Изнанка зеркала, ч.5

Полковник ступил на землю и гордым взглядом осмотрел порт части. Отдыхающий солдат возле ящиков с провизией с опаской глянул на вздёрнутый нос приезжего и, не дожидаясь замечаний, быстро ретировался.
– Что это за фрукт? – генерал посмотрел на папку с личным делом. – И почему меня не предупредили?
– Командировочный... Из стратегического центра Империи, – пояснил адъютант.
– А... Очередной «картёжник»... – отмахнулся генерал. – Мало нам проблем, что ли?
– Павлишину, похоже, мало чем блистать на публике...
– Ага. За военными рыгалиями, значит, приехал. Будут тебе рыгалии.
– Так куда его?
– К Поверкину конечно же, – Сечин вернул папку адъютанту.
– За что?
– Не за что, а зачем. Солдат этот идиот мне попортит, с зэмами лучше не ругаться. А с разведчиками сложно бодаться, они проворные и хорошо изворачиваются, когда задница в опасности. Выполняй.
– Есть, товарищ генерал!
У Поверкина настроение было и так не ахти, а как только он обнаружил у себя в комнате адъютанта, понял, что жизнь вообще несправедливая штука.
– Ну? – Игорь скривился в ожидании плохой новости. От генерала хороших новостей, отправленных посыльным, не бывает.
– Приехал к нам с Игша командировочный. Сечин дал добро на планирование операций для твоего взвода, – адъютант не сдержался и хохотнул.
Поверкин сразу стал темнее тучи.
– Ну хорошо. Посмотрим на вашего засланца.
Знакомство с полковником Петром Фанфариным обещало стать настоящим испытанием для капитана. Не потому, что общение с «высшим» начальством пугало Поверкина, скорее из-за того, что Игорь был вполне искренним человеком, а к людям, вроде Фанфарина, он испытывал крайне негативные чувства. Масла в огонь добавила вопиющая наглость полковника, выраженная его поведением: он не стал дожидаться приглашения капитана, сразу же завалившись к нему в канцелярию и выбрав для приземления своего седалища ничто иное, как личное рабочее место Поверкина.
– Наслышан, наслышан о ваших успехах, товарищ капитан. Но надо работать по новым методикам! Осваивать, так сказать, все тонкости современной военной науки. Мы, как вы понимаете, тоже там в генштабе время зря не теряем. Трудимся, так сказать, в поте лица. И притом, безо всякой благодарности. Хотя наша заслуга в воинских победах, пожалуй, не меньше вашей.
– Для меня честь послужить под вашим началом, – вытянувшись во фрунт, и сияя абсолютно идиотской улыбкой, вдруг рявкнул Поверкин.
– Что вы так кричите, капитан? – Фанфарин даже слегка отпрянул.
– От радости, товарищ полковник! – не снижая громкости, ответил Игорь. – Прошу меня извинить, у меня ещё есть поручения, разрешите идти?
– Идите.
Капитан развернулся на месте и чеканным шагом отправился вон из казармы, в сторону корпуса штаба. Оказавшись на улице, вне видимости полковника, он сменил шаг на лёгкую трусцу.
Дверь генерала открылась резким рывком, в кабинет ввалился разъярённый Поверкин.
– Дражайший, вас стучать не учили? – невозмутимо спросил Сечин.
– Почему?! – задыхаясь от злобы и обиды, гаркнул Игорь. – Почему я?!
– Потухни, – всё так же спокойно произнёс генерал.
Капитан на несколько мгновений замер с раскрытым ртом, а потом, притихнув, сел на стул напротив и жалобно попросил:
– Ну товарищ генерал, ну... Ну пожалуйста.
– Нет, Поверкин. Нет.
Игорь сделал плаксивую мину и наклонил голову набок, умоляюще глядя на Сечина.
– Нет, я сказал. Другие варианты не пройдут без потерь. Этого я не могу себе позволить. Считай, это плата за то, что ты дверь в мой кабинет с ноги открываешь.
Поверкин горько вздохнул и мечтательным тоном добавил:
– После варки мозгов в собственном соку потом моральный отдых полагается.
– Так, не наглей, капитан! – генерал слегка стукнул кулаком по столу. – Ещё торговаться со мной вздумал.
– Я не торгуюсь. У меня взвод не железный. Обещаю, что всё пройдёт без задоринки с моей стороны, но очень прошу, выпишите Трумбашову увольнительную, его жена с детьми уже третий месяц как не видели.
– А чего тебе ещё выписать? Может, люлей?
– Остановимся на увольнительной. Разрешите идти?
– Да кто ж тебя держит.
Поверкин вышел на улицу и осмотрелся. Стараясь высмотреть полковника издалека, чтобы, не дай Незеб, не пришлось выслушивать очередную пафосную речь, капитан аккуратно двинулся к казармам разведчиков.
– Игорь! – на подходе к модулям его окликнул Ремнёв. – Ты чего крадёшься?
– Тихо! – шикнул на него Поверкин. – Можешь ребят собрать? Да где-нибудь так, чтобы никто найти не смог.
– А что случилось?
– ЧП у нас. На месте расскажу. Ты давай в казармы, потому как ЧП тебя ещё не знает, а я по остальным местам пройдусь.
– Я, кажется, начинаю догадываться...
– Ну что? Все в сборе? – Поверкин окинул взглядом свой взвод.
– Стужева нет. Ещё и Цагрин с дублями где-то потерялись.
– Ну, им не страшно, кроме Серёги. Зараза... – капитан почесал затылок. – Лучше бы его проинструктировать заранее.
– Дык что стряслось? – спросил один их головорезов.
– К нам «картёжник» приехал.
– Дык круто, чё! – среди орков сразу прошла волна одобрения.
– Что же в этом хорошего? – возмутился Трумбашов. – Эти придурки ещё хуже штабных! Ничего в своей жизни, кроме кронциркуля и вешек не видели, а считают, что лучше любого бойца тактику боя расписать могут.
– А-а-а... А я уж думал, вечером в картишки перекинемся... – Нагиб Стрёмных сразу помрачнел.
– А что такое кронциркуль? – спросил его Клин.
– Э! Я тут вам не «Познай весь мир для самых маленьких» устроил. Я вас собрал, чтобы сразу решить, что с этой заразой делать будем, – Игорь повысил голос, чтобы вернуть себе внимание.
Взвод притих в размышлениях.
– А кто он известно, хотя бы?
– Да... – капитан тяжело вздохнул, прикрыв глаза. – Это личный адъютант генерала Павлишина из Генерального стратегического центра.
– Адъютант-полковник? – удивился Шашкин.
– Ну да. Оцени размах, – Игорь уставился в пол, ещё больше помрачнев.
– И что эти звёздные тыловики забыли здесь? Не могут, что ли, спокойно у себя в штабе вешками ворочать? – Трумбашов начал заводиться. – Крови им мало, так шлют лично проверить, что мы тут дохнем один за другим!
– Э-э, спокойно, Вить, спокойно, – притормозил его Поверкин. – Тебя, кстати, ожидает подарок, если будешь вести себя хорошо.
Старлей сразу притих, навострив уши.
– Какой подарок?
– Вот. Помни про это и держи себя в руках. Сюрприз тебе будет, – капитан мягко улыбнулся. – Но мы отошли от основной темы. Продолжу, – Игорь прокашлялся, призывая остальных слушать дальше. – Скорее всего, этот мудень уже имеет какой-то грандиозный план атаки вражеских позиций, который не исключает, вполне возможно, и захват основного стана Лиги. Как ни прискорбно товарищи, но ржать сейчас не над чем, ибо в самое пекло полезем, конечно же, мы.
– Работаем, как и всегда? – Нагиб равнодушно почесал подбородок.
– Да. Действуем по привычной схеме для таких ситуаций. Но есть один нюанс. Если эта зараза вдруг с нами попрётся... А такое нельзя исключать...
– Там его и пришьём! – Клин громко загоготал. – А в части скажем, что тварь неведомая сожрала.
– Ага, и все под трибунал – для выяснения обстоятельств и уплотнения отношений с Комитетом, – Поверкин ухмыльнулся, а потом по-отечески мягко погладил орка по голове и с тоской в голосе добавил. – Клин, родненький, если бы ты знал, как же мне хочется решить нашу проблему по-твоему... Но мы имеем дело с силой, которая нам не по зубам.
– Игорь, давай действовать по обстоятельствам? – спросил, доселе молчавший в раздумьях, Ремнёв. – Нужно сперва увидеть общую картину и уровень безумия этого картёжника. А там прикинем что к чему.
– Ладно... – капитан поднялся и осмотрел собравшихся. – Пока что команда такая – «гостю» под нос не подворачиваться, говорить как можно меньше. Найдите и оповестите остальных ребят, особенно Стужева, он с такой чепухой ещё не встречался.

* * *

– Что значит Стужев там? Почему?
– Да его, видать, этот гад поймал. Наши личные дела изучил зачем-то – обнаружил, что Серёга ещё «свежий»... Похоже, он не любит оседлых фронтовиков.
Капитан аж зашипел от злости.
– Кого-то ещё вызвал?
– Нет, только нас с тобой, – Алексей глянул на часы. – Поторопимся.
В штабе стояла непривычная тишина. Все, кого не связывали обязанности, постарались покинуть модуль, как только там объявился Фанфарин. Поверкин с Ремнёвым быстрым шагом добрались до центра планирования. Игорь остановился перед дверью и отряхнулся.
– Глянь, нормально выгляжу?
– Для меня да, – Алексей окинул его равнодушным взглядом. – А что у полковника на уме, я не знаю.
– Ну ладно. Ни пуха.
Центр планирования представлял из себя небольшую комнату без окон и с низким потолком. Тёплый жёлтый свет ламп разливался по помещению, не добираясь до углов, которые утопали в вязкой тени. Посреди комнаты на длинном столе находилась карта Аcээ-Тэпх и прилегающих территорий – Эльджуна и Плато Коба. Полковник неспешными движениями расставлял на ней красные вешки, от расположения которых в груди у Поверкина сразу что-то невольно дёрнулось. В дальнем углу стоял Стужев со слегка напуганным взглядом, но, как только он увидел своих командиров, сразу приободрился.
– Разрешите войти? – Игорь чуть ли не исподлобья взглянул на Фанфарина.
– О, наконец-то. Я начал без вас – решил немного пообщаться с личным составом, но смог найти только одного офицера из всего взвода. Ваши люди так сильно заняты?
– Так точно, товарищ полковник. А могу поинтересоваться, где вы нашли лейтенанта?
– На тренировочном полигоне. И, должен сказать, был впечатлён навыками вашего подопечного.
Ремнёв, не поворачивая головы, взглянул на Сергея, немного приподняв брови. Затем кивнул и снова вернулся к рассматриванию карты.
– Не люблю тратить время на пустые разговоры, поэтому давайте приступим. Итак, задача вашего взвода предельно простая – в середине дня выдвинуться на территорию, занятую противником, – полковник скользнул пальцем по карте в сторону Основного Стана Лиги, – незаметно проникнуть во вражеский лагерь, произвести диверсию и вызвать панику. Что неминуемо заставит противника ввести в бой свои основные силы. После чего вы, то есть ваш взвод, отходите в рокадном направлении, увлекая противника за собой. Это позволит отрядам силовиков легко захватить беззащитный лагерь врага и нанести удар по разрозненным силам противника. Что приведёт к нашей тактической, а в дальнейшем, и стратегической победе.
– Это же... самоубийство... – выкатив глаза, протянул Стужев.
Игорь нарочито громко скрипнул зубами и злобно зыркнул на лейтенанта, но Сергей этого не заметил, продолжая ошарашено смотреть на карту.
– Что вы себе позволяете, лейтенант? – лицо Фанфарина окрасилось характерным румянцем.
– Не обращайте внимания, полковник, он не так давно на фронте.
– Но как же... – Сергей поднял глаза на капитана.
Ремнёв боком сделал шаг в его сторону, пока Фанфарин отвернулся, и со всей силы надавил пяткой ему на ботинок. Стужев от неожиданности и боли со свистом втянул в себя воздух и вопросительно посмотрел на Алексея. Старлей сделал страшные глаза, сжав губы так, что они побелели. Сергей непонимающе оглянулся на капитана, но всё же замолчал.
– Слишком молод ещё, чтобы учить таких, как я, – полковник смерил Стужева презрительным взглядом, хотя разница в возрасте у них была года в четыре от силы. – Капитан, операция планируется через день. Вопросы есть?
– Никак нет, товарищ полковник! – Игорь вновь вытянулся во фрунт и с придурковатой улыбкой отдал честь.
– Разойдись.
Оказавшись в коридоре, Поверкин и Ремнёв в четыре руки сразу же поволокли Сергея на улицу. Оттащив ругающегося лейтенанта в безопасное место они, наконец, его отпустили.
– Ты что творишь, зараза? – не давая сказать и слова, прошипел на него Поверкин.
– Как что? – Сергей налился багрянцем от ярости. – Он же нас всех убьёт! Это безумие!
– Ты идиот, Стужев! Неужели ты нихрена не понимаешь? Неужели тебе не ясно, что за любое слово, сказанное поперёк, тебя упекут под трибунал?!
– Так что? Идти из-за этого на верную смерть?! – у лейтенанта аж сорвался голос.
– Нет, – вдруг совершенно спокойно сказал Ремнёв.
Стужев остановился в недоумении, обращая свой взгляд то на капитана, то на замкома.
– То есть, как? – совершенно растерявшись, спросил Сергей.
– Это другой вопрос. А сначала, – Поверкин сделал шаг к лейтенанту и отвесил ему крепкий подзатыльник, – закрепление знаний. Что же ты так тормозишь? Я тебе что говорил?
– Не отсвечивать... – Стужев, морщась, ощупал затылок. – Так это всё – спектакль?
– Именно. Подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство, – Поверкин замахнулся для ещё одного подзатыльника, Стужев моментально среагировал, отпрянув. – Запоминание пошло, молодец.
– Теперь вы разъясните мне, что вообще происходит?
– Да, но не здесь, – Игорь оглянулся, чтобы убедиться, что позади никого нет. – И, между прочим, мы тебя искали днём. Где ты ошивался?
– Как и сказал полковник, на площадке... Выполнял «домашнее задание»... – Сергей насупился, кивнув головой в сторону Ремнёва.
Поверкин вопросительно глянул на старлея.
– Да, сказал ему учиться работать клинками. Но я на полигон заходил. Тебя там не было, Серёг.
Стужев опустил глаза, копая землю носком ботинка.
– Я... – сдавшись под натиском двух взглядов, заговорил Сергей, – я тебя заметил издалека и спрятался...
– Зачем? – лицо Алексея расплылось в непонимающей мине.
– Стыдно... Мне показалось, что мой навык ещё слишком мал.
Капитан невольно прыснул:
– Ну ты даёшь, Серёга. Ты ещё раскраснейся, как школьница.
– Значит, пора посмотреть, что ты умеешь, – ехидно улыбнулся Ремнёв. – Но это потом.
Офицеры направились к своей казарме, чтобы поделиться плохими новостями с остальными.
– И это что? Его план что ли? – разведчики ошалевшими взглядами изучали карту с уменьшенной версией операции Фанфарина.
– Да ладно... Бывало и хуже, – Нагиб устало отвернулся от карты. – Сработаем по-своему, перепугаем начальство превосходящими силами противника или ещё чем-нибудь, они опять нагнутся в глубоких раздумьях над картами в своём штабе и оставят нас в покое. Игорь, можно мы свалим? Спать охота...
Поверкин поднял на орка глаза, полные недоверия.
– Знаю я ваше спать.
Головорез пожевал губами и уставился в стену, изображая глубокое разочарование.
– И когда всё это счастье? – Цагрин обвёл пальцем кнопки, натыканные в карту.
– Послезавтра... – вздохнул Ремнёв. – Времени в обрез.
– Есть несколько мыслей насчёт того, как нам... – начал капитан.
Через пять минут обсуждение тактических изысканий перешло в бурный спор между командирами групп. Кто-то слушал внимательно, кто-то лишь краем уха. Стрельцовым, к примеру, это занятие моментально надоело. Так как внимание от карты давным-давно сместилось в сторону, дубль младший позволил себе выдернуть из неё одну кнопку. Чистка ногтей иголкой не смогла надолго занять Евгения, поэтому он стал искать новое место, куда бы можно было её приткнуть. Последним оказалась пятая точка брата, от неожиданности сержант вздрогнул, но вместо вскрика сдержанно зашипел. Андрей резко развернулся к обидчику, скорчив гневную рожу, однако её быстро сменил огонёк интереса при виде кнопки в руках у младшего брата.
Дубль старший изъял из карты ещё одно орудие извлечения звуков из человека и взглядом предложил в качестве жертвы спящего Цагрина. Женя лишь недовольно покачал головой – «Это уже не интересно». Тогда Андрей перевёл взгляд на Стужева – дубль младший слабо кивнул, едко улыбаясь. Спустя мгновение иголка посетила мягкие ткани Сергея, однако бравый разведчик только напрягся и выкатил глаза, что стало огромным разочарованием для дублей.
– Зараза... – простонал себе под нос лейтенант. – Кто из вас это сделал?
Братья, давясь от смеха при виде злобной рожи Сергея, как и обычно, ткнули пальцами друг в друга.
– Что это у вас? – шёпотом спросил Стужев и вырвал у одного из братьев кнопку.
На миг лицо разведчика застыло в раздумьях, взгляд перешёл сперва с кнопки на Стрельцовых, потом на остальных. Эстафета была успешно передана – желание пошалить закрепилось теперь и в голове Серёжи. Кнопка надёжно зафиксировалась в его руке между большим и указательным пальцем и с лёгким щелчком полетела куда-то вдаль казармы. На лицах Стрельцовых остались отпечатки неоправданных ожиданий.
– Это был всего лишь пристрелочный, – тихо добавил Стужев.
Следующий снаряд был заряжен и ожидал своего запуска. Лейтенант прикрыл один глаз, поджал губы, прицеливаясь. Щелчок – и кнопка взлетела по красивой дуге, правда, в баллистических расчётах диверсант всё-таки просчитался. Вместо того, чтобы разбудить Цагрина, вешка угодила прямо в лоб капитану. Тихо крякнув от испуга, Стужев тут же изобразил предельную занятость.
– А ну встать! – капитан подорвался в ярости. – Два идиота!
– Это не мы! – в унисон ответили братья.
– А кто же?
Стрельцовы промолчали, переглянувшись. Сергей, понимая, что запахло жареным, стал медленно сползать со стула.
– Я спрашиваю. Кто? – в глазах Поверкина начинал бушевать шторм.
Стужев отполз ещё на полметра, но, как только Игорь обратил свой взор на него, сорвался с места. Капитан спокойно проводил его взглядом, затем равнодушно бросил через плечо:
– Клин, будь так добр, проведи с лейтенантом воспитательную работу.
Орк счастливо заулыбался, подобно ребёнку, которому подарили новую игрушку, и поспешил на выход. Дубли, провожая его взглядами, продолжали давиться со смеху.
– А вы не ржите, вам тоже достанется, – осадил их Поверкин.
– За что? – сержанты дружно изобразили искреннее удивление и невинность.
– За подрыв дисциплины. Как будто я не знаю, что это вы начали.
Капитан вернулся на своё место. Посмотрев на карту, он устало покачал головой.
– Ладно, Игорь, – Ремнёв собрал остатки кнопковешек. – Укладывай взвод спать, толку больше не будет. Ты же знаешь, что мы всё равно не сможем ничего спланировать – всё будет, как обычно.
– Это ты у нас любитель импровизации, а у меня должны быть запасные варианты. Я прав, Витя?
– Исходя из практики, – Трумбашов пожал плечами, – я могу лишь согласиться с вами обоими. По-всякому бывает.
Командиры групп ещё на несколько мгновений замерли в размышлениях.
– Прорвёмся. Всегда прорывались... Главное – не киснуть, – Поверкин посмотрел на своих сослуживцев. – Стужева будете со мной воспитывать?
– Меня подобное не заводит... – махнул рукой Ремнёв.
– А я посмотрю, – Трумбашов немного повеселел. – А где он?
Игорь посмотрел на часы.
– Будет тут через две минуты.
И действительно, спустя озвученное время с громкой вознёй, ворчанием и редкими вскриками на пороге казармы появился Черепных со Стужевым под мышкой. Орк, весело улыбаясь, обхватил несчастного хадаганца за плечи и протянул капитану подобно тому, как сын гордо преподносит отцу результат своей работы.
– Умница, Клин. Я попозже подумаю, как тебя отблагодарить, – Поверкин жестом попросил поставить Сергея на пол.
Стужев, как только огромные орочьи лапы отпустили его, бессильно опустился на пол. Когда орк развернулся и потопал восвояси – разведчик всё ещё нервно вздрагивал от каждого его шага.
– Та-а-ак, кондиция как раз, что надо, – капитан пощёлкал пальцами перед лицом у Сергея. – Готов внимать?
– Дядь Игорь, – донеслось сзади виноватым голосом. – Не надо Серёгу воспитывать...
– Надо, Женя, надо. Его, в отличии от вас, раздолбаев, ещё можно спасти. Мне ещё один такой шаловливый ребёнок во взводе не нужен. Более того, Серёга, помнишь, я говорил тебе, что я тебя закопаю?
Лейтенант икнул в ответ, уставившись на капитана стеклянными глазами, полными безысходности и отчаяния.
– Боишься? – Игорь хищно оскалился.
Стужев мелко затряс головой. В его голове не укладывалась мысль, что может быть что-то ещё страшнее Клина Черепных. А всё указывало на то, что это была лишь разминка.
– Серёж, – начал капитан вдруг очень мягким тоном, – есть грань между обыденной жизнью на войне и моментами, когда нужно быть предельно серьёзным. Порой, это может стоить жизни. В первом случае, – Поверкин сделал паузу, печально вздохнув, – я не имею права вас останавливать. Потому, что иначе вы рехнётесь. Каждый имеет право на отдых, а вам он просто необходим. Но когда речь заходит непосредственно о боевой задаче – ты должен выключить в себе всё лишнее. Хотя... ты ведь сам это понимаешь?
Лейтенант опять закивал и в дополнение стыдливо втянул голову.
– Они, – Игорь указал в сторону братьев, наблюдающих за процессом, – два неисправимых идиота. Но когда нужно, всё же могут остановиться, хоть и напоминать порой приходится... Мы подошли к главному вопросу – мне придётся распинаться ещё и ради тебя?
Сергей отрицательно замотал головой.
– Ну, ты, может, скажешь что-нибудь? – Поверкин склонил голову набок.
Стужев лишь нервно сглотнул и пробежался глазами по помещению, судя по всему, в поисках Клина.
– Э-э-э... – капитан озабоченно осмотрел Сергея. – Он тебя к берегу что ли носил?
– Д-да... И ещё под-дбрасывал, пригов-варивая – «уроню не ур-роню»...
Трумбашов на мгновение обронил челюсть.
– Это уже слегка перебор, Игорь...
– Ну... Считай, шоковая терапия. Значит, закопаю тебя в другой раз, – капитан от души рассмеялся. – Да, Серёжа, тут всё немножко иначе, но мы всё-таки ещё в армии.

* * *

Сегодня утром в воздухе повисло такое напряжение, что можно было резать его ножом. Кроме того, моросил противный дождик, добавляя к пагубному настроению лишнюю порцию дёгтя.
Как выяснилось, накануне полковник получил несколько распоряжений из штаба, отчего уже спланированная операция была пересмотрена. И теперь на построении стояла не меньше, чем половина всей части.
– Что за дурдом? – пониженным тоном возмущался Поверкин. – Разве было распоряжение о наступлении?
– Понятия не имею, генерал обычно сообщает о подобном, – Трумбашов обернулся на взвод, ближайшие разведчики пожали плечами.
– У меня очень плохое предчувствие... Вот прям в горле засело что-то.
– Лёха, прекрати, – Игорь толкнул локтем своего замкома, сутулящегося от холодного ветра.
– Ты знаешь, что я по пустякам не завожусь.
– Именно поэтому я так и переживаю.
Наконец, возле штаба началось какое-то шевеление. Солдаты в строю приободрились, надеясь, что вскоре можно будет размяться, стоять на месте под дождём ни у кого не было желания.
– Что-то не так, товарищ полковник? – Сечин обернулся на Фанфарина, замявшегося на пороге штаба.
Полковник лишь аккуратно посматривал на небо из глубины здания.
– Прикажите кому-нибудь принести зонтик.
У генерала отпала челюсть.
– В боевых частях зонтиков не держат, – проглотив эмоции, сухо ответил Сечин.
– Но дождь ведь идёт.
Генерал замер, не зная, как реагировать на подобное заявление, но спустя пару секунд логическая цепь в его голове замкнулась, выудив из закромов воспоминания о столичных частях, где во время дождя начальство обычно пряталось под специальные навесы перед плацом. Не забывая, к слову, в своих речах каждые несколько минут упоминать о том, что никакие погодные условия не помеха имперским военным. Чувства стоявших на плацу в тот момент легко было предугадать.
– Может, отложим рейд на завтра? – предложил Сечин.
Фанфарин положительно изменился в лице, но встретив угрюмый взгляд генерала, всё же понял, что это был сарказм. Ему пришлось высунуть свою свиную морду на улицу и, как результат, неизбежно намочить копытца. Это трагическое обстоятельство, судя по всему, отняло у него всё вдохновение и желание зачитывать речь перед строем, так что он ограничился коротким разговором с командованием.
– Через полчаса прикажите своим людям выступать.
Полковник куда-то удалился, Сечин воспользовался этим моментом, чтобы поговорить с Поверкиным.
– У тебя всё под контролем?
– Так точно. Ребята, правда, в напряге немного, но в целом нормально.
– Хорошо. Не рискуйте. Лучше уж буду отмазывать вас, чем хоронить, – генерал похлопал Игоря по плечу. – Так что никакого геройства.
Капитан кивнул. Уж что-то, а геройствовать ради бредовых идей Фанфарина он точно не собирался.
– Вам придётся немного поторопиться, – Сечин на всякий случай оглянулся. – Если вы не вернётесь в установленный срок, в атаку пойдут силовики. Это бессмысленные потери, сам знаешь.
– Сделаю всё возможное.
Генерал побежал догонять начальство, капитан проводил его взглядом и вернулся к своему взводу.
– Попрыгали... – команда прозвучала совсем мрачно, её выполнение тоже боевым задором не отличилось.
– Эй, разведка! Выше нос, что за кислые мины?
Взвод обернулся на, пожалуй, самый приятный и желанный голос во всей части. Майор Тулумбасов во всеоружии и красе, на которую только был способен агитатор, лихо провёл рукой по бороде и взмахнул знаменем Незеба над головой.
– Нас всех ждёт слава! Ура!
Неизвестно откуда появившаяся труба пронзительно запела, как только губы майора прикоснулись к её мундштуку. Задорная мелодия сразу же заставила сердце каждого биться чаще и прогнала дурные мысли из головы.
– Спасибо тебе, Антон, что ты есть... – прикрыв глаза, тихо сказал Трумбашов.
– Вперёд, защитники Империи! Вперёд, к победе! – а потом уж как-то совсем по-дружески добавил Антон. – Удачи вам, ребята.
Взвод разведчиков незримо для противника испарился из части.

* * *

– Фанфарин с нами не попёрся. Хвала Незебу! – Поверкин вознёс руки к сине-зелёному потолку джунглей.
– Что странно... Я чётко слышал, как они говорили с генералом. И полковник должен был «непосредственно проводить командование операцией», – Ремнёв был менее оптимистично настроен.
– Может, он нас догонит? – предположил один из дублей.
Взвод приглушённо засмеялся.
– Удачная шутка, Женька. Сплюнь, – капитан достал карту и поманил всех к себе. – Итак, вместо беспредела, который был нам предложен нашим драгоценным картёжником, мы делаем вот что. Разделяемся на стандартные группы и чешем к Стану Лиги. Нагиб, ты с ребятами идёшь через Паучий склон. Вас, скорее всего, заметят, – капитан поймал недовольный взгляд куска и виновато пожал плечами, – поэтому вы делаете вид, что ваша конечная цель Метеоритная копь. Там ты обязательно должен стряхнуть хвост. Дальше, – Игорь перевёл взгляд на Трумбашова. – Вы пойдёте вдоль храма Тенсеса. У вас задача обычная – перемещаться максимально скрытно, обнаружение недопустимо. Ну а мы будем строить из себя охотников на дезертиров и проскользнём вдоль границы с Плато Коба. Точка сбора – вот здесь, – капитан указал на карту чуть западнее Стана Лиги. – Дальше действуем по нашему плану. Вопросы есть? – и после короткой паузы скомандовал. – Приступить к выполнению.
Группы двинулись в трёх направлениях. Шли достаточно быстро – времени было в обрез. Отделению Поверкина достался самый длинный путь, поэтому остановки для отдыха были недоступной роскошью. Под сплошной стеной из зарослей влага стала парить, отчего диверсанты довольно быстро заскучали по холодному бризу возле края аллода. Как только разведчики пересекли условную границу между Империей и Лигой в Чаще Текуани, группа всё же остановилась для короткой передышки.
– Сейчас внимательно, – не отрываясь от рассматривания своего сектора, скомандовал Поверкин. – Старательно избегаем столкновений, это крайне важно. Перед самой операцией для дополнительного инструктажа времени почти не будет. Работаем по моей схеме, не рискуем. И помните, – капитан обернулся к группе, – от нас зависят жизни наших сослуживцев.

* * *

Воздух был наполнен светом, теплом и серебристым смехом детворы, струящимся, подобно весенним ручейкам. Лучи солнца, скользя по листве и лепесткам цветущего сада, искрящимися каплями стекали вниз к крохотному пруду, отражаясь от его поверхности игривыми зайчиками, чтобы в конце своего пути создать невероятную игру красок на тончайшей изумрудно-голубой и золотистой поверхности молодых крылышек.
– Алистер, не намочи ножки! – эльфийка обернулась на сына, стоящего возле пруда.
Юный Алистер закатал штанишки по колено и уже приготовился к захватывающему морскому путешествию, но оклик матери его остановил.
– Я знал, что ты это скажешь, – мальчишка бессильно опустил руки.
– Тогда почему же ты всё равно полез в пруд? – мама подошла, чтобы поправить измятую одежду.
– Да, почему? – вокруг столпились остальные дети.
– Не приставайте к старшему брату, идите играть, – эльфийка подождала, когда дети отвлекутся, и отвела мальчика в сторону, усадив его на скамейку в тени крон деревьев. – Солнышко, ты опять за своё?
Алистер скорчил недовольную мину, закинув голову.
– Ну ма-а-ам...
– Ты не сможешь изменить того, что увидел в видениях. Это невозможно, мы с твоим отцом тебе уже много раз объясняли, – мать потормошила сына за коленку. – Однажды это перестанет быть для тебя проблемой.
Мальчишка лишь устало закатил глаза.
К обеду мама забыла про утренние капризы Алистера, да и у самого юного эльфа настроение улучшилось. Изредка видения, даже самые обрывочные, не давали Алистеру выспаться, отчего на следующее утро он начинал винить всех окружающих в том, что они чётко следуют некому сценарию, дабы подразнить его и без того плохое самочувствие. Сегодня же всё обошлось малой кровью.
– А Алистер утром на маму из-за снов злился!
Если бы не младшая сестра.
– Жаннет! Ябедничать некрасиво! – осадила её мать.
– Да, закладывать родного брата – не лучшее занятие, – присоединился отец. – Однако, Тина, дорогая, пора что-то менять в жизни нашего мальчика. Это не может длиться вечно.
– Но он ещё совсем ребёнок!
– Ма-ам! – возмутился Алистер, но мать шикнула на него.
– Неважно, даже в таком юном возрасте у него уже проявились способности к телепатии и предсказанию будущего. Это дар, вне всяких сомнений.
– Этьен, послушай сам себя, ты... – мать вдруг осеклась, взглянув на детей. – Поговорим после обеда.
После трапезы Тина отвела детей к няне на занятия. Алистер старательно изображал равнодушие, стараясь убедить мать в том, что его не заботит её дальнейший разговор с отцом. Рыба клюнула на эту приманку – эльфийка, успокоившись, отправилась в дом.
Отговорку, нужную для того, чтобы улизнуть от няни, долго придумывать не пришлось, последняя была погружена в свои мысли, из которых Алистер сразу надёргал деталей для своего объяснения. Он, в силу раннего возраста, не мог понять, почему это всегда работает, но факт оставался фактом. Успешно покинув сад, юный эльф поспешил в дом, к комнате отца с матерью. Алистер не хотел узнать, что о нём думают его собственные родители из видений или их мыслей, он хотел услышать это из их уст лично.
– ...это необходимая мера, он должен начинать учиться сейчас, иначе вскоре его собственные способности выйдут из-под контроля.
– Но он же ребёнок! – не унималась Тина. – Подумай сам, во что превратится его жизнь? Для семилетнего мальчика это кошмар... Этьен, ради блага нашего сына... Я прошу тебя, дай ему ещё немного времени.
– Тина, я тоже желаю ему добра и только добра. Но любой природный дар способен погубить своего хозяина, если он вовремя его не обуздает.
Мать замолчала, за дверью послышались всхлипы.
– Они не заберут его у нас навечно... – голос отца изменился, в нём появились нотки печали, – Ему всего лишь нужно обучение. А потом, вот увидишь, он прославит не только нашу семью, но и весь дом Близар.
Алистер отпрянул от двери. В следующее мгновение его вдруг охватил панический страх от осознания того, что вскоре некие «они» заберут его у матери. Но гораздо страшнее было потому, что видения, подтверждающие слова родителей, уже случались. И теперь самые ужасные кошмары Алистера грозили стать неминуемой реальностью. Юный эльф не видел лица матери сквозь дверную щель, но на телепатическом уровне чувствовал, как ей больно. Мысли отца, в свою очередь, походили на густой туман и разобраться, что он по-настоящему чувствует не представлялось возможным.
– Завтра же я свяжусь со столицей, – после последних слов отца Тина зарыдала в голос.
Он бежал. Бежал, куда глаза глядят, совсем не отдавая себе отчёта в том, куда он направляется. По щекам обильно текли слёзы, Алистер то и дело спотыкался о корни деревьев, падал, но опять вставал и бежал дальше.
Солнечный сад с прудом возле дома, улыбка матери, надоедливые сёстры, строгий, но любящий отец и даже видения о завтрашнем спокойном дне – всё, что он любил, всё, что делало его счастливым, вдруг сперва померкло, а потом рассыпалось, как песчинки разбитых песочных часов. Единственное, что он теперь мог видеть, – фрагмент кошмарного сна.
На пристани стоит отец. Алистера волокут цепкие руки, голова раскалывается от боли, во рту кислый привкус крови. Палуба судна начинает отдаляться от тверди, и тогда Алистер кричит, но крик его тонет в странных вибрациях. Спокойствие отца сменяется гримасой тоски, его фигура бездвижна и подобна камню. Вибрации усиливаются, боль накрывает сознание, утягивая картину происходящего в чёрную пропасть. Жирную точку ставит белая вспышка.
Всегда на этом моменте Алистер просыпался и теперь он мечтал только об одном – как и всегда, очнуться в своей постели, утереть слёзы и попросить служанку принести порцию льда для снятия головной боли.
Но сегодня всё сложилось иначе – проснуться ему не было суждено.

* * *

– Вы совершаете огромную ошибку.
– Я так не думаю. Благодаря моим исследованиям Лига сделает первый уверенный шаг на пути уничтожения Империи, – эльф, продолжая смотреть на собеседника свысока, плавным движением поправил монокль.
– Это неверный путь. Вы создали убийцу, бездушную тварь, не говоря уже о том, что сломали ему жизнь.
– И вновь я с вами не согласен. Он доволен собой, как никогда. И это, кстати, тоже является частью его оружия.
Скулы пожилого канийца заиграли. Он положил себе руку на грудь, пытаясь успокоиться.
– Воспитывая в нём тщеславие, вы уничтожаете его рассудительность. В конце концов это вылезет всем нам боком.
– Да? – эльф не стал скрывать противную ухмылку. – Прозор, вы просто параноик, и отчёт, который должен прийти с минуты на минуту, подтвердит мои слова.
– Я не параноик! – каниец всё же сорвался на крик. – Я, в отличие от вас, умею смотреть в будущее! И, если вы продолжите в том же духе, оно будет вовсе незавидным!
– А куда же я, по-вашему, смотрю? – эльф нагнулся к Прозору до неприятного близко, так, что последнему пришлось сделать шаг назад. – Когда единственный объект моих забот – благоустройство Лиги?
В дверь постучали, с лёгким скрипом она отворилась – на пороге стоял гонец.
– Жан ди Грандер, вам послание со Святых Земель.
Эльф выпрямился, одновременно растягиваясь всё в той же мерзкой ухмылке. Не поворачиваясь к гонцу, он протянул руку немного назад. Посыльный вручил ему письмо и удалился.
– Что я и говорил, – торжествуя, сказал Жан, когда его глаза прочитали первые несколько строк послания. – Мой подопечный идеально отработал свой первый выход в мир.
Но спустя мгновение довольная мина таки сползла с лица учёного. Его глаза забегали по свитку, он перевернул его, удивлённо скривив губы.
– Странно, отчёт совсем короткий. Никаких подробностей, что не входит в привычку у моих коллег... Хотя, – эльф бросил письмо на стол и равнодушно махнул на него рукой, – это вовсе не повод для беспокойства.
– Я бы не был таким самонадеянным.
– Мы делаем первые шаги. Пер-вы-е, – Жан ди Грандер вновь вздёрнул нос, монокль блеснул в свете свечей. – А вы трус. Жалкий трус. Война таких не любит.
Эльф презрительно хмыкнул и вышел из комнаты. Прозор, тяжело вздохнув, взял письмо со стола и внимательно его пересмотрел.
– Уж мне казалось, мы пытаемся положить конец этой войне, а не разжечь её ещё больше...

* * *

– Что? Как?! Почему?! – Жан аж выронил монокль, сотрясая воздух. – Я хочу подробностей!
– В послании указана только весть о поражении и о том, что он успешно воскрес. Ничего больше, – посыльный гораздо лучше сохранял спокойствие, даже под дождём горячих брызг, летящих со стороны разгневанного учёного. – Ещё я лично должен вам передать, что они прибудут в столицу через четыре дня.
– Почему так долго?!
– Его и так везут как можно быстрее. Обычное время перелёта от Святых земель до Новограда – неделя.
Эльф тяжело опустился на стул, вернул монокль на своё законное место, поправил белые локоны, упавшие ему на лицо.
– Никого не оповещать о случившемся до выяснения всех обстоятельств. И ещё, – Жан ди Грандер бросил на гонца взгляд исподлобья, – у меня сегодня не приёмный день.
– Не возможно, – с тем же стеклянным спокойствием ответил каниец, – Прозор Толмачевский уже извещён обо всём, а также собирается посетить вас в ближайший час.
Жан оглушительно заскрипел зубами, перо в его руке с хрустом сложилось пополам.
– Оставьте меня, – прошипел эльф, посыльный, поблагодарив про себя Тенсеса, покинул кабинет.
Сказать, что Жан был вне себя от ярости, – не сказать ничего. Он сам немного был рад тому, что не имел привычки бить хрупкие предметы и рвать документы в такие моменты, но сейчас злоба его просто переполняла. Во многом потому, что её дополняло ненавистное ему чувство неизвестности. Что случилось, как и почему его идеальные планы дали трещину? Ответ он не может получить сейчас никак, он обязан ждать.
– Демон бы его побрал! – зарычал эльф и в порыве ярости смахнул со стола чернильницу.
Вязкая жидкость легла на пол обширным чёрным пятном, растянувшимся в направлении полёта сосуда. Брызги живописным ореолом разлетелись по краю лужи, чем довершили картину, в которой глаза эльфа сразу рассмотрели истинную Красоту. Мысли о прекрасном, что можно найти в беспорядочном течении жизни мгновенно отвлекли учёного и свели на нет весь его гнев. Жан откинулся на спинку стула, запрокинул голову, закрыв глаза – руки ещё едва заметно дрожали.
«Всё не просто так... Я должен дождаться его приезда. Уверен, вместе мы исправим допущенную оплошность...», – эльф мыслил уже совсем спокойно, вновь привычно раскладывая все детали собственных идей по полкам.
Раздался стук, Прозор, не дожидаясь ответа, вошёл в кабинет. Каниец медленно подошёл к столу, его взгляд поймал чернильное пятно на полу, он посмотрел на эльфа: в глазах читалось ожидание.
– Пришёл позлорадствовать?
– Нисколько. Я пришёл сказать, что это повод задуматься.
– Над чем? – Жан подался вперёд, упираясь руками в стол. – Ещё ничего не известно!
– Вы много раз повторяли, что ваше... «оружие» совершенно. Я же, в свою очередь, пытался убедить вас в том, что совершенства в мире нет...
Для эльфа подобное заявление было ударом ниже пояса. Ярость вернулась в мгновение ока с удвоенной силой. Губы учёного сжались добела, глаза, наливаясь кровью, стали вылезать из орбит.
– Вам следует отказаться от своего замысла, отозвать коллег и внимательно пересмотреть все предыдущие результаты исследований, – спокойно продолжил каниец. – Я не просто прошу, я умоляю вас прислушаться к моему мнению, напомню, что я тоже причастен к этому делу.
– Вон... – выдавил из себя Жан.
Прозор не стал утруждать себя бессмысленным спором и покорно отправился на выход.
– Подумайте над моими словами, Жан, – сказал он, стоя на пороге. – Я лишь говорю, что я вижу со стороны. Вы ошибаетесь...

* * *

– Прошу вас, дайте им передохнуть! – лекарь безуспешно пыталась остановить учёного. – Они же всё-таки с войны приехали, к тому же, перелёт был очень тяжёлым, смилуйтесь!
Жан ди Грандер продолжал движение твёрдой походкой, не обращая внимания, и тогда девушка тронула его за плечо.
– Пожалуйста...
– У меня нет времени на ваши сопли! – эльф резко развернулся на месте, смахнув её руку. – Попрошу оставить меня, или с вами разберётся стража.
Убедившись, что лекарь больше за ним не последует, он двинулся дальше.
– Ох, магистр! – перед палатой его встретил коллега, – Как я рад, что мы, наконец, пересеклись.
– Взаимно, Терентий, – равнодушно ответил эльф. – Я должен немедленно поговорить с ним.
– Лучше этого не делать, дайте ему хотя бы день, – взгляд у учёного был какой-то растерянный. Видимо, он хотел что-то сказать, но не решался. – У меня для вас есть новости.
– Выкладывайте, – Жан скрестил руки на груди.
Каниец сперва замялся, а потом качнул пару раз головой в сторону выхода.
– Я здесь могу вас выс...
В ответ учёный что есть мочи замахал на магистра руками, а потом с умоляющим взглядом приставил палец ко рту. Эльф удивлённо посмотрел на коллегу и, наконец, решил выполнить его просьбу. На улице каниец ухватил Жана за руку, стараясь как можно быстрее утянуть его от лечебницы.
– Что за фамильярность! – возмутился эльф, но хватка Терентия не ослабевала, пока они не отошли на пару кварталов.
– Мне это может стоить жизни, – объяснил каниец, отпуская разгневанного магистра. – Вас, наверное, смутила краткость отчётов за последние несколько недель?
– Я заинтригован, – холодно произнёс эльф. – Можем обсудить это у меня в кабинете.
– Ну что же, я просто жажду узнать, почему вы и ваши коллеги всё это время обделяли меня новостями, – сказал Жан, усаживаясь за своё рабочее место.
– Всё дело в... моральном воспитании Алистера, – неуверенно начал Терентий. – Он потерял всякую меру и самообладание...
– Это никоим образом не должно мешать ему уничтожать имперских солдат.
– Да, но всё же... Он слишком увлекается процессом. И сейчас развитие порчи его рассудка стало необратимым...
– К делу, Терентий, ближе к делу, – поторопил канийца Жан.
– Он читает мысли всех, кто его окружает. Один ратник мысленно бросил оскорбление в его сторону и... Алистер поквитался с ним.
– Убил? – во взгляде магистра появилось лёгкое напряжение.
– Нет, но этот воин уже никогда не возьмёт в руки меч.
– Значит, это будет всем хорошим уроком, – облегчённо выдохнул эльф.
Глаза Терентия округлились, он замер с открытым ртом, не зная, что сказать.
– Теперь я хочу знать, почему мой подопечный потерпел поражение, – Жан сделал несколько записей в своём дневнике. – Засада? Предательство? Что?! – эльф очень внезапно сорвался, – Что могло случиться с моим идеалом?!
– Вы, кажется, не поняли, магистр. Он опасен.
– Отвечайте на мой вопрос, – эльф насупился.
Терентию пришлось сдаться, Жан не желал вникать в суть проблемы.
– Во время одного из походов он решил не возвращаться в основной лагерь и остановился на ночлег в станице возле Чащи Текуани. Ночью его вместе с охраной атаковала рота имперских солдат, застав врасплох. Но это не главное...
– Я так и знал, – Жан откинулся на спинку стула. – Провал был результатом коварства Империи... Банально. Теперь мне интересно другое...
– Магистр, выслушайте меня, – взмолился каниец.
– Мне интересно, почему Алистер не предвидел этого, – эльф, казалось, даже не замечал коллегу, его слова летели мимо, все до единого. – Но, эту деталь мне сможет поведать только сам Алистер. Вы свободны.
У Терентия отняло дар речи. Лишь за дверью кабинета магистра он пришёл в себя. Решение было принято в течение секунды.
Через полчаса прошение об его освобождении от исследований ожидало подпись.

* * *

– Расскажи мне всё. До мельчайших подробностей. Чему ты научился, что открыл для себя, чем был порадован, чем, наоборот, недоволен. Но самое главное – расскажи мне, мальчик мой, что случилось в ту ночь? Тебе не было видения о скорой кончине?
– Нет, наставник, видение было. Но я не смог проснуться.
– Что значит – не смог? – Жан удивился и возмутился одновременно.
– Подозреваю, что это предательство. Мне что-то подсыпали в пищу.
– У тебя были враги? Недоброжелатели?
– Полно! – капризным тоном ответил Алистер. – Они все не в состоянии оценить важности моей персоны. Практически никто из этих отморозков не понимает, что я ключ к победе! Мне нужна охрана получше, лучше именно тем, что я смогу им доверять!
– Я понял тебя, – магистр остановил порыв подопечного, положив ему руку на плечо. – Лично разберусь с этим вопросом. Теперь ответь мне – как твои способности? Хорошо ли сработало всё, чему ты учился, в бою?
– Очень неплохо, наставник. Солдаты и бойцы – самая лёгкая добыча, им нечего мне противопоставить. Маги любого сорта сражаются на средних расстояниях, здесь мои способности опять дали огромное преимущество. Проблемы возникают только с теми, кто может атаковать меня с дистанции, в самой дистанции и проблемы, порой я не дотягиваюсь, а вот их арбалеты до меня – вполне. Мы должны поработать над этим. В остальном – Империя слаба. Если убрать все шероховатости и недоработки во мне, которые теперь нам известны, ничто меня больше не остановит.
– Чего я и ожидал от своего подопечного, – Жан сложил руки за спиной и стал нарезать круги по светлице. – Ну что же, нам предстоит проделать огромную работу, на это уйдут месяцы, может, даже годы. Имперцы пущай думают, что одолели тебя, пускай забудут. Тем неожиданней для них станет наш новый удар.
– Наставник... – голос Алистера почти незаметно дрогнул, – сколько операций мне предстоит пережить на этот раз?
– Не меньше трёх. Но тебя же это не остановит?

* * *

Испытывал ли Алистер волнение, страх, неуверенность?
До того, как вновь отправиться войну, ему оставался месяц с небольшим. За ушами красовались два свежих шрама, но у своего хозяина они вызывали больше гордость, чем дискомфорт.
Гордость.
Чуть ли не единственное чувство, которое знал Алистер. Больше он не ощущал ничего. Проблемы прислуги, компаньонов, которые помогали ему тренироваться, и даже наставник – все они оставались в тени его тщеславной персоны.
Он – ключ к победе. Он важен. Всё остальное мелочно. И пусть хоть кто-то попытается усомниться в этом.
– Как ни странно мне это говорить, но я удивлён! – в очередной раз восторгался Жан ди Грандер. – Твои способности в разы превышают пределы возможностей самых сильных мистиков Лиги. Последняя операция дала больше, чем я ожидал.
Алистер промолчал с едва заметной улыбкой на лице, ядовито-жёлтые огоньки глаз аккуратно скользнули по учителю. Эльф медленно моргнул, удовлетворённо вздыхая – мысли наставника соответствовали тому, что он говорит.
– На сегодня хватит, – магистр махнул рукой прислуге. – Можешь отдохнуть, – добавил Жан, обращаясь уже к Алистеру.
– Я бы хотел прогуляться сегодня.
Учёному эта просьба явно не пришлась по вкусу.
– Ты уверен? – эльф устало наклонил голову.
– Да. Через месяц я покину этот город и, вполне возможно, моё возвращение сюда будет нескорым.
– Справедливо, – согласился Жан, мысленно раздражаясь предшествующим лишним хлопотам.
Вечерний Новоград уютно играл тёплыми тонами, разливающимися из окон домов. На улицах было практически безлюдно, лишь изредка слух тревожили одинокие шаги припозднившихся горожан. Несколько ритмичных ударов с городской колокольни известили гуляющих о позднем часе.
– Итак, я бы хотел подвести итоги наших последних занятий, – магистр прервал непродолжительное молчание, чем смутил своего ученика – Алистеру хотелось немного отдохнуть от внешних раздражителей и просто насладиться тишиной. Увы.
– Дистанция комфортного контакта: сто метров, – эльф монотонным голосом начал свой отчёт, – время, необходимое на нанесение урона, несопоставимого с жизнью: три секунды, максимальная продолжительность полной активности без риска: полтора часа, зрительный контакт: обязателен...
– Досада... – прервал его наставник. – Вот если бы ты смог преодолеть и это препятствие... Ты только представь, первый в Сарнауте мистик, который смог установить контакт разумов, не видя своей жертвы!
– Мне кажется, огромной дистанции достаточно.
– Они будут прятаться в свои норы, пытаться ударить тебя в спину...
– Я вижу свою смерть в видениях. Удары в спину мне больше не страшны. Также я избавился от одной из главных проблем боевого оракула – группа врагов мне теперь тоже не страшна.
– Да, но...
– Учитель, – глаза Алистера будто загорелись ярче, – позвольте моей голове немного отдохнуть. Какой прок от того, что мы мусолим подробности?
– Прости, – Жан осёкся. – Я лишь хочу, чтобы всё было идеально. Нельзя оставлять врагу ни шанса.
– У них его и не будет.
Позади послышались голоса, молодая канийка с дочерью торопились домой. Девчонка, играя, сновала вокруг матери, плела на ходу безделушки из вялых травинок, напевала что-то под нос. Два эльфа в дорогом одеянии быстро завладели её вниманием, отодвинув прочие забавы в сторону. Девочка остановилась на пути у незнакомцев, внимательно их разглядывая.
Алистер опустил глаза вниз только тогда, когда запнулся о ребёнка. Одарив девчонку взглядом, полным презрения, он довольно грубо оттолкнул её. Магистр предпочёл посмотреть на происходящее сквозь пальцы. Девочка замерла на прежнем месте в недоумении, такого поведения взрослых она на себе ещё не испытывала.
– Оленька, ну что же ты мешаешься... – попыталась успокоить её мать.
В глазах ребёнка блеснула детская злоба, смешавшись со слезами.
– Что? – едва слышно спросил Алистер, резко останавливаясь, его скулы заиграли, на лбу появились две лишние морщинки.
Вечернюю тишину разорвал пронзительный детский вопль.
Мать, рыдая, держала на руках бьющуюся в конвульсиях дочь: глаза её закатились, оставив взору только белки без зрачков, из носа обильно текла кровь.

* * *

– Замяли?! – не сдерживая порыва орал Прозор. – Замяли!? Он убил ребёнка!
– Я... знаю... – отрешённо ответил Жан. – Нас курирует как Городской, так и Сыскной приказы... Они сказали...
– Твою мать! Жан! Когда же ты очнёшься?!
– Оставь меня, – смотря в пустоту, попросил магистр.
Из его кабинета ещё минут десять доносились надрывные крики, требования, угрозы: Толмачевский был просто вне себя. Потом, словно поставив точку, громко захлопнулась дверь и всё стихло.
Жан ди Грандер растёкся на своём рабочем месте, внутри будто опустело. Всё пропало, всё... было сделано неправильно.
– Я создал чудовище... – вслух проговорил магистр. – Что же я натворил...
Сыскной приказ плевать хотел на случившееся. Они так легко и так быстро всё замяли, Жан не знал даже, что сделали с матерью девочки – она ведь свидетель. В любом случае, теперь глаза магистра были открыты, отчего становилось очень не по себе. Принимать решения нужно было быстро.
– Я тебя создал, я тебя и уничто...
Договорить Жан ди Грандер не успел – резкая вспышка боли в сердце оборвала его на полуслове. По телу прошла жуткая судорога, корчась, эльф мешком упал на пол и в следующее мгновение испустил дух.
Алистер хотел обсудить с наставником следующие занятия и пожаловаться на боль в затылке. С лёгкой досадой он отошёл от щели в дверном проёме, мысли эльфа уже были заняты другими заботами. О подозрениях можно было не беспокоиться: смерть наступила от сердечного приступа, весьма закономерно при такой деятельности. Стоило найти себе нового куратора, хотя... До отправки на Святые земли оставался всего месяц.

* * *

– Доложить обстановку, – скомандовал Поверкин командирам групп.
– Чисто, хвоста даже не было, хошь верь, хошь не верь, – отчитался Нагиб.
Капитан бросил на него немного раздражённый взгляд и вопросительно посмотрел на Трумбашова.
– У нас тоже чисто. И как-то... тихо. Слишком тихо.
– Во, а я ещё утром что-то неладное почувствовал, – поддакнул ему Ремнёв.
– Так, хватит загущать краски, и без того тошно, – Игорь поднял руку, призывая остальных умолкнуть. – Теперь к делу. У нас с вами задача сверхъестественная. Устроить здесь веселье для лигийцев, чтобы никто не смел обвинить нас в невыполнении приказа, вернуться к своим раньше установленного срока и принести с собой неоспоримые доказательства того, что запланированная Фанфариным операция ничто иное, как бездарные потери. Также, при выполнении данной боевой задачи, очень желательно не подохнуть самим.
– И почему мне кажется, что ты пытаешься оттянуть неизбежный финал? – спросил замком. – Когда-нибудь всё равно объявят о наступлении.
– Тогда этим будет заниматься Сечин, – уверенным тоном ответил капитан, но потом изменился в лице и добавил, – я надеюсь... И тебе ли мне стоит напоминать, что сражения идут не за стан Лиги, а за храм Тенсеса?
Старлей лишь пожал плечами.
– Два человека на разведку, – Поверкин указал на Трумбашова и Цагрина. – На выполнение десять минут.
«Только бы на проныр не напоролись», – подумал про себя Сергей.
В лагере царило оживление: в центре строились отряды, возле палаток седлали лошадей, зачем-то грузили боевой обоз. Вывод был один – враг активно готовился к наступлению.
– Беда, – тихо произнёс Гриша, разглядывая стан в бинокль. – Это в наши планы не входило.
– Как сказать, – не согласился с ним старлей. – Может, нам так даже проще будет переполох устроить. Хотя постой...
Виктор вырвал у сослуживца бинокль и усиленно стал разглядывать что-то в центре лагеря. Потом почему-то пару раз тряхнул головой, поморгал и снова прильнул к прибору.
– Что-то не так? – Цагрин с удивлением наблюдал за своим командиром.
– Возвращаемся. Срочно.
– Игорь, у меня очень плохие новости, – доложил в укрытии Трумбашов.
Поверкин почувствовал, как неприятно потянуло за почки. Немного погасив в себе нахлынувшее волнение, он кивнул.
– Они знают, что мы здесь?
– Это было моё первое предположение. Но, увы, я ошибся. Помнишь оракула, который положил взвод Воронцова?
– Помню. И положил он гораздо больше. И, слава Незебу, эту тварь тогда приглушили ребята из третьей роты.
– Видать, не приглушили...
– Ты уверен? – глаза капитана стали округляться.
– Да, я эту рожу на всю жизнь запомнил.
– Они явно готовятся идти в наступление, – подал голос Цагрин.
– Теперь понятно, чего меня так с утра колбасило. Игорь, – голос Ремнёва стал до предела серьёзным, – ты ведь понимаешь, что это значит?
– Понимаю. Нашим не то что нельзя идти в атаку. Им нужно, как можно быстрее, сворачиваться и отступать.
– А потом что? Куда бежать? Аллод не резиновый.
– А можно немного подробностей? – встрял в разговор командиров Стрельцов младший.
– Если кратко, это нечто, способное убить нас всех. Для тех, кто не понял, всех – это нашу часть.
Взвод дружно поёжился, разведчики стали испуганно переглядываться.
– Полтора года назад мы, – Игорь указал на себя, Алексея и Виктора, – столкнулись с мистиком невероятной силы. Мы тогда служили под началом капитана Штурмина. Нам повезло, мы только в разведку в тот день ходили, где его и обнаружили, а вот Воронцов со своим взводом потом получил задание уничтожить оракула. Один Воронцов и выжил.
– А как же с ним в итоге справились?
– Крупно повезло. Отследили, что он однажды не вернулся в стан под охрану и заночевал на слабо обороняемом блокпосту. Отправили туда третью роту и во сне его пришибли.
– Надо было голову рубить!
– Да там такой переполох поднялся, не до того стало... Бойня настоящая была, наши решили отступить, так как свою основную задачу выполнили.
– Игорь, надо действовать быстро, – прервал капитана Ремнёв.
– Подожди, я думаю...
– Нет времени думать! – замком немного повысил тон. – Ты не сможешь за считанные минуты придумать новый гениальный план, нужно импровизировать, – Алексей наклонился ниже, ловя снующий взгляд Поверкина. – Потери неизбежны... наша задача – не избежать их, а хотя бы сократить.
Капитан озадаченно осмотрел отряд, прикидывая.
– Здесь остаётся диверсионная группа. Остальные – разделиться и максимально быстро добраться до наших. На ваших плечах задача куда сложнее нашей: вы должны будете убедить полгарнизона отступить... Витя, постарайся сразу найти тех, кто помнит, что это за тварь.
– И что мы собираемся делать? – спросил Стужев, провожая взглядом две трети взвода.
– Тормозить наступление.
– На верную смерть идём... – равнодушным тоном подметил Андрей.
– Всю жизнь мечтал лежать в братской могиле... – поддержал его Женя.
Подготовка в Стане Лиги шла полным ходом. Оборона оракула была внушающих масштабов: в лобовой защите стояло не менее полстяга ратников, каждое копьё из которого возглавляли витязи, позади располагались отряды лучников. С флангов собиралась конница, маги и жрецы Света для поддержки. Мистик являл собой ядро сей жуткой машины и подобраться к нему было задачей нереальной.
– Кажись, скрываясь под предлогом войны ради храма Тенсеса, Лига решила положить конец нашему существованию, – Ремнёв водил биноклем по лагерю противника.
– Ты давай бросай свои предположения и делом занимайся, – осадил его капитан.
– Оракула мы не хлопнем. Никак. Про это можно забыть.
– Хорошо, то есть плохо. Что ещё можешь сказать?
– Они разделятся и пойдут по трём направлениям. Джунгли не дадут такой толпе двигаться в том построении, которое мы видим сейчас. Вероятнее всего, противник стянет свои силы возле храма, чтобы убедить Империю в своих намерениях драться за дар Тенсеса. Там они, как сами предполагают, с лёгкостью прорвут линию фронта, благодаря оракулу, которого никто не ожидает увидеть, и пойдут в наступление. На данный момент мы можем сделать только одно – заставить их работать не по плану. Только я не могу даже сказать, насколько полезно для нас это будет в будущем. Врага наши действия разве что притормозят. И, наконец, хорошая новость – противник слишком занят, что даёт нам возможность творить некоторый беспредел прямо у них под носом.
– Тогда оно того стоит, нужно выиграть для наших хоть немножечко времени.
План Ремнёва имел только первый пункт, а дальше подразумевал действия по обстоятельствам, чем страшно раздражал Поверкина. Алексей решил напугать (хотя слово смутить подошло бы больше) противника диверсией, со стороны выглядящей, как атака. Как он собирался заставить врага поверить в то, что атакующих больше, чем пять человек, пока что было не ясно.
– Шмотки вражеские нужны. Желательно не с рядового содранные, – Алексей вприщур провёл глазами по периметру стана.
– С огнём играем... – вздохнул Поверкин. – Андрей, Жень, подсобите.
Скрываясь в низкой растительности, трое диверсантов поползли к лагерю. Патрульных кругом хватало, а вот начальства среди них не имелось. Нужно было привлечь кого-то рангом повыше.
Поверкин скользнул взглядом вдоль забора – вот оно! Несколько старых ящиков, пустые бочки и прочая рухлядь. Рядом, опираясь на эту хрупкую конструкцию, стоит зевающий ратник. Самое то.
Капитан медленно, не издавая ни звука, подобрался к жертве. Выбрав подходящий момент, он подцепил трухлявую доску нижнего ящика и вывернул её с потрохами. Эффект был самый подходящий – со стороны всё выглядело так, будто старая куча пустого инвентаря не выдержала вес опёршегося на неё дозорного. С оглушительным грохотом и треском конструкция сложилась за мгновения, оставляя в глубоком недоумении заспанного ратника. Игорь остался погребённый под обломками, но жаловаться не стоило – искать его там не станут. Доски были лёгкими и почти не доставляли бы неудобств, если бы не злосчастный гвоздь, впившийся ему между лопаток.
В следующий момент удача ещё раз повернулась к диверсантам. Привлечённый грохотом десятник быстрым шагом направлялся к месту инцидента. Да к тому же громкая ругань распугала других дозорных.
«Никто не хочет попасть под горячую руку, а?» – усмехнулся про себя Поверкин.
Условия были идеальными, промедление стало бы роковой ошибкой. Капитан, пользуясь тем, что всё внимание врага поглощено бранью, освободил спину от гвоздя, чтобы тот при рывке не распорол её до поясницы, немного раздвинул доски перед собой и приготовился к атаке. Стрельцовы давно подобрались поближе и ожидали действий Игоря.
Поверкин вылетел на дозорного из кучи обломков, как тигр выпрыгивает на жертву из кустов. Ратник лишь слабо дёрнулся и затих – кинжал глухо вошёл в эластичное соединение брони под лопаткой, поразив его прямо в сердце. Братья повалили десятника в то же мгновение.
– Без крови! – зашипел капитан.
«Да сам знаю», – мысленно пробубнил Андрей, врезая удавку в горло канийцу.
Нерадивого дозорного быстро спрятали под рухлядью, десятника же раздевать на месте было некогда, поэтому труп диверсанты швырнули под ближайший куст. Капитан жестом приказал затаиться и ждать. Больше всего он переживал, что пропажу сейчас же обнаружат, но, похоже, остальные охранники сильно не хотели вмешиваться. Поверкин присмотрелся внимательнее – воины выглядели как-то подавленно, некоторые даже испуганно. Игорь хотел бы узнать причину, но сейчас не было такой возможности. В самом же лагере было слишком много забот, чтобы обращать внимание на мелочи.
Наконец, между дозором появилось небольшое окно, и капитан подал сигнал братьям.
– Какие же они всё-таки толстые! – с выкаченными от натуги глазами шептал Женя, когда они на пару потащили канийца.
В два захода десятник был доставлен в укрытие. Ремнёв, довольно кивая, тут же принялся раздевать его.
– Не лучший вариант, но сойдёт, – старлей оценил размер доспеха и покачал головой. – Вот так здоровяк. Игорь, ты у нас самый крупный...
– Не, инициатива, сам знаешь... К тому же, нет у меня таланта к твоим спонтанным штучкам. Так что надевай поверх своей формы. Выиграешь вдвойне – и размер почти впору, и переодеваться потом не будет нужды.
Алексей скептически улыбнулся, но подчинился приказу.
– Будем надеяться, что в суматохе у них не будет времени меня разглядывать. Итак, – он повернулся к группе, демонстрируя свой новый образ, – запоминайте, как я выгляжу, и постарайтесь меня не пристрелить. Доставайте зажигательные стрелы, все, что есть.
Разведчики повынимали из колчанов свои запасы, замком разделил их между всеми поровну, добавив к общему числу свой резерв.
– В самый раз, – Ремнёв продолжал размышлять вслух, – Женя, Андрей, вы передохнули уже?
– Ага, а что? Ещё кого-то переть надо?
– Нет. Сейчас все будем очень быстро и очень много бегать. Ваша задача – движение перекатом вдоль лагеря и поочерёдная стрельба с небольшой задержкой. Тут тебе раздолье, Игорь, ты ж любишь играться в расчёты и синхронизацию.
– Ну спасибо. Мне слабо верится, что таким образом мы сымитируем массовку.
– Это уже моя задача... Операция «Карнавал» начинается, – голосом мистификатора объявил Ремнёв и скрылся в своём направлении.
Старлей, аккуратно лавируя между деревьями, незаметно для глаз дозорных выплыл к стене. Алексей как можно сильнее расправил плечи и выпятил грудь, чтобы добавить своему образу грозности. На первый раз прокатило – у входа в стан два стражника выпрямились, Ремнёв едва сдержался, чтобы не отдать честь. Удалившись немного вглубь лагеря, замком осмотрелся и подал сигнал своим.
Четыре пылающие стрелы друг за другом вырвались из густых зарослей и впились в своды палаток, расплёскивая по ним языки пламени. Спустя мгновение ещё четыре, потом ещё. Ремнёв кивнул сам себе и ринулся в другой конец лагеря. Он быстро нашёл сигнальный колокол и что есть мочи зазвонил в него, оглушая всех, кто находился рядом.
– Пожар! – Алексей горланил наперебой звону.
Лигийцы, обратившие сперва внимание на атакующих, от такого жуткого набата немного опешили и перевели внимание на палатки.
«Слава, Незебу, сработало» – выдохнул про себя Ремнёв.
Помучив колокол секунд десять, старлей бросил его и побежал к толпе, предпринимающей попытки потушить жилые шатры.
– Спасайте запасы! Обоз горит!
Спорить никто не стал (десятник всё-таки), все метнулись к обозу, который, кстати, едва тлел. Однако Ремнёва и след простыл и выяснять подробности было не у кого. Шатры, в свою очередь, теперь успели разгореться, и потушить их стало куда сложнее.
Ещё с минуту замком носился по лагерю и сеял суматоху во все его углы, не давая врагу нормально скоординироваться. Никто не решался дерзить десятнику, и план Ремнёва работал, как часы. До тех пор, пока он случайно не наткнулся на начальство рангом повыше.
– Кто приказал? – сквозь треск огня и крики заорал на Ремнёва воевода.
– Всеволод Ратиборов!
– Кто?!
– Новоприбывший!
– В каком чине?
Ремнёв понял, что запахло жареным. Называть звание повыше было бы самоубийством, вероятнее всего, таких знают поимённо.
– Сотник!
– К ответу! Чтоб через полминуты он был здесь!
Алексей опять чуть не отдал честь, развернулся на месте и скрылся между палаток. Подав сигнал своему взводу мотать удочки, он принялся просачиваться к выходу. Позади стали доноситься возмущённые возгласы, где-то отчётливо прозвучало «лазутчик», Ремнёв добавил ходу. Дозорные у ворот странно на него покосились, старлей оглянулся – несколько рук из толпы указало в его сторону. Разоблачение было неминуемо, поэтому Алексей решил не тянуть и рванул напролом, попутно срывая с себя тяжёлые наплечники. Шлем полетел в голову одного из ратников, загородивших проход, что заставило его пригнуться. Ремнёву этого оказалось достаточно, чтобы прыгнуть через воина, как в игре в чехарду. Старлей получил вслед мечом в спину от второго дозорного, но от ранения его спасла великоватая броня. Клинок разрубил ремешки, удерживающие поножи, Алексей запнулся о слетевшие штаны, перекатился и выпрыгнул из них, как из второй кожи, ещё раз подметив про себя пользу того, что доспех ему круто не по размеру. Следом засвистели стрелы, но старлей к тому моменту уже был в укрытии деревьев. Ремнёв рискнул оглянуться – стан Лиги сейчас был похож на гнездо шершней, в которое воткнули палку.
В условленном месте его встретил взвод в полной готовности отступать.
– Карнавал удался! – нервно хохоча, бросил Алексей. – Хорошо горит!
– А теперь что? – с круглыми от страха глазами спросил дубль младший.
– Теперь? – спокойно переспросил Ремнёв, – Бежим.
Группа рванула прочь от лагеря в спасительную тень джунглей. Позади послышался хруст и треск ветвей – выходка диверсантов привела лигийцев в ярость.
– Ходу! – Игорь подгонял остальных, сам бежал замыкающим. – Догонят, костей не соберём!
А подгонять и не требовалось – ничто так не добавляет прыти ногам, как огромная толпа ратников, несущаяся по пятам, с одним-единственным желанием разорвать на куски обидчика. Каждый из группы Поверкина был готов дать голову на отсечение, что никогда так быстро ещё в жизни не бегал.
Преимущество разведчика в перемещении по пересечённой местности спустя пару минут дало о себе знать: шум поутих, среди преследователей остались только лучники и проныры. Свист стрел то и дело заставлял диверсантов втягивать головы, но гонку за собственные жизни они пока выигрывали. Ремнёв делал ставку на то, что враг рано или поздно отстанет, сообразив, к чему они затеяли всю эту катавасию. В противном случае группу ждала очень незавидная участь.
К великому счастью диверсантов, замком не ошибся. Лигийцы тоже не дураки – наверняка они догадались, что взвод разделился заранее и доложить о прибытии оракула уже есть кому, поэтому нет никакого смысла гонять несчастную пятёрку.
– С первым пунктом мы справились, – хрипя, сказал капитан. – Теперь необходимо проверить обстановку на линии фронта. Пять минут прогулочным.
Поверкин всей душой надеялся увидеть другую картину по прибытии на блокпост возле храма, но ожидания не оправдались. Происходящее было похоже на полную противоположность его просьбе. Вместо того, чтобы отступить, к линии фронта стягивались войска.
– Какого... – опустошённо выдохнул капитан, – Антон!
Майор обернулся на оклик, вид у него был озабоченный. Лёгкой трусцой он поспешил навстречу группе.
– Игорь, это правда?!
– Да, мать его, да! Почему вы всё ещё здесь? Что происходит?
– Хлопотами Фанфарина... – Тулумбасов скривился в досаде.
Капитан длинно, со смаком выматерился.
– И что он собирается делать? – капитан спросил уже спокойнее, подавляя в себе злобу.
– Лучшая защита – нападение. Так и сказал, – Антон растянулся в измученной улыбке.
– Чтоб его... А моих ребят видел?
– Да, они здесь, пройдись поищи. Мне пора.
Поверкин приказал остальным искать запчасти своего взвода, сам же попытался высмотреть начальство. Ни генерала, ни полковника найти не удалось и Игорь вернулся на условленное место. Нашлась только вторая группа, головорезы, по словам Трумбашова находились на других блокпостах.
– Великий Незеб, вот это бардак... – хватаясь за голову выдавил Игорь.
– Ага, – согласился Виктор, – ты дальше послушай. Официальный план таков: наши силы выдвигаются навстречу противнику за огневым валом. Артиллеристы будут лупить прямо у нас перед носом.
Ремнёв едва слышно хмыкнул, приподняв брови.
– Действенно, но такой метод используют только самые «кровавые» полководцы. Такие обычно солдат за людей не считают. Чего уж там, один-другой снаряд ляжет сильно близко к своим, размажет два-три взвода, но это ведь совсем мелочь.
– А если ещё учитывать, что у врага оракул, который гасит людей пачками? – вставил старший дубль.
– До чего же хреново, что Нагиба с ребятами нет. Какой толк с диверсионной и разведывательной групп в этом бою... Без головорезов как без рук.
– Не ставь на нас крест, Игорь, – обиженно бросил Шашкин. – Мы тоже кому хочешь могем трёпу задать, плевать на специализацию.
– Тут назревает драка покруче. И наша тактическая единица будет иметь куда меньший вес супротив отряда лучников.
– Не можешь побить врага на его территории – тяни на свою, – Алексей стал размышлять вслух, потирая лоб. – Нужно думать над тем, как выманить оракула. Только тогда у нас будет призрачный шанс совладать с ним.
– Предлагаешь опять увиливать от официальных приказов? – усмехнулся Трумбашов.
– А у нас есть выбор? Игорь прав, с диверсанта в кровавом побоище толк невелик, – Ремнёв немного помолчал, мусоля в голове одну идею. – Есть у меня предположение насчёт мистика. Это могло бы сыграть нам на руку.
Разведчики выжидающе посмотрели на старлея.
– У него гордыни столько, что аж из ушей валит. Опережая ваши вопросы, уверяю вас, в своё время я очень внимательно изучил всю документацию, связанную с ним. И его самого видеть приходилось. Но есть один нюанс – с тех пор много воды утекло, вполне возможно, он изменился благодаря своему поражению. И, я более чем уверен, над своими навыками он работал, не покладая рук.
– У меня есть план, но он не сработает, я знал об этом с самого начала и тратил время на пустую болтовню, – Женя передразнил Ремнёва противным тоном.
Алексей даже не взглянул на сержанта.
– Хочешь на него посмотреть? – спросил Поверкин.
– Ага. Нужно оценить степень изменений. Если он недалеко продвинулся в своём интеллектуально-духовном развитии, то у меня есть пара вариантов.
– Значит, мы идём вместе со всеми, – печально подытожил капитан, закатив глаза.
Сергей безуспешно пытался себя успокоить, но треклятое воображение не давало этого сделать. Если бы он знал, каково это – оказаться в гуще сражения, скорее всего, сейчас бы его терзало лишь лёгкое волнение. Но максимумом для Стужева было столкновение двух небольших отрядов ещё с того раза, когда он ездил с инспекцией на секретный аллод. Здесь, на Ассээ-Тэпх, его служба ограничивалась разведкой, чаще диверсиями, и бои являли собой мелкие стычки между разведгруппами и драки с фауной. Сейчас же ему предстояло нечто совсем новое, пугающее своей масштабностью.
– Пора, – смотря куда-то вдаль, скомандовал Поверкин.
Им приказали занять место в строю позади силовиков. Построение было совсем кратким, все и так уже знали, на что идут.
– Постарайтесь не высовываться, – шёпотом передал остальным капитан. – Нам, во чтобы то ни стало, нужно добраться до оракула.
В строю чувствовалось сильное напряжение, смерть поджидала имперцев практически со всех сторон: при малейшей ошибке наводчиков она могла прилететь снарядом с тыла, фланги прикрывала конница, но никто не мог знать, пойдёт ли Лига только в лобовую атаку или попытается сомкнуть клещи. Впереди же их ожидало нечто вовсе невообразимое.
С первых рядов послышались первые команды, извещающие о визуальном контакте с врагом. Через минуту со стороны Паучьего склона раздался гул, постепенно перерастающий в холодящий душу свист. Над головами имперцев пронеслись два десятка снарядов, завершив свой путь оглушительными хлопками впереди. Огневой вал выполнил свою задачу – заставил противника залечь в укрытиях, отрезая огневым точкам лучников возможность действовать.
– В атаку!
Строй ринулся вперёд, наполнив воздух воинственным рёвом. Ведущие ряды обеих сторон схлестнулись в кровопролитном бою. Первый ход стал выигрышным для Империи, враг стал отступать на предыдущую линию обороны.
Крик, гул, свист, хлопки, атака. Крик, гул, свист, хлопки, атака.

Первые десять минут боя для Стужева растянулись в долгие часы. От страха его знобило, руки сперва вообще отказывались слушаться, хотя пока что больше сражались силовики. Разведка лишь оказывала небольшую поддержку стрельбой по сложным мишеням.
Под ногами хлюпала мягкая земля и ещё нечто очень податливое. Сергей догадывался, что это, и старался не смотреть вниз. Свежая плоть под ярким солнцем быстро начинала парить, воздух заполнился смрадом внутренностей.
Когда они перевалили через ещё одну линию, Стужева вдруг передёрнуло. Страх куда-то исчез, и ему на смену пришла животная ярость. Сергей почувствовал, как его переполняет желание рвать глотки голыми руками. Ты или тебя, ты или тебя...
Несколько жёлтых вспышек блеснули сквозь пелену пыли, Шашкин сразу понял, что это, и заорал:
– Ложись!
Большинство успело занять укрытия, а вот коннице во главе с Тулумбасовым повезло меньше – на лошади не спрячешься. Майор успел затормозить, но взрывом подняло каменные осколки и ослепило его скакуна. Животное опешило от боли, попятилось и перестало слушаться. Снова вспышки, короткая пауза. На этот раз взрывная стрела разорвалась прямо под брюхом коня Тулумбасова. Тело майора, как тряпку, подбросило в воздух вместе с остатками лошади, уже без искры оно глухо приземлилось в воронку.
– Антон! – истошно завопил Трумбашов. – Нет, Незеб, не-ет!
– Твою мать! – выругался Поверкин. – Не вылезать из укрытий!
Его голос заглушило ещё несколько разрывов.
– Где этот сраный оракул?! Почему он не выходит сражаться?
– У врага потерь меньше, – окидывая взглядом поле боя, крикнул Ремнёв. – Они целенаправленно отходят!
Теперь боевое преимущество было у Лиги, лучники давили огнём и не позволяли ни на секунду высунуться из воронок. Паучий склон, как назло, затих.
– Почему артиллерия молчит? Они что, уснули там? От конницы уже практически ничего не осталось!
– Похоже, именно поэтому противник отступал. Они дали время своим разобраться с нашей огневой поддержкой. Теперь мы сами по себе.
Игорь аккуратно выглянул из укрытия, от увиденного у него на лбу непроизвольно выступил холодный пот.
– Боюсь, что это так. Он здесь.
– Бинокль, – Ремнёв протянул руку Виктору, тот вручил ему прибор.
Замком выбрал для наблюдения небольшую насыпь, набросал себе на голову земли, чтобы лучше слиться с ландшафтом.
Алистер уже почти успел забыть сладкое ощущение преимущества. Жажда крови овладела им моментально, и теперь он наслаждался каждым убийством, хоть и занимало это у него всего какие-то секунды. Поле брани переполнилось воплями, солдаты один за другим падали в агонии. Эльф победным маршем медленно продвигался вперёд, ничто не могло остановить его, любой, кто пытался прорваться вперёд, попадал под жёрнов охраны оракула.
– Как мы его вытянем из-под стражи? И даже если вытянем, что будем делать дальше? Ему нужны всего мгновения, чтобы убить, – с отчаянием в голосе спросил Цагрин.
– Наш единственный шанс – это джунгли. Ни один мистик в Сарнауте не может нанести урон жертве, не видя её. Мы должны попробовать, – Алексей опустил бинокль и обернулся к товарищам.
– Не видя жертвы... – Поверкина вдруг осенило. – Я знаю, что делать. Мы должны отойти назад.
– Отступаем! Прикажите всем отступать! – закричал капитан.
– Почему? Кто приказал? – к нему в укрытие перебрался командир роты солдат.
– Я приказал!
– Но...
– Слушай, ты хочешь, чтобы все твои ребята полегли от рук этого монстра?! Нет? Тогда оттягивай своих назад!
К счастью Игоря, мотивации хватило на всех. Команду быстро передали остальным, и силы Империи стали отходить к джунглям.
– Что теперь? – к Поверкину обратилось сразу несколько вопросительных взглядов, как только между враждующими сторонами образовалась достаточная дистанция.
– Ищите сухие листья, ветошь, любой мусор. Как можно больше.
– Что ты задумал? – позади раздался знакомый голос, Игорь обернулся и увидел перед собой Сечина.
– Дымовая завеса, товарищ генерал. Поможет скрыть наши войска от оракула хотя бы частично, он потеряет превосходство в дистанции.
Генерал молча кивнул. В зрительном контакте между ним и капитаном остался незаданный вопрос.
– Я сейчас воюю на другом фронте, – ответил на него Сечин. – Постараюсь сделать всё, чтобы в ход пошёл твой план, а не новая порция потерь.
Топливо было разложено широкой полосой ворохов вдоль линии фронта. Через пару минут вся территория вокруг заполнилась густым серым дымом, имперцы затаились, ожидая атаку противника.
– Вот это мне уже больше нравится, – облизываясь, шепнул Гриша. – Вот это уже по нашим правилам.
Пелену дыма разорвало несколько вспышек – лучники попытались обстрелять врага вслепую. Результат был мизерным, если не нулёвым. К тому же, взрывы не справились с плотной завесой – места, где поток воздуха рассеял дым, быстро заполнились вновь. Оставалось только ждать, когда лигийцы полезут на рожон.
Тишину нарушили первые шаги и звон доспехов.
– Не высовываться, – скомандовал капитан. – Наша цель оракул.
Раздался звон сомкнувшихся клинков, за ним крики боя. А ещё мгновения спустя раздались те самые вопли.
– Он близко.
Стужев почувствовал, как волосы на спине и голове становятся дыбом. Руки и колени опять охватила мелкая дрожь, Сергей попытался успокоиться, крепко зажмурившись. Он будто чувствовал присутствие мистика, его прожигающий взгляд. Вопли, ещё вопли, всё ближе и ближе. В какое-то мгновение вдруг всё стихло, и лейтенант слышал теперь только своё учащённое дыхание. Он не заметил, как на самом деле он просто задыхается от страха и ничего не видит перед собой.
– Серёжа! – Стужев чуть не закричал от неожиданности, когда его одёрнул старшина. – Возьми себя в руки, хлопчик! Слышишь?
Борис смотрел на него, крепко держа за руку.
– Слышишь? – повторил Шашкин.
Сергей пару раз кивнул, дыхание стало успокаиваться, сердце, ходившее ходуном, постепенно пришло в норму. Сглотнув несуществующую слюну, он кивнул.
– Я в порядке.
Бой немного поутих, рядом послышались шаги. Диверсанты продолжали сидеть неподвижно и боясь дышать. В дыму нарисовалось несколько силуэтов, один из них ступал особенно медленно, тяжёлые полы тихо шелестели по земле.
– Вы думаете, я не знаю, что вы здесь? – надменно спросил Алистер. – Ваш страх смешался с этим дымом... Ох, постойте-ка, может, сей чад и есть ваш трепет?
Эльф мерзко засмеялся.
– Выходите, прекратите бессмысленные страдания. Ваши жалкие мыслишки о том, какой я ублюдок, воняют мне хуже, чем это безобразие, – мистик махнул рукой, разгоняя завесу.
Внезапно эльф остановился и указал союзникам какое-то направление. Повиновавшись, стража пошла проверить указанное место, оттуда стали доноситься звуки рытья в мусоре.
– Здесь никого нет!
Вслед за откликом последовали два глухих удара.
Ремнёв, вытирая кровь с клинков, не постеснялся насмешливо выругаться, зная, что оракул читает его мысли. Всё равно этот трюк можно было провернуть всего один раз, дальше эльф догадается, что своими мыслями диверсанты будут обманывать и путать противника, а не указывать ему верное направление.
– Думайте о чем угодно, только не о своих действиях, – старлей предупредил всех перед боем. – Но о бабах лучше не стоит, а то увлечёшься, – он покосился на Стужева.
Сергей вспомнил эти слова сейчас, немного юмора произвело на него успокаивающее действие. Правда, забивать голову чем-то другим было сложно, поэтому он просто стал перебирать свой запас бранных слов, бросая их в адрес оракула.
Диверсанты стали незаметно нарезать круги вокруг мистика, постепенно уничтожая его обмелевшую охрану. В отличие от неприятеля, они отлично ориентировались на местности вслепую, оракул не знал даже, что его постепенно утягивают к зарослям.
– Да как ты смеешь?! – похоже, кто-то из разведчиков угодил в больное место, оскорбив что-то святое.
Мистик надрывно зарычал и стал бросать наугад астральные диски. С режущим слух свистом они вонзались в землю вокруг, но жертвы каждый раз оказывались слишком далеко. Осознав бессмысленность своих действий, Алистер замер на месте и, глубоко вздохнув, развёл руки. Земля мелко задрожала, на лице эльфа появились морщины от напряжения.
– Алистер, нет! – успел крикнуть кто-то из его охраны.
Воздух вокруг мистика дрогнул.
– В укрытие!
Гул, вошедший в резонанс с окружающим ландшафтом, заглушил все прочие звуки, от фигуры оракула прошла сильнейшая ментальная волна, снося всё на своём пути и рассеивая дымовую завесу. Личной страже мистика досталось больше всего, импульсом большинство оглушило, кого-то лишило сознания, были и погибшие.
Алистер стоял в полном недоумении посреди поляны в джунглях.
– Как? Я же...
– Вот теперь мы будем сражаться на нашей территории, – торжествуя, шепнул Поверкин.
Скрываясь за деревьями, диверсанты незамедлительно атаковали мистика. От половины болтов Алистер чудесным образом увернулся, другую часть поглотила астральная форма мистика, превращая смертоносные стрелы в прах.
– Вот тут я ошибся, – припав спиной к широкому дереву, признался Ремнёв капитану. – С даром предсказания у него всё в порядке. Расстрелять не выйдет.
– Если так, то и в ближнем бою нас ожидает то же самое. Только там ещё и прятаться негде... И нахрапом не возьмём – опять импульсом раскидает, – Игорь вытер подсохшую струйку крови под левым ухом. – Надо что-то выдумывать опять и как можно скорее. Давай, мастер парадоксального мышления, вся надежда на тебя.
Алексей нервно поиграл скулами, перебирая в голове идеи, но вдруг осёкся.
– Ха! Как я сочиню план, когда у меня нет возможности открыто думать?
– Иди тогда, играй в отшельника, что я могу сказать, – пожал плечами капитан. – Лес сейчас пустует, там ты вряд ли на кого напорешься. А мы попытаемся его удержать, охраны у него не осталось.
– Постараюсь побыстрее.
Игорь выглянул из-за дерева, мистик был занят швырянием дисков по мечущимся в зарослях разведчикам.
– Сейчас!
Ремнёв сорвался вглубь леса. Убедившись, что замком ушёл достаточно далеко, Поверкин вернулся к бою. Пользуясь тем, что оракул отвлёкся на других членов группы, Игорь прицелился эльфу в торс и взял немного левее, на упреждение, по направлению его движения. Тетива хлёстко щёлкнула, отправляя болт в полёт, но капитану было интересно вовсе не попадание, он смотрел, что предпримет мистик.
Алистер не отпрыгивал, не пытался увернуться. Он просто в нужное время встал в нужное место. Туда, где он будет в полной безопасности.
– Беда... – выдохнул Поверкин, вновь спрятавшись за деревом.
Рядом остановился Трумбашов, пытаясь перевести дух.
– Так не пойдёт, – задыхаясь, сказал Виктор. – Мы все вместе устанем раньше, чем он один. И, кстати, где Лёша?
– Играет в шахматы.
– С кем?
– С ним, – капитан кивнул головой на поляну.
– Кто выигрывает?
– Понятия не имею.
– А мы типа болельщики?
– Нет, мы типа фигуры.
– Я в восторге.
– Я тоже.
Беготня вокруг разъярённого мистика продлилась ещё минут пять, но разведчикам это время показалось вечностью. Любая ошибка или промедление могли стоить жизни. Поверкин надеялся на своего зама, но всё равно пробовал загнать оракула в западню. Однако ничто не срабатывало. И, всё же, были некоторые плюсы. Похоже, Алистер принял сражение с невидимыми врагами как вызов и совсем не торопился, смакуя собственное превосходство.
Наконец, из джунглей показался Ремнёв и капитан облегчённо выдохнул.
– Скучал? – томным голосом спросил его старлей.
– Действуй, – изнеможённо выдавил Игорь.
– Мне нужно, чтобы его отвлекли на достаточное количество времени. Так, чтобы я успел к нему подойти.
– Называй вещи своими именами. На живца. Это слишком опасно, я не хочу никого ставить под удар.
Алексей пожал плечами:
– Это единственный выход.
– Всё будет хорошо, дядь Игорь, – дубль старший оказался рядом и всё слышал. – Это наша обязанность в отряде.
Капитан, сцепив зубы, наблюдал, как Андрей подаёт Жене команду и отсчёт. Братья синхронно выскочили из зарослей, бросившись на оракула.
Алистер, расплываясь в победоносной ухмылке, ударил младшего Стрельцова ментальной волной и закрепил своё внимание на дубле старшем. Андрей поперхнулся воздухом, его рот раскрылся в беззвучном крике – ощущения были сравнимы с тем, как некая рука ухватила его за мозг и рванула куда-то в сторону. Эльф усилил хватку, но внезапно часть его сознания увлекло видение: перед ним, корчась от боли, лежит диверсант, Алистер чувствует сильный удар пониже затылка, оборачивается, но позади никого нет.
Оракул растерялся. Кто его ударил? Это видение... смерти? Но он не видел своей кончины, а тем более, не видел того, кто его убил. Он посмотрел на недобитого Стрельцова и в следующее мгновение видение стало реальностью. Андрей схватился за голову и заорал, затем последовал удар, но боли Алистер не почувствовал. Он обернулся – позади была пустая поляна. А потом мир вокруг будто свернулся в точку и провалился во тьму.
Жизнь величайшего мистика оборвал удар в затылок снизу-вверх. Ремнёв замер под эльфом в низкой стойке, держа клинок обратным хватом.
Труп эльфа рухнул на землю, следом попадали запыхавшиеся разведчики.
– Андрюха! Ответь, ответь мне... – Женя подполз к брату.
– Я... в порядке... почти, – Стрельцов старший кашлянул кровью, попавшей в горло через носоглотку. – Голова... раскалывается...
– Ну, нихрена ж себе! – выдохнул Цагрин, – Я такого никогда не видел...
Ремнёв, утерев кровь с клинка, повернулся к капитану и спросил:
– Что будем делать? Тащить?
– Не-е-т... – простонал Поверкин. – Ни в коем случае. Эта зараза способна на всё, что угодно. И вернуться из Чистилища в любой момент тоже. К тому же у нас скоро будет хвост.
– Тогда, – Алексей поднялся и подошёл к трупу.
– Стой, – остановил его капитан. – Зови Стужева.
– Да ну, Игорь... Ты уверен? Парень ведь...
– Зови Стужева, я сказал!
Сергей, раскинув руки, лежал на мягкой траве и пытался отдышаться. Бой вымотал его почти до предела. Над ним выросла фигура Ремнёва.
– Уже? – немного жалобно спросил Стужев.
– Не совсем. Надо кое-что сделать. Иди сюда.
Старлей подвёл его к трупу и кивнул Поверкину.
– Обнажить оружие, – приказал капитан. Сергей повиновался. – Режь голову.
Лейтенант нервно сглотнул и посмотрел на мёртвого эльфа. Затем присел возле него и занёс руку, чтобы выполнить приказ. Лезвие остановилось возле горла.
– Чего ты медлишь? Быстрее, нам валить надо, – поторопил его Игорь.
Стужев стиснул зубы и попытался ещё раз. Безуспешно.
– Я... Я не могу... – сухо произнёс он.
Сергею раньше казалось, что сделать это не сложно. По крайней мере, не сложнее, чем убить противника в бою. Но во время драки любые движения, несущие смерть, подталкивало ощущение опасности. Либо ты, либо тебя. И не важно, что стоило отрубить врагу для того, чтобы его победить. А сейчас этот эльф лежит перед ним не то, чтобы безоружный... Он полностью беззащитный. В этот момент Стужев осознал весь смысл того, что Поверкин рассказывал ему о даре Тенсеса. Отправить в Чистилище – непросто. Убить – невероятно сложно.
Сергей стал всячески себя уговаривать. Во имя Империи, ради защиты тех, кто может пострадать от руки этого чудовища, да, в конце концов, просто потому, что сейчас его друзья чуть было не погибли. Но демон его раздери, всё это было недостаточным поводом для того, чтобы совершить этот омерзительный поступок.
– Стужев! Или ты сейчас режешь голову, или мы возвращаемся в лагерь, где ты пишешь добровольный рапорт об увольнении из имперской армии! – а потом, сменив тон, капитан добавил. – Серёжа, режь. Это приказ.
Сработало. Сергей задержал дыхание и нанёс удар. Кровь брызнула ему на лицо, заставив тут же зажмуриться, но это не помогло. Он чувствовал, как тёплая вязкая жидкость стекает по переносице и останавливается, впитываясь в маску. Желудок отвратительно сжался, но лейтенант сдержал позыв.
Ещё два удара завершили начатое, и капитан скомандовал отступать.
Шли всю дорогу молча, группа была мрачнее тучи. Стужев благодарил богов за то, что Поверкин не повесил на него вдобавок обязанность нести голову. По прибытии в часть капитан сразу отпустил Сергея в казарму, попросив у начальства дать ему отдых прежде отчёта.
Стужев до вечера не проронил ни слова, полностью погрузившись в размышления. В нём будто переломилось что-то, будто сделал шаг за дверь из тёплого дома на мороз. Вначале невыносимо – аж дух захватывает, но очень быстро привыкнув, невозможно вернуться. Пронизывающий холод, что так будоражит тело, не отпускает и сковывает движения. Вместе с ним – сладчайшее чувство власти, уверенности, дозволенности. Непередаваемое...
– Всё, Серёга, хорош валяться! Иди отчёт сдавать.
Голос капитана вырвал Сергея из мыслей в реальность. Опомнившись, Стужев будто проснулся от жуткого кошмара.
– Чего это я? – спросил он сам у себя. – Надо с подобным завязывать.
На выходе из казармы разведчик по привычке посмотрелся в зеркало. Его взгляд остановился на собственных глазах и увиденное ему вовсе не понравилось.
В штабе с бумагами мучить долго не стали, видимо, свои походатайствовали. На выходе Сергея поймал капитан.
– Всё нормально? – Поверкин тормознул лейтенанта за плечо.
Стужев рефлекторно стряхнул его руку и резко обернулся. После небольшой паузы он, наконец, понял, кто перед ним и извинился:
– Виноват.
– Не стоит. Ты как?
– Относительно, – разведчик пожал плечами. – Чувствую себя странно.
Капитан молча поманил Сергея за собой. Через десять минут они сидели в модуле Поверкина, а на столе была бутылка водки и небогатая закуска.
– Ну, что с тобой не так? – спросил Игорь, наполняя стаканы.
– Не знаю, – Сергей потупил взгляд. – Когда я резал ему голову – было омерзительно. Почему? Не знаю, я же уже многого насмотрелся. Однако меня больше заботит то, что случилось чуть позже. Мне... захотелось ещё... До вечера я пытался понять, – он поднял глаза на Поверкина, – должен ли я опасаться подобных желаний?
Капитан внимательно посмотрел на Стужева.
– У разных людей ответ на этот вопрос звучит по-разному, Серёжа.
– А вы как считаете?
– Всё зависит от того, за что воюешь. Вот как ты считаешь, чего ради ты отправляешь в Чистилище лигийцев? Конкретно здесь, на Святых Землях.
– Ну... – лейтенанта смутил этот вопрос, так как ответ казался очевидным, – потому, что они враги. Потому, что они посягают на нашу Родину, и мы должны защитить её любой ценой.
– Немного приторно звучит, не находишь? – капитан насмешливо улыбнулся.
– Я не знаю, приторно или нет, но мне очень не хочется, чтобы мой отец вкалывал где-нибудь на каторге, а сестру обесчестили.
– Так немного лучше. Проще и яснее. Перейдём к следующему этапу, – Игорь поднял стакан и, чокнувшись с Сергеем, залпом осушил его. – Значит, ты воюешь ради защиты близких. Цель весьма благая. Из чего и вытекает ответ – жажды крови ты должен бояться. Если тебя поглотит эта страсть, ты из защитника превратишься в уничтожителя. И тогда ты точно проиграешь эту войну. Ты станешь тварью, ничем не лучше той, что разжигает ненависть между людьми. А подобных, к сожалению, хватает и среди нас.
– В смысле среди нашего взвода? – у Стужева округлились глаза.
– Нет. За своих ребят я могу поручиться. С самого начала, как только я получил в своё распоряжение взвод, я старался культивировать свои идеи в каждом. Хоть было и трудно, но спустя некоторое время мне удалось убедить даже головорезов в том, что война – не развлечение. Теперь я говорю это и тебе. В любом случае, не мне решать за тебя, но... не позволяй войне себя искалечить. Помни, ради чего ты здесь. Помни, ради кого ты каждый день готов отправить любого в Чистилище или, если это необходимо, на тот свет.
Сергей почувствовал какое-то странное облегчение. Сродни тому, когда долго искал в темноте ступеньки, боясь оступиться, и тут кто-то зажёг свет. Однако так же его не покидало ощущение, что на душе осталось тёмное пятно.
– А что будет, если я всё-таки сломаюсь?
– Тогда ты потеряешь всё. Себя в первую очередь. И тебе некуда будет вернуться. Если быть точнее – ты не сможешь вернуться.

* * *

– Так это были вы?
– Да. На Паучий склон мы опоздали, Лига сработала очень быстро и грамотно, все орудия были выведены из строя ещё в самом начале сражения. Я не стал ждать официальных приказов, зная, что вы в самой гуще. Мы прибыли как раз к тому моменту, когда вы устроили дымовую завесу. Зашли к врагу с тыла и некоторое время имели небольшой перевес, так как они не ожидали атаки со спины.
– Значит, это тебе с ребятами мы обязаны своими жизнями... – вздохнул Поверкин, с тоской глядя на Нагиба. – Если бы не вы, наши группы просто смяло бы под сапогами его стражи.
– Вроде того... Мы прореживали врага, как могли...
– Всем встать, – твёрдо скомандовал капитан, взвод повиновался.
– Почтим память наших погибших товарищей. Всех, кто отдал жизнь за Родину в этом бою. Минутой молчания отдадим последние почести нашему ушедшему члену семьи. Хруст Хрящевых, ты навсегда останешься в наших сердцах, вечная память...
Разведчики обнажили головы, приложив береты к сердцам. Кто-то был ещё достаточно молод, а кто-то уже был обтёсан жизнью и войной с головы до пят. Но каждый из них понимал, сколько жизней намоталось на минутную стрелку в этот момент. Сколько ожидающих глаз у окна наполнятся слезами при виде скупого бланка похоронки.

* * *

– Это правда? – голос Трумбашова дрогнул от волнения.
– Сейчас проверим.
Разведчики всем взводом направлялись в лазарет, на пороге их встретил неодобрительный взгляд медсестры.
– Тут вам не приёмная! А ну валите, раненым нужен покой!
– Верочка, мы всего на пять минут, – заверил её Гриша.
Сестра раздражённо кивнула головой, закатив глаза.
Майор Тулумбасов мирно читал книгу, лёжа в своей койке. На месте левой ноги пониже колена был хорошо различим провал.
– Антон! – Виктор сорвался с порога. – Слава Незебу!
– Живучий, гад! – рассмеялся Поверкин. – Видел бы ты свой полёт.
– Теперь вы точно «плохой танцор», товарищ майор, – заглядывая под одеяло, пошутил Стужев. Можете даже не дёргаться под музыку.
– Ты б не шутил так, Незеб всё слышит, – толкнул лейтенанта в бок Ремнёв.
– Тебе смешно, – как-то совсем грустно и по-детски отозвался покалеченный Тулумбасов.
– Не горюй, – попытался успокоить его капитан. – Я уверен, ты будешь замечательным отцом.
– Эх, Баян... Столько лет мы вместе...
– Он ушёл с пользой. Пущай твои дети на каждый день рождения вспоминают и благодарят.
Майор горько усмехнулся.
– Уеду ведь от вас... Комиссуют.
– Значит, пришла пора, Антон. Будешь бумажками ворочать и ходить раздавать пинки молодёжи. Кто-то же должен это делать. А с колотушкой нынче живут, вполне себе.
– Я себе ногу красивую сделаю... – немного смущённо сказал майор. – Резную. Я раньше стеснялся сказать, что резьбой по дереву увлекаюсь.
– Вот видишь... – в глазах Виктора блеснула влага. – Всё у тебя будет хорошо. А мы... мы будем скучать.
– Я тоже.

* * *

– Так что с Фанфариным?
– Дам я тебе один совет, капитан. Не суй нос в это дело. Дебри политики не для таких, как ты. Полковник отправился домой, забрав то, за чем приехал. И даже немного сверху.
Сечин не стал рассказывать Поверкину почему, на самом деле, Фанфарин не участвовал в операции. Не стал говорить, что полковник «как бы» подвернул ногу перед выходом из части. Что он тот ещё трус, скрывающийся под личиной амбициозного полководца. Не упомянул, как выписал полковнику необходимую бумагу, а провожая с пристани на корабль, плюнул ему на ботинки и послал открытым текстом.
– Пусть Павлишин поставит себе очередную галочку и оставит нас в покое ещё на полтора года, – злобно проговорил генерал.
– Звучит так, будто у вас с этим Павлишиным какие-то личные счёты.
– Не совсем так... – устало ответил Сечин. – Мы учились с ним в военном училище... в одной группе. Мы были в одинаковых условиях, но... я всегда следовал принципам человечности и почти не находил единомышленников. Павлишина все любили и уважали. В первую очередь – преподаватели, начальство. Он во всём был безукоризнен. Я говорю это отнюдь не из зависти. Да и завидовать ему я бы никому не порекомендовал. Теперь мы воюем в интересах одной страны, но находимся по разные стороны баррикад. Вот и всё, что тебе стоит знать. Вся прочая мерзость не для твоего чистого сознания. Оставайся таким, капитан, как можно дольше.

Продолжение