• Изнанка Зеркала, ч.12


    Shila

    Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Он покидает родные края и поступает на военную службу, где сталкивается с реалиями жестокого мира за пределами нейтральных территорий. Множество испытаний ожидают его на этом пути: радость и боль, счастье и страдания всегда идут рядом с ним. 
    В основу повествования положена армейская тематика, большое внимание уделено анализу нравственно-психологического состояния героев книги. Экшен – в очень умеренных количествах.

     

    Иллюстрации к повести: VK, DeviantArt

     

     

    Начало

    Глава 12. Из ученика в учители.

    – Итак, ребятёнки, у нас есть нерешённый вопрос и новость, – Поверкин упёрся руками в бока, сидя на каком-то чемодане.
    – Хорошая, плохая? – прищурившись, спросил Цагрин.
    – Пока не ясно. Начнём с вопроса. Что вот это такое?
    Капитан указал под себя.
    – Почему я должен спотыкаться о чьи-то манатки каждый день? Причём, ладно бы, он стоял на одном месте. Так хозяин его всё время переставляет зачем-то. Или это ещё одна дурацкая шутка? – он посмотрел на братьев.
    – Э, чё сразу мы? Да и слишком просто как-то, у нас выдумки поинтеллектуальней будут. Обидно, дядь, обидно.
    Игорь раздражённо и устало закатил глаза.
    – Ладно, признавайтесь, мужики. Чьё это?
    Взвод синхронно пожал плечами.
    – Я серьёзно, – в тоне капитана появились злобные нотки.
    – Дак и мы серьёзно, Игорь, – попытался успокоить его Трумбашов. – Все уже с месяц эту фигню с места на место переставляют. Сначала он мирно в бытовке жил, но потом Стужев купил верстак для кожи и выпер всё, что было лишним и занимало место. А выбросить почему-то никто не решился.
    – То есть, хозяина у чемодана нет? Я правильно понял?
    Теперь взвод синхронно закивал. Поджав губы, Игорь поднялся с импровизированного стула и, подбоченившись, задумчиво его осмотрел.
    – Как он вообще тут появился, помнит кто?
    – Ты знаешь… – Ремнёв вприщур посмотрел на чемодан, – вот помню, хоть и смутно, как ты его вынес из своего кабинета и сам определил в бытовку.
    – Приехали, – развел руками Поверкин. – А когда это было, помнишь?
    – После отъезда Фанфарина.
    Лицо Игоря растянулось в удивлённой гримасе:
    – Потрясающе. Потому как в моей памяти ничего подобного вообще нет.
    – Тебе, да и всем остальным, тогда не до того было. Мы Хруста похоронили, а вся остальная часть треть личного состава. Тот ещё бардак был.
    – Фарнфа-а-рин… – протянул капитан, носком ботинка тыкая в бесхозное имущество. – Ну что ж, предлагаю проверить теорию опытным путём.
    – А вдруг там бомба? – тут же ляпнул дубль старший.
    Капитан бросил на него прищуренный взгляд, натянуто улыбнувшись.
    – Шутки в сторону, несите инструмент.
    – Да у меня всегда с собой, – Цагрин выудил из подсумка набор отмычек и демонстративно покрутил их на пальце.
    Замок щёлкнул, и чемодан раскрылся, обнародовав столпившимся вокруг разведчикам своё содержимое.
    – Точно, Фанфарина скарб, – Ремнёв вынул аккуратно сложенные карты Святых земель и ещё каких-то аллодов.
    Рядом втиснулся Клин, внимательно всмотрелся в набор вешек и прочей мелочёвки, принадлежащей полковнику, и вдруг испуганно отпрянул. Ужас будто сковал его, орк молча, с диким страхом в глазах, толкнул локтем своего командира и указал пальцем на одну из вещей. Нагиб снисходительно покачал головой, но, как только сам увидел причину испуга своего подопечного, охнул и прикрыл рот рукой.
    – Вы чего, мужики? – удивлённо покосился на орков Цагрин.
    – Страшный человек этот Фанфарин. Он не тот, за кого себя выдавал.
    – В смысле?
    Стрёмных подтолкнул Резака, как самого отбитого и бесстрашного, но даже тот вынул предмет с особой осторожностью и показал его остальным.
    – И чего такого страшного таит в себе кронциркуль? – прищурив один глаз, спросил Стужев.
    – Как это, чего? Это же пыточный инструмент! – воскликнул Клин.
    Хадаганская часть разведвзвода переглянулась в непонимании.
    – Вот тут даже под разные моргалы настроить можно.
    Черепных указал на винт и масштабную линейку и снова покачал головой.
    – Да мы легко отделались! Он, наверное, из комитетчиков. Приехал сюда с каким-то своим заданием, а комедию специально разыгрывал.
    Поверкин на секунду изменился в лице – те события никак не клеились со словом «комедия». Но, чтобы успокоиться, капитану оказалось достаточно вспомнить, что перед ним Клин Черепных, а его слова не стоит принимать слишком близко к сердцу.
    – Дай сюда, – Игорь отнял у Резака инструмент и закинул его обратно в чемодан. – Это не для пыток, а для измерений расстояния на карте. Фанфарин обычный напыщенный картёжник и кретин… – капитан осёкся, это уже было лишним.
    Кроме него, во взводе никто не знал, как полковник уезжал с Асээ-Тэпх и что он на самом деле отсиживался в лагере, пока в джунглях шли бои.
    – Ладно, мужики. Кому что-то из этого нужно?
    – Канцелярский нож заберу, – оживился Стужев. – Для кожи сгодится на какое-то время. Да и циркуль в хозяйстве пригодится.
    Орки одарили Сергея удивлёнными и даже испуганными взглядами, отчего тот немного ухмыльнулся, а затем сделал страшные глаза мол «бойтесь меня».
    Остальные разведчики быстро разграбили имущество полковника, оставив лишь совсем ненужные в их быту вещи.
    – Ну и… – Поверкин подумал секунду, а затем махнул рукой. – В астрал всё остальное. А если когда кто-нибудь и спросит, ваш ответ должен звучать, как – «Чемодан? Какой чемодан?».
    – А новость какая? – не выдержал Трумбашов.
    – К нам, наконец, прислали нового замполита. Что за человек – не ясно пока. Фамилия Досадин. Старайтесь при нем не выпендриваться, присмотреться сперва надо. На этом всё.
     

    ***

    – Посмотрим, что за птица к нам из штаба прилетела. 
    – Орел?
    – Маловероятно. Скорее, очередной дятел. Так, так, так... Булатин, подполковник. Хм, написано, приезжает для обмена опытом по части разведки. Ну-ну… Ага, а при нём ещё личный писака, вообще чудесно. Ну, пущай, – Сечин небрежно оттолкнул от себя папку.
    – На кого бросите? – поинтересовался адъютант.
    – А ни на кого. Вот кто первый подвернется ему, тот сам и виноват. Поверкина предупрежу, разве что, так как он прошлый раз гостя принимал. Пусть этот Гнедину или Воронцову достанется.
     

    ***

    Хоть Игорь и был предупреждён, встречи с гостем ему избежать не удалось. Подполковник решил, что просто обязан посмотреть, как живут и служат местные разведчики, прежде чем приступать к работе. Зато Поверкин успел сгонять к генералу и выпросить на посмотреть личное дело, задолжав тому прогиб на будущее. Послужной список этого фрукта оказался далеко не таким красочным, как у Фанфарина, поэтому причины бояться его тут же отпали. «Ха, а вот перед тобой никаких расшаркиваний не будет, даже не надейся», – подумал капитан и тут же успокоился.
    Сложно передать словами, какое внутреннее наслаждение испытывал Игорь, чувствуя себя хозяином в своём модуле, когда туда заявился Булатин с писакой за спиной. Леонид Капелькин своему начальнику не соответствовал, скорее иллюстрировал баланс во вселенной. Если подполковник всё время ходил, задрав нос и демонстрируя, какой он бравый военный, то Капелькин чуть ли не прятался за его широкими плечами, шарахался от любого звука и в целом походил на дрожащую согнутую крыску.
    Пока Булатин общался с Поверкиным, Леонид одиноко шатался по казарме, без особого интереса изучая быт фронтовиков. Никто из взвода не пылал желанием знакомиться с ним или устраивать тому экскурсию, поэтому летёху воспринимали как движущуюся мебель. Пару раз лицо Капелькина исказилось примерно так же, как у Стужева в его первый день на Асээ. Несложно было понять, о чём он думает в этот момент.
    Внезапно с улицы донёсся страшный крик, от которого лейтенант подпрыгнул и вжался в спинку ближайшей кровати.
    – Что это? Что происходит? – испуганно протараторил он.
    Цагрин оторвался от подшивания формы и лениво глянул в окно.
    – Да это прапорщик Стрёмных отжимает своих головорезов.
    – Ч-что? Что он у них отжимает? Как можно?
    – Он их, – Григорий акцентировал слово «их», – отжимает от аллода. Раз по пятьдесят на тушу. Или пока не свалятся.
    – А… А за что?
    – Да хрен его знает. Может, оружие плохо почистили.
    – Разве можно так? – неуверенно переспросил Капелькин.
    – А ты куда приехал? В санаторий или на фронт? – на лейтенанта поднял глаза Трумбашов.
    Леонид смущённо замолчал и подошёл к окну. Орки продолжали отжиматься, до сих пор сохраняя неплохой темп. Лейтенант закусил нижнюю губу и почему-то грустно уставился в пол.
    – Позор! Бардак! – из канцелярской вышел Булатин, размахивая руками. – И это вы называете разведвзводом? Вам известно вообще такое слово, как устав? – он оглянулся на капитана, но ответа не последовало. – Невообразимо!
    Гость из столицы махнул своему подручному и, громко топая, отправился на выход. Поверкин молча скрестил руки и опёрся плечом на косяк, провожая подполковника взглядом. В его глазах было ликование и спокойствие.
     

    ***

    Сергей посмотрел на себя в зеркало и улыбнулся. Сегодня у него был заслуженный выходной, программа была уже давно расписана, а вторая, парадно-выходная, форма красиво подчеркивала его статную фигуру. Наживка заряжена, можно отправляться на охоту.
    Выйдя на улицу, Стужев сразу пробежался глазами по округе. Вариантов было много. Но он решил соблюсти свою традицию и сперва выйти на главную площадь перед манаворотом. И совсем не зря – возле склада скопились медсестры и ткачихи, принимали партию гуманитарного груза. А значит, его выход. Сергей выпрямился, расправил плечи и чеканной походкой зашагал мимо. Вдруг он увидел какого-то незнакомого ему подполковника, но подумал, что это как раз к месту, и лихо отдал тому честь.
    Булатин отдал честь в ответ и от такого вида замер на месте, провожая Стужева взглядом.
    – Орёл! – наконец, выдал подполковник.
    Потом, опомнившись, он догнал лейтенанта и сам, надувшись как шар, спросил его:
    – Фамилия?
    Стужев, продолжая спектакль для дам, таким же голосом ответил:
    – Лейтенант Стужев, разведвзвод Поверкина.
    – Молодец, так держать! Я не ослышался? Поверкина? Эх, парень, тяжело наверно тебе в этом балагане...
    – Виноват? – Сергей удивился, но не подал виду. Похоже, он опять что-то пропустил…
    – Да ладно тебе. Передо мной, наконец, хоть кто-то достойный своего звания. Скажи честно, одиноко такой жемчужине посреди помойки?
    Левый глаз Стужева слегка дёрнулся. За такие слова про свою родную часть захотелось тут же врезать подполковнику по зубам. Но теперь, похоже, придётся играть до конца.
    – Я, в основном, один работаю, – это было частично правдой и уводило тему разговора подальше от обсуждения его сослуживцев.
    – Ах, вот оно что! Теперь мне ясно, – глаза Булатина наполнились уважением, а спустя мгновение в них блеснуло озарение. – Лейтенант! Сегодня твой день! Теперь я знаю, с кем мне суждено проводить обмен опытом, ради чего я сюда и прибыл. Тебе выпала огромная честь, лейтенант.
    – Не могу передать словами, насколько я рад, – Сергея перекосило внутри, но пока что ему ещё удавалось не подавать виду. – Это действительно большая честь для меня!
    – Очень. Очень рад знакомству! – Булатин сдавил кисть разведчика, а затем выпрямился и снова отдал честь.
    – Взаимно, – выдавил Стужев. – Меня ждёт поручение, разрешите идти?
    – Конечно! Надеюсь на нашу скорую встречу.
    Сергей не удивился тому, что слух о произошедшем дошёл до казармы быстрее, чем он сам. Когда лейтенант переступил порог модуля, тот взорвался смехом. Разведчики тыкали в Стужева пальцами, соревнуясь в придумывании шуток и подколок и подбирая слёзы от безудержного хохота. Через какое-то время Сергея позвал к себе Поверкин, так как хотел насладиться дополнительно.
    – Ну что? Нашла коса на камень? – теперь Игорь испытывал уже блаженство, слишком много хорошего успело произойти за это утро.
    Стужев молча присел напротив капитана и посмотрел на него с просьбой в глазах. Просьбой остановиться. Но капитан только начал.
    – Так это… У вас на вечер назначено свидание? – Поверкин с трудом сдержал напирающее желание рассмеяться и продолжил. – Но, дай угадаю, не ты, а тебя будут иметь, верно?
    Сергей заскрипел зубами, а капитан, продолжая сдерживать смех, добавил:
    – А ты что думал, только женщинам нравится выглаженная форма? Бывают и такие вот… любители.
    Стужев посмотрел на ликующего Поверкина и спросил:
    – Наслаждаешься, да?
    – Да! – зажмурившись и улыбаясь до ушей, ответил Игорь. – Да, Серёга, да! Я ждал этого, понимаешь? И теперь я буду смотреть на тебя со стороны и получать удовольствие.
    В комнату постучали, дверь приоткрылась – в проёме появилась голова адъютанта Сечина.
    – О, Стужев, ты здесь. Пошли, генерал тебя вызывает.
    – Дай угадаю, почему, и кто ещё сидит у него в кабинете! – воскликнул Поверкин, а потом сделал томный голос. – Он не может тебя дождаться… Скучает…
    Сергей молча, но очень красноречиво, с помощью жестов и мимики высказал всё, что он об этом думает.
    – Серёж, это любовь. С первого взгляда, – хлопая ресницами, таким же томным голосом добавил Игорь.
    Стужев был мрачнее тучи, когда они с адъютантом дошли до кабинета Сечина.
    – Разрешите войти? – не своим голосом спросил лейтенант с порога.
    – А вот и наша гордость! – генерал воодушевился, увидев разведчика. – Проходи, Стужев, садись. Тут подполковник тебя расхваливает вовсю. Я и не сомневался, – тон Сечина немного изменился, – ты у нас... первое лицо в части. Не знаю, почему мне сразу не пришло в голову порекомендовать вам Сергея в подручные, товарищ подполковник. Лучшая кандидатура для обмена опытом.
    – Согласен, – многозначительно кивнул Булатин. – Когда прикажете приступить?
    – Когда вам будет угодно.
    – Тогда не вижу смысла больше задерживаться, думаю, мы всё выяснили, – подполковник привстал. – Разрешите идти?
    – Да, но лейтенанта я попрошу остаться. Он догонит вас, подполковник.
    Булатин отдал честь и оставил генерала со Стужевым наедине. Сергей сглотнул, понимая, что сейчас грянет, вполне возможно, самая страшная буря в его жизни.
    – Этот Булатин сама проницательность, – всё таким же воодушевлённым тоном начал Сечин. – Десять минут с тобой побеседовал, а уже знает тебя, как родного.
    Генерал замолчал, водя глазами по крышке стола.
    – Примерно с полчаса он уверял меня, что я обязан написать рапорт в столицу о том, какой ты замечательный офицер. Он убеждал меня, что ты – пример для любого имперского военного, и мы все тут должны на тебя равняться.
    Возвышенность вдруг слетела с голоса Сечина, глаза его стали очень серьёзными, а лицо будто сделанным из стали.
    – С рапортом я как-нибудь выкручусь, хоть и буду обязан действительно его написать. А вот объяснить твоим сослуживцам, почему они должны брать с тебя пример, будет сложно. Как по мне, – губы генерала вдруг поджались, сделав его лицо злым, каким Стужев его никогда не видел, – в части есть кому девок портить. Хотя, не могу не согласиться – в этом ты преуспел более, чем кто-либо из имперцев на всём Асээ-Тэпх. Да, это повод повесить твою физиономию на доску почёта.
    Стужев боялся пошевелиться, сгорая от стыда. Его лицо и уши налились красным так, будто Сергея гоняли часа два по полигону без передышки. Наверно, это его и спасло. Наличие совести и чувства стыда, которые выражались таким явным образом, вселили надежду в сердце генерала и немного смягчили его гнев.
    – Теперь Булатин – твоя проблема. Можешь импровизировать, знаю, ты умеешь. Иди.
    Лейтенант испуганно кивнул в знак благодарности, спешно отдал честь и покинул кабинет.
     

    ***

    – Ну хочешь, я пойду и сдамся ему с потрохами? Расскажу всё, как есть? – взмолился Сергей.
    – Угу. И эта падлюка напишет на нас докладную, какие мы все тут нехорошие. А потом приедет комиссия… спасибо, не хочется как-то.
    Капитан был непреклонен, и все уговоры Стужева помочь советом летели мимо.
    – Серёга, ты облажался. А я лично считаю, что ты получаешь по заслугам. Натерпелись от тебя все – и я, и генерал… да и остальная часть тоже.
    – И что мне теперь делать?
    – Я не знаю. Вывози на своём горбу. Сам, – Поверкин достал бумаги, демонстрируя, что более не намерен слушать подопечного. – Всё, отстань от меня. Вали к своему суженому.
    Сергей окончательно сник духом и поплёлся на улицу, искать подполковника. Он увидел Булатина издалека – тот что-то втирал своему писаке, оживлённо жестикулируя и пугая выкриками окружающих. Стужев остановился, внимательней присмотревшись к нему. Что-то очень знакомое проскакивало во всех этих движениях и общем поведении подполковника. Вдруг лейтенант осознал, как это местами похоже на его штабное прошлое.
    А в следующее мгновение он знал, что должен делать.
     

    ***

    – Вдвоём? – удивлённо переспросил Булатин.
    – Да, обычно я вообще один работаю. А рядом с таким опытным разведчиком как вы, товарищ подполковник, это будет утренней прогулкой.
    – Я не думал, что… – Булатин самодовольно поджал губы. – Хотя, да, это прекрасно. Нам, настоящим военным, нет нужды трепать языками или проверять друг друга на тренировочном полигоне. Сразу в дело, вот это я понимаю подход!
    Он хлопнул Сергея по плечу и пошёл готовиться. Стужев брезгливо обтряхнул погон и скривился. Проводить вылазку ему придётся в своей парадно-выходной форме, ведь подполковник уверен в том, что это его повседневный вид.
    – Получаешь по заслугам… – пробормотал он себе под нос слова Поверкина, хмыкнув от досады.
    Зато это шанс исправить ситуацию, а может, даже повернуть её себе и окружающим на пользу.
    Стужев собрался за две минуты и терпеливо ожидал Булатина у бруствера. Когда тот появился, лейтенант решил не огорчать его и заявил:
    – Вы сама пунктуальность, я только что пришёл. Боялся, опоздаю.
    Подполковник ответил Сергею неопределённым жестом, снова раздуваясь от гордости.
    – Так в чём конкретно цель нашей… прогулки?
    – Увидите, чем каждый день занимается рядовой разведчик на фронте. Примерно, – Сергей обернулся к Булатину. – Сможете сделать выводы и внести предложения. Думаю, ваш опыт будет весьма ценен и поможет моему руководству сделать поправки в работе разведки.
    Стужеву захотелось сплюнуть собственные слова, но спектакль требовал от него выдержки. Успокаивала лишь мысль об одном – всё это продлится совсем недолго. Соврать всё-таки пришлось, никак без этого. Лейтенант заверил Булатина, что они направляются к позициям противника с очень важным заданием, ранее порученным Стужеву генералом. По дороге подполковник всё ёрзал и выкобенивался, красочно описывая, как он расправится с целым отрядом лигийцев. При иных обстоятельствах Сергей всеми силами постарался бы заткнуть ему рот, но сейчас был не тот случай. Лейтенанту как раз нужно было привлечь внимание.
    В стороне, недалеко от бредущих разведчиков, хрустнула ветка. Стужев не остановился, а лишь повёл глазами в направлении звука. Затем он глянул на хорохорящегося Булатина – тот даже не обратил внимания на движение в лесу. Услышав новые шаги, Сергей всё же остановился. Он надеялся на зверя средних размеров, вроде тигра или, на худой конец, крупной гиены. Но в зарослях затаилось нечто побольше.
    «А, может, это даже лучший вариант», – промелькнула мысль в голове хадаганца, когда он с лёгкой досадой (как будто получил на день рождения не тот подарок, о котором мечтал) посмотрел в зелёные глаза здоровенной мантикоре, притаившейся в кустах.
    – Нет, этого не повторится, – пробормотал под нос Стужев, вспомнив распоротое брюхо, накрывающее его с головой.
    Лейтенант просчитал всё в мгновение ока – как подпустить тварь поближе к подполковнику, но и не дать его убить. Бестия вынырнула из зарослей с диким рыком и бросилась на людей. Алая грива заплясала среди сине-зелёных листьев и лиан, будто пламя, порождая поистине великолепные сочетания цвета и форм. Но, увы, Сергею было не до созерцания великолепия природы. Разведчик напрягся до предела, шагая по лезвию ножа – ему необходимо было подвести Булатина к лику смерти, дать в него всмотреться, но потом тут же вырвать подполковника из лап старухи с косой.
    Встретившись с огромной и смертоносной на вид тварью носом к носу, Булатин здорово струхнул, как и ожидалось. Когда в долях сантиметра от него просвистели чёрные когти, случилось даже большее, чем хотелось Сергею. Лейтенант понял это по поведению горе-разведчика.
    Поскольку желаемое было достигнуто, Стужев плавным движением поднырнул под удар бестии, выхватил саблю и полоснул мантикору по горлу. Кровь брызнула, обдав алыми кляксами его ухоженную форму. Сергей негромко выругался, расставив руки в стороны и глядя на себя.
    – О великий Незеб, надеюсь, это хотя бы частично искупит мои грехи… – заключил Сергей, глянув на потолок из листьев.
    Потом он повернулся к подполковнику.
    – Пошли к ручью.
    – Я… – робко, пряча глаза, начал было Булатин.
    – Не надо. Я прекрасно знаю, что произошло.
    Найти источник для Стужева не было проблемой, более того, он знал, где они находятся, и сразу уверенно выбрал направление. Шли они молча – подполковник сник, а Сергей понимал, что сейчас творится у него на душе.
    У ручья лейтенант вежливо отвернулся и немного отошёл в сторону, давая Булатину привести себя в порядок.
    – Знаете, товарищ подполковник… – заговорил разведчик через некоторое время, не поворачиваясь. – Вы сейчас сгораете от стыда и молитесь, чтобы никто, кроме меня, не узнал. А я хочу вас огорчить ещё больше. Нет ничего позорного в том, что сейчас произошло. В первом серьёзном бою это происходит практически с каждым. Это нормально. Это наша природа.
    Стужев немного помолчал, сложив руки за спиной и задумчиво копая вялые листья носком ботинка. Затем выпрямился и продолжил:
    – Вы должны стыдиться другого. Приехать в чужую часть, к людям, которые почти каждый день видят смерть, и начать их строить, не имея при этом за горбом ни одного боевого выхода… Вот это позор, – хадаганец с вызовом вздёрнул подбородок и мотнул головой от нарастающего раздражения. – Обмен опытом? Чем вы приехали меняться? Умением каллиграфически портить бумагу?!
    Сергей осёкся, удивляясь самому себе.
    – Виноват… – извинился разведчик.
    – Нет, лейтенант, ты прав… – грустно вздохнув, ответил подполковник. – Я и ногтя твоего не стою.
    Хадаганцы замолчали. Пока Булатин заканчивал со стиркой, в джунглях царила тишина. Потом он подошёл к Стужеву и присел на бревно рядом.
    – Ты прав… – повторил он. – Да и не ради обмена опытом я сюда приехал.
    Сергей с интересом посмотрел на подполковника.
    – За кресло в округе подрался. С таким же идиотом, как сам. Он выиграл, – Булатин грустно улыбнулся. – И для того, чтобы избавиться от меня, подставил, а потом убедил руководство вытолкать на Святые земли. Надеялся, что я тут костьми слягу. И был прав, с моими навыками только такая участь и может ожидать. Я ведь уже забыл, когда последний раз саблю в руки брал.
    – А зачем тогда со мной согласились идти? Зачем весь этот карнавал и рассказы о богатом боевом опыте?
    – Затем, что я гордый самодовольный дурак. Я в разведшколе и академии отличником был. На доске почёта висел… Потому то и дослужился так легко до подполковника, плевать, что никогда за пределы Игша не выезжал. Думал, что всё… вот он мой билет в безбедную жизнь. А война… Что о ней думать, зачем к ней быть готовым, если она где-то там, далеко? В неуклюжее бревно я в рекордные сроки превратился, а светлое прошлое, когда был молодым и горячим, забылось тоже моментально…
    Булатин опустил взгляд, вновь тоскливо улыбаясь. 
    – Но, знаешь, Стужев… Я рад, что так получилось. Нет в такой жизни ничего живого, прости за каламбур. Так что…
    Подполковник странно посмотрел перед собой, будто перед ним открылась истина.
    – Спасибо, – он повернулся к лейтенанту, глядя на него уже другими глазами. Более честными, более чистыми.
    – Пожалуйста, – ответил Сергей, отворачиваясь. – Мне стоит извиниться. Думаю, вы уже понимаете, какой я на самом деле и… я не ношу эту форму каждый день и…
    – Понимаю. И очень этому рад. Так как, если бы обезьяна в моём лице нашла бы здесь такую же, я бы никогда не встал на путь исправления, – Булатин улыбнулся уже с меньшей грустью, веселея. – И давай на ты. Геннадий, – подполковник протянул Стужеву ладонь.
    – Рад знакомству, – лейтенант крепко пожал ему руку.
    Глаза Булатина заблестели так, будто его, как блудного сына, приняли обратно в семью.
    – Слушай, – подполковник окинул Сергея взглядом. – Если ты так не каждый день ходишь, то какой повод был тогда? Ну, когда мы встретились.
    Лейтенант немного стушевался и стыдливо закусил губу.
    – Искал себе… бабу на вечер…
    Булатин булькнул сдержанным смешком.
    – И как я тебе? – кривясь от подкатывающего смеха, спросил он.
    – Бородатые не в моём вкусе.
     

    ***

    Поверкин щёлкнул зажигалкой, маленький огонёк коснулся сперва сигареты замкома, а затем и его. Игорь с удовольствием затянулся, умиротворённо осматривая вечерний пейзаж перед собой.
    – Стужев задерживается, – Алексей первым нарушил молчание.
    – Та… – равнодушно махнул рукой капитан. – Не переживай. Я на все сто уверен, что Серёга справится.
    Из казармы стали подтягиваться другие разведчики. Погода сегодня была прекрасной, вечерняя прохлада так и манила выглянуть на улицу.
    – Дядь Игорь, съешьте лимон, – откуда-то сбоку донеслось до Поверкина.
    Капитан даже бровью не повёл и, всё так же улыбаясь, с какой-то теплотой и даже лаской посмотрел на дублей. Ничто не могло испортить этот день.
    – Идиллия… – блаженно протянул он.
    – Вот решили бы беду с провиантом, тогда была бы идиллия, – вставил Шашкин.
    – Не, Борь, – Трумбашов присоединился к курящим, – во вселенной должен быть баланс. Не будет со жратвой проблем, так забудем, что такое посменное дежурство. Или опять с Лигой в крупную драку влезем.
    – Пессимист ты, Витя…
    Капелькин ещё долгое время тёрся рядом, слушая разговоры диверсантов, но не осмеливаясь присоединиться к ним. Ему очень хотелось подойти и познакомиться, но Леонид сомневался. Он не получал на это одобрения от начальника – Булатин потратил не одну минуту, вдалбливая в своего подчинённого нелюбовь к местным. Вот только на практике лейтенант не видел тому подтверждения. Наконец, набравшись смелости, Капелькин решительно направился к разведчикам.
    – З-здравия желаю, – поздоровался лейтенант, отчего все вокруг притихли.
    Капитан, зная, что этот может доложить на него, решил ответить по уставу. Он отдал честь и только потом спросил:
    – Слушаю?
    Леонид немного растерялся, но быстро взял себя в руки.
    – Лейтенант Капелькин, прибыл в вашу часть вместе с подполковником Булатиным.
    Разведвзвод замер, не спуская глаз с гостя. Поверкин с Ремнёвым переглянулись, не поворачивая головы.
    – И? – он вопросительно посмотрел на Леонида.
    – Р-рад… знакомству.
    Капелькин уже сотню раз пожалел о своём решении, так как разведчики просто жгли его взглядами, а обстановка как-то совсем нездорово накалилась.
    – У вас будет закурить? – неожиданно для самого себя спросил хадаганец.
    – А вы курите, товарищ лейтенант? – наигранно удивлённо спросил Цагрин.
    – Теперь да, – Леонид вдруг стал спокойным и даже немного выпрямился.
    Поверкин состроил удивлённую гримасу, но портсигар всё же достал. Угостив летёху, он снова затянулся, с подозрением глядя на Капелькина. Тот с трудом втянул в себя дым, громко раскашлялся и только после ещё двух тяг снова смог заговорить:
    – Я бы хотел… извиниться за подполковника.
    Разведчики дружно вытаращились на Леонида.
    – Что, прости? – ошарашенно переспросил капитан.
    – Да сценарий всегда один и тот же. Надувать щёки, показывать свою важность, блистать умом, – голос лейтенанта стал совсем печальным, – подниматься, вытирая ноги об окружающих. Хотя, на самом деле, всё это один большой мыльный пузырь. Ткнул – и нету. Два пузыря, если быть точнее.
    Капелькин совсем сник, устало растекаясь по парапету.
    – Слушай, если ты такого мнения о своей службе, – спросил Алексей, – почему бегаешь за этим Булатиным?
    – А куда я от него денусь? Ему удобно… Уже пытался перевестись, да только…
    – Что только? – с напором посмотрел на него Игорь.
    – Подал однажды прошение, так подполковник пригрозил, что состряпает мне такую характеристику, с какой меня только толчки драить возьмут.
    Поверкин снова переглянулся со своим замкомом, морщась от неуверенности. Глубоко вздохнув, он толкнул Капелькина в плечо:
    – Опуская нравоучения, что нужно быть смелее и всё такое прочее… Что, если у тебя сейчас появился шанс?
    Лейтенант замер, глядя перед собой, а затем ухмыльнулся:
    – Вы ведь не серьёзно? На кой я вам сдался? Кому я здесь нужен?
    – Летёха, ты, кажется, не понял. Либо ты остаёшься здесь, из тебя выбивают всю дурь и делают мужика, либо ты пакуешь шмотки и валишь обратно на Игш под ручку со своим начальником, как скрюченная крыса.
    Желваки Леонида в миг стали белыми, переливаясь волнами.
    – Злишься? Хорошо. Значит, ты не согласен со сказанным. Осталось только доказать, что это действительно не о тебе.
     

    ***

    Стужев от души пожал подполковнику руку, а тот не выдержал и даже слегка приобнял Сергея, дружески похлопав его по плечу.
    – До свидания, товарищ подполковник.
    Булатин с укоризной глянул на лейтенанта и тот сразу исправился:
    – Хорошо долететь, Гена.
    Стужев стоял на пирсе, созерцая отлёт судна. Лёгкий ветерок играл его тёмными волосами, отчего лейтенант выглядел, как философ, наслаждающийся красотой момента.
    – Смотрю, вы совсем сдружились, – с хадаганцем поравнялся Игорь. – Будешь письма писать?
    – Да хорош уже, – улыбнувшись краешком рта, бросил Сергей через плечо. – Нормальный он мужик, как оказалось.
    – Дак чего же уехал, раз нормальный? Вон, его подручный решил остаться, молодец.
    – Знаешь, Игорь, хорошо, когда в штабе есть кто-то званием повыше майора, способный мыслить здраво и вступаться за таких, как мы.
    Поверкин выгнул губы, молча соглашаясь. Твёрдый аргумент.
    – Так его же, вроде, вытолкал соперник.
    – Сечин помог, как всегда. Мы все вместе поговорили, а генерал у нас человек понимающий. Наколдовал что-то с документами, рапорт написал куда нужно, – Сергей едва заметно улыбнулся, продолжая смотреть на горизонт. – А мне даже спасибо сказал. Говорит – к твоим импровизациям я привычен, но в этот раз ты меня удивил.
    – Заслуженная похвала, присоединяюсь. Но, Серёга, – Игорь лукаво покосился на подчинённого, – основной урок, я надеюсь, ты усвоил?
    – Ты о чём? – изображая искреннее непонимание, лейтенант повернулся к Поверкину.
    – Ты ведь не серьёзно сейчас? – нахмурился капитан.
    – Почему же… серьёзно…
    Сергей склонил голову набок и плавным движением руки поправил свою холёную шевелюру.
    – Мстишь, значит… – прищурился Игорь.
    В следующий момент из его ножен выскочил походный нож, блеснув в лучах заходящего солнца.
    – Э-э-э! – Стужев пустился наутёк, спешно нахлобучивая на голову берет. – Живым не дамся!
    – Сколько ставишь? – сделав крайне серьёзную мину, спросил Стрельцов старший.
    – Десять, – ответил дубль младший.
    – Удваиваю и ставлю на дядю.
    Женя поднял удивлённый взгляд на Андрея:
    – Что просто догонит?
    – Не-е-е-т, – протянул сержант. – В этот раз подрежет.
    – Ха! Тогда я утраиваю!
    – По рукам!
    Братья сбросили деньги в банк и замерли в ожидании. Несколько раз Игорь с Сергеем появлялись в поле зрения, потом снова исчезали. С разных сторон иногда доносился грохот, испуганный визг медсестёр или чьи-то гневные выкрики. Потом что-то снова громко упало, и на мгновение всё стихло. А затем часть разорвал отчаянный вопль:
    – Не на-до-о-о!
    Андрей подпрыгнул на месте, победоносно сжимая кулаки и потрясая ими в воздухе.
    – Ка-ак? – удивлённо и разочарованно протянул дубль младший.
    Брат, искрясь от счастья, сгрёб золотые и наполнил ими свои карманы.
    – Это невозможно, демон тебя раздери! Вы сговорились со Стужевым! – Женя ткнул пальцем в Стрельцова-старшего. – Ты ему часть выигрыша отстегнёшь, да?
    Андрей снисходительно посмотрел на сержанта и улыбнулся:
    – Смеёшься? Стужев ни за какие богатства на такое унижение не пошёл бы.
    – Ну да, – раздосадовано скривился Евгений. – Интересно, дядя Игорь ему только чёлочку подравнял или всю башку обкорнал?
    – Делаем ставки? – оживился старший брат.
    – Иди ты… Я с тобой не играю.
    Спустя несколько коротких секунд битвы взглядов Стрельцов-младший сдался.
    – Криво обкусанный локон. На отыграться, – коротко заявил он.
    – А я готов поспорить, что там короткий ёжик.
    Дубли ударили по рукам и направились в казарму.
    К глубокому разочарованию Андрея, трофеем Поверкина стала лишь густая прядь тёмных волос, более известная в разведвзводе, как блядский локон. Капитан аккуратно связал его резинкой для бумаги и поместил у себя на столе, как напоминание о торжественном моменте. Как оказалось, это событие стало поводом для тотализатора не только в модуле Игоря, но и во всей части.
    – Чего же вы, дядя, не обрили его полностью? – грустно спросил старший Стрельцов у капитана.
    – Да мне и этот кусок с боем достался. Видел бы ты этого гада – как угорь, извивался. Я и так чуть его не порезал, дуралея эдакого, – Игорь взглянул на Андрея. – А ты что, Женьке проспорил?
    – Ага… – печально вздохнул сержант. – В ничью вышли.
    «Слава Незебу», – подумал Поверкин, вспоминая, как они однажды подрались на ровном месте.
    Виновник крупнейшего оборота денежных средств в части за последние два года сидел в это время на крыше склада, размышляя о жизни. Обида на Игоря прошла невероятно быстро, её вытеснили мысли о событиях двухдневной давности. Сергею до сих пор как-то не верилось, что ему удалось повлиять на казавшуюся неисправимой сперва ситуацию. Это добавило уверенности в себе, ведь ещё недавно Стужеву казалось, что выбор стоит, по большей части, не за ним, а за какими-то великими людьми, с которыми ему никогда в жизни не встать на одной ступеньке. А оказывается – многое возможно, если только этого захотеть. Лейтенант мягко улыбнулся от возникшего внутри тепла – ему вспомнился восставший из Комитета, произносящий те же самые слова.
    – Многое возможно, если только захотеть, – сказал Поверкин, вручая Капелькину комплект полевой формы и оружие. – Постарайся не забывать эту простую истину.
     

    ***

    Стужев воткнул шило в плотный валик для острого инструмента и потёр мозоли на ладонях. На выходе из бытовки он глянул в зеркало. Поморщившись от увиденного, Сергей надел берет, дабы скрыть отсутствие любимой части его причёски.
    В общем помещении в глаза сразу бросилось незнакомое лицо. Трумбашов показывал старшему сержанту обстановку и что-то оживлённо рассказывал.
    – Привет, Витя, – любопытство заставило лейтенанта подойти. – А это у нас кто? – он кивнул на парня.
    – Знакомься, новый член нашего взвода. Илья Анисин.
    – Здравия желаю, товарищ лейтенант, – поздоровался, отдав честь, сержант, а затем протянул ладонь.
    – Сергей Стужев, – хадаганец ответил рукопожатием. – А почему к нам? – он повернулся к Виктору. – У нас, вроде как, уже было пополнение.
    – Не знаю, – пожал плечами старлей. – Генерал так распорядился.
    – Ну, теперь сравняемся в количестве. Будет разведгруппа чуть побольше.
    – Нет, не будет.
    – Да ну, – нахмурился Стужев, – диверсионная группа не резиновая. Да и зачем столько народу? Или… да ну, – теперь лицо Сергея стало скептически-удивлённым, – Капелькина к головорезам? Не верю.
    – Иди к Игорю, – Трумбашов мотнул головой в сторону канцелярской, – он тебе всё объяснит.
    Лейтенант пожал плечами. Постучавшись, он дождался ответа и нырнул в комнату капитана.
    – Слушай, Игорь, про нас скоро будут говорить, что мы размножаемся почкованием, – пошутил Сергей. – Неужели у Воронцова или Гнедина места не было?
    – Всё гораздо интереснее, Серёга, – Поверкин перечитывал какой-то документ.
    – Я просто не догоняю, зачем делать из диверсионной группы целый отряд? Такой толпой ведь неудобно работать будет.
    – Наша группа, наоборот, сократится. На одного человека, – капитан дошёл до конца бумаги и встал, отложив её в сторону. – Командование приняло решение создать новое отделение. Хотят посмотреть, как будет работать. А я считаю, что тебе пора брать на себя роль командира группы.
    Стужев открыл рот, но только через несколько мгновений смог сказать:
    – Игорь, я не думаю, что я готов…
    – А тебе и не надо думать. Это приказ, – голос Поверкина стал строгим. – Не готов он! Не тебе решать. И я считаю, – тон капитана снова стал мягче, – что ты прекрасно подходишь для этой работы. Ты способен повести за собой подчинённых и нести за них ответственность.
    – Ясно. А что за новое отделение?
    – Инфильтрационная группа.
    – Святой Незеб, слово-то какое умное. А можно перевод?
    – Проникновение на территорию противника, работа в тылу. Будете учиться действовать под маскировкой и сливаться с врагом.
    Сергей поёжился, когда в памяти стали всплывать его похождения на плато Коба. 
    – Нескучная работка…
    – Согласен. Поскольку у тебя уже есть опыт, ты сможешь обучить новеньких. Командование хочет, чтобы их навыки сразу затачивались под эту специализацию.
     

    ***

    Стужев чувствовал себя странно. С одной стороны, его слегка распирало от гордости, ведь он, наконец, получил возможность командовать людьми, но с другой – это было очень волнительно. Теперь он не был тем штабным лейтенантом, не понимающим, в чём различие между строками учебников о военном искусстве и реальной жизнью. Теперь Сергей куда глубже осознавал, какую ответственность он берёт на себя, отдавая приказы. И тем больше его голову мучали переживания, когда он шагал вместе с Капелькиным и Анисиным к плацу.
    – Сначала хочу взглянуть на ваши базовые навыки, потом перейдём к теоретическим знаниями, – сказал Стужев своим подчинённым. – Ваши оценки в академии меня не интересуют. Делайте, что скажу, и тогда мне станет понятно – могу я с вами идти в разведку или нужно сперва поработать.
    Лейтенант перевёл взгляд на Леонида, который от волнения искусал нижнюю губу до крови.
    – Лёня, – Стужеву подумалось, что в данном случае будет полезно скопировать манеру Поверкина, и постарался сделать тон как можно мягче, – не переживай. Никто не будет тебя осуждать до тех пор, пока я вижу, что ты стараешься. Если у тебя не будет что-либо получаться, это нормально. Но, если ты будешь лениться или ныть, заводить песни о том, что ты не можешь, не способен и так далее – я обещаю, на тебе живого места не останется. Уяснил?
    Капелькин серьёзно посмотрел на Сергея и спустя секунду кивнул.
    – Вот и славно. Тогда приступим.
    Весь следующий день Стужев гонял новичков по из одного конца части в другой, заставляя их продемонстрировать ему всё, что они умеют. Капелькин, как и ожидалось, во многом отставал от нормы, а вот Анисин справлялся с заданиями, показывая отличный уровень подготовки. Хотя, когда разведчики перешли к теории, Леонид немного догнал своего сослуживца. Илья, в свою очередь, открыл командиру не лучшую сторону своего характера – ему не хватало усидчивости, парень даже вспылил, понимая, что сполз с подиума безупречности в глазах Стужева. Когда день подошёл к концу и пришла пора готовиться ко сну, Анисин не желал более разговаривать с Капелькиным.
    Дальше – хуже. Шли дни, а неприязнь Ильи к Лёне только укреплялась. Старший сержант, невзирая на разницу в звании, позволял себе отбрасывать в сторону лейтенанта издевательские и презрительные комментарии, когда у Капелькина что-то не получалось. Леонид не огрызался из-за своей доброй натуры, но в то же время внутри он был очень раним, и такое наглое поведение со стороны низшего по званию вгоняло его в тоску. Стужев осаживал Анисина, но соблюдал дистанцию. Он не мог позволить себе решить конфликт, просто рассадив их по разным углам, Капелькин должен был сам научиться себя защищать.
    Но, увы, Сергей ошибся. И, когда понял, как давно должен был вмешаться, мог только понадеяться, что ещё не поздно. С Леонидом всё было в порядке – он мечтал стать настоящим военным и добивался этого каждый день. А с Анисиным он просто не хотел воевать, потому как не видел в этом смысла. И ежедневное терпение издевательств было для него лишь дополнительным испытанием, с коим, к слову сказать, он справлялся на ура.
    А вот Илью нужно было тормозить с самого начала и вовсе не ради защиты Капелькина. Сергей изучил его личное дело, начиная работу с подопечными, но не уделил должного внимания корням старшего сержанта. Анисин оказался потомком одного из самых известных героев Астрального Похода, в его семье все поголовно чтили традиции военной династии и в самом юном возрасте поступали на службу Империи. Илья исключением не был, во время учебы у него были самые высокие отметки. Стужев решил, что проблем с парнем быть не должно. Однако теперь можно было сделать вывод, что теорию старший сержант зубрил, не пытаясь отложить знания в голове. Под вопросом оказалось даже его желание служить в армии. Вполне возможно, он очутился здесь только благодаря решению родителей. 
    Как только Сергей занялся вопросом вплотную, оказалось, что составить полный портрет Анисина не так уж и сложно. Несколько аккуратных вопросов, немного дополнительной информации из документов, краткий разговор с генералом – всего этого было вполне достаточно для понимания сложившейся ситуации. К вопросу поступления на службу Илья относился нейтрально, а если быть точнее – ему было плевать. Но способности к военному искусству у него были, поэтому большинство дисциплин давались Анисину легко. Отметки отличника приподняли парня над остальными, а чувство превосходства Илье понравилось. Поэтому у него появилась своя внутренняя, никому не известная мотивация. Для родителей и преподавателей он всё также оставался сознательным, идейным и старательным мальчиком, а на самом деле Анисину просто нравилось смотреть на других с высока.
    Здесь условия немного изменились. Старший сержант попал в среду, где, в основном, его окружают люди куда более опытные, чем он. Именно это его разозлило больше всего. Единственный, кто подходил для взгляда сверху вниз, был Капелькин. Но одного человека слишком мало… Поэтому Леониду доставалась вся злоба и бурлящая гордыня, на которую Анисин был способен.
    – Запущенный случай, – почесал затылок Поверкин. – Ты с ним воспитательную работу не проводил ещё?
    – Да я сперва вообще в стороне держался. Затыкал его только тогда, когда он в край наглел.
    – А сейчас что?
    – Пытался поговорить… но я не ты, – Стужев поднял виноватые глаза на капитана. – Мои слова не звучат так убедительно.
    Игорь посмотрел на лейтенанта, как на идиота, а потом устало прикрыл глаза рукой.
    – Серёга-а… – не поднимая головы, протянул Поверкин. – Мало того, что ты не я, так и Анисин не ты. На тебя легко повлиять, надавив на совесть или даже просто пристыдив. Ты неравнодушен к окружающим и, в принципе, хороший, не испорченный парень. Илья, в свою очередь, горделивое чмо, если верить твоим словам. Ему твои нравоучения – как об стенку горох, здесь подход другой совсем нужен. И ещё скажи мне, с чего ты взял, что тебе стоит подражать моим методам?
    – Потому… что это работает? – неуверенно ответил Сергей.
    – Стужев, – капитан устало скривился, – ну ты же не дурак, чтобы вслепую копировать старших. Ты теперь командир, учись, вырабатывай свои методы. Постарайся почувствовать, что у тебя получается, каким образом ты можешь влиять на своих подопечных. Мой подход – это результат многолетней работы, проб и ошибок. Но, знаешь, когда я нашёл себя? Когда заглянул внутрь и увидел, что для меня естественно, а что нет. Не нужно пытаться идти по какому-то нарисованному пути или бездумно следовать наставлениям из учебников. Знания, полученные тобой в школе – это всего лишь направление, подсказка. Дальше ты должен искать себя в этом всём. Возьми свои врожденные способности и развивай их в нужном русле.
    – Но у меня нет в запасе нескольких лет, – развёл руками лейтенант. – Сейчас передо мной проблема, которую нужно решать. И решать быстро.
    – Значит, экспериментируй. Подопытный у тебя есть.
    Стужев сделал испуганные глаза, и тогда Поверкин добавил:
    – Меру просто знай. Не развалится. Тем более, если он так дурно воспитан, ему только на пользу пойдёт.
     

    ***

    Капитан махнул сержантам, чтобы те занимались дальше без него, и подошёл к Сергею. Игорь присел на скамью для пресса рядом с лейтенантом, ожидая, когда тот закончит упражнения. Стужев сделал ещё несколько отжиманий и выпрямился.
    – Тебе интересно, как там мои подопечные? – спросил он, не поворачиваясь к Поверкину.
    – Да. Ты за советом приходил с неделю назад и с тех пор играешь в молчанку. Всё настолько плохо?
    – Нет, наоборот, – лейтенант придвинулся поближе к Игорю. – Просто решил сперва проверить, не будет ли рецидива, и закрепить результат.
    – Тоже правильно, – кивнул капитан. – Но, раз уж я спросил – не томи, рассказывай, чего добился.
    Стужев упёрся ладонями в трубу под собой и поболтал ногами, глядя в землю.
    – Я решил проблему методом повышения давления. Анисин не отвечал на мои попытки достучаться до него, и тогда я стал давить на его болевые точки. Сначала он терпел, а потом возненавидел меня больше, чем Капелькина.
    Стужев замолчал ненадолго, а потом продолжил:
    – Был риск, что Илья доложит на меня… – Сергей покачал головой, криво улыбнувшись. – Было за что.
    – Как же ты на это решился? – Игорь строго посмотрел на лейтенанта.
    – Интуиция, – развёл руками разведчик. – Почувствовал просто, что Анисин поступит иначе. Так и получилось – он на меня кинулся.
    – До рукоприкладства дошло, что ли?
    – Так точно. Но, поскольку он напал первым, у меня уже были развязаны руки. Вправил ему мозги и думал, этого будет достаточно. Однако дальше всё пошло не по плану, но… – Сергей покрутил рукой в воздухе, будто прикидывая. – Но так даже лучше.
    – Сорвался? – с лёгкой печалью в голосе спросил капитан.
    – Да, – кивнул Стужев. – Давненько я такой истерики не видел. Вот теперь он уже был готов к разговорам.
    – И как? Поговорили?
    – Да. Я был удивлён, сколько внутри себя может держать человек. Опуская лишние подробности – основной причиной была погоня за родительским признанием. В его семье никогда не было таких вещей, которые мы привыкли называть заботой, лаской и вниманием. И Анисин вбил в себе в голову, что, ежели он добьётся их признания, то получит, наконец, желаемое. Вот только на пути к невозможному он запутался, а потом совсем потерялся… озлобился…
    – Бедный пацан… – покачал головой Поверкин. – Как он сейчас?
    – Притих. Илья прекрасно понимает, что его родители никогда не дадут ему того, чего он от них хочет на самом деле. Вот только смириться с этим не может. Я ему сказал – оставляешь это в прошлом или топчешься, как дурак, на месте. Парень принял к сведению. Теперь наблюдаю за ним, пока полёт нормальный.
    – Довольно банально всё оказалось… – вздохнул Игорь.
    – Да, вполне типовая ситуация, – согласился Сергей. – Но это не делает её менее печальной.
    – Ничего, отогреем. Пусть только ведёт себя нормально.
    – Я думаю, он быстро привыкнет. Поймёт, что его окружают товарищи, а не соперники.
    Разведчики замолчали, наблюдая, как в вечерних лучах солнца двигаются силуэты их сослуживцев, практикуя рукопашный бой. «Хорошо нам вместе», – подумалось Стужеву, но тут же мелькнула и мысль о том, что не везде так и, к тому же, всё не вечно. Лейтенант отмахнулся от грустной мысли и снова начал разговор: 
    – Давно хотел тебя спросить. Почему дубли тебя дядей называют? Они тебе племянники или как?
    – Нет, что ты. Стрельцовы круглые сироты.
    Лицо Сергея украсило изумление.
    – А почему, думаешь, они так крепко друг за друга держатся? У них родни никакой, кроме как друг друга, нет. А я… Не знаю даже, как правильнее будет это назвать. Первый человек, который их воспитывать и учить чему-то стал, так и сроднились. Отцом они меня прозвать не могут, так что вот… дядей величают, – капитан мягко улыбнулся, но тут же погрустнел. – Я к ним тоже привязался.
    – Почему тебя это так печалит?
    – На войне нельзя привязываться. А я к людям привыкаю быстро… И они ко мне.
    – Это наше слабое место, да? – спросил Стужев, глядя на Стрельцовых.
    – Да, – кивнул Поверкин, опуская тоскливый взгляд. – Мы лучше сработаны, мы держимся друг за друга, наш взвод практически не знает конфликтов. Мы семья. Но на войне нельзя привязываться… – повторил капитан. – Чем крепче наши узы, тем сложнее кому-то из нас будет принять правильное решение, когда потребуется. Можно сказать, я вас избаловал…
    – Знаешь, а я этому рад. Благодаря твоей отцовской… – Сергей застеснялся, но всё же выдавил из себя то, что хотел сказать, – любви, мы не сходим с ума. Мы не привыкаем к войне, не забываем, как быть людьми. Иногда это куда больнее, чем обрастать каменной коркой и отказываться от чувств. Но быть живым лучше.
    Лейтенант повернулся к командиру, тепло улыбаясь.
    – И тут мы должны обняться, да? – ухмыляясь, спросил капитан.
    Стужев закатил глаза и скрестил руки на груди.
    – Святой Незеб, какая же ты зараза, Игорь. Такой момент испортил.
    Поверкин рассмеялся, а потом сгрёб Сергея в дружеские объятия, прижимая голову лейтенанта к своей груди.
    – Да не боись, брить не собираюсь, – сказал он, когда Стужев нервно дёрнулся и попытался вырваться.
    Спустя несколько секунд капитан отпустил раскрасневшегося от стеснения, но в то же время глупо улыбающегося счастливого Сергея.
    – Всё, гуляй. Хватит с тебя нежностей. Вон, дубли уже ревновать начали.

    Продолжение



    User Feedback

    Recommended Comments

    There are no comments to display.



    Create an account or sign in to comment

    You need to be a member in order to leave a comment

    Create an account

    Sign up for a new account in our community. It's easy!

    Register a new account

    Sign in

    Already have an account? Sign in here.

    Sign In Now