будет настойчиво требовать дозы? Я молча подошел к столу и взял кубик.
      — Никита, не надо! — побледневшая Матрена соскочила с места.
      Лоб нахмурился. Михаил смотрел на меня ошарашенными глазами, его очки чуть съехали набок. Кузьма, тоже не отрывая от меня взгляда, отрицательно качал головой. Даже с лица Лизы слетел вечный налет надменности.
      — Все будет хорошо, — сказал я и закинул соль в рот, пока меня не отговорили.
      Она была… соленой. Голова закружилась. Краски вокруг стали наливаться нереальной яркостью, принимая какие-то совершенно бесподобные оттенки, перемешиваться, меняться местами. Очертания кабинета стирались — их заполнял астрал, мягко обволакивающий меня со всех сторон. Он больше не казался опасным. Я тонул в нем. Пола под ногами больше не было, как не было и крыши над головой. Не было даже меня. Я бесплотным сгустком летел сквозь калейдоскоп разноцветных, взрывающихся искр. И был голос, одновременно звенящий повсюду. Все чувства смешались, и я не только слышал его, но и видел, осязал и даже ощущал его соленый вкус…
      — Незеб жил, Незеб жив, Незеб будет жить. Я вернулся. Я с тобой. Оглянись! Империя погрязла в криминале, и все нити тянутся вверх. Яскер уничтожил мое истинное завещание, уничтожает мою страну. Но я отомщу, я спасу. Ты со мной? Ты ведь со мной! Со мной… Смерть Яскеру! Мы победим его. Всех их победим. Иди за мной… возьми в руки оружие… иди…
      Этот голос заполнил меня целиком. Голос стал мной! Феерический калейдоскоп вокруг все сужался — его пожирало что-то черное, отвратительное. Что-то, что я должен уничтожить! Мерзкая чернота, засасывая меня в свой водоворот, стала принимать какие-то формы. Лица! Я вдруг отчетливо увидел их перед собой. Я даже знал их! Кузьма, Миша, Лоб, Матрена, Лиза… Как я мог так в них ошибаться? Предатели Незеба! Они должны умереть!
      Я достал меч и сделал шаг вперед…

Глава 25

---

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
Автор: risovalkin

К ОГЛАВЛЕНИЮ

Глава 21. Диверсия в НИИ

      — Цивилизация расы Зэм существовала задолго до Катаклизма и до появления Кании и Хадагана. Зэм были соседями джунов, хотя и находились в их тени. Их государство называлось Хикут, и вся его история — это история поисков бессмертия. Страшная и почти мгновенная гибель джунов стала для Зэм поводом для магических изысканий именно в этой области. Некромантия была важнейшей магической дисциплиной, широкое развитие получило искусство бальзамирования: считалось, что в будущем, когда секрет бессмертия будет раскрыт, некроманты Зэм найдут возможность вернуть к жизни умерших…
      — Миш, ты нам учебник по истории зачитываешь? — перебил Орел. — Давай сокращенную версию.
      — Версия из учебника и так не изобилует подробностями, — отбрил Грамотин.
      — Зэм занимались поиском бессмертия и поэтому повсюду их склепы с мумиями, это я понял. Отчего они погибли? — вернул я разговор в нужное русло.
      — Тэп уничтожил свой народ, — вмешалась Лиза. — Он нашел способ продлевать свою жизнь с помощью чужих Искр и наслал на Хикут страшную болезнь, которая и погубила эту цивилизацию. Так преподавали нам.
      — А эти его Пирамиды — это хранилища Искр, — подытожил Кузьма.
      — Да, — кивнула Матрена. — Люди умирали, Пирамиды наполнялись Искрами, Тэп продлевал свою жизнь. Это чудовищно! Последние представители народа атаковали Пирамиду, в которой укрылся Тэп. Они погибли, но Тэп заразился своей же чумой.
      — И что… он умер? — спросил я.
      — Э-э-э… наверное, — неуверенно сказала Матрена и растерянно посмотрела на Мишу, но тот молчал. — Когда случился Катаклизм, несколько Пирамид Тэпа разрушились, и хранившиеся в них Искры вырвались на свободу и вернулись в свои тела. Хотя я не совсем понимаю, как все-таки Зэм воскресли. Без Триединой Церкви…
      — Возможно, магия Пирамиды, — задумчиво произнес Михаил. — Тэп, по всей видимости, был величайшим магом. До сих пор неизвестно, как Пирамиды притягивали Искры погибших, как с их помощью Тэп продлевал себе жизнь…
      — Когда Зэм стали повсеместно воскресать, — добавила Лиза, — Лига, не разобравшись, приняла их за нежить и устроила геноцид на своих территориях. Кто знает, как бы все обернулось, если б восставшие примкнули к Кании, а не к Хадагану…
      — Мы бы не выстояли в войне, — ответил я. — Но тебе лучше не распространяться на эту тему.
      — Империя тоже не сразу приняла Зэм, — сказал Михаил. — Нефер Ур, глава восставших, добился от Незеба запрета использовать свой народ в качестве рабов, но только при Яскере Зэм получили такие же права, как хадаганцы и орки. Так Империя стала союзом трех народов.
      — Охренеть история, — вынес вердикт Лоб, и мы с Орлом молча с ним согласились.
      К этому времени мы уже вернулись к джунскому порталу. На улице стремительно темнело, правда, удивительное, красочное сияние над головой никуда не делось, наоборот, на фоне почерневшего неба оно стало лишь ярче.
      — Краси-и-иво, — протянул Лоб, задрав голову.
      — Прекрасное тебе не чуждо, — ухмыльнулась Лиза.
      У портала о чем-то разговаривали двое Зэм, одним из которых был ученый, потерявший дубля.
      — Закономерность определенно должна быть! Определенно! Согласно моей схеме… где-то в двадцати четырех процентах случаев меня забрасывало в ЖПС, столько же в ЧП, столько же в ТиПО и столько же в АД.
      — Какой вывод мы можем из этого сделать?
      — Я всего два раза попадал в ОМУТ! Но, если честно, я это и сам заметил… без схемы. А вот в какой последовательности порталы перекидывали меня между имеющимися точками? Хм…
      — О, это вы! Вы не видели…
      — Видели, — перебил я. — Ваш дубль отказывается выполнять поручения. Он считает себя свободной личностью и собирается наслаждаться жизнью!
      — Что?! Дубль отказывается? У него появился… интеллект? Тлен и прах! Что к демону происходит?.. Конечно, как же снимать какие-то там показания, когда у тебя теперь интеллект!
      — Но как это возможно? — спросил Михаил.
      — Понятия не имею. Какой-то сбой, вероятно, не берите в голову. Без Искры он неполноценная личность, точнее… вообще не личность и не просуществует долго.
      Я хотел было возразить, что восставшие чересчур категорично определяют, кто является личностью, а кто нет, но Зэм, схватившись за голову, уже бежал в сторону своего отдела.
      — Постойте, а схема… — воскликнул его собеседник. — Ну вот, ушел. А как же моя работа?
      — Что за работа?
      — Ох, и не спрашивайте! Мне поручили исследовать работу порталов Пирамиды, которые вдруг активировались. И вот я мотаюсь туда-сюда и пытаюсь отыскать некую призрачную закономерность! Я пересекал портал более ста раз и набросал схему. Вы не могли бы отдать ее хранителю портала с той стороны? Я не уверен, что хочу при этом видеть его лицо.
      Хранитель портала результат работы своего коллеги принял без энтузиазма.
      — Что это? Изображение какой-то очень запутанной паутины, сплетенной безумным, слепым и хромым на две пары ног пауком? Ах, это схема телепортации… ее набросал Сарбаз Мшай… Ясно, что ничего не ясно. Выходит, системы никакой нет. Вывод: порталами пользоваться невозможно.
      — Мы сожалеем, — вежливо сказал я, хотя никакого дела до порталов Пирамиды мне не было.
      Мое внимание привлек специальный агент Комитета Давид Прошин, с которым мы прибыли в НИИ. Он тоже заметил нас и решил подойти.
      — Ну, как обстановочка? Узнали что-нибудь? — спросил он.
      — О Чудовищных Предзнаменованиях? Предвещают возвращение Тэпа.
      — Номарх Имхотен… своеобразный товарищ.
      — Вы не верите в эти предсказания? — поинтересовался я.
      — Предпочитаю занимать скептически-выжидательную позицию, — ответил Прошин. — Предзнаменования — это слишком нестабильная, плохо изученная область науки. Не стоит брать за истину все, что говорят сотрудники ЧП.
      — А как дела с головой адмирала?
      — Скоро оттает, и можно будет начать процесс извлечения информации. Я уже сделал заказ на все необходимые инструменты в отдел Технического и Продовольственного Обеспечения. Оживляющий бальзам, магический обруч, пыточные щипцы… Хм, а зачем щипцы? Эх, по привычке заказал! Они мне не понадобятся. Слышал, кстати, там у них в ТиПО что-то стряслось. Какие-то нелепицы рассказывают про летающие лезвия, дохлых, но оживших яков. Чушь всякая, в общем.
      — Товарищи Хранители! Товарищи Хранители!!!
      — О, легок на помине. Это их заведующий, Семер Каменвати, — сказал Прошин, кивнув на бегущего к нам со всех ног восставшего. — Наверное, и впрямь дело серьезное.
      — Товарищи Хранители, ну наконец-то!
      — Что случилось?
      — Что случилось? Случилось… все! И сразу! То эти лаборанты! Все у них в руках горит, все рвется, пачкается и приходит в негодность! Только месяц назад получили партию специальных скатертей для рабочих поверхностей. И вот у меня на руках уже два десятка заявок на новые! А где я их возьму?! Столы-то нам выделили из горкома, дубовые, с полировкой, лаком покрытые… А с меня потом за каждое пятно от реактивов, за каждую царапинку спросят! Так мало того, теперь еще эти яки! Такого позора я не переживу! В ТиПО! Отделе, где все отродясь по полочкам было разложено и краны никогда не текли, все пошло верх дном! А все потому, что какие-то умники раздобыли где-то древние технологии Тэпа, не к ночи он будет помянут! И пошло-поехало! Испытали в ИВО, создали какого-то жуткого носорога. На этом бы и успокоиться! Так нет, решили продолжать эксперименты и сделали некрояков! И теперь я отвечаю за сохранность каждого экземпляра! Да от одного их вида плохо становится: все в пятнах разложения, в язвах и потеках. Тьфу!
      — Простите, что прерываю, но чем вам могут помочь Храни…
      — Но и это еще не все! Пробудилась эта проклятая Пирамида, и неизвестно откуда появились эти странные летающие лезвия! Режут по живому и мертвому! Лаборанты в панике… Неужели это моя вина? Где я недоглядел? Да я каждую ночь трижды поднимаюсь, чтобы все коридоры Пирамиды обойти! Я уже написал заявление об уходе, все подробно изложил и про скатерти, и про лезвия, и про яков. Но Негус Тот его отклонил! Пишу новое, более подробное.
      — Э-э-э… — наполнил я о себе, когда Семер Каменвати наконец выговорился.
      — Кхм-кхм… так вот, — взяв себя в руки, продолжил он более спокойным тоном. — Сотрудники отказываются выполнять свои обязанности, пока по территории ТиПО летают лезвия! Вы же Хранители, вы обязаны нас защищать, немедленно разберитесь с этой проблемой!
      Зэм скрестил руки на груди и с вызовом уставился на нас, как будто ждал возражений и готовился парировать.
      — Хорошо, — пожал плечами я. — Показывайте дорогу.
      — Да? — Семер Каменвати даже растерялся от отсутствия сопротивления с нашей стороны. — Э-э-э… ну хорошо… я уж думал, к Негусу Тоту придется идти, чтобы он официально распорядился. Одну минуту. Туда сейчас направляется мой лаборант, его необходимо проводить до места…
      Он обернулся к восставшему Зэм за своей спиной, нервно переминающегося с ноги на ногу. Весь вид лаборанта говорил о том, что он не в восторге от предстоящего путешествия в свой отдел. Аллод ТиПО отличался от острова, на котором находились отделы ЖПС и ЧП, только меньшими размерами. В остальном — это был тот же песок под ногами, тот же красочный астрал над головой, и те же побитые временем строения Тэпа.
      — Вон там, у входа… посмотрите… Они еще летают? Ну… лезвия.
      — Пока никого не…
      Договорить я не успел. Из-под ног, веером взметнув песок во все стороны, выскочило нечто, напоминающее металлического осьминога. Шар размером с голову гоблина, с острыми лезвиями по оси, быстро вращался с противным жужжащим звуком. Существо пыталось нас атаковать, и я ударил его мечом. Оно упало на землю и, дернув тремя металлическими ножками, замерло.
      — Вот-вот-вот-вот видите… Их тут много таких. И они такие быстрые! Не ровен час отрежут голову кому-нибудь! Как работать в таких условиях? — сразу завыл лаборант. — Я специально попросился сюда в загон, за животными ухаживать, от войны и крови подальше. Альтернативная служба, так сказать. Я считаю, одной смерти с меня хватит. Мы, мертвые, не должны нести смерть. Я не трус, я — пацифист. Но она и тут меня нашла — летающие лезвия! И откуда они только взялись?!
      Возле самого входа в отдел ТиПО нам попалось еще пять лезвий. Мы быстро с ними расправились, но я отдавал себе отчет в том, что если их будет много, то это станет серьезной проблемой даже для нас. Лезвия были очень быстрыми, юркими и нападали внезапно, так что все время приходилось быть начеку.
      — Здесь они тоже летают? — спросил я, когда мы вошли внутрь.
      — Нет, но… проводите меня до загона, на всякий случай, — восставший смущенно улыбнулся.
      Мы прошли через несколько коридоров и лабораторий, но все было спокойно. Сотрудников мы тоже не встретили, и я подумал, что, возможно, из-за напряженной обстановки сюда никто не сует и носа.
      — А это… это что?
      Я проследил за ошарашенным взглядом Орла и увидел, как за стеклом одной из лабораторий, в большом прозрачном сосуде, наполненным зеленоватой жидкостью, плавает безвольное тело Зэм. Вокруг него кружили устройства, похожие на металлические руки, которые вводили восставшему какие-то препараты и ковырялись в механических частях его тела. Выглядело это очень жутко, и я почувствовал, как мои волосы встали дыбом.
      — А-а-а… это капсула реконструкции. Мне бы тоже пора, левая рука начала немного ржаветь, а нам как раз подвезли удачные образцы…
      Оставшийся путь до загона мы шли, стараясь не смотреть по сторонам. Но и там нас ожидало мало приятное зрелище: некрояки были именно такими, как их описал начальник отдела ТиПО — отвратительные, разлагающиеся трупы, каким-то чудом передвигающиеся на собственных ногах.
      — Эти животные предназначены для опытов, и мы не слишком заботились об эстетической стороне, — оправдываясь за их ужасающий вид, сказал лаборант.
      — Давайте уйдем отсюда, а то меня стошнит, — жалобно проскулила Матрена.
      Никто возражать не стал. Оставив лаборанта наедине с его обожаемой работой, мы покинули остров ТиПО, в глубине души надеясь больше никогда сюда не вернуться.
      Первым делом, несмотря на поздний час, мы направились к директору НИИ Негусу Тоту, чтобы доложить об опасности летающих лезвий. Его мы застали в компании смутно знакомого Зэм, увлеченно крутящего в руках необычный предмет — множество маленьких кубиков с иероглифами, объединенных в один большой куб. Насколько я помнил, суть игрушки состояла в том, чтобы собрать на каждой стороне куба одинаковые картинки.
      — Да, я уже получил отчет от заведующего отделом… вместе с заявлением об увольнении, — произнес Негус Тот, когда я в двух словах описал происходящее в ТиПО. Он повернулся к своему коллеге: — Что ты об этом думаешь?
      Тот не спеша отложил игрушку, откинулся на спинку стула, потрогал металлические суставы на своих пальцах, побарабанил ими по столу, оглядев по очереди каждого из нас, снова взял игрушку в руки, и только потом размеренно произнес:
      — Жив Тэп или не жив — вот в чем вопрос!
      Негус Тот ухитрился произвести почти живой вздох и повернулся к нам.
      — Это начальник отдела Основ Магического Учения Тэпа — Семер Кафири.
      Я открыл рот, чтобы спросить, не виделись ли мы ранее, но Кафири меня опередил, заговорив таким же, отвлеченным, негромким голосом:
      — Что вообще значит «жив» по отношению к нам, восставшим? Есть бытие и есть небытие. Бытие — это существование сущего. Взять, к примеру, нежить… Она — это сущее? Сущее. Существует? Существует. Значит, нежить, безусловно, принадлежит к области бытия. Смотри, как диалектично: они «живы», но смертны, причем внезапно смертны, мы «мертвы», но живы, причем вечно живы. Какой вывод? Восставшие — это квинтэссенция бытия!
      — Не удаляйся от темы, — поторопил его директор НИИ.
      — Принадлежит Тэп к бытию или к небытию? Да, Тэп напустил чуму на свой народ, сам заразился и «умер». Но как «умер»? В какой форме духа или материи он сейчас пребывает?
      — Дорогой Кафири, я бы подискутировал с тобой на эту увлекательнейшую тему, но… сейчас не до того.
      — Недавно к нам в НИИ из столицы доставили скрижали Тэпа — какие-то герои с риском для жизни отыскали их где-то под Незебградом.
      — Некоторые из этих героев сейчас перед тобой, — вставил Негус Тот. — Ты не мог бы перейти к сути дела?
      — Там есть любопытнейшие трактаты по некромантии… В одном из них повествуется о переселении Искр… в неодушевленные предметы. Подозреваю, что появление странных летающих лезвий в НИИ как-то с этим связано.
      — То есть, ты считаешь…
      — Я считаю, что в эти лезвия вселились Искры из Пирамиды. А я редко когда ошибаюсь…
      Начальник отдела ОМУТ замолчал, и со стороны казалось, что его внимание полностью поглощено занимательной игрушкой в руках.
      — Скрижали Тэпа утверждают, что Искры, заключенные в неживые предметы, вырвавшись на свободу, могут представлять большую опасность… — задумчиво произнес директор НИИ. — Хм, а ведь это хорошая новость! Большую опасность для кого? Для того, кто надругался над ними!
      — Может быть, может быть… — протянул Семер Кафири.
      Негус Тот о чем-то крепко задумался. Я выждал несколько минут, прежде чем напомнить о нашем присутствии:
      — Что делать нам? Возвращаться в ТиПО и искать лезвия?
      — А вам идти спать…
      — Но сотрудники НИИ находятся в опасности, пока…
      — …а завтра с утра быть в моем кабинете отдохнувшими и полными сил. Можете быть свободны.
      Спал я плохо. Мне снились лаборатории, заполненные капсулами реконструкции, из которых лезли ожившие трупы животных с лезвиями вместо голов. Я просыпался в поту и долго глядел на тускло освещенные зеленым светом барельефы на стенах. Они наводили мысли о склепах Зэм, и мне хотелось провалиться сквозь пол.
      На следующее утро я стоял в кабинете директора НИИ разбитым и злым, стараясь не обращать внимания на шум вокруг. Кроме нас здесь находилось не менее дюжины восставших, среди которых уже знакомые мне начальники различных отделов института.
      — Кто видел Семера Джабари? Сколько можно его ждать?! Отдел Астральных Достижений, конечно, ключевой отдел, и у его заведующего сейчас дел навалом, включая особые проекты. Но заседание Совета! — громко возмущались они. — Нам многое нужно обсудить. Среди сотрудников НИИ разброд и шатание: все напуганы происходящим, никто не знает, что делать… Мы должны разобраться, выработать план действий, наметить пути дальнейших исследований. А Семера Джабири все нет! Это неслыханно! За ним посылали уже двух почтовых скелетов… И где он? Наверняка все еще сидит в своем любимом склепе!
      Негус Тот терпеливо ждал, когда все успокоятся, затем обратился ко мне:
      — В отделе АД — Астральных Достижений — неспокойно. Оттуда поступают сообщения о выходе из-под контроля некоторых образцов… там срочно нужна помощь Хранителей, сами они не справятся. Так что отправляйтесь туда. И передайте начальнику отдела Семеру Джабари, что без него Совет не начнется!
      — А как же мой отдел?! — выкрикнул Семер Каменвати, которого, по всей видимости, так и не уволили. — Нам тоже нужна помощь Хранителей. По ТиПО летают лезвия, а никому и дела нет! Мало мне было скатертей и некрояков, так теперь еще мои сотрудники боятся выходить на работу! Кто будет всем этим заниматься? Может вы?! Да это же полнейшее безобра…
      — Лейтенант, я прошу вас выделить кого-нибудь для охраны сотрудников отдела Технического и Продовольственного Обеспечения, — перебил его Негус Тот.
      Я кивнул и мы, отсалютовав, вышли из кабинета директора.
      — Интересно, что за вышедшие из-под контроля образцы? — с интересом произнес Орел.
      Я догадывался, о чем идет речь, но вслух произносить ничего не стал. Выходка в «НекроИнкубаторе» мне пока ничего не стоила, хотя я был уверен, что все это уже подробно описано в моем личном деле и где-нибудь обязательно всплывет. В ТиПО на защиту лаборантов отправился Лоб. С летающими лезвиями мог справится любой из нас, но мы решили, что в компании здорового орка ученые будут чувствовать себя спокойней. Отдел Астральных Достижений также находился на отдельном островке, встретившем нас зноем и сильным ветром с пылью и песком. Шел всего лишь второй день нашего пребывания в НИИ, но я уже успел соскучиться по деревьям, которые здесь никто не спешил выращивать.
      Сотрудники АД сновали по коридорам с очень деловым видом, и на нас никто не обращал внимания. Это был самый большой отдел из тех, что мы видели в НИИ.
      — Смотрите, воздушные элементали!
      Матрена указала на панорамное окно, за которым был виден большой манеж. Там, сверкая электрическими разрядами, бродили уже знакомые нам полупрозрачные магические существа. Над манежем гудели какие-то механизмы со множеством трубок и проводов. Нам стало интересно, и мы остановились, чтобы понаблюдать за происходящим.
      — Похоже, их здесь специально разводят, — сказал я. — Только зачем?
      — Солдатам в ИВО нервы потрепать, — откликнулся Кузьма.
      — Вообще-то, элементали — это энергия. А энергии мало не бывает, — вставил Михаил.
      — Все верно!
      Мы обернулись на голос и увидели восставшую Зэм, с таким триумфом глядевшую на нас, как будто мы только что стали свидетелями какого-то ее невероятного достижения.
      — Все для фронта, все для победы! Астрал — это мощь Империи. И я горда тем, что попала в АД. Впрочем, любой гражданин нашей страны должен испытывать гордость, помогая науке. А я часть науки. Не так ли?
      Она явно ждала от нас интереса к своей работе, и мы не стали ее разочаровывать, хотя и не без выгоды для себя.
      — Как интересно! Вы не могли бы нас проводить к начальнику отдела, а по дороге как раз расскажете, чем же вы занимаетесь, — предложила Зизи, обаятельно улыбаясь.
      — С удовольствием. Это новейшая разработка! Энергию для нужд Империи следует изыскивать повсюду. И я подумала: элементали! И мою инициативу, между прочим, поддержали на самом верху! Смерть элементаля сопровождается выбросом энергии, и мы разработали специальную энергетическую ловушку, которая поглощает ее. Мое имя будет вписано в анналы имперской науки!
      Она тараторила про свои ловушки всю дорогу, и я не всегда понимал смысл ее слов, но Грамотин слушал очень внимательно и даже задавал какие-то вопросы, суть которых от меня тоже ускользала.
      — Мы на месте. Это Семер Джабари, но он очень занят и не любит, когда его отвлекают.
      — Учтем, — кивнул я и направился прямиком к Зэм, склонившемуся с отверткой над каким-то прибором.
      — Какой Совет, о чем вы? — воскликнул он, когда я передал ему слова директора НИИ. — Я тут делом занят! Мне некогда кости на лавках протирать. Тем более, у меня тут такое творится!
      — Нам сказали о выходе из-под контроля образцов…
      — Да, это здесь, пойдемте. Только поскорее! Каждое впустую потраченное мной мгновение обходится имперскому бюджету слишком дорого! Прорыв Империи — это заслуга даже не НИИ, а конкретно нашего отдела — АДа! Астральные корабли — это наша разработка. А сколько мы всего сделали, о чем я даже жене не могу признаться, так как это засекречено на девять тысяч девятьсот девяносто девять лет! И тут какая-то тупая нежить… вставляет нам палки в колеса!
      Пройдя немного по коридору мы вышли на улицу, где находился небольшой, огороженный высоким забором дворик. Бродившие по нему скелеты вряд ли являлись нашими военнопленными — слишком уж дряхлый у них был вид. Они погибли в каких-то древних войнах, от неизвестных потомкам болезней или от старости, и имена их давно стерло время. Аллоды усыпаны костями полузабытых народов, которым некроманты Лиги и Империи не дают покоя, поднимая из могил себе на службу. Но как показывает опыт, не все предтечи готовы служить новым хозяевам.
      — Вообще-то это секретный проект, и я не могу много распространяться. Вам достаточно знать только то, что зомби, на которых мы ставили опыты, сошли с ума. Сначала они как будто начали пропадать, но я не сильно беспокоился, может, ошибка в документах, мало ли… Но теперь они вдруг стали проявлять агрессивность. Утихомиривать их нет ни сил, ни средств… проще призвать новых. А этих ликвидировать.
      — Какие же они ужасные, — сморщив точеный носик, произнесла Лиза.
      — Но самое главное — мне нужны амулеты, которые болтаются на их гнилых шеях. Видите? В них вся суть эксперимента!
      «БУМ!»
      Меч оказался в моих руках быстрее, чем я сообразил, что происходит. Точно так же отреагировали все, кроме Семера Джабари.
      — Не беспокойтесь, это наша лаборантка Саранг Теорсис проводит опыт на берегу, — спокойно сказал он.
      Амулеты зомби сразу показались мне смутно знакомыми, и когда Лиза ввела в транс ближайшего скелета и я подошел ближе, чтобы отрубить ему голову, в моей памяти всплыла шайка Булыги, доверие которой мне пришлось завоевывать с боем. Главарь клана воинов выдал мне точно такой же за победу на арене орков в Изун-городе.
      — Ник! Это же те самые амулеты… — начал Михаил.
      — Про которые нам настоятельно советовали забыть, — подтвердил я. — Почему-то я был уверен, что мы о них еще услышим.
      Зачистка двора от агрессивных скелетов сопровождалась регулярным «БУМ!», от которого я каждый раз вздрагивал. Вглядевшись в ту сторону, откуда раздавался звук, я сумел различить силуэт Зэм, крутящийся вокруг чего-то, отдаленно напоминающего громоздкую пушку. Мое любопытство только возрастало, и, когда в загоне не осталось ни одного зомби, я предложил сходить туда и посмотреть, что же там происходит.
      Зрение меня не подвело, восставшая Зэм действительно бегала вокруг настоящей пушки, устремленной в астрал.
      — Вы тут что, от Лиги отстреливаетесь? — хохотнул Орел.
      — Это не бомбарда! Точнее, это была астральная бомбарда, а теперь это прибор, с помощью которого мы добываем астральные кристаллы! Да-да, берем первое, что попадет под руку, и преобразуем в необходимое. В этом, кстати, и состоит принцип магии. Это заказ, исходящий напрямую от самого Яскера!
      — Какой у него принцип работы? — не упустил случая пополнить свои знания Михаил.
      — Смотрите. Запускаем несколько Искр в искроуловитель… вот так… не волнуйтесь, им это ничем не грозит… включаем… и наслаждаемся прекрасным видом, как мощный заряд пронзает астрал и… — в этот момент пушка выстрелила, и сгусток энергии кометой улетел в искрящуюся бездну, оставив за собой яркий след, — …и возвращается к нам в виде астрального кристалла.
      Я едва успел увернуться от прилетевшего камня, сияющего гладкими, синими гранями.
      — Здорово, да?
      — Можно попробовать? — спросил Михаил.
      Он встал к бомбарде, и, следуя указаниям Зэм, повторил всю процедуру. Однако вместо кристалла из астрала внезапно выпал маленький демон, тут же попытавшийся вцепиться острыми зубками нам в ноги.
      — Ой. Я не помню, я предупредила, что в исключительных случаях вместо кристалла заряд может «подхватить» астрального демона?
      — Нет, — ответил Миша, превратив существо в пылающий шар. Верещащий демон откатился к краю аллода и упал вниз.
      — Ну неважно. Ничего страшного ведь не произошло.
      — Смотрите, Искра несколько видоизменилась… — Лиза кивнула на искроуловитель. — Это нормально или нет?
      — Э-э-э… не знаю, — растерялась лаборантка, посмотрев туда же. — На всякий случай следует поставить Семера Джабари в известность.
      Начальника отдела АД мы застали над тем же прибором и всё с той же отверткой в руках.
      — Амулеты у вас? — спросил он, не поднимая головы.
      — Да, и они нам знакомы.
      — Думаю, вы ошибаетесь… Ой, что это? Посмотрите! Не может быть! — закричал он, взяв в руки амулеты.
      — Что?
      — Они пусты! В них было заклинание, такое длинное и многосоставное, внедрять его заново — это же месяцы работы! Куда оно делось? Теперь это бессмысленные бабские побрякушки, а не экспериментальные амулеты! Да что ж такое?! Последнее время в институте творится демоны знают что!
      — Кстати, насчет демонов, — вставил Орел. — Там у вашей лаборантки вместо астральных кристаллов астральные демоны на головы падают! И Искра как-то изменилась…
      — О, неужели получилось… Долгожданное известие! Хм, это тянет на государственную премию, о которой, как обычно, никому не расскажешь. Я должен лично все проверить. Все, не отвлекайте меня! Передайте Негусу Тоту этот амулет и скажите, что я вряд ли появлюсь на Совете в ближайшие сто лет! — с этими словами он, сунув мне в руку один из амулетов, вылетел из лаборатории.
      Когда мы направились к порталу, намереваясь вернуться к директору НИИ, нас внезапно окликнул орк, увешанный с ног до головы различными оберегами, из чего я сделал вывод, что это шаман.
      — А ну, стоять! — крикнул он.
      — Ого, — хмыкнул Орел. — А я думал, Лоб единственный орк, ступивший на эту землю за все время существования института.
      — Да, — подтвердил Зэм, подошедший к нам вместе с шаманом. — Количество орков на территории НИИ в данный момент превышает привычное значение. Обычно их здесь не больше нуля.
      — Так! У кого тут из вас нет Покровителя?! — грозно спросил шаман, уперев руки в бока.
      — У меня есть, — сразу сказал я.
      — И у меня…
      — У нас у всех есть. А что? — спросил Миша.
      — Жаль, — разочаровался орк. — Нам нужно на ком-нибудь провести обряд инициации. Эти возвращенцы все подвергают сомнению. Даже силу двенадцати великомучеников! На святое замахнулись! Все хотят проверить, пощупать… А надо верить, просто верить!
      Зэм хмыкнул и скрестил руки на груди.
      — Мы ученые, мы не можем «просто верить»…
      — Еще бы, ведь источник этой силы не в этих ваших механических штуках! Это сила двенадцати Великих, отдавших свою жизнь за то, чтобы мы могли ходить по тверди, дышать воздухом. И… что? Правильно! Бить демонов!
      Когда мы отошли от восставшего и орка, между которыми разгорелся яростный спор о Покровителях, я поинтересовался мнением Михаила на этот счет, рассчитывая на его широкий кругозор и непредвзятость.
      — В целом, сомнения ученых обоснованы, — ответил он. — Астральных волн-приливов, обладающих силой, которой можно воспользоваться, действительно двенадцать. Это научно подтвержденный факт. Версия о двенадцати великомучениках самая распространенная, но неопровержимых доказательств этому так и не было представлено.
      — Может быть, шаман прав, нужно просто верить? — серьезно произнесла Матрена.
      Михаил ничего не ответил, а у меня не было однозначного мнения по этому поводу. В минуты опасности мне искренне хотелось верить, что меня защищает Святой Плам… но когда угрозы нет, в голову упорно закрадывались скептические мысли, и вера в своего Покровителя переставала быть такой уж непоколебимой.
      В кабинете директора НИИ находились всё те же лица и было очень шумно. Ученые громко спорили друг с другом, и Негусу Тоту пришлось выйти в коридор, чтобы поговорить с нами.
      — Да как он посмел?! — воскликнул он, когда я передал ему слова начальника отдела АД. — Регулярное посещение заседаний Совета — второй пункт должностной инструкции…
      — Он просил отдать вам это. Кажется из амулетов исчезла магия…
      — О… гм… да… это уважительная причина… Это ужас. Это провал!
      Мое представление о том, что Зэм всегда спокойны и замкнуты в себе, давно развеялось. Я уже видел множество эмоций восставших, но это только помогало мне справиться со своей антипатией к ним. Зэм точно так же могли радоваться чему-то, огорчаться, гордиться своими достижениями и переживать за неудачи, и в моих глазах это именно то, что и делало их по-настоящему живыми. Негус Тот несколько минут нервно расхаживал перед нами, сжав в руке амулет и о чем-то размышляя. Затем остановился, будто только что вспомнил о нашем присутствии.
      — Да… Вас искал Саранг Чигару, хранитель порталов, ему нужна помощь. И… спасибо за работу, — он вернулся в кабинет, где по прежнему велась горячая дискуссия и, кажется, никто не заметил отсутствие директора.
      Когда мы, не без помощи пробегающих мимо лаборантов, нашли Саранга Чигару возле конструкции, над которой в хаотичном, на первый взгляд, порядке перемещались ярко светящиеся иероглифы, он не стал тратить попусту время и сразу начал вводить нас в курс дела.
      — Смотрите, это и есть родной портал Пирамиды…
      — Впечатляет!
      — Да. Как только мы оставили надежду найти закономерность в поведении этих порталов, мне сразу стало легче. Чинить их бесполезно. Попробуем настроить с нуля. Обидно, конечно, но могло быть и хуже. К счастью, технология имеется, моей личной разработки. Я установил здесь регулятор поля. Он должен был скорректировать работу, как это и указано в технической документации. И знаете, что я узнал? Почему, вы думаете, порталы вдруг взбесились? Случайный сбой? Системная проблема? А вот нет! Это диверсия! Отсюда вылезло лезвие и напало на меня. Я так и знал, что это вредительство!
      — Но кто мог такое устроить? — спросил Михаил. — У Лиги такой техники нет и быть не может. Неужели кто-то из наших?
      — А вдруг это… — начал было Зэм, но оборвал сам себя. — Нет, нет, не может быть… М-да… ну неважно! В общем, я хочу, чтобы вы установили эти регуляторы на всех порталах, потому что сотрудники НИИ отказываются к ним даже подходить… Сами понимаете, никто не хочет отбиваться от лезвий. Вы, конечно, не ученые, но здесь и дилетант справится! Просто берете прибор и подключаете… вот так… к порталу. Видите? Ничего сложного!
      Выглядело и впрямь довольно просто, и мы, чтобы ускорить процесс, решили разделиться.
      Кузьма отправился в ТиПО, клятвенно пообещав проведать Лба, Миша вернулся в АД, вероятно надеясь узнать про еще какие-нибудь интересные научные исследования, Лизе нельзя было самостоятельно, без сопровождения, передвигаться по аллодам, и поэтому они вдвоем с Матреной перенеслись на остров ЧП и ЖПС. Мне же достался аллод отдела ОМУТ — Основ Магического Учения Тэпа, где мы еще ни разу не были. Поскольку портал Пирамиды, возле которого мы находились, был уже отрегулирован хранителем, возвращаться к Джунским руинам не пришлось, и отправлялись мы прямо отсюда. Сама телепортация мало чем отличалась от той, к которой все привыкли, разве что окутывающая путешественников сфера была чуть зеленоватой, а не голубой, как обычно.
      — А-А-А!!! Не убивайте!
      Восставшая Зэм в ужасе попятилась от меня, едва я переместился. Немало удивившись такому приветствию, я вскинул руки и произнес:
      — Что вы, я не собираюсь вас убивать.
      — О! Офицер! Неужто портал заработал? Слава Ни… э-э-э… Незебу! Хоть кто-то прибыл к нам на помощь! Джунский портал не работает, с острова никуда не деться! Беда!
      — Что случилось?
      — Берегитесь!!!
      Но я уже и так выхватил меч и отбил пикирующее сверху лезвие. Сразу же за ним нас атаковало еще несколько. Одному мне было бы гораздо проще обороняться, но рядом находилась верещащая, словно сирена, Зэм, и приходилось прикрывать не только себя, но и ее. Лезвий становилось все больше, и они как будто старались оттеснить нас от портала Пирамиды. Поначалу я довольно успешно отбивался, но когда передо мной вырос гигантский огненный элементаль, мне уже ничего не оставалось, как отступить. Восставшая от страха вцепилась мне в спину и завопила так, что у меня в ушах едва не лопнули барабанные перепонки.
      — Скорее, туда… там можно укрыться…
      Прорываться обратно к порталу не имело смысла, пока на мне практически висела Зэм, сковывающая мои движения. Она тянула меня куда-то в сторону, и я, стараясь не подпускать к себе лезвия, позволил ей себя вести.
      — Сюда! — крикнула она. — Открывайте, это я!
      Мы сбежали по засыпанной песком лестнице вниз, и Зэм забарабанила кулаками в дверь, со скрипом уехавшую вверх. Очутившись в небольшом помещении, где толпилось несколько восставших, я наконец опустил меч.
      — Что у вас здесь происходит?
      — На нас напали!.. Повсюду были эти лезвия… И пламенники!.. Это же огонь! Испепеляющий огонь!.. Они хотели сжечь наши тела, чтобы Искрам некуда было вернуться… Это самое ужасное… Умереть, воскреснуть и потом умереть вновь — и уже навсегда!
      — Подождите, — перекричал я хор голосов. — Давайте по порядку: кто напал, когда, откуда взялись огненные элементали, что с Джунским порталом…
      — Они прибыли на астральном корабле, — быстро заговорила Зэм, которая привела меня сюда. — Высадились на северном берегу. Они призвали огненных элементалей и натравили их на нас. Несколько лаборантов погибло… Но что самое ужасное — уничтожены наши архивы! Сожжены! Итоги всей нашей работы на протяжении десятилетий, все, что нам известно о Тэпе! Великий астрал…
      — Да кто они?! — начал закипать я.
      — Кто «они»? Культисты Тэпа, конечно! — вмешался другой ученый. — Кто же еще?! Убегая, мы пытались спасти архивы. Но что мы можем против огнедышащего элементаля? Я, пока тут сидел, тысячу раз представил себе, как моя плоть сгорает… окончательно. Страшное зрелище, можете мне поверить!
      — Среди них был заклинатель! Это он призвал элементалей. Он командовал остальными культистами Тэпа. И что самое страшное — таинственные лезвия подчинялись ему, слушались его, повиновались его воле.
      — Мы хотели телепортироваться, но Джунский портал оказался уничтожен, и пришлось забаррикадироваться здесь, — снова продолжила моя нечаянная спутница дрожащим голосом. — А ведь в Склепе Совета до сих пор ничего не знают о нападении! Когда стало тихо, я вышла посмотреть, что происходит, и увидела их! Слуг Тэпа! С огромным саркофагом! Я спряталась за барханом… А они подошли к порталу Пирамиды и исчезли. Я побежала за ними – и тут как раз вы. Нужно срочно предупредить директора, срочно! Грядёт что-то страшное!
      — Подождите… Вы увидели слуг Тэпа с саркофагом? — переспросил я, чувствуя, как в груди все похолодело. — Что за саркофаг?
      Наступила гробовая тишина.
      — Я не знаю, — растеряно произнесла Зэм, но все и так поняли, что это может значить.
      — Только подумать, что, изучая наследие Тэпа, я начала испытывать к нему симпатию. Но если во всем случившемся виноват именно он… О-о-о! Ненавижу!
      — Так, — выдохнул я. — Вы оставайтесь здесь и ни в коем случае не выходите наружу, пока не прибудет помощь! Я попытаюсь прорваться к порталу Пирамиды.
      — Заклинаю вас именем ужасного Ниха, будьте осторожны! — заламывая руки взмолилась Зэм. — Кто-то должен рассказать Совету правду!
      Размышлять о том, кто такой «ужасный Них», было некогда, летающие лезвия все еще кружили рядом, и мне пришлось немало помахать мечом, отбиваясь от них. А в самом конце, у портала, меня уже ждал огненный элементаль. Справиться с ним, пока вокруг роятся лезвия, было непросто, и когда он рухнул на песок горой тлеющих углей, моя форма была изрезана и подпалена со всех сторон, хотя серьезных ранений я не получил.
      Установить регулятор поля на портал Пирамиды, находясь под прицелом надоедливых, как мухи, лезвий, тоже оказалось задачей не из легких. Но и с этим я как-то умудрился справиться.
      — Наконец-то, Ник. Почему ты так долго? Мы уже хотели отправиться… Что с тобой? Ты же весь…
      — На ОМУТ напали! — выкрикнул я на ходу и со всех ног помчался к кабинету директора НИИ, где проходил Совет.
      Времени на церемонии не было, и я беспардонно вломился в кабинет, заслужив множество возмущенных взглядов.
      — В ОМУТе только что были культисты Тэпа! — завопил я с порога. — Они несли саркофаг!
      — Что? — соскочил с места Негус Тот. — Слуги Тэпа вот так вот запросто разгуливают по моему НИИ?! Где они? Почему вы их не убили?!
      — Я их не видел. Они ушли через портал Пирамиды, Джунский портал не работает. Сотрудники отдела забаррикадировались внутри одной из лабораторий. Есть погибшие.
      — Культисты Тэпа несли саркофаг? — переспросил начальник отдела ОМУТ Семер Кафири, и я снова подумал, что он мне откуда-то знаком. — Боюсь, я знаю, куда и зачем они пришли…
      — И куда? — услышал я орчий бас.
      Оказалось, что Лоб, Кузьма, Миша, Лиза и Матрена, а также хранитель портала Саранг Чигару побежали за мной следом и теперь стояли у меня спиной. Негус Тот рухнул на свой стул, обхватив голову руками.
      — Над нами, над Склепом Совета, есть еще одно помещение… Запретная камера. Она защищена магическим полем. И… ни один сотрудник института ни разу там не был. Боюсь, именно туда направились культисты Тэпа. Все это, конечно, имеет отношение к секретному проекту «Мирный астрал», который находится под личным контролем Яскера. Лучшие силы АДа брошены на него. Мы начали с изучения существ, живущих в астрале и рядом с ним. Или, например, возле манастанций Незебграда. Наконец, создали экспериментальные амулеты, испытали их на столичных орках… Все шло по плану! Мы почти получили контроль над астральными мутациями! Мы ставили целью найти способ свободно путешествовать по астралу! И вдруг… Почему амулеты разрядились именно сейчас, когда сторонники Тэпа ворвались в Пирамиду? Где сам Тэп? Что за саркофаг? — он резко вскинул голову и посмотрел на меня. — Вы должны проникнуть в Запретную камеру!
      — Как? Если вы не смогли преодолеть магическое поле за столько времени, то вряд ли мы это сумеем сделать за несколько минут.
      — Как попасть в Запретную камеру… Как?.. — забормотал Негус Тот и мне казалось, что я даже слышу, как в его голове крутятся винтики, ускоряя работу мозга. — Погодите-ка! Вы говорите, что культисты Тэпа воспользовались порталом Пирамиды? Уверен, есть еще один портал внутри Запретной камеры! ЧИГАРУ!!!
      — Я здесь, — вышел из-за моей спины хранитель порталов.
      — Когда уже порталы Пирамиды будут настроены? Сколько можно с этим возиться?!
      — Они настроены, — обиделся тот. — Все известные мне порталы уже работают как надо… Только что закончили! Секретный портал… Хм… Ну, вообще-то, я заметил утечку магической энергии… Быть может, она и ведет в этот самый портал.
      — Делай, что хочешь, но найди способ отправиться туда! — загремел директор. — Иначе… иначе я сконструирую самый мощный в мире искросос! Специально для тебя!!!
      — Я могу попробовать отправить кого-нибудь в направлении утечки, но ни за что не ручаюсь! Может, она утекает в никуда…
      Его последняя фраза звенела в моей голове похоронным набатом, когда через две минуты я стоял у портала Пирамиды, готовый отправиться в неизвестном направлении. Что будет со мной, если утечка магии никуда не ведет? Я останусь на месте? Или мое тело расщепиться в пыль, которую растащит по всему астралу?
      — Готов?
      — Да.
      Сигнал тревоги был отправлен в Незебград, и в НИИ уже спешила помощь. Но ждать ее было некогда. Когда хранитель активировал портал, я инстинктивно зажмурил глаза в ожидании смерти, после которой уже не воскресну. Но этого не случилось. Я оказался в начале длинного коридора внутри Пирамиды и сразу побежал вперед, вытащив меч из ножен. Все коридоры были абсолютно одинаковыми, и я не имел представления, где нахожусь, но внутренний голос подсказывал, что это именно то, что мы искали.
      Культистов Тэпа я увидел еще издали. И они заметили меня, преградив вход в помещение, откуда лились разноцветные отблески света и слышались голоса, произносившие заклинания. Культисты были вооружены, но действовали не очень умело. К счастью, мага, о котором рассказывали сотрудники АДа, среди них не было. Возможно, он внутри, проводит какой-то ритуал!
      Пока я пытался разделаться с противниками, на помощь уже подоспела моя группа, телепортировавшаяся за мной. Вместе мы быстро сломили сопротивление и прорвались внутрь. Краем глаза я успел заметить саркофаг и темный силуэт над ним, но тут же яркая вспышка ослепила глаза, и нам пришлось убраться обратно в коридор. Михаил наотмашь метнул в дверной проем сгусток огня, и там что-то взорвалось. Когда я снова обрел способность видеть, то кинулся следом. Внутри было дымно и трудно было что-то разглядеть, но я все равно чувствовал движение рядом с собой. Навстречу выскочил культист Тэпа и, чтобы не тратить на него время, я просто двинул ему кулаком по лицу и рванул к тому месту, где видел чей-то силуэт. Дым уже рассеивался, мое сердце колотилось как бешеное от того, что сейчас я увижу разгадку… Но в самом центре комнаты остался стоять лишь пустой саркофаг, на дне которого лежал маленький черный камень.
      Откуда-то сбоку раздался хохот. Я обернулся. Это культист Тэпа, которого я ударил, сидел на полу у стены с помятой, съехавшей набок маской на лице и громко смеялся, глядя на пустой саркофаг. Я подошел к нему и навсегда прервал его мерзкий смех ударом меча. В его убийстве не было никакого смысла, скорее наоборот — Комитет мог вытащить из культиста какие-нибудь важные сведения. Это был всего лишь жест моего отчаяния…

Глава 22

 

 

 

---

 

Глава 22. Рай под куполом

      Запретная камера кишела сотрудниками НИИ, сующими свой любопытный нос в каждую щель. То ли из-за устроенного Грамотиным взрыва, то ли еще по какой-то причине магический барьер, отделяющий эту часть Пирамиды, пал, и теперь проход сюда был открыт. Заведующий отделом Основ Магического Учения Тэпа Семер Кафири, осматривая саркофаг, залез в него чуть ли не целиком. Негус Тот не разделял всеобщей суеты. Он стоял возле саркофага с опущенной головой и поникшими плечами. Со стороны казалось, что из директора НИИ выкачали всю энергию, и теперь он не в силах сделать даже шага.
      — Столько мы мучились в догадках, жив Тэп или нет. И вот ответ получен… — прошептал он. — Судя по тому, что вы видели и слышали, Тэп получил новое тело, обладающее ужасающими возможностями. Он опять нас опередил.
      Я стоял рядом, не говоря ни слова. В НИИ уже прибыли отряды Хранителей, которые сейчас прочесывали все аллоды института, но я не сомневался, что они никого не найдут.
      — Наш проект… «Мирный астрал»… похоже, что Тэп все это время следил за ходом работ. Этот камень, — Негус Тот сжал в руках найденный мной в саркофаге черный обломок, — прямое тому доказательство. Я чувствую в нем силу наших же заклятий, тех самых, что мы использовали для зарядки амулетов! А какова была цель? Астральные мутации! Стремление сделать астрал родной стихией. Но если мы были только в начале пути, то Тэп, похоже, завершил его… Страшно представить, во что он теперь превратился. Его новое тело… Несомненно, это именно он активировал Пирамиду, единственную Пирамиду, полностью уцелевшую после Катаклизма! Умело манипулируя подвластными ему Искрами, он посеял панику в наших рядах. Он активировал древние порталы, натравил на нас свои жуткие лезвия, а его приспешники пронесли в Пирамиду саркофаг с новым телом. Телом, скорее всего, подвергшимся астральным мутациям. И он воскрес! Воскрес в очередной раз!
      — Я толком его не видел, — осторожно произнес я.
      — Он получил, что хотел, и исчез. Улетел прямо сквозь астрал. Не переживайте: если бы вам довелось встретиться с ним, мы бы сейчас не разговаривали…
      — Я уже думала, что меня ничто не способно удивить… Вот это новости!
      Мы оба обернулись, и даже Семер Кафири высунул нос из саркофага. Перед нами стояла глава Советов Ученых Советов Негус Хекет, а чуть позади нее, оглядывая все вокруг цепким взглядом, сама Елизавета Рысина. В присутствии начальницы Комитета лаборанты, до этого бодро сновавшие туда-сюда, боязливо потянулись к выходу.
      — Расскажите все, что вы видели, — обратилась ко мне Негус Хекет.
      Я снова, стараясь припомнить все детали, пересказал все произошедшее.
      — Тэп жив! Я всегда это подозревала… — склонившись над саркофагом произнесла она, когда я закончил. — Но теперь у нас есть точные доказательства! И мало того, он, как и тысячи лет назад, идет впереди нас! Его успехи в изучении астрала на голову превосходят наши жалкие потуги подчинить себе хотя бы…
      — Кхм-кхм, — кашлянула Рысина за ее спиной.
      — Впрочем, для вас это закрытая информация, — сразу поправилась Хекет. — Нам всем нужно помалкивать обо всем, что теперь стало известно. Информацию о Тэпе нельзя вываливать на головы соплеменников сразу, не подготовив их. Иначе… Трудно представить, как они на все это отреагируют.
      — Ох, сколько еще предстоит сделать, прежде чем мы вновь сможем вернуться к нормальной работе, — покачал головой Негус Тот. — Жаль, что с нами нет Нефера Ура… Он бы быстренько разобрался, что к чему!
      — Во всем этом есть и хорошая сторона! — решил подать голос Семер Кафири. — То, что удалось Тэпу, может, удастся и нам. Раз он использовал наши же наработки, значит, мы на правильном пути! Надо немедленно приступить к изучению этого камня. И саркофага!
      Трое восставших Зэм синхронно уставились на саркофаг, о чём-то размышляя. Рысина легонько хлопнула меня по плечу и кивнула к выходу, призывая идти с ней. Я уже сделал шаг, но потом остановился, обернувшись к заведующему отделом ОМУТ.
      — Я вспомнил, где видел вас. Вы были со мной на «Непобедимом», экспериментировали с телепортатором!
      — Камнем Путешественника, — поправил меня Семер Кафири. — Тогда я был еще Сарангом… Но, благодаря вам, моя карьера резко пошла вверх.
      Рысина хмыкнула и, развернувшись на каблуках, пошла прочь. Я коротко отсалютовал ученым и двинулся за ней.
      — Похоже, ситуация с Пирамидой разрешилась. Тэп получил, что хотел, — произнесла она, когда я ее догнал.
      — Вы поэтому здесь? — спросил я.
      — В том числе, — уклончиво ответила глава Комитета. — А ты молодец… Где бы что ни происходило в последнее время, там обязательно ты.
      Это не было похоже на комплимент, скорее наоборот, и я промолчал. Тем более, что нам навстречу уже шел специальный агент Комитета Давид Прошин с красной папкой в руках.
      — Товарищ Рысина, товарищ Санников, — сухим, официальным тоном произнес он, пожав нам руки.
      — Протокол дознания готов? — спросила у него Рысина.
      — Да, — кивнул он и протянул ей красную папку. — Это действительно очень ценная голова! Столько интересного…
      — Ну что ж, посмотрим. Надеюсь, НИИ не ударил в грязь своим костлявым лицом… Так… что нам тут хочет поведать лигийский адмирал… Дома-корабли… для путешествия по астралу… Ого! Эльфам из Дома Ди Дусер удалось провести некий странный ритуал, основанный на магической природе астрала и… магии смерти. В результате они стали… хм, какое странное слово… вампирами… теперь не могут жить без крови… Ха… А когда эльфы без нее могли? Считают себя полубогами, а остальные расы — отбросами… кровопийцы трудового народа! — ее глаза быстро бегали по листкам бумаги, но выражение лица было каменным. — М-да… Империя и Лига идут ноздря в ноздрю… Хотела бы я знать, что им известно о наших успехах… Почему-то секретные исследования всегда являются секретными для кого угодно, кроме вражеских шпионов и ученых… Спасибо за информацию, товарищ Прошин.
      Прошин кивнул и быстро удалился, оставив нас с Рысиной вдвоем.
      — А вы, товарищ Санников, кстати, как себя чувствуете? Может, усталость накопилась, отдохнуть хочется? Я могу помочь.
      Она ждала от меня ответа, но я не совсем понимал, к чему она клонит, и поэтому молчал.
      — За ваши заслуги перед Империей вас стоит отправить в небольшой отпуск. В одно очень любопытное место. Речь идет о лечебно-оздоровительном санатории «Седьмое дно». Он действительно расположен на дне — на дне Мертвого моря, которое когда-то омывало восточные берега Империи. Съездите отдохните, расслабьтесь, а? Жалеть не будете — обещаю.
      Я окончательно запутался. Из ИВО я выпустился несколько дней назад и на линии фронта не воевал… Ни о каком отпуске не могло идти и речи. У Рысиной были какие-то свои планы, но говорить о них прямо она не собиралась. И эта таинственность выводила меня из себя!
      — Только не пугайся, когда окажешься там. В этом пустынном и неприветливом краю скрывается одна из жемчужин нашей великой Империи. Магический купол укрывает от любопытных глаз территорию санатория, и немногие знают о его существовании. Теперь ты и твои друзья будут в их числе, даже эта… эльфийка. Видишь, как мы тебе доверяем? Выдаю тебе направление от Хранителей и «медальоны отпускников». Это пропуск в наш небольшой рай. О секретности, надеюсь, напоминать не надо?
      — Куда же вы без секретности…
      — Наглеешь прямо на глазах. Не задирай высоко нос, а то не ровен час споткнешься… герой, — сказала она надменно и, не прощаясь, зашагала в обратном направлении.
      Я, сжав в руках шесть «медальонов отпускников», поплелся на выход, соображая, где мне искать свой отряд. Насколько я знал, они вместе с остальными Хранителями прочесывают территорию в поисках культистов Тэпа. Едва я вышел на улицу, мой взгляд уткнулся в того, кого я меньше всего ожидал здесь увидеть. Колоритная фигура верховного шамана орков Коловрата Северных приковывала к себе всеобщее внимание. Здоровый, с огненно рыжей бородой, в аляповатом одеянии из кожи и меха, с головы до ног увешанный амулетами и клыками животных, он настолько выпадал из окружающей обстановки, что казался существом из другого мира.
      — У меня сегодня что, вечер встреч? — пробормотал я себе под нос, когда Коловрат замахал мне рукой.
      — Ну здравствуй, Избранный, — пробасил он, когда я подошел.
      — Здравия желаю. Не знал, что орки интересуются работой НИИ.
      — Я пришел за тобой, — просто ответил Коловрат. — Ты наша надежда, даже если тебя тяготит это бремя.
      — И что вы от меня хотите?
      — За эти несколько дней мы тщательно проследили родословную Вихря Степных. Оказывается, у него есть… сестра. Кличут ее Жалом. Да, не орк, а орчиха, не наследник, а наследница… И мы не должны ее упустить ни в коем случае! Согласно последним сведениям, она нанялась на работу в метеоритную шахту… Ты же понимаешь, какой это опасный труд. Обвалы, затопления — все может случиться с шахтером.
      — Простите, — прервал я Верховного шамана, — но я не могу отправиться на ее поиски. Я военнослужащий. Вы знаете, что я себе не принадлежу.
      — Понимаю, — протянул Коловрат и закурил, мгновенно окутавшись белым дымом. — Но ты Избранный…
      — Я не забыл и, поверьте, хотел бы вам помочь найти Великого орка. Но меня отправляют к Мертвому морю!
      Коловрат молча смотрел на меня, выпуская в небо замысловатые белые кольца дыма.
      — Я не могу проигнорировать приказ командования, — раздраженно добавил я, так и не дождавшись его ответа.
      — Метеоритная шахта находится на дне Мертвого моря, — наконец произнес он, и теперь замолчал я. — И да пребудет с тобой сила и мудрость всех орочьих шаманов!
      Коловрат ободряюще стукнул меня огромной рукой по плечу и направился к площадке телепорта, с которой только что сошли Кузьма, Михаил, Лоб, Матрена и Лиза, проводившие шамана удивленными взглядами.
      — Нам сказали срочно явиться сюда и искать тебя. Что-то еще случилось?
      — Передислокация. Нас заждались в раю.
      Я коротко пересказал разговор и с Рысиной, и с Коловратом.
      — Не понимаю, — помотал головой Орел. — Комитет отправляет нас в санаторий на Мертвом море, чтобы ты нашел в местных шахтах мага орков?!
      — Понятия не имею, — задумчиво откликнулся я. — Комитет как раз заинтересован в том, чтобы я никого не искал. Я сначала даже думал, что меня специально определили в НИИ МАНАНАЗЭМ, потому что здесь нет орков и шансы встретить их мага сведены к нулю.
      — Ну что ж, в случайные совпадения я не верю, поэтому считаю, что варианта два, — произнес Михаил. — Либо Комитет действительно хочет, чтобы ты разыскал потомка Великого орка. Либо они ничего не знают о Жале Степных и ты на самом деле Избранный. Я имею ввиду, что тебе просто суждено встретиться с ней, и Комитет, сам того не подозревая, посылает тебя именно туда, где она и находится.
      — Тогда осталось выяснить, какие цели преследует Комитет, — буркнул я. — Никто же не подумал, что они правда хотят устроить нам отпуск?
      НИИ мы покинули на следующий день, ни с кем не прощаясь. Никто меня ни в чем не обвинял, но я чувствовал ответственность за то, что не успел предотвратить ритуал воскрешения. На душе скребли кошки, и надеяться на то, что санаторий «Седьмое дно» развеет мою тоску, не приходилось. Комитет как всегда плетет свои интриги, и я снова оказался в них втянут.
      Мертвое море находилось на краю Игша недалеко от ИВО. Воздух здесь был пропитан солью, под ногами сплошным ковром, насколько хватало глаз, лежал желтый песок, а небо радовало пронзительной голубизной. Тут и там попадались окаменевшие кораллы и выбеленные солнцем кости гигантских рыб. До санатория мы добирались верхом от самого Незебграда, и дорога заняла почти весь день.
      — Эк, куда вас занесло! Добро пожаловать на самые задворки Игша, — поприветствовал нас хадаганец, открывая ворота на территорию крошечного поселка в несколько домов, куда мы заехали, чтобы перекусить и немного отдохнуть.
      — Что значит «Сухие воды»? — спросил Михаил, кивнув на табличку с названием поселка.
      — Здесь, как видите, когда-то плескалось море, — охотно ответил местный служащий. — Очень давно — мы с вами еще не родились. А после Катаклизма — кирдык! Слилось море прямо в астрал. Только его и видели! Песок здесь забивается в рот, а соль разъедает обувь. Дно моря — дно жизни. Сброда полно всякого — будьте осторожней! Ну и, само собой, остерегайтесь гадов летучих, ползучих и прочих. Их тут тоже достаточно — куда ж без них. Скорпионы-пустырники — здешняя беда. Ложишься спать и не знаешь, проснешься утром или эта тварь ядовитая к тебе ночью подползет и как… всадит жало. Брр-р… Или гиены. Пришли, понимаешь, сюда из степей ИВО и прекрасно себя чувствуют. Размножаются, нарушают этот… экологический баланс! Я даже вожака их видел — крупный зверь, матерый… Опять вы?
      — Поверьте, я и сам не рад тут находиться! — воскликнул подошедший к воротам Зэм. — Но что же мне делать?
      — Я не могу вас пропустить без документов!
      — Нет, вы это слышали? — возмутился восставший, повернувшись к нам.
      — Что случилось? — спросила сердобольная Матрена.
      — Я тут застрял, разрази меня Тэп! Я прибыл сюда для участия в раскопках Баладурского порта. И… отвлекся на пару часиков у корабельного обломка. Смотрю, а экспедиции уже и след простыл! А потом на меня налетели грифы. Пришлось убегать. Самое неприятное — я выронил по пути свою дорожную сумку. А в ней все: мои дипломы, грамоты, рекомендации… А главное — удостоверение! Теперь меня тут за ученого не считают! К своим не пускают, назад — тоже. Будь проклят тот день, когда я согласился отправиться в экспедицию! Мой родной склеп… Как вспомню его: сухо, сумрачно, мышь пищит в углу, лампа горит, книги, книги, книги — от пола до потолка… Я всегда говорил: самые великие открытия делаются в кабинетах! Но только не в археологии, нет, к сожалению…
      — Я же сказал, — раздраженно принялся объяснять хадаганец с КПП, — дождитесь лейтенанта Бодрина, он тут у нас главный, вот пусть и решает, как с вами быть. А мое дело маленькое: есть документы — добро пожаловать, нет — извините!
      — А если он надолго уехал? Сколько мне тут его ждать?
      — Никуда он не уехал! Наверняка у магического купола крутится, все надеется раскрыть его тайну. Скоро будет!
      — Что за купол? — спросил я. Мне было интересно, какую байку среди местного населения поддерживает Комитет для того, чтобы скрыть санаторий «Седьмое дно».
      — Ха! Да любой на дне моря знает, что ученые Зэм укрыли там астральный провал, образовавшийся во время прокладки манапровода! Тоже мне тайна!
      — И что мне теперь, тут весь день торчать на солнцепеке? — не сдавался восставший.
      — Ну хорошо, — сжалился хадаганец. — Посидите у меня в дежурке до возвращения лейтенанта Бодрина.
      Судя по местному трактиру, туристы в «Сухих водах» были редкими гостями: заведение не выглядело процветающим, и нам пришлось довольствоваться скромной обстановкой и непритязательным меню, что ожидаемо вызвало бурю негодования у Лизы. Правда, пик ее возмущений я не застал — мой дрейк как всегда не подпускал к себе никого, и мне пришлось задержаться в загоне, чтобы самостоятельно расседлать его и покормить. Было жарко, и я разделся по пояс, мечтая о душе с холодной водой.
      — Кхе-кхе… Братишка, соли не найдется?
      Ко мне бочком подошел болезненного вида орк, воровато оглядываясь по сторонам.
      — Соли? — удивился я вопросу, придвинувшись ближе к лежавшему на моей форме мечу. Обычно гопота просит прикурить.
      — А-а-а, не местный… Тоже, небось, за длинным золотым гонишься? Оно и понятно: на дне Мертвого моря «пустынные» платят за вредность, стаж идет — год за три. Кто ж не позарится? Я вот свое уже отпахал.
      — Где?
      — Разве по мне не видно? В забое! К детишкам возвращаюсь с целым мешком денег.
      — Шахтер, значит…
      — Угу, хочешь, протекцию тебе устрою?
      Я молча кивнул на свою лежавшую в стороне форму, и орк, заметив погоны, сделал шаг назад.
      — Так ты Хранитель, — пробормотал он.
      — Хранитель. А про какую соль ты спрашивал?
      — Дык это… Подхватил я какую-то заразу. Видишь, кашляю. Кхе-кхе… Не боись, это не заразно и лечится быстро. Солью… На кораллах ее много…
      — Что за болезнь?
      — Очень редкая! Кхе-кхе… Кто ее знает, как называется. И только соль меня спасает. Вот поправлюсь — и сразу домой, — произнося это орк все время пятился от меня, как будто болел я, а не он, и достигнув выхода, быстро выскочил на улицу.
      — Странные дела, — произнес я вслух.
      Дорога до магического купола, укрывшего от посторонних глаз санаторий, лежала вдоль манапровода. Какое-то время мы двигались в его тени, и это спасало нас от палящего солнца, но я все равно был вымотан жарой до предела, и когда перед нами вырос купол, я даже засомневался, не мираж ли это.
      Встречал нас лейтенант, представившийся Родионом Бодриным.
      — Вы из «Сухих вод»? Вас там потерявшийся ученый ищет… — сказал я, пожав ему руку.
      — Это подождет. Мне сообщили о вашем приходе. Медальоны с вами? Хорошо. Давайте сюда — я их активирую и вы сможете преодолеть барьер и попасть в Малый купол.
      — А у вас тут еще и Большой есть?
      — Не перепутайте на свою голову! Санаторий находится здесь, приятного вам отдыха!
      — В «Сухих водах» думают, что вы здесь пытаетесь тайну купола разгадать.
      — Вот и пусть думают! Это засекреченное место, и я практически единственный человек по эту сторону, кто вообще что-то знает о нем.
      — Вы были внутри? — спросил Михаил.
      — Нет, увы… — вздохнул Бодрин. — Согласно приказу могу только пропустить тех, кому разрешено, а сам — ни-ни! Эх, хоть бы одним глазком взглянуть… «Седьмое дно» — это рай посреди соленых песков. Особенно меня интересует, водятся ли там гурии. Представьте: проводишь с ними ночь, со всеми сразу, а наутро — бах, они опять девы! Верите, что такое возможно?
      — Нет.
      — И я нет. Но вдруг… В общем вот ваши медальоны, теперь вы можете пройти сквозь купол. Как окажетесь внутри — доложитесь директору Михаилу Корнилину, он обеспечит вам культурную программу! А я пойду проверю, что там за ученый потерялся. Небось с Баладурских раскопок… Как же они мне надоели!
      Купол был похож на поверхность воды, и, когда я проходил сквозь него, мне казалось, будто я ныряю в реку. Внутри в лицо сразу пахнуло желанной прохладой. Санаторий «Седьмое дно» — скрытый от посторонних глаз оазис посреди пустыни — был гораздо меньших размеров, чем здравница «Небесная». Густыми кронами шумели деревья, вдоль выложенных камнем тропинок журчали прозрачные, как слеза, ручьи, в некоторых местах столь широкие и глубокие, что в них можно было искупаться, аккуратно подстриженные газоны зеленели под окнами красивых каменных зданий, купол не пропускал внутрь лучи палящего солнца, было сумеречно, и мягкий желтый свет фонарей дарил ощущение уюта.
      — Наконец-то мы в нормальных условиях! — выдохнула Лиза. — Я уже забыла, что такое — комфорт.
      Директор санатория, Михаил Корнилин, дышал воздухом на улице возле главного здания. Завидев нас, он приветливо улыбнулся и замахал руками.
      — А-а-а, новые гости! Добро пожаловать в наш санаторий! Только самые приближенные к… то есть, я хотел сказать, достойные граждане Империи, могут получить путевки сюда.
      — Интересно, за какие подвиги здесь оказались мы, — проворчал я.
      — Уверен, за самые выдающиеся! — бодро ответил Корнилин. — Расслабляйтесь, загорайте, любуйтесь зеленью. Это же рай!
      — Скажите нам сразу — где гурии, — прервал его Кузьма.
      — Гурии? Нет, гурий мы не держим. И кто только эти сплетни распускает?! С массовиками-затейниками, если честно, у нас тоже напряженка. Но скучно вам не будет, обещаю. Ведь всегда можно погулять вокруг, обрести новых друзей, разделить их райские заботы… Здесь можно порыбачить и поохотиться…
      — Внутри? — удивился я. — На кого?
      — Нам снаружи вместе с землей завезли змеиные яйца. Не то чтобы меня сильно заботили расплодившиеся под куполом гады… Это же рай! Но ведь змея — это именно то, из-за чего рая как раз можно лишиться. Поэтому мы придумали для гостей новое развлечение: если есть настроение поразмяться, поохотиться, то наши райские гадюки — прекрасная цель.
      — И много желающих? — с сомнением произнес Кузьма.
      — Отбоя нет! — похвастался Корнилин.
      — Вот что значит — правильно преподнести информацию! — хмыкнула Лиза. — Помнится, в ИВО нас заставляли охотиться на змей, и ничего приятного в этом не было! Но стоит назвать змей райскими и объявить охоту на них веселым развлечением, как от желающих уже нет отбоя.
      — Рай — это то, что мы сами, сообща, своими руками создаем. В этом и мораль, — назидательно сказал Корнилин.
      Я был уверен, что Лиза обязательно съязвит про то, как в Империи обожают морализировать, но она ничего не ответила.
      — Мы расположим вас в нашем лучшем корпусе! — продолжил Корнилин. — С вопросами можете обращаться к любому сотруднику санатория. А если вам наскучит внутри, как любой уважающий себя рай, он же санаторий, мы предлагаем отдыхающим обширную экскурсионную программу. Что вы скажете насчет развалин древнего хадаганского порта? Тысячу лет назад там бурлила жизнь, к причалам подходили корабли, скрипели сваи, портовые грузчики упражнялись в изобретении все более и более витиеватых языковых конструкций… Грузчиков тех давно уже нет, а вот на остовы кораблей можно полюбоваться и сегодня. Интересует? А неподалеку от порта расположилась археологическая экспедиция. К ним тоже стоит прогуляться. Я слышал, у них там водятся призраки моряков, но общаться с ними сложно. Разница менталитета, видимо. Шутка ли, тысяча лет прошло… Напоминаю: если завернете к археологам, не говорите им, что вы из санатория — никто ничего не знает о куполе!
      По большим, одноместным номерам повышенной комфортности, в которых мы поселились, я понял, что обычные граждане Империи в этот санаторий не попадают. Все это выглядело слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но я решил воспользоваться подвернувшемся случаем на полную катушку и, после поистине королевского ужина из нескольких блюд в местной столовой, отправился отсыпаться, твердо уверенный, что и Комитет, и шаманы орков смогут прожить без меня какое-то время. Что-то мне подсказывало, что эта сказка долго длиться не будет.
      — Поднимайся, начальник, хватит дрыхнуть, когда подчиненные уже на ногах!
      Орел без зазрения совести скинул меня с кровати.
      — Как ты разговариваешь с офицером? — проворчал я с пола, пытаясь спросонок выпутаться из одеяла.
      — Вставай, офицер! Мы погулять хотим!
      — И что, вы без меня боитесь? Думаете, на вас дикие постояльцы нападать начнут?
      — А вдруг.
      — Уверен, они все привитые, — ответил я, залезая обратно на кровать, чтобы досмотреть сон.
      — Встава-а-ай! — Кузьма начал меня тормошить. — Мы же здесь явно из-за тебя. Надо осмотреться!
      — Давай я его в ручье искупаю? — послышался голос Лба. — Тогда он точно проснется.
      Смирившись, что поспать мне уже не дадут, я оторвал голову от подушки.
      — Я вас всех под трибунал отдам…
      За завтраком я сидел с напускной суровостью, хотя на самом деле чувствовал себя отдохнувшим и выспавшимся. Из-за сумерек на улице казалось, что уже вечер, а не раннее утро. Работников в санатории находилось немного, а отдыхающих еще меньше, и можно было гулять по аллеям, вообще никого не встретив. Больше всех радовалась Лиза, снявшая, наконец, плащ, скрывавший крылья. Если кто и удивлялся присутствию в санатории эльфийки, то не подавал виду.
      — Смотрите, портал! — воскликнул Орел, разглядев за деревьями знакомую площадку.
      Хранитель портала — восставшая Зэм — читала сидя на лавочке рядом с порталом.
      — Зачем нужно тащиться по пустыне в такую даль, если сюда можно просто телепортироваться?
      — Что вы, — Зэм отложила книгу, — это же секретный объект, местным порталом мы пользуемся только в экстренных случаях. Большинство проводников даже не знает о его существовании! Мы уже подали заявку на древнего Стража, который охранял бы этот портал…
      — Древнего Стража? — заинтересовался Михаил.
      — Да. Раньше порталы охраняли могущественные Стражи, и воспользоваться порталом можно было, только утолив голод Стража живыми существами. Но не столь давно Историки обнаружили древние записи…
      — Я слышала об этом, — вставила Лиза. — Кажется, записи были даже не джунские — эльфийские!
      — Именно! Знания, записанные на заре этого мира, позабытые самими эльфами. Большинство манускриптов оказалось ценно исключительно с исторической точки зрения, но несколько свитков содержали записи о создании порталов и управлении Стражами, так что теперь Стражи исполняют свои изначальные обязанности — хранят порталы от разрушения. И без всяких жертв!
      Хранительница портала, Михаил и Лиза пустились в обсуждение найденных манускриптов, их принадлежности и ценности. Постояв немного рядом, мы оставили их втроем дискутировать на тему последних научных достижений и степени участия в них эльфов.
      — Миша и Зизи такие разные, но при этом у них так много общего… Странно, как это бывает, да? — произнесла Матрена чему-то улыбаясь.
      — Маги всегда странные, — пожал плечами я, и по выражению ее лица сразу понял, что опять сказал что-то не то.
      Бесцельно гуляя по извилистыми тропинкам, мы набрели до места охоты на змей, оборудованного под тир. Здесь можно было взять напрокат луки и стрелы, и стоя у специального ограждения, вдоволь пострелять в ползающих среди кустов змей. Мы устроили небольшое соревнование, в котором Кузьма предсказуемо лидировал с гигантским отрывом. Он мог убить двух, а то и больше, змей одной стрелой, и пытаться его обыграть было бесполезно. Когда нам наскучило стрелять (и проигрывать), я, Лоб и Матрена пошли дальше, оставив Орла тренировать меткость в одиночестве.
      — Привет! Отдыхаете, прохлаждаетесь? — орк-охранник, несший в руках целую охапку каких-то приборов, остановился, с подозрением глядя на нас.
      — Отдыхаем…
      — А в карманах посторонние предметы имеются?
      Мы переглянулись.
      — Что вы имеете ввиду? — спросил я недоуменно.
      — Яйца змей, например!
      — Да вроде нет…
      — Вроде! — орк свалил приборы из своих рук на лавочку. — Как же я не люблю эту всенародную безалаберность!
      — А в чем, собственно, дело?
      — В змеях, будь они неладны! Может их отдыхающие в карманах приносят? А шумиху-то подняли!
      — Э-э-э…
      — Да вы не пугайтесь, это я так, ворчу потихоньку… Я Щит Кочевников, начальник охраны. Вообще-то моя задача — следить за куполом, его исправностью и, в целом, наличием. Тут подходит ко мне Саранг Еше и заявляет: змеи, видите ли, проползают извне внутрь купола! А мое какое дело? Купол есть? Есть! Исправен? Исправен! А почему змеи проползают — это инженера надо спросить, который этот купол проектировал. Не знаю, кто был этот халтурщик, но его еще, небось, к государственной премии представили. Тьфу ты!.. В одном убежден: это был человек. Уж орк бы змей точно предусмотрел, а Зэм — даже и кротов.
      Я усомнился в том, что орк смог бы спроектировать хоть что-то, но вслух, конечно, этого не сказал.
      — Короче, проносить змей или их яйца в санаторий строго настрого запрещено! Если ситуация не улучшится, придется обыскивать отдыхающих. Я бы еще жалобу на инженера в столицу накатал. Но мое дело — сторона.
      Мы клятвенно заверили начальника охраны, что никакие живые организмы носить в санаторий не будем.
      — А ты, малой, не из Буйных ли? — спросил Щит Кочевников, глядя на Лба.
      Я невольно ухмыльнулся от определения «малой», примененного к здоровому орку.
      — Из Буйных.
      — Храмовник… уважаю! Мой помощник — тоже из ваших. Хороший парнишка. Учу его генераторы купола подзаряжать самостоятельно, — Щит кивнул на искрящиеся приборы на лавке. — Если генераторы вовремя не подзарядить, купол исчезнет, и тогда не только песок сюда снаружи попадет, но и нечто похуже: скорпионы, змеи, шушера всякая местная. Накроется тогда наш рай медным тазом или еще чем-нибудь. Боюсь пока помощнику это дело доверять, силушки в руках у него много, а мозгов в черепной коробке — не очень. Но воин умелый. Айда, познакомлю…
      Когда они вдвоем ушли, я остался с Матреной наедине и вдруг почувствовал дискомфорт. Мы двинулись вперед по аллее, закручивающейся спиралью. Повисло тягостное молчание.
      — Э-э-эм… Ну как тебе тут? — спросил я просто для того, чтобы хоть что-то сказать.
      — О, здесь очень здорово! — улыбнулась она. — Никогда не была в таких местах… хотя в церковной обители мне тоже нравилось.
      — Ты была жрицей Триединой Церкви?
      — Конечно. Я же лекарь. Магия Света — основа врачевания.
      — Но ты ведь не маг…
      — Нет. Жрецы не могут сами творить магию как настоящие маги, но могут ею пользоваться.
      — Непонятно, — честно сказал я.
      — Сарнаут переполнен магией, и ее могут использовать даже те, кто ей не обладает сам, — принялась объяснять Матрена. — Это как… приборы Зэм, ты не можешь их создать, но пользоваться ими умеешь. Мы лечим пациентов магией Света. Или, например, шаманы орков — они ведь не маги, но способны проводить магические ритуалы.
      — Тоже магия Света?
      — Нет, они пользуются магией природы.
      — Как все сложно…
      — На самом деле нет, если начать разбираться, — засмеялась она.
      — А в церкви ты… хм… воскрешала кого-нибудь?
      — Конечно. Воскрешение погибших входит в базовый курс.
      — Это сложно?
      — Это… страшно немного.
      Тропинка привела нас к центру купола, где раскинулось огромное, развесистое дерево. Под ним стояла восставшая Зэм и что-то старательно соскребала со ствола.
      — Устроились тут по-райски, понимаешь. Под надежным куполом, в зелени и прохладе. Ох уж мне этот эгоизм живых! Наш долг — создать подходящие условия для существования всего: и живого, и мертвого. Но, по-моему, это одну меня заботит…
      — Что вы делаете?
      — Я хочу победить здешний соленый зной. И вся надежда на этого малыша. Все выгадают, если мы превратим Мертвое Море в цветущий сад!
      — Это что… Великое Древо? — округлила глаза Матрена.
      Восставшая кивнула.
      — Что за Великое Древо? — заинтересовался я.
      — Древо, способное удерживать аллоды от разрушения! — восторженно ответила Матрена.
      — Как маги? — я с уважением посмотрел на дерево.
      — Да, — подтвердила Зэм. — Но оно еще небольшое. И каково ему расти в тонюсеньком искусственном слое чернозема, в окружении песка и соли? Совсем даже не рай, если хотите знать мое мнение.
      — Может запустить в землю у его корней дождевых червей? — сказала Матрена, присев возле дерева и водя рукой по его коре. — Они разрыхлят почву, что облегчит дереву рост.
      — Я тоже об этом думала. Где-то у меня была банка с червями, никак не могу найти… Вы садовница?
      — Нет, я лекарь. Матрена Коновалова.
      — О, тогда может вы подскажете… Я Саранг Еше, ученый из НИИ, очень приятно! Посмотрите вот тут… я заметила на коже… то есть на коре, странные соляные наросты — участки, куда въелась соль. А что если она будет проникать все дальше и дальше, прямо ему в сердце… Как моя сердцевина неспокойна! Ой, то есть, ему в сердцевину, а неспокойно мое мертвое сердце. Не знаю, что и делать, местные лекари только разводят руками…
      — Э-э-э… ну я вообще-то тоже не очень умею лечить растения. Сюда бы шамана… Вы пробовали просто удалять эти наросты?
      — Да, я как раз сейчас этим занимаюсь. Ствол малыша я уже почти обработала. Но где гарантия, что эта напасть не повторится?
      Женщины начали увлеченно ощупывать ствол дерева, и я почувствовал себя лишним. Моего ухода они не заметили. После того, как все разбрелись по своим интересам, я решил было вернуться в номер и еще поспать, но ноги сами несли дальше по аллее. На улице было не жарко, в лицо дул приятный ветерок, пахло зеленью и несуществующим морем. Впрочем, вскоре я набрел на небольшое озеро, на берегу которого сидел рыбак с удочкой — хадаганец в возрасте, но хорошо следящий за собой. Крепкий и подтянутый, даже в потертых штанах и выцветшей матроске он походил на военного.
      — Капитан, капитан, улыбнитесь… Ведь улыбка — это флаг корабля…
      — Рыбу не боитесь распугать песнями?
      — Здорово, Санников!
      — Знакомы?
      — Наслышан я о тебе. Это ведь ты лигийскому адмиралу уши надрал? Я капитан Алексей Зеницын, командир «Неотразимого», в газетах про мои подвиги писали. Не доводилось читать? Или ты только о себе читаешь? — хохотнул капитан, обменявшись со мной рукопожатием. — Сейчас вот, как и ты, заслуженную награду вкушаю. Вот это заварушка была, как вспомню — так вздрогну! Ну, ты скажи, чем эти канийские генералы думали? На Игш замахнулись, болваны! Конечно, мы им накостыляли по самое «не хочу». Один только корабль ускользнул… «Рука Тенсеса», хитер адмирал…
      Я уселся рядом с говорливым капитаном и, разувшись, опустил ноги в воду.
      — Хорошо здесь клюет?
      — Угу. Одно слово — рай. Вот только наживка закончилась. Тут у меня банка с червями, я ее… нашел. Но их там только на дне было, все уже вышли. Слушай, а ты не собираешься наружу? Говорят, здешний карп неплохо ловится на лапки сороконожек. Хотя они и тощие в этой пустыне. Попробуем?
      Я не считал себя большим любителем рыбалки, но капитану Зеницыну удалось заразить меня своим энтузиазмом. Удочку можно было взять напрокат в санатории, а вот за наживкой пришлось выйти за пределы купола. Окрестности кишели ядовитыми сороконожками, но собирать их все равно было сложно. Однажды именно такая тварь цапнула меня за руку, и я провалялся в военном госпитале ИВО всю боевую подготовку, так что теперь я решил соблюдать осторожность. Правда, когда мы по очереди отпили из фляги капитана, где был отнюдь не компот, дело пошло веселей, и мы в кратчайшие сроки и даже без потерь для собственного здоровья насобирали полную банку.
      — Поразительно! Идет карп на сороконожку, как миленький, — радовался Зеницын. — Жалко только, что здесь всего-то одно это озерцо. Ах, какая рыба водилась в море! Что вы, сухопутные крысы, в этом понимаете! В Мертвом, кстати, пока оно еще было живое, тоже очень интересные экземпляры водились. Я набрел как-то на остов огромной кистеперой рыбины, но, увы, вокруг змей кишмя кишело, а одна была, не поверишь, точь-в-точь из моего кошмарного сна. Я ж их с детства до дрожи боюсь!
      Рыбачить с капитаном было интересно, тем более, что наша рыбалка сдабривалась приличной порцией алкоголя. Ничего спиртного в санатории не продавалось, но у Зеницына оказались припрятаны свои заначки. Он травил бородатые байки, причем некоторые по нескольку раз, и с каждым новым пересказом истории обрастали все более невероятными подробностями. Рыба ловилась, мы хмелели, и настроение было прекрасным.
      В конце концов мы предсказуемо дошли до той кондиции, когда сидеть на одном месте становится невозможно. Нас потянуло на подвиги. Поразмыслив, каких приключений нам не хватает, мы вспомнили, что находимся на дне моря, и тут же решили отправиться на поиски жемчуга.
      — Морской жемчуг… — говорил заплетающимся языком Зеницын, когда мы вышли в пустыню, на которую уже опускалась ночь. — Сейчас, когда в мире осталось так мало… этих… как их… морей — во! — эта драгоценность особо ценится! Здесь, на дне, до сих пор можно найти скелеты ныряльщиков за жемчугом.
      — Да ладно!
      — Угу! Эти бесстрашные люди добывали его. Прям вот тут… Спускались на дно моря без хитроумных приспособлений ученых Зэм. На поверхность возвращались не все… и жемчужины, добытые ими, так и остались с ними…
      Ночью в пустыне становилось очень холодно, да и в темноте не было видно ни зги. Но нас, уже хорошенько поддатых, это нисколько не смущало. К тому же вскоре мы забыли, зачем собственно шли, и теперь просто восхищались пейзажами, которые на трезвую голову и при дневном свете казались мне невзрачными и унылыми. Под парами алкоголя даже темнота выглядела восхитительно.
      — Мертвое море… красиво звучит, правда, товарищ? — сказал Зеницын, по-отечески обняв меня за плечи и уставившись в черную пелену перед нами, в которой смутно угадывались очертания окаменевших кораллов. — Пропитанная солью пустыня, образовавшаяся на дне высохшего моря, иначе называться и не может. Жизнь здесь нелегка — суровый климат и агрессивные обитатели отобьют любое желание узнать эту местность поближе…
      — Не-не-не… не отобьют… — возразил я.
      — Не отобьют? — удивленно переспросил капитан и вдруг пожал мне руку. — Похвально, похвально…
      По пустыне мы шатались долго, восхваляли Империю и пугали местную живность. В какой-то момент я обнаружил себя в обнимку с гигантскими костями, которые мы с Зеницыным куда-то упрямо тащили. Объяснение этому факту я вспомнить не мог, поэтому спросил у капитана прямо:
      — Что это?
      — Голова кистеперой рыбы!
      — И куда мы ее несем?
      — В санаторий! Вернусь на корабль, украшу ей капитанский мостик, весь имперский флот до последнего ботика обзавидуется. Рассказывают, что у капитана «Незеба» в рубке тоже висела голова кистеперой рыбины, но однажды по пьяни в нее табуреткой запустили — так она возьми и расколись! Из гипса оказалась! Каналья этот капитан! А я настоящую раздобыл.
      — Вот это образина…
      — Ага. Мы с тобой первые разумные существа на аллодах, которые так близко ее видят. Это точно.
      Дальше память снова выключилась и судьба головы кистеперой рыбы так и осталась для меня загадкой, равно как и то, как мы с Зеницыным добрались до санатория. Проснулся я в своей кровати, с раскладывающейся головой и дикой жаждой.
      — Ты серьезно где-то надрался без меня? — было первое, что я услышал.
      — У тебя теперь традиция — каждое утро заваливаться ко мне в номер? — проворчал я, разыскивая глазами графин с водой. — Ты не блондинка с пышной грудью, так что оставь это дело, Орел.
      — Утро? — усмехнулся Кузьма. — Уже обед закончился, алкоголик! Поднимайся, у нас созрел план…

Глава 23