Эта история началась в отпуске. Да, именно в отпуске – у каждого героя может быть отпуск, надо же и отдыхать иногда. Был обычный отпускной день на фоне ласкового моря, дул теплый ветерок и светило яркое солнышко. Дмитриус лениво загорал на пляже, через трубочку тянул прохладный коктейль и поглядывал на привлекательных героинь, которые, по-видимому, тоже отдыхали от подвигов. Шла вторая неделя безделья, но такой досуг все никак не надоедал – коктейли исправно приносили услужливые официанты, а девушки просто радовали взор. Лениво потянувшись и перевалившись на другой бок, герой отставил опустевший стакан и протяжно зевнул. Блики на воде, крики чаек... Уснуть на пляже было бы ошибкой, и Дмитриус решительно направился к кабинке и переоделся в купальный костюм. Окинув взором переполненный пляж и поморщившись от количества бултыхающихся у берега маленьких героят, он отправился по берегу на дикий пляж за скалой – эту часть он еще не видел. Посматривая через темные очки по сторонам и пройдя по линии лениво набегающих волн, он вдруг увидел недалеко от берега что-то интересное. В волнах явно что-то было, и это что-то – нечто неисследованное! Ура, есть развлечение!

Дмитриус, радостно потирая руки, пошлепал от берега к неизвестному объекту и нетерпеливо нырнул. Да! Он не ошибся – в волнах скрывался обломок корабля. Набрав воздуха, он с увлечением стал осматривать находку, разыскивая наименование судна и представляя горы сокровищ, что просто обязаны быть на борту! Занятие полностью поглотило его внимание, и поэтому очередной подвиг смог совсем незаметно подкрасться к герою... Гигантская рыбина размером с трех упитанных героев с минуту наблюдала за суетой вокруг пристанища крабов и водорослей. Решив, что рассмотрено все, что нужно, чудовище лениво шевельнуло хвостом и подплыло совсем близко к объекту беспокойства. Распахнув пасть в гастрономической ухмылке, Ужас Глубин атаковал Дмитриуса!

Обычно, на этом моменте, славные герои начинают вершить деяния – рубить головы драконам, жечь полчища демонических тварей, крутить уши хулиганам... Но при этом герои одеты во что-то более серьезное, чем купальный костюм и солнечные очки. Согласитесь, наряд немного неподходящий для свершений, костюм даже не латный, а про урон по рыбам от темных очков смешно говорить – очки куплены на распродаже, и они далеко не легендарного качества. Поняв, что переговоры зашли в тупик, Дмитриус стал работать руками, ногами и даже слегка ушами, изящно уклоняясь и маневрируя между зубов улыбчивой рыбы. Проблема усугублялась с каждой секундой, а решение требовалось немедленное.

И тут Дмитриус вспомнил! Он же паладин! Не смейтесь, посмотрим, что бы вы забыли в такой ситуации! Так вот, он вспомнил, что он паладин! А паладины – это такие универсальные герои, которые отпускают грехи мечом и крепким словом, причем иногда слово покрепче меча срабатывает. И пусть меча с собой нет, но слов-то в запасе есть много!

История умалчивает, каким именно словом паладин Дмитриус упокоил мерзкую рыбину, Ужаса Глубин (сокращенно - УГ), но было это проделано быстро и решительно, как и все геройские подвиги славного паладина Дмитриуса! Слава герою!

Иллюстрация к подвигу прилагается!

Утро для Храмика выдалось чрезвычайно насыщенным на события, даже несмотря на отвратительную погоду, которая царила на аллоде Игш уже третий день подряд. По закоулкам Незебграда гуляли промозглые сквозняки, а порывы ветра так и норовили сорвать с редких прохожих их шляпы и вырвать из рук зонты, которые нисколечко не защищали своих владельцев от мелко семенящего дождя. 
Мужчина уверенно шагал на юг от Старой площади, при этом пряча лицо в широкий капюшон. Для надёжности забежав в Архив, он помелькал перед глазами начальства и незаметно для всех выскользнул из здания для совершения того, к чему готовился уже более полугода – он выполнит поручение Аргула, чем заслужит для себя личное расположение вышестоящих чинов. И речь даже не о мелких напыщенных начальниках городского Архива…

Свернув к арке, Храмик достал жезл, где уже заблаговременно было подготовлено мощное парализующее заклинание. Одно слово – и магия полетит в указанную цель. Но пока что цель была вне поля зрения. Храмик остановился, осмотрелся по сторонам и нырнул в неприметную нишу между зданиями, сразу за проходной аркой. 
Она должна появиться с минуты на минуту. 

***

Лиза в этот день проснулась весьма поздновато для себя – уже было начало девятого. Но торопиться тоже не было необходимости – вчера девушка засиделась допоздна, работая с гильдейской документацией, и ей разрешили прибыть на работу с опозданием, дабы она смогла выспаться. Вяло потянувшись, девушка стала собираться на работу – покормить кота, заварить чай; о, газетка, что нового? Выругав кота за шкодливость, Лиза выгнала его на принудительную прогулку до своего возвращения и закрыла квартиру. Дождь всё так же раздражал, уже который день подряд. Обещанное потепление так и не наступало, а бронхит, который превратился в хронический, всё больше разыгрывался кашлем. По-хорошему – ей бы стоило взять больничный, но был конец квартала, вот-вот предстояло отчитываться по документам, а также подавать копии в Архив. 

В голове пронеслось далёкое детское воспоминание, а может, и не воспоминание. Стальные стены, люди в халатах без лиц, длинный холодный коридор, мамина теплая ладонь, гулкое эхо, погоня, злые крики и боль в плече, а потом – ледяная вода, много иголочек по всему телу и размеренное поскрипывание шестерёнок дяди Ирфа. Мама говорила, что это был просто кошмар. А заболела девочка, когда играла зимой у воды на тонком льду, где промочила ноги и не сразу пришла домой, так как боялась быть наказанной. А дядя Ирф помогал их маленькой семье всегда, сколько себя знала Лиза – то провиантом, то деньгами, то вещами. Вот даже помог с жильем после того, как мама умерла год назад…

Отбросив тоску по самому дорогому человеку в её жизни, девушка шагнула в сырое утро. Пора было заняться делами, а погрустить она сможет во время отпуска, когда поедет на могилку матери. Но, не успела она пройти и десятка шагов, ее резко схватили сзади и потащили в ближайший подъезд. Попытка сопротивления сразу же пресекалась, а лица захватчика она не видела. Кричать тоже не могла – в рот всунули кляп, который имел отдушину машинного масла… Стоп. В движениях захватчика было что-то знакомое, ещё с детства. Неужели это?... 

Кое-как высвободив руку, Лиза резко ударила налётчика локтем в предполагаемый живот и, раздвинув руки в стороны – присела и кувыркнулась. В мгновение ока поднявшись, девушка приняла боевую стойку и удивлённо ахнула – перед ней стоял тот самый Зэм, который и обучил ее такому приему самозащиты. 

– Ирф! Ты… Что ты делаешь, зачем? – вперемешку с радостью, девушка сурово глянула на знакомого, но тут же улыбнулась и бросилась обнимать восставшего. – Как же я рада видеть тебя, Ирфи.

– Привет, маленькая. Как ты поживаешь? Прости, что вот так резко нагрянул, но мне правда пришлось тебя столь грубо утащить в этот э-э-э… - Зэм задумчиво оглядел окружающие их потрескавшиеся стены, висящую кусками штукатурку и ободранную на перилах краску. – Ретро-подъезд, скажем так. За тобой слежка, а меня тут быть совсем не должно. Твоя мама давно мне говорила приглядывать за тобой, но это стоило делать очень осторожно, дабы не привлекать внимание тех, кому это больше всего может быть выгодно… 

– Что ты такое говоришь? Какое внимание? Я же не преступница, ты что! – возмутилась было Лизаветта, но Зэм жестом попросил ее говорить потише. – Я же не преступница… – вновь повторила, уже шепотом, девушка. 

– Не обязательно делать плохие дела, чтобы привлечь чье-то внимание. Твоя мама рассказывала хоть что-то о вашем прошлом, об отце? – Ирф весьма деликатно произнес последнее слово, вглядываясь в глаза собеседницы.

– Она начинала плакать, когда я просила рассказать о папе, поэтому я и не спрашивала, – с грустью в голосе произнесла Лиза, но тут же встревожилась. – Погоди, зачем же тогда за мной следить?

– Давай-ка сперва найдём убежище получше этого. Пошли, – Зэм осторожно выглянул наружу, где не происходило совершенно ничего, кроме всё так же моросившего дождя. 

Дойдя до дома, Лиза привычно повернула к подъезду, но рука Ирфа мягко остановила ее движение. Дав девушке небольшой конверт, Зэм попросил оставить его на письменном столе на самом видном месте, собрать все важные документы и забрать их с собой, а также захватить шкатулку, которая стояла на чердаке. На последней просьбе глаза девушки округлились, а потом прищурились.

– Откуда ты знаешь о моём тайнике? Подглядываешь? – Лиза состроила подозрительное выражение лица, но лёгкий смешок Ирфа тут же её успокоил.

– Ну я же должен был приглядывать за тобой. И, к тому же, это я надоумил тебя в детстве устроить там тайничок. Беги, времени очень мало. У тебя на всё про всё менее пяти минут.

Девушка больше не стала задавать вопросы и справилась с поручениями всего за пару минут. А ещё через минуту парочка скрылась в ближайшей арке.

*** 

Храмик ждал уже почти час. Его выдержке мог позавидовать любой служащий караула – стальной взгляд, ровное дыхание, полная концентрация вне зависимости от происходившего вокруг. Но девушка так и не появилась, хотя был будний день, приказ об отпуске он видел сам лично – дата, значившаяся в документе, была ещё только через пять дней. О досрочности не могло быть и речи. Значит, где-то мог ошибиться сам Храмик, а это так же исключалось – режим дня этой девушки он знал досконально, уже не первый месяц велась слежка. Либо же… Нет, вмешательство третьих лиц было исключено, о его задании знал слишком узкий круг существ. 

Подождав ещё немного, мужчина понял, что всё же где-то упустил неприметную деталь, и его план оказался вовсе не совершенен. И поэтому решение пришло сразу же – посетить жилище девушки, вдруг там найдётся что-либо ещё, помимо той информации, которая и так уже у него была. Всего пару минут понадобилось Храмику для преодоления расстояния от его временного убежища до жилого многоквартирного дома. Неслышно поднявшись на второй этаж, Храмик тихонько взломал замок входной двери и так же тихо вошёл в квартиру. 

Помещение пустовало, чашка с недопитым чаем была уже давно остывшей, и всё вокруг говорило, что хозяйка тут была ещё совсем недавно. Но что-то привлекло внимание шпиона, который поначалу даже не сразу понял… Конверт. Ровно, посреди стола. И это было весьма странно, так как корреспонденция девушки проходила всегда через его руки. 

Быстро подойдя к столу, Храмик осторожно взял конверт, который был без каких-либо отметок, подписей, и даже не заклеен. «Возможно, это она только надумалась отправить? Хмм, поглядим-ка», – подумал Храмик и осторожно заглянул внутрь. Небольшой лист из плотного пергамента был весьма разборчиво исписан мелким почерком:

«Я знаю, что ты это прочтёшь, твоё любопытство всегда было тебе обузой, хоть сам ты всегда думал, что это твой конёк. 
Забудь о Елизавете, иначе будет хуже. Она под надёжным крылом и уже очень далеко. 

Если же ты продолжишь выслеживать нас – что ж, это твой выбор, но он не самый разумный. Тайна Елены и Беляка останется неразглашенной, и я позабочусь об этом так же, как и об их дочери. 

Можешь передать Аргулу, что его эксперименты никогда не будут возобновлены. И рано или поздно – мы его остановим».

Перечитав текст еще пару раз, Храмик угрюмо усмехнулся. Ну что ж. Посмотрим ещё, чья возьмет. 

Продолжение

За весельем внуков в сторонке наблюдал хмурый на вид каниец, размеренно потягивая длинную трубку и, также не торопясь, выдыхая ароматный клубящийся дым. Время от времени мужчина хмурился, потому что прыжки через костёр, которые устроила группа отважных хадаганцев, его вовсе не радовали, особенно когда его внучка Екатерина тоже решила принять участие в этой забаве. Молодые люди веселились, пели песни и плясали под аккомпанемент гитары и трубы, а самые отчаянные с разбегу сигали в пламя ещё больше разгоревшегося костра. Ерёмий понимал, что молодой крови нужно дать закипеть и выплеснуть адреналин, который иногда уж очень не вовремя срывал крышу своим переизбытком. Но сердце сжималось внутри от переживаний за родную кровь.

Спустя несколько минут запыхавшаяся девушка подбежала к деду, и, весело улыбаясь, произнесла:

– Дедуль, ну ты чего? Не хмурься, я лишь разок. Видишь, даже косу не задело, – девушка продемонстрировала кончики волос, которые действительно были ровные и без следов обпаленности. – А Сережка так и не решился, – и девушка махнула в сторону брата, который присоединился к музыкантам.

– Катюш, мы то в своё время также развлекались, да и похлеще бывало, – помолчав, медленно протянул Ерёмий без грубости и злости в голосе. Хитрый взгляд старика дал знать, что вовсе не серчает он, как бы ни казалось на первый взгляд. – Тоскую лишь за младыми летами, упущено было многое, а былого, как говорят, не вернёшь, – Ерёмий тихонько вздохнул и снова закурил трубку.

– Я считаю, что каждый строит свою судьбу сам, и все ошибки рано или поздно можно исправить, – звонко и легко звучал голос молодой канийки, которая то и дело украдкой поглядывала на танцующего рядом с костром высокого эльфа. Тот же в свою очередь вовсе не скрывал симпатию к девушке, постоянно ловя ее взгляд и отвечая яркой улыбкой, от которой Катерина заливалась румянцем.

– Решать тебе, несомненно. Но, бывают такие ситуации, когда попытка исправить свою ошибку приводит к огромным ужасам и ещё худшим событиям, нежели та оплошность, которую хотел исправить… – Ерёмий поглядел вдаль, где тёмная вода мирно плескалась о статуи, возвышавшиеся над побережьем Тропического Атолла. – Видела же во-о-о-он те монументальные сооружения местных?

– Ага, диковинные такие, зачем им это? Разве это красиво? – хохотнула девушка и хлопнула себя по коленке.

– Не всё сооружается во имя красоты, внучка. Так и они – неспроста тут возведены. Давным-давно, ещё нас с тобой не было в этом мире, жила была одна девушка, очень уж похожа была на тебя: красавица, умница, скромная в меру, но и язык остр был на словечки. А главной ее особенностью было то, что обучалась уже много лет, еще с раннего возраста, у могущественного колдуна. И делала уже огромные успехи, поэтому колдун готовил свою ученицу для заключительного экзамена – к испытанию, которое даст ей Великий Совет Магов. Успех гарантировал не только радужные перспективы, но и дальнейшее членство в Великом Совете, а это было очень почётно. И вот перед тем самым испытанием колдун приказал девушке хорошенько отдохнуть, собраться с мыслями и поспать. Жена колдуна заботливо причесала и уложила девушку, ставшую ей за столько лет обучения почти дочерью. Раньше обычного отправились и колдун с супругой спать, а в доме воцарилась тишина. Но сон не шёл к девушке, и решила она ненадолго покинуть дом своего учителя для ночной прогулки по морскому побережью. Свежий воздух, почти полная луна и плеск волн умиротворяли девушку и нагнали долгожданную усталость, а с ней – и сон. Только-только решившая уже возвращаться колдунья услышала окрик. За ней, в десятке метров, шли трое парней. Крики свидетельствовали о довольно большой дозе медовухи в их желудках и желании найти приключений на свою голову. Решившая не контактировать с пьянчужками колдунья бросилась бежать, но это было довольно затруднительно на песке. До заветной травы, которая бы облегчила бег и охладила уставшие ноги, оставалось рукой подать, но вдруг на нее навалился один из кричавших – выпитое не помешало парню утратить сноровку и скорость. А ещё через мгновенье подоспели и его дружки, хохоча и приговаривая о развлечении, которое внезапно подвернулось. Паника охватила разум юной колдуньи, ведь ещё не приходилось ей бывать наедине с мужчиной. А один из парней ради издевательства сорвал с девушки подвеску – тонкую цепочку с жемчужинкой…

Ерёмий закашлялся и потянулся за флягой с водой, которую приберёг рядом на всякий случай – фронтовые привычки просто так не оставишь дома. Вокруг старика собралось уже с десяток молодых людей и даже несколько местных обитателей – кто стоял, кто сидел, но все внимательно слушали рассказ и не смели даже шёпотом переговариваться, боясь упустить любую деталь. Сделав пару глотков, Ерёмий хитро оглядел слушателей и продолжил...

***

Колдунья все же была не простой деревенской девчушкой, которая даст себя в обиду. Собрав волю и прогнав страх, она произнесла несколько простых заклинаний, которые  позволили девушке вырваться из цепкой хватки самого буйного нападающего и оглушить по итогу всех троих. Нет, они не потеряли сознание, они видели всё и понимали, просто не могли пошевелиться несколько долгих секунд. За это время колдунья благополучно добежала до ворот дома, где проживала уже многие годы, юркнула в узкий проход и затворила засов как раз в тот момент, когда заклинание прекратило действие. Парни были в бешенстве, ведь ещё ни одной девице не удавалось их проучить, да так мастерски... Наутро под воротами колдуна собралась толпа из местных жителей близлежащей деревни. Они кричали и призывали мужчину выйти и ответить за всё, что тот якобы натворил. Ничего не понимающий колдун отворил ворота и удивлённо слушал, как люди наперебой угрожали ему, но при этом не подступая даже на расстояние вытянутой руки. Его ученица тоже вышла, но лишь на крыльцо. И тихонько охнула, ведь среди толпы был один из тех парней, которых она встретила ночью – под лунным светом она видела лица всех троих, но именно этот юноша ее догнал и удерживал от побега. Его лицо было ужасно изуродовано: глубокие порезы, синяки, а вместо левого глаза – бельмо, от которого начинало бросать в дрожь.

Пытаясь разобраться, колдун все же заставил утихнуть разбушевавшихся громким хлопком в ладоши. Во внезапно наступившей тишине раздался его мягкий голос, который вопрошал присутствующих рассказать толком и по делу: что они требуют и чего так рано пожаловали. Вперёд толпы вышел староста и рассказал, что этой ночью ученица, стоявшая на крыльце, якобы напала на одного из местных парней, который ничего не подозревал и хотел всего лишь порыбачить. А коварная колдунья приворожила юношеское сердце, а затем заманила в пещеру, где практиковала всю ночь на нём злые чары. И теперь судьба парня сломлена, ведь кому нужен такой уродец, какая девка поглядит в его сторону?

Колдун молча повернулся к крыльцу, где стояла, шокированная от услышанного, ученица. Заверив незваных гостей, что он через минуту снова к ним вернётся, колдун зашагал обратно ко входу в свой дом. Взяв за руку девушку, он молча повёл ее в свой кабинет. Также молча закрыл все окна и дверь, а затем зажёг свечу, которая загорелась необычайно синим пламенем. И произнёс заклинание, которое ярким лучом пронзило сердце ученицы, отбилось в зеркале и попало в чашу, стоявшую у ног колдуна. Чаша была не простой посудой, как и многие вещи в доме у волшебника. Он узнал правду, он увидел всё, что происходило. Он видел, что девушка не хотела зла, но допустила одну ошибку: смешала два заклинания, безобидных на первый взгляд, которые вместе дали очень плачевный результат – именно они оставили несколько глубоких порезов на лице и теле парня. Но все остальные увечья были получены уже не от колдуньи. И что послужило потере глаза – он не знал и не мог знать. Ведь на самом деле глаза юноши были целы...

И вот, выйдя к народу, мужчина рассказал о событиях прошлой ночи, не сводя взгляда с «пострадавшего», который из немощного калеки с каждым словом превращался в напуганного, загнанного зверя. Пот ручьем капал с его лица, а руки не хотели слушаться. Одно не осторожное движение – и вот вместо бельма показался здоровый глаз. Обман раскрывался: тесто отлипло, «глубокие» ссадины и порезы внезапно начали искажаться – многие из них оказались нарисованы кровью животного. Колдун попросил старосту поглядеть на пострадавшего, и когда староста обернулся к толпе в поиске изувеченного юноши, его глаза озарило непередаваемое удивление: как же, что же это? Обман?

Парень хотел было броситься бежать, но толпа мужчин и женщин не дали ему совершить побег. И тогда староста, узнавший правду о ночных намереньях юнца, обратился к колдуну с вопросом: как же они могут загладить свою вину? На что колдун ответил, что народ невиновен, виновен лишь один, который хотел не только поиздеваться над невинной девушкой, но и обманом заставил всю деревню поверить в лживую историю. И отвечать посему лишь одному. Подозвав к себе свою ученицу, колдун предложил девушке делать всё, что она хочет и колдовать что угодно. Но девушка было чиста сердцем, а потому она сказала, что прощает юношу.

Многие ахнули, ведь мало кто ожидал такого исхода событий. Колдун же в свою очередь одобрительно кивнул и попросил жителей деревни возвращаться к делам, ведь солнце уже высоко поднялось над морем. На этом и разошлись. Но только с той поры парнишка, которого все начали стыдить, затаил в сердце злобу и желание отомстить девушке и ее учителю. Уже вечером того же дня, когда никто его не видел, пробрался он со своими братьями во двор колдуна и разжёг костёр у дома. Понадобилось вовсе немного – и вот уже одна стена деревянного дома полыхала ярким пламенем.

Дом не удалось спасти, лишь несколько ценных книг с заклинаниями и летописью вынесли из пылающего жилища. Живьем сгорела и девушка, та самая ученица колдуна... Волшебник был в ярости и сердце его охватила неимоверная скорбь о погибшей. Узнал он, кто совершил это деяние, не нужно было и думать долго: юноша был не осторожен и оставил много улик, следов, в том числе и свою шляпу, которую опознали в деревне. В порыве гнева проклят был весь род юноши. С той самой поры все его родственники, дети, внуки и потомки имели рыбью голову и перепончатые пальцы ног, а тело было покрыто наростами да гребнями. И не будет знать его племя покоя, не будет снято заклинание до тех пор, пока не найдут они волшебную ракушку, в которой будет заколдованная жемчужинка, почти такая же, какую носила его ученица. И забросил волшебник ракушку с жемчужиной на самое глубокое дно самого глубокого моря, где не бывала ни одна живая душа.

Годы шли, племя заколдованных водяных выросло и размножилось, даже несмотря на проклятие. И до сих пор они ищут заветную ракушку с волшебной жемчужинкой, даже возвели исполинов, которым поклонялись и молили помочь в поисках. А после большого катаклизма, когда мир раскололся на кусочки, надежда найти жемчужину и вовсе была утрачена, ведь половину мира уничтожил Астрал. Но кто знает, вдруг где-то, на затерянном Атолле лежит на дне моря ракушка и ждёт свой час.

***

Наступила звенящая тишина. Слушали уже все, кто ещё недавно танцевал и плясал у давно погасшего костра.

– Вот такую небылицу знает старик Ерёмий, – усмехнувшись, произнёс мужчина и неспешно приподнялся с лежанки, на которой просидел почти весь вечер. – Правда то или выдумка – решать вам, вы властелины своей жизни. Но помните – всякое деяние имеет своё последствие.

После чего Ерёмий неторопливо зашагал к бунгало, в котором жил вот уже неделю по приезду на курорт. За спиной послышалось тихое обсуждение тех, кто слушал. А Ерёмий перевёл взгляд на стоявшего в стороне водяника, который слышал всю историю от начала и до конца: в его глазах читалась вселенская скорбь и тоска вперемешку с раскаянием. Взглянув на мужчину, водяник легонько поклонился, а затем вздохнул и потопал к воде, в ночь.

Более сорока лет назад, когда Комитет уже основательно взялся за жизнь каждого гражданина Империи, не давая тем продохнуть, к Яскеру в течение недели поступила волна гневных писем – народу не нравилось, что за их личной жизнью следят, даже несмотря на то, что они коренные имперцы. Готовилась диверсия, и вполне вероятно, что сейчас бы жизнь была в огне гражданской войны с массовыми протестами и полной анархией. Но одной холодной ночью в кабинет главы Империи постучался молодой орк по имени Беляк в сопровождении дряхлого на вид Зэм, которого звали Ирф, и рыжеволосой хадаганки по имени Елена. Посетители долго сидели в кабинете главы Империи и разошлись лишь к утру. У Яскера сна не было ни в одном глазу, он отменил все встречи и заседания. А уже в обед созвал тайное совещание, где осветил идею вечерних посетителей.

С заходом солнца и был основан «Сокол», тайная организация, изначальная задача которой состояла в шпионаже за потенциальными врагами Фракции – диверсантами, перебежчиками, предателями, а также внедрение секретных шифров и дезинформирование вражеских разведчиков. Зэм Ирф, благодаря своим связям, помог в снабжении «Сокола» всеми необходимыми технологиями, даже такими, которые и мечтателям не снились: маленькими микрофонами, подслушивающими аппаратами, всевозможными техномагическими изобретениями.

Прошло некоторое время, и штат «Сокола» разросся до сотни сотрудников: лучшие умы Империи, изобретатели, алхимики, доктора, учёные... Поле деятельности тоже пришлось расширить – шпионаж был отнесён на второй план, т.к. в рядах «соколят» появился некий Негус Аргул, предложивший организовать лабораторный комплекс для усиления будущего поколения имперцев. Идейность этого зэма была настолько сильной, что уже через месяц у него появился круг последователей, которые с радостью выполняли любую его просьбу. Именно с помощью экспериментов Аргул собирался «вывести новую породу» более сильных, более развитых граждан, готовых днём и ночью оказывать сопротивление Лиге, не задавая при этом лишних вопросов.

Дело еще было и в том, что Орк-основатель «Сокола», Беляк, имел иммунитет ко многим ядам, а отличное здоровье, хорошая боевая закалка и острый ум только подчёркивали его превосходство над соплеменниками. Это замечал почти каждый, кто был с ним знаком, но лишь Аргул заинтересовался таким редким явлением с точки зрения науки. Именно его гены взялся изучать учёный не без влияния руководства, постепенно делая невероятные открытия и ставя весьма успешные эксперименты. Опыты, по закону жанра, ставились сперва на крысах, потом на собаках, мартышках и вскоре – даже на людях. Аргул не брезговал ничем, а успешность исследований только прибавляла ему авторитета как среди подчинённых, так и в рядах высших чинов, коим он ежедневно отчитывался.

Прошло почти 10 лет.

И вот наступил момент, когда был выращен первый человеческий детёныш благодаря инкубатору и специальной жидкости, которая питала организм, стимулируя развитие мышц, сосудов, мозга... Всего организма в целом.

Беляк считал, что огромным минусом этого достижения было полное отсутствие личности как таковой: можно было навязать любое мнение, идею, навык и т.д. Негус Аргул же кричал и доказывал, что это идеальный вид граждан – они не раздумывая защитят Родину, будут работать там, где необходимо фракции; у них не будет мыслей о предательстве и перебежках к врагу, они не навредят тем, кому не следовало бы.

После долгих месяцев пререканий, споров и обивания порогов Ока Мира с просьбами закрыть все эксперименты и лишить Аргула полномочий руководить лабораториями Беляк и Елена потерпели поражение – Яскеру и Комитету нравился подход Аргула. Его идеи, а точнее, просто умение красноречиво разложить все факты в свою пользу, сыграли козырем. Именно тогда орк и хадаганка решили покинуть организацию «Сокол» да сбежать и жить во благо себе. С помощью Ирфа, который остался в рядах организации для наблюдения за происходящим, паре удалось скрыться от разведчиков Комитета, прихватив с собой часть важных документов и чипированных карт, где было записано немало паролей, без которых многие эксперименты все же пришлось свернуть. Они поженились, вели кочевой образ жизни, скитаясь по землям Сарнаута. Вскоре у них родился мальчик, а потом и девочка. Но долго счастью не длиться – разведка знает своё дело, а подкупить можно любого, только знать бы, как и чем. Что и случилось вскоре.

Ирф опоздал на несколько минут – его телепортационный камень уже очень долго не перезаряжался, так как отсутствовала необходимость в использовании, а потому пришлось немного повозиться. Именно эта оплошность и стоила жизни его товарищу – предоставить свою квартиру на окраине Незебграда в качестве временного парудневного пристанища стало губительной ошибкой. Елену и детей схватили, а Беляк напоролся на острый кинжал одного вспыльчивого «соколёнка», который участвовал в захвате разыскиваемых.

Было ощущение, что крик отчаянья из уст Елены слышал весь Сарнаут. Рана пришлась по области сердца, медик подоспел слишком поздно. Даже магия не спасла орка, который шептал своей супруге слова любви и просил сберечь жизни детей.

Весь дом, в том числе и жильцов, обыскали, дошло даже до сдирания обоев, но паролей и документов не нашли. Елена сказала, что лишь она помнит всю информацию, и если ее детям или ей самой навредят – никто больше не узнает и слова из утраченных чипов и бумаг.

По прибытию группы с пленными руководству «Сокола» было доложено и о потере, и о условиях Елены. Негус Аргул, который уже занимал руководящую должность, был в ярости не только из-за ультиматума женщины, но и потому, что потерял такой ценный объект в лице Беляка. Это означало, что ряд экспериментов придётся закрыть навсегда, а проект по выращиванию «идеального гражданина» будет вскоре закрыт.

В итоге детей поместили в инкубатор, а Елену закрыли в дальнем помещении, где обычно держали испытуемых для генетических экспериментов. И вот, спустя четыре месяца пыток, постоянных уговоров и даже бесед с главой Империи, не получив положительного для организации результата, было решено избавиться от женщины. На мальчика и девочку у «Сокола» были другие планы.

Но план провалился, даже не успев толком сформироваться – Елена тоже была не из робкого десятка. Взломав-таки техномагические замки, она смогла сбежать и выбраться из здания «Сокола». А через неделю она пробралась обратно, но уже в сопровождении брата Беляка. Ворвавшись в лабораторию, они крушили всё, что видели, прокладывая путь к инкубаторам, где находились дети Елены. Именно тогда женщине удалось забрать дочь, но она еще долго терзала себя за то, что не удалось забрать и сынишку – слишком быстро подоспело усиление. Женщину и девочку так и не нашли, посчитав, что они погибли либо в канализациях, либо замёрзли в ледяной воде – трубы выходили в озерцо неподалёку.

После того случая прошло вот уже 10 с чем-то лет.

И мальчик, который остался в стенах «Сокола», вырос благодаря технологиям лаборатории. Проводили ли над ним опыты – неизвестно, но есть огромная вероятность, что его гены также исследовались.

Этот мальчик, а точнее – уже мужчина, сидит сейчас напротив меня.

***

Закончив повествование, Дженни еще долго сверлила взглядом Орка, после чего допила оставшийся эль и снова замолчала уже опустив взгляд в кружку. Орк и Рвака понимали, что нужно пару минут, дабы подруга собралась с мыслями. Каждый думал об услышанном в своём русле.

Пазл почти сложился. Оставался лишь один маленький кусочек информации.

– Почему они выпустили меня? Могли бы не выпускать и дальше проводить опыты, – негромко произнёс Орк, ковыряя деревянный стол перочинным ножиком.

– Понимааааешь... – Протянула девушка. – Я тоже много об этом размышляла. Единственный ответ, который мне пришёл на ум, – они ждали твоего полового созревания, именно с точки зрения организма. А дабы ускорить это – ты должен был немного пообщаться как с женщинами, так и с мужчинами. С женщинами – понятно зачем. А с мужчинами – чтобы перенять навыки, умение ухаживать, набраться знаний. Примерно так. – Дженни подняла взгляд на товарищей и тихонечко вздохнула. - Тогда они смогут продолжить создание «инкубаторных», используя тебя.

– Они отняли у меня всё. Пускай. Но после того, как я узнала, что Аргул намерен устроить геноцид Империи ради того, чтобы в итоге подменить всех жителей «идеальными гражданами». Это мерзко, низко и больше похоже на бредни маньяка. Иногда он мне даже напоминает кого-то... Не могу только понять – КОГО?

– Получается, мы должны помешать этому Негусу Аргулу реализовать план, спасти Сарнаут и не допустить, чтобы нас уничтожили, – подытожил Рвака.

– А ещё нам нужно вернуться в Незебград, забрать твою сестру. Если ее не забрали уже люди Аргула, – добавила Дженни и после секундной паузы добавила. –Та девушка, из «Путеводного Печенья», боже, кто придумывал это название... Та девушка-офицер – твоя сестра.

Продолжение

Каждый из НИХ умело руководит своим небольшим отрядом бойцов, ежедневно и ежечасно помогая героям осуществить свою маленькую мечту: кому славу и почёт добыть, кому-то отработать навык владения оружием или магией. Их знает весь Сарнаут, но кто знает историю этой пары спасителей заблудших и ослабших в астрале или безвременье до того, как стали они капитанами наёмников?

В эпоху изобретения Имперскими учёными улучшенных двигателей и мощнейших астральных щитов дед Александры был капитаном одного из первых кораблей, на которых испытывалось новое оборудование. И волею судьбы под "испытательную бомбардировку" попадал именно корабль, где служил наводчиком, молодой еще тогда, дядюшка Властемира - Иван. При том попадал троекратно. И волею судьбы-проказницы все три раза команда судна Лиги выживала, в свою очередь считая это крупным везением. На самом деле экипаж "Змееносца" (так именовался корабль под командованием Сергея Сольдина) не имел цели убить, ограбить, уничтожить. Выполнялось запланированное количество залпов из пушек или лучемётов, проверялся уровень нагрева оборудования и прочие показатели. А то, что "Лихой" попадал постоянно под огонь, была вина именно капитана сего судна, который упрямо отказывался менять координаты Астролябии или хотя бы время вылета на заставу с метеоритным железом. 

После этого "инцидента" Иван был твёрдо намерен отомстить. Шло время, пробегали годы и понемногу обида остывала, пыл поутих, а вскоре у его сестры родился сын. И, чтобы из мальчика "не выросла тряпка" (а все потому, что воспитывали племянника три старшие сестры, пока мать была на работах), Иван решил еще с малых лет забрать мальчонку Властемира к себе на службу в Порт. А как стукнуло юнцу четырнадцать - был отдан на обучение в Малую Академию Астральных Наук (МААН), так как Иван втайне мечтал, что племяннику повезет больше и он сможет узнать имена виновников "бомбардировки". А значит и сможет отомстить за родную кровь. Ну или хотя бы станет великим капитаном с его подачи.

А вот Александра сама любила пробираться на флот, где трудился любимый дед. Астрал так и манил ее своими загадками, хотя малышка знала, что он так же опасен, насколько прекрасен - сказки и небылицы деда, чаще всего основанные на реальных приключениях, надолго запомнились маленькой девочке. Потому вопрос о дальнейшей карьере был решён сразу - Александра поступила на факультет "Информационных технологий и обработки данных" МААН-а, так как всегда мечтала работать на судне с Визором. Властемир же стал курсантом Абордажной группы. Уж кто бы мог подумать, но оказались они одногодками.

Иногда ребята пересекались на устных лекциях и практических занятиях. Властемиру имперская красавица понравилась с первого взгляда, хотя понимал он, что не судьба им быть вместе - уж слишком жестоки законы его родины. Да и дальше приветствия дело никогда не заходило - студенты привыкли держаться "своих", а к противоположной фракции всегда относились холодно и, порою, агрессивно. 

Закончился первый год обучения, ребята разъехались из общежитий по домам на краткосрочные каникулы. В июле Александре на пятнадцатилетие дед подарил щенка - красивую девочку с рыжеватым отливом шерсти, янтарными глазами и невероятно игривым характером. А так как особого запрета на питомцев у студентов не было, девушка забрала щенка через месяц с собой на обучение. 

И вот в первый же день сентября новоиспечённый питомец успел познакомить Властемира со своей хозяйкой. Рыся, а именно так была названа собака, резвилась в траве неподалёку от жилого корпуса Лиги, в то время как ее хозяйка дремала, лёжа на солнышке. Внезапный крик отчаянья вывел из дремоты девушку, и она только успела заметить, как рыжий хвост мелькнул за угол здания. Сонливость сняло мгновенно и Александра бросилась догонять щенка, но, когда добежала до поворота - ахнула и одновременно разозлилась. Картина нарисовалась знатная: четверо курсантов Империи третьего года обучения зажали в углу темноволосого мальчишку и уже порывались дать тому на орехи, но тут Рыся уцепилась одному из нападающих в ногу с такой злобой, с какой только может это сделать двухмесячный щеночек. 

Парень отпрыгнул, но скорее от удивления, чем от боли - повреждения ему могли достаться разве что в моральном плане. А пока его дружки отвлеклись на столь храброго (или безрассудного) щенка и подбежавшую хозяйку, жертва неравного боя решил, что пора бы показать и себя в бою. Силы были хоть чуточку, но уравнены, поэтому Властемир схватил первую попавшуюся корягу и стал в боевую стойку. 

Только вот «пролиться крови не было суждено» – распахнувшееся окно над головами «воюющих» и громкий голос Яскера напугали ребят до полусмерти. Ведь еще никому из них не приходилось лично общаться с главой Имперской фракции, не смотря на принадлежность. Уж что думать о Властемире, который и так был обескуражен происходящим. И, пока хулиганы, загнавшие мальчишку, пытались собраться с мыслями, Александра, не долго думая, схватила Рысю в охапку и паренька за руку. Быстро кивнув в сторону корпуса Империи, который виднелся метрах в четырехстах, они одновременно сорвались с места и без оглядки неслись до самых ступеней. 

Едва успев перевести дыхание, оба, не сговариваясь, оглянулись. Преследователей не было, да и вокруг тоже ни души, что весьма странно в такой погожий день. Девочка поглядела на спасённого Рысей мальчишку и немного поморщилась – уж слишком спокойно тот стоял у корпуса Имперских курсантов имея на рукаве и груди лигийскую символику. 

- Я Сашка. Александра Сольдина, второй год обучения. А ты? - слегка улыбнувшись, выдала девушка, вопросительно поглядев на парня.

- Власт. Властемир Наймитов, тоже на втором году. Я тебя видел, ты из «ИТОДа», мы пару раз на практике в том году пересекались. Наши преподаватели очень хорошо о тебе отзывались, хотя ты импе… Прости. Не из фракции «Лига», – чуточку засмущавшись и запнувшись, парень прокашлялся и снова посмотрел на девочку, которая молча изучала его с головы до ног и вовсе не скрывала своё любопытство. 

- Ну и что ты не поделил с этими сорванцами? - немного прищурившись, девушка сложила руки на груди и кивнула в сторону корпуса курсантов Лиги. 

- Да так... - запнувшись, Властемир почесал затылок и опустил глаза вниз. - Не разрешил им пнуть твою собаку, - на этом парень поглядел на щенка, который мирно лежал, сложа лапы, у ног хозяйки. - Они намеревались бросить в голову щенка камнем. Не большим, но он явно бы нанёс вред неокрепшему организму. У нас тоже есть пара лабрадоров, только дома. 

Глаза Александры расширялись с каждым сказанным словом. Удивление сменялось гордостью, которая сменилась внезапной теплотой по отношению к этому темноволосому парнишке. Надо же какой галантный, заступился за слабого щенка даже под страхом быть побитым в неравном бою. Чудеса какие-то, да и только - очень редко найдётся такой безрассудный и смелый человек. 

- Ого... Неожиданно. Ну, спасибо тогда, Власт. Мы с Рыськой у тебя в долгу. - Совсем немного смутившись, Александра протянула руку Властемиру для дружеского пожатия, на которое парень охотно ответил. 

И никто из них даже не догадывался, что всё это время из окна лигийского корпуса за событиями и разговором наблюдала высокая фигура...

***

С того дня ребята общались уже куда чаще, а не лишь на совместных занятиях. Властемир всё так же продолжал смущаться, но Сашке было абсолютно равнобедренно на мнение окружающих. Дружить между фракциями никто не запрещал, а про ту историю девочка умело пустила слух, якобы живодёрам все же удалось навредить собачке. Наложить пару слоёв липового гипса на лапу не составило труда, зато шуму было еще долго очень много. 

Однажды вечером Властемир гулял по окрестностям МААН в задумчивости вспоминая пройденный материал перед предстоящим тестом. Из долгого раздумья его вывел звонкий лай, который с каждой секундой ставал всё громче. Да, лаяла именно Рыся. Щенок несся в сторону парня и имел довольно взволнованный вид.

- Что ты забыла, Рыська? Где твоя хозяйка? - начал было ласково обращаться Властемир к собаке, присев на корточки. Но та ухватила парня за рука в и со всей силы рванув на себя, отпустила рубаху и помчала назад. Через десяток шагов остановилась, пробежала в сторону парня и снова рванула от туда, откуда прибежала. 

"Зовёт за собой. Неужели беда?" - пронеслось в голове у Властемира и ноги сами понесли его за щенком. Пробежав несколько сот метров в нос ударил запах горелого тряпья и гнилой листвы. А спустя пол-минуты, подбежав к зданию общежитий, парень увидел, как из окон  верхних этажей Имперской части строения валит дым, явно такой, какой бывает при пожаре. 

Пробежав еще с десяток метров Властемир в пару прыжков заскочил на крыльцо общежития и начал колотить в дверь. Долгие секунды ожидания, которые могли стать для кого-то решающими, и вот за дверью слышны шаги коменданта. Звуки, голоса, скрип старых замков и наконец-то в глаза ударил яркий свет. 

- Пожар! Верхние этажи! Ваш корпус! Срочно! Тревогу бейте!!

Приветствия и любезность были вовсе не кстати и поэтому парень сразу перешёл к делу. Но что-то явно шло не так, как он ожидал. Старая полненькая тётушка хлопала сонными глазами на паренька и уже было хотела открыть рот для злобной тирады о не воспитанной и наглой молодёжи, как парень ее снова перебил и уже серьезно произнёс:

- Вы горите! Очнитесь, пожалуйста. Нужно курсантов спасать!

В подтверждение его слов откуда-то сверху раздался крик и грохнуло так, словно несколько зданий решили обвалиться одновременно. Затем парнишка, не долго думая, прорвал "оборону" коменданта, прыгнул через стол и в полёте нажал тревожную кнопку. Раздался оглушительный звон, оповещавший всех о пожарной тревоге.

На улице раздался топот и спустя пару секунд в холл общежития выскочило несколько запыхавшихся преподавателей: 

- Кто? Что? Где пожар? Кто нажимал кнопку? - один из преподавателей астрономии суетливо пытался расспросить о происшествии коменданта, но та лишь хлопала глазами и мычала нечленораздельные звуки, а потом перевела взгляд на мальчишку. 

- Он! Это он нажал. - И тут же свалилась в обморок.

- Здание горит! Спасайте студентов! - крикнул Властемир растерянным людям и побежал по ступенькам на верхние этажи.

В голове лишь стучало "хоть бы Саша была жива, хоть бы... хоть бы...". Интуиция вела его на пятый, самый верхний, этаж. И она не ошиблась - у ступеней парня ждала Рыся, поскуливая и оглядывая пробегавших в панике курсантов. 

- Рыся! Веди! - крикнул Власт и уже вдвоем они ринулись по коридору. Дверь, дверь, еще одна, еще. На середине коридора собака остановилась у двери со специальной заслонкой для собак. 

"Так вот как ты выбралась" - пронеслось в голове у паренька. Несколько толчков и старые хиленькие двери поддались. Через мгновение дверь окончательно распахнулась под напором Властемира и в лицо ему огромной волной врезалось облако густого дыма. 

Забежав в помещение, он попытался оглядеться, но это было весьма сложно сделать. Кое как прикрывая нос и рот, Властемир позвал Александру по имени, но ему никто не ответил. И тогда он услышал, как слева скулит щенок, уж явно не от безысходности. Нащупав тело девочки, он схватил ее под мышки и потащил к выходу, почти задыхаясь и теряя сознание на ходу. Шаг, еще шаг, коридор вот-вот закончится... Лестница, такая длинная, такая уходящая из-под ног... В нос ударил ночной воздух и послышалось, будто мама зовёт его. Дальше темнота и тишина. 

***

Очнувшись в больничном корпусе, Властемир не сразу то и понял где он и как тут оказался. В голове не было ни одной мысли, но в то же время она была настолько тяжелой и чужой, что попытка приподняться отдала резкой болью в висках. 

- Лежи, герой, - ласково раздалось полушепотом рядом. 

Властемир повернул голову к голосу и увидел размытую фигуру подруги, полусидевшую на соседней кровати. на девушке была надета пижама, а скомканное в ногах покрывало давало знать, что она тут явно не в роли посетителя. 

- Привет, - только и смог произнести парень пересохшими губами. - А я вот жизнь вроде как тебе спас. Получается... А где Рыся?
 

- Да-а-а... нету ее, - голос девушки дрогнул и в тишине Властемир отчетливо услышал, как на кафельный пол что-то капнуло. - Не смогла она выдержать такого количества вредных веществ в дыме. Наши умники экспериментировали, да что-то не так пошло, вот и загорелось у них там... Трое погибших. И вот моя Рыська.

 Легкие всхлипы дали понять, что Сашка уже давно оплакивает погибшего друга.

- А ведь она спасла тебя. Я на улице бродил, а она меня нашла. И привела куда надо. И я тревогу вот поднял... - еле выговаривая слова, парень шептал в пустоту, а из глаз сами по себе текли ручьем слёзы. Голос предательски начал срываться и парень замолчал. Несколько тоскливых минут он слушал, как плачет подруга и вот сознание снова провалилось в пустоту.

***

События той ночи очень сплотили курсантов Империи и Лиги. Траур по погибшим закончился на сороковой день после пожара. Мало помалу все стали забывать о случившимся, возвращаясь в привычное русло учёбы, исследований и практических занятий. 

Прошла зима, новогодние каникулы пролетели в один миг. А с первыми весенними деньками у ребят начинались занятия на открытой местности: в поле, в лесу, у речки и т.д. Собрав необходимые замеры, Сашка возвращалась к группе, ориентируясь по компасу и вручную нарисованной карте, но путь ей внезапно преградил дикий кабан. Девочку предупреждали, что такое может произойти и как себя вести в подобной ситуации. Но сыграл момент неожиданности, а потому и растерянность охватила Александру, заставив остановиться.  Придя в себя, девушка сделала пару шагов назад, неосторожно задев сухую ветку. Хруст, еще хруст и она сорвалась с места. Казалось бы ситуация не имеет выхода, только помощь пришла внезапно - на ее пути выскочила огромная волчица. Посмотрев на Сашку ясно-зелёным взором, она перевела взгляд на кабана, который почти настиг девочку и бросилась в бой. 

Растерянная Сашка лишь успела спрятаться за деревом. В ту же секунду к ней подбежал маленький волчонок с рыжеватым отливом шерсти. Подняв мордочку и обнюхав девушку, малыш посмотрел на нее своими янтарными глазами точь-в-точь как у погибшего щенка. А уже через секунду волчонок пытался лизнуть кончики ее пальцев, весело поскуливая, но был слишком мал и не дотягивался. Девушка застыла в шоке и не могла пошевелиться. А затем просто опустилась на корточки, давая себя облизать и плакала-плакала, приговаривая: "Я никогда не забуду тебя, моя родненькая. Прости меня, прости... прости..."

И вот, спустя несколько долгих минут щенок волков отбежал от нее в сторону ждавшей его волчицы. Словно прощаясь, волчонок снова поглядел на девушку своими красивыми глазами и они оба скрылись в чаще. 

Через несколько часов, по возвращению в учебный корпус, девушка нашла Властемира в столовой и рассказала о случившемся. 

- Ты знаешь. Я теперь верю, я верю, что она не покинула меня просто так. Это было суждено. - Задумчиво произнесла девушка. - И у меня остался только ты. - Взглянув на темноволосого мальчугана, Сашка поцеловала его в щеку и тихонько сжала его руку.

- И будь что будет.

Ч. 2

Ч. 3

Ч. 4

Ч.5

– Я начну издалека, так нужно. Вы всё поймёте и, раскрыв свои чувства, я стану для вас уязвимой, а значит, вы сможете мне доверять. Эту историю еще не слышала ни одна душа, надеюсь, и не услышит более никто. Это случилось более семи лет назад.

***

Сердце подпрыгнуло, сделало пируэт и упало в пятки. Щеки залило краской, мысли хаотично стали наполнять голову, и она забыла обо всем…

– Вот, это та девушка, которая подала резюме и о которой я недавно говорил. А по совместительству и моя жена…

– Ну здравствуй, Дженни. – Речь хадаганца оборвал наполненный грустью бархатный голос Аластора…

… Этого просто не могло быть. Как? Может, это стереотип, но что-то ей все это время говорило – с войны ПРОСТО ТАК, целым-невредимым, не возвращаются. А он вернулся. Целый. И самое главное – с «невредимыми» воспоминаниями об их отношениях в прошлом: глаза выдали всю горечь, всю боль, все переживания. В то время, когда лицо «держало маску», голос едва не сорвался на писк. Но, взяв себя в руки, девушка спокойно произнесла:

– Давно не виделись, Ал. Я забежала по поводу своего резюме. – Волнение прошло, и вместо него голос пленила волна уверенности. – Пришла забрать, так как не подхожу к Вашим требованиям, которые растут стремительнее скорости Быстролёта. И вот…

– Странно. А мы вот с Гильд-Мастером поговорили и пришли к единогласному решению, что твои заслуги и умения перечеркивают все требования. В клан ты принята. Со вчерашнего дня. Мои поздравления. – Нарастающая холодность и официальность обращения дали понять, что он тоже не намерен выдавать всех чувств. Сдерживание обоих от наплывающих эмоций давало о себе знать – нарастающее в комнате напряжение, казалось бы, можно потрогать.

– Эээмм, прошу прощения, я так понял, вы знакомы? – Удивленный голос Валентина заставил обоих вздрогнуть от неожиданности. Сам того не зная, он спас обстановку.

– Да. Мы знакомы. Давно. Раньше нас объединяло нечто большее… – только начавшего говорить Аластора перебил резкий голос девушки:

– Это было давно. А сейчас у нас не вечер воспоминаний. – Злость, ненависть, обида, стыд и горечь перемешались внутри у Дженни. Еле сдерживая себя, она шепнула мужу: – Дома расскажу, – и, повысив голос до «нормального» тона, обратилась к Аластору:

– Ну, раз все улажено и я в рядах гильдии, то смею откланяться, так как дела сами по себе не будут делаться. Всего хорошего. – Натянуто улыбнувшись обоим мужчинам, она пулей выскочила за дверь.

Не разбирая дороги перед собой, девушка домчалась до ближайшей уборной. Проверив на наличие «посетителей» комнату и убедившись, что таковых не обнаружено, она защелкнула замок. Подойдя к зеркалу, она увидела ужасающую картину: волосы растрепаны, скулы напряжены, щеки и шея краснее Хоругви Войны… И мокрые глаза. Так и не поняв, когда слезы начали лить ручьем, она просто стояла, опершись ладошками об раковину. Сколько прошло времени, кто ломился за дверью и что кричал – не вспомнить. Буря эмоций, сдерживаемых уже столько месяцев, дней, минут вырвалась наружу. Больше всего было обидно за свое поведение - за ту никому не нужную гордыню, за слабость перед ухаживаниями, за не сдержанную клятву дождаться... Как так можно было профукать свое счастье, а потом стоять в этом огромном кабинете и выпендриваться, корчить из себя непоколебимую, стойкую… Когда хотелось просто подойти, обнять и забыть обо всем… И обо всех…

Перед глазами всплыл образ мужа – улыбающийся Валентин Мирин, темноволосый, при деньгах, давний друг отца. Он был готов всегда поддержать и быть рядом, невзирая ни на разницу в возрасте, ни на колкости, которыми одаривала девушка супруга… Как же сложно быть собой, оставаться спокойной и рассудительной. Со всеми этими любовными треугольниками-параллелями, будто на уроках Астролометрии.

Кое как приведя себя в норму и более-менее сносный вид, Дженни вышла из уборной. Вокруг не было ни души, хотя ведь она отчётливо слышала, как пару минут назад сюда ломилась толпа не то слонов, не то диких кабанов. Выбросив из головы все мысли, она прошмыгнула на третий этаж, где находилась раздевалка, спортзал, комната Зэмотехнологий, скорее похожая на лабораторию психически больного ученого, а также именные хранилища для участников Клана. Дверца ее «банкомата» примыкала одной стороной к дверце мужа, а другой стороной… Никто не сомневался – к хранилищу Аластора.

«Они издеваются? И тут я меж двух огней! О, Сарн, за что…» – удивляясь и проклиная все на свете, она начала было открывать хранилище, как неожиданно из него вывалился листочек с запиской. Видимо, заранее кто-то позаботился о безопасности, так как вместо нормального текста там была всего одна фраза:

«Как Я любил называть тебя на Курорте?»

Ответ полоснул сознание яркой вспышкой. Зная, как работает система, Дженни дотронулась к листику жезлом и прошептала: «Вредина». Этого было вполне достаточно. Вопрос исчез, вместо него проступили витиеватые руны джунского языка:

«Я поражен твоему актерскому мастерству и умению держать себя в руках.
Но мы оба знаем, что ситуация требует обсуждения.
Жду через час по полудню в Парке Победы.
Если не придешь – я пойму. А.»

После третьего подряд перечитывания до сознания постепенно дошло – он хочет встречи. ОН. С ней… После всего, что было… После стольких лет.

Слова на листке начали выцветать, тем самым уничтожая послание, которое уже было донесено до адресата, а значит: кто не успел – тот опоздал.

… «Черными тучами небо затянуто…» вспомнилась фраза из песни, когда после полудня Дженни вышла из дому – погода менялась не в лучшую сторону. До назначенного часа оставалось не более 20 минут. «Как раз хватит времени, что бы дойти пешочком,» – желания пользоваться телепортом у нее не было, а вот желание пройтись и, в то же время, поразмышлять – распирало. Хотя это можно еще было объяснить волнением перед встречей: что говорить, о чем, как… Она понятия не имела. Точнее – представляла, но не настолько ясно и четко, как хотелось бы.

Парк Победы встретил ее, как всегда, буйством зелени, чистотой и тишиной. Пройдясь по аллее, девушка успокоилась и даже успела позабыть, чего собственно сюда забрела – поручение прославить Клан она уже выполнила, а новых задач от руководства не поступало. Лишь увидев сидящего на лавочке Аластора, девушка моментально вспомнила, что ее ждало. Парень был в куртке, накинутой на полосатую майку, в дубленых, прочных на вид, поножах и простых сапогах. От парадного облачения не осталось и следа. Тем не менее, даже этот «рабочий наряд» подчеркивал, что он был видным представителем своего рода. Увидев Дженни, Ал поднялся с лавочки и, натянуто улыбнувшись, произнес:

– Привет… Вредина.

Девушка ожидала всего миг и тут же бросилась в объятья к парню. Такой знакомый, вроде бы забытый, но будоражащий воспоминания запах окутал ее, погрузив на пару секунд в мир забвения. Голос вернул ее в реальность – такой же бархатный, такой же мягкий и необыкновенный:

– Я тоже скучал. Прости за накаленность тогда, в кабинете, но это было невозможно и невероятно – видеть тебя и слышать, как другой мужчина назвал мою возлюбленную своей женой…

Присев на скамейку, Аластор жестом пригласил сесть рядом Дженни. Минута неловкого молчания начала опутывать их уверенность липкой паутиной.

– Как твоя сестра? – Не выдержав паузы, спросила девушка.

– Хорошо, отлично. Спасибо. Замуж вот собиралась, да я всех кавалеров разогнал. – Дженни удивленно подняла одну бровь:

– Разогнал? Зачем, это же ее кавалеры.

– Это же МОЯ сестра. Я о ней забочусь и желаю только добра.

– Ага, а еще бобра, корову и пятеро детей, – съязвила девушка, но тут же прикусила язык. – Ой, прости.

Аластор пару секунд удивленно пялился на ее заливающиеся краской щеки и, не удержавшись, безудержно захохотал. Смех был настолько чист, искренен и добродушен, что девушка не сразу поняла, чего это его вдруг так поперло.

– Давно я не слышал от тебя твоих коронных фразочек-язвочек! – хохотал парень. Кое-как успокоившись, он посмотрел девушке в глаза и взял ее руки в свои… Его глаза пленили взгляд девушки: глубина переживаний была смешана с чистой искренностью, легкая задоринка будоражила отголоски прошлого. Попасть в его плен и остаться навсегда – было единственным желанием, наполняющим сознание, душу... и сердце девушки. Опять та же улыбка: радость и ухмылка одновременно...

– Прости меня за всю боль, за все переживания, Ал... Я знаю, прощения мне нет за мою безрассудность и предвзятость… Но… Отец всё решил, и не повиноваться – значит, быть забытой из семьи навек.

– Прошлого не вернуть. Это стало нам наукой. Теперь, в настоящем, мы, пока что, рядом. Это согревает, но холодком все равно веет. Оба изменились, оба сожалеем. И у каждого теперь своя жизнь. – После этих слов глаза у обоих наполнились грустью. Дождь стучал по крышам, шумел в листве деревьев, образовывал ручейки на дороге. Парочка еще долго сидела на скамейке, несмотря на непогоду, тихо переговариваясь, как старые товарищи…

Домой возвращаться совершенно не хотелось. Но вечер неумолимо переходил в ночь, а ночи в Незебграде холодные. Кое-как дойдя до дому, девушка поняла, что она жутко замерзла и продрогла. Зайдя в прихожую, она знала, что ее ожидают. Валентин был подвыпивший и всецело готов к придиркам.

– Что, с НИМ была? Конечно, офицер клана, статный мужчина, весь из себя. Не то что я – какой-то рядовой, еще и выпивший. – Еле стоя на ногах, он тут же посыпал в ее сторону претензии. Это был первый раз, когда Валентин «наехал» на супругу.

– Какого черта ты начинаешь тут? Ты в зеркало себя видел, о Сарн, о демоны… – Вспылила Дженни. – Ты не знаешь ничего. И начинаешь катить на меня бочку претензий. И зачем я только подчинилась воле отца! Век бы тебя не знать! – Воскликнула девушка в сердцах и мгновенно выскочила обратно на улицу, в ночь. Сзади раздавались крики, мат и то ли проклятья, то ли угрозы. Плевать. Она знала, что есть место, где уж точно ее будут ждать. 

Завернув за дом, девушка нырнула в арку, но не успела выйти из нее – глухой удар, темнота...

***

Головная боль и резь в глазах обрушились сплошной лавиной, стоило лишь прийти в сознание. Девушку мутило, перед глазами всё расплывалось. Колбы, огромные колбы вокруг, механизмы, трещотки, странные устройства на триногах. Место было совершенно не знакомым, но исследовать его было не дано – ее связали по рукам и ногам настолько туго, что уже местами кожа была протёрта и сочилась кровь. К стулу, где она была привязана, подошла высокая фигура, вероятнее всего это был представитель народа Зэм. Он что-то говорил, но мозг категорически отказывался работать. Снова темнота...

***

Орк, Собакьен и Дженни сидели в самом дальнем углу трактира в Порту Такалик. Молчание длилось уже целую минуту, ребята ожидали, когда девушка снова заговорит. 

– Уже тогда я работала на «Сокол», и эти отношения, эти чувства были запрещёнными. Аластор знал про «соколов» и цели, которые они преследуют, разработки, возможности. Как-то получилось, что он косвенно с ними сотрудничал и меня подослали к нему немножечко пошпионить, разузнать, ЧТО именно ему известно и что дальше он будет делать с информацией. 

– А с информацией что-то делать еще можно? – Попытался отшутиться Рвака, но тут же схватился за кружку и отхлебнул пиво. – Прости, продолжай.

Дженни только слегка дёрнула бровью, легонько постучала по столу и через несколько секунд продолжила:

– Информацию иногда выгодно продают врагам. Аластор же был не из таких. Ему было абсолютно наплевать на всю эту конфиденциальность и грифы «супер-пупер-секретно». Он умел держать язык за зубами и был очень умён. Меня раскусил на третий день знакомства. А через неделю я в него втюрилась, как школьница в красавчика-учителя. Это были красивые ухаживания, приятные беседы и неимоверные вечера с ним. Потом его отправили на Святую Землю, скорее всего не обошлось без влияния моего отца. Когда ты работаешь шпионом на «Сокол» – не зря мерещатся шпионы повсюду, т.к. организация ведёт отчетность по всем своим сотрудникам, поминутно. 

Немного вздохнув, девушка сделала большой глоток эля, не торопясь проглотила напиток и снова вздохнула.

– Аластора убили буквально в тот же вечер. Он знал, что за ним придут, смысла прятаться не было, как и бежать. И потому позвал в Парк. Меня же схватили и долго пытали, пока не убедились, что я ничего ему не рассказала из разряда «важного». Месяц выздоровления, и я снова в строю. 
А вот четыре года назад к нам завербовался некий Храмовилов Алексей Митрофанович. Его проверяли, много проверяли. Оказался чист, не был судим, не состоял в отношениях, сирота. Идеальная кандидатура. Обучение давалось легко, и вот уже через пару годочков ему поручали несложные, но довольно скользкие задания. Справлялся. А прошлой зимой я узнала, что на самом-то деле Алексей - вовсе не Алексей. Это диверсант, шпион лигийской разведки, который обвёл вокруг пальца высших чинов Незебграда. 

– Погоди, а как тебе удалось так раскрыть его? – Встрепенулся и немного подпрыгнул на месте Орк, но тут же присел и шёпотом повторил вопрос.

– Мне дали поручение проследить за ним. Такое часто бывает, что мы друг на друга пишем отчетность, следим. И когда он был в отъезде, я проникла в его жилище, зная, где у него расположены ловушки, метки. Он, видимо, ждал, что будут копать. В итоге я взломала нехитрый сейф, где было несколько документов с печатью Избора Изверского и Айденуса. Документы были переданы руководству, я награждена, а этот Храмик исчез, просто испарился куда-то.

– ХРАМИК?? – Воскликнули хором два орка и удивлённо поглядели друг на друга. – Но это же... Тот хадаганец... 

– Я думал, он наш товарищ! – глаза Рваки были круглее порцеляновых блюдечек. 

– Нет, все это время он втирался в доверие к ТЕБЕ. – Дженни легонько ткнула в грудь Орка указательным пальцем. – Твои родители были не простыми людьми. Они – основатели «Сокола».

Продолжение

Глава 18. Твердь под ногами

Кирилл тяжело переступил порог дома, закатывая глаза и сжимая челюсти от боли. С трудом справившись с обувью, юноша опустился на лавку в сенях и протяжно выдохнул. Лицо его скривилось, когда пальцы коснулись забинтованной руки – отёк был горячим и пульсировал. Передохнув после снимания сапог одной рукой, Кирилл принялся за шубу, что далось ему  ещё сложнее. На звуки возни выглянула мать и всплеснула руками.
– Святой Тенсес, что случилось?!
Парень поднял здоровую руку, тормозя Марфу, и приложил указательный палец к губам.
– Спокойствие, мам, только спокойствие. Всё в порядке.
– Да где ж в порядке-то?
– Мам. Сломалось зубило, влетело мне в руку. Сам виноват, его давно пора было заменить, но я всё откладывал, потому как некогда было делать новое.
Женщина подбоченилась и тяжело вздохнула, глядя на сына устало-раздражённым взглядом.
– Ты вот не кипешуй, а помоги лучше раздеться, а то я сейчас спарюсь… Натопила – будь здоров!
– Не натопила, – Марфа стала аккуратно стягивать с сына тулуп, – это печь не остывает с полудня.
– К чему это? – удивлённо обернулся кузнец. – Мы ждём гостей?
– Ага.
Кирилл воззрился на мать в полном недоумении, но вместо ответа она потянула его в дом. Марфа шмыгнула за печь и вернулась с лисьей шапкой и расшитым терликом в руках.
– С днём рождения, Кирюш, – мягко произнесла мама, водружая подарок на голову юноши, затем поцеловала его в щёку и отстранилась с улыбкой. – Примерь обновку.
Кирилл поначалу ничего не сказал, лишь молча повинуясь просьбе матери. С её помощью он оделся в одёжку и посмотрел на себя в зеркало.
– Я и забыл совсем... Спасибо, мам.
Парень обернулся и обнял Марфу одной рукой. От тепла на сердце он даже забыл о свежей ране.
– Ну, теперь точно с девицами знакомиться! – мать умилилась, глядя на сына.
Кирилл смущённо кашлянул, умалчивая о своих приключениях в Новограде.

***

Юноша опустил тяжёлый самовар на стол, и в этот момент в дверь постучали.
– Беги открывать, – Марфа махнула полотенцем. – У меня ещё пирожки поспевают, – и женщина убежала в кухню.
  Кирилл вышел в сени, отодвинул засов – вместе с морозом в дом впорхнули хохот и топот детских ног.
– Дядькиря! – два пацана и девчонка тут же повисли на парне, заставив его охнуть от резкой боли в раненой руке.
– Куда? А ну! – Белемир с трудом оттащил своих детей от Кирилла. – Прости, дорогой. С днём рождения!
Кузнец заключил ученика в крепкие тёплые объятия, потом, отстранившись и придерживая его за плечи, осмотрел, будто оценивая.
– Вон какой вымахал!
Марья Всадова мягко подвинула мужа в сторону и поцеловала именинника в лоб.
– С днём рождения, Кирилл.
Виновник торжества благодарно раскланялся и поманил гостей за собой.
– Ну, хватит в сенях толкаться, в дом проходите.
Детям приглашение не было нужно, они с весёлым визгом уже влетели на кухню.
– От наших вашим, – Марья вручила юноше здоровенную бутыль с тёмной жидкостью каштанового оттенка.
– Это то, что я думаю? – у именинника загорелись глаза.
– Ерофеич, сама настаивала, – гордо произнесла женщина.
– От души, – радостно произнёс парень. – Спасибо огромное.
– Моя очередь.
Белемир достал совсем небольшой свёрток и вложил его в руку ученика. Кирилл развернул ткань... Глаза парня округлились, а челюсть отвисла.
– Это же руна. Но как я могу...
– Не просто можешь, а давно пора, Киря. За эти три года ты необычайно вырос как кузнец. У тебя голова толковая, и мне прям обидно, что ты до сих пор не занимаешься тем, чем тебе полагается заниматься. У тебя ведь чуйка особая на то, как сделать оружие или доспех. Решение, до которого мне неделю над чертежами докумекать надо, у тебя само в голове рождается. Куда медленная улита, что поначалу была, и подевалась.

***

Белемир что-то спешно перебирал в своих записях и будто прикидывал время, то и дело неудовлетворительно покачивая головой.
– Что-то случилось? – Кирилл поднял на него глаза.
– Да вот с заказами не успеваю управиться...
– Я могу взять что-то на себя? – предложил помощь юноша.
– Нужно изготовить пятнадцать уздечек, справишься?
– Справлюсь.
– Добро, тогда вот тебе всё необходимое, а чего не хватит, можешь со склада взять, под мою расписку.
Кузнец отдал ученику материалы, а сам ушёл по делам.
Работая над заказом, юноша не мог нарадоваться тому, что ему доверяют работу и позволяют самому оставаться в кузнице. К изделию же он подошёл со всей дотошностью, надеясь порадовать мастера высоким качеством результата.
 К вечеру Белемир вернулся и с порога спросил:
– Ну что? Готово?
Кирилл гордо продемонстрировал одну отличную уздечку.
– Хорошо, молодец. А где остальные?
– Остальные? Я только одну сделал...
Белемир, конечно, в лице изменился, но бранить ученика не стал.
– Послушай, – спокойно начал он, – между сельским и городским цеховым производством есть большая разница. Это количество. Если тебе заказали пятнадцать уздечек – это нужно сделать за день, а не за неделю.
Парень притих и налился краской, осознавая, как он подставил учителя.
– Но... я старался не напортачить.
– Медленным шагом, робким зигзагом. Но, что старательный – хорошо.
Мастер взял уздечку из рук ученика, осматривая её.
– Это приходит не сразу. Тебе нужно поймать темп. И учиться делать вещи быстро без потери качества.
Кирилл несколько раз покивал головой, боясь сказать слово и всё больше наливаясь красным.
– Ладно... – вздохнул кузнец. – Заказ-то утром сдать надобно. Раздувай горн.
Когда всё было готово к работе, он поманил ученика к себе.
– Вот смотри, – стал объяснять каниец. – Самое простое – если у тебя много одинаковых изделий в работе, лучше изготавливать их не от начала до конца по одному, а разделять процесс на этапы. Вот ты делаешь клёпки – обточи их сразу на всю партию. Во-первых, ты попросту не будешь лишний раз тягать инструмент туда-сюда, а во-вторых – повторяя одно и то же много раз, ты втягиваешься и набираешь темп. А ежели ты работаешь с кем-то на пару, дак без этого и не обойтись. Сейчас увидишь. Бери кожу.
Кирилл вынес рулон коровьей кожи и разложил его на столе. Белемир дал ему указание нарезать ремешки, а сам взялся за ковку клёпок. Когда оба справились каждый со своей задачей, мастер принялся за фурнитуру, а ученика посадил орудовать крючком и ниткой. Увидев, как Кирилл голыми руками затягивает грубую нить, кузнец вновь покачал головой и показал, как правильно заматывать пальцы дерюгой под шитьё кожи. Ближе к полуночи юноша с удивлением осознал, что действительно стал шить быстрее просто потому, что приноровился во время повторений. И руки в кровь не разодрал, при таком-то объёме.
– А теперь представь, если бы я после каждых пяти клёпок бросал молотки и шёл резать кожу, да бить в ней дырки под кольца. Ещё и позволял бы горну остывать. Это всё называется лишними движениями. И так во всём.
Кирилл всё кивал, мотая на ус и дивясь тому, с каким вниманием относится к нему его учитель. Это для него было крайне непривычно, но в то же время в большую радость. Они доработали до утра, успев закончить не только уздечки, а ещё и разобраться с одним залежалым заказом Белемира, да разгорячились настолько, что разговора об уходе домой и не возникло.
Но их бурное обсуждение какого-то чертежа прервала жена Всадова, незаметно проникнув в кузницу и возникнув рядом с ремесленниками, будто джинн из бутылки.
– Опять ты засиделся! А я вчера на ужин борща наварила, сижу, жду! Уже и детей спать уложила, а нет мужа моего и нет.
– Ох, Марьюшка! Прости, милая...
Женщина развернула узелок с горячим горшком, вынула из-за пазухи хлеб, расстелила на свободном столе полотенце и водрузила на него пищу.
– Я тебе не напомню, так ты со своей кузницей с голоду помрёшь, – не унималась Всадова.
Она обернулась на Кирилла, перемазанного в саже, с красными глазами и всклокоченными волосами.
– Ещё один! Так, а ну ложку взял! – подбоченившись, приказала Марья. – Вот явно такой же! Будет рядом с рабочим местом тарелка супа стоять, всё равно за своей работой крошки в рот не положит!
Юноша смущённо посмотрел на мастера, не решаясь присоединяться к трапезе.
– Ешь давай, – подтолкнул его Белемир.
– Худой какой, – рассматривая парня, добавила Всадова. – Тебя же Кириллом зовут, верно? Мне муж про тебя уже не раз рассказывал. Заходи к нам в гости как-нибудь, а то уж давно вместе работаете, а я тебя и не видела ни разу.
С каждым случаем подобной заботы и советом мастера Кирилл всё больше и больше наполнялся чувством ответственности к своей работе. В ответ на оказанное доверие хотелось выкладываться и давать лучшие результаты из возможных.
Рвение Кирилла хорошо сказывалось на его навыках и финансовом положении, чего, к великому сожалению Марфы, нельзя было сказать о взаимодействии юноши с обществом. Молодой кузнец всё так же шарахался от людей и, кроме Белемира, не заводил ни с кем дружбы. Не было в его досуге ни привычных жителям Новограда развлечений, ни нормального отдыха. Парня невозможно было оттянуть от кузницы и привлечь к обычному общению или даже простым прогулкам.
Переживать на этот счёт вскоре стал и сам Всадов и долгое время не мог придумать, чем же помочь Кириллу. Потому однажды он напомнил ему о приглашении в гости и чуть ли не потянул за собой ученика после работы. Кирилл пытался отказаться, но, в конце концов, сдался, попросту побоявшись обидеть учителя. Поначалу было тяжело, юноша очень стеснялся шумного общества семьи Всадовых, однако же, это была возможность наблюдать, что собой представляет нормальная семья. Через какое-то время общение с детьми и женой Белемира заставило Кирилла немного оттаять, а походы семей друг к другу в гости стали в его жизни частым явлением, и дружба между учителем и учеником переросла в дружбу домами.
Марья, шумная дородная женщина, на словах свое семейство держала в строгости, а на деле окружала заботой и лаской. Пропадающий в кузнице муж – «кому до чего, а этому до наковальни», ежедневно получал горячие обеды, а случись заночевать на работе – завтрак и свежую рубаху. Детям – «два бесенка с подбесочком, о которых ремень плачет» – вместо искомого ремня доставался то расписной пряник, то петушок на палочке, а подбесёнок не расставалась с куклой мотанкой –«глянь, Дядькиря, какой ей сарафан мамочка сделала». Отданный Белемиру на воспитание племянник «мелет день до вечера, а послушать нечего» то и дело получал из рук Марьи расшитую обновку, правда, с напутствием сильно перед девками хвост да не распускать.
В мироощущении этой женщины Кирилл как-то сразу попал в категорию родни. Причем, судя по расписным пряникам, которые периодически ему вручались, рангом от бесят он отличался не шибко. Иногда подмастерью приходило в голову, что у неё есть свой собственный свод неписаных правил, вроде цехового статуса её супруга, которого она придерживалась строго и решительно. И первым параграфом там явно было указано: коли недочет глаз мозолит, его надобно наладить. Худобу Кирилла надлежало исправлять домашними пирогами; когда Новоград усыпало мягким, но холодным первым снегом – были переданы теплые рукавицы на меху, а уж если кузнечиха решила, что негоже молодому парню дневать и ночевать в кузнице как угрюмому старому сычу… 
Идея сдружить парней погодков явно принадлежала Марье, но и Белемир, который проникся своим помощником, эту мысль только поддержал. Увы, когда Кирилл гостевал у Всадовых, они почти не пересекались, потому как племянник кузнеца имел куда более привычный образ жизни для двадцатилетнего юноши, пуская на ветер часть заработанных денег и гоняясь за юбками по вечернему городу. Тем не менее, Марья нашла способ свести их вместе.
В один из обычных будних дней, когда у Белемира с его помощником не предвещалось серьёзной работы, в кузнице появилось весёлое лицо с задорными глазами.
– Дядя, привет! – гаркнул юноша через всю мастерскую и помахал свободной рукой.
Другой он придерживал плотно замотанные в льняную ткань гостинцы. Гордо прошагав через кузницу наигранно строевым шагом, он протянул передачу от жены дяде.
– Вот спасибо, – кузнец с благодарностью принял свёрток. – А ты чего не на работе?
– Да Никодим уехал сегодня утром и сказал мне поболтаться до завтра. Домой прихожу, а мне тётя прям с порога – отнеси дяде перекусить, а то своих рук не хватает. И вот он я.
– Ясно всё с тобой. Ну, раз такое дело, подсобишь, может?
Лицо парня расползлось, явно указывая на его неохоту возиться в кузнице. Белемир, видя, что рыба с крючка срывается, попытался его уговорить:
– Я помню, что ты не удался, как кузнец, но пряжки у тебя хорошо получались. Поди, научи Кирилла, как я тебе показывал.
Юноша вытянулся, выглядывая подмастерье Всадова – тот сидел в дальнем углу, до того поглощённый процессом плетения бармиц, что до сего момента не заметил гостя в мастерской. Пожав плечами, племянник кузнеца вразвалочку пошлёпал к Кириллу.
– Даров, Кирилл, – вальяжно держа руки на поясе, парень навис над учеником Белемира, опираясь плечом о стену.
Кирилл оторвался от работы, подняв глаза на пришельца. Не ответив на приветствие, он глянул в сторону учителя, но тот спокойно занимался своими заказами, и присутствие постороннего в мастерской его никак не смущало. Из чего юноша сделал вывод, что последний посторонним вовсе и не был.
– Привет…? – нерешительно ответил парень.
– Чеслав, – племянник кузнеца особо не церемонился. – Будем знакомы!
Он протянул подмастерью распростёртую ладонь. Тот неуверенно пожал её и замер с вопросительным выражением лица, не особо понимая, чего от него ещё хотят.
– Дядя сказал показать тебе пряжки. Как их клепать в смысле.
Кирилл опять недоуменно оглянулся на Белемира, затем ещё раз внимательней присмотрелся к гостю.
– Дядя? Ты Белемиров племянник?
– Ну!
– А… – многозначительно протянул юноша. – Ну лады, показывай.
Чеслав провернул перед Кириллом весь процесс изготовления ременной пряжки, в котором была всего одна пустяковая хитрость при установке язычка на место. Такое Белемир действительно ещё ученику не показывал, но при желании мог бы сделать это при случае, так, между делом. А вот сам племянник всё это время не затыкался ни на секунду и успел рассказать Кириллу всю свою жизнь от момента, когда он вылез из ползунков и начал изучать окружающий его мир.
– Отец сказал – Чеслав, голова у тебя толковая, посему поезжай в столицу учиться. У дяди тогда ещё своих детей не было, потому меня тут приняли с распростёртыми объятиями. Дядька, считай, с самого детства растил, потому любит меня, как сына. Так что в Новограде я с малых лет, всё тут знаю и могу тебе показать!
– И говоришь ты ещё очень много, – у Кирилла от такого словесного потока уже опухла голова.
– Эт знаю. Тётка Марья помелом обзывает, но это ж она любя, я знаю. А друзья меня, паршивцы, Чёсом прозвали, за то, что языком чешу. Так что, будь другом, не смейся, как услышишь.
– Как услышу? Ты о чём?
– Ну… Мы вот сейчас работу кончим, да пойдём гулять.
– Нет, стой, – Кирилл устало прикрыл глаза, коснувшись лба кончиками пальцев. – Я… у меня работы ещё много и вообще…
– Дядька-а! – Белемир был недалеко, но Чеслав рявкнул так, будто тот стучал молотом на другом конце мастерской и мог не услышать. – У Кирилла ещё много работы?
– А что?
– Да я хочу его с собой вытянуть.
Ученик замахал руками, но было поздно. Всадов уже дал добро, и Чёс, тут же побросав инструмент, потянул подмастерье во двор. Кирилла это даже в какой-то мере разозлило – всё как-то решилось без его на то согласия.
Но племянник Белемира был непреклонен, у него сразу нашлась сотня и одна причины, по которым им срочно нужно было посетить несколько, по его словам, очень интересных мест. Бедный юноша даже слова вставить не мог в этот поток, потому уже через две минуты плёлся за Чеславом, мысленно перебирая предлоги, под которыми он мог сбежать домой.
Первым «интересным местом» был кабак, встретивший парней гомоном толпы и звоном сосудов с алкоголем. Кирилл втянул голову в плечи, уже проклиная Чеслава и себя за то, что не ответил сразу твёрдым нет. Но теперь отказываться было как-то уже не с руки, потому юноша пообещал себе, что составит компанию за одной-другой кружкой чего-нибудь не очень крепкого, а потом всё же откланяется.
Они не успели выпить, как к их скромной компании присоединились ещё какие-то друзья-знакомые Чеслава. Только что пустой стол вдруг завалило разными закусками с командой «налетай, я угощаю». Вокруг всё как-то закрутилось, завертелось, и Кирилл даже не понял, как оказался на улице в пути ещё куда-то. По дороге молодые люди решили, что им мало, кто-то пропал из компании всего на полминуты и вернулся с добавкой для всех.
Вели их по дороге ноги, а не головы, куда-нибудь, куда угодно, но везде для парней находилось веселье и другие радости жизни. Кто-то сунул Кириллу самокрутку, когда все остановились покурить, хотя он не говорил, что курит…
– Чёс, а ты не представил нам своего друга! – опомнился кто-то, уже часа два проведя с ним вместе.
– Это Киря, дядькин новый ученик. Голова! Во!
– А, потому и такой неразговорчивый? Тихо сам с собою?
Юноши залились смехом, на который Кирилл и не знал, как реагировать. Видя его смятение, Чеслав толкнул парня в плечо, мол, не куксись, это шутка.
Всё это безумие продолжалось, пока совсем не стемнело и среди гуляющих не зазвучали слова «ну, пора и честь знать». Молодёжь стала разбредаться по домам, в конце концов, оставив Чеслава с Кириллом наедине.
– Ну, добротно покутили! – племянник Всадова слегка толкнул своего нового приятеля.
– Да… наверно.
– Ну, бывай. Завтра, если получится, я за тобой загляну!
Чеслав ускакал по вечерним улицам, что-то задорно напевая, оставив Кирилла в смешанных чувствах. Домой юноша вернулся со странным выражением лица и диким перегаром, о чём он успешно забыл.
– Вы… с Белемиром что-то праздновали? – мать была сама деликатность, но скрыть удивления всё равно не смогла.
– М-м-м… Нет.
Только сейчас Кирилл осознал, как сложно думать от хмеля в голове. И как ещё сложнее оставаться серьёзным.
– Мы… кутили, – лицо юноши растянулось в глупой улыбке. – Познакомился я с племянником Белемира, наконец, а этот сорванец потащил меня… м… гулять.
Парень заулыбался ещё шире, когда перед глазами поплыли некоторые моменты из их сегодняшнего совместного времяпровождения. Теперь, когда он об этом вспоминал, почему-то вдруг стало очень смешно и легко на душе.
– В общем, да… Загулял я малость. Ну, – Кирилл почесал затылок, – пойду спать, а то устал. Завтра на работу всё-таки.
Отходя ко сну, он не мог видеть, как его мама смешно пляшет от счастья, что её сын, наконец, стал выходить в общество. Он так же не мог видеть, как супруги Всадовы радостно обнялись, услышав от своего племянника отчёт о том, как они с Кириллом провели вечер. И только один Чеслав, засыпая, не мог понять, почему тётка не стала по своему обычаю трепать его загривок за принесённый в дом перегар.
К зиме юноши погодки сдружились окончательно, как того и хотелось Марье. Хоть зажатость Кирилла никуда не делась, распорядок молодого кузнеца заимел вид, соответствующий нормам в понимании Марфы и семьи Всадовых. Теперь никто из старших не переживал, глядя на то, как «юные годы пропадают зря». И напутствия о том, как с девками себя вести должно, получал не только Чеслав.
В общении же с окружающими юноши прекрасно дополняли друг друга. Чёс чесал языком без умолку, в то время как Кирилл просто наслаждался окружающей его весёлой кутерьмой. Он был даже не против того, чтобы товарищ рассказывал сам за него о том, кто кому кем приходится, где работает и откуда приехал. Для этого он выдал Чеславу порцию информации, которую мог себе позволить, а всё остальное уже можно было пустить на самотёк.
В один чудесный зимний денёк на Масленицу, обожравшись Марфиных блинов, парни лежали голова к голове на топчане, поплёвывая в потолок (естественно, образно). Как вдруг Чеслава осенила мысль:
– Киря, а пошли на горки.
– Что мы, дети малые? – смутился товарищ.
– Ай, что ты понимаешь вообще. Это же законный способ девах за мягкие места потискать.
Кирилл стеснительно кашлянул, но идея ему понравилась.
– А пошли, – согласился парень и резко поднялся, отчего мамины блины в его животе грузно перевернулись. – Только сперва обед утрясём, ладно?
Утрамбовывать блины парни стали, шатаясь по городскому рынку. Весь Новоград праздновал, потому на улицах всё пестрило украшениями и народными гуляниями, а торговые лотки предлагали угощения всевозможных видов. На последние, правда, после кухни Марфы и тётки Марьи уже не было сил смотреть.
– Ну что, на горки? – спросил Кирилл товарища, когда почувствовал, как тяжесть в животе стала отступать. – Чеслав?
Но Чёс был увлечён уже другой идеей. Он наблюдал за тем, как собирается толпа народу, образуя импровизированный круг. В центре, разминаясь и шутливо толкаясь, стягивались юноши примерно такого же возраста, как Кирилл с Чеславом, и немного постарше.
– Что там такое? – встав рядом с другом и вглядываясь в толпу, спросил юноша.
– Кулачные бои.
Двое парней, оголившись по пояс, сошлись в схватке. Бой был честным, с правилами, похожий больше на представление, нежели на серьёзную драку. Раззадоренная толпа зрителей выбирала себе фаворита и яростно за него болела.
Племянник Белемира долго сдерживаться не смог. Только закончился поединок, как он сорвал с себя одежду и рванул в центр круга, призывно потрясая в воздухе кулаками. Противник ему достался достойный, они неслабо помяли друг друга, и бой, немного затянувшись, окончился ничьёй. Довольный собой и вниманием зрителей, Чеслав задорно постучал себя в грудь и обнялся со своим оппонентом, как с добрым другом.
– Ну! Следующий!
На импровизированный ринг вышел крепкий парень, явно посильнее всех предыдущих участников. Бойцы, кто с неуверенностью, кто с большим уважением в глазах к его солидному виду отказывались от драки, мол, да ну, он такого, как я, враз уложит.
Чтобы как-то добавить решительности участникам, в круг вынырнула девушка поистине благолепного вида и всенародно объявила:
– Следующему победителю – поцелуй в награду!
Толпа заволновалась, но быстрее всех среагировал Чеслав, рванув своего товарища за рукав.
– Э, ты чего? – Кирилл не на шутку струхнул.
– Давай!
Чёс уже вытолкнул его в круг, потому отступать теперь, поджав хвост, было бы уже как-то стыдно. Если бы только Чеслав мог понять, что боится Кирилл отнюдь не возможности получить по роже.
Юноша медленно раздевался, специально растягивая время, в надежде на то, что вызовется кто-то другой. Но, к большому сожалению, его терпеливо ждали. Для виду юноша показательно размялся, попрыгал на месте, будто ждал от этого боя настоящего вызова.
Он шагнул к противнику, демонстрируя свою готовность, хотя внутренне не испытывал её ни разу. Кирилл тормозил перед страхом засветиться, показать свои настоящие умения, подвергая себя риску быть обнаруженным.
И потому пропустил первый удар.
Оппонент, видимо, сам не ожидал такой удачи, на самом деле рассчитывая на то, что хук натолкнётся на защиту. Потому, когда его кулак соприкоснулся с челюстью Кирилла, в голове последнего мир мигнул ярким снопом искр, а звуки вокруг противно смазались.
Почувствовав превосходство, противник пошёл в стремительную атаку, нанося удар за ударом. Кирилл пару раз прикрылся локтями, а потом стал изворачиваться, выгибаясь и пружиня, как уж. Ни один из ударов более не настиг юношу, но так продолжать было нельзя. Публика переливалась выкриками, среди которых был отчётливо слышен голос Чеслава, болеющего за друга.
«Не выдать себя, не выдать себя», – повторялись слова в голове Кирилла.
Нужно было как-то поставить точку в этом поединке, но так, чтобы в юноше никто не увидел тренированного солдата. Да, в конце концов, это был не настоящий бой! Так, забава для сильных телом, разогнать кровь, похвастаться перед девушками. Перед ним – добрый канийский паря, не враг!
Кирилл увернулся от ещё одного выпада, поднырнул под замах и врезал оппоненту по челюсти апперкотом. Тот едва удержался на ногах, но сделал два шага назад, не давая юноше дотянуться до него и добить. Обоим уже сложно было держать равновесие и в какой-то момент парни просто схлестнулись в урагане ударов по чём попало, попеременно прикрываясь друг от друга локтями.
Кирилл добавил напору, и противник стал сдавать. Улучив момент, когда тот открылся, юноша добавил ему ещё пару раз по голове и оппонент, обессилев, опустился на одно колено с поднятой рукой. Это была победа.
Под довольный гомон зрителей ученик кузнеца подал руку канийцу и помог ему подняться. В ушах шумела кровь, сердце ходило ходуном, а сам Кирилл боролся с раздражением внутри себя. Он уже подбирал слова для Чеслава, чтобы попросить его больше так не делать и…
Барышня, пообещавшая награду победителю, вдруг возникла перед ним, встав совсем вплотную, поднялась на мысках и припала к губам юноши, обнимая его скулы своими белыми ладонями.
В голову ударило посильнее алкоголя или кулака. Люди вокруг загоготали, кто-то громко присвистнул, но Кирилл уже не слышал всего этого. Он забыл про свой страх, про раздражение и стоял хмельной посреди народа, блаженно покачиваясь.
– А ты боялся! – встряхнул его Чеслав. – Я ведь знаю, что ты парень крепкий! Ну! Молодцом!

***

– Киря!
Голос тётки Марьи заставил вынырнуть юношу из воспоминаний, как из дневного сна.
– А?
– Там мать твоя сейчас из погреба собирается переть кадку, с неё саму размером. А ты куда смотришь? Замечтался?
– Есть немного.
Парень поспешил к погребу, откуда уже, кряхтя и тужась, Марфа пыталась вытащить соленья.
– Мам, а позвать? – строго спросил сын.
– Ну вы же с Белемиром общаетесь, чего мне вас отвлекать.
Бросив ненужный спор, Кирилл отобрал у матери тяжёлую ношу и сам потащил её на кухню. Пока он возился с огурцами и помидорами за печью, Марья снова стала приставать к его матери с расспросами.
– Что «муженёк» твой? Будет сегодня?
– У него много дел, но обещался быть.
– Как же я за тебя рада, Марфуша. Радим – добрейшая душа. И в обиду не даст. Вы когда уезжаете?
– Через неделю. Вон, из-за нас Кирюша с ног сбился, всё помочь хочет. Про свой же день рождения забыл.
На кухню влетел вихрь детского смеха. Всадовы младшие закружили вокруг женщин, наперебой рассказывая каждый о чём-то своём. Для них у Марфы тут же нашлось угощение – заранее приготовленные петушки и рыбки из оставшегося от пирожков теста. Получив гостинцы, дети запищали от восторга и вновь понеслись в другой конец дома.
– Совсем ты их забаловала, – провожая взглядом своих детей, сказала Марья. – Как же у тебя глаза горят... О своих не думала?
Кирилл посмотрел на мать и задумался. В её глазах действительно всё было написано. Как безумно нравилось ей возиться с детьми, именно на них она могла излить всю свою доброту и нежность. Быть может... Да нет, не может, а точно – с Радимом у неё есть второй шанс. Шанс на нормальную жизнь, на нормальную семью и возможность растить своих детей, окружая лаской и заботой, а не смотреть, как их полжизни кто-то истязает.

Продолжение следует...

Служебные, а тем более курортные, романы Тилла считала явлением не то что бы странным и неприемлемым, а скорее её никогда не касающимся. Скромная девушка всегда отличалась исключительным трудолюбием и старательностью, но не красотой. Четыре года назад, когда после обряда посвящения в кругу старейшин-прайденов она выбрала своим домом аллод Игш, Тилла пошла работать в архивы Незебграда секретарём, где добилась должности заведующего архива Незебградской Администрации. 
Карьерный рост сулил не только хорошие доходы, но и много новых знакомств – именно архивариусы были всегда в курсе дел всех существующих структур правления Империи. Поэтому выбить бесплатную путёвку на Атолл было проще простого. Девушка решила ехать в этом году в одиночестве, вовсе не гордом, а скорее желанном. Чрезмерное общение и вечные потоки новостей в последние месяцы очень утомляли. Ещё и лето прошло не совсем так, как бы хотелось – командировки на Огнехлад и далёкий аллод Хладберг только усилили желание согреться на тропических берегах Атолла. 
Уже под конец рабочего дня пятницы Тилла наскоро переложила всю необходимую документацию для своего временного заместителя в две большие папки, а материалы с повышенной секретностью – в новенький сейф. На глаза попались ещё не подписанные бумаги из отдела кадров. Бегло их осмотрев, Тилла решила сильно не вдаваться в подробности – рутинная информация о новых кадровых поступлениях в архив Незебградской Администрации была не новинкой, потому что структура ежегодно делала расширения для приема новых пятерых сотрудников. По одному на каждый отдел. Наскоро подписав приказы, прайденка откинулась вглубь кресла и на минуту закрыла глаза, а после устало перевела взгляд на часы. Шесть ноль две. Вот и все, вот и отпуск. 
Ещё пара часов, и её нога ступит на песок, нагретый за целый день. Слух уловит умиротворяющий шум моря, а ветер донесёт тонкие и пьянящие ароматы растущих вдоль тропы в гостиницу цветов. Отдых обещал быть чудесным и незабываемым, особенно когда так ярко о нём мечтаешь.

***

После прибытия и регистрации, остаток дня Тилла предпочла провести в своём номере, а утро следующего начала по привычке с рассветом солнца. Только, в отличие от скромной квартирки в далёком и сыром Незебграде, сейчас её окружило волшебное пение птиц и бархатистый шум волн – утро было ветреным. Позволив себе подремать ещё часок, а после и просто понежиться в мягких подушках, Тилла окончательно встала лишь к восьми утра. Решив перекусить на пляже, молодая прайденка налегке выбежала из своего номера и тут же врезалась в проходящего мимо гостя отеля. Неловкости моменту добавил ещё и разлитый на платье утренний кофе, который незнакомец, видимо, планировал выпить в номере. 
– А чтоб тебя бараны затоптали, Нихазово создание! Ты что, глаза в море утопила и вылезла из… – Вошедший во вкус ругани незнакомец тут же замолк на полуфразе. Виновница казуса ошеломлённо хлопала большими серыми глазами и переводила взгляд то на расползающееся кофейное пятно, то на уже начавшего остывать от гнева хадаганца. Спустя несколько секунд, которые показались Тилле часом, ступор отпустил, и девушка тут же кинулась извиняться, неловко прикрываясь.
– Ради всех великих, прошу простить меня! Не серчайте, пожалуйста, я компенсирую вам потерю и… 
– А тебе кто компенсирует платье? – Извинения Тиллы утонули в громком возгласе незнакомца, который все ещё завороженно рассматривал лицо девушки. – Ты так напоминаешь мне Неллию. – Прошептал он, будто увидел призрака.
– Простите? – Немного неуверенно переспросила «пострадавшая».
– Ой, нет, не бери во внимание. Просто ты так же красива, как и одна актриса из Большого Игшского Театра Юмора и Сатиры. Я даже не поверил сперва. – Хохотнув на последней фразе, хадаганец выпрямился по струнке и учтиво преклонился. – Мое имя Храмик. Просто Храмик. Будем знакомы. Предлагаю забыть разногласия и в качестве компенсации – приглашаю на ужин сегодня. Не против? Ну вот и славно, тогда я зайду за тобой после шести вечера. Ах да, чистку платья запиши на мой счёт. До вечера! – и, лукаво усмехнувшись, Храмик несколькими широкими шагами пересёк коридор и скрылся за поворотом. 
Ошеломлению Тиллы снова не было предела. В этот словестный поток она только успевала вставлять звуки «но», «эээ» и «уухх». Ну что ж, коль чистка за его счет и на ужин пригласили – значит, таковому и быть. Старейшины учили полагаться на знаки судьбы, а это явно был знак свыше. Еще пара секунд раздумий – и прайденка нырнула обратно в номер с целью переодеться, мысленно радуясь случившемуся и предвкушая вечернюю встречу. Парень ей понравился. А уже через полчаса Тилла, довольная, загорала на чистом и нежном песке, и улыбка не сходила с ее личика.
Тем временем Храмик проследил за ней и ее поведением из фойе, как обычно, не выдавая себя. «Рыбка попалась», мысленно констатировал он и отправился в номер делать пометки в отчёте. 

***

Ровно в шесть вечера за дверью раздалось троекратное постукивание. 
– Открыто! – Воскликнула прайденка. Дверь медленно отворилась, и в номер заглянул Храмик. «Надеется увидеть меня полуобнажённой, но вот не тут-то было!» подумала Тилла, но в голос лишь произнесла. – Я за ширмой, одну минуточку.
– Не торопись, я пришел пораньше специально, чтобы ты могла, как истинная девушка, немножечко задержаться. – Улыбка в голосе хадаганца придала Тилле немного стеснения, как это обычно бывает с ней во время общения и попыток флирта с мужчинами. Хм, а он хитёр.
Уж так вышло, что серьезных отношений у нее ни с кем не было – дом-работа, конференции, семинары и бескрайнее множество архивных данных. В глазах подчинённых она казалась упрямой карьеристкой, но как же ей хотелось избавиться от этого всего, заниматься живописью и жить среди дикой природы. Возможно, это новое знакомство перерастёт во что-то больше? 
Тихонько вздохнув, Тилла вышла из-за ширмы и улыбнулась ожидающему у двери хадаганцу. На ней красовалось нежно-бирюзовое платье, приталенное поясом и ярко подчёркивающее округлости.
– Ты очаровательна! – Тут же воскликнул Храмик и добавил, уже немного понизив голос. – И очень привлекательно выглядишь в этом платье. 
Выйдя из гостиницы, парочка не торопясь последовала к морскому побережью, где размещался огромный навес – такая себе обеденная территория, превращавшаяся вечером в уютное кафе за счет выступавших на небольшой сцене музыкантов и зажигающимися по периметру огоньками. 
Галантно усадив даму, Храмик обошел вокруг столика и умостился напротив прайденки, которая вся покрылась румянцем смущения. «О, святейшие, да она будет моим самым лёгким заданием!» – с задором подумал парень и улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой, слегка прищурив взгляд. 
– Чего бы ты желала попробовать? Вот меню, выбирай, тут очень вкусно готовят рыбу. Правда, я бы не советовал тебе заказывать Фугу – она ядовита. А одна ошибка в приготовлении сулит встречей с праотцами. Хотя я пока не слыхал о случаях смерти на Атолле. – Последнюю фразу ему поспешно пришлось добавить, увидев расширяющиеся от испуга глаза Тиллы. – О, давай закажем вот это… - Немного наклонившись, Храмик невзначай коснулся руки девушки и на несколько секунд задержал свою ладонь на ее пальцах, при этом посмотрев прямо в серые глаза. 
Дыхание сбилось в который раз, и румянец снова покрыл щеки прайденки. Этот хадаганец ей симпатизировал, и уже ни о чем другом девушка не могла думать в тот вечер. 

***

Греясь на пляже в лучах заходящего солнца, девушка наблюдала, как ветер играет в волосах Храмика: вздымает несколько волосинок и утихает, а спустя несколько минут челка снова на закрытых веках, и вот хадаганец ее убирает набок, не открывая глаз. Прошла неделя с момента их знакомства, чувства к этому статному мужчине перерастали во что-то большее – хотелось заботиться о нём, радовать, видеть по утрам его заспанные глаза и наблюдать, с какой ритуальностью он заваривает себе чай. 
«Это любовь? Разве она так проявляется? Не может этого быть…» – каждый раз думала прайденка и каждый раз переубеждала себя в обратном. 
Храмик работал в редакции Незебградской газеты, писал очерки о жизни разных людей. Рассказывал, что мечтает лично побеседовать в неформальной обстановке с Яскером и написать свою книгу – этакий детективный роман, где будет много эмоций, страсти, интриг и секретов. Однажды парень так разошёлся в своих рассказах, что Тилла предложила ему организовать экскурсию в присудебный архив с дальнейшим разрешением к ознакомлению с материалами, хранившимися в его стенах. Там было много закрытых дел, нераскрытых преступлений, которые отправлялись туда по различным обстоятельствам и так далее. По ее убеждению – это могло помочь вдохновиться Храмику на написание своей книги. Но парень смущенно опровергал эти задумки под предлогом нежелания беспокоить ее знакомых и уж тем более – создавать неудобства ей самой. Но девушка настоятельно приводила ему аргумент за аргументом, подкрепляя их нежными поцелуями. 
И вот, в очередной раз они разговаривали о его будущей книге, развалившись на тёплом песке. 
– Понимаешь, эти дела закрыты, а значит – большинство из них были расследованы, и преступник был пойман. Ну в этом же никакой интриги. А если моя книга будет основываться на событиях, с которыми знакома половина Игша – успеха это не сулит никак. Мне нужно придумать что-то сверхсекретное, интригующее, чтобы дух перехватило! Понимаешь? – И Храмик приподнялся на локтях, чтобы в очередной раз заглянуть в лицо Тиллы. 
– Знаешь, кажется, я знаю, чем тебе можно помочь. У меня есть приятельница, которая мне задолжала… Не денег, услуга за услугу. Она работает в канцелярии одной важной организации. Мы с ними косвенно сотрудничаем, т.к. через наш архив проходят все документы и материалы… Мы – словно сортировочный цех. И есть у нее доступ к нескольким секретным материалам, которые огласке не будут подлежать еще минимум лет пятьдесят. Возможно, это даст тебе толчок, и ты, наконец, согласишься принять мою помощь? – Тилла вопросительно посмотрела на парня и увидела в его глазах блеск радости.
– Да это же гениально! Слушай… Я приму твою помощь лишь после того как… – Храмик отвёл взгляд в сторону и специально помолчал еще с полминутки.
– Ну же! Выкладывай! – Не выдержала паузы девушка и легонько толкнула его в плечо.
– Ты сходишь со мной на свидание уже после Атолла? – Храмик поднял глаза, в них мастерски было разыграно сразу несколько нежных выражений, которые покоряли девичьи сердца уже не один раз. Цель близка, но нужно держать фасон. 
Очередной румянец залил лицо прайденки, и она лишь тихо произнесла «конечно», после которого он ласково коснулся ее губ и мягко поцеловал.  

*** 

Спустя три недели.
Храмик сидел в тишине, которая могла усыпить, окруженный полумраком, за исключением пары настольных ламп. Стол заваливали кипы бумаг и папок, которые, казалось, были безнадёжно перепутаны. Но это лишь на первый взгляд. 
Изучая содержимое очередной папки, Храмик победно ухмылялся. Соблазнить эту самую подругу Тиллы не составило большого труда. Ну, а держать в тайне двойные отношения ему долго не придётся – цель настигнута. Личные дела всех тайных агентов организации «Сокол» были изучены, среди которых он нашёл двух интересующих его агентов. Эти особи были «не активированы» – время еще не пришло, а потому они и сами не догадывались о своей спецподготовке. Орк и хадаганка. Последняя, правда, была украдена из стен организации родной матерью, но это не мешало делу. Сейчас она проживала в Незебграде и руководила одной мелкой гильдией, а они в любом случае официально вели реестр. Так что ей не скрыться. 
Вся нужная информация уже была загружена в мозг этой девчонки, так что пара умелых процедур – и она будет в боевой готовности. А вот с Орком будет сложнее, нужно втереться в его доверие и уговорить или же заставить последовать за ним. А уж его начальство пускай разбирается – что там за данные, как они повлияют на уязвимость Незебграда и чем помогут Лиге в войне с Империей поставить победную точку…

Часть 6