Повесть о маленькой гибби, которая по наивности своей мечтала спасти мир

Яркие лучи весеннего солнца, словно сотканные из тонкой золотой паутины, лениво скользнули по траве, играя с цветами, вспыхивающие яркими красками под их напором и тянущие к свету свои тонкие полупрозрачные лепестки, будто желая насытиться этим солнцем, сохранить в себе эту божественную энергию, дающую жизнь и тепло. Где-то над головой шелестела листва береговой рощи, неподалёку жужжали пчёлы, а в воздухе ощущался сладкий аромат дикого мёда... Над большим пышным жёлтым цветком пропорхала бабочка, едва слышно прошелестев своими бархатными крылышками, в траве застрекотал кузнечик. Послышалась мелодичная трель горихвостки. 

Агата медленно следовала за дедушкой, аккуратно ступая маленькими лапками по тёплой земле и внимательно прислушиваясь к волшебный лесной музыке; казалось, вместе с птицами пел весь мир: под дуновением ветра шелестела трава, слабо звенел колокольчик, затерявшийся в зарослях бесконечной зелени, скрипели стволы старых деревьев, шуршали крыльями стрекозы... А где-то в траве забавно то похрюкивал, то посапывал маленький ёж. 

Вдруг до слуха девочки долетел отчётливый лязг металла с продолговатым скрипом. Агата замерла, навострив маленькие ушки, не послышалось ли. В воздухе повисла тишина, даже жужжание пчёл отодвинулось на задний план. Девочка сделала несколько осторожных шагов вперёд, откуда, как ей казалось, впервые послышался волнующий звук. Он повторился, но теперь к звону добавился ещё и топот ног, свистящий шелест буйного ветра, воинственный клич дикого зверя. Чём ближе подходила Агата к зарослям шиповника, тем отчётливее слышались звуки схватки, тем громче свистели стрелы, тем громче разрезали воздух раскаты грома, тем быстрее билось её сердце, тем гулче журчала в теле кровь, а в ушах приглушенными ударами отдавался пульс. 

Под напором маленьких, но крепких лапок колючие кусты раздвинулись, оставив на плече лёгкую царапину, почти не заметную под густым слоем шерсти, и девочка проскользнула вперёд, оказавшись прямо перед ареной, огражденной высоким деревянным частоколом. Каждый, ступивший за черту этой ограды, открыто бросает вызов каждому игроку арены, заявляя о своих правах на звание победителя. Раньше, это место было ужасным местом, где могли безнаказанно убить даже случайно попавшего на поле новичка. Но теперь, благодаря чистилищу, умершие здесь легко могут вернуться к жизни.

В самом центре площадки стоял пожилой воин в тяжёлых доспехах, светящихся на солнце, будто он сам небесное светило. Его рука крепко сжимала увесистый меч, а другая прижимала к груди щит с выгравированным на нем гербом золотого орла. Неожиданно, из правого угла арены на него ринулась канийка с длинными волосами цвета вороньего крыла, сверкнувшими синевой на солнце, у неё не было столь внушительного оружия, лишь небольшой кинжал с рукояткой из чёрной драконьей кожи покоился в чехле на поясе. Но, будучи буквально в нескольких шагах от воина, девушка предприняла неожиданный приём; оттолкнувшись ногами от земли, она подлетела вверх на несколько метров, оказавшись за спиной противника, непонятно откуда, в её руках возник чёрный массивный лук, размером чуть ли не превышающий саму лучницу, звякнула тетива, и стрела со свистом сорвалась с места, целясь в открытую шею, не защищенную бронёй. Но воин будто предугадал действия молодой соперницы, в мгновение ока развернулся и подставил щит. Стрела со звоном отлетела от металлической поверхности, неприятно скрипнув по ней алюминиевым наконечником, и вонзилась в землю по самые лопасти. В несколько шагов воин сократил до минимума расстояние от него до лучницы, уже приземлившейся на землю, в луче солнца сверкнуло острие меча и, чиркнув по щеке девушку, вошло в землю. 

– Ты проиграла, – спокойно констатировал факт победитель, убирая меч в ножны, и направился прочь с арены, даже не оглянувшись на свою противницу.

Боясь пошевелиться, будто все это способно испариться в мгновение ока, Агата завороженно наблюдала за поединком, и даже когда он закончился, всё равно продолжала смотреть на утоптанную землю, а в голове всё ещё всплывали отрывки недавнего поединка. В груди гудков билось сердце, девочка прижала к нему маленькие лапки, опасаясь, как бы не выпрыгнуло. Ей до ужаса понравилось увиденное, захотелось самой ощутить чарующий холод металла, дотронуться до кожаной рукоятки, почувствовать эту невероятную лёгкость, как ей казалось, испытываемую, когда держишь в руках оружие. 

Чёрные глазки возбужденно сверкали на маленькой мордочке, словно две искры, почему-то решившие зажечься средь бела дня. В тот день Агата наконец-то поняла, к чему так стремилась её душа, но о чём не догадывался разум. 

В тени склонившей свои ветви старой берёзы стоял пожилой гибберлинг, с мягкой улыбкой смотря на свою притаившуюся внучку и с печалью осознавая, что, видимо, уже пришло время, когда Агата повзрослела где-то в глубине души. Офицер усмехнулся в седые усы и, поправив сползшую с плеча походную сумку, запрокинул голову. Средь тонкого кружева листвы проглядывало чистое голубое небо. Шёл месяц май. 

***

В тени большого шкафа на полу сидела притихшая Агата, перебирая пальцами большие янтарные бусины;

Атмосфера всё сильнее начинала давить ей на слух, отчего у девочки начинала болеть голова, а взгляд отказывался фокусироваться на отдельных предметах. Сконцентрировав всё своё внимание на дверной ручке, она постаралась разобрать негромкие отрывистые фразы, доносившиеся из соседней комнаты. 

Звонкий голос тёти Сары был полон негодования, когда спокойный хрипловатый баритон наполнял пространство, сливаясь со стенами так, что внучка могла догадываться о его репликах лишь по реакции своей родственницы. Голос матери был совсем тих, она старалась молчать; стояла рядом с сестрой, опустив голову и нервно теребя в руках кружевной край фартука.

– Тебе-то должно быть известно, что девочка с рождения обладает очень слабым здоровьем! Как тебе вообще могло придти такое в голову? Она же ещё ребёнок, слабый и абсолютно беззащитный.

Хлопнула дверь, и на пороге комнаты появилась раскрасневшаяся и явно недовольная родственница. Её взгляд буквально метал молнии, а грудь высоко вздымалась от частого дыхания. Заприметив в углу малютку, она слегка смягчилась, но что-то показалось ей неправдоподобным в расслабленной привалившейся к стене хрупкой фигурке. Приблизившись на несколько шагов к Агате, гибберлинг ахнула. Девочка тяжело дышала ртом, заглатывая воздух,  глаза были полуприкрыты, а тело трясло мелкой дрожью, как при лихорадке. Лицо приняло болезненно-зеленоватый оттенок, шерсть на лбу слиплась от пота, превратившись в серые космы. 

В гостиной царило молчание. И хотя там находилось всё семейство, никто не издал ни звука. Минутная стрелка медленно отсчитывала деления, нарушая тишину негромкими щелчками. Офицер сидел в большом кресле, откинувшись на спинку и прикрыв глаза; Ноя, так звали матерь Агаты, периодически бросала на него краткие взгляды; её лицо выражало крайнюю степень волнения с примесью горькой боли. Потрёпанное сердце болело от неопределённости и страха; страха за свою единственную дочурку, ещё совсем маленькую и неспособную самостоятельно бороться за себя, столь хрупкое существо было дороже ей собственной жизни. Она была готова её отдать, лишь бы Агату оставила эта врождённая болезнь, медленно забирающая её жизненные силы; но никто не мог помочь малютке, оставалось лишь жить в вечном страхе смерти и надеяться на чудо.

А дверь тихо постучали. Со скамьи встала измученная тётя Сара и, приподняв полы домашнего платья, поспешила в прихожую. Шаркая ботинками по деревянному полу, в комнату вошёл врач в белом халате; приблизившись к лежащей на диване Агате, друид опустился на колени, чтобы быть с ней на одном уровне, и внимательно всмотрелся в бледное лицо. Затем достал из своей сумки связку каких-то трав и, оторвав от одного цветка стебель, из которого тут же брызнуло несколько крупных белых капель сока, поднёс его к мордочке больной. Почувствовав едкий запах, девочка, нахмурившись, с трудом открыла глаза и часто заморгала от яркого света, ударившего ей в лицо из-за отдернутой доктором занавески, обычно смягчающей освещение в квартире, создавая приятный полумрак.

– Как ты себя чувствуешь, Аги? – Взволнованно спросила тётя Сара, приподнимаясь с кресла, стремясь поскорее подойти к племяннице.

– Уже лучше, – слегка охрипшим голосом уверила девочка. – Всё в полном порядке, за меня не стоит волноваться. 

– Как же тут не волноваться... – Тихо вздохнула родительница и, неопределённо покачав головой, покинула комнату, подхватив под руку доктора, чьё лицо изображало глубочайшую задумчивость. Прошло около минуты, и тётя Сара тоже поспешила покинуть комнату.

Агата осталась одна. Ей была неприятна мысль о том, как она слаба физически, но ещё хуже было то, что из-за этой слабости никто её никогда не напрягал, не просил помощи и вообще не воспринимал как полноценного человека, который может быть полезным. Нет, её все очень любили и потому оберегали, за что девочка была безумно благодарна своей семье, но ей не хотелось быть тяжкой ношей на чьих-то плечах, не хотелось создавать лишние проблемы, а хотелось лишь быть как все и жить самой обычной жизнью. Не нужно ни богатств, ни талантов, лишь бы не ощущать на себе этих сочувствующих взглядов, от которых каждый раз так хочется провалиться под землю, чтобы больше никто не видел, не слышал, не знал.

Лишь по прошествии недели Агате разрешили вновь выйти на улицу с условием, что та заодно прогуляется с кузиной, маленькой забавной девочкой со светло-песочной шёрсткой, а также проверит почту. До почтальона на главной площади было идти минут пять-десять, но, решив воспользоваться данной свободой, Агата повела двоюродную сестру долгой дорогой, сделав целый круг вокруг башни Айденуса, впрочем, малышка и не была против, наоборот, радовалась возможности понежиться под лучами полуденного солнца, поглядеть на торговые лавки под фиолетовой завесой, послушать громкие голова акционеров, объявляющих ставки – всё это приводило её в неописуемый восторг, а сестру просто радовала возможность наконец-то вдохнуть свежий воздух после длительного лечения.

Тягучий запах древесины и ещё чего-то пряного, вероятно, выпечки щекотал ноздри, заставляя то и дело чихать, потирая заслезившиеся от слепящего солнца глаза. Проходя мимо Доброго Быкова и группки седовласых воинов, Агата ненадолго остановилась у каменной арки, так ей хотелось ненароком послушать речи наставника, о котором так много слышала; который, как выражался дедушка, из тех, что и тебя воспитает да ещё твоих внуков учить будет. Но будто бы совсем не меняется он с годами. Та же густая тёмная борода, скрытая за кольчужной повязкой, довольно странно на нем смотревшейся, усы и строгие глаза, смотревшие прямо, уже, казалось, совсем выцветшие и имеющие цвет пыльного стекла. Он спокойно наблюдал за своими уже не молодыми учениками, периодически делая им какие-то замечания. 

Заслушавшись, Агата не сразу поняла, что далеко отстала и очнулась, только когда услышала восторженный голос сестры, оказавшейся уже далеко впереди, рядом с почтовой повозкой, привстав на носочки, пытающейся дотянуться до лошадиной морды. Печально вздохнув, девочка в последний раз посмотрела на воинов и поспешила к своей кузине, пока та не натворила никаких дел, за которые потом им бы пришлось отвечать перед старейшиной, страшно не любившим озорство и всякие шалости среди малышей.

Почему-то старшим всегда приходится так или иначе отчитываться за младших, при этом почему-то никогда не берётся в расчёт то, что младшие могут порой ослушаться старших, вообще не воспринял слова тех всерьёз. А отчитываться потом кому? Правильно, тем, кто старше, тем, кто в ответе за всё и вся – за весь тот бред, что натворили малолетки, зачастую не понимающие, что для них хорошо, а что плохо, что важно, а что нет, что можно делать, а чего нельзя. Никто из так называемых старших не знает, как, где и откуда взялась, появилась, возникла эта проблема. Полное отсутствие какой бы то ни было справедливости в разрешении дел между детьми разного возраста, но принадлежащих к одной семье – та ещё неприятность.

Агате не нравился этот порядок вещей, но поделать с ним она ничего не могла, как бы ей не хотелось. В её силах было только добровольно соглашаться присматривать за своей непоседливой родственницей, вечно прибывающей на волне детского энтузиазма, а потом выслушивать комментарии и претензии, которых, к её счастью, было не так уж и много. Она была гибберлингом, и ей хотелось быть достойной этого звания, путь даже все большинство и считает, что гибберлинг – простое название расы и в этом нет ничего особенного, ничего величественного, для Агаты олицетворением понятия собственной расы был дедушка, которого она без памяти любила и которому без устали хотела и мечтала подражать.

Говорил он когда-то своей любимой младшенькой внучке с очаровательными глазками-бусинками и крохотным носиком, который она постоянно морщила, когда ей что-то такое не нравилось: «Тот, кто мудрее, должен вести позади себя того, кто ещё умом юн и неопытен».

У аукциона, чуть сбоку, привычно одиноко стояла статная высокая худощавая фигура почтальона со своей извечной сумкой, полной посылок и писем. И как только туда у него всё умещается? Загадка, вероятно, эльфийских портных. Эти голубокрылые мастера на все руки с никогда не блекнущей тягой к творчеству. Подтянув поближе к себе кузину, крепко схватив её за руку, Агата чуть прибавила шагу и направилась прямиком к хранителю посылок и писем, явно не ожидая, что там её ждёт одно то, что перевернёт её мир с головы на ноги, и даже не подозревая, что сегодняшний день она потом долго ещё будет вспоминать как настоящее чудо, внезапно её посетившее. 
 

Продолжение следует...

И это будет повесть об очень маленькой гибби, которая мечтала спасти мир

Эпиграф к рассказу:

Все отдельные персонажи и действия выдуманы лично мною, любые совпадения случайны. История повествует нам о жизни и приключениях юной девочки-гибберлинга в мире, полном опасностей, где ей предстоит столкнуться лицом к лицу со страхом и сыграть в прятки со смертью, так и дышащей ей в затылок. Найдёт ли она друзей, способных помочь ей в поиске пропавших братьев, захваченных в плен злобными орками, или встретит предателя? Что ждёт её впереди, какие препятствия готовит судьба нашей маленькой героине, и ценой каких жертв она добьётся желаемого или же просто прогнётся под давлением смертельной опасности?

Пролог

По пухлым щёчкам нескончаемым потоком текли слёзы, прокладывая две мокрые дорожки на мохнатой мордочке. Маленькие лапки крепко сжимали старую потёртую фотографию с обгоревшим уголком. Комнату заполняли тихие всхлипы и шмыганье. Чернёнький носик неравномерными обрывками втягивал в себя воздух, изредка подергиваясь, глаза щипало от слёз, а плечи сотрясались от беззвучных рыданий.

За окном сияла полная луна, освещая пустынные дорожки Новограда. Она была единственной немой свидетельницей происходящего. Серебристый луч скользнул по подоконнику, прошёлся по полкам с книгами и остановился на заплаканной мордочке гибберлинга.

Малышка бросила короткий взгляд на небесное светило, отразившееся в её стеклянных глазках-бусинках, и постаралась прикрыть лапкой рот. Никто не должен слышать всхлипов, никто не должен видеть слёз, но её всё-таки услышали. На худенькие плечи аккуратно легли две большие теплые ладони, и застигнутая врасплох маленькая гостья испуганно вздрогнула. В глазах на пару секунд застыли слёзы, и она вновь расплакалась, оказавшись заключенной в уютных объятиях, уткнувшись носом в шершавую тёмно-синюю ткань домашнего халата – от него исходил слабый аромат кофе и, кажется, почти выветрившийся запах восковой свечи. Маленькое создание вжалось в утешительные объятия, желая вдохнуть ещё этого успокаивающего аромата, тепла, от которого веяло спокойствием и умиротворенностью.

– Ну, маленькая, не плачь, – большая ладонь ласково взъерошила волосы на белобрысой макушке, послышался очередной всхлип и приглушенное шмыганье носом. – Настоящие гибберлинги не плачут, а ты моя внучка, ты не должна плакать. Внучка офицера не должна плакать, она должна быть сильной. Агата? – Старый гибберлинг слегка отстранился от маленькой девочки и заглянул в её блестящие, словно два отполированных драгоценных камня, при свете луны глаза. – Обещай мне это...

Малышка лишь кратко кивнула вместо ответа и, отняв от груди фотографию, аккуратно вернула её на комод со старинными футлярами и кожаными чехлами.

– Так-то будет лучше, – мягко улыбнулся старик, отчего в углах глаз появились забавные морщинки. – Пойдём, я почитаю тебе на ночь.

Большая ладонь крепко сжала маленькую лапку и двое ночных посетителей, тихо ступая лапками в мягких тапках по холодному деревянному полу, направились в сторону детской спальни, где было непривычно тихо – две кровати стояли совсем нетронутые. Малышка печально на них взглянула, в глазах снова встали слёзы, но она сильно сжала губы, до посинения, и, больно ущипнув себя за запястье, всё-таки заставила их вернуться обратно, туда, откуда они и выкатились.

«Ты должна быть сильной. Агата? Обещай мне это...»

– Обещаю, – безмолвно прошептала девочка одними губами в темноту и, глубоко вздохнув, закрыла уставшие от слёз глаза, быстро провалившись в крепкий сон.

На комоде в дедушкином кабинете стояла фотография, где было изображено всё семейство, а в самом центре внизу на траве сидело трое маленьких гибберлингов, весело играющих друг с другом: девочка с двумя забавными хвостиками на макушке, смеясь, повалилась на землю, а двое её братьев, пытаясь поднять свою озорную сестрицу, не удержав равновесия, тоже покатились по траве, хохоча и хватаясь руками за только что распустившиеся нежно-сиреневые колокольчики и первые цветки акации.

Серебристый луч вновь скользнул по кабинету и скрылся за окном, оставив всё вокруг погружаться в приятный полумрак. Холодные струи ветра развивали белоснежную занавеску на круглом окне. С улицы тянуло ароматом ночной темноты – тихой и безмятежной.

Глава 1

Знакомство с главной героиней и её тараканами

С тех пор Агату никогда не видели грустной или в слезах, она искала успокоение в работе, а потому дни напролёт помогала по дому, а ведь было, чем помочь. Как известно, все гибберлинги очень тесно связаны в рамках своей общины, не говоря уже о семье и ближайших родственниках, чуть ли не каждый месяц пополнявшаяся новыми малютками. Это была огромная дружная семья, части которой разбросаны по всему миру Сарнаута, не отказывающиеся лишний раз наведаться и в семейство, проживающее в самой столице Лиги, Новограде. Именно по этой причине дом редко пустовал без гостей, а если и выдавался такой промежуток, то потом хитрые мохнатые мордашки нагоняли упущенное с удивительным энтузиазмом. Бывало, приезжало до двенадцати гостей, и всех их нужно было разместить в трёхтомной квартире, а меньше пяти гостей вообще никогда не приезжало. Семейству, состоявшему «всего» из шести членов, было, мягко говоря, тесновато проживать в таких условиях.

Но что удивляло – так это их доброжелательное гостеприимство к каждому, желающему остановиться в их скромном жилище. При этом – их восхитительное смирение (или уже привычке) в вечной переполненности жилища – все они жили в любви и взаимопонимании. Бывает побранит мать ребёнка за какую-то шалость да отпустит дальше бегать. Ещё молодой, успеется всему научиться, а сейчас что с него станется? Потупит виновато взгляд и, бросив на воздух извинение да воровать сверкнув глазками, засеменит, быстро перебирая лапками, дальше по коридорам с низким деревянным потолком, казавшимся для малыша выше самого неба. Что уж тут поделаешь? 

Так что работы хватало, чему офицерская внучка была только рада, хотя виду не подавала. С тех пор, как её братьев похитили орки, чудом не заметив притаившуюся в углу малютку, она почти не выказывала никаких эмоций, кроме одного единственного случая, о котором знал только её дедушка и больше никто. Девочка помнила обещание, данное дедушке, а себе дала клятву, что отыщет братьев, даже если это будет стоить ей жизни. Пусть даже со стороны это и походило на глупую детскую выдумку, Агата твёрдо настояла на своём, на что её отец лишь обескураженно развёл руками, а мать вызвала врача и ещё долгое время заставляла пить горькие лекарства, врач же посоветовал проводить больше времени на улице, играть с друзьями и есть больше продуктов, содержащих витамины, списав всё на сильный стресс, а также посоветовал родителям чаще проводить беседы с дочкой, обсуждать её проблемы. Но единственным, с кем Агата могла поделиться – был её дедушка, с ним она чувствовала спокойно и умиротворенно, могла часами сидеть на коленях, пока тот, нацепив на нос очки в тонкой оправе, внимательно изучает содержимое каких-то бумаг, изредка поглядывая на внучку и поглаживая её рукой по макушке.

Молчаливая гостья изучила кабинет вдоль и поперёк, здесь она проводила всё своё свободное время, бродила вдоль дубовых книжных шкафов, упирающихся в самый потолок, проходила мимо портретов каких-то совершенно неизвестных ей командиров и полководцев внушительного вида с пышными густыми бородами, у каждого убранными на свой манер. Особенное внимание у неё привлёк портрет Пожилого командира с длинной седой бородой и такими же густыми бровями, сердито сведёнными к переносице. Что-то необычное было в этом портрете, с одной стороны, он казался суровым, но стоило присмотреться внимательнее, и взгляду открывались совершенно незаметные раньше детали: сложенные на груди руки придавали картине скорее умиротворённый вид, нежели строгий, а небольшие карие глаза светились материнской заботой. Создавалось ощущение, будто командир отчитывает в чем-то провинившегося солдата, но по-своему, с любовью, из лучших побуждений. Старинный кабинет можно было бы описывать бесконечно долго, столько в нём таинственного хранится, да и маленькие секретики не переставали радовать глаз маленькой Агаты.

– Дедушка, а чей это кинжал? – На пожилого гибберлинга уставились любопытные чёрные глазки, поблескивая в полумраке комнаты озорные искорками. 

– Этот... – Лицо старого офицера озарила мягкая улыбка, а в уголках глаз собрались морщинки; он подошёл к стене и, аккуратно сняв трофей со стены, протянул его внучке. - Мне его подарил командир нашего полка, помнится, тогда я был ещё в младшем чине... Мы тогда впервые отправились на серьёзное задание, армия орков захватила наш базовый лагерь на Асээ-Тэпх и удерживала на протяжении уже двух недель. Обычный патруль не мог справиться с такой ордой, им едва удалось эвакуировать часть местного поселения. Однако, большая часть наших осталась на острове, кто поодиночке, кто группами... Разумеется, неоднократно были совершены набеги на центры имперцев, но всё было бесполезно, а в то время, пока орки расправлялись с нашими, Зэм смогли блокировать телепортацию. Таким образом, более тысячи лигийцев попали в западню... – Здесь гибберлинг замолчал, провёл лапой по длинной седой бороде, печально вздохнул и вновь перевёл взгляд на Агату. 

Девочка всё это время очень внимательно слушала рассказ, она никогда не упускала возможность услышать военные истории дедушки о его заданиях, о вражеских стычках, страшных орках и таинственных Зэм, об астральных кораблях, новых землях и злобных пиратах, демонах, нападавших на судна небольших военных отрядов или патрулирующие группы. Но сейчас, когда рассказ был прервал, девочка вновь перевела взгляд на кинжал с кожаной ручкой. 

Он был небольшого размера, со стальным лезвием, от которого веяло лёгким холодком, рукоятка из чёрной драконьей кожи, поблескивающей чешуйками на свету. Маленькая лапка трепетно прошлась заманчиво притягательной твёрдой чешуе огромного ящера. В глазах вспыхнул неподдельный восторг и восхищение. В маленькой белобрысой головке тут же появились картины дедушкиных битв, когда он был ещё совсем молодым... Ей представилось, как жадно на солнце сияет сталь, как крепко лапа сжимает рукоятку ножа, занося его над головой ужасного монстра, и... 

В комнату, пыхтя и переваливаясь с лапы на лапу, вбежала тётя Сара, комкая и нервно растягивая полотенце. Быстро окинув взглядом комнату, она остановилась на дедушке и маленькой Агате с кинжалом в руках. 

– Хватит рассказывать ей всякие байки, – недовольно заметила женщина. – И забери у неё это оружие! Не хватало ещё, чтобы ребёнок поранился.

Она топнула ножкой и сердито взглянула на пожилого офицера. Тот в свою очередь печально вздохнул, разгладил усы и, аккуратно взяв кинжал из маленьких лапок Агаты, вернул его обратно на стену. 

– Целый день сидишь тут, как крот в норе, да ещё и внучку туда же забрал. Помог бы чем по хозяйству, – возмутилась тётя Сара, а потом, взглянув на притихшую девочку, печально вздохнула. – Да какая от тебя польза... А вот ты, Агата, – обратилась она к девочке. – Лучше сходи, помоги матери на кухне, скоро приедет семейство Горбунков, а это шесть голодных ртов, так что нужно поторопиться, дабы всё успеть. Ну, ступай... 

Малышка, внимательно выслушав тётю, утвердительно кивнула головкой и удалилась в сторону столовой, почти неслышно ступая маленькими лапками по бревенчатому полу. 

На кухне у плиты хлопотала мать в красном с белой каёмкой переднике; в старинной печи, сложенном из больших сточенных по краям камней, готовится черничный пирог, подставляя под потоки тепла свой румяный бок, и наполняя всю относительно небольшую комнатку небесным ароматом сладких ягод и тянучего теста. 

– Агата, хорошо, что ты пришла, может сходишь за ягодами в Светолесье? У нас ежевика закончилась, – вымучено улыбнулась домохозяйка, проводя по лбу ладонью и оставляя на лбу белые мучные полосы. 

– И дедушку с собой прихвати, – поучительно добавила появившаяся в дверях тётя Сара, чьего прихода никто не заметил. – А то засиделся, только и делает, что чистоту в своём кабинете наводит да сказками нашей девочке голову морочит, да, Агата? – Тётя выжидательно посмотрела на свою племянницу, а затем печально вздохнула и, махнув рукой, скрылась в лабиринте комнат. 

– Сходи, Аги, – ласково попросила матерь, с грустной улыбкой посмотрев на девочку. – И дедушку с собой возьми, здесь я соглашусь с тётей Сарой, пусть подышит свежим воздухом.

Глава 2

Бесшумно скользя по невозмутимой глади Астрала, лигийское деревянное судно с синими в этот день (или ночь) парусами плавно приостановилось напротив широким кругом раскинувшегося прыжкового устройства, которое тут же засветилась золотистыми лучами и искорками, крутящимися по кругу, подчёркивая своим золотистым свечение начертанные на портале руны и слова древних эльфийских заклинаний. Азия подлетела к кругу, встала в центре его и сильный поток энергии тут же аккуратно пихнул её в спину, плавно переместив на прыжковое устройство корабля. В такие моменты Азия всегда любила закрывать глаза, напуская тьму, и даже сейчас, когда кругом и так было хоть глаз выколи, за исключением редких на пристани фонарей, она всё равно блаженно прикрыла глаза, опустила крылья и в полной мере ощутила, как чьи-то нежные мягкие руки подхватили её и, словно младенца, плавно перенесли на судно, очень осторожно опустив на землю. Впрочем, здесь же Азия резко очнулась и, широко распахнув золотистый пламенем горящие глаза, сделала мощный взмах крыльями, чтобы не соприкоснуться лапами с прыжком, после чего перешла на статичное лёгкое взмахивание, дабы держаться примерно на одном уровне над поверхностью. 

Палуба пустела. Корабль отчалил. Лишь шумел где-то в своих важных внутренних органах разражающийся многовековой мощью реактор и тихий свист лился с капитанского мостика, едва различимый, но всё же слышимый душегубкой с врождённо тонким, чутким слухом. До асээ-тэпхских джунглей дорога предстояла не особо долгая. Где-то минут двенадцать. Пожалуй, кто-то в такой ситуации предпочёл бы провести свободное время, подремав на одном из немногочисленных пассажирских,  обделанных красной змеиной кожей, диванчиках на корме. Но Азию не устраивало такое положение дел и потому, не отходя лишний раз никуда дальше прыжкового устройства, лишь немного продвинулись вперёд, к носу корабля, душа снова вперила в Астрал зачарованный золотистый взгляд небольших глазок.

Непонятное вещество, непонятная материя. Все слишком мутно, не точно, обрисовано в пару ярких цветных штрихов наброском. Никто не давал Азии общее образование, особенно в сфере истории, а потому ей не были известны даже максимально обобщённые моменты истории Сарнаута.

Сарнаутцы делятся на два общих типажа: те, кто считает происходившие когда-то и происходящие сейчас в мире вещи легко объяснимыми (ведь этому учат в школах и академии), и те, кто, даже не смотря на объёмные познания в исторической сфере, затрудняются утверждать истинную достоверность всем известных данных и фактов. Азии было далеко до этого. Астрал влёк её, зачаровывал, опутывал и утягивал за собой. Порой, она боялась даже думать о нём, так как это могло вызвать смутный шёпот голосов в её голове. Эти голоса всегда спорили и это доводило до изнеможения. Абсолютная неспособность понять о чём они говорят и чего хотят от душегубки морально выматывали её. Но она раз за разом возвращалась к мысли о них, вспоминала их перед сном, когда чего-то ждала, когда летела на встречу с новоиспечённым клиентом. Не думать обо всём этом было к крайней степени не то чтобы глупо, но бесполезно. От таких мыслей так просто не избавиться. Приходилось мириться. И Азия со временем уже практически начала привыкать к этому странному астральному магнетизму.

Судно остановилось, прервав неравномерный поток обрывков мыслей, смеженных и переплетённых между собой. Прыжковое устройство сработало, как всегда, точно и аккуратно. Теперь душегубка оказалась в лигийском стане перед большой дорогой мелкой песочной насыпи. Несколько взмахов слегка потрёпанных и малость подуставших крыльев – и душегубка уже плавно скользила вдоль самой каймы аллода, не заходя вглубь джунглей и стараясь лишний раз избегать активной, особенно ночью, живности.

Асээ-Тэпх, надо сказать, не засыпал так же глухо, как это делало Светлолесье. Здесь всегда нужно быть начеку. Всегда есть кто-то, кто хочет найти себе добычу и полакомиться ею за ближайшими руинами очередного «наследия предков». И дабы на лигийский склад провианта не покушались по ночам лесные твари, охрана здесь была выставлена по всему периметру и сменяется каждые восемь часов. Не только часовые и дозорные, но и сама по себе стража, довольно многочисленная, тщательно распределена по всем лигийским закоулкам. Освещение тоже было весьма обильным, а фонари и редкие факелы напоминали магические горящие сферы, чем здесь, впрочем, не баловали. Асээ-Тэпх, он хоть и аллод магических джунглей, всё равно, так уж закрепилось, что здесь сыздавна расположены военные ресурсы ближнего боя: в основном воины, чуть реже паладины. Единственным, что разбавляло эти щитово-мечевые формирования, были ищущие приключений неопытные некроманты, которых почему-то сюда с неизмеримой силой тянуло, как вот и Азию к Астралу. Они слонялись по лесам, уничтожали агрессивных животных и порождения тьмы, не обходили стороной и огров, симпатиию к которым, честно сказать, вообще во всём Сарнауте мало кто испытывал.

Едва слышно шелестя ночным тяжёлым воздухом, полным резких запахов алоэ и очень сильной влаги, Азия незаметно скользила по краю земли, пристально вглядываясь во тьму перед собой. И через Пепельный берег, по жёлто-фиолетовому песку рисуясь тенью, осторожно обойдя сторонкой место силы, мирно дремлящего под надёжной охраной солдат, вдоль границы затянутого паутиной снов Эльджуна – к Болотам Техно, в клубящийся туман...

– Сшшшш? – душегубка издала чистый шипящий звук, насквозь пронзающий белёсую пелену, скопившуюся над даже ночью странно тёплой мутной булькающей водой, и слабое эхо ответило ей в тональность, отразив вопросительные интонации угрозой, возникшей откуда-то из глубины души это заколдованного места.

– Проявисссш... Я пришшлассс... Ты жжшше этого хотсссела? – Настороженно произнесла Азия в мёртвую мглу и нервно замотала головой в поисках пугающе простого, смертного и непропорционально вытянутого силуэта баньши, укутанного в рваное тряпьё, обрывками свисающего с почти проглядывающих сквозь излишне тонкую бледную мертвенную кожу худых и полых костей. – Ты ссссама меня посссвала! Я хочшшу ссснать, ззачем? Отсссветь же мне.

Туман всё клубился, ни одной тенью больше не стало. Как были шарообразные крупные фигурки плотоядных слизней, еженочно и ежеденно здесь пасшихся, так только они здесь и остались. Внезапно подул западный ветер, и белесовость немного просветлела на общем фоне. Азия растерянно тряхнула головой и, в этот раз уже испуганно-нервно, огляделась. Только сейчас она поняла, что не знала, зачем и как шла сюда, что побудило её это сделать, ведь никакой причины, как таковой, в ее появлении здесь не было. Особенно нелепым оно было на фоне кромешной ночной тьмы, окутавшей душегубку и весь призрачный Асээ-Тэпх.

«Что я здесь забыла... Я же должна была идти прямиком к дому, как и сказала мне Белояра. Так каким же образом я вообще могла здесь очутиться...»

Голова кружилась и наливалась, словно спелое яблока, до крайней своей степени тупой ноющей болью, тянущейся через все нервы, каждую клеточку, каждый кусочек вещества, каждый атом. Азии хотелось кричать и плакать. Глаза непонятно горели, от чего дико хотелось их прикрыть, но вариант оказаться посреди странного болота Техио практически в полночь, абсолютно одной и стоять здесь с закрытыми глазами, когда ты и так почти полностью лишён зрения из-за густой и влажной тьмы – это было бы явным безумием. Хотя им же и было уже одно здесь пребывание.

Душа поняла, что в какой-то момент что-то определённо пошло не так и она действовала, не задумываясь над тем, в чём нужда определённых поступков – зачем ей нужно было являться на это водное кладбище нечисти? Потому ли, что её саму можно было считать нечистью? Но разве эти стереотипы не в прошлом? Разве кто-то ещё обвиняет душегубок в их происхождении от тёмной магической материи? Неужели хоть кого-то до сих пор ещё смущает этот фактор? А если нет? Что, если это действительно так? Что, если внутри каждой души живёт и теплится полу-затухший, но не погасший до конца огонёк зла, который зовёт и призывает их отказаться от своего относительно мирного существования и положить свою жизнь на служение Великому Вселенскому Хаосу?

Азия передёрнула плечами от такой мысли и неловко поёжилась. Несмотря на вечно поддерживаемую в её теле достаточно высокую температуру, душегубка явно ощутила покалывающий меж лопаток холодок, скользящий по бледной горячей коже, и мурашки, пробежавшие по рукам. Да, душа не понимала причину, по которой тут оказалась, но сейчас ей нужно было явно ломать голову не над этим, что она, к счастью, понимала. Надо было сматываться отсюда. И как можно скорее. Пока то, что привело её сюда, не дало о себе знать в какой-то страшной и непредсказуемой форме.

Искренне стараясь не создавать крыльями лишнего шума, душегубка быстро вынырнула из серо-белого, неприятно отсвечивающего жемчугом при слабом лунном свете, тумана и ринулась прямиком в джунгли, забив на то, что это далеко не самый безопасный маршрут, который можно выбирать, а особенно ночью. Но тешила её только одна мысль – это был самый короткий путь до места силы. Там точно есть лигийцы, разумные или относительно разумные существа, у которых есть оружие помощнее длинных когтей, сейчас казавшихся абсолютно бесполезными и неспособными отразить практически ни одно нападение. До точки было не так далеко, но и туда нужно было долететь. Возможно, канийцы там посмеются над перепугавшейся душой, но всё же едва ли они откажут ей в телепорте. В конце концов они граждане одного государства, одной фракции. И у них точно есть сердце, в отличие от некоторых слоняющихся по лиановым зарослям порождений чёрной магии, воплотившихся в обликах животных.

Как же жалела сейчас душа, что их расе не положено иметь камень перемещения. Простая руна, которая может легко поместиться в кармане поясной сумки, могла бы сейчас в мгновение ока вернуть её в Новоград, прямо в башню Айденуса, где двери оставляют открытыми и на ночь. Пусть там и есть пара стражников, едва ли они что-то сказали бы Азии, появись она там пролётом, но, согласно повелению Избора, ближайшего соратника Великого мага, всем существам, не принадлежащим к четырём основным расам, населяющим Кватох, не положено иметь в прямом доступе никаких магических атрибутов, помимо вручённых им их хозяевами или нанимателями. Кто же мог предположить, что именно сейчас Азии будет так сильно хотеться иметь рядом с собой своего нынешнего работодателя – невысокого эльфа с призрачно-голубыми волосами, вечно задумчивыми глазами и редко промелькивающей на его лице снисходительной улыбкой, которая на деле же означала искреннюю благодарность к душе, его оберегающей.

Вам знакомо это параноидальное ощущение, что кто-то смотрит вам в спину? Даже не так... Словно кто-то не просто глядит вам вслед, но ещё и идёт за вами шаг в шаг, постепенно нагоняя. И как бы тебе в такой момент не хотелось убежать от этого странного ощущения, от этой незримой тени, это никак не получится. Над таким ощущением в мирное время можно посмеяться дома, забравшись с головой под одеяло и уверив себя, что находишься в полной безопасности, но когда ты на открытой местности, а вокруг тебя ещё и активно ищущая крови и плоти в качестве финального блюда на ужин агрессивная живность. И пусть в обычное, дневное время эти твари не казались Азии такими уж опасными, она не видела в них особой угрозы и привычно относительно легко с ними справлялась, но сейчас... Ночью... Она не знала, что её ждёт за тем, и тем, и даже вот этим, ближайшим, деревом. Она не знала, прячется ли кто-то в траве в засаде, чтобы тут же выпрыгнуть на неё. Крылья – это, конечно, преимущество, но только если ты можешь ими воспользоваться. Будучи застигнутой врасплох, в шоковом состоянии, душа может просто зависнуть в воздухе, лишённая возможности шевелиться в какую-либо сторону.

Мерзкий липкий страх полз по коже, шкрябал её, царапал, оставлял за собой продолговатые полосы, истекающие невидимой кровью, он душил душу, взявшись своими семью руками за горло и крепко его сдавив. Впервые в жизни Азии хотелось кричать. Кричать от накатившей на неё глухоты. Кричать, чтобы просто не молчать. Кричать, чтобы хоть что-то слышать. Чтобы ощущать себя живой, существующей в этом диком и невнятном мире. Сердце бешено билось в груди, в висках пульсировало, а в глазах немного плыло, но душа специально старалась сфокусировать своё внимание на безумных чёрных силуэтах деревьев с мощной корневой системой, вырывающихся из-под земли, словно лес когда-то был живой, такой же живой, как сейчас Азия.

И тоже хотел сбежать из этого жуткого места концентрации энергии неконтролируемого, льющегося бурным потокам по извилистым дорожкам и буйным кронам, шепчущим проклятья зла, но кто-то остановил их страшной силы заклятием. Так они и остались не по своей воле стоять в вечности, перекорёженные, извивающиеся, искажённые испугом, храня самые и самые жуткие тайны этого места, никого ближе к ним не подпуская, пряча происходящие страшные вещи за перешёптывающейся листве. 

Душегубка нервно ошивалась у одной из дверей канийского общежития, пока ещё злобно молчащего, но обещающего в скором времени, с возвращением в него студентов, разразиться привычным шумом обсуждений, перестановок шкафов, стульев и музыкой какого-то явно мало ещё поднаторевшего в своём ремесле барда, что, судя по голосу, складно выпевающему нескладные запевы, был девушкой и довольно молоденькой. Но пока здесь было так тихо, что хоть завози сюда отряд баньши, чтобы как-то оживить обстановку их потусторонними воплями.

Подруга обещала Азии вернуться часам к трём, но так как часов душа не имела, ей только и оставалось – смотреть на виднеющееся через дворовое окошко сарнаутское солнце, которое пока ещё только неуклюже перевалилось с правой половины небесной кровати на левую, ярко сверкнув в полдень своей довольной физиономией и тут же снова жадно уткнувшись физиономией в мимо проплывающее белое кудрявое облачко, похожее на жемчужно-колечного пернатого крикуна. Часы шли, тянулись, вытягивались, напрягаясь до предела, и с громким коцанием стягивались, обращаясь в минуты, а после – и в секунды. Вечер постепенно накатывал большим снежным шаром на Новоград. В общежитии начинали суетиться какие-то студенты и люди постарше.

– Бел-лояр-рас-ш..? 

Азия взволнованно оглянулась по сторонам и нервно сцепила когтистые лапы. Хвост её елозил по земле из стороны в сторону, наматывая петли и поднимая густой слой пыли в воздух. Мелкие частички, прокружив наподобие ночной бабочки, попали в ноздри, заставляя душегубку сморщить от щекотки носик. Рваные несколько вдохов вошли в грудную клетку, и душа разразилась смачным чихом, да так, что пошатнулась и чуть не ударилась головой о стену. 

– Азия, ты уже пришла? Давно ждёшь? — Канийка незаметно для душегубки появилась перед её огненным жёлтым взглядом. Белояра выглядела слегка растерянно, но тщательно старалась скрыть это за неестественной, нервной улыбкой. Её затухшие блекло-бирюзовые глаза бегали.

– Иззвинии-шш, я...

– За что ты извиняется? – Брови девушки подскочили в удивлении, и она, пошарив в карманах юбки, извлекла оттуда ключ и вставила его в замочную скважину. Сделав два оборота по часовой стрелке, потёртый медный ключ был вынут и спрятан назад в один из бездонных карманов, специально таким образом зачарованных при производстве. — Заходи, не стоит здесь долго оставаться. Чувствуй себя как дома. 

Тяжёлая липовая дверь, вся в маленьких трещинках, скрипнула и нешироко растворилась, как бы приглашая войти внутрь одну лишь душегубку, чтобы никто больше не проник в жилище и не потревожил его мертвенный покой. Азия несколько раз взмахнула крыльями, не слишком сильно, чтобы не задеть ими дверь и стены, и осторожно проникла в комнату. Там сильно пахло воском, мёдом и, кажется, завядшими пару дней назад цветами, о которых Белояра никогда толком не заботилась, изредка поливая остатками чая, но и выкинуть которые никак не могла себя заставить. Единственным живым растением в помещении был суслангерский кактус, мало того, что гордо зеленеющий круглый год, питаясь исключительно редко, но ещё и умудряющийся каждый февраль расцветать крупным лиловым соцветием, источающий слабый аромат патоки. 

– Я заварю чай. 

Белояра направилась в сторону раковины, рядом с которой на единственной в помещении столешнице стояло хранилище капель огня. Капнув в специальное отверстие каплю особенной жидкости неизвестной природы, Белояра набрала из бочонка полную керамическую чашку пресной воды и поставила её на этот аналог, доступных лишь исключительно богатым семействам, плитки. Жидкий огонь слабо затрещал внутри, рьяно выбрасывая отдельные лучи света через покоящуюся в центре самого механизма легко нагревающуюся клеть из сложного сплава какого-то из металлов, добываемого исключительно в пещерах Гипата. Вскоре вода раскалилась и начала бурлить, взрываясь полными воздуха крохотными шариками. 

– Садись на кровать, – девушка махнула рукой в сторону кушетки, выглядящей, впрочем, довольно устойчиво и даже комфортно.

Азия молчаливо повиновалась, спорить с подругой не хотелось да и ей самой хотелось уже присесть на что-то помягче, чем стёртые и убитые ковры, застелившие пол коридоров погружающегося в смутный шум, с привкусом металлический тишины, общежития. Кровать действительно оказалась довольно удобной, не слишком твёрдой и не чересчур мягкой, до такой степени, когда сидящий просто проваливается до уровня пружин, утопая в, видимо, пуховом матрасе. 

– Ой, — девушка покачнулась, чудом не выпустив из дрожащих рук чашку и не разлив напиток по всему полу. Выглядела она нервно, и это не на шутку тревожило по сути своей довольно сентиментальную душегубку. Обычно румяные пухловатые щёки были бледны и бесцветны, губы поджаты, да и сам оттенок кожи казался отчего-то приглушённо земельным. Азия знала, что правильным будет ждать, пока Белояра сама захочет рассказать, что произошло, и объяснит всё в деталях, но тревога заполонила обливающееся чёрной кровью сердце, спрятанное в груди души, и она позволила себе такое излишество, как наполненный волнением, произнесённый в привычной шепящей манере, скромный вопрос. 

– Что-тоссс... Сслучилосссь? – золотисто-жёлтые глаза внимательно и тревожно смотрели на канийку. Крылья наконец успокоились и теперь зловещим шлейфом лежали на покрывале.

Почему-то, многие находят ужасающими обнажённые кожаные красноватые крылья душегубок. Особенно, всех почему-то волнуют наличие на них редких шипов и когтей – будто бы это хоть когда-то кому-то создало каких бы то ни было проблем. По сути своей, душегубки довольно... Не то чтобы дружелюбные существа, но они явно не стремятся к излишне частому выражению агрессии даже по отношению к своим врагам. Так можно сравнить душ с рысями или белками друидов, знахарей и шаманов – те, пусть тоже и не наносят столь большого ущерба своим целям, но являются крайне нервными и агрессивными особями. Единственный способ приструнить этих существ – так это, пожалуй, посадить их на короткий поводок, что, впрочем, многие хозяева своих эмоционально несдержанных питомцев делают крайне редко, зачастую просто-напросто даже забывая о такой возможности. 

– Да... Нет... – Белояра поднесла к губам чашку и сделала нервный жадный глоток. Пересохшее от жажды горло с трепетом приняло целебную жидкость. – Просто... Кхе. Кх... Кхем! 

Канийка закашлялась, подавившись водой. Откашляться ей удалось только когда она, согнувшись практически пополам, похлопала себя по спине. Просить Азию о такой услуге было неразумно в силу её огромных острых когтей, довольно изящных, но пугающих, венчающих кисти рук. В попытке похлопать по спине была угроза оставить продолгие царапины, которые бы ещё долго не зажили. Поэтому ни Азия, ни Белояра даже не подумали о том, чтобы хоть как-то пожаловаться на сложившуюся ситуацию: душегубка просто ждала, затихорившись на кровати, сложив на коленях свои устрашающие когтистые лапы; а Белояра с трудом справлялась с внезапно накатившим на неё штормовой лазурно-индиговой волной кашля. 

– Я наткнулась на главную заведующую в архиве Тёмных и ужасных сил, – прохрипела девушка осипшим голосом. — Я не знала, что туда пускают только по допуску, как оказалось. А допуск этот, насколько я поняла по недоверчивому лицу заведующей и подозрительным взглядам коллег, как-то не слишком просто достаётся. Видимо, допуск к конкретно этому архиву ограничен, и, как мне показалось, как-то даже слишком ограничен. Мне не нравится такое. Я привыкла, что любой раздел открыт для работников, мало ли что и где может понадобиться человеку, а тут... Нет. Честное слово. Ты понимаешь. Они бы ещё повесили предупредительную табличку «Осторожно. Книги кусаются. Держите от них подальше свои нежные ручки и пустенькие головушки». Я не понимаю. И я возмущена. Мне ещё и выговор потом эта параноик-заведующая устроила. Я вообще-то не первый год здесь работаю. Каким образом, по их мнению, я могу навредить документам. Пусть спросит... Да кого угодно в нашем отделе. Они все утвердят, что я добропорядочный и ответственный человек. 

– Ссстраннно... – задумчиво прошипела Азия и посмотрела себе под лапы, на цветастый узорчатый красно-зелёно-золотой ковёр с цветочным орнаментом и большими грациозными Жар-птицами с огромными, завивающимися на концах перьями и короной из маленьких пёрышек на голове. Они жили в этом ковровом саду своей вечно неделимой стаей, питаясь сочными яблоками бессмертия, выпивая утром из родника живой воды и засыпая в тени витиеватых вьющихся растений неизвестного происхождения. 

– И ты, как ни странно, права, – согласилась с подругой Белояра, наконец обратив внимание на то, что уже добрые минут семь ходит петлёй вечности по комнатушке, словно пчела, и даже жужжит схоже. Разве что... Девушке-то абсолютно точно известно, что за мёдом лететь никуда не надо. Во-первых, в буфете в левом углу второй снизу полки ещё стоит одна, почти доверху наполненная душистым светлолесским мёдом полуторалитровая баночка. Во-вторых, этот прекрасный мёд всегда можно купить в заведении под оригинальным названием «Лавчонка вредного друида». Хозяин этой так называемой лавки – доброй души человек с крупными зелёными глазами, короткостриженой рыжей курчавой бородой и густыми, почти сходящимися на переносице бровями, всегда, даже, как поговаривают, дома, носящий соломенную шляпу на голове. На вопрос, почему он никогда её не снимает, Всеволод Зареченский, а именно так именовали этого мужчину средних лет без исключения все его клиенты, в ответ лишь очень пристально смотрел прямо в глаза вопрошающему, после чего важно извлекал, что с его шляпой связана таинственная, даже мистическая история, которую он когда-то давно поклялся никому-никому не рассказывать. И когда запуганный покупатель выпячивал на продавца испуганные и удивлённые, округлившиеся до размеров сиверских яблок глаза, хозяин прыскал в кулак, после чего ещё долго добродушно потешался над доверчивым слушателем, в конце концов признаваясь, что купил эту шляпу три года на умойрской ярмарке и просто очень сильно привязался к ней за всё это время, поэтому и не снимает. 

– Ссссшшто такого важшшного можшшет быть в этих книгах? – Непонимающе прошипела Азия, раздосадовано покачивая головой из стороны в сторону, впрочем, ответ уже ютился где-то у неё в рогатой голове, правда, нужно было копнуть чуть глубже, чтобы его обнаружить. Ну, или оставалось просто подождать, пока он сам, подобно буйку, насильственно утопленному на какой-то короткий промежуток времени, не взойдёт на поверхность, издав отчётливый булькающий звук. 

– И всё же, как странно... – Белояра стояла посреди комнаты, тупо уставившись на стену, занавешенную очередным ковром, коих в этом общежитии была тьма, видимо, в следствие ярого фанатизма восточных дизайнеров жилой площадки. 

Небо за маленьким, слегка покосившимся оконцем, было цвета берлинской лазури и светлеть явно не собиралось, наоборот, с каждыми десятью прошедшими минутами лишь увеличивая градус своей напускной мрачности на ноль-ноль-один.

Вечерело. Студенты возвращались в общежитие, плыли туда рыбным косяком, избегая острых углов, привычно скапливаясь на общем входе. Кто-то из них возвращался с работы, кто-то с поздних занятий в Астральной академии, кто-то ездил навещать своих близких, обязав себя видеться с ними каждый сарнаутский день, а кто-то... Кто-то сидел на накрытой бледно-светло-изумрудной в крупный белый ромб простынёй кушетке и думал, как всё странно в этом мире. А сидела это Белояра – Азия уже ушла минут с пятнадцать назад, к себе домой, в маленькую уютную комнатушку за Торговым рядом, вероятно, заваривать чай с шалфеем и долго-долго лежать на мягкой кровати и смотреть на деревянный, исполосованный группой маленьких продолговатых трещинок потолок, как казалось канийке. День всё быстрее и навязчивее клонился к своему концу, гнул свою спину, с трудом удерживая край солнца над ядрёно-чёрной жирной линией горизонта. 

***

Но Азии было ещё далеко до дома. Можно сказать, теперь ей до него было даже дальше, чем когда она была в гостях у Белояры. Несмотря на строгие наставления подруги идти прямиком к дому, душегубка отвернула от общежития налево и через минут двадцать блуждания по, к счастью, достаточно ярко освещённым улицам, она вышла, или если быть точнее, вылетела (ибо хождение душегубки находят крайне трудным и неприятным физическим упражнением) в порт Светлолесья, тонущий в спешно накатившем на весь Кватох зачаровывающе-пугаюшем мраке, разрезаемом лишь пряно-жёлтым светом фонарных сфер. Здание астральной академии дремало в тишине уснувшего Сарнаута, неуклюже переворачиваясь с бока на бок, позволяя наконец себе отдых от изматывающего груза из лигийских туш. 

Величавый государственный астральный корабль должен был отойти с ежечасным рейсом на Асээ-Тэпх через три с половиной минуты. Пассажиров быть не обещалась, и Азия, оставленная в полном одиночестве, скучая, маячила у прыжкового устройства, тихим шуршанием красноватых кожаных крыльев едва ли нарушая полный покой, захвативший здесь, в этом мире и этой ночью, абсолютно всё в свою неоспоримую и деспотичную власть.

Нежно-голубым статичным сиянием мягко светили в глухой тьме магические кристаллы, поддерживающие острова в разъедающем сотни лет всё и вся Астрале. И это создавало приятную ламповую, и даже по-своему домашнюю атмосферу Новограда. Но всё же тут не хватало чего-то далёкого-далёкого, затерянного в бесконечных просторах мира, как и родные гибберлингские земли с Великим древом...

Азия не знала и не могла знать, как, где и когда появился её (народ ли?), но чувствовала, что если они и имели место возникнуть, то непременно были связаны с этой тёмной, неконтролируемой мощью магии Вечного Хаоса. Вот почему душегубку так тянуло к Астралу... Вот почему она его так опасалась, боясь попасть под его нерушимые чары и лишиться тем самым какой-никакой свободы, которой Азия действительно дорожила и которую ценила.

Глава 4

Глава 3

Клементина шагнула из телепорта в земли Плато Коба, коротко кивнула хранителю в остроконечном колпаке и задумчиво остановилась перед таверной «Приют старателя». Двор кишел существами не самой приятной наружности – бард попыталась угадать, не находится ли среди них её загадочный романтичный заказчик, но никто не выдал себя ни взглядом. Девушка вздохнула, всё больше жалея о том, что ввязалась в эту авантюру.

Нетерпеливая фея тихонько порхала рядом, с интересом крутя головой. При виде парочки спившихся старателей на лице Мими, ранее не бывавшей дальше Восточного Эгладиена, стойко поселилось выражение брезгливости – верхняя губа приподнялась, нос сморщился. Она ткнула в их сторону пальчиком, хотела было что-то сказать, затем махнула рукой, подлетела к самому лицу барда и легонько шлепнула ту раскрытой пятернёй по кончику носа.

– Ну, – фея на всякий случай чуть отлетела в сторону, – долго ещё стоять будем? Куда идти?

Девушка посмотрела на неё недовольным взглядом и потёрла нос.

– Вот, лестницу видишь? Нам наверх. Там мы и будем его ждать. Или он нас.

Они вошли в полупустую таверну и устроились за столом у стены, лицом ко входу. Клементина попросила официантку принести ей горячей варёной картошечки, в надежде, что таинственный заказчик не откажется её оплатить. Что она будет делать, если таинственный автор записки не появится, она не думала.

– И где твой влюблённый? – Нетерпеливо спросила фея, бегая кругами по столу, впитавшему в себя сотни пролитых когда-то напитков.

- Что ты носишься? – Шикнула на неё бард, с аппетитом уплетая картошку. – Мы ждём.

Вообще, разговаривать с существом, которого никто, кроме Клементины, не видит, задача не из простых. Девушка управилась с обедом, отставила пустую миску в сторону, подпёрла щёку рукой, погладила себя по животу и сыто улыбнулась, глядя как фея споткнулась о ложку, но тут же вскочила и продолжила нарезать круги.

Мими почти закончила забег, ловко обогнула толстобокий самовар, гордо стоящий посреди стола скорее для красоты, чем для выполнения своего предназначения, и резко затормозила, уставившись на канийку округлёнными глазами.

– А как вы узнаете друг друга?

– Он написал, что знает меня. И придёт с сюрпризом. Мол, мне понравится.

– Не люблю сюрпризы.

– Я тоже.

Оказалось – правильно. В таверну зашёл внушительный орк с расписным барабаном в руках, который он торжественно вручил Клементине.

– Барабан круглый. Он олицетворяет солнце, прям как ты! – Выпалил орк, откашлялся и нервно вытер лоб.

«О, сарнаутские боги», – подумала девушка. – Спасибо…

– Барабан?! – Забасила Мими. – Солнце?! Какая потрясающая логика!

Канийка незаметно отмахнулась от феи и пристроила музыкальный инструмент рядом на лавке.

– Как сама? – Спросил ничего не подозревающий орк, втискиваясь за стол. Видно, что обмен любезностями давался ему с трудом, но, надо отдать ему должное, он старался. – Забой Головастых. Ты наверняка слышала обо мне, скальд. Или, о моих подвигах... Нет? Официантка! Тащи огненной воды или что там у тебя есть! Ща расскажу…

Орк, нещадно потея в потёртом доспехе Скорбящего Палача, болтал о себе целых сорок минут. Только кривляющаяся над его головой фея спасала Клементину от полного уныния и нервного срыва. На самом деле канийка была близка к тому, чтобы вылить целую бутыль отличной медовухи на видавший виды доспех Головастых, а сам сосуд разбить о его хвастливую и самодовольную голову.

– Ну что, – Мими порхнула к лицу Клементины и усмехнулась, – ты ещё хочешь написать стих для его невесты?

– Заткнись, – прошипела Клементина.

– Чо сказала? – Спросил Забой.

– Нет, нет, ничего! Это я так… – Кисло улыбнулась бард.

– Так вот! – Как ни в чём не бывало, продолжил орк. – Узнав о моих подвигах, её предок, между прочим, по слухам один из дальних родственников самого Штурма Бешеных, показал, чем они живут, и я понял – нужно жениться! Нельзя, чтоб такое хозяйство попало в руки какому-то, лиг…, кхм, проходимцу! Засада моя судьба! Хотя она не такая сочная, как ты, – орк похабненько хохотнул и подмигнул. – У тебя такие аппетитные формы, – продолжил он, чуть подавшись вперёд и понизив голос, и совершенно неприлично уставился в глубокое декольте Клементины.

– Со-о-очная! – Ехидно пропела Мими прямо на ухо барду. Ей явно было весело, а канийке страсть как хотелось её придушить. Но Клементина только шикнула на неё и нахмурилась.

– Чтоб долго не базарить, вот тебе условия: ты сочинишь балладу, да такую, чтобы папаша сразу понял, что намерения у меня самые серьёзные, а я тебе отсыплю золотых, как только старик Засады отдаст мне её руку.

– Так сколько Вы заплатите? За балла…

– А в любовницы пойдёшь, так я подарю тебе лучшую имперскую сторожевую. Ты ведь любишь собачек? – Забой протянул потную ладонь к руке Клементины. Девушка немедленно отдёрнула её.

– Что?

– Собачек, – повторил орк. – Хочешь собачку?

Клементина побагровела, гневно вздохнула и резко поднялась с лавки.

– Уважаемый Забой Голо-Как-Вас-Там! Вы ведёте себя отвратительно! – Редкие посетители таверны с интересом повернулись в их сторону. – Я готова сочинить для Вашей невесты балладу, написать оду или даже гимн, но Вам следует засунуть свой поганый язык куда подальше! И собак я ненавижу!

Клементина в ярости выскочила из таверны, Мими еле успела прошмыгнуть за ней в дверной проём.

- Ты забыла барабан! – Раздалось им вслед.

Девушка затормозила, гордо развернулась, проплыла назад и, возмущённо выдернув ударный инструмент из огромных рук растерянного орка, который стоял в дверях таверны, пошагала прочь.

***
Канийка бодро топала по дороге к дому, крепко прижимая к себе барабан. Фея суетливо крутилась рядом.

– Ты чего сбежала? – Мими, хихикая, подхватила развевающиеся локоны Клементины и шутливо подёргивала их на манер вожжей.

Бард резко остановилась и прищурила глаза.

– Он начал ко мне приставать!

Фея растерянно зависла в воздухе, словно крохотный остров, повисший в астральной бездне.

– Он даже не успел взять тебя за руку.

Клементина задумалась.

– Но он сказал мне совершенно похабную вещь!

– Ты сама виновата, – муза многозначительно покрутилась у пышной груди барда. – Не надо было так выпячиваться.

– Да ну тебя! – Девушка снова зашагала по улице.

Мими пожала плечами и дёрнулась следом.

– Но барабан ты всё-таки взяла.

– Я музыкант, я не могла оставить его. Посмотри, какой он красивый! – Клементина покрутила его в руках и, будь это живое существо, непременно чмокнула бы его в нос.

Глава 4

С ней лично, конечно же. Интересно, что она снова придумала? 
И вот, мы встретились... Даже не узнав ничего о том, как у меня дела или крепко ли моё здравие – она решила пустить меня в свою память. Как понимаю – у меня нет выбора? Ну а кто бы сомневался то? Она сразу же предупредила, что мол «ты ведь понимаешь, что за нами следит призрак, для твоей же... безопасности».
(некромант не заметивший призрака, ага, да-да)

Ххмм... Какое странное ощущение простора и свободы в этой юбке. А вот сверху эти вот... Эээээ... Грудная клетка очень уж мешает. Как она умудряется бегать и не терять свой наряд?
Выдвинулись, но... Чтоо? 

И тут ты умерла? Мы же только начали!
«Какого? Я не умирала». 
Встала воскресла. Юбку обтрусила... Странная она всё-таки.

Дальше она начала говорить какую-то речь (куда ж без прелюдий?). Я тем временем попытался осмотреться.
Хм, а ведь это не просто показ воспоминаний, иначе бы я не мог повлиять на них.

Поглощает искры вокруг, иск мало и надо ещё, ещё! Почему бы не поглотить Искру Тенсеса? Чудненькая идея... Я был бы от неё в восторге, если бы не парочка обстоятельств... Вообще же искры нерушимы. Но, видимо, не для этой особы.
Жду 5 минут – интересно узнать что было бы? 
Нооо, в итоге ничего особенного – она снова поглотила Искру Тенсеса. Словно у Тенсеса этих искр полные карманы были ещё и друзьям раздал. 

Что же касается остальных, безымянных искр... Мне показалось странным, что все их слова опять повторяются. Как под копирку... Ладно, потом обдумаю этот момент.

Решил снять всю защитную экипировку... Не, ну а почему бы не провести эксперимент?
«Ты что творишь??!!!» тут же завизжала призрачная версия Вероники. Ладно, ладно, уговорила. Пока она отвернулась на произнесение очередной речи – заменил экипировку на проклятую.
И, не дослушав до конца эту женщину, отправился бить демонов, которые сторожили проход.
Казалось бы – сейчас меня любой комар убьет.
Ииии... Ну конечно, никто не может меня одолеть. А она не замечает и продолжает вещать, иногда переходя на визг.
 
Мне очень кажется, что всё было постановкой. Проверим мою теорию ещё более безумным способом, чем бегать в проклятых штанишках и размахивать проклятым жезлом.
Так, что тут у нас? Ага, вскрыть замок.
Первое – все символы зеркально. Второе – я сделал четырнадцать ошибок, а никто нас так и не атакует. У них там явно что-то не так с системами безопасности и сигнализацией (если она предусмотрена в таких местах вообще). 
Третье – система просто решила нас пропустить (видимо, ей надоело страдать от таких «недо-взломщиков»).
И, конечно, сразу напали бесполезные демоны, которые слабее комара.

*Спустя длительное вскрытие всех замков*

Пока последняя «стража» пытается меня одолеть – попробую укрепить свою теорию ещё сильнее.
Это может прозвучать слегка безумно... Но. Призываем мелкого астрального беса.
Да, да, это я призвал тебя, да, ты должен съесть меня. Да, всё верно – мы в цитадели бога тьмы...

А вот это щас было неожиданно – демонёнок не может меня убить. Но сам себя я могу. Также демонёнка съели эти крупные демоны. Фи, как неприлично пожирать себе подобных в присутствии дамы.

Ладно, разобрался с стражей и призвал ещё одного. Что-то кричит Вероника.
И тут... ПАФОСНО появляется Нихаз.
НЕЕЕЕЕЕТ Нихаз, я же верил тебе, негодник! 

Но, всегда найдется тот, кто испортит весь пафосный момент  
Демонёнок пытается сгрызть меня за прошлую смерть, призрак мага пытается прибить вёрткого демона. Нихаз пытается толкать пафосную речь, но злобное пыхтение демонёнка и воинственные возгласы призрака мешают и сбивают его.
Ха, я знал, что это не воспоминания. Ну цирк, честное слово. 
И тут меня выталкивает из «памяти» Вероники. 
«О доблестный герой, Нихаз опять навис над Сарнаутом»....

Да он как бы вообще никуда не исчезал! Сидит себе в таверне, да, иногда нависает – чисто крылья размять.
Но мы нашли выход. Так, мне страшно, может ещё не поздно сбежать куда-то подальше.
Империя построила Врата-3. Блиииииин. Дайте угадаю, «но что-то пошло не так», да? 
И, классика жанра: «Тебе предстоит узнать, что там произошло».
Ну смените вы уже название, оно явно проклято. 

И тут она заметила призрака. Или сделала вид, что ТОЛЬКО его заметила, а сама хотела, чтобы и призрак был тоже в курсе? Хмм... Ладно, ладно, верю.

*Одна попытка ритуала создания портала спустя, на джунских руинах*

Стоим, смотрим... Ну, и что дальше?
Стоит, молчит. Игнорирует гад, пойду сдамся гоблину местному или волку, что ли. Привет чистилище.
Привет-гоблин-прости-дела-я-тороплюсь-заскочу-намедни-пока-удачи!!!

На что я надеялся? Никто не может пробить этот щит. Хм, а сможет ли астрал?

Вашу же... ВЫТАЩИ МЕНЯ! АУ! 

О, кстати, гоблин из чистилища стал сильнее.
Привет, как жизнь? Я же обещал вернуться. Вижу ты подкачался за лето. Ну, бывай, меня там ждут. 
Уф. Эти неловкие разговоры... Так, ну всё, полетели.
ТА-А-А-К. Портал привел меня к мосту.
Самое странное, что внутри и правда оказался портал, да ещё и с големами. Но! Я буквально полгода назад залезал сюда через гору. (да, я занимаюсь альпинизмом, было настроение). А как тут не заняться, когда пытаешься научиться ковать доспехи. На продажу, естественно. Демоническая руда – странная вещь. Вот она есть, а вот она уже не здесь.
Так вот. Здесь НИЧЕГО не было.
А теперь – проход, да ещё и такой огромный, а внутри –злые големы, которых я должен разобрать на детали для портала. Ииии, упс, какая неожиданность, их ровно хватает на ремонт.

Долго мучил призрака расспросами – я как бы не хочу снова застрять в пузыре. Но, на удивление, всё прошло гладко. Вроде бы.

При выходе из портала меня ждала толпа орков, во главе которых (и ближе ко мне) стояло двое. Они то мне совсем не понравились – начали вещать о приходе некого Легендарного Орка. А у меня, между прочим, до сих пор травма психики от Черепа и красных гномиков. И вообще – где, каким местом Я ПОХОЖ НА ОРКА???

Так, делаю теневой шаг на толпу орков, кровавый пир для шока и дезориентации. И дёру, дёру!

Не смотря ни на что – мне удалось сбежать, даже с кандалами на ногах. И я, каким-то образом, даже «залпом» убил всех этих орков...

Осмотрелся вокруг... Ух... Какие тут страшные миражи – летающие деревья, странные стены из песка, даже вода странная.

Ходил, бродил по пустыне и в конце концов мне это надоело. Вернулся к оркам. Они были живы. Все... Наверное, новых набрали в «группу поддержки». Не успел поприветствовать их, как меня мигом посадили в некое подобие «тюрьмы» вместе с Алисой. Ладно, я поверю, что огневолосая девушка, которая совсем «ни на кого не похожа», неожиданно оказалась в этом же месте и предлагает побег. Да меня тут вообще никто не держит, мне надоело бегать по пустыне.

Я буду не я, если не проверю свою только что возникшую теорию, хе-хе.

«Пожалуйста, подержи бокал с вином».

И, о даааа. Только два жителя Сарнаута держат так выпивку.
Вероника и уважаемый гоблин. Так вот, а на гоблина ты совсем не похожа.

Молчит, ничего не отвечает и только загадочно улыбается.

Ага и опять очередное задание. Ладно, и что же в этот раз?
Хм гиены, которые призывают орков. Ого, а с каких это пор гиены приручили орков?

Хотя, похоже часть гиен может ещё и телепортироваться! Иначе, не понимаю, как они оказываются в самых... Мммм, странных местах. 

Так, с гиенами разобрался, что там дальше? Что? Нужно угнать маномобиль? А ждя этого – отобрать ключи у сторожа, конечно же путём убийства. И нет мирным бы путем. Нет, я не стал пацифистом, просто это всё так предсказуемо... Да и всё равно они слабаки.

Что-что хочешь спросить? Верю ли я тебе? Давай подумаем: ты постоянно что-то скрываешь от меня, ты украла искру Тэпа, ты жрешь искры и сердца разумных, ты обрекла авиаков на вечные муки, ты не выполнила ни одного своего обещания, ты явно стравливаешь нас с Нихазом, на мои вопросы ты всегда молчишь, ты не видишь дальше своего носа, ты бросила свой орден, при первой нашей встрече ты меня оскорбила, ты ломала время, а уж все эти интриги. Мне стоит продолжать???? 

А теперь ты еще и угрожаешь... Ну хотя да, попасть в смерч – не то, что я бы хотел сию минуту. 
Поехали уже отсюда. Вот мы прыгаем по кораблю иииии... Машина не долетает. Ну и какие смерчи? 

Грандиозный угон – машина не долетела, куда ехать КРОМЕ этого каньона – ты не говоришь, ещё и тормозов нету. Грандиозно... 
Пришлось ещё раз прыгать и первый же смерч порвал машину. Буквально. Её просто не стало.

Ещё и Алису пришлось тащить. Избегая при этом ветров и червей. Что за день...

Кое-как доплелись до «финиша» или что это было. Но куда же без драмы? Умудрились спрыгнуть со скалы, проорались вдоволь и чуть не поймали собой остатки машины, которую, видимо, выплюнул нам вслед один из смерчей. Еле успел увернуться. А она стоит себе, отряхивается, ещё и возмущается, что мы, видите ли, слишком быстро мчались. 

Женщина! Если ты не заметила – я тащил тебя на своей хрупкой спине всю дорогу! Мчалась она...

И вот – очередная просьба. «Купи мне свежей воды» говорит. И показывает на призрачное нечто недалеко от нашего места «приземления». Это оказался Джинн. Забавно. Дальше я решил просто выполнить её просьбы, даже не слушая, так как боюсь, моя психика не доживёт до вечера.

Кажется, я понял, почему Эрфар проиграл Ат-Зако. Он ужасный разведчик.

Дальше наш путь с Алисой лежал через пустыню, на обломках машины, которую она то ли чинила, то ли наколдовала «новую под видом разбитой». Ехали медленно, как «на завтра надо». 

Ехали-ехали... И приехали мы к... ЧТО? Алисе? Ну а кто же ещё вон впереди стоит с машиной.
«Временные аномалии» говорит Алиса, поглядывая на копию себя впереди. Ну да, ну да, я же вчера родился. 

Так, секунду. Ты не шутишь? Я должен спасти орков, которые меня пленили и пытались убить?
Решил, пусть сами справляются, а я буду просто воодушевлять. Хм, какой парадокс – некромант воодушевляет.
Кажется, она хотела просто поиздеваться над орками и призвала этого громадного червя заранее.
Но орки, кажется, оценили мою поддержку. Даже поблагодарили!

Поехали от сюда уже. А то ещё поймут, что это ИХ МАШИНА, которую мы так «внезапно одолжили». 

Наконец-то, город! Ух, а тут ничего так, древненько. Вон даже – ученые в рваных халатах. 

По всей видимости – этот самый проект «Врата-3» они уже запускали. 

Так, вы все как хотите, а я на озеро. А потом уже решать все местные проблемы. Ух, освежает, вдоволь накупался. Даже увидал северное сияние в воде. Странно, но я уже давно привык.

Пожалуй, мне надо вздремнуть. А то я буду единственным эльфом с нервным тиком. 
Вернулся в город. Нашел постоялый двор. Уютно, вот правда уютно. Как уснул – не помню, но спал я очень, очень долго.
 

Продолжение следует...

Часть 2

Глава IV. Магия Согота.

Примечание: «Ты есть тот самый человек, который просто для меня - все!»

– Элания, ну-ка, пойдем-ка, – сказала девушка и потащила эльфийку в сторону арены. – Куда только Овер пропал?

Как вдруг, голос позади девушек заставил их повернуться:

– Мандарина!

Это был знакомый эльф, который вытирал пот со лба.

– Это какой-то ад! Кое-как протиснулся сквозь толпу у Южных ворот.

– Давненько не виделись… – Сказала с ухмылкой Мандарина. – Кстати, Элания, я же совсем забыла… Вот же ж Нихазовы прихвостни!

– Прихвостни? – Поинтересовалась Элания.

– Да не, совсем забыла сказать, что Овер специализируется на магии. Я рассказала ему историю про тебя. Я хочу, что бы ты могла постоять за себя, а Овер решил помочь.

– Ну что ж, приступим! – Сказал Овер и потер ладони между собой. – Элания, как ты могла уже заметить – лишней мишени мы не видим. И поэтому, ею выступит Мандарина.

Элания одобряюще кивнула и, с довольным видом, посмотрела на девушку. Но до Мандарины только что дошло:

– Эй, Овер, мы так не договоривались! – Топнула ногой канийка и посмотрела злющим взглядом на эльфа. – А если я умру? Я – Лидер! Да надо мной все Чистилище смеяться будет!

– Успокойся, Мандарина! Никто еще не отправлялся в Чистилище с арены. – Ответил ей Овер. – Если что – мы тебя воскресим!

– Да и вообще, – Мандарина схватила эльфа за рукав и притянула к себе, – я не верю в успех Элании…

Пока Овер уговаривал Мандарину, Элания чувствовала, как её разумом снова овладевает та ночь – воспоминания любовными вихрями окутывали её сознание.

– Милочка! – Знакомый голос возвратил ее в реальность. Девушка растерянно посмотрела на своих спутников и, собрав волю в кулак, решительно отогнала мысли о Рике.

– Элания, пройдемте на арену! – Строго позвал Овер. – Обещаю тебе, Мандарина, ничего плохого не случится. Не должно...

Эльф щелкнул пальцами и вокруг канийки образовался защитный барьер:

– Ну вот, теперь ты в безопасности.

Овер жестом скомандовал Элании встать напротив и попросил её вспомнить все заклинания, которые она воспроизводила или изучала ранее. Это окончательно помогло ненадолго забыть Рика. Элания закрыла глаза, подумала, сосредоточилась и... И вдруг из правой ладони эльфийки начал понемногу возникать фиолетовый огонь, пока что совсем маленький, но это лишь пока.

– Вот, это уже хорошо. – Сказал ей Овер. – Попытайся сосредоточиться на нём, а затем подними руку в сторону Мандарины.

«Элания, я верю, что ты сможешь…» как можно «громче» подумала Мандарина. Но как ни верила канийка, а у эльфийки ничего не получалось.

На секунду Мандарине показалось, что, когда Элания направила руку в её сторону – она ощутила на себе знакомую магию:

– Странное чувство… Но он же далеко… Его нет ни на арене… Ни где-то рядом... Он охраняет приступы к Башне Айденуса… – тихонько пробормотала себе под нос девушка и, на всякий случай, непринуждённо огляделась по сторонам. После чего взор её упал за эльфийку и Мандарина увидела, что кто-то... Что? Кто-то колдует из тени деревьев Светолесья? Хм...

– Да ну! Бред!

Канийка снова посмотрела на Эланию, но у эльфийки по прежнему ничего не выходило. Раздражение лёгкой тенью упало на мягкие черты лица эльфийки. Элания считала себя никчемной, потому что только демоническое пламя — это и есть вся её магия. Сколько бы заклинаний она не зубрила, сколько бы книг не перебирала...

Но, собрав себя с мыслями, эльфийка посмотрела на свою ладонь – как вдруг на ней зажегся яркий фиолетовый огонь, куда ярче и больше предыдущих. Она поднесла руку к своему лицу, вровень глаз, и посмотрела словно внутрь пламени. Но огонь погас и эльфийка начала перебирать пальцами обеих рук, словно импровизируя игру на невидимом инструменте, подбирая ноты на свой лад.

На секунду Овер понял, что это за магия, он хотел было остановить Эланию, но не успел. Глаза эльфийки зажглись фиолетовым пламенем, а из рук вырывался шар, который с каждой секундой становился все больше и больше. Затем Элания скрепила две ладони между собой, создав едва слышимый хлопок. А шар фиолетовой энергии полетел прямо в Мандарину.

Мандарина от страха округлила глаза и закричала.

Энергия шара не подействовала на Мандарину, как было задумано Овером – не пробив защитный барьер шар рикошетом отбросило в сторону. Он попал в прайдена, который сидел в дальнем углу, на бревенчатом ограждении арены. Пушистого разорвало в клочья и капли крови разлетелись фонтаном по всей арене.

– Фуууу! Меня щас вырвет! – Сказала канийка и закрыла рот ладонью.

– Мандарина, может твоя живая вода поможет прайдену? – Предложил Овер и девушка протянула флакон с жидкостью.

Эльф сбрызнул останки прайдена святой водицей, но ничего не произошло:

– Девочки, подождите немного…

– Только, давай побыстрее, нам не надо проблем с Защитниками Лиги! – Поторопила Овера Мандарина.

Эльф склонился над останками и что-то неразборчиво забормотал, то и дело выколдовывая разноцветные искры. Но ничего не происходило – останки по прежнему не желали оживать и возвращаться в былое прайденское подобие. Через некоторое время Овер встал, вздохнул то ли грустно, то ли задумчиво и обратился к эльфийке:

– Послушай Элания... – Эльф медлил, словно подбирал каждое следующее слово. – Твоя... Мммм... Магия. Он очень мне знакома. Это чрезвычайно сильная и опасная для Кватоха магия. Так могли делать маги с... С демонической силой…

– Но Эл же демонолог... – Перебила его Мандарина.

– Да, это так, – ответил ей Овер. – Современное понимание демонологов слегка... Ммм... Упрощено. Сегодня демонологи – это все желающие обучиться этому ремеслу, не вникая в его первооснову, не задумываясь ОТКУДА ранее черпалась магия. А такие маги, как ты, – Овер мягко ткнул Эланию в плечо. – Вот такие обитали на древнем аллоде, тогда, давно. Именно поэтому я вынужден сказать, что ты, Элания – истинный Соготский маг.

– Согот? – Удивленно спросила Мандарина. – Я думала, что этот аллод исчез, когда пал последний жрец Культа Сарна... Да и Блуждающий остров, я думаю, тесно причастен к этому. Это же всем известно!

– Нет, Мандарина, ты немного заблуждаешься: на счет культистов Сарна – да, это некая секта. Что ни сказать о Семере Хнефе... Но все они не имеют никакого отношения к Соготу! Горстка никчёмных магов, которые выдают себя за «первородных» демонологов, показывая доверчивым деревенским жителям дешёвые фокусы.

– Все так запутанно… – Тихо ответила Элания. – Но мне интересна эта история! Я должна попасть в Тайную библиотеку Лиги, но ключ. Он же у Хранителя тайн…

– Не переживай лапуль, мы его достанем, чего бы нам это не стоило! – С гордостью сказала ей Мандарина. – Так, а что там на счёт прайдена? 

– Он, скорее всего, уже, увы, не воскреснет. – С печалью в голосе ответил ей Овер. – Искра бедняги взорвалась прямо внутри тела.

– Ничего себе, подруга, так я могу смело называть тебя маньячкой. – Воскликнула Мандарина Элании и рассмеялась. Но Элании было вовсе не до шуток и смеха... Эльфийка до сих пор пребывала в шоке от слов Овера.

– Извини, я ведь могу ошибаться… – Успокоил Эланию эльф.

Троица уже было собралась уходить, как внезапно прозвучавший голос позади опередил их решение:

– Что это был за шум? – Спросил подошедший каниец в латных доспехах. – Я – Избор Иверский – глава Защитников Новограда, а посему – позвольте объясниться!

Троица приветствовала канийца – каждый на свой манер: Овер пожелал доброго дня, Мандарина с призрением сказала «здрастье», а Элания – поклонилась.

– Мариан, осмотри арену, наверняка найдутся те, кто пострадал от взрыва. – Проигнорировав приветствие тут же приказал Избор.

Эльф в синем одеянии начал обход арены, что-то бормоча себе под нос:

– Я же говорил Айденусу, что игрища на арене до добра не доводят, да и силушку богатырскую надо на Империи мерить, а не на своих...

– Мариан ди Ардер? – Тихонько спросила Овера удивлённая Мандарина. – Он то что тут забыл?

– Тебе ли не знать на чем специализируется Мариан? – Загадочно ответил ей Овер, но канийка лишь повертела головой. – Его интересуют те, кто умер при странных обстоятельствах.

– Ну что там, Мариан? – Крикнул Избор.

– Еще немного! – Ответил ему эльф, который наверняка нашел что-то интересное в виде остатков от прайдена.

Грозный взор Избора упал на руки Элании, которые были немного перепачканы сажей.

– Извините за задержку! – Голос Мариана прозвучал почти за спиной Элании, от чего эльфийка немного вздрогнула. Мариан хмыкнул и подошел к Избору. – Я кое-что нашел для Вас!

Мариан ди Ардер протянул Избору кусок «тела»:

– О, Тенсес! Что это за мерзость?

– Это, судя по всему, прайден – точнее, останки... Это то, что было когда-то прайденом. – Ответил ему Мариан и взглянул на троицу.

– Понятно. Ты выяснил, как он умер? – Поинтересовался Избор.

– Заклинание, которое убило прайдена – демонического типа. Маги с такой силой редко встречаются на Кватохе. И что самое любопытное.... Такие маги родом с Согота. Но этот остров давно утерян. Кто-то из них, сотворивший заклинание, явно родом от туда. – Ответил ему Мариан и презрительно взглянул на Овера.

– Ну вот видишь, значит не ошибся… — Как можно тише, почти одними губами, прошептал Овер на ухо Элании, делая вид, что переминается с ноги на ногу.

– Понятно. Значит это вы... Эльфа я знаю. Он явно не силён в подобного рода волшебстве. Эта вот. – Тут Избор мельком взглянул на Мандарину и её белку. – Она опасности не представляет. А вот вы, милочка... – Грозно взглянув на эльфийку, Избор уверенно ухмыльнулся. – Вы то под подозрением. Посему мой указ таков – объявляю опасность номер один. – Скомандовал Избор и стража заковала в антимагические цепи Эланию. – Канийка с эльфом остаются здесь, а мы отведем эту вот к Айденусу. Мандарина, только не пытайся нас догнать! Ничего ты не сделаешь против меня…

Канийка лишь фыркнула и отвернулась. Но, дождавшись, когда защитники Лиги уйдут с поля зрения, тут же предложила Оверу план по спасению Элании.

– Откуда ты знаешь Избора? — Поинтересовался Овер спустя время.

– Я чуть ли не заключила сделку с Темным Богом… — Сказала Мандарина и глаза Овера округлились. — Шутка! Всему то ты веришь. Просто небольшая заварушка с Защитниками и сутки пребывания в темнице... Парочку раз... Поэтому Избор меня так «любит».

По пути к Великому Магу Эланию не овладевал страх, она почему-то была крайне спокойна и собранна. Она понимала, что станет угрозой для Лиги. После всего...

– Избор, нужно рассказать Айденусу об операции «демонический пес»… – сказал Мариан, шедший по правую руку от Защитника. – А если её посадят в тюрьму Новограда, нужно что бы за ними кто-то следил.

– Не приказывай мне что делать, эльф! – Резко ответил ему каниец в сияющих латных доспехах.

– Как прикажете… – Натянуто ответил ему Мариан и замолчал.

Защитники Лиги подошли к лестницам Башни Айденуса. Одного стража Избор отправил к Великому Магу с посланием, остальным же приказал ожидать.

Элании уже было тяжело от веса кандалов – боль в запястьях с каждой секундой нарастала. Скованная, она стояла посреди площади и ловила на себе взгляды народа.

«Ну, подумаешь, немного поколдовала…»

Избор увидел стража, который сломя голову несся к ним. Айденус разрешил подняться к нему в палаты.

Поднявшись по лестнице, эльфийка увидела возле двери в Башню кого-то знакомого.

Это был Сокрушитель, который не отводя глаз смотрел на Эланию. У эльфийки на щеках появился румянец и на секунду она забыла о том, что скована в цепи – даже боль от оков притупилась. Элания лишь смогла сказать в сторону канийца:

– Привет, Рик…

Как только Защитники скрылись на втором этаже Башни, Рик подошел к Страже и немедля спросил:

– Что происходит?

На что ему ответил один из знакомых охранников:

– Избор заковал угрозу для Кватоха, её ведут на допрос к Айденусу.

Охнув, внезапно Рик вспомнил, что Избор сделал с тем бардом... Он даже не мог представить, на что способен этот человек, что он может и будет делать с беззащитной эльфийкой. Сокрушитель не стал дослушивать стражу, а побежал за пленницей и, догнав на лестничном пролёте Главу Защитников, спросил его:

– Хрупкая эльфийка – это угроза для общества?

– А, это ты Рик, – вальяжно ответил ему каниец в латных доспехах. – Нууу, если не она, то кто же разорвал на Арене беззащитного прайдена в клочья?

Продолжение следует...

Глава III. Проба сил

Примечание: «Ты есть тот самый человек, который просто для меня – все!»

Хорт-Кирон недовольно смерил взглядом самозванца. Это существо не походило ни на человека, ни на демона. Обнаженный торс покрывали сотни колец, цепей и булавок. Сплошная ходячая боль. Он наверняка наслаждался ею. Губы охотника были срезаны, а обнаженный оскал напоминал улыбку из кошмарного сна. Демонический смрад Хорт-Кирона мерк в сравнении с исходившим от существа зловонием. Ожерелье из острых эльфийских ушей украшало могучую шею, а окованные железом кулаки сжимали эфес убранного в ножны клинка.

– Говорят, – прорычал Хорт-Кирон, – что ты самый лучший охотник за головами? Но что-то я не вижу ни одной головы на твоих побрякушках!

Недочеловек молча склонил голову. Улыбка, скрывшись в тени, позволила увидеть его глаза – полные тьмы и ненависти, бушующие безумием и жаждой крови.

– Мне нравится твоя покорность, Убийца Эльфов. – Хорт-Кирон поднялся с трона и медленно проплыл мимо нового слуги. – Ты, наверное, гадаешь, зачем я призвал тебя? Почему такой могущественный демон не может сделать всю работу сам?

Охотник вопросительно склонил голову, как делают собаки, чтобы показать хозяину свое внимание. Немой вопрос. Хорт-Кирон невольно повторил этот жест, чтобы смотреть Убийце в глаза.

– Тот эльф, чью жизнь тебе предстоит оборвать, не должен знать, какие силы стоят за покушением.

– Покушением? – Прохрипел замогильный глас Охотника. Хорт-Кирон вздрогнул, и улыбнулся – значит Убийца Эльфов всё же умел говорить.

– Да, велика вероятность неудачи.

В глазах наемника появился интерес. Демон продолжал:

– Я передам тебе часть демонической силы. Дар будет безвозмездным, лишь бы наше предприятие удалось. – С этими словами Хорт-Кирон поманил пальцем, и из дымного воздуха вылетел демон низшего ранга. Владыка бережно перехватил змееподобное тело этого существа и разорвал его на две части. Фосфоресцирующий ихор повис в воздухе. Его капли пришли в движение и медленно полетели в сторону Охотника. Словно косяк хищных рыб, они принялись кружить вокруг покрытого шрамами тела.

Демон выдавил половинки астрального монстра и уронил их себе под ноги. Вернее было бы назвать их щупальцами...

Капли ускорили обороты и стали сближаться. Они с хрустом впивались в кожу Убийцы, забирались под нее, как прожорливые паразиты. Охотник воздел руки к горящим небесам и засмеялся. Боль пронзала все его тело, а среди шипов и колец появлялись маленькие вкрапления самоцветов.

– Имя твоей цели, – Хорт-Кирон сделал паузу и заглянул в горящие красным глаза Убийцы. А потом медленно и отчётливо произнёс. – Миралисса Эланская. Но ты найдешь ее под именем Элания.

***

Рик молча вошел в камеру. Охранники-прайдены удивленно переглянулись, но промолчали.

«Интересно» подумал Сокрушитель «Что их так насторожило? Неужели эти зверолюди почуяли во мне сущность Исполина?»

– А, – поднял голову Избор Иверский. Он сидел возле пленённого. Побитый им бард висел в центре пыточной камеры. Кровь сочилась по разбитому лицу, губы распухли, а глаза были закрыты. – Смотри, Рик, какая занятная вещица...

Сокрушитель принял из рук Главы Защитников маленький черно-красный осколок.

– Похож на обсидиан, – Рик поднес к глазам камень и оценивающе впился взглядом. Потом он повертел кристалл в пальцах и отдал обратно Избору. – От него веет какой-то магией.

– Какой-то? – Резко поднялся Избор. – Неужели ты уже забыл дымный воздух Согота?

– После Катаклизма демоническая магия есть не только на Соготе! – Отмахнулся Рик. Он решил сменить тему и продолжил более мягким тоном: – Что сказал бард?

– Он только смеялся. – Защитник посмотрел на окровавленные кулаки и потянулся за куском ветоши.

– Что будем с ним делать? – Рик обошел узника и покачал головой – Избор явно переборщил с пристрастием. Зря Рик оставил их наедине. На секунду он вспомнил об Элании... Какое неудачное время они выбрали для своих отношений – на Канию надвигалась беда, но он был слеп и глух к ее Источникам. Вялое противостояние с Хадаганом волновало соготца меньше всего.

– Отдам его ди Дазире, – прервал раздумья Рика Избор. – Большего для него мы все равно не сможем сделать.

Навязчивый шепот в голове Сокрушителя вырвался на свободу.

– Избор, отдай мне камень!

Защитник коснулся мешочка на поясе и отрицательно покачал головой.

– Нет, Рик. Я отдам его только Айденусу.

Сокрушитель мрачно кивнул и вышел из камеры. Его тяжелую походку проводил напуганный взгляд прайденской стражи и сбитого с толку Избора.

– Здесь что-то не так, – прошептал витязь, когда демон уже не мог его слышать.

***

Громобой оставил девушек, объяснив, что ему нужно посоветоваться с наставником. Мандарина не придала этому значения и куда-то повлекла поникшую Эланию. Перебинтованная белочка висела на голове Ириски и блаженно дремала. Мандарина что-то объясняла подруге, но эльфийка не слушала ее. Она думала о Рике.

Вдруг плечо пронзила резкая боль.

– Ай! – Взвизгнула Элания и увидела злой взгляд канийки. Мандарина ущипнула девушку, чтобы та обратила на нее внимание.

– Я говорю, что теперь нам нужна Мертвая Вода! Хотя, я так думала раньше. А теперь я думаю иначе. На двоих моих друзей напали. Да-да, ты тоже теперь мой друг! И знаешь что, Милочка?

Элания озадаченно покачала головой.

– Я могу стать следующей! – Прошептала Мандарина. - Нет, конечно, я могу за себя постоять и накостыляю любому монстру. Просто я не могу сражаться с монстрами и думать о твоей безопасности. Нам нужно...

– Манди, ты ли это?!

Девушка вскрикнула и обернулась. Она восторженно завизжала и прыгнула на шею к какому-то эльфу. Высокий статный красавец, со светлыми волосами, точенной талией и тремя деревянными мечами под мышкой.

– Овер! – Девушка принялась так тискать бедолагу, что он выронил один из мечей. – Как же я рада тебе, ушастый ты засланец! Куда запропал? Почему не писал?

– Манди, – улыбнулся Эльф, явно вспомнив уже подзабытый темперамент своей знакомой. – Мы помогали на Ассе-Тэпх, не было времени. Мои ребята тут за пополнением запасов, ну а я пока решил потренироваться.

– Как здорово! – Обрадовалась Мандарина. – Мы с Эл тоже собирались потренироваться. Вот с этой Эл.

Эльф припал на одно колено перед Эланией, взял в руки ее пальцы и подтянул их к губам:

– Очень приятно, о, прекрасная Эл!

Мандарина поспешила спасти подругу и пригрозила светловолосому ловеласу пальцем:

– Ее сердечко уже занято, осторожней, Овер!

Эльф рассмеялся и тут же легко поднялся, придерживая все три меча.

– Даже не думал, Манди! – Он подмигнул Элании. – Ты – моя единственная любовь.

– Ой, льстец, – смутилась Мандарина. На ее щеках и правда проступил румянец.

– Овер ди Грандер. – Представила она эльфа. – Скромный Дом, не такой, как, скажем, у Дусеров или Дазирэ, но это мой самый любимый эльф. Ой! Конечно же после тебя, милочка!

Элания смущенно кивнула Оверу ди Грандеру.

– Очень приятно.

От обилия новых знакомств у эльфийки уже кружилась голова. Или это солнце уже поднялось в зенит и стало припекать их непокрытые головы.

– Я могу понести один, – предложила Элания, указывая на ношу Эльфа и новый знакомый тут же с радостью отделался от одного из мечей.

– И мне давай, – влезла Мандарина и вытащила меч из-под мышки эльфа прежде, чем он успел что-либо ответить. – Какая тяжесть! Овер, ты же маг! Зачем тебе мечи?

– Лучше один раз увидеть! – Эльф указал в сторону столпотворения у Южных Ворот.

В будний полдень у ворот Новограда всегда собиралась большая толпа. Одни спешили покинуть город, другие только лишь подтягивались. Рынки и торговые ряды манили жителей окрестных деревень. Выходов из города было четыре, но ни один из них не пустовал даже ночью. Через Северный шли жители Берестянки, Заозерья и Белоозера. С востока тянулись торговые обозы с вырубки и Смоляного бора. С запада в город шли угрюмые портовые рабочие и гонцы из Орешка. Что-то неладно творилось там в последнее время, но поток гостей с того направления только увеличился. Ну, а на самом юге от города располагалось огромное ристалище. Попасть на Арену стремился всякий уважающий себя воин, а посмотреть на их тренировки стекался почти весь Новоград.

Мандарина ощущала себя в толпе, как рыба в воде. Ее забавная мордочка высовывалась то из-за чьего-то плеча, то из-за головы, спины, руки или даже появлялось откуда-то снизу.

– Ну где вы там? – Торопила эльфов непоседливая канийка. – Еще чуть-чуть, я там видела просвет!

Элания сосредоточенно выискивала бреши в этой живой стене, но чаще всего толпа не поддавалась. Если бы не Мандарина, то девушка до сих пор терлась бы о край этой толкучки. Борьба за «просвет» на некоторое время вытеснила грусть и тоску по любимому. Да, ей очень не хватало Рика, но, в данный момент, эту проблему она смогла задвинуть на второй план. Эльфийка удивлялась и не понимала, когда она успела так сильно к нему привязаться? Он лишь избегал и отталкивал ее, но какое-то чувство в нем она сумела разглядеть и поселить в своем сердце.

– Демоны по правому борту! – Закричала Мандарина. Толпа встревоженно заворочалась, но разбежаться ей не позволила всеобщая вовлеченность. Давка потихоньку выталкивала друзей из города. Впереди послышался веселый смех Мандарины и хватка толпы разжалась. Элания схватила ртом воздух и чуть не упала на колени посреди потоптанной лужайки.

– Фух, это какой-то ад!

– Ага, – рассмеялась Мандарина. – А помнишь, как свободно было вчера у Западных в это же время.

– Вчера была шестица, – заметила Элания. – А Где Овер?

Мандарина огляделась вокруг.

– Хм, с его-то габаритами. Наверное, он застрял. Пойдем на Арену, там и встретимся. – Канийка вскочила на ноги, отобрала у Элании меч, и показала ей язык. – Не догонишь!

И девушки рванулись наперегонки. Тени вокруг практически исчезли, они сгустились под шелестящими кронами, будто прячась от палящего полуденного солнца. По дорогам ехали повозки и одиночные путники. Кто-то передвигался верхом, кто-то пешим. Вдоль обочины играли дети или сидели уставшие путники.

Элания чувствовала, что может бежать быстрее, догнать и перегнать Мандарину, но ей не хотелось расстраивать веселого, игривого настроения подруги. Это было очень мило и придавало какого-то задора самой эльфийке.

– Пойдем, – повела подругу к боевым манекенам Мандарина.

Элания растерянно оглянулась и попыталась запротестовать, но канийка настойчиво отвернула ее и сдержанно пояснила:

– Не сейчас, милочка!

Тем ни менее, Элания уже успела разглядеть, что творилось внизу, дабы образ Новоградской Арены надолго засел у нее в мозгу. Ристалище представляло собой ровный, вырытый в земле квадрат. Края ямы были укреплены бревенчатым частоколом, с которого давно обвалилась вся кора. Среди обилия засечек и пары торчащих в стене стрел, Элания разглядела следы крови.

– Пустяки! – Пояснила Мандарина.

Элания с сомнением и страхом посмотрела на подругу. Но та была слишком увлечена своими идеями.

– Сперва нам нужно понять, на что ты способна, – Элания проследила за взглядом наставницы и увидела подвешенный к столбу мешок. – Это твой враг.

Кто-то любезно нарисовал на мешковине улыбающуюся рожицу. Чуть ниже Элания заметила сквозной прокол, через который сочилась струйка сухого песка.

– Вот же варвары! – Возмутилась Мандарина. – Против мешка-то с боевым оружием! На вот, держи свой меч. Между прочим, он тренировочный!

Эльфийка приняла грубый деревянный клинок, больше походивший на черенок от лопаты, и помахала им перед собой. За эти несколько движений она чуть не убила Мандарину и почти зарядила себе в лоб.

Наставница рассмеялась и кинулась отбирать опасную дубину:

– Отдай! Это не твое! – Ее тонкие пальцы разжали хватку подруги и мигом разоружили Эланию. – Ты явно не боец, милочка! Так! А ну жди...

Мандарина вытянула шею и огляделась. Когда ее глаза нашли то, что искали, лицо расцвело и засияло, а во взгляде появилось, присущее только ей, лукавство.

– Эй, дорогуша! – Крикнула она какому-то незнакомцу. – Да-да, ты, с усиками. Ну-ка дай мне сюда эту твою штуковину!

Канийка снисходительно прикрыла глаза и вытянула в сторону усатого юноши растопыренные пальцы.

А ведь она и вправду верила в свою исключительность! По мнению Манди – все, кто окружал ее, были рождены исполнять ее желания и прихоти – подумалось Элания.

В ладонь Мандарины уперлась резная деревянная рукоятка. Девушка чуть заметно улыбнулась, сжала пальцы и зашагала в сторону стрелковых мишеней:

– Мерси! – Кинула она через плечо. – Эли, за мной!

Элания поспешила за подругой и была удостоена чести получить от нее лук. Хозяин оружия оказался рядом. Он терпеливо показал, как правильно его держать и с мольбой посмотрел на Мандарину.

– Стрелу! – Потребовала девушка и растопырила свои хорошенькие пальчики. Стрелок подчинился и вложил в маленькую ладошку смертоносный снаряд. Канийка передала его Элании и спохватилась:

– Стой! – Мандарина отбежала к траве и подняла с земли мятое яблоко. Она неуловимо быстро очутилась возле мишени и установила фрукт к себе на голову. – Вот теперь – стреляй!

Элания прицелилась.

– Бери чуть выше, – посоветовал лучник.

Руки девушки задрожали. Она попыталась сильнее натянуть тетиву, но пальцы сорвались и смертоносная деревяшка полетела в сторону Мандарины.

Элания зажмурилась и стала ждать криков или проклятий. Она почти наверняка убила свою подругу. Стрела вырвалась слишком рано. В ушах зашипела кровь и застучало сердцебиение. На мгновение девушка представила последствия, и в ее воображении тут же возникло нечто ужасное…

Вместо своей подруги Элания увидела бесконечные поля омерзительных тварей. Существа шептались и толкались, покорно склоняя перед своей Госпожой уродливые головы. В столпотворении потусторонней армии Элания увидела рога и копыта, щупальца и клешни, неестественные цвета и неподдающиеся описанию формы. Армия демонов ждала её приказаний.

Один из них, наиболее ужасный и отвратительный, сделал шаг к своей Госпоже и отвесил замысловатый поклон. Из скривленных в ухмылке губ вырвался дерзкий вопрос:

– Ну? – Сказал демон голосом Мандарины. – Ты будешь в меня стрелять или нет?

Элания встрепенулась. Как он только посмел так фамильярно обращаться к ней? Она открыла рот, чтобы устроить Хорт-Кирону строгий выговор, но демон опять ее перебил:

– Милочка, не томи!

Элания, задыхаясь от возмущения, открыла глаза и увидела смотрящий на Мандарину наконечник.

Подруга задорно подмигнула ей и показала на яблоко. Элания невольно улыбнулась и канийка улыбнулась ей в ответ.

– Хорт-Кирон, – прошептала эльфийка имя из видения. – Нет... Нет... Какая же это ерунда!

Но зародившаяся в сердце тревога стала причиной дурного предчувствия. Эльфийка отвела стрелу в сторону и разжала тонкие пальцы. Снаряд сорвался с тетивы и со свистом улетел в даль. Он миновал фигуру ее подруги, и, с громким хрустом, вонзился в сухую березу.

Мандарина недовольно скинула с головы яблоко и зашагала обратно к подруге.

– Ну ты неумеха! – Сказала она и откусила красный блестящий плод. Яблоко сочно хрустнуло и девушка расплылась в улыбке. Она приготовилась нанести фрукту еще один укус, как ее глаза внезапно округлились: – Буеее! Червивое!

Мандарина начала плеваться и топать от омерзения ногами. Элания, все еще поражена видением, вдруг рассмеялась и побежала на встречу к подруге. Лук из ее рук пропал, как и усатый лучник.

Девушка заключила в объятия Мандарину и в сердцах призналась ей:

– Какая же ты классная!

– Что за телячьи нежности, милочка?! – Отстранила ее Мандарина. – Я твой лидер. Меня нужно бояться! И уважать!

Девушки переглянулись, секунду помолчали и громко, дружно расхохотались.

Глава IV. Магия Согота

Глава 2

Пойманная на месте пищевого преступления фея сидела на окне съёмной бардовской комнаты и беззаботно болтала босыми ногами в воздухе. Клементина полулежала в массивном дубовом кресле, стоящем рядом, и грустно смотрела в одну точку.

– Ну извини, – осторожно начала айринская муза, – кто же знал…

– Помолчи, – попросила бард. – Хочется тишины.

Феечка демонстративно закатила глаза, скрестила ручки на груди и поджала губы.

– Наверное, произошла какая-то ошибка. Я не виновата в том, что ты женщина и я тебя не вдохновляю. И вообще! Раз, по твоим словам, у тебя не только с вдохновением, но и с талантом беда, то я тут ничего поделать не могу. И точка. Сама виновата.

У Клементины отчётливо дёрнулся глаз.

– Пользы от тебя как от некромантского кадавра, – девушка досадливо хлопнула ладонью по подлокотнику и жалобно проныла, – что мне теперь делать…

Муза взмахнула крылышками, подлетела к креслу и зависла в воздухе прямо напротив лица барда.

– Эй! Ну ладно тебе. Ничего не поделаешь, – она притворно вздохнула, – придётся нам как-то вот так вот…

Лицо канийки приняло ещё более несчастное выражение. Фея деловитой юлой крутилась по неубранной комнате, рассматривая всё подряд, чем невероятно раздражала впадающую в истеричное отчаяние девушку. Захотелось взять мухобойку и…

– А ты уверена в том, что ты бард? – Коротышка вцепилась в расписной шёлковый шарф, лежащий в ворохе одежды на узкой кровати, вытянула его наружу и с интересом повертела в руках.

– Вроде как, – тоскливо отозвалась девушка.

– Поясни.

Фея приложила к себе часть шарфа, завернулась в него, покрутилась и задумчиво бросила на место.

– Я обучалась.

– И судя по тому, что ты жалуешься на отсутствие таланта и вдохновения, дальше обучения дело не пошло. Я поняла.

– Я даю концерты!

– Часто? – Коротышка принялась демонстративно разглядывать рисунки на ширме, отгораживающей место для купания.

– Ну… Не каждый день, конечно, но ведь они бывают.

– И никто из посетителей не убегает в ужасе, когда ты бренчишь на этой своей, – фея махнула рукой в сторону потёртой лютни, – штуке?

– Они к тому времени так надираются, что уже не в состоянии убежать, – буркнула Клементина и отвернулась.

– Ха! Прелестно. Тебе платят?

– Конечно!

– И поэтому ты голодаешь, – ехидно пропела муза. – Питалась бы пыльцой как я…

– …и умерла бы на третий день.

Фея пожала плечиками.

– Ладно. Молчу. Меня волнует другой вопрос… Ты мне имя дашь? Моё настоящее для тебя наверняка будет сложным и, возможно, неприличным, но и безымянной мне быть не хочется. Как представлю, что ты зовёшь меня «Эй ты!», фу, жуть берёт, – муза тряхнула крылышками, заставляя пылинки красиво закружиться в солнечных лучах. Клементина в очередной раз мысленно пообещала себе взяться за уборку, а затем медленно перевела тяжёлый взгляд на наглую коротышку. Та выжидающе приподняла бровь.

– Имя? – Девушка скривила рот. – Зачем?

– Как это «зачем»?! – Фея подлетела к небольшому зеркалу и приняла горделивую позу. – Раз уж мы теперь друзья… – Она полюбовалась своим отражением и порхнула к креслу. – У всех есть имена. Родители называют ими своих детей, хозяева – домашних питомцев. А чем я хуже?

– Но ты не мой ребёнок и даже, – тут бард сделала паузу и неопределённо помахала рукой в воздухе, – не домашний зверёк.

– Ну конечно! – Муза нервно топнула в воздухе ногой, фыркнула и надулась. – Раз я тебя не вдохновляю, то я никто!

– Даже не пытайся закатить скандал, – монотонно ответила Клементина.

Фея замолчала, скорбно опустив плечи, и улетела на окно, где принялась мять в ручках пышный подол своего красного платья и бубнить под нос.

– Вот так всегда. Привязываешься к человеку, душу ему свою наизнанку выворачиваешь, а он…

– Слушай, мы знакомы-то всего пару часов.

– Ну и что. Может для меня это вечность! Я уже к тебе привыкла, можно сказать, сроднилась душой, стараюсь тут изо всех сил, а ты со мной так. Неблагодарная!

Канийка искренне не понимала, какие старания и для чего прикладывает коротышка, но, сдаваясь, вздохнула.

– Так и быть. Давай придумаем тебе подходящее имя.

Коротышка оживилась и засияла улыбкой. Канийка задумчиво смотрела на неё.

– В чём дело? Такая сложная задача? – Улыбка на симпатичном личике феи пропала. – Это всего лишь имя! Вы вечно зовёте нас всякими дурацкими именами типа Огонёк или Земляничка, тебе что, фантазии не хватает?

– Раз всего лишь имя, значит буду звать тебя просто Фея.

– Это даже для тебя слишком банально, – махнула рукой коротышка, – давай ещё.

– Тогда Элеонора.

Улыбка на симпатичном личике музы пропала.

– Сама ты Элеонора! Какое глупое имя, – она нахмурилась и выпятила нижнюю губу.

– Ничего не глупое, у меня в детстве так крысу звали. Ты на неё похожа.

– Чем?!

– Усами.

– Но у меня не…

Клементина прыснула со смеху.

– Ладно, ладно. Извини. Давай начнём с твоего настоящего имени.

Коротышка фыркнула, гордо выставила вперёд левую ножку и приосанилась.

– Мимильвейген фон [censored].

Бард поперхнулась. – Серьёзно?

– Это ещё что! Искорку знаешь? Так вот её настоящее имя… - феечка порхнула к уху Клементины и заговорщически зашептала. Канийка округлила глаза и расхохоталась. – Ну, ты понимаешь, да? – Муза захихикала, прикрыв ладошкой рот и отлетела обратно на окно.

Отсмеявшись, Клементина утёрла выступившие слёзы и молвила:

– Мимильвейген, так Мимильвейген. Хорошо. Буду называть тебя Мими.

– Мими?! Кошмар! – Возмутилась муза и всплеснула ручками так, что соскользнула за карниз.

Клементина подскочила к подоконнику и посмотрела во двор. Никого. Оглядела всю улицу. Только стражники и всё те же игривые котята.

– Мими? – Неуверенно позвала она.

– Что? – недовольно буркнула фея, нервно выпутываясь из травы под окном.

«О, отзывается», – отметила про себя бард. – Поднимайся, а?

Мими отряхнулась и с притворным равнодушием накрутила на палец прядь фиолетовых волос.

– Зачем?

Девушка молча смотрела на взъерошенную фею.

– Мими! – Она придала голосу строгости. – Немедленно поднимайся! Во-первых, тебя не видит никто, кроме меня, и все подумают, что я сумасшедшая, а во-вторых… Во-вторых… Мне скучно. Мими!

– Заведи себе собаку, – огрызнулась муза, – она будет тебя слушаться и приносить дудку в зубах.

– Мне не нужна собака, вредное ты существо. Мне нужна ты. Поднимайся.

– Нет, не буду! – Муза капризно надула губки. – Мне и тут хорошо. Спокойно. Никто не обижает и не называет дурацкими именами.

– Тьфу, – канийка развернулась и медленно отошла от окна. – Ну, как хочешь. А я ухожу, – небрежно кинула она через плечо.

– Куда? – раздалось с улицы.

– На Плато Коба. Развлекаться и буянить.

– О-о-о, я с тобой, – предложение всё-таки заинтересовало Мими, поэтому она демонстративно впорхнула в комнату. – С чего начнём? Ты научишь меня пить гибберлингский эль? Соблазнять своим пением жарких эльфийских юнцов? Или мы развратим наше сознание азартными играми? – Муза крутилась возле лица Клементины, доверительно заглядывая то в один её глаз, то в другой.

– Ну что ты за человек такой. Хотя ты не человек, да, – Клементина картинно закатила глаза. – Нет, азартные игры отменяются. Я пошутила.

– То есть… Ты меня обманула, да? Воспользовалась моей доверчивостью, моей наивностью, ввела в заблуждение, уговорила пойти развлечься, а как только я настроилась, ты… Ах ты!

Девушка ходила по комнате, ловко уворачиваясь от назойливой феи.

– И что ты молчишь? – Мими спланировала к резному креслу и нервно постучала ножкой по подлокотнику.

– Слушай, – бард укоризненно посмотрела на неё, – вот что ты такая зануда, а?

Муза выпучила глаза и возмущённо ткнула пальчиком себе в грудь.

– Это я-то зануда?!

– Ты, Мими, ты. Что за куча вопросов? Ты не даёшь мне ответить на первый, как уже задаёшь второй.

Они молча смотрели друг на друга.

– Мне сейчас нужно идти на встречу. А ты останешься здесь.

– С чего это? Я с тобой.

– Зачем ты мне там нужна? Чтобы меня отвлекать? – Бард хмыкнула и покачала головой.

– Ну, пожалуйста! Разреши мне пойти с тобой! Всё равно кроме тебя меня никто не видит, значит я мешать никому не буду! – Мими тараторила и смотрела такими умоляющими глазами, что мысленно девушка уже согласилась, однако, так легко уступать свои позиции она не собиралась.

– Вот объясни мне, пожалуйста, какая от тебя может быть польза? Станешь маячить у меня перед глазами, я на тебя буду отвлекаться, а все подумают, что у меня косоглазие или нервный тик. Мне это надо? Нет. Не надо.

– Я тебе клянусь! Я совсем не буду мешать! Наоборот! Я буду только помогать! Я буду твоей невидимой подружкой! Пожалуйста!

На фею было тошно смотреть. Она так испугалась остаться в одиночестве, что чуть не впала в истерику.

– Ладно. Так уж и быть. Но! Слушай меня внимательно. Ты будешь держаться рядом и молчать. Если захочешь что-то сказать – поднимешь руку. Ты меня поняла? И никаких резких движений!
Мими прямо засияла счастьем, мелко закивала и, кажется, даже согласилась на все условия.

– Отлично! Я согласна! Когда идём? Куда? С кем ты встречаешься?

– Успокойся, не надо так много вопросов.

– Как так? Ой, не надевай это платье.

– Почему? Твои вопросы не дают мне сосредоточиться.

– Ты предлагаешь мне заткнуться?! На рукаве пятно.

– Да что тебя растерзала толпа безумных орков! Нет, не молчи. Мне нужно встретиться кое с кем.

– Как интересно. А вот ещё пятно. С кем? Любо-овник? – Мими наматывала круги возле Клементины.

– Ооо, прошу тебя…

Мими завертелась вокруг головы девушки, которая поспешно натягивала другое платье.

– А этот, ну, с которым ты встречаешься сейчас, он симпатичный?

– Я его даже не знаю.

– Но…

Девушка молча махнула рукой в сторону стола, на котором лежал лист бумаги, исписанный забористым почерком.

– Ты издеваешься? – Муза упёрла кулачки в боки. – Я не умею читать.

Горе-бард закатила глаза.

– Он собирается жениться и желает попросить у отца руки невесты в стихотворной форме. С моей помощью.

– Мхм. Понятно. И как ты будешь делать это без вдохновения?

Клементина скептически оглядела Мими.

– Разберёмся.

Глава 3