Пушинки

Journalist
  • Content Count

    73
  • Joined

  • Last visited

  • Days Won

    5

1 Follower

Recent Profile Visitors

1430 profile views
  1. На добротной двери в полтора метра высотой, выполненной из здорового елового дерева Тенебры красовалась металлическая, заговорщически поблескивающая в свете подсвечника в полумраке коридора, табличка «Психолог общего назначения – Василиса Щукова». А за ней, в самой комнате: — Здравствуйте, как Вас зовут? — Здравствуйте, я Аврора, — нервно сглотнула канийка и неосознанно замяла край насыщенно- изумрудного платья с белыми, как снег, редкими кружевами. — Аврора, моё имя Василиса, приятно с тобой познакомиться. — Взаимно, — тихо отозвалась клиентка и ещё больше занервничала. Нет ничего более пугающего и ужасающего, чем воспоминания. Как раз потому-то все и предпочитают забывать о старом, забывать о неприятном, забивать на старые проблемы и обиды. Самый надёжный путь – делать вид, словно ничего и не случилось. Всё хорошо, тихо, мирно, гладко... А неприятности, они у каких-то других сарнаутцев, но не у тебя. Так работает простейший из механизмов защиты мозга. Ум человека если не может решить проблему, то просто-напросто старается задвинуть её куда подальше на антресоль. — Так что же тебя волнует, Аврора? — мягко начала беседу психолог. — Я... — замялась в смущении и неловкости канийка. — Больше не могу ходить в рейды. — Тебя это волнует? — осторожно уточнила собеседница, сцепляя руки в замок, так ей было легче сконцентрироваться. — Да, — с трудом выдохнула девушка и замолчала. Она молчала минуту, молчала две... Вот уже пошла третья. Но психолог никоим образом не пыталась её прервать. Ей нужно было, чтобы клиентка сама начала говорить. Ведь чтобы понять проблему, нужно выслушать в деталях предысторию, а вытаскивать клещами подробности – вещь не то что мало приятная, так ещё и не особо эффективная, ведь о большинстве фактов ты просто никогда сам не сможешь догадаться, если тебе лично не подскажет очевидец событий. Наконец Аврора мысленно собралась с силами и начала говорить. Делала она это медленно, неохотно, явно вынуждая себя. В её взгляде и жестах читалась какая-то безысходность... Девушка не знала, сможет ли ей хоть кто-то ещё помочь с её делом. — Мы с друзьями организовали на прошлой неделе, в понедельник, поход в крепость Орешек, — она сделала глубокий вдох, до предела наполнив лёгкие, и шумно выдохнула, медленно и постепенно успокаиваясь. — Мы подготовились заранее: апнули про запас один-два уровня, наш алхимик наварил нам зелий исцеления, все, кому было нужно, докупили мирры. И не так уж плоха была наша броня... Мы спокойно справлялись с обычными врагами. Даже если их было очень много. Массовые атаки решали всё. Кроме того, недавно нам выпала пара вещей с локальных боссов с короной, что нас тоже очень подбадривало. И никто не мог даже подумать, насколько трудным окажется этот рейд... Аврора прикрыла глаза. Картинка недавних событий снова возникла прямо перед ней, словно до них можно было дотянуться, просто выпрямив руку... В самом деле. Они не очень переживали по поводу Орешка. Страшных отзывов об этом месте не водилось. Квесты казались простыми и понятными. Да и, в конце концов, они были относительно сыгранной группой. Единственной на тот момент проблемой были два заболевших участника мероприятия, которых пришлось заменить наёмниками, скинувшись друг с другом, чтобы выходило не так дорого. Шагнув в переливающийся золотистыми нитями портал, друзья оказались внутри крепости. Там пахло гарью, песком и потом. Было в этом что-то настораживающее, но ничего из ряда вон выходящего они так и не заметили. Взяв Матрёну и Лба, двух вечных спутников любых приключений, команда весело начала битву. Первым открытием было отсутствие карты, которое, надо сказать, заметили не сразу. Вторым открытием была плохая ориентация в пространстве, так как найти не забарикадированную лестницу, ведущую на стены Орешка, оказалось не так уж и просто. Они далеко не один раз заходили на неправильную, а потом были вынуждены спускаться. Но не только подъёмы в некоторых местах были перекрыты, то же можно сказать и о стенах. Не по каждому коридору можно было пройти... Большинство пережило абсолютно спокойно такие метания, но не Аврора. Встревоженная и напуганная, она не могла нормально кастовать и постоянно терялась в умениях, из-за чего её урон падал, а ведь враги оказались и без того не такими простыми, как она ожидала... К счастью, умирали не все участники группы и не сразу, но из-за неопытности смертей было не избежать. Товарищи специально ждали конца боя, чтобы поднять павших бойцов, чтобы не вмешался баф на воскрешение в бою. Девушка, конечно, тоже пару раз отлетела, практически шотнувшись, так как сагрила на себя толпу мобов, ведь никогда не умела аккуратно обходить что бы то ни было. А потом они встретили тролля... Аврора нервно передёрнула плечами, настойчиво отгоняя неприятные мысли, то и дело лезущие в голову и плохо оттуда выдворяемые. Её пробрал озноб. — Что же тебя тревожит? Почему ты думаешь что не сможешь больше играть в команде? — задала резонный вопрос Василиса, стараясь смотреть на клиентку мягко и приветливо, чтобы вызвать доверие, которое было так непросто завоевать у такой пугливой особы. — Я боюсь, что больше не смогу ходить на групповые квесты... — тихо призналась канийка и неосознанно чуть ли не до крови закусила губу – она всегда так делала, когда сильно переживала. — Почему же? — Я не хочу быть им обузой... — Но ведь в команде любой игрок имеет свою ценность. Вы просто по определению не можете быть обузой. — Но я буду просто бесполезна... — не согласилась с ней девушка. — Я не могу нормально сконцентрироваться на сражении, потому что слишком тревожусь о том, что могу случайно сделать что-то не так. А здесь... А здесь я уже сделала эти самые ошибки. Из-за этого мне ещё страшнее. — А ты не пробовала об этом поговорить со своими друзьями, командой? — Нет, не говорила... — смущённо пробормотала себе под нос Аврора. — Возможно, тебе стоит это сделать. И чем скорее, тем лучше. Ведь так ты сможешь ослабить свой страх. Все вместе вы точно сможете разобраться с ситуацией. Пойми, нервничать – это нормально, как нормально и переживать за свой результат, свою полезность, особенно если мы говорим о групповых рейдах. Разумеется, каждый нормальный сарнаутец стремится выложиться максимально в общем деле, однако... В теории всё намного проще, чем в реальности. — Вы правда так думаете? — удивилась клиентка, и в её глазах промелькнул лучик надежды. — Ну конечно, — тепло улыбнулась ей собеседница. — Всё пройдёт с опытом. Твоя главная задача – не отворачиваться от неприятностей, не избегать, а смело идти напролом. И в этом тебе точно помогут друзья. Доверься им. Вы ведь друг другу не посторонние. Вы почти семья.
  2. На добротной двери в полтора метра высотой, выполненной из здорового елового дерева Тенебры красовалась металлическая, заговорщически поблескивающая в свете подсвечника в полумраке коридора, табличка «Психолог общего назначения – Василиса Щукова». А за ней, в самой комнате: — Здравствуйте, как Вас зовут? — Здравствуйте, я Аврора, — нервно сглотнула канийка и неосознанно замяла край насыщенно- изумрудного платья с белыми, как снег, редкими кружевами. — Аврора, моё имя Василиса, приятно с тобой познакомиться. — Взаимно, — тихо отозвалась клиентка и ещё больше занервничала. Нет ничего более пугающего и ужасающего, чем воспоминания. Как раз потому-то все и предпочитают забывать о старом, забывать о неприятном, забивать на старые проблемы и обиды. Самый надёжный путь – делать вид, словно ничего и не случилось. Всё хорошо, тихо, мирно, гладко... А неприятности, они у каких-то других сарнаутцев, но не у тебя. Так работает простейший из механизмов защиты мозга. Ум человека если не может решить проблему, то просто-напросто старается задвинуть её куда подальше на антресоль. — Так что же тебя волнует, Аврора? — мягко начала беседу психолог. — Я... — замялась в смущении и неловкости канийка. — Больше не могу ходить в рейды. — Тебя это волнует? — осторожно уточнила собеседница, сцепляя руки в замок, так ей было легче сконцентрироваться. — Да, — с трудом выдохнула девушка и замолчала. Она молчала минуту, молчала две... Вот уже пошла третья. Но психолог никоим образом не пыталась её прервать. Ей нужно было, чтобы клиентка сама начала говорить. Ведь чтобы понять проблему, нужно выслушать в деталях предысторию, а вытаскивать клещами подробности – вещь не то что мало приятная, так ещё и не особо эффективная, ведь о большинстве фактов ты просто никогда сам не сможешь догадаться, если тебе лично не подскажет очевидец событий. Наконец Аврора мысленно собралась с силами и начала говорить. Делала она это медленно, неохотно, явно вынуждая себя. В её взгляде и жестах читалась какая-то безысходность... Девушка не знала, сможет ли ей хоть кто-то ещё помочь с её делом. — Мы с друзьями организовали на прошлой неделе, в понедельник, поход в крепость Орешек, — она сделала глубокий вдох, до предела наполнив лёгкие, и шумно выдохнула, медленно и постепенно успокаиваясь. — Мы подготовились заранее: апнули про запас один-два уровня, наш алхимик наварил нам зелий исцеления, все, кому было нужно, докупили мирры. И не так уж плоха была наша броня... Мы спокойно справлялись с обычными врагами. Даже если их было очень много. Массовые атаки решали всё. Кроме того, недавно нам выпала пара вещей с локальных боссов с короной, что нас тоже очень подбадривало. И никто не мог даже подумать, насколько трудным окажется этот рейд... Аврора прикрыла глаза. Картинка недавних событий снова возникла прямо перед ней, словно до них можно было дотянуться, просто выпрямив руку... В самом деле. Они не очень переживали по поводу Орешка. Страшных отзывов об этом месте не водилось. Квесты казались простыми и понятными. Да и, в конце концов, они были относительно сыгранной группой. Единственной на тот момент проблемой были два заболевших участника мероприятия, которых пришлось заменить наёмниками, скинувшись друг с другом, чтобы выходило не так дорого. Шагнув в переливающийся золотистыми нитями портал, друзья оказались внутри крепости. Там пахло гарью, песком и потом. Было в этом что-то настораживающее, но ничего из ряда вон выходящего они так и не заметили. Взяв Матрёну и Лба, двух вечных спутников любых приключений, команда весело начала битву. Первым открытием было отсутствие карты, которое, надо сказать, заметили не сразу. Вторым открытием была плохая ориентация в пространстве, так как найти не забарикадированную лестницу, ведущую на стены Орешка, оказалось не так уж и просто. Они далеко не один раз заходили на неправильную, а потом были вынуждены спускаться. Но не только подъёмы в некоторых местах были перекрыты, то же можно сказать и о стенах. Не по каждому коридору можно было пройти... Большинство пережило абсолютно спокойно такие метания, но не Аврора. Встревоженная и напуганная, она не могла нормально кастовать и постоянно терялась в умениях, из-за чего её урон падал, а ведь враги оказались и без того не такими простыми, как она ожидала... К счастью, умирали не все участники группы и не сразу, но из-за неопытности смертей было не избежать. Товарищи специально ждали конца боя, чтобы поднять павших бойцов, чтобы не вмешался баф на воскрешение в бою. Девушка, конечно, тоже пару раз отлетела, практически шотнувшись, так как сагрила на себя толпу мобов, ведь никогда не умела аккуратно обходить что бы то ни было. А потом они встретили тролля... Аврора нервно передёрнула плечами, настойчиво отгоняя неприятные мысли, то и дело лезущие в голову и плохо оттуда выдворяемые. Её пробрал озноб. — Что же тебя тревожит? Почему ты думаешь что не сможешь больше играть в команде? — задала резонный вопрос Василиса, стараясь смотреть на клиентку мягко и приветливо, чтобы вызвать доверие, которое было так непросто завоевать у такой пугливой особы. — Я боюсь, что больше не смогу ходить на групповые квесты... — тихо призналась канийка и неосознанно чуть ли не до крови закусила губу – она всегда так делала, когда сильно переживала. — Почему же? — Я не хочу быть им обузой... — Но ведь в команде любой игрок имеет свою ценность. Вы просто по определению не можете быть обузой. — Но я буду просто бесполезна... — не согласилась с ней девушка. — Я не могу нормально сконцентрироваться на сражении, потому что слишком тревожусь о том, что могу случайно сделать что-то не так. А здесь... А здесь я уже сделала эти самые ошибки. Из-за этого мне ещё страшнее. — А ты не пробовала об этом поговорить со своими друзьями, командой? — Нет, не говорила... — смущённо пробормотала себе под нос Аврора. — Возможно, тебе стоит это сделать. И чем скорее, тем лучше. Ведь так ты сможешь ослабить свой страх. Все вместе вы точно сможете разобраться с ситуацией. Пойми, нервничать – это нормально, как нормально и переживать за свой результат, свою полезность, особенно если мы говорим о групповых рейдах. Разумеется, каждый нормальный сарнаутец стремится выложиться максимально в общем деле, однако... В теории всё намного проще, чем в реальности. — Вы правда так думаете? — удивилась клиентка, и в её глазах промелькнул лучик надежды. — Ну конечно, — тепло улыбнулась ей собеседница. — Всё пройдёт с опытом. Твоя главная задача – не отворачиваться от неприятностей, не избегать, а смело идти напролом. И в этом тебе точно помогут друзья. Доверься им. Вы ведь друг другу не посторонние. Вы почти семья. Просмотреть полную запись
  3. Айрин – поистине удивительное место, которое продолжает удивлять всех сарнаутцев. Многим оно кажется мирным изящным местом, где пьют дорогое вино, танцуют, извиваясь как змеи, эльфийки и мерцают манящими искрами магические фонари. Но есть не только эта сторона аллода. Это, так сказать, лишь прикрытие, внешняя оболочка. Тёмная же сторона Айрина – это ночные клубы и дома особых услуг, это бары, включающие в себя далеко не одно только вино. Здесь можно найти самые изысканные и опасные для здоровья напитки. Но не все здесь сумасшедшие, в основном, дикая здесь только часть, представляющая собой старшее поколение. Молодёжь же, хотя и не желает проводить своё свободное время на светлой стороне аллода, всё же не столь категорична. Она предпочитает развлечения помягче, без особой жести и рисков проснуться завтра утром без почки. Вот почему этим вечером дружная и немного сквернословящая компания имперских друзей собралась в караоке-баре, чтобы отметить... Нет, не чей-то день рождения и не какой-то праздник, а просто отметить, какой прекрасный был сегодня день. Собственно, разве этого повода недостаточно? Конечно, всегда можно найти причину попраздновать. А раз это так, то разве не грех отказаться от такой прекрасной возможности? — О, нет, Грог, давай ты не будешь петь, — шумно запротестовала зэм, замахав руками и отрицательно завертев головой. — Это ужасно, ты же знаешь! Мы все это знаем! — Зиона, ты меня сейчас обижаешь! — прогрохотал Орк и с шумом, но не со всей силы, а как бы шутливо, ударил огромным кулаком по столу. — Для меня это важно. Я очень люблю петь. И вы все это прекрасно знаете! — Грог, ну в самом деле, — улыбаясь во все тридцать два зуба, протянула Октябрина — хадаганка с короткими волосами насыщенного красно-кораллового оттенка и ярким лимонно-жёлтым макияжем. — Ты ведь знаешь, какой эффект производит на всех твоё пение. Пожалей если не нас, так собравшихся в соседних комнатах. Ну вот представь, они пришли отдохнуть, расслабиться, а ты тут устраиваешь им шоу, от которого потом голова кругом ещё сутки где-то! — Так я тоже пришёл сюда отдохнуть, расслабиться... — передразнил подругу орк и довольно хмыкнул. — А вот о них мне заботиться явно не обязательно. — Свобода одного сарнаутца заканчивается там, где начинается свобода другого сарнаутца! — важно изрёк Владлен — хадаганец с рыжими кудряшками на голове, из-за чего он больше напоминал какое-то дерево в осеннее время, дуб, например. — Да что ты говоришь, Айзек, — басом рассмеялся его товарищ по нелепой причёске с той лишь разницей, что он был блондином. — А то и говорю, — запротестовал хадаганец, активно размахивая руками. — Что Грог неправ. Я это умное выражение где-то в книге прочёл. — Что я неправ? — загоготал орк. — Ба! Да ты умеешь читать! — показушно поразилась Октябрина, схватившись обеими руками за голову. — В самом деле, это удивительно, — поддержала её Зона, согласно закивав головой. — Да ну! Да вы! Агрх! — разозлился Айзек, из-за чего все обернулись и одновременно посмотрели на него. Не выдержав накала страстей, друзья весело рассмеялась. Да, это была пятница. Время учёбы закончилось и можно было спокойно отдыхать, гулять и кутить, не волнуясь, что завтра утром будет дико болеть и раскалываться голова, потому что к понедельнику она точно пройдёт. Владлен вызвал официанта, и товарищи, недолго дискутируя, заказали себе всего и побольше, до ужаса довольные собой и решившие в эту ночь не считать деньги. — Все экономисты, в конце концов, несчастны, — важно заметил Айзек, из-за чего получил пинок по ноге от Октябрины, которая уже долгое время безумно мечтала работать в аппарате имперской казны. — Сам ты несчастный, — обиделась она и скрестила на груди руки. — Так, господа! — воодушевлённо начал Айзек, но все на него тут же посмотрели с какой-то долей сомнения и даже подозрения, словно не веря тому, что он только что сказал; парень, быстро поняв это, тихо ойкнул и тут же, прокашлявшись, исправился. — Так, товарищи! Давайте-ка начинать петь! — Да, хорошая идея! — поддержала его аплодисментами Зион. — Ну давайте, что ли, начинать, — согласился Владлен, пожимая плечами. — Вот и отлично! — воскликнул довольный хадаганец и подошёл с музыкальному аппарату. — Что выберем на затравочку, так сказать? — Да что угодно, — махнул ему рукой кудрявый товарищ. — А как же я? — понарошку растерялся Грог и рассеянно завертел головой из стороны в сторону. — А ты посидишь и послушаешь, как я прекрасно пою! — показала ему язык Октябрина и громко заголосила. — Я! Я хочу быть первой! — Ну тогда... — задумчиво протянул Айзек и почесал затылок. — Подождите, товарищи, — вдруг остановил их Владлен. — Мы с вами кое-что забыли. — А? Что? Что мы забыли? — не поняла Октябрина и часто-часто заморгала глазами, ей уже не терпелось наконец запеть. — Мы забыли гимн. — Да ладно, серьёзно? — не поверила своим ушам Октябрина, за что была одарена тяжёлым взглядом товарища, отчего желание говорить как-то сразу пропало. — Ну хорошо-хорошо, — сдался Айзек и тяжело вздохнул. — Сначала гимн нашей великой и прекрасной Империи, которую мы все так любим, просто обожаем и без которой жить не можем. Спим и видим, как защищаем её интересы на святой земле. — Без иронии, пожалуйста, — серьёзно заметил хадаганец. — Да ты у нас господин серьёзность, — съязвил рыжеволосый, но тут же исправился. — Товарищ. И все запели гимн великой Империи, своей Родины, которую они уважали и любили, но тут уже не все. В каждой компании есть хотя бы один сарнаутец, который является настоящим фанатом своей фракции. Спорить с ним неприятно, да и обижать обычно его никому не хочется, а потому компания друзей часто идёт ему на уступки. Это не так сложно, а упрощает взаимодействие и не портит атмосферу. Посмеялись, пошутили, проявили немного деловитости и снова вперёд — смеяться и шутить! Когда все закончили петь, Октябрина тут же выпросила себе первую песню. — Эй, ну возьми меня с собой! — никак не хотел отставать от неё орк. — Я хочу спеть. Хотя бы с тобой! — Хотя бы за мной? — хитро ухмыльнулась девушка. — Хотя бы с тобой! — Хотя бы... Мм... — она сделала вид, будто задумалась. — Хотя бы... Хотя бы... Как-то мне не нравится, как это звучит. — Хорошо-хорошо. Октябрина, я хочу спеть с тобой и только с тобой! Пожалуйста! Умоляю тебя! — Грог добавил в интонацию умоляющие нотки, и это сработало. — Хорошо, так уж и быть! — довольно согласилась хадаганка под удивлённые оханья и аханья друзей. — Ну что ж... Погнали! — А то! — радостно хмыкнул Грог. И весь следующий день у всех жутко болела, раскалываясь, как камень, упавший со стометровой высоты, голова. Просмотреть полную запись
  4. Айрин – поистине удивительное место, которое продолжает удивлять всех сарнаутцев. Многим оно кажется мирным изящным местом, где пьют дорогое вино, танцуют, извиваясь как змеи, эльфийки и мерцают манящими искрами магические фонари. Но есть не только эта сторона аллода. Это, так сказать, лишь прикрытие, внешняя оболочка. Тёмная же сторона Айрина – это ночные клубы и дома особых услуг, это бары, включающие в себя далеко не одно только вино. Здесь можно найти самые изысканные и опасные для здоровья напитки. Но не все здесь сумасшедшие, в основном, дикая здесь только часть, представляющая собой старшее поколение. Молодёжь же, хотя и не желает проводить своё свободное время на светлой стороне аллода, всё же не столь категорична. Она предпочитает развлечения помягче, без особой жести и рисков проснуться завтра утром без почки. Вот почему этим вечером дружная и немного сквернословящая компания имперских друзей собралась в караоке-баре, чтобы отметить... Нет, не чей-то день рождения и не какой-то праздник, а просто отметить, какой прекрасный был сегодня день. Собственно, разве этого повода недостаточно? Конечно, всегда можно найти причину попраздновать. А раз это так, то разве не грех отказаться от такой прекрасной возможности? — О, нет, Грог, давай ты не будешь петь, — шумно запротестовала зэм, замахав руками и отрицательно завертев головой. — Это ужасно, ты же знаешь! Мы все это знаем! — Зиона, ты меня сейчас обижаешь! — прогрохотал Орк и с шумом, но не со всей силы, а как бы шутливо, ударил огромным кулаком по столу. — Для меня это важно. Я очень люблю петь. И вы все это прекрасно знаете! — Грог, ну в самом деле, — улыбаясь во все тридцать два зуба, протянула Октябрина — хадаганка с короткими волосами насыщенного красно-кораллового оттенка и ярким лимонно-жёлтым макияжем. — Ты ведь знаешь, какой эффект производит на всех твоё пение. Пожалей если не нас, так собравшихся в соседних комнатах. Ну вот представь, они пришли отдохнуть, расслабиться, а ты тут устраиваешь им шоу, от которого потом голова кругом ещё сутки где-то! — Так я тоже пришёл сюда отдохнуть, расслабиться... — передразнил подругу орк и довольно хмыкнул. — А вот о них мне заботиться явно не обязательно. — Свобода одного сарнаутца заканчивается там, где начинается свобода другого сарнаутца! — важно изрёк Владлен — хадаганец с рыжими кудряшками на голове, из-за чего он больше напоминал какое-то дерево в осеннее время, дуб, например. — Да что ты говоришь, Айзек, — басом рассмеялся его товарищ по нелепой причёске с той лишь разницей, что он был блондином. — А то и говорю, — запротестовал хадаганец, активно размахивая руками. — Что Грог неправ. Я это умное выражение где-то в книге прочёл. — Что я неправ? — загоготал орк. — Ба! Да ты умеешь читать! — показушно поразилась Октябрина, схватившись обеими руками за голову. — В самом деле, это удивительно, — поддержала её Зона, согласно закивав головой. — Да ну! Да вы! Агрх! — разозлился Айзек, из-за чего все обернулись и одновременно посмотрели на него. Не выдержав накала страстей, друзья весело рассмеялась. Да, это была пятница. Время учёбы закончилось и можно было спокойно отдыхать, гулять и кутить, не волнуясь, что завтра утром будет дико болеть и раскалываться голова, потому что к понедельнику она точно пройдёт. Владлен вызвал официанта, и товарищи, недолго дискутируя, заказали себе всего и побольше, до ужаса довольные собой и решившие в эту ночь не считать деньги. — Все экономисты, в конце концов, несчастны, — важно заметил Айзек, из-за чего получил пинок по ноге от Октябрины, которая уже долгое время безумно мечтала работать в аппарате имперской казны. — Сам ты несчастный, — обиделась она и скрестила на груди руки. — Так, господа! — воодушевлённо начал Айзек, но все на него тут же посмотрели с какой-то долей сомнения и даже подозрения, словно не веря тому, что он только что сказал; парень, быстро поняв это, тихо ойкнул и тут же, прокашлявшись, исправился. — Так, товарищи! Давайте-ка начинать петь! — Да, хорошая идея! — поддержала его аплодисментами Зион. — Ну давайте, что ли, начинать, — согласился Владлен, пожимая плечами. — Вот и отлично! — воскликнул довольный хадаганец и подошёл с музыкальному аппарату. — Что выберем на затравочку, так сказать? — Да что угодно, — махнул ему рукой кудрявый товарищ. — А как же я? — понарошку растерялся Грог и рассеянно завертел головой из стороны в сторону. — А ты посидишь и послушаешь, как я прекрасно пою! — показала ему язык Октябрина и громко заголосила. — Я! Я хочу быть первой! — Ну тогда... — задумчиво протянул Айзек и почесал затылок. — Подождите, товарищи, — вдруг остановил их Владлен. — Мы с вами кое-что забыли. — А? Что? Что мы забыли? — не поняла Октябрина и часто-часто заморгала глазами, ей уже не терпелось наконец запеть. — Мы забыли гимн. — Да ладно, серьёзно? — не поверила своим ушам Октябрина, за что была одарена тяжёлым взглядом товарища, отчего желание говорить как-то сразу пропало. — Ну хорошо-хорошо, — сдался Айзек и тяжело вздохнул. — Сначала гимн нашей великой и прекрасной Империи, которую мы все так любим, просто обожаем и без которой жить не можем. Спим и видим, как защищаем её интересы на святой земле. — Без иронии, пожалуйста, — серьёзно заметил хадаганец. — Да ты у нас господин серьёзность, — съязвил рыжеволосый, но тут же исправился. — Товарищ. И все запели гимн великой Империи, своей Родины, которую они уважали и любили, но тут уже не все. В каждой компании есть хотя бы один сарнаутец, который является настоящим фанатом своей фракции. Спорить с ним неприятно, да и обижать обычно его никому не хочется, а потому компания друзей часто идёт ему на уступки. Это не так сложно, а упрощает взаимодействие и не портит атмосферу. Посмеялись, пошутили, проявили немного деловитости и снова вперёд — смеяться и шутить! Когда все закончили петь, Октябрина тут же выпросила себе первую песню. — Эй, ну возьми меня с собой! — никак не хотел отставать от неё орк. — Я хочу спеть. Хотя бы с тобой! — Хотя бы за мной? — хитро ухмыльнулась девушка. — Хотя бы с тобой! — Хотя бы... Мм... — она сделала вид, будто задумалась. — Хотя бы... Хотя бы... Как-то мне не нравится, как это звучит. — Хорошо-хорошо. Октябрина, я хочу спеть с тобой и только с тобой! Пожалуйста! Умоляю тебя! — Грог добавил в интонацию умоляющие нотки, и это сработало. — Хорошо, так уж и быть! — довольно согласилась хадаганка под удивлённые оханья и аханья друзей. — Ну что ж... Погнали! — А то! — радостно хмыкнул Грог. И весь следующий день у всех жутко болела, раскалываясь, как камень, упавший со стометровой высоты, голова.
  5. — Псс, вот и скажи мне, Рыжуля, зачем я тебя купила, а? — меланхолично вопрошала хадаганка, натачивая подобранным с земли камнем свой меч, местами у рукоятки немного покрытый неприглядной ржавчиной. Девушка обращалась к белке – своему новому скакуну, на покупку которого вчера потратила добрые три сотни кристаллов, о чём ещё не знала, стоило ли жалеть или нет. Рыжуля цокала, разгрызая большой орех, к сожалению, не золотой и даже не изумрудный. Она не была голодна, есть вообще не хотелось, но надо было чем-то себя занять, пока хозяйка не хочет никуда ехать. И этим занятием стало разгрызание ореха. А что, Тенсес зря, что ли, зубки дал? Нельзя же позволить им так просто пропадать. — Вот потратила я на тебя три сотни кристаллов, а ты даже разговаривать не умеешь, — обиженно заметила хадаганка. — Да что ты такое говоришь, хозяйка, — процокал пушистый зверёк, лапкой отодвигая в сторону орех. — Так бы от тебя хоть какая-то польза была, а так... Пока я не куплю перевёртыша, а это ещё не так скоро случится, всё равно ты на том же уровне, что и практически все остальные мои скакуны. Ну и что прикажешь мне с этим делать, а..? — Я вообще-то говорю, — уже более громко повторило существо и лениво растянулось на пожелтевшей, но ещё тёплой травке. — Го-во-рю, понимаешь, а? — Что? — не сразу сообразила хадаганка. — А то, — передразнила её белка и даже показала розовый язык. — Юль, я тебе говорю, что минимум пользы, в которой ты так сильно морально нуждаешься, от меня есть, так как я умею разговаривать и могу вполне скрасить твой одинокий вечер. — Рыжуля? — наконец дошло до хадаганки, и она в изумлении округлила глаза, так что они стали похожи на два больших зелёных яблока. — Так ты что, говоришь? — Какая неожиданность... — раздражённо фыркнула белка и торопливо добавила. — Мы с тобой об этом разговариваем уже добрые пять минут. Можно, перейдём на какую-нибудь другую тему, более интересную? — А это только ты говоришь, или вы все умеете? — решила уточнить Юля и подвинулась поближе к своему скакуну. Теперь она смотрела не на меч, а на новенькую говорящую покупку, от которой такого явно не могла ожидать. — В смысле? — не поняла Рыжуля. — Мы все – это кто? Белки или скакуны? Или ты вообще обо всех животных? — Да хотя бы белки вот, к примеру. — Ага, — уныло протянула пушистая и вытянула вперёд лапки, ей хотелось подремать в тишине. — А почему же тогда об этом никто не знает? — недоверчиво уточнила хадаганка, прищурив свои тёмно-изумрудные глаза, в которых так и читалось сомнение. — Да поточу что нас просто-напросто никто никогда не спрашивает, — пожала плечиками Рыжуля и, наморщив носик, шевельнула довольно длинными усами. — Никому мы не интересны в качестве собеседников, а есть такое правило, которое обязано соблюдать каждое животное... Мы не имеем права говорить, пока того не захотят наши владельцы. Ну, то есть как... Не то что бы захотят, но они обязаны озвучить это желание вслух, и тогда мы уже вольны болтать, сколько влезет. — Или что..? — Или нас магия тут же лишает речи, причём навсегда, а это очень печально. — Да... Неприятно, понимаю... — согласилась кивком головы Юля и задумчиво посмотрела на чистое лазурное небо, скрытое по большей части за густой жёлтой листвой – то было дело осени и её бесконечные шутки, и стремление стать художником мирового признания. Впрочем, все были вынуждены признавать её. Так что та могла просто наслаждаться своим статусом творческой личности, год за годом пачкая приятную зелёную листву кроваво-красной и солнечно-жёлтой краской, которая никак не смывалась. Руины Ал-Риата хранили вечную осень, мирно и трепетно наблюдали за её течением и направляли его в нужное русло. В ранние часы здесь было мало сарнаутцев, они все ещё спали. А те, кто не спал, были заняты чем-то неоспоримо важным, чем явно не являлся ежедневный фарм руин с целью раздобыть пару лишних инсижек и срубить немного голды на продаже выпавших шмоток или зелий. Каждый зарабатывает на жизнь, как говорится, чем и как может. — А как тебя раньше звали? — внезапно полюбопытствовала Юля. — А тебя? —поспешила тут же спросить белка. — Меня? — не поняла хадаганка. — Я всегда была Юлей. Меня родители так назвали, в конце-то концов. — Вот и меня так родители назвали, — передразнила её скакун. — Ты же меня Рыжулей назвала. Вот теперь это и есть моё имя. Единственное. Раньше не было совсем никакого, а теперь вот есть, как видишь. — Неужели животные совсем имён не имеют, пока не обретут хозяев? — искренне поразилась хадаганка, ей эта мысль казалась странной и практически нелепой. — Ну да, — подтвердила её догадки белка, — Хотя... — она ненадолго замолчала, глубоко задумавшись... Юля тем временем не отрывала от пушистой пристального взгляда. — Есть и те, кто получил имя, не обретя хозяйки или хозяина. — И кто же они? И почему тогда ты не получила так же себе имя? — Они, — тяжело вздохнула Рыжуля и повела хвостом по земле. — чудовища. Или, как вы их называете, боссы. Это те звери, что сошли с тропы мирного существования. Они злые и за своё зло они получили прозвище, иначе – имя. Только вот едва ли это того стоило... Ну и конечно же, я не была никогда заинтересована в такой славе. Я что, ненормальная? — Да нет-нет, я тебя поняла. Они некоторое время помолчали, не зная, о чём говорить. В голове гулял ветер – и ни одной мысли. Не здравой, а вообще хоть какой-то. — А вот у нас... — наконец заговорила хадаганка. — Тоже так же, как и у вас, есть прозвища. И их тоже можно получить как за добрые дела, так и за злые. Только вот... Агрессией и убийствами эта цель достигается намного проще и быстрее. Почему-то всем свойственно забывать добро и помнить зло. Живые существа... злопамятны что ли..? — Нет, — не согласилась с ней Рыжуля. — Это не все живые существа, это вы, сарнаутцы. — В смысле? — У нас это считается скорее мутацией. Звери сами по себе не способны на такой уровень агрессии. Нас крайне сложно довести до такого. А вот вы уже рождатетесь такими... — По-моему, ты меня сейчас оскорбила, — насупилась Юля, скрестив руки на груди. — Вот видишь, — покачала головой Рыжуля. — Ты и сама это только что подтвердила. Мнительность, злопамятность, жадность, тщеславие – это всё про вас. — А как же любовь, доброта и смелость? — Ты и в самом деле думаешь, что одно другое окупает? Юля вновь притихла, серьёзно задумавшись об ответе на поставленный вопрос. И в самом деле... Просмотреть полную запись
  6. — Псс, вот и скажи мне, Рыжуля, зачем я тебя купила, а? — меланхолично вопрошала хадаганка, натачивая подобранным с земли камнем свой меч, местами у рукоятки немного покрытый неприглядной ржавчиной. Девушка обращалась к белке – своему новому скакуну, на покупку которого вчера потратила добрые три сотни кристаллов, о чём ещё не знала, стоило ли жалеть или нет. Рыжуля цокала, разгрызая большой орех, к сожалению, не золотой и даже не изумрудный. Она не была голодна, есть вообще не хотелось, но надо было чем-то себя занять, пока хозяйка не хочет никуда ехать. И этим занятием стало разгрызание ореха. А что, Тенсес зря, что ли, зубки дал? Нельзя же позволить им так просто пропадать. — Вот потратила я на тебя три сотни кристаллов, а ты даже разговаривать не умеешь, — обиженно заметила хадаганка. — Да что ты такое говоришь, хозяйка, — процокал пушистый зверёк, лапкой отодвигая в сторону орех. — Так бы от тебя хоть какая-то польза была, а так... Пока я не куплю перевёртыша, а это ещё не так скоро случится, всё равно ты на том же уровне, что и практически все остальные мои скакуны. Ну и что прикажешь мне с этим делать, а..? — Я вообще-то говорю, — уже более громко повторило существо и лениво растянулось на пожелтевшей, но ещё тёплой травке. — Го-во-рю, понимаешь, а? — Что? — не сразу сообразила хадаганка. — А то, — передразнила её белка и даже показала розовый язык. — Юль, я тебе говорю, что минимум пользы, в которой ты так сильно морально нуждаешься, от меня есть, так как я умею разговаривать и могу вполне скрасить твой одинокий вечер. — Рыжуля? — наконец дошло до хадаганки, и она в изумлении округлила глаза, так что они стали похожи на два больших зелёных яблока. — Так ты что, говоришь? — Какая неожиданность... — раздражённо фыркнула белка и торопливо добавила. — Мы с тобой об этом разговариваем уже добрые пять минут. Можно, перейдём на какую-нибудь другую тему, более интересную? — А это только ты говоришь, или вы все умеете? — решила уточнить Юля и подвинулась поближе к своему скакуну. Теперь она смотрела не на меч, а на новенькую говорящую покупку, от которой такого явно не могла ожидать. — В смысле? — не поняла Рыжуля. — Мы все – это кто? Белки или скакуны? Или ты вообще обо всех животных? — Да хотя бы белки вот, к примеру. — Ага, — уныло протянула пушистая и вытянула вперёд лапки, ей хотелось подремать в тишине. — А почему же тогда об этом никто не знает? — недоверчиво уточнила хадаганка, прищурив свои тёмно-изумрудные глаза, в которых так и читалось сомнение. — Да поточу что нас просто-напросто никто никогда не спрашивает, — пожала плечиками Рыжуля и, наморщив носик, шевельнула довольно длинными усами. — Никому мы не интересны в качестве собеседников, а есть такое правило, которое обязано соблюдать каждое животное... Мы не имеем права говорить, пока того не захотят наши владельцы. Ну, то есть как... Не то что бы захотят, но они обязаны озвучить это желание вслух, и тогда мы уже вольны болтать, сколько влезет. — Или что..? — Или нас магия тут же лишает речи, причём навсегда, а это очень печально. — Да... Неприятно, понимаю... — согласилась кивком головы Юля и задумчиво посмотрела на чистое лазурное небо, скрытое по большей части за густой жёлтой листвой – то было дело осени и её бесконечные шутки, и стремление стать художником мирового признания. Впрочем, все были вынуждены признавать её. Так что та могла просто наслаждаться своим статусом творческой личности, год за годом пачкая приятную зелёную листву кроваво-красной и солнечно-жёлтой краской, которая никак не смывалась. Руины Ал-Риата хранили вечную осень, мирно и трепетно наблюдали за её течением и направляли его в нужное русло. В ранние часы здесь было мало сарнаутцев, они все ещё спали. А те, кто не спал, были заняты чем-то неоспоримо важным, чем явно не являлся ежедневный фарм руин с целью раздобыть пару лишних инсижек и срубить немного голды на продаже выпавших шмоток или зелий. Каждый зарабатывает на жизнь, как говорится, чем и как может. — А как тебя раньше звали? — внезапно полюбопытствовала Юля. — А тебя? —поспешила тут же спросить белка. — Меня? — не поняла хадаганка. — Я всегда была Юлей. Меня родители так назвали, в конце-то концов. — Вот и меня так родители назвали, — передразнила её скакун. — Ты же меня Рыжулей назвала. Вот теперь это и есть моё имя. Единственное. Раньше не было совсем никакого, а теперь вот есть, как видишь. — Неужели животные совсем имён не имеют, пока не обретут хозяев? — искренне поразилась хадаганка, ей эта мысль казалась странной и практически нелепой. — Ну да, — подтвердила её догадки белка, — Хотя... — она ненадолго замолчала, глубоко задумавшись... Юля тем временем не отрывала от пушистой пристального взгляда. — Есть и те, кто получил имя, не обретя хозяйки или хозяина. — И кто же они? И почему тогда ты не получила так же себе имя? — Они, — тяжело вздохнула Рыжуля и повела хвостом по земле. — чудовища. Или, как вы их называете, боссы. Это те звери, что сошли с тропы мирного существования. Они злые и за своё зло они получили прозвище, иначе – имя. Только вот едва ли это того стоило... Ну и конечно же, я не была никогда заинтересована в такой славе. Я что, ненормальная? — Да нет-нет, я тебя поняла. Они некоторое время помолчали, не зная, о чём говорить. В голове гулял ветер – и ни одной мысли. Не здравой, а вообще хоть какой-то. — А вот у нас... — наконец заговорила хадаганка. — Тоже так же, как и у вас, есть прозвища. И их тоже можно получить как за добрые дела, так и за злые. Только вот... Агрессией и убийствами эта цель достигается намного проще и быстрее. Почему-то всем свойственно забывать добро и помнить зло. Живые существа... злопамятны что ли..? — Нет, — не согласилась с ней Рыжуля. — Это не все живые существа, это вы, сарнаутцы. — В смысле? — У нас это считается скорее мутацией. Звери сами по себе не способны на такой уровень агрессии. Нас крайне сложно довести до такого. А вот вы уже рождатетесь такими... — По-моему, ты меня сейчас оскорбила, — насупилась Юля, скрестив руки на груди. — Вот видишь, — покачала головой Рыжуля. — Ты и сама это только что подтвердила. Мнительность, злопамятность, жадность, тщеславие – это всё про вас. — А как же любовь, доброта и смелость? — Ты и в самом деле думаешь, что одно другое окупает? Юля вновь притихла, серьёзно задумавшись об ответе на поставленный вопрос. И в самом деле...
  7. Пушинки

    Прятки гибберлингов

    — Раз-два-три-четыре-пять! — заверещал во всю глотку пятилетний гибберлинг Сёма, — Я иду тебя искать! — и так же громко, чтобы слышали абсолютно все дворовые, добавил. — Кто не спрятался, я не виноват! Умойрская деревня жила своей привычной, спокойной и размеренной, жизнью, радовалась солнечному погожему дню и урожайному году. Приближалась пора сбора урожая, из-за чего все были в явно приподнятом настроении. Не стало исключением и дружное семейство гибберлингов, живущее в одном из самых хороших домов, где многие так мечтали жить, а потому так часто ходили в гости, напрашиваясь на обед или ужин. Дети играли во дворе. Они прятались за холмами, камнями и деревьями. Младшая гибберлинг, Солнышко, спряталась за вывешенным на улицу сушиться, только что тщательно выстиранным, постельным бельём. Только её мохнатый маленький хвостик торчал из-за кремовой в цветочек, а именно ромашку, простыни. Она тихонько хихикала и старательно прикрывала рот обеими лапками с цепкими тёмными коготочками. Громогласно отсчитав считалочку, Сёма шёл искать своих сестёр. Мать их тем временем стряпала на кухне. Она месила свежее тесто для хлеба, пока в котле варилась, булькая, уха, и запах от неё распространялся ещё на несколько дворов. Так что соседские аж пускали слюни и начинали подумывать о том, что бы и им такое вкусненькое приготовить, чтобы подкрепиться перед сном после обеда, который является здесь давней традицией. Быть может, в этом и есть секрет долгожития местного населения. Сёма внимательно оглядывался по сторонам и двигался практически на цыпочках, насколько это только мог делать пухлый гибберлинг. Он старательно вслушивался в привычный шум деревни и разговор природы, надеясь вычленить оттуда хмыканья или тихие смешки, которые могли выдать спрятавшихся с поличным, но пока он так никого и не нашёл. Его старшая сестра — Соня — была лучшей в прятках. Её обычно никто не мог найти, как бы ни старался. Вот и в этот раз она спряталась так, что у Сёмы не было практически и шанса её отыскать. Она забралась на дерево, не очень высокое, но зато с какой густой листвой! Эти листья полностью скрывали её из виду проходящих мимо. Да и кто только мог подумать, что гибберлинг додумается залезть на дерево? Это ведь им совсем не привычно. Такие существа, как они, слишком толстые для таких подвигов да и тушкосложение у них точно не для лазания по стволам. Однако Соне удалось совершить этот нелёгкий подвиг, который она лично для себя считала победой. Не зря ведь гибберлинг так долго этому училась. Цепляться коготками за кору не так сложно, как потом на них удержаться, не упав. — Сооооняяяя, — раздалось достаточно далеко, но вполне отчётливо. — Я тебя виииижуууу! «Ага, конечно», — про себя посмеялась гибберлинг, никак не ведясь на хитрую уловку брата. Она была готова поспорить, что Солнышко бы точно клюнула и уже показала свою мордочкц из-за кустов, но нет, не Соня, она не такая. Она умная и, как говорили соседи её матери, очень смышлёная для своих-то лет. Гибберлинг плохо понимала, что значит слово «смышлёная», имела лишь смутное представление о его сути, но была до глубины души горда такой похвалой и старалась, на интуитивном уровне, соответствовать ожиданиям окружающих. От их мнения она была практически зависима, чего, впрочем, не любила показывать, так как считала это своим единственным слабым местом. — Сооолныыышкооо, мама зовёт обедаааать, — проорал Сёма, не оставлявший своих попыток методом обмана победить в этой игре. Вообще у гибберлингов прятки – это больше о смекалке, хитрости и соображалке и меньше об умении затаиться, оставшись незамеченным. — Да? — удивлённо воскликнула Солнышко, вываливаясь шариком на лапках из-за прикрывавшей её простыни, — Скажи ей, что я уже иду! — попросила она, но тут же увидела гримасничающего Сёму, который показывал ей язык и, воодушевлённый своим успехом, приплясывал, размахивая лапами. — Повелась! Повелась! — довольно повторял он, заливаясь смехом. — А где мама? — не поняла Солнышко и серьёзно обратилась к брату. — Ты же сказал, что она зовёт кушать. — Я? Сказал? — по-настоящему удивился Сёма. — Да я пошутил, глупая! А ты повелась! Повелась! И теперь я тебя нашёл! — А как же обед? Ты сказал, что мы идём обедать! — возмутилась маленькая гибберлинг и от обиды аж притопнула такой же маленькой ножкой в кожаных ботиночках на шнуровке. — Да чего ты заладила... Обед... Обед... — передразнил её брат. — Пойдём лучше Соню вместе искать! Спорим, я найду её первый? — А вот и нет! Я буду первая! — тут же возразила ему Солнышко, и брат с сестрой отправились на поиски Сони, внимательно вслушивающейся в их удаляющиеся голоса. На её лице засияла улыбка. Они никогда не догадаются, где она спряталась. А это значит, что она победила. Осталось всего лишь дождаться когда они оставят свои попытки её отыскать и прокричал заветное «Соня, выходи! Мы сдаёмся!». Но время шло, ветер играл с листвой невысокого деревца, в траве копошились белочки, изредка прицокивая, а брата с сестрой она так больше ни разу и не слышала. Быть может, они уши искать Рожка — их общего друга, который тоже играл с ними в прятки? Неужели они забыли о ней? Да нет... Быть такого не может! Они же семья! А что, если мама и в самом деле позвала их обедать, а Соня вот так и осталась без вкуснейшей на свете ухи и свежего тёплого пшеничного хлеба? Но разве мама не заинтересовалась бы, где пропадает её дочка? Конечно, она бы заинтересовалась... Но Сёма... Этот хитрый хомяк мог наплести, что угодно. Например, что Соня пошла в гости к подруге или захотела подремать на солнышке в тишине. А Солнышко просто поддакнула ему! Возмутившись до глубины души этим фактом, Соня зашелестела листьями и, хрустнув какой-то веткой, спустилась с дерева. Отряхнувшись, она быстрым шагом направилась прямиком к дому. Перепутать дорогу было просто невозможно не только из-за того, что она здесь прожила всю свою жизнь до сегодняшнего дня, но и потому, что аромат ухи манил, сводя с ума, а шёл он в определённом направлении. — Соня! Соня! — раздалось совсем рядом, и гибберлинг встала как вкопанная, ей показалось, что она услышала голос матери. Тут из-за большого разросшегося дуба показалась мать семейства, за ней быстро семенили Сёма и Солнышко. Завидев прямо по курсу Соню, они облегчённо вздохнули и тут же радостно заулыбались. — Соня, пора обедать, — строго сообщила мама. — Мы тебя совсем потеряли! — взволнованно воскликнула Солнышко. — Ну ты и мастер прятаться, конечно! Как обычно! — в очередной раз поразился Сёма. Соня довольно улыбнулась, и семейство уже дружно зашагало в направлении дома. Просмотреть полную запись
  8. Пушинки

    Прятки гибберлингов

    — Раз-два-три-четыре-пять! — заверещал во всю глотку пятилетний гибберлинг Сёма, — Я иду тебя искать! — и так же громко, чтобы слышали абсолютно все дворовые, добавил. — Кто не спрятался, я не виноват! Умойрская деревня жила своей привычной, спокойной и размеренной, жизнью, радовалась солнечному погожему дню и урожайному году. Приближалась пора сбора урожая, из-за чего все были в явно приподнятом настроении. Не стало исключением и дружное семейство гибберлингов, живущее в одном из самых хороших домов, где многие так мечтали жить, а потому так часто ходили в гости, напрашиваясь на обед или ужин. Дети играли во дворе. Они прятались за холмами, камнями и деревьями. Младшая гибберлинг, Солнышко, спряталась за вывешенным на улицу сушиться, только что тщательно выстиранным, постельным бельём. Только её мохнатый маленький хвостик торчал из-за кремовой в цветочек, а именно ромашку, простыни. Она тихонько хихикала и старательно прикрывала рот обеими лапками с цепкими тёмными коготочками. Громогласно отсчитав считалочку, Сёма шёл искать своих сестёр. Мать их тем временем стряпала на кухне. Она месила свежее тесто для хлеба, пока в котле варилась, булькая, уха, и запах от неё распространялся ещё на несколько дворов. Так что соседские аж пускали слюни и начинали подумывать о том, что бы и им такое вкусненькое приготовить, чтобы подкрепиться перед сном после обеда, который является здесь давней традицией. Быть может, в этом и есть секрет долгожития местного населения. Сёма внимательно оглядывался по сторонам и двигался практически на цыпочках, насколько это только мог делать пухлый гибберлинг. Он старательно вслушивался в привычный шум деревни и разговор природы, надеясь вычленить оттуда хмыканья или тихие смешки, которые могли выдать спрятавшихся с поличным, но пока он так никого и не нашёл. Его старшая сестра — Соня — была лучшей в прятках. Её обычно никто не мог найти, как бы ни старался. Вот и в этот раз она спряталась так, что у Сёмы не было практически и шанса её отыскать. Она забралась на дерево, не очень высокое, но зато с какой густой листвой! Эти листья полностью скрывали её из виду проходящих мимо. Да и кто только мог подумать, что гибберлинг додумается залезть на дерево? Это ведь им совсем не привычно. Такие существа, как они, слишком толстые для таких подвигов да и тушкосложение у них точно не для лазания по стволам. Однако Соне удалось совершить этот нелёгкий подвиг, который она лично для себя считала победой. Не зря ведь гибберлинг так долго этому училась. Цепляться коготками за кору не так сложно, как потом на них удержаться, не упав. — Сооооняяяя, — раздалось достаточно далеко, но вполне отчётливо. — Я тебя виииижуууу! «Ага, конечно», — про себя посмеялась гибберлинг, никак не ведясь на хитрую уловку брата. Она была готова поспорить, что Солнышко бы точно клюнула и уже показала свою мордочкц из-за кустов, но нет, не Соня, она не такая. Она умная и, как говорили соседи её матери, очень смышлёная для своих-то лет. Гибберлинг плохо понимала, что значит слово «смышлёная», имела лишь смутное представление о его сути, но была до глубины души горда такой похвалой и старалась, на интуитивном уровне, соответствовать ожиданиям окружающих. От их мнения она была практически зависима, чего, впрочем, не любила показывать, так как считала это своим единственным слабым местом. — Сооолныыышкооо, мама зовёт обедаааать, — проорал Сёма, не оставлявший своих попыток методом обмана победить в этой игре. Вообще у гибберлингов прятки – это больше о смекалке, хитрости и соображалке и меньше об умении затаиться, оставшись незамеченным. — Да? — удивлённо воскликнула Солнышко, вываливаясь шариком на лапках из-за прикрывавшей её простыни, — Скажи ей, что я уже иду! — попросила она, но тут же увидела гримасничающего Сёму, который показывал ей язык и, воодушевлённый своим успехом, приплясывал, размахивая лапами. — Повелась! Повелась! — довольно повторял он, заливаясь смехом. — А где мама? — не поняла Солнышко и серьёзно обратилась к брату. — Ты же сказал, что она зовёт кушать. — Я? Сказал? — по-настоящему удивился Сёма. — Да я пошутил, глупая! А ты повелась! Повелась! И теперь я тебя нашёл! — А как же обед? Ты сказал, что мы идём обедать! — возмутилась маленькая гибберлинг и от обиды аж притопнула такой же маленькой ножкой в кожаных ботиночках на шнуровке. — Да чего ты заладила... Обед... Обед... — передразнил её брат. — Пойдём лучше Соню вместе искать! Спорим, я найду её первый? — А вот и нет! Я буду первая! — тут же возразила ему Солнышко, и брат с сестрой отправились на поиски Сони, внимательно вслушивающейся в их удаляющиеся голоса. На её лице засияла улыбка. Они никогда не догадаются, где она спряталась. А это значит, что она победила. Осталось всего лишь дождаться когда они оставят свои попытки её отыскать и прокричал заветное «Соня, выходи! Мы сдаёмся!». Но время шло, ветер играл с листвой невысокого деревца, в траве копошились белочки, изредка прицокивая, а брата с сестрой она так больше ни разу и не слышала. Быть может, они уши искать Рожка — их общего друга, который тоже играл с ними в прятки? Неужели они забыли о ней? Да нет... Быть такого не может! Они же семья! А что, если мама и в самом деле позвала их обедать, а Соня вот так и осталась без вкуснейшей на свете ухи и свежего тёплого пшеничного хлеба? Но разве мама не заинтересовалась бы, где пропадает её дочка? Конечно, она бы заинтересовалась... Но Сёма... Этот хитрый хомяк мог наплести, что угодно. Например, что Соня пошла в гости к подруге или захотела подремать на солнышке в тишине. А Солнышко просто поддакнула ему! Возмутившись до глубины души этим фактом, Соня зашелестела листьями и, хрустнув какой-то веткой, спустилась с дерева. Отряхнувшись, она быстрым шагом направилась прямиком к дому. Перепутать дорогу было просто невозможно не только из-за того, что она здесь прожила всю свою жизнь до сегодняшнего дня, но и потому, что аромат ухи манил, сводя с ума, а шёл он в определённом направлении. — Соня! Соня! — раздалось совсем рядом, и гибберлинг встала как вкопанная, ей показалось, что она услышала голос матери. Тут из-за большого разросшегося дуба показалась мать семейства, за ней быстро семенили Сёма и Солнышко. Завидев прямо по курсу Соню, они облегчённо вздохнули и тут же радостно заулыбались. — Соня, пора обедать, — строго сообщила мама. — Мы тебя совсем потеряли! — взволнованно воскликнула Солнышко. — Ну ты и мастер прятаться, конечно! Как обычно! — в очередной раз поразился Сёма. Соня довольно улыбнулась, и семейство уже дружно зашагало в направлении дома.
  9. Пушинки

    Поход на Бешеную белку

    Группа из пяти лигийцев нервно ютилась на клочке травы, ласкаемой косыми насыщенно-жёлтыми солнечными лучами, согревающими не только Кватох, но и весь Сарнаут в целом. Был полдень, и знатно пекло. Успокаивала кое-как только тень деревьев, которой, впрочем, товарищи старательно избегали по одной простой причине... Они боялись, что стоит им только подойти чуть ближе к месту спауна Бешеной белки, она сагрится на них и загрызёт до смерти. Конечно, они тренировались и искренне надеялись на то, что объединение усилий поможет им наконец одолеть этого страшного монстра с голубой шерстью, однако никакой уверенности в успехе у них не было. Но они не просто так стояли, не зная, что делать. Они ждали шестого участника группы... То есть участницу. Друида в аспекте исцеления, которая где-то так некстати задерживалась, из-за чего ребята уже десять минут не могли начать сражение. И всё же никто не хотел рисковать и идти туда неполноценной группой. Кто-то может сказать, что хилы на низких уровнях практически бесполезны, но это не совсем так. Как минимум, они способны поднимать моральный дух союзников, ну, и, конечно, какой-то отхил от них всё-таки есть. Вот почему нельзя было обижать друида. И пусть даже всех подбешивала её непунктуальность, каждый лично про себя был уверен, что сможет сдержать в себе рвущееся наружу раздражение и будет безмерно рад всё же наконец увидеть знакомую канийскую полноватую фигуру, маячившую на горизонте соснового леса. На деле же проблема была не в том, что друид, чьё имя было Медляна, в принципе отчасти довольно точно её характеризующее, вышла не вовремя или забыла о встрече и вспомнила только недавно. Основная её проблема была в пути до пункта назначения. Будучи хилом, она с трудом наносила хоть какой-то ощутимый урон. Всю работу на себя приходилось брать Рыси, которую она ласково прозвала Вишенкой. И если в начале маршрута всё было ещё не так плохо, то чем потом начался неприятнейший из его отрезков, где блуждали агрессивные рыбоголовые туземцы. Они то и дело нападали на бедную Медляну, чья душа в миг уходила в пятки только от одного взгляда на этих страшных и злых существ, непонятно что забывших в мирных краях Светлолесья, ещё и у самой Новоградской столицы. Этот факт удивлял друида и шокировал, но поделать с этим она, разумеется, ничего не могла... Приходилось лишь как-то справляться со свалившимися на её голову внезапными неприятностями, о которых она, к великому её сожалению, заранее не подумала. А теперь вот отвечала за это потерей драгоценного времени. Очередной туземец, мимо которого канийка буквально на цыпочках пыталась прокрасться, всё же заметил её, и Медляна вновь заныла от накатившей на неё бесконечной и бескрайней безысходности... Она никогда не доберётся до друзей. А они спокойно смогут выполнить квест без её помощи, и тогда... И тогда... И тогда ей придётся проходить его одной, на что она чисто физически не способна. Или, что ещё хуже, искать себе другую группу, на что она тоже не способна в силу своей стеснительности. От отчаяния просто хотелось выть. Медляна продвигалась удивительно медленно, тратя около минуты или двух на каждого моба. Она уже опаздывала на 16 минут, а сосновый лес только-только замаячил на фоне. Это была почти трагедия. Хотелось просто без сил повалиться на траву, задрыгать ногами и руками и заныть, что она ничего не может и уже даже не хочет. Но девушка обещала там быть... Она обещала прийти... И потому не могла спокойно тпшнуться назад в Новик. К её великому удивлению, между стволами деревьев она внезапно разглядела стройную женскую фигуру в латах. Глаза Медляны засверкали, в них, словно бенгальские огни, вспыхнула, рассыпавшись сотнями искорок, надежда. Это была паладин из её команды. Группа так долго ждала, что устала и решила всё же прикорнуть, отойдя подальше от места респа босса. Все улеглись на траву, отложили в сторону оружие. Кто-то достал из сумки провиант. У мага оказалась с собой буханка хлеба из местной новгородской пекарни. И все радостно приняли его предложение перекусить перед серьёзным сражением. К тому же, было явно непонятно, как скоро оно их ожидает. Но не все так спокойно отнеслись к задержке друида. Больше всего это беспокоило её подругу. Наконец паладин высказала предположение, что что-то могло произойти с канийкой по пути сюда, и выразила намерение отправиться к ней навстречу. — Олиссия! — закричала ей Медляна, будучи просто неспособной скрыть восторг. Наконец-то кто-то пришёл ей на помощь. — Медляяяяна, — губы паладина растянулись в довольной, как у Котофея, улыбке, а на щеках образовались очаровательные ямочки. — Ты чего так долго? Мы волновались. Что-то случилось? — Да нет, — начала канийка и сделала неосторожный шаг навстречу подруге, но запнулась и упала, чем привлекла внимание очередного чудища. Она жалостно всхлипнула и бросила растерянный взгляд на Олиссию. Вишенка тем временем подорвалась с места, забыв о своём увлечении лазурной бабочкой, низко порхающей над самой землёй, и бросилась тут же спасать хозяйку от монстра. Зарычав, она накинулась на него и, зацепив в районе бедра лапой, впилась клыками в покрытую склизкой чешуёй костлявую ногу. — Так вот что тебя так сильно задержало, — весело усмехнулась паладин, попутно доставая огромный меч, который был едва ли не с половину её роста, а ещё весил явно не меньше. Ну что ж... Сейчас разберёмся. Через секунд десять моба уже не было в живых, от него остались лишь разбросанные недалеко друг от друга конечности. И Вишенка с явным удовольствием тащила в сторону друида «добытую ей» уродливую ногу. — Фу, Вишенка! — ужаснулась канийка и схватилась за голову. — Что за гадость ты подобрала? А ну, выплюнь немедленно! Рысь неохотно повиновалась, и троица продолжила путь к Бешеной белке. Всех встречаемых монстров Олиссия быстро убивала, чем заслужила у Вишенки невероятное уважение. Продвигались они поэтому очень быстро и уже совсем скоро были на месте. Товарищи поприветствовали опоздавшую, не сказав и слова брани. Та долго и сердечно извинялась за свой неблаговидный поступок, пытаясь объяснить причину задержки. В конце концов, все лишь весело посмеялись над ситуацией и, вооружившись до зубов, дружно выдвинулись в сторону босса. А там, громко разгрызая очередной жёлудь и недовольно повиливая большим пушистым голубым хвостом, их ждала Бешеная белка, уставшая довольствоваться травоядной растительностью. Медляна встревоженно вздохнула, демон трансформировался. Все одновременно ринулись на противника, конечно же, тут же заинтересовав собой белку. Их ждало интересное сражение. Теперь перед ними стояла одна задача. Победить.
  10. Пушинки

    Поход на Бешеную белку

    Группа из пяти лигийцев нервно ютилась на клочке травы, ласкаемой косыми насыщенно-жёлтыми солнечными лучами, согревающими не только Кватох, но и весь Сарнаут в целом. Был полдень, и знатно пекло. Успокаивала кое-как только тень деревьев, которой, впрочем, товарищи старательно избегали по одной простой причине... Они боялись, что стоит им только подойти чуть ближе к месту спауна Бешеной белки, она сагрится на них и загрызёт до смерти. Конечно, они тренировались и искренне надеялись на то, что объединение усилий поможет им наконец одолеть этого страшного монстра с голубой шерстью, однако никакой уверенности в успехе у них не было. Но они не просто так стояли, не зная, что делать. Они ждали шестого участника группы... То есть участницу. Друида в аспекте исцеления, которая где-то так некстати задерживалась, из-за чего ребята уже десять минут не могли начать сражение. И всё же никто не хотел рисковать и идти туда неполноценной группой. Кто-то может сказать, что хилы на низких уровнях практически бесполезны, но это не совсем так. Как минимум, они способны поднимать моральный дух союзников, ну, и, конечно, какой-то отхил от них всё-таки есть. Вот почему нельзя было обижать друида. И пусть даже всех подбешивала её непунктуальность, каждый лично про себя был уверен, что сможет сдержать в себе рвущееся наружу раздражение и будет безмерно рад всё же наконец увидеть знакомую канийскую полноватую фигуру, маячившую на горизонте соснового леса. На деле же проблема была не в том, что друид, чьё имя было Медляна, в принципе отчасти довольно точно её характеризующее, вышла не вовремя или забыла о встрече и вспомнила только недавно. Основная её проблема была в пути до пункта назначения. Будучи хилом, она с трудом наносила хоть какой-то ощутимый урон. Всю работу на себя приходилось брать Рыси, которую она ласково прозвала Вишенкой. И если в начале маршрута всё было ещё не так плохо, то чем потом начался неприятнейший из его отрезков, где блуждали агрессивные рыбоголовые туземцы. Они то и дело нападали на бедную Медляну, чья душа в миг уходила в пятки только от одного взгляда на этих страшных и злых существ, непонятно что забывших в мирных краях Светлолесья, ещё и у самой Новоградской столицы. Этот факт удивлял друида и шокировал, но поделать с этим она, разумеется, ничего не могла... Приходилось лишь как-то справляться со свалившимися на её голову внезапными неприятностями, о которых она, к великому её сожалению, заранее не подумала. А теперь вот отвечала за это потерей драгоценного времени. Очередной туземец, мимо которого канийка буквально на цыпочках пыталась прокрасться, всё же заметил её, и Медляна вновь заныла от накатившей на неё бесконечной и бескрайней безысходности... Она никогда не доберётся до друзей. А они спокойно смогут выполнить квест без её помощи, и тогда... И тогда... И тогда ей придётся проходить его одной, на что она чисто физически не способна. Или, что ещё хуже, искать себе другую группу, на что она тоже не способна в силу своей стеснительности. От отчаяния просто хотелось выть. Медляна продвигалась удивительно медленно, тратя около минуты или двух на каждого моба. Она уже опаздывала на 16 минут, а сосновый лес только-только замаячил на фоне. Это была почти трагедия. Хотелось просто без сил повалиться на траву, задрыгать ногами и руками и заныть, что она ничего не может и уже даже не хочет. Но девушка обещала там быть... Она обещала прийти... И потому не могла спокойно тпшнуться назад в Новик. К её великому удивлению, между стволами деревьев она внезапно разглядела стройную женскую фигуру в латах. Глаза Медляны засверкали, в них, словно бенгальские огни, вспыхнула, рассыпавшись сотнями искорок, надежда. Это была паладин из её команды. Группа так долго ждала, что устала и решила всё же прикорнуть, отойдя подальше от места респа босса. Все улеглись на траву, отложили в сторону оружие. Кто-то достал из сумки провиант. У мага оказалась с собой буханка хлеба из местной новгородской пекарни. И все радостно приняли его предложение перекусить перед серьёзным сражением. К тому же, было явно непонятно, как скоро оно их ожидает. Но не все так спокойно отнеслись к задержке друида. Больше всего это беспокоило её подругу. Наконец паладин высказала предположение, что что-то могло произойти с канийкой по пути сюда, и выразила намерение отправиться к ней навстречу. — Олиссия! — закричала ей Медляна, будучи просто неспособной скрыть восторг. Наконец-то кто-то пришёл ей на помощь. — Медляяяяна, — губы паладина растянулись в довольной, как у Котофея, улыбке, а на щеках образовались очаровательные ямочки. — Ты чего так долго? Мы волновались. Что-то случилось? — Да нет, — начала канийка и сделала неосторожный шаг навстречу подруге, но запнулась и упала, чем привлекла внимание очередного чудища. Она жалостно всхлипнула и бросила растерянный взгляд на Олиссию. Вишенка тем временем подорвалась с места, забыв о своём увлечении лазурной бабочкой, низко порхающей над самой землёй, и бросилась тут же спасать хозяйку от монстра. Зарычав, она накинулась на него и, зацепив в районе бедра лапой, впилась клыками в покрытую склизкой чешуёй костлявую ногу. — Так вот что тебя так сильно задержало, — весело усмехнулась паладин, попутно доставая огромный меч, который был едва ли не с половину её роста, а ещё весил явно не меньше. Ну что ж... Сейчас разберёмся. Через секунд десять моба уже не было в живых, от него остались лишь разбросанные недалеко друг от друга конечности. И Вишенка с явным удовольствием тащила в сторону друида «добытую ей» уродливую ногу. — Фу, Вишенка! — ужаснулась канийка и схватилась за голову. — Что за гадость ты подобрала? А ну, выплюнь немедленно! Рысь неохотно повиновалась, и троица продолжила путь к Бешеной белке. Всех встречаемых монстров Олиссия быстро убивала, чем заслужила у Вишенки невероятное уважение. Продвигались они поэтому очень быстро и уже совсем скоро были на месте. Товарищи поприветствовали опоздавшую, не сказав и слова брани. Та долго и сердечно извинялась за свой неблаговидный поступок, пытаясь объяснить причину задержки. В конце концов, все лишь весело посмеялись над ситуацией и, вооружившись до зубов, дружно выдвинулись в сторону босса. А там, громко разгрызая очередной жёлудь и недовольно повиливая большим пушистым голубым хвостом, их ждала Бешеная белка, уставшая довольствоваться травоядной растительностью. Медляна встревоженно вздохнула, демон трансформировался. Все одновременно ринулись на противника, конечно же, тут же заинтересовав собой белку. Их ждало интересное сражение. Теперь перед ними стояла одна задача. Победить. Просмотреть полную запись
  11. Пушинки

    Чудо для алхимика

    Ещё совсем юная эльфийка, буквально десятого уровня, слонялась по Светолесью в безуспешных поисках ромашек. Квест, выданный ей главным алхимиком Новограда, представлялся самым ужасным и сложным из всего, с чем девушке приходилось до сих пор сталкиваться. Птицы, как всегда, заливались песнями о счастье и весне так, будто они делали это в последний раз, боясь уже больше никогда не увидеть солнечный свет. Ветра не было. Кучерявые небольшие облачка весело плыли по небосклону, такому глубокому и такому голубому, что в нём можно было просто потеряться. Тихо шелестели в движении эльфийские крылья. Белочка копошилась в высокой траве у высокого осинового дерева. Тихо ругаясь себе под маленький, гордо вздёрнутый носик, Эви блуждала буквально между трёх стройных берёз, тихо звенящих серёжками, покачивающимися при слабом дуновении ветерка. Зелёный пейзаж грел и радовал глаз, успокаивая и будто бы убаюкивая. Но эльфийка была готова отдать зуб, что сегодня здесь ей точно не захочется спать или не спеша гулять, наслаждаясь прекраснейшими из видов Кватоха. Ведь что может быть прекраснее залитого пряным солнечным светом Светолесья? Недаром оно так и называется - Светолесье. Здесь практически всегда светит солнышко и поют птицы, даже когда наступает зима или осень. Дожди идут так редко, что их количество за год можно пересчитать на пальцах одной руки. В каких уголках Вселенной Сарнаута не побывай каниец, эльф или гибберлинг, он никогда не сможет назвать что-то, способное заменить эту удивительную ламповую локацию. Единственная проблема Светолесья, с которой пришлось столкнуться Эви и с коей так или иначе сталкивался, сталкивается и будет сталкиваться каждый первый алхимик — это малое количество ромашек. А ведь собрать для квеста их нужно целых пять, то есть невозможно ограничиться одним скоплением нужных цветов. Их нужно как минимум два, а иногда, в особо неудачных ситуациях, и три. — И почему именно ромашек здесь так безумно мало? — негодовала молодая эльфийка, аккуратно подрезая серпом очередной цветок календулы. — Одна календула, медуница да крапива. — искренне возмущалась она. — А покупать их на аукционе себе дороже. Я что, почку должна продать, лишь бы выполнить этот ужасный квест? Он слишком сложный для таких, как я! И это отнимает столько времени! Я могла бы уже дойти до Сиверии за эти несколько часов! Сердце недовольно стучало, ускоряясь, и его стук отдавался в ушах - так всегда было, когда Эви волновалась по поводу чего-то, сильно нервничала, стрессовала или раздражалась. Наконец застонав от разочарования, когда она в очередной раз наткнулась на календулу, эльфийка в бессилии просто повалилась на землю. Её психика начинала сдавать свои позиции, и Эви захотелось расплакаться от обиды, как будто она маленький ребёнок, встретивший на своём пути препятствие, которое невозможно ни преодолеть, ни в конце концов обойти. — Привет, — раздалось где-то совсем рядом, позади, так что эльфийка не могла видеть, кто с ней говорит, но голос, как она поняла, был девичий, почти, как ей показалось, детский. Эви резко обернулась, задирая голову вверх, отчего чуть не упала. — Привет, — наконец поздоровалась она в ответ, заглядывая в глаза склонившейся над ней канийке лет шестнадцати или четырнадцати. Разница, более, чем в десять лет, смутила эльфийку и заставила себя ощутить на цыпочках подкрадывающуюся к ней старость. Хотя какая старость в тридцать? Абсолютно никакой. Только вот тем отдельным эльфам, что не живут вечно, это вряд ли возможно объяснить... Неприятная мутация генов всегда нервировала Эви, поэтому с другими эльфами она общалась неохотно и крайне редко. — Ты что-то ищешь? — поинтересовалась подросток, плохо скрывая ещё совсем детское любопытство. — Ничего не ищу, — обидевшись, буркнула Эви себе под нос и наконец-то поднялась на ноги, попутно старательно отряхивая платье от прилипших травинок, листочков и пыльцы. — Может, я могу чем-то помочь? — словно не услышав ответа, предложила канийка, и на её лице появилась приятная, полная дружелюбия, улыбка, а в травянистых глазах легко читалась теплота и забота. Ощутив неловкость от собственной грубости, эльфийка постаралась, покривив лицом, тоже изобразить на физиономии пародию счастья и радости, но не особо преуспела в этом. Она всегда чувствовала себя особенно плохо, когда кто-то пытался относиться к ней хорошо, проявлять заботу или предлагать помощь. Это заставляло почувствовать в полной мере, насколько же жалки её попытки разрешить что-то самостоятельно. — Я ищу ромашки, — без всякого желания призналась Эви и ещё более раздражённо добавила, забыв, что на лице должна была остаться маска приветливости. — И делаю это уже битый час, а найти никак не могу! — Ромашки? — поразилась подросток и часто-часто заморгала глазами. — Да, ромашки. Эти несчастные белые многолепестковые цветы с жёлтой сердцевиной. — Так их же тут много, — весело рассмеялась девочка, недоумённо глядя на всклокоченную от гнева и беспомощности эльфийку. У Эви нервно дёрнулся глаз, но она набрала в лёгкие побольше воздуха и шумно медленно выдохнула, тем самым успокаивая себя. Она немного помолчала, а потом спросила: — И где именно? — Да практически где угодно, — развела руками в стороны канийка. — Не будешь ли ты столь любезна и объяснишь поподробнее, где именно здесь, в этом светлом лесу, много ромашек? — Конечно, — тут же согласилась девочка. — Пойдём, я провожу. Проругавшись про себя на всю нелепость ситуации и странный характер незнакомки, Эви послушно кивнула головой и последовала за канийкой. Как всегда пели птицы, шелестела трава и источали сладкие ароматы мелкие цветы, хаотично разбросанные Матушкой Природой по любому свободному клочку земли. Только вот слишком молоденькие это было цветы, чтобы можно было срывать их и уж тем более использовать для алхимических целей. Сбор таких трав был бы явным расточительством. Срывая ещё практически росточки, мы тем самым лишаем их возможности вырасти, а на один полноценный цветок приходится три или четыре маленьких. Из-за халатности некоторых жадных до времени алхимиков так и вымирают отдельные виды... Эви же никогда себе такого не позволяла. В конце концов, она всегда с уважением относилась к природе, хотя далеко и не всегда её понимала. — А вот мы и пришли, — внезапно раздавшийся голос ошарашил эльфийку, целиком и полностью ушедшую в свои мысли. Очнувшись, она подняла растерянный взгляд на спутницу, а потом посмотрела, куда та указывает рукой. — И в самом деле... — прошептала Эви и удивлённо проморгалась. Перед ней была небольшая полянка, заключённая в обод берёзок, и на ней росли в умиротворённой тишине ромашки, любопытно выглядывающие друг из-за друга, чтобы понежиться под слегка приглушёнными листвой солнечными мягкими лучами. Как странно, подумалось эльфийке, и почему же она не может припомнить этого уголка Светолесья, тогда как изошла его вдоль и поперёк не один раз... «Видимо, чудо», — решила она и приступила в сбору цветов.
  12. Пушинки

    Чудо для алхимика

    Ещё совсем юная эльфийка, буквально десятого уровня, слонялась по Светолесью в безуспешных поисках ромашек. Квест, выданный ей главным алхимиком Новограда, представлялся самым ужасным и сложным из всего, с чем девушке приходилось до сих пор сталкиваться. Птицы, как всегда, заливались песнями о счастье и весне так, будто они делали это в последний раз, боясь уже больше никогда не увидеть солнечный свет. Ветра не было. Кучерявые небольшие облачка весело плыли по небосклону, такому глубокому и такому голубому, что в нём можно было просто потеряться. Тихо шелестели в движении эльфийские крылья. Белочка копошилась в высокой траве у высокого осинового дерева. Тихо ругаясь себе под маленький, гордо вздёрнутый носик, Эви блуждала буквально между трёх стройных берёз, тихо звенящих серёжками, покачивающимися при слабом дуновении ветерка. Зелёный пейзаж грел и радовал глаз, успокаивая и будто бы убаюкивая. Но эльфийка была готова отдать зуб, что сегодня здесь ей точно не захочется спать или не спеша гулять, наслаждаясь прекраснейшими из видов Кватоха. Ведь что может быть прекраснее залитого пряным солнечным светом Светолесья? Недаром оно так и называется - Светолесье. Здесь практически всегда светит солнышко и поют птицы, даже когда наступает зима или осень. Дожди идут так редко, что их количество за год можно пересчитать на пальцах одной руки. В каких уголках Вселенной Сарнаута не побывай каниец, эльф или гибберлинг, он никогда не сможет назвать что-то, способное заменить эту удивительную ламповую локацию. Единственная проблема Светолесья, с которой пришлось столкнуться Эви и с коей так или иначе сталкивался, сталкивается и будет сталкиваться каждый первый алхимик — это малое количество ромашек. А ведь собрать для квеста их нужно целых пять, то есть невозможно ограничиться одним скоплением нужных цветов. Их нужно как минимум два, а иногда, в особо неудачных ситуациях, и три. — И почему именно ромашек здесь так безумно мало? — негодовала молодая эльфийка, аккуратно подрезая серпом очередной цветок календулы. — Одна календула, медуница да крапива. — искренне возмущалась она. — А покупать их на аукционе себе дороже. Я что, почку должна продать, лишь бы выполнить этот ужасный квест? Он слишком сложный для таких, как я! И это отнимает столько времени! Я могла бы уже дойти до Сиверии за эти несколько часов! Сердце недовольно стучало, ускоряясь, и его стук отдавался в ушах - так всегда было, когда Эви волновалась по поводу чего-то, сильно нервничала, стрессовала или раздражалась. Наконец застонав от разочарования, когда она в очередной раз наткнулась на календулу, эльфийка в бессилии просто повалилась на землю. Её психика начинала сдавать свои позиции, и Эви захотелось расплакаться от обиды, как будто она маленький ребёнок, встретивший на своём пути препятствие, которое невозможно ни преодолеть, ни в конце концов обойти. — Привет, — раздалось где-то совсем рядом, позади, так что эльфийка не могла видеть, кто с ней говорит, но голос, как она поняла, был девичий, почти, как ей показалось, детский. Эви резко обернулась, задирая голову вверх, отчего чуть не упала. — Привет, — наконец поздоровалась она в ответ, заглядывая в глаза склонившейся над ней канийке лет шестнадцати или четырнадцати. Разница, более, чем в десять лет, смутила эльфийку и заставила себя ощутить на цыпочках подкрадывающуюся к ней старость. Хотя какая старость в тридцать? Абсолютно никакой. Только вот тем отдельным эльфам, что не живут вечно, это вряд ли возможно объяснить... Неприятная мутация генов всегда нервировала Эви, поэтому с другими эльфами она общалась неохотно и крайне редко. — Ты что-то ищешь? — поинтересовалась подросток, плохо скрывая ещё совсем детское любопытство. — Ничего не ищу, — обидевшись, буркнула Эви себе под нос и наконец-то поднялась на ноги, попутно старательно отряхивая платье от прилипших травинок, листочков и пыльцы. — Может, я могу чем-то помочь? — словно не услышав ответа, предложила канийка, и на её лице появилась приятная, полная дружелюбия, улыбка, а в травянистых глазах легко читалась теплота и забота. Ощутив неловкость от собственной грубости, эльфийка постаралась, покривив лицом, тоже изобразить на физиономии пародию счастья и радости, но не особо преуспела в этом. Она всегда чувствовала себя особенно плохо, когда кто-то пытался относиться к ней хорошо, проявлять заботу или предлагать помощь. Это заставляло почувствовать в полной мере, насколько же жалки её попытки разрешить что-то самостоятельно. — Я ищу ромашки, — без всякого желания призналась Эви и ещё более раздражённо добавила, забыв, что на лице должна была остаться маска приветливости. — И делаю это уже битый час, а найти никак не могу! — Ромашки? — поразилась подросток и часто-часто заморгала глазами. — Да, ромашки. Эти несчастные белые многолепестковые цветы с жёлтой сердцевиной. — Так их же тут много, — весело рассмеялась девочка, недоумённо глядя на всклокоченную от гнева и беспомощности эльфийку. У Эви нервно дёрнулся глаз, но она набрала в лёгкие побольше воздуха и шумно медленно выдохнула, тем самым успокаивая себя. Она немного помолчала, а потом спросила: — И где именно? — Да практически где угодно, — развела руками в стороны канийка. — Не будешь ли ты столь любезна и объяснишь поподробнее, где именно здесь, в этом светлом лесу, много ромашек? — Конечно, — тут же согласилась девочка. — Пойдём, я провожу. Проругавшись про себя на всю нелепость ситуации и странный характер незнакомки, Эви послушно кивнула головой и последовала за канийкой. Как всегда пели птицы, шелестела трава и источали сладкие ароматы мелкие цветы, хаотично разбросанные Матушкой Природой по любому свободному клочку земли. Только вот слишком молоденькие это было цветы, чтобы можно было срывать их и уж тем более использовать для алхимических целей. Сбор таких трав был бы явным расточительством. Срывая ещё практически росточки, мы тем самым лишаем их возможности вырасти, а на один полноценный цветок приходится три или четыре маленьких. Из-за халатности некоторых жадных до времени алхимиков так и вымирают отдельные виды... Эви же никогда себе такого не позволяла. В конце концов, она всегда с уважением относилась к природе, хотя далеко и не всегда её понимала. — А вот мы и пришли, — внезапно раздавшийся голос ошарашил эльфийку, целиком и полностью ушедшую в свои мысли. Очнувшись, она подняла растерянный взгляд на спутницу, а потом посмотрела, куда та указывает рукой. — И в самом деле... — прошептала Эви и удивлённо проморгалась. Перед ней была небольшая полянка, заключённая в обод берёзок, и на ней росли в умиротворённой тишине ромашки, любопытно выглядывающие друг из-за друга, чтобы понежиться под слегка приглушёнными листвой солнечными мягкими лучами. Как странно, подумалось эльфийке, и почему же она не может припомнить этого уголка Светолесья, тогда как изошла его вдоль и поперёк не один раз... «Видимо, чудо», — решила она и приступила в сбору цветов. Просмотреть полную запись
  13. Пушинки

    Вылазка в Темноводье

    В Темноводье водятся странные люди, В Темноводье водятся странные птицы. В Темноводье творится жуть и истории, В Темноводье тьма сокрывает лица. © Записки странствующего барда о Темноводье — Эй, ну и куда ты пошла? — прилетает в пм малиновым неярким шрифтом, и кнопочка раздела чата с приватами начинает статично подмигивать тем же цветом, то осторожно вспыхивая, то боязливо затухая. — Да тут пещера какая-то, — прилетает быстрый ответ, пока чародейка медленным шагом продвигается вглубь пещеры. — Да там тупик, я тебе точно говорю. — Но здесь ведь не бывает тупиков, — недоумевала волшебница. — Бывают, — уверенно заявила шаманка, оставшаяся далеко позади своей подруги, убежавшей в каком-то подозрительном тупиковом направлении. —Вспомни хотя бы Чистилище. — Ну... Это уже скорее исключение из правил, нежели какая-то закономерность, — аргумент не подействовал, и девушка, наконец-таки забросив чат, одновременно клацнула на две кнопки компьютерной мыши и устремились дальше в бурую тьму. Пройти пещеру насквозь ей не составило особого труда, и вот, через несколько десятков секунд, она уже вынырнула на другой стороне горного хребта, разделяющего, подобно вечно неспящему часовому, две начальные локации. — И что там такое? — помешкав и подождав какое-то время, всё же полюбопытствовала шаман, не решавшаяся идти вслед за подругой в какое-то неизведанное место. Главным же её убеждением было то, что нет смысла появляться там, куда не ведёт тебя квест. А квеста в той стороне у неё не находилось, поэтому она просто маячила на полянке, изредка отбивая атаки одичалых мобов, которые здесь были агрессивные, но хотя бы ходили не толпами. — Тууут... — протянула чародейка и на мгновение её пальцы замерли над клавиатурой – она обдумывала, что бы такое написать. — Жёлтое небо, тёмный гремучий лес и какое-то всё оранжевое. — А нпс? — уточнила подруга, всё ещё гадая, нужно ли ей следовать за потерявшейся, чтобы помочь ей в какой-либо передряге, или нет. — Есть, здесь на карте значок хранителя света совсем рядом со мной, а так, кажется, особо больше ничего и нет. Она осторожно продвигалась вглубь локации, находясь пока ещё практически на самом её краю и довольно медленно, неохотно от него же отдаляясь. Под ногами похрустывали засохшие короткие то ли осиновые, то ли еловые ветки, частично скрытые под щедрым слоем песка и мягкой иссохшей хвоёй бледно-жёлтого цвета – примерно таким же было здесь и небо. Только казалось, что оно гораздо ниже, чем где бы то ни было; небеса будто задевали вершины тёмной гряды леса, застревали в них. Волшебница с недюжим интересом часто озирается по сторонам, в её глазах горит живой интерес, а сердце в груди утомительно быстро бьётся в предвкушении чего-то нового и неожиданного, необычного, волшебного... И этим чем-то "новым, неожиданным, необычным и волшебным" оказалась смерть от огромных чёрных воронов, патруливоваших окраину Темноводья. Они быстро расправились с низкоуровневой чародейкой, спровадив её в Чистилище к слуге Тенсеса. — Я даже пикнуть не успела, — обиженно жаловалась волшебница в пм подруге, так предусмотрительно всё же не последовавшей в неизвестную локацию. — И какого лвла там мобы? — как бы к слову поинтересовалась шаманка. — Да говорю же, что я даже пикнуть не успела, не то что разглядеть, какой такой у этих воронов лвл. — Ну что... Тогда могу сказать тебе только одно: ну я же тебе говорила не лезть, а ты всё равно полезла, дурёха. — Не дурёха я! — Дурёха! И даже не спорь со мной. — Пффф... *через некоторое время, а если быть точнее, то всего лишь через пять минут* — Ёжики зелёные! Две девушки улепётывали со всех ног от трёх сагрившихся на них чёрных, как ночь, воронов с огромными серыми клювами, острыми, как металл, когтями, и злыми-злыми, а также дико голодными до плоти, сияющими чёрными же глазами. Вслед убегающим доносилось разъярённое карканье и шум машущих могучих крыльев, которым для полного соответствия образу не хватало только острия на конце каждого из перьев, чтобы ими можно было взрезать глотки жертвам. Говорят, что у страха глаза велики. Так вот, сейчас шам задавалась великим вопросом, какого Нихаза она здесь сейчас делает и как только она умудрилась на это согласиться, тогда как глаза её были размером со здоровое яблоко. Жадная до золотых монет, друид не хотела тратить ни одной на покупку мирры, да и ждать воскрешения ей тоже не хотелось. Чуть дальше, немного отставая, но с неменьшим энтузиазмом за ней бежала чародейка, вечно оборачиваясь назад, отчего её сердце её пропускало удар, и вновь прибавляя ходу. До мирной зоны с нпс, около самого входа в Темноводье, было уже недалеко. Когда подруги добрались туда, а стражники отбили атаку лесных летучих монстров, девушки без сил повалились на землю. — Жесть... — немногословно подвела итог их вылазки шам. — Да... Полная, — согласилась с ней чародейка, и девушки переглянулись. — Тёмная водичка? — нервно усмехнулась друид. — Что? — не поняла её подруга. — Темноводье, говорю, — терпеливо пояснила она. — Ну, локация, понимаешь... Она называется так. Тем-но-водь-е. Ну ты посмотри наверху, справа у тебя. Под картой. Рядом с кругляшком карты в самом деле было чётко выведено название локации. И через несколько секунд брякнул многозначительный ответ: — Аааа... — Ббб... — передразнила её друид и грустно взглянула на свой уровень хп. Порывшись у себя в сравнительно небольшой сумке, она извлекла оттуда слабое зелье исцеления, которое осталось у неё ещё с начальных островов. В её руке теперь была стеклянная колбочка с ярко-красной жидкостью, напоминающей то ли странного цвета вино, то ли отчего-то больно прозрачную кровь. Девушка открыла пробку, которой было качественно законсервировано зелье, дабы не расплескалось и не разлилось, и, поднеся сосуд к губам, сделала смелый глоток, тут же ощутив, как приятное целительное тепло разливается по всему её телу. Выхилив добрую часть своего хп, шам вновь начала усердно рыться в сумочке, на этот раз у неё это занятие заняло чуть больше времени, она извлекла другое слабое зелье исцеления – это было куплено на аукционе в Новограде практически за копейки, но девушка точно знала, что оно ей пригодится. Не думая долго, она протянула склянку чародейке, и та благодарно приняла помощь. Сарнаут наблюдал за подругами внимательно, недоверчиво вслушиваясь в их тихие голоса. Он осторожно принимал все их повадки, анализируя поведение и характеры, чтобы потом ещё с большим успехом их же воспроизвести уже самостоятельно и в других целях. Это был довольно странный мир, который затягивал день ото дня всё больше и больше. В конце концов, находясь здесь, ты просто начинаешь терять грань между миром реальности и Сарнаута, погружаясь в прелесть волшебной астральной сказки.
  14. Пушинки

    Вылазка в Темноводье

    В Темноводье водятся странные люди, В Темноводье водятся странные птицы. В Темноводье творится жуть и истории, В Темноводье тьма сокрывает лица. © Записки странствующего барда о Темноводье — Эй, ну и куда ты пошла? — прилетает в пм малиновым неярким шрифтом, и кнопочка раздела чата с приватами начинает статично подмигивать тем же цветом, то осторожно вспыхивая, то боязливо затухая. — Да тут пещера какая-то, — прилетает быстрый ответ, пока чародейка медленным шагом продвигается вглубь пещеры. — Да там тупик, я тебе точно говорю. — Но здесь ведь не бывает тупиков, — недоумевала волшебница. — Бывают, — уверенно заявила шаманка, оставшаяся далеко позади своей подруги, убежавшей в каком-то подозрительном тупиковом направлении. —Вспомни хотя бы Чистилище. — Ну... Это уже скорее исключение из правил, нежели какая-то закономерность, — аргумент не подействовал, и девушка, наконец-таки забросив чат, одновременно клацнула на две кнопки компьютерной мыши и устремились дальше в бурую тьму. Пройти пещеру насквозь ей не составило особого труда, и вот, через несколько десятков секунд, она уже вынырнула на другой стороне горного хребта, разделяющего, подобно вечно неспящему часовому, две начальные локации. — И что там такое? — помешкав и подождав какое-то время, всё же полюбопытствовала шаман, не решавшаяся идти вслед за подругой в какое-то неизведанное место. Главным же её убеждением было то, что нет смысла появляться там, куда не ведёт тебя квест. А квеста в той стороне у неё не находилось, поэтому она просто маячила на полянке, изредка отбивая атаки одичалых мобов, которые здесь были агрессивные, но хотя бы ходили не толпами. — Тууут... — протянула чародейка и на мгновение её пальцы замерли над клавиатурой – она обдумывала, что бы такое написать. — Жёлтое небо, тёмный гремучий лес и какое-то всё оранжевое. — А нпс? — уточнила подруга, всё ещё гадая, нужно ли ей следовать за потерявшейся, чтобы помочь ей в какой-либо передряге, или нет. — Есть, здесь на карте значок хранителя света совсем рядом со мной, а так, кажется, особо больше ничего и нет. Она осторожно продвигалась вглубь локации, находясь пока ещё практически на самом её краю и довольно медленно, неохотно от него же отдаляясь. Под ногами похрустывали засохшие короткие то ли осиновые, то ли еловые ветки, частично скрытые под щедрым слоем песка и мягкой иссохшей хвоёй бледно-жёлтого цвета – примерно таким же было здесь и небо. Только казалось, что оно гораздо ниже, чем где бы то ни было; небеса будто задевали вершины тёмной гряды леса, застревали в них. Волшебница с недюжим интересом часто озирается по сторонам, в её глазах горит живой интерес, а сердце в груди утомительно быстро бьётся в предвкушении чего-то нового и неожиданного, необычного, волшебного... И этим чем-то "новым, неожиданным, необычным и волшебным" оказалась смерть от огромных чёрных воронов, патруливоваших окраину Темноводья. Они быстро расправились с низкоуровневой чародейкой, спровадив её в Чистилище к слуге Тенсеса. — Я даже пикнуть не успела, — обиженно жаловалась волшебница в пм подруге, так предусмотрительно всё же не последовавшей в неизвестную локацию. — И какого лвла там мобы? — как бы к слову поинтересовалась шаманка. — Да говорю же, что я даже пикнуть не успела, не то что разглядеть, какой такой у этих воронов лвл. — Ну что... Тогда могу сказать тебе только одно: ну я же тебе говорила не лезть, а ты всё равно полезла, дурёха. — Не дурёха я! — Дурёха! И даже не спорь со мной. — Пффф... *через некоторое время, а если быть точнее, то всего лишь через пять минут* — Ёжики зелёные! Две девушки улепётывали со всех ног от трёх сагрившихся на них чёрных, как ночь, воронов с огромными серыми клювами, острыми, как металл, когтями, и злыми-злыми, а также дико голодными до плоти, сияющими чёрными же глазами. Вслед убегающим доносилось разъярённое карканье и шум машущих могучих крыльев, которым для полного соответствия образу не хватало только острия на конце каждого из перьев, чтобы ими можно было взрезать глотки жертвам. Говорят, что у страха глаза велики. Так вот, сейчас шам задавалась великим вопросом, какого Нихаза она здесь сейчас делает и как только она умудрилась на это согласиться, тогда как глаза её были размером со здоровое яблоко. Жадная до золотых монет, друид не хотела тратить ни одной на покупку мирры, да и ждать воскрешения ей тоже не хотелось. Чуть дальше, немного отставая, но с неменьшим энтузиазмом за ней бежала чародейка, вечно оборачиваясь назад, отчего её сердце её пропускало удар, и вновь прибавляя ходу. До мирной зоны с нпс, около самого входа в Темноводье, было уже недалеко. Когда подруги добрались туда, а стражники отбили атаку лесных летучих монстров, девушки без сил повалились на землю. — Жесть... — немногословно подвела итог их вылазки шам. — Да... Полная, — согласилась с ней чародейка, и девушки переглянулись. — Тёмная водичка? — нервно усмехнулась друид. — Что? — не поняла её подруга. — Темноводье, говорю, — терпеливо пояснила она. — Ну, локация, понимаешь... Она называется так. Тем-но-водь-е. Ну ты посмотри наверху, справа у тебя. Под картой. Рядом с кругляшком карты в самом деле было чётко выведено название локации. И через несколько секунд брякнул многозначительный ответ: — Аааа... — Ббб... — передразнила её друид и грустно взглянула на свой уровень хп. Порывшись у себя в сравнительно небольшой сумке, она извлекла оттуда слабое зелье исцеления, которое осталось у неё ещё с начальных островов. В её руке теперь была стеклянная колбочка с ярко-красной жидкостью, напоминающей то ли странного цвета вино, то ли отчего-то больно прозрачную кровь. Девушка открыла пробку, которой было качественно законсервировано зелье, дабы не расплескалось и не разлилось, и, поднеся сосуд к губам, сделала смелый глоток, тут же ощутив, как приятное целительное тепло разливается по всему её телу. Выхилив добрую часть своего хп, шам вновь начала усердно рыться в сумочке, на этот раз у неё это занятие заняло чуть больше времени, она извлекла другое слабое зелье исцеления – это было куплено на аукционе в Новограде практически за копейки, но девушка точно знала, что оно ей пригодится. Не думая долго, она протянула склянку чародейке, и та благодарно приняла помощь. Сарнаут наблюдал за подругами внимательно, недоверчиво вслушиваясь в их тихие голоса. Он осторожно принимал все их повадки, анализируя поведение и характеры, чтобы потом ещё с большим успехом их же воспроизвести уже самостоятельно и в других целях. Это был довольно странный мир, который затягивал день ото дня всё больше и больше. В конце концов, находясь здесь, ты просто начинаешь терять грань между миром реальности и Сарнаута, погружаясь в прелесть волшебной астральной сказки. Просмотреть полную запись
  15. Вечером Агата направилась в палату к командиру, где у них состоялась интереснейшая беседа на тему былых великих свершений лигийских солдат и офицеров. Маленькой девочке оставалось только удивляться всем чудесностям Сарнаута. Она с искренним удовольствием прослушала историю о судьбе Нихаза, попыталась вникнуть в судьбу червелицых, ужаснулась Великому Катаклизму и порадовалась за, хоть и вынужденное, но всё же перемирие между эльфийской расой, канией и гибберлингами. Столько удивительных историй ей не приходилось слышать до сих пор никогда. Это взбудоражило её воображение, уже рисующее странные и яркие пейзажи далёких аллодов, озлобленные физиономии астральных демонов и диковинные сладости, которыми торгуют на Суслангере. Потом гибберлинг ещё долго расспрашивала Велимудра о своём дедушке и узнала о нём больше, чем за всю свою жизнь до этого. Она слушала всё, навострив пушистые и до ужаса мягкие ушки, которые, не удержавшись, всё же рискнули помять её сожители. Но как только Агата покинула главный шатёр и поняла, что большинство солдат уже ушло на боковую, остались лишь те, кто стоял в карауле, а таковых было немного, в голове её тут же созрел план. Гибберлингу с трудом, но всё же удалось незаметно стянуть с оружейного места небольшой кинжал, в темноте лишь слабо поблёскивающий своей остро отточенной гладкой поверхностью. К счастью для малютки, здесь же она нашла ножны для своего нового ножа. Как говорил ей дедушка, оружие – лучший спутник жизни. Его никогда не стоит забывать где бы то ни было или оставлять дома. Теперь ей нужно было только незаметно прошмыгнуть мимо клюющего носом караула. А сделать это тоже было несложно, ведь не всегда нужно встречаться с проблемой лоб в лоб. Иногда, если что-то перегораживает тебе дорогу, можно просто обойти это препятствие и продолжить свой путь. Так оно и вышло. И вот Агата уже быстрой большой чёрной тенью удалялась от лагеря, искренне надеясь всё же не оказаться пойманной или замеченной. Причём желательно бы, чтобы не заметили её не только «свои», но и «чужие». Согласитесь, никому не хочется быть съеденной какими-то монстрами в кромешной темноте эльджунской ночи? Бррр. Но гибберлинг постаралась откинуть неприятные для воображения и желудка мысли. Ею двигало извечное и самое сильное чувство – любопытство. Под лапами тихо шуршала сырая трава – ближе к вечеру прошёл довольно сильный дождь, отчего вся земля была мокрой и немного скрипела под ботиночками. Скрипели под внезапными резкими дуновениями ветра иссохшие изнутри стволы высоких хвойных деревьев, чем-то напоминающие сосны. Только если сравнивать эти деревья со светолесскими елями, можно подумать, что речь идёт вообще о двух в корне разных видах растительности. Одно буквально дышало жизнью, пропитавшееся красками и соками до мельчайших своих частичек, тогда как второе, казалось, состояло всё из паутины и хитина: оно было словно бумажным, каким-то настолько хрупким и сухим, как мёртвая трава. Куда же шла маленькая Агата? Что влекло её в ночную темноту и глушь, где прячутся за каждым из странных деревьев ночные кошмары, внимательно наблюдающие за блуждающими в ночи своими бесцветными стеклянными глазами, которые, к сожалению, не светились и не выдавали их с поличным? Её интересовали простые банальности, как бы это ни было странно. В конце концов, гибберлинг была всего лишь ребёнком и потому поступала часто необдуманно. Разница была лишь в том, что дома всё решали за неё, а поэтому со стороны она могла казаться взрослой, собранной и уверенной в себе, знающей, как решить любые проблемы, с которыми ей приходилось сталкиваться. На самом же деле, она не была сильно разумной, не умела быстро и точно соображать, часто тупила и велась на глупости, так как была до ужаса наивна. Она была настолько легкомысленна в отношении опасности, насколько только может быть ребёнок. Её интересовало, как велик аллод. Можно ли ночью наблюдать приходящие на него астральные корабли? Что за почва здесь, везде ли земля или песок? Есть ли тут горы и насколько они большие? А холмистая ли на Эльджуне местность? Какие здесь водятся животные, и насколько они злые? А крупные ли здесь поселения? Сколько в них живёт местных? У неё буквально чесались лапки всё это узнать, испробовать, исследовать, увидеть. Но, как часто это бывает в моменты сомнений, когда ты уже ушёл из безопасной зоны, начинаешь метаться перед тем, как сделать финальный шаг. С одной стороны, конечно, у Аги сейчас была ещё возможность вернуться в лагерь, хотя она и ушла уже достаточно далеко, и вполне вероятно, что никто бы так и не заметил её отсутствия. На крайний случай, она могла бы что-то соврать и легко отделаться. Но, с другой стороны, едва ли у неё ещё хотя бы раз в ближайшем будущем появился такой шанс. У пушистых ушек, слегка касаясь ножками плечей девочки, порхали две крохотные фигурки. Одна выглядела как седой гоблин в белой робе. Над головой у него висел и светился ангельский нимб, а белые крылышки были хоть и сравнительно небольших размеров, но всё же позволяли существу удерживаться в воздухе. Второй фигурой был такой же гоблин, но только красноватого оттенка, с хвостом демонёнка и крыльями горгульи. На голове у него красовались внушительные рога, а на неприглядном лице мерзкая усмешка. Физиономия же "ангела" изображала крайнюю степень вымученности и усталости. Было видно, что у существа нет никакого желания влиять на мысли опекаемого им сарнаутца, в нашем случае Агаты. — Ну так что, — устало проворчал гоблин в белой робе. — Ты наконец определилась, чего ты хочешь? Гибберлинг, услышав незнакомый ей голос, резко обернулась, испугавшись, но никого не заметила. — Ты нас не видишь, так что успокойся, — заверил её «ангел». — А кто вы тогда такие? — недоверчиво поинтересовалась удивлённая Агата. — Мы твои хранители... — тяжело вздохнуло существо, щёлкая старыми, истёртыми счётами, — Я голос разума, добра и справедливости, а он... — гоблин ткнул непропорционально большой рукой с пальцами, больше напоминающими обрубки, в сторону своего вечного спутника. — А его я тоже не вижу, да? — уточнила гибберлинг. — Да, — проворчал голос «разума, добра и справедливости». — Не слушай этого недружелюбного чудика, — злобно похихикивая, хрюкнуло рогатое существо. — Он такой зануда ещё с самого Катаклизма. — Да? — поразилась до глубины души Агата, продолжавшая тем временем маршрут вникуда. — А он застал ещё те времена? — Да, конечно, застал! — довольно хмыкнул "демон". — Я тогда был самым крутым демоном, а эта мелочь влачила своё жалкое существование по каким-то уголкам Сарнаута. — Ври-ври, да не завирайся, — вымотанно протянул голос добра. — Мы с тобой работаем уже не одну сот лет и спины гнём на одинаковых работах. — Ой, да ну тебя. Вечно ты цепляешься к словам, — отозвался голос зла. — Ну так что... — гоблин в белой робе достал откуда-то из-под полы берестяной свиток, раскрыл его, быстро пробежался по нему глазами, закрыл и спрятал назад. — Агата, что ты выбираешь? Остаться на стороне добра, честности и всего такого прочего, белого и пушистого, вернувшись в лагерь, или перейти окончательно на сторону зла, лжи и всего такого прочего, чёрного и грубого, продолжи свой путь... А куда ты, кстати, идёшь? — Вот дурак, ты даже не спросил её, куда она идёт! — наехал на ангела демонёнок, злобно сверкнув угольками крохотных глазок. — Я не знаю... — честно и прямо ответила Агата. — Куда-то. — Что? — не поняло существо с нимбом. — Ты преступаешь границу добра и зла не ради чего-то? То есть ты мне хочешь сказать, что ты вообще не понимаешь, чего хочешь добиться своим побегом? — Ну... Я хотела просто прогуляться, посмотреть тут что да как... Я же никогда не была ещё на Эльджуне. Ангел хлопнул себя ладонью по лбу и разочарованно простонал. Демон тоже смотрел на гибберлинга с долей искреннего удивления. — Подожди, — начал он, обращаясь с голосу добра. — А прогулка вообще по чьей части: твоей или моей? Она разве где-то задокументирована? — Сейчас посмотрю, — устало проворчал ангел и вновь полез под полу за берёзовым свитком, а потом долго, с целую минуту, его изучал, пока Агата продолжала куда-то идти, с любопытством оглядываясь по сторонам. — Погоди. Дай и мне посмотреть, — заинтересованно проговорил демон, медленными движениями приближаясь к ангелу и старательно заглядывая ему через плечо. — Не дам, — сурово отказал гоблин в белой робе и, щёлкнув пальцами, оттащил магией зло подальше от свитка, а потом с важным видом заметил глубоким голосом. — Это священные бумаги. — Да ну тебя, это обычные бумаги, — только развёл руками рогатый гоблин, повиливая остроконечным чёрным гладким хвостиком. — Нет, священные! — резко возразил ему ангел и бросил на демона полный праведного негодования взгляд. — Да самые обыкновенные, вам всё наврали там. Я сам видел, где покупались эти свёртки. Так что успокойся и дай мне наконец взглянуть, что там твои накалякали на этой бересте. — Ну... — ангел тяжело вздохнул, закатил глаза к небу, беззвучно прошептал парочку проклятий, что только вызвало на лице демона весёлую улыбку, — Хорошо, — наконец согласился он и подпустил зло поближе к себе, чем оно, конечно, не упустило шанс воспользоваться. — Таак... — сосредоточенно протянул рогатый гоблин, — Вот, тут написано, что считается злом, — он ткнул грубым мозолистым пальцем в бумагу и процитировал вслух, — Злом считается любое деяние, которое не обозначено как доброе. Ничего не понял, — честно признался голос зла. Он почесал затылок, потом забрал из рук товарища свиток, повертел его перед собой в разные стороны. Затем придвинул его к глазам, отдалил, снова приблизил, снова отдалил. Наконец в глазах его блеснуло озарение и он радостно хлопнул себя ладонью по лбу: — Понял! — радостно крикнул демон. — Чтобы понять, что есть зло, нужно просто прочитать, что такое добро. Это было где-то... Где-то... Вот. Где-то здесь! Ага... Так... Добрым деяние считается любое, которое не обозначено как злое. Минуту он в задумчивости пялился в каракули «священных записей», в то время как его товарищ лишь тяжело вздыхал и раздосадованно качал головой. — Ничегошеньки не понял, — во второй раз признался демон. — А ты бываешь на удивление честным, — горько усмехнулся ангел и пояснил. — Здесь говорится только то, что нам с тобой нужно как-то самим сообразить на двоих, потому что никто не знает, как точно это работает. — И как вы тогда работаете? — шокированный рогатый гоблин удивлённо смотрел на товарища, не моргая и не веря своим глазам и ушам. — Да вот как-то работаем, — беззлобно вздохнул ангел. — И что тогда делать с этой? — он ткнул пальцем в пушистую щёку Агате, слегка тронув длинные усы. — А что с ней делать... Ничего. Видимо. Раз уж о прогулке не принято считать в Сарнауте как о чём-то злом и бесчестном... — И что делать тогда конкретно нам сейчас? Зачем мы вообще тогда вылезли? И ты ещё эту речь свою толкнул о пути искреннего добра с какой тогда целью? — Да как-то по привычке, если честно, — грустно согласился гоблин со светящимся над похожей на яйцо головой нимбом. — Не надо было нам с тобой никуда вылезать, пошли назад в небытие. — Так просто что ли? — Эй, — окликнула своих невидимых спутников маленькая гибберлинг. — Вы видите, что там такое? Две сущности миропорядка тут же отозвались, резко повернувшись на голос и уставившись в темноту. Только вот они видели всё, в отличие от Агаты. Демонёнок тихо присвистнул и невесело протянул: — Драконопоклонники... — И что они делают в этом Тенсесом забытом месте?.. — риторически проворчал ангел, слегка поражённый фактом увиденного, что, впрочем, было не очень заметно, ведь за долгие годы тяжёлых потрясений яркие эмоции, в конце концов, стираются с измождённого лица. — Драконопоклонники? — ахнула Агата и тут же испуганно прикрыла мягкой ладошкой открытый от изумления рот. — А что они здесь делают? — Что-что, — язвительно проговорил демонёнок. — Свои тёмные делишки они здесь вытворяют. — Да?.. — в шоколадных глазах гибберлинга мелькнул огонёк живого любопытства. — А какие именно? Это опасно? — Не могу сказать, — серьёзно заявил голос зла и всех пороков. — Это тайна слишком высокого уровня. Меня живьём уничтожат, если узнают, что я такие данные распространяю. — Ты? И пытаешься хранить какие-то тайны? — брови ангела подскочили в удивлении, давно он за собой такого не припоминал. — Ну да, — неохотно признался демон, скрещивая на груди короткие ручонки. — Не очень на тебя похоже. — Да вообще. Сам себе поражаюсь. — Может, мы тогда можем подойти к ним поближе и что-то узнать? — поинтересовалась у совсем её не слушающих спутников и уверенным шагом двинулась вперёд, стараясь держаться деревьев и пригибаться пониже к земле, чтобы больше походить на какой-нибудь поросший мхом камень. — Да конечно, то есть стоп. Что?! — рогатый гоблин внезапно понял, что именно предложила Агата и в ужасе зашипел на неё, чтобы только громко не кричать. — Девчонка! А ну остановись! Брысь! Кыш! Вернись назад! А ну-ка! Слушайся меня, ушастая! Но гибберлинг лишь отмахнулась от него. До драконопоклонников было ещё далеко, метров пятнадцать или двадцать. Они столпились группой у разведённого большого костра и о чём-то живо беседовали на своём диком наречии. Агата аккуратно приближалась к ним, будто чуяла, что ей всё же удастся остаться незаметной.