Реклама
  • Рассказы


    belozybka
    Знакомо ли тебе это странное ощущение, захлестывающее тело изнутри и снаружи, пронизывающее каждую клеточку мозга, каждый сустав и движущееся от сердца до кончиков ногтей? Когда ты и падаешь, и взлетаешь одновременно? Когда «мурашки» на коже танцуют самбу-румбу, кровь приливает к щекам, хочется петь, но страшно так, будто ты на краю пропасти. Кто говорит, что это агония, а кто-то считает, будто это лишь простуда (а танцевать и петь хочется, потому что не нужно топать на работу). А вот Орк думал, что это-таки предсмертное состояние – не может живое думающее (ну, ладно, изредка думающее) существо переживать какофонию чувств и считать это состояние прекрасным или «всякое-бывает-чего-уж». Обычно о таких вещах говорят: обухом по затылку и пешком в могилку. Обычно так говорит Орк. А вот изысканно соображать, а уж тем более – высказываться, дело Собакьена. Явно предсмертная агония…
    – Присаживайтесь, пожалуйста, молодой че… ор...  хм... особь – усмехнувшись, повторила во второй раз девушка, немного запнувшись с концовкой. И не мудрено – любой бы запнулся, а уж тем более при виде Орка, находящегося в прострации, который сам себе чего-то бормотал и одновременно пялился на Вас.
    – Товарищи, чего это с Вашим спутником? Зависла система? – Заулыбавшись, обратилась госпожа Офицер к прибывшим ребятам (а мы помним, что в первой части Ведущая-В-Смерть представила героям девушку как Офицера-кадровика гильдии). – Можно его как-то включить? У меня еще дел по горло. – Уже более серьезно сказала девушка и, встав из-за стола, направилась к окну с намерением отворить его. Распахнув оконную раму пошире, она повернулась к гостям. Не стоит говорить, что Орку казались эти все движения и прошедшие минуты божественно прекрасными и, находясь немного в трансе, он пролепетал:
    – Вы так необъяснимы и прекси…вы… Вау… 
    А ровно через секунду его вывел из ступора дикий смех Храмика и гоготание Собакьена. Быстро оглядевшись по сторонам, Орк-таки уселся на свободный стул и сделал самое невинное выражение лица. На всеобщее веселье Офицер поглядела с недоумением и, вернувшись за стол, четко и ровно заговорила, заставив поумерить пыл ребят, ибо тогда бы они ни о чем не узнали.
    – Вы находитесь в здании гильдии «Путеводное Печенье», я являюсь Офицером-кадровиком, с Ведущей-В-Смерть Вы уже имели честь познакомиться. Итак, за эти 10 минут беседы с Вами я введу Вас в курс дела, расскажу, где быстро пройти медицинскую комиссию, как добыть все необходимые справки и тому подобное. Вы пройдёте короткий курс стажировки – всего 2 недели, за который руководство и Вы непосредственно решите для себя: хотите ли Вы и далее работать с нами, жить в наших стенах (да, мы предоставляем комнату этажом выше), выполнять поручения и ездить на задания. Меня зовут…
    Да что же оно такое – слова, как мед, разлились в крови, и не хочется никуда идти, а лишь слушать-слушать-слушать… Она что-то рассказывала им, усердно пытаясь сохранить свирепость и серьезность. А может, она такая по жизни? Или должность обязывает. Кто знает… 
    Вот она что-то говорит Храмику, он отвечает и пытается одновременно состроить ей «глазки». Странно, но на эту девушку не сработали чары Храмика – вот он досадно сжал кулак и отвел глаза вниз, видимо, раздумывая, чем бы ее так зацепить. Вот уже что-то говорит Собакьен, и Она ему улыбается. Черт! Да как она смеет! Она не должна ему улыбаться!! Никому! Кровь начала легонько пульсировать в левом виске, тело невольно напряглось, и он готовился к продолжению. Слух вернулся в нормальное состояние, Орк стал различать звуки, голоса, ее голос. Она говорила с Собакьеном, который был рад поговорить лишь бы с кем. 
    – … Как интересно. Надеюсь, Вы останетесь у нас надолго – талантливые и образованные люди везде в почете! Что же по поводу Вас? – Девушка, имя которой он прослушал, обратилась к Орку.
    – А что я сразу-то? Я ничего, так, мимо проходил. – Немного растерявшись, ляпнул первое попавшееся Орк. Потом, сообразив, что это было лишним, и шутки совсем не уместны, прикусил язык и произнес:
    – Прошу прощения. Не могли бы Вы повторить вопрос? По-жа-луй-ста.
    Немного опешив, Офицер вздёрнула левую бровь вверх и повторила точно так же, как Орк только что произнес свое последнее слово:
    – Почему…, по… вашему... мнению…, мы… должны… принять… Вас… на… работу…? Какие у Вас есть таланты-умения, какие цели и перспективы Вы поставили перед собой, приехав в Незебград и ступив на порог этих стен?
    Последние слова отбились эхом в сознании Орка и, прикусив губу, он промямлил:
    – Ну-у-у-у, я это… Умею крыс ловить… Только голыми руками. Сами они ко мне идут. Да и стреляю недурно. В травах знаток, немного в алхимии батька научил… Ну, не знаю даже… Это, как бы, вот. – Орк поднял глаза на девушку, которая «прониклась» его «длинной» тирадой, как ему показалось. Не хочется сказать, что Орку не хватало шариков и шестерёнок в голове, но в присутствии Ее, когда мозг превратился в желешку… Странно было надеяться на что-то более грациозное.
    – Хм, что же. Алхимия – это знатное дело. У Вас сохранились какие-то записи отца или что-то вроде того?
    – Так вот тутэчки все! – Стукнув себя в лоб, Орк усмехнулся самой обворожительной улыбкой, игриво подмигнув девушке. Слева послышался писк, и что-то грохнулось.
    – Да отдам я тебе деньги, господи-помилуй-спаси! – Воскликнул Храмик. Присутствующие застыли в ступоре от произошедшего, пока Собакьен не толкнул Орка в бок и не шепнул:
    – Ты бы это, прекратил флиртовать, иначе Храмик отвернулся, а когда «включился» – ты так злобно скалился и тыкал себя в голову, что даже мне стало не по себе…
    Кое-как объяснив, что он ничего против Храмика не имел, и завершив описание своих «достижений», ребята выслушали короткий инструктаж по технике безопасности и получили временные документы. 
    Дотопав до третьего этажа и поглядев, что каждому из них предстоит жить отдельно в довольно просторных комнатках, Орк распрощался с товарищами и закрыл дверь изнутри. Присев на кровать, Орк слегка задумался: запинки эти все, неприятные ситуации, «выпадения» из времени и пространства… Что же это, черт возьми, происходит! Пагубное действие грибов? Белены? Испарений канализации? Запаха изо рта Храмика? Шут его разберет, но сейчас предстояло отдохнуть. Вечерком на смену, хвала Тенсесу не на всю ночь, а лишь до полуночи. Еще и деньги хорошие потом дадут. Деньги… Комната… Девушка… Ее глаза… Ее игривые кудри… Ее загорелые плечи…
    Помалу Орк отключался, и снились ему крысы в волосах и загоревшие Храмики с грибочками…
    ***
    Очнувшись от громкой музыки, Орк не сразу же сообразил и понял, в каком месте он сейчас находится, где источник музыки и как от него избавиться. Повертев секунд 15 головой и сонно прикинув, что находится от в здании гильдии «Путеводное Печенье», коль память его не подводит, он приподнялся и стал искать свои башмаки, одежду, которая загадочным образом исчезла, и самое главное – кинжал, подаренный батькой перед отъездом. Ничего из вышеперечисленного рядом не оказалось, и Орк, завернувшись в одеяло, аки султан какой, побрел по комнате к шкафу, надеясь что там его пожитки спрятал Храмик. Вместе с собой, ибо шутник давно уже напрашивался на добротную порку. Вещи в шкафу обнаружились, Храмик – нет. Вместо него там была еще одна подушка, покрывало, две пары штанов и рубах, куртка и жилетка, кстати, его размеров, и еще какие-то одёжки, видимо заготовленные специально для него – они не источали неприятных запахов и не выглядели поношенными.
    Быстро накинув свою одёжку, Орк вышел из комнаты и пошел на звуки музыки, доносившиеся из-за стены его комнаты. Какой-то смельчак соизволил послушать веселые и пошлые частушки, тем самым нарушив его покой. Что же. Поглядим, какой смельчак из себя и что он скажет в свое оправдание.
    Рывком отворив дверь, Орк застыл в ступоре от увиденного – здоровенный орк прыгал на кровати, зэм выплясывал нижний брейк на прикроватном ковре, передвинутом на середину комнаты, а хадаганец просто скакал, аки горный баран, и визжал не своим голосом, подпевая частушкам, доносившимся из Зэм-приемника. Вошедшего никто не соизволил заметить в течение целой минуты. За это время Орк понял, что Храмик поет не так уже и плохо, если убрать надрывные ноты из голоса, Собакьен тот еще воздушный гимнаст, а незнакомый Зэм – довольно хороший танцор. Таким коллективчиком они были бы бродячим цирком с неплохими заработками. 
    – Я вот хочу поинтересоваться – а вам часом продюсер не требуется? Могу быть «продюсером Валентином», если что! – Крикнул Орк, заржав во весь голос. Он неожиданности тройка «циркачей» застыла на местах, кое-кто даже успел грохнуться на пол.
    – Оооо! Наша сонная принцесса проснулся! С добрым Вас утречком! – Заорал Храмик. – Как видишь, мы тут новые связи устанавливаем! Знакомься – это Смерть-Умер. Кстати, брат Ведущей-В-Смерть. В гильдии – обычный рядовой сотрудник, увлекается нижним брейком, пишет частушки и вяжет крючком. Бабушка его… 
    – Думаю, достаточно! Ибо если это шпион Айденуса – несдобровать мне! – Воскликнул Смерть-Умер, толкнув со всей дури Храмика, что тот аж грохнулся на свою пятую точку. – Рад знакомству! Мне о Вас уже на рассказывали. И даже то, что Вы глаз положили на нашу госпожу Офицера! – Задорно подмигнув, Смерть-Умер вздохнул. – Не боитесь, это нормально, она из какого-то рода то ли ведьм, то ли колдуний, которые специализировались на приворотах мужиков. Так что это все минет через недельку-две. Воспринимайте ее как коллегу и товарища!
    Орк просто стоял с раскрытым ртом – он не успевал даже звука вставить в треск этого наглого Зэма. Понимая, что тот прав и что советы дает дельные, Орк начинал злиться и в то же время – проникаться уважением к этому восставшему.
    – Люууудоньки, нам же через 3 минуты и 34 секунды на сборы! Так, ребята, я щас, вы тут соберитесь и встречаемся на первом этаже у лестницы! – Вскочив, Зэм пулей вылетел из комнаты, и лишь грохот послышался от закрывавшейся двери через пару секунд. Стоя в неловкой тишине, Орк не мог поглядеть товарищам в глаза – про него сейчас слишком много было выложено карт на стол. 
    – Да ладно, будто мы и сами не видели эти твои взгляды, запинки и не слышали бормотание. – Подмигнул Орку Собакьен. – Давайте пошевелимся, поговаривают, что Офицеры не любят опаздывающих. Потом еще обсудим все. 
    Храмик был на удивление тихим и молчаливым. Ничего не сказав, он тоже выскочил из комнаты, бросив что-то неразборчивое про куртку или майку. Два орка последними покинули комнату и спустились на собрание. Что ждало их там, сам Тенсес не знал.
    ***
    Войдя в широкую и просторную комнатку, Орк сразу удивился – неужто они находятся в здании гильдии? Посреди комнаты был огромный стол, будто издревле здесь было принято встречать дорогих гостей и угощать их изысканными яствами. Стены украшали статуи и подсвечники – не золото, но довольно знатно смотрелось. У окна уже стояли Ведущая-В-Смерть, неизвестный доселе хадаганец, бородатый орк и Она… Перешептываясь, четверка о чем-то договаривалась или же наоборот – спорила. Слишком сдержанная жестикуляция и мимика, как сказал бы Собакьен.
    Через минуту за спиной Орка скопилось еще с десяток людей, орков и Зэм. Постепенно тишина заполнила комнату и на ее середину (условно середину, как подумал Орк) вышел хадаганец, который им что-то рассказал про режим, про их список заданий и зарплату. Потом он предоставил слово главе гильдии, имя которого Орк тоже прослушал, запомнил, что там было что-то связанно со «сладким» и то ли «печеньем», то ли «зефиром». Глава гильдии промолвил неожиданно тонким голосом, от чего Храмик покраснел и чуть было не взорвался «гоготом»:
    – Приветствую в стенах нашего клана. Мы только недавно создали его с нашими Офицерами и надеемся на вашу поддержку, помощь в развитии и желание прославлять подвигами гильдию. Взамен мы, конечно, будем Вам платить, обеспечим проживанием в стенах и за пределами стен здания гильдии. У Вас будет страховка и документы, наша помощь и поддержка в сложных ситуациях. А сейчас наш кадровик расскажет вам, кого и куда мы попросим отправиться для выполнения гильдейских поручений в ближайшее время. – Глава гильдии легонько махнул в сторону девушки.
    Она шагнула вперед, кивнув главе гильдии. 
    – Итак, без лишних прелюдий скажу, что приключения Вам предстоят опасные. И поэтому мы обеспечим Вас защитой и поддержкой. Вы будете направлены на различные окрестности Незебграда. Отправитесь Вы не поодиночке, а группками. За каждой группой будет закреплен офицер. Итак.. – далее последовал список территорий, а так же имен новобранцев, которым предстояло отправиться на ту или иную территорию. – … Собакьен, Орк – вы отправитесь на Дикие Земли. Это земля Ваших предков. Вероятно, у кого-то остались там еще родичи. Офицер поддержки и защиты у Вас – я. Всем всё ясно? Вопросы?
    Вопросов не было, по крайней мере у Орка. Его переполнило чувство радости и счастья, ведь Храмик, который тоже хотел «замутить» с Ней, отправлялся на Фабрику Грёз, а Собакьену Он верил, значит есть шанс… Но, вспомнив слова Смерти-Умер, Орк немного опешил… Что, если и правда она колдунья… И все эти утренние ритуалы – лишь часть ее ритуалов… Кто знает… Хотя вот именно – он ведь не знает! И начинает тут строить и рушить планы. Поедут в командировку, а там поглядим.
    – Смотри, не обожгись, огонь издали тоже красив и манящ. – Шепнул Орку Смерть-Умер. – Тем более она Офицер…
    В следующую секунду его след простыл. Зато обернувшись, он наткнулся на чью-то хрупкую фигурку. Едва не сбив Ее, Орк отскочил и подхватил девушку за талию.
    – Воу! Полегче! Так ведь и совсем можно жизни лишиться. – Пошутила девушка и улыбнулась Орку. – Готов к новым приключениям? – Задорно подмигнув, она проворно выскочила из рук Орка и, тряхнув копной вьющихся волос, умчалась в коридор. В комнате остался только Орк и запах земляники… 
    Продолжение следует...
    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    Сарнаут оказался больше, чем я думал, сложнее, чем я мог себе представить, и намного опасней, чем я хотел.
    Подпись: Ваш Ник.
    Иллюстрация к рассказу

    Автор: risovalkin
    Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19. Штурм крепости
            Я был так бодр, сыт и полон сил, что сам этому удивлялся. Все гулянье по поводу победы Красных я благополучно проспал, но нисколько не жалел об этом, так как сейчас чувствовал себя превосходно и мог свернуть горы. Время близилось к обеду, но в казармах царил мертвецкий покой. Сегодня у нас был заслуженный выходной, и все отсыпались после бурного ночного веселья. Я же просто наслаждался тишиной.
          Побродив немного по территории и пообедав в одиночестве, я решил проведать Старика. Вряд ли он будет против размять лапы. Но не успел я дойти до загона, как меня окликнул почтальон.
          — Санников, вы тут все вымерли что ли?
          — Нет. Мы вчера выиграли первый этап…
          — Да знаю я… Поздравляю! Давненько я не имел повода сказать это. Уверен, все Красные — от Шпагина до распоследнего каптернамуса — рады до безумия. Эх, жаль, мы в свое время проиграли. Так нас потом еще и прибирать полигон после Учений заставили, пока Синие наслаждались победой!
          — Обидно, — согласился я.
          — Что я могу посоветовать? Постарайтесь сохранить этот темп на следующем этапе Учений.
          — Что там будет?
          — Увидишь, — прищурился Бич. — Скажу только, что он будет проходить на Северном Плацдарме. Там же расположен Штаб Учений. И кому-то из вас нужно явиться туда за дальнейшими инструкциями к генералу Шраму Непокоренных.
          — Когда?
          — Вчера.
          — Понял. Уже выдвигаюсь.
          — И будь с ним осторожен. Шрам плевать хотел на войну Красных и Синих. Для него главное — воспитать настоящих солдат Союзной Армии, способных переломить ход войны с Лигой.
          В отличном расположении духа я отправился в указанном направлении. Штаб Учений мало чем отличался от других административных учреждений — помпезное здание с барельефами, патриотичными лозунгами и памятными датами; мемориал перед входом, аккуратные клумбы, резервуары с манной и несколько складских помещений. Привязав Старика у КПП, я отправился на поиски Шрама Непокоренных. Однако в штабе было пустынно, и все, к кому я подходил с вопросами, только отмахивались от меня.
          — Да пребудет с вами Свет, хе-хе! Генерала ищете? Он вместе с Синими на штрафных работах.
          Я не хотел обращаться за помощью к восставшим, но жрица Зэм сама ко мне подошла, и поскольку она была офицером, мне пришлось вытянуться во фрунт и отсалютовать.
          — Штрафные работы, капитан?
          — За проигрыш. Победитель отдыхает, проигравший работает, все честно. А вы, Никита Санников, полагаю, за инструкциями пришли? Я Саранг Шани-Хекет, капитан жрецов. Главная по магии Света, если можно так выразиться. Идемте, я покажу вам, где искать генерала.
          Я покорно пошел вслед за Зэм, стараясь, однако, держаться на расстоянии.
          — Солдатам Синих поручено очистить территорию старых Казарм от расплодившихся термитов, — продолжила она. — Это сложная задача.
          — Я видел термитов возле тюрьмы, по-моему, они не так уж опасны.
          — Это если их не трогать. К тому же здесь у них матка, так что ведут они себя агрессивно. У нас даже уже есть погибшие среди солдат, — она остановилась и повернулась ко мне. — Идите прямо по этой дороге.
          — Пешком?
          — Так надежней. Термитов в этих степях очень много, они сразу реагируют на крупных животных и могут напасть целой стаей. Я выдам вам сигнальные ракеты, подайте знак, если на вас нападут или если увидите тело погибшего. Сейчас я провожу обучающий курс воскрешения в боевых условиях. Спасать убитых — задача моих подопечных. По сигнальной ракете мои ребятки отыщут тело и проведут ритуал Воскрешения.
          — Ни разу не видел, как воскрешают мертвых…
          — Дар Тенсеса, который лежит в основе этой магии, — занятная штука. Потери — как в бою, так и на Учениях — неизбежны, но «жертва Тенсеса», давшего нам возможность возвращаться к жизни, работает безотказно, если только противник не изуродует тело павшего, конечно. Надеюсь, вы будете относиться к жрецам с большим уважением, ведь вам еще представится случай погибнуть в бою с врагами Империи, хе-хе!
          Я решил пропустить это «радостное» напутствие мимо ушей, у восставших своеобразное чувство юмора.
          — А что находится там… ну… когда умираешь…
          — Чистилище. Из него можно вернуться, если есть куда… я имею ввиду жизнеспособное тело.
          — Даже если погибший сам этого не хочет?
          — Все хотят. Впрочем… там есть дверь для тех, кто желает идти вперед.
          — И что за этой дверью?
          — Тех, кто заглянул за нее, никто никогда уже не услышит.
          Я взял в руки сигнальные ракеты и с гудящей от сумбурных мыслей головой пошел в указанном направлении. Всю дорогу перед глазами назойливо висела дверь, почему-то похожая на старую обшарпанную калитку с заржавевшими, скрипучими петлями.
          Стая термитов на меня не напала, но нескольких тварей, лезущих прямо под ноги, я все-таки убил. Мертвых солдат мне тоже не попалось, и свидетелем воскрешения я не стал.
          Вскоре я вышел к территории, огороженной знакомыми бетонными стенами, которые, правда, кое-где покосились, и сразу наткнулся на генерала Шрама Непокоренных. Он находился в месте, где очевидно когда-то был КПП.
          — Наконец-то Красные победили, — крякнул Шрам — грузный и на первый взгляд неповоротливый орк, но я чувствовал, что это впечатление обманчиво. — Это хорошо. Для Красных. И плохо для меня, разорви тебя Астрал! Это значит, что половина моих солдат проиграла! Р-р-р! Я уже всыпал Занозе и остальным офицерам Синих! А то расслабились! Привыкли к легким победам! Я им устрою… Ночь Астральных Порталов, так их растак! А ты — молодец. Слышал я о тебе: Синие жаловались, Красные хвастались.
          У генерала был пронзительный, цепкий взгляд, который все время держал меня в напряжении. Отчего-то сразу становилось понятно, что передо мной боевой офицер. Я хотел было поскромничать, что моя слава преувеличена, но выскочивший словно из-под земли капитан не дал мне сказать и слова.
          — Твою дивизию! И эти трусы — будущие солдаты Великой Империи?! Мать… Ты только посмотри, Шрам! Боятся лезть в старые казармы, боятся термитов! А я боюсь представить, что будет, когда им придется сражаться с витязями Лиги! Нет, если эти олухи не пойдут в атаку, я лично засуну каждому в штаны по термиту…
          Несмотря на то, что появившийся орк был ниже рангом, соблюдать субординацию по отношению к генералу он не собирался, яростно тыча тому кулаком в грудь. Но Шрам лишь ухмыльнулся в ответ на это столь бурное проявление эмоций.
          — Она на самом деле такая громадная, как рассказывают? — спросил он и, не дожидаясь ответа, повернулся ко мне. — Что же, вот я и нашел твоим талантам достойное применение. Мне нужен доброволец для особого, почетного и смертельно опасного задания. Добровольца я уже выбрал. Надеюсь, тебе будет приятно узнать, что это ты.
          Капитан фыркнул и скрестил руки на груди, когда генерал рассмеялся громким, хриплым смехом. Мне вдруг пришло в голову, что они, возможно, прошли вместе не один бой, и, несмотря на разницу в положении, являются друзьями.
          — Мигрирующие термиты захватили Старые Казармы. Наверное, видел этих степных тварей по пути сюда, — продолжил Шрам, отсмеявшись.
          Я молча кивнул.
          — Они пытались и в столицу пролезть, но, я слышал, служба городской очистки сработала на удивление оперативно. Так что термиты загнаны в угол… а этим углом как раз и оказались казармы. Нам это только на руку — есть на ком потренироваться, гы! Ты вроде уже герой, так что и задание будет геройское. Про королеву новую слыхал? Опасная бестия. Солдатики прозвали ее Термиллой, надо с ней разобраться. Вот ты и поможешь отправить ее к демонам! И хватит уже мутузить Синих! Пора воевать вместе с ними, плечом к плечу, как тебе и предстоит в будущем, когда Империя-мать отправит тебя на Святую Землю.
          — И не забудь позвать ребят из отдела пропаганды, чтобы они в красках описали этот подвиг, — ехидно вставил капитан, непонятно к кому обращаясь — к генералу или ко мне.
          — Остынь, Орлан, тебе тут позарез нужен герой. Для примера! Пусть покажет этим трусам, как нужно бороться с термитами, раз уж они от страха с места сдвинуться не могут, — примирительно произнес Шрам, хлопнув капитана по плечу и вопросительно посмотрев на меня. — Ты-то, надеюсь, термитов боишься? О твоей храбрости и доблести легенды ходят.
          Несмотря на лестные слова генерала, его друг по поводу меня больших иллюзий не питал, глядя с недоверием и даже враждебностью. Он хмуро кивнул головой, призывая следовать за ним.
          — Почему эти казармы заброшены? — спросил я.
          — Здесь было обрушение, и они оказались на самом краю аллода. Опасно.
          Мы и в самом деле находились у края земли: сквозь туманную дымку и россыпь странных светящихся огоньков отчетливо виднелись астральные «нити», паутиной окутавшие весь Сарнаут. Шум корабельных двигателей здесь был слышен еще громче, и я даже сумел разглядеть мерцание сфер, что защищали судна от разрушительной силы.
          Войдя на территорию казарм, мы сразу наткнулись на солдат из батальона Синих, явно чувствующих себя не в своей тарелке. Термитников поблизости не наблюдалось, но, возможно, термиты облюбовали в качестве своего жилища какое-нибудь из заброшенных зданий. Заметив меня, перешептывающиеся о чем-то Синие сразу замолчали и нахмурились.
          — А этот зачем здесь? — вперед вышел тот самый орк, который собирался поднять флаг в первом раунде. — В своих казармах не сидится?
          — А этот здесь, чтобы разобраться с тем, на что у вас всех кишка тонка оказалась! ПОЗОР! — во все горло завопил капитан. — Пришлось Красных звать, чтоб показать вам, трусам, что значит настоящая Имперская Армия!!!
          Он орал так, что мое левое ухо едва не оглохло. У орка Синих начали наливаться кровью глаза, и я подавил желание схватиться за оружие.
          — Не нужна нам помощь Красных, без них обойдемся! — рявкнул он, глянув на меня так, будто я главный враг государства. — А ну пошли, что встали?! Впер-р-ред!!!
          Вероятно, он в своем батальоне был негласным лидером, потому что остальные его послушались, а может быть, просто задетая гордость пересилила страх перед термитами. Мне не очень понравилось то, как я невольно стал краеугольным камнем в неприятной ситуации, и ненависть ко мне со стороны Синих моментально возросла. Но капитан веселел на глазах, глядя, как Синие опасливо, но все-таки потянулись в глубь территории.
          — Гляди… самолюбие, хе-хе, — оскалился он.
          Я хотел уже высказать свои сомнения на счет его методов и возможных последствий, но мое внимание целиком привлекла Зэм, точнее, то, что она вела за собой, как на поводке… Гигантский скелет, принадлежащий, наверное, огру, бодро ковылял за ней, повинуясь движению жезла.
          — Кто это? — ошарашено произнес я.
          — Капитан некромантов ИВО, — ответил Орлан, тоже неотрывно глядя на восставшую и ее жуткого спутника. — Она отвечает за профессиональную подготовку адептов магии смерти.
          — Нет, я об этом… существе.
          — А это Костопырка — экспериментальный боевой скелет, самовольно покинул расположение части. Редкий образец, между прочим! Для Учений следующего призыва готовят… Нашелся, значит?! — крикнул он восставшей.
          Она подошла ближе, и я инстинктивно отшатнулся, схватившись за рукоятку меча. Вблизи скелет оказался еще больше, чем я думал.
          — Уйти далеко он не мог: видишь, одна из его костей сильно изношена и нуждается в замене. Я бы задала ему трепку за побег, но это совершенно бесполезно. Эти существа иногда выходят из-под контроля, и ни кнут, ни пряник не помогает — только магия, магия и еще раз магия, как завещал Великий Незеб! Нам еще предстоит поработать над этим, — произнесла Зэм, и взглянув на мое полное недоверия лицо, добавила: — Главное не злить его: кто знает, что взбредет в эту пустую голову.
          После этих слов я еще крепче сжал свой меч, но огромный скелет следил только за движениями жезла Зэм и не обращал внимание больше ни на что вокруг.
          — Эй, Костопырка! Пошли-ка, дружище, домой, там тебя все заждались! Да топай ты, тупая башка! Пошевеливайся!
          — Ну как успехи? Где эти олухи?
          Я оторвался от удаляющейся парочки, только когда генерал Непокоренных своим появлением вывел меня из легкого ступора.
          — Ушли на подвиги, — ответил капитан. — Их малеха перекосило, когда Красного увидали…
          Шрам захохотал.
          — Салаги… ну ничего, скоро позабудут и про львов, и про гиен. Помню, как Красных ненавидел в свое время, а теперь… — он махнул рукой, на несколько мгновений углубившись куда-то в свою память, а затем обратился ко мне. — С легким сердцем я объявляю заключительный этап учений. Уверен, что и в астрале Красные проявят себя как настоящие герои! Этап будет проходить к северо-западу отсюда, там расположен Крепостной мыс. Ваш куратор — адмирал Иасскул Мби… Мби… зи-Бомани. Ох, имена у этих восставших — язык сломать можно. Вот инструкции, здесь есть вся необходимая информация. А это пакет для адмирала. Этап начнется завтра, так что отдохните сегодня как следует. И не посрамите честь Игшского Военного Округа!
          Едва не лопнув от любопытства, я все-таки сумел добраться до казарм Красных, не засунув нос в инструкции. Там, к этому времени, хоть еще и царила апатия, но в воздухе уже начинало зарождаться продолжение вчерашнего праздника. Впрочем, лейтенант Красных Майя Шинелина настоятельно рекомендовала нам поберечь силы для заключительного этапа Учений и хорошенько выспаться.
          Честь зачитывать инструкции выпала мне. Все собрались в столовой вокруг стола, на котором сверху мы разложили документы и карту, а снизу передавали друг другу стаканы с интересным содержимым. Было шумно и весело.
          Как выяснилось, завтра нам предстояло вступить в последнюю схватку с батальоном Синих на небольшом островке, где расположен учебный полигон «Канийская крепость». Согласно условиям, проигрывающий в общем зачете батальон должен удержать крепость. Соответственно, наша задача — захватить ее. Приятным сюрпризом стало то, что кроме карты и инструкций, в пакете находились еще и те самые секретные документы, которые нам удалось добыть, разгадав загадки Синих. А это, ни много ни мало, полный состав вражеского батальона: количество мечников, лучников, магов! На лицах солдат расплылась довольная улыбка — эта ценная информация здорово поможет нам при штурме крепости!
          Остаток дня мы провели, с огромным энтузиазмом разрабатывая планы на завтра. И хотя ближе к вечеру подуставшие от обсуждения военной стратегии солдаты начали разбредаться кто куда, я до последней минуты изучал карту «Канийской крепости» и список батальона Синих, пытаясь поставить себя на их место и решить, как они могли распределить свои силы. И даже когда моя голова наконец коснулась подушки, я все еще прокручивал разные варианты и долго не мог уснуть.
          На следующее утро батальон был непривычно притихшим. Все думали об одном и том же: остался последний рывок, последний день Учений. Кажется, понимание этого пришло ко всем только сейчас. Вне зависимости от результата сегодняшних соревнований, вечером мы вернемся сюда в последний раз… А завтра Империя раскидает нас по аллодам, и со многими из тех, кто на этот короткий срок стал мне семьей, я больше уже не встречусь никогда.
          Солдаты были погружены в свои мысли, и завтрак прошел в молчании. Когда мы вывели из загона и оседлали своих животных, и батальон уже готовился выдвинуться к Крепостному мысу, я зачем-то еще раз заглянул в казарму… будто почувствовал. Первые дни Армии казались мне настоящим адом, я не мог дождаться, когда выберусь отсюда, но теперь мне было очень грустно, будто я прощаюсь с родным домом.
          — Ник, мы еще вернемся сюда сегодня, — тихо произнес проницательный Михаил, зайдя за мной следом.
          — Да, — рассеянно кивнул я, бросив последний взгляд на свою койку. Отчего-то меня не покидала странная мысль, что больше я это место никогда уже не увижу.
          Ни у кого не было желания разговаривать, когда мы добирались до места назначения. Мой Старик шел почти самым последним, и я был рад, что никто не мешает мне вслушиваться в свои ощущения. Невнятное беспокойство мучило меня с первой же секунды, как только я открыл глаза утром. Мне даже казалось, что я проснулся не от сигнала, а от этой тревоги внутри… Но когда на горизонте появился палаточный штаб с развевающимися красными флагами, все посторонние мысли исчезли из моей головы.
          Перед глазами сама собой вспыхнула карта «Канийской крепости» и пронесся полный список батальона Синих.
          — Итак! — хлопнул металлическими ладонями адмирал Иасскул Мбизи-Бомани, оглядывая выстроившихся перед ним солдат. — Пора приступать к штурму. Если вам удастся выполнить поставленную задачу, учения завершатся полной и безоговорочной победой Красных! Вы подниметесь на борт астрального корабля, который отправится на небольшой островок, где и расположена крепость. Но прежде… важная информация: берег занят солдатами Синих, точнее, самих солдат там не очень много, зато дрессированных служебных гиен — пруд пруди. И это очень опасные противники! Необходимо очистить берег, иначе эти гиены вцепятся вам же в спину. Самое время вспомнить все, чему вас учили на тренировочном полигоне: наука Шипа Змеелова может вам сейчас пригодиться! Впрочем, если не хотите лишних трудностей, постарайтесь поскорее ликвидировать поводырей, тогда с безмозглой сворой гиен справиться будет проще.
          — А почему у нас нет дрессированных служебных львов? — выкрикнул Орел.
          — Потому что львы здесь не водятся, умник! — раздраженно ответил адмирал.
          — Несправедливо, — пробормотал Кузьма, и я был совершенно с ним согласен.
          — Как только ступите на Крепостной мыс, Синие, скорее всего, сразу вас атакуют, — продолжил Зэм. — Разрешаю использовать любые методы в борьбе с ними. Вчера у вас был целый день, чтобы подумать, как сломить их оборону, надеюсь, вы потратили его с толком.
          — Разрешите вопрос, адмирал, кто и как будет фиксировать победу одной из сторон? — спросил Михаил.
          — Это хороший вопрос. Штурм будет длиться восемь часов. Ваша задача в течение этого времени прорваться в центр крепости — вот сюда — и установить там макет магической мины. Как только это будет сделано, находящийся внутри крепости наблюдатель зафиксирует победу. И все. Вы герои! Если вы не успеете, значит, вы проиграли. В свое время я проходил тут службу именно на стороне Красных. И тогда мы победили. Очень уж мне хочется вновь увидеть наш развевающийся флаг во главе колонны на параде в Незебграде…
          — Кто будет устанавливать мину?
          — А это вы решите сами. У вас есть боевая задача и… — адмирал посмотрел на наручные часы, — тридцать минут на выработку стратегии. Действуйте.
          — Может… Ник? — несмело предложил кто-то из солдат, и все согласно закивали.
          — Мне кажется, Синие именно это и будут от нас ожидать… что мина у Никиты, — произнесла Матрена.
          — Значит, я буду отвлекающим маневром, а мину пронесет кто-то другой.
          Мы столпились вокруг карты, обсуждая, с какой стороны лучше прорываться мне с большей частью батальона Красных, сосредоточив на себе все внимание Синих и приняв основной удар, а с какой незаметно выдвинется небольшой отряд во главе с Орлом, у которого на самом деле будет мина.
          Обсудив все нюансы, ровно через полчаса мы, решительные и воодушевленные, двинулись к берегу, заполненному дрессированными гиенами. Правда, я, будучи по легенде главным диверсантом, остался в арьергарде, и ни с гиенами, ни с поводырями мне лично сражаться не пришлось. Мы не знали, есть ли у Синих тайный разведчик на берегу, который докладывает все в «Канийскую крепость», поэтому на всякий случай до пристани я добирался по уже расчищенной дороге и под охраной. Серьезных потерь в борьбе с гиенами мы не понесли — их задачей было всего лишь задержать нас. И мы действительно потратили на зачистку берега много драгоценного времени.
          У причала нас уже ждал корабль. Как и в Незебградском порту, здесь, на краю аллода, было сумеречно. Россыпь сверкающих звезд отражалась в защитной сфере, заключившей в себе большой имперский фрегат. На борт я ступил одним из последних. Взревели двигатели, улавливающие астральный ветер лопасти засветились ярче, из сопел вырвалась раскаленная мана, и корабль с удивительной для своих габаритов мягкостью отчалил от аллода.
          — На этот раз тебя точно убьют, Ник, — сказал Орел, вертя в руках небольшую учебную мину — залог нашей победы. — Только ты мог добровольно согласиться стать мишенью.
          Я вглядывался в астрал, меняющийся прямо на глазах: глубокая синева разбавлялась сиренью, затем наливалась розовыми тонами, а потом вдруг окрасилась в ярко-рыжий, будто мы плыли в воде и кто-то впрыснул в нее неразбавленной краски. Красота астрала гипнотизировала. Я слышал, что некоторые астралонавты, чересчур долго любуясь им, сходили с ума и прыгали за борт.
          — Синие могут разгадать наш маневр, — с трудом оторвавшись от завораживающего зрелища и поглядев на Кузьму, произнес я. — Понять, что мы водим их за нос, и что мины у меня нет.
          Орел молчал какое-то время, прежде чем ответить:
          — Сейчас уже поздно менять план. На это нет времени…
          Наше путешествие было очень коротким. Берег Игша все еще хорошо был виден, когда впереди показался маленький островок, на котором возвышались каменные стены «Канийской крепости».
          Я чувствовал, как утекают минуты, как они складываются в часы, и мне не терпелось высадиться на берег. Мы рассчитывали на быструю победу и готовились вложить все силы в первый рывок, иначе бой может превратиться в затяжную осаду, что, конечно, на руку Синим, но не нам.
          Яростная схватка началась в ту же секунду, едва батальон ступил с пришвартовавшегося судна на причал. В щиты сразу застучал шквал горящих стрел, над головами красочным салютом взорвались заклинания, быстро затянувшееся дымом пространство сотрясли крики и бой барабанов. Наши лучники тоже начали стрелять, но пока это не приносило результата — крепость была высокой, и стрелы не долетали до цели. Вперед, прикрываясь щитами, выдвинулись орки. Над их головами переливалась золотая вязь защитных барьеров, частично поглощавших вражескую магию, но даже это не спасало их от массивной атаки сверху.
          Я, переминаясь с ноги на ногу, следил за происходящим с корабля и изнывал от ничегонеделанья. Мне приходилось собирать всю волю в кулак, чтобы не сорваться с места и не ринуться в бой. Хотя расстояние до крепости было не очень большим, наш батальон сразу понес серьезные потери, продвигаясь под мощным обстрелом со стены. На стороне Синих сражалось больше магов, чем у Красных, но меньше лучников, и я, глядя за тем, как противники ведут огонь, старался понять диспозицию их сил. Крепость в форме пятиконечной звезды занимала большую площадь — почти весь остров, и у одного батальона нет физической возможности обеспечить надежную охрану всех ее башен и стен, на это просто не хватит солдат. Значит, где-то есть слабое звено! Так или иначе, нашей задачей было стянуть как можно больше сил противника к передней стене, на которую толстокожие орки из Красных уже пытались взобраться — пока безуспешно. Синие уверенно держали оборону, опрокидывая и поджигая лестницы и не подпуская близко людей и Зэм.
          — По спискам у них пятеро мистиков, — напряженно вглядываясь в башни, сказал я. — Ты видишь, где они?
          Стоявшая рядом Лиза ответила не сразу.
          — Не всех.
          — Как минимум один стоит на левой башне и один на правой, — продолжил я. — Видишь эти фиолетовые вспышки…
          — На правой двое, — перебила она. — Еще один на стене. Где пятый, я не знаю.
          — Очень много стрел, — вставил Орел. — Или список врет, или все их лучники здесь, ведут огонь по нашим. Во всяком случае, большая часть.
          — Да, мне тоже так показалось, — согласился я. — Думаю, они расставили своих магов по всему периметру. Так что когда вы зайдете с тыла, вас, может, и не застрелят сразу, но поджарят точно.
          — Я огнеупорный, — мрачно сказал Кузьма.
          И в этот момент на вершине стены вспыхнул пожар — это наши маги наконец сумели подобраться вплотную к крепости и внести хаос в ряды Синих. Михаил тоже был где-то там, и судя по тому, как быстро распространялось пламя, принимал самое активное участие в битве. Из-за пожара обстрел по штурмовикам заметно уменьшился, и наше наступление сразу пошло веселей: одному орку все-таки удалось взобраться на стену, и через секунду двое лучников Синих полетели вниз. И хотя третьим скинутым со стены оказался сам лазутчик, вслед за ним уже карабкались другие.
          Вскоре прорвавшимся наверх Красным удалось отвоевать маленький участок стены, по которому снизу небольшим, но уверенным ручейком атакующий батальон стал просачиваться внутрь.
          — Сейчас Синие стянут сюда все силы, — произнес я, чувствуя, как бешено заколотилось мое сердце. — Наш выход, ребята.
          — Удачи, постарайтесь выжить, — Кузьма хлопнул меня по плечу и вместе с Лизой и еще тремя солдатами спрыгнул с корабля.
          — Вы тоже, — сказал я им вслед.
          Дым уже затянул почти весь остров, и они быстро пропали из виду. Матрена наколдовала сверкающий магический щит, призванный отвести от нас чужую магию — он был ярок и сразу привлекал внимание, но нам и не нужно было прятаться. Я ожидал нападения сразу, как только сошел с корабля, но атаку мы почувствовали, только когда приблизились к стене. Из-за широкой спины Лба мне плохо было видно, что происходит впереди. По бокам меня тоже прикрывали мечники, сзади была Матрена и два мага Зэм. До самой крепости мы дошли почти без затруднений, зато под стеной шел ожесточенный бой, и прорваться внутрь нам не удалось. Тех, кто успел подняться, зажимали в тиски с обеих сторон. С башен велся прицельный огонь по лестнице, которая горела сверху до низу, и взобраться по ней уже не представлялось возможности.
          Наверное Синие и впрямь стянули к этой стене все свои силы, потому что под их усилившимся напором мы стремительно теряли с таким трудом завоеванные позиции. Положение штурмовиков сверху стало совсем отчаянным — несмотря на то, что они все еще старались удержаться на стене, противник давил их количеством. Те же, кто находился внизу, не только не могли подняться под массированным обстрелом, но и вынуждены были отступить.
          — Ник, там Миша!
          Я посмотрел в ту сторону, куда показывала Матрена, и увидел Грамотина, активно огрызающегося огненным шарами. Какое-то время его прикрывал щитом орк, но потом чья-то метко пущенная стрела все-таки достала последнего, и Михаил остался без защиты. На земле вокруг лежало множество бездыханных тел. Мы уже потеряли больше половины своего состава и все еще продолжали отступать.
          — Ну давай же, Орел, — прошептал я. — Давай…
          И будто это было каким-то заклинанием, а я могущественным магом, огонь сверху вдруг резко поубавился.
          — Что происходит? — спросил Лоб. — Мы уже победили?
          — Еще нет. Синие поняли, что мы только отвлекающий маневр, и отошли на другие стены искать тайных лазутчиков. Если уже не нашли…
          — Надеюсь, Орел успел пробраться внутрь.
          Наверху из Красных уже никого не осталось, лестница, по которой вскарабкались первопроходцы, полностью сгорела, и нас все еще атаковали, пытаясь не дать прорваться в крепость еще раз. Но оттого, что Синим пришлось разделиться, мы, собрав последние силы, сумели сломить их значительно «похудевшую» оборону.
          Поднявшись на стену одним из последних, я наконец почувствовал себя в своей стезе. Внизу, где не было противников и приходилось лишь уворачиваться от атак сверху, я был беспомощен, как котенок. Зато здесь мне удалось взять реванш и вдоволь помахать мечом.
          Внутри кипела битва. Большинство Синих находилось на стенах, но некоторые начали подтягиваться к центру двора, где нам необходимо было установить мину. Остатки наших солдат, разделившись надвое, начали с боем продвигаться одни по правой, другие по левой стене к башням. Я, едва увернувшись от стрелы и отбив чей-то меч, толкнул плечом Лба, с которым мы стояли спина к спине.
          — Давай к центру! — крикнул я ему.
          — Ты что? Нам надо найти группу Орла и помочь им! Иначе проиграем…
          — К ЦЕНТРУ!!!
          Дальше Лоб пререкаться не стал, и растолкав широкими плечами и своих, и чужих, тараном начал прокладывать путь к спускающейся вниз внутренней лестнице.
          — Миша! — я схватил за руку чудом оказавшегося рядом Грамотина. — Мы продвигаемся туда, прикрой нас!
          По его озадаченному лицу я понял, что он усомнился в моей адекватности, но вопросов, к счастью, задавать не стал и одним взмахом жезла послал в центр двора большой огненный сгусток, от которого Синие шарахнулись в стороны.
          Пробиваться было нелегко, но я чувствовал азарт, придававший мне сил. Разгоряченные от нагрузок мышцы наливались приятной тяжестью, слух и зрение обострились, я замечал любые движения и вовремя на них реагировал. Все мысли исчезли из головы — были только я, мой меч и цель впереди.
          На флагштоке в центре двора «Канийской крепости» висело знамя батальона Красных, но оно было спущено. Зато знамена Синих развевались повсюду.
          — Ник, мы ведь не выиграем, пока мина не будет установлена, — наконец решил высказаться Михаил, когда мы уже приблизились к центру. — Синие вроде бы засекли группу Орла и даже поймали кого-то из них, но, может, мы еще сможем что-то сделать, если сумеем…
          — Вот и молодцы, что засекли.
          — Что ты… — начал было Грамотин, но наморщив лоб, замолчал.
          Несмотря на то, что большинство наших солдат сражалось на стене, продвигаясь к башням, стремительный прорыв нескольких штурмовиков к флагштоку не остался незамеченным, но было уже поздно. Пока половина Синих гонялась за Орлом где-то на задних стенах, а другая не давала остаткам Красных прийти ему на помощь, мы уже успели ликвидировать охрану в центре двора.
          Убирать меч в ножны было некогда, поэтому я просто бросил его на землю и, выдернув из-за пазухи учебную мину, активировал ее. На ней загорелись голубые огоньки, и это, видимо, привело в действие подъемный механизм флагштока, потому что флаг Красных гордо взвился в воздух без нашей помощи. Как только это произошло, нас сразу окружил защитный барьер, не позволяющий атаковать и приглушивший все звуки. В столь внезапно наступившей тишине у меня сильно зазвенело в ушах.
          — Итак, крепость взорвана! Бабах! Бум! Всех врагов разорвало на кусочки и разбросало по астралу. Ура! — я весело посмотрел на Лба и Михаила.
          У первого на лице прочно укрепилось выражение слабоумного, попавшего в научный институт. Второй глядел на меня с непередаваемой гаммой эмоций. Я рассмеялся.
          — Это, кажется, немного расходится с тем, что мы планировали изначально, — сказал Миша.
          — Мы с Орлом решили слегка изменить план.
          — Угу, — кивнул он, а потом на всякий случай уточнил, чтобы окончательно удостовериться в нашей с Кузьмой невменяемости: — То есть, получается, мы даже не блефовали, и ты, как на параде, шел с миной прямо в лоб противнику?
          — Ну да.
          Лицо Гармотина приобрело сочувствующий вид.
          — На то и был расчет, что Синие бросятся искать лазутчиков с тыла… — начал объяснять я ход своих мыслей.
          — Действительно. Вряд ли бы они поверили, что Красные тупые настолько, чтобы нести мину чуть ли не через главные ворота.
          — Да.
          — Но именно так мы сделали.
          — Да.
          Грамотин снова кивнул, что-то для себя решив, и я подозревал, что решение это мне отнюдь не польстит. Я снова рассмеялся.
          — Так я не понял, мина с самого начала была у тебя? — выпал из ступора Лоб.
          На этот раз мы с Михаилом захохотали оба.
          Я уже собирался ответить Лбу, но вдруг тело сковало напряжение, и по спине прошел озноб. А еще через мгновение оглушительно завыла сирена.
          — Это не учения, что-то случилось, — обеспокоенно сказал Михаил, но я и так это понял.
          — Всем построиться! Шевелитесь!
          Невесть как оказавшийся на острове адмирал Мбизи-Бомани надрывался в громкоговоритель. Он бежал по двору крепости и махал руками, призывая всем собраться возле него.
          — Быстрее! Быстрее! Это не учебная тревога!
          Все, и Красные, и Синие, кто был жив и еще мог стоять на ногах, построились в ряды. Возле меня были Лоб и Михаил. Мне показалось, что неподалеку в толпе блеснули эльфийские крылья. Где Кузьма и Матрена, я не имел представления, и больше всего мне хотелось пойти и поискать их.
          — Смирно! Слушайте меня внимательно, товарищи солдаты! Час назад несколько кораблей Лиги пытались подойти к северо-восточному берегу Игша. Из донесений разведки стало понятно, что декларируемой целью десанта была так называемая «Спасательная операция» по освобождению военнопленных. Как вы знаете, не так давно из тюрьмы был совершен массовый побег… Возможно, Лига искала уцелевших, а может быть, они преследовали другую цель. Так или иначе, нападение отбито, как того и следовало ожидать, но один из кораблей сумел ускользнуть. Через астральную червоточину прыгнул, зараза! Как стало известно только что, он вынырнул у острова Дозорный. Это рядом — вон там…
          После этих слов тишина во дворе крепости стала абсолютной. Лигийские корабли возле нас? В самом сердце страны?
          — Но ведь совсем близко… столичный порт, — произнес кто-то.
          — Туда им не подобраться, Незебградский порт под надежной охраной. К Дозорному тоже уже направляются военные корабли, скоро они будут здесь. Поймают этого… прыгуна. Мы находимся ближе всех к месту высадки лигийского десанта, и до прихода подкрепления нам нужно сдержать этих ублюдков, пока они не перебрались на Игш. Это, конечно, не самая лучшая идея — отправлять зеленых юнцов на бой с матерыми десантниками Лиги… Но, боюсь, у нас нет выхода. Значит так, ты — шаг вперед, — адмирал ткнул в меня пальцем и я вышел из строя. — Слушай меня, товарищ офицер…
          — Я не офицер.
          — Нам тут сейчас не до церемоний, Санников! Закон военного времени! Так что поздравляю тебя с новым званием, — гаркнул Мбизи-Бомани. — А теперь слушай мою команду, лейтенант. Сейчас я вместе с обоими батальонами немедленно отправляюсь на остров Дозорный. Твоя задача позаботиться о раненых. Мы своих не бросаем… Я оставлю тебе пятерых лекарей и еще парочку солдат в помощь. Тяжелораненых лучше добейте сразу, чтоб не мучились… Только осторожно, их потом еще воскрешать! Когда корабль доставит нас на остров, он вернется за вами. Постарайтесь к этому времени поставить на ноги как можно больше бойцов — вы все нужны будете мне на Дозорном! Есть вопросы по существу?
          — Да. Что делать с убитыми?
          — Ничего, им вы уже не поможете. О них позаботятся жрецы.
          Когда корабль, на котором мы прилетели, отчалил с большинством выживших к соседнему острову, я вместе с несколькими солдатами пытался навести порядок в крепости. Раненых было очень много и среди них оказался и Кузьма, вокруг которого прыгала Матрена.
          — Я не смогу вернуть его в строй, у него очень сильные ожоги, нужна госпитализация, — сказала она в ответ на мой немой вопрос.
          — Ты был прав, пророк недобитый, мы почти уже взобрались на стену, когда нас сцапал маг Синих, — прохрипел Орел и постарался улыбнуться. — Лиза пыталась навести морок и скрыть нас от глаз, но у них тоже был мистик…
          — Адмирал приказал добить тяжелораненых.
          — Только попробуй! То, что ты теперь офицер, вовсе не значит, что я не дам тебе по морде, когда воскресну.
          — Потерпи, Орел, помощь уже близко, — я похлопал его по плечу, присев рядом. — Мы сейчас отправимся на Дозорный, но сюда уже идут корабли…
          — Значит, веселье продолжается без меня, — вздохнул он.
          Корабль не возвращался очень долго, и я нервничал, хоть и старался не подать вида. Может быть к Дозорному уже прибыло подкрепление, и наша помощь там больше не нужна? Остров действительно был в пределах видимости — зависшая в астрале черная точка, на которую я, перетаскивая раненых во двор крепости, то и дело оборачивался, как будто мог что-то разглядеть. Лоб, Миша и Лиза были где-то там, сражались уже не на соревнованиях со своими, а против реального врага, который не старается убить так, чтобы потом можно было воскреснуть. Он делает все, чтобы убить навсегда.
          Когда на горизонте сверкнула защитная сфера астрального корабля, я вздохнул с облегчением, твердо уверенный, что лучше услышать неприятные новости, чем находиться в безвестности.
          — Предстоит нелегкая работенка. И каждый меч, топор или жезл на счету. Вы как? Готовы умереть во имя Империи?! — спросил полковник Хранителей, впиваясь зелеными глазами-лампочками в поднимающихся на борт корабля солдат.
          Кузьма был недееспособен и остался в крепости. Матрена и другие лекари сумели поставить на ноги еще нескольких Красных и Синих, и теперь нам предстояло присоединиться к тем, кто уже был на Дозорном. Сражаться плечом к плечу, как того и хотел генерал Шрам Непокоренных.
          — У врага, что нам противостоит, серьезная репутация, — холодным, безжизненным голосом продолжал полковник Хранителей, облокотившись о борт корабля и наблюдая за тем, как тот мягко отчалил от острова. — И руки по локоть в крови имперских солдат. Уцелевший корабль так и называется — «Рука Тенсеса»! Это флагман, которым командует адмирал Адриан Галсов. Уверен, Комитет много бы дал за то, чтобы с ним поговорить. Только живым он не дастся. Но и упускать шанс захватить в плен такой неиссякаемый источник информации нельзя.
          — Он выпрыгнет в астрал, — сказал я.
          — Значит, надо успеть убить его раньше! Некроманты смогут извлечь информацию из мозга адмирала, если доставить его к ним в полной сохранности.
          — Простите… мозг доставить? — уточнил я, содрогнувшись внутри.
          — Именно. Немного астральных кристаллов и побольше маны, и можно изготовить зачарованный контейнер для головы адмирала… — задумчиво протянул Зэм, затем, заметив мой взгляд, добавил: — Все мы, восставшие, немного маги. Даже морские волки вроде меня.
          — Вы — некромант? — как я не старался, у меня не получилось скрыть в голосе нотки отвращения.
          Полковник отвернулся и уставился в астрал, в его металлическом лице отражались разноцветные блики.
          — В Лиге в основном эльфы изучают искусство некромантии, — сказал он через некоторое время. — Большинство гибберлингов и канийцев чураются его, боятся. Глупцы… Я сам посвятил немало времени и в прошлой жизни, и ныне этой великой магической науке. И если представить себе гипотетическую ситуацию отсутствия у Лиги некромантов… по моему скромному мнению, Лига уже давно была бы нами завоевана. Добиться этого непросто, но можно. Теперь, когда у меня впереди вечность, на многое я смотрю иначе, да… И всякий раз, когда судьба сталкивает меня с эльфийскими некромантами, я их уничтожаю. Мертвый некромант — плохой некромант, хе-хе… Люблю доказывать тезис о том, что эльфы — плохие некроманты!
          Про себя я подумал, что Сарнаут стал бы значительно лучше, если б некромантов вообще не существовало.
          Остров Дозорный оказался больше того, на котором располагалась «Канийская крепость». Лигийский корабль я не увидел — мы причалили с другой стороны. Батальоны тоже не было видно, и я решил, что они рассредоточены по территории вблизи противника. Мы высадились у импровизированного штаба, откуда нам навстречу сразу выскочил орк — тот самый прапорщик Щит Меднолобых, заставивший меня и моих друзей охотиться на змей в первый же день армии.
          — Гы, привет!
          — Здравия желаю! — поправил его полковник.
          — Ну да… ну да… здравия желаю! — Щит, ухмыльнувшись, осмотрел меня с ног до головы. — Не, ну надо же! Еще вчерась бегал замухрыжка замухрыжкой, ремня нормального не было, чтобы штаны держать! А теперь — офицер, гы…
          — Доложить обстановку! — гаркнул полковник.
          — Докладываю! Вместе с другими служащими ИВО прибыл на остров Дозорный, чтобы бить канийскую сволоту! Вот только пока они нас колотят… Нам удалось загнать их обратно на корабль, но вот штурмовать пока не получилось.
          — Они не пытаются улететь? — спросил я.
          — Не могут. Их корабль подбит…
          — Тогда зачем штурмовать? Дождемся подкрепления…
          — Ты сам знаешь, Галсов подкрепления ждать не будет, — сказал полковник. — Надо штурмовать.
          Пока мы разговаривали, прибывшие лекари уже занялись ранеными, которых оказалось больше, чем я предполагал. Похоже, за то короткое время, пока меня не было, здесь произошла серьезная стычка с лигийцами.
          — Убитых много? — спросил я, подойдя ближе.
          — А-а, и ты уже здесь… Ладно, кто старое помянет — тому глаз вон.
          Орк, которого я когда-то определил для себя как лидера Синих, осторожно уложил на лежак раненого хадаганца с нашивками батальона Красных.
          — Канийских ублюдков слишком много. Наши ребята не справляются, еще чуть-чуть — и враг сбросит нас в астрал, — сказал он.
          — Еще чуть-чуть, и наши корабли будут здесь.
          — Скорей бы, а то Лига с нами не церемонится… Короче, боец у меня один пропал. Послали отделение в разведку, так эти остолопы на передовой дозор канийских витязей напоролись. И вместо того, чтобы тикать по-быстрому, решили из себя героев покорчить, с голым пузом против латников поперли. Четверых мы нашли и притащили сюда. Надеюсь, скоро они вернутся из Чистилища… и потом до конца службы будут сортиры драить зубной щеткой! А вот пятый куда-то запропастился. Непорядок, понимаешь! Согласно распорядку, количество трупов должно соответствовать количеству выданных сапог, гы!
          — Может он в плену или… упал в астрал.
          — Лучше так. Но если струсил да с поля боя бежал, чтоб он сгнил на гауптвахте! Нам в Империи трусы и слабаки не нужны!
          После этих его слов я вдруг отчетливо осознал, что для меня разница между Красными и Синими перестала существовать.   Продолжение следует...
    Shila
    Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101
    Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Он покидает родные края и поступает на военную службу, где сталкивается с реалиями жестокого мира за пределами нейтральных территорий. Множество испытаний ожидают его на этом пути: радость и боль, счастье и страдания всегда идут рядом с ним. 
    В основу повествования положена армейская тематика, большое внимание уделено анализу нравственно-психологического состояния героев книги. Экшен – в очень умеренных количествах.
    Начало
    Глава 15. Ломка стереотипов
    Сергей подошёл к двери нужного кабинета, ощущая, как по спине ползёт одинокая холодная капля пота. Ему не указали причину, по которой его вызвали, потому предстоящая встреча с высшим начальством заставила старлея волноваться больше, чем обычно. Да и не приходилось ему беседовать лично даже с начальником собственного отдела, а тут вышестоящая инстанция. Разведчик глянул на часы и нервно усмехнулся – с перепугу он пришёл раньше, чем было необходимо.
    В коридоре раздался стук каблуков, Стужев обернулся и увидел Нонну. У девушки вид был тоже далеко не весёлый. Завидев старшего лейтенанта, она немного ободрилась и даже ускорила шаг.
    – Ты сюда же?
    – Да, – Сергей аккуратно приобнял её и поцеловал в лоб, пока никто не видит. – Время нам назначили одно и то же, из чего можно сделать вывод, что нас сюда позвали по какому-то общему вопросу.
    – Ты будешь держать меня за руку? – сделав плаксивое и напуганное лицо, спросила Счётина.
    – Был бы рад, но, боюсь, этого не одобрят, – Стужев белоснежно улыбнулся и нежно погладил Нонну по голове. – Всё будет хорошо. Не бойся, я с тобой.
    – Ты у меня самый смелый.
    После этого комплимента отступать было некуда. Старлей изобразил максимальное спокойствие, на какое был способен, хотя самому было не по себе. Признаться, опасные задания в тылу врага не напрягали его так, как порой это делали коллеги по цеху.
    – Ну, пора.
    Они оба отряхнулись, посмотрели друг на друга, молча кивнули, и тогда Стужев постучал в дверь. Услышав нежеланное «войдите», пара просочилась внутрь.
    – Разрешите войти? – стараясь выглядеть уверенно, спросил разведчик.
    – Проходите.
    Впереди стоял стол, за которым сидели трое – сухой хадаганец с квадратной челюстью, женщина зэм прилизанного и солидного вида и орк с маской мертвенного спокойствия на лице. Посадочных мест для посетителей здесь не было. Только ковёр, расположенный настолько ровно в центре кабинета, что симметричность, создаваемая им, резала глаз. Нонна и Сергей встали в полутора метрах от стола, сохраняя небольшую дистанцию между собой, но всё же находясь рядом. Стужев впервые в жизни ощутил, насколько точно обстановка вокруг него иллюстрирует фразу «вызвать на ковёр».
    – До нас дошли сведения, – почти сразу начала восставшая, – что вы двое состоите в отношениях личного характера. Это так?
    Успев предположить, что это наказуемо, пара испуганно переглянулась, но врать никто не собирался в любом случае.
    – Так точно, – ответил старший лейтенант.
    – Тогда поясню вам некоторые вещи. В Комитете не возбраняется состоять в отношениях с кем-либо, а связи между работниками нашего учреждения, наоборот, поддерживаются, так как в таком случае отпадают проблемы, связанные с неразглашением и конспирацией. Но Комитет ратует за то, чтобы ваш союз был официально зарегистрирован, вы проживали вместе и ваши отношения носили серьёзный, долгоиграющий характер. Вы несёте важную государственную службу, потому беготня друг к другу в отдел и пугливые встречи в коридорах вам не полезны. Если вы настроены работать над своей будущей семейной жизнью, Комитет поможет вам в этом. Если же нет, вы обязанны прервать связи и перестать отвлекаться от работы.
    Не сказать, чтобы Стужев не хотел всего этого, но вот готовности ему явно не хватало. Хадаганец уже приготовил просьбу об отсрочке, с целью всё обдумать, обернулся к Нонне…
    Её глаза горели какой-то странной тихой радостью, которой он не смог бы отказать ни за что в жизни. Хватило одного лишь взгляда на неё, чтобы все сомнения в голове улетучились в одно мгновение.
    – Наши отношения более, чем серьёзны. Просто в очереди на двухместную квартиру нам томиться ещё полгода, не меньше.
    – Вам следовало обратиться с этим вопросом к своему начальству, и вас бы сразу направили, куда нужно. Это легко решаемо. Если это единственное препятствие, после переезда не медлите с регистрацией брака. Чтобы вы могли находиться в обществе друг друга достаточное количество времени, ваши графики будут перестроены. Вопросы есть?
    – Вопросов нет, – в унисон ответили Сергей с Нонной.
    – Тогда свободны.
     
    ***

    Такой щедрости, как двухкомнатная квартира, Стужев никак не ожидал. Ему представлялось всё гораздо прозаичнее – всё та же однокомнатка с похожей планировкой, только побольше, дабы вмещалась двуспальная кровать. А тут выдали такие хоромы, что вся личная мебель будущей семейной пары вошла с лихвой и место осталось.
    – Ты как будто не рад, – Нонна опустилась рядом с ним на диване.
    – Нет, я просто… – Сергей в очередной раз оглядел стены новых апартаментов, не переставая удивляться. – Я приготовился ждать, думал, как вдвоём уместиться у меня... А оно просто бах на голову!
    – Ну, не всю же жизнь нам в очередях сидеть. Ведь работа у нас тяжёлая, на самих себя времени не остаётся. Так что это вполне заслуженно.
    – Не спорю. Но всё же, не ожидал я такого. Про серьёзность наших отношений я не соврал, но, поскольку я сам планировал совершить некоторые шаги попозже, сейчас у меня нет определённого настроя. Как будто за меня всё решили. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я.
    – Понимаю, Серёж. Я не Комитет и толкать тебя в спину не собираюсь. Как ты решишь, так и будет. Признаться, я уже безмерна рада тому, что есть.
    Не говоря более ни слова, Счётина обняла старлея. Прильнув к нему, она ощутила уже знакомую тяжесть и напряжение, смешанные с усталостью. Нонна поймала его мутный взгляд и постаралась ответить нежностью в своих глазах. Стужев глубоко вздохнул и отдался ей, расслабляясь.
    – Как мне хорошо с тобой, Нонна. Время, проведённое с тобой, – бальзам для души.
    Он откинулся назад, потянув за собой девушку.
    – И знаешь, что, – продолжил разведчик. – Мне бы очень хотелось, чтобы здесь, в этом доме, было наше с тобой маленькое убежище. От тяжёлых мыслей, от дел невероятной важности, от Комитета. Хочу, чтобы мы с тобой тут были обычными людьми со своими маленькими радостями и домашним уютом.
    – Значит, будем.
    Нонна ещё крепче обняла Сергея, радуясь тому, как он начал светлеть и оттаивать. Счётина обладала чутким характером и внимательностью, потому сразу, ещё во время первых встреч почувствовала боль от свежих ран, которую носил в себе старлей. Они быстро влюбились друг в друга, и теперь ей было тяжело наблюдать, как порой дорогой сердцу человек проваливается в яму печали. Врачеванию душевных болезней Нонна не была обучена, но отвлечь и утешить Стужева у неё получалось довольно часто.
    Обнимаясь, они не заметили, как уснули. И пусть хоть ненадолго, им снились светлые и добрые сны, дарующие их усталым лицам только улыбки.
      ***

    По ту сторону иллюминатора плыл астрал, переливаясь всевозможными оттенками синего и фиолетового. Игш исчез из поля зрения всего полчаса назад, но Сергей уже ощущал себя оторванным от дома. Хотя, чего уж там, он был оторван от родных в прямом смысле слова. Семья Стужевых собралась, дабы познакомиться с Нонной, и разведчик даже успел сесть за стол… А потом всё, как обычно. Дело срочное, неотложное, на подготовку нужно время. Потому, старший лейтенант, будьте добры, бросайте дела семейные и мчитесь в штаб. Хорошо, хоть Нонна согласилась остаться.
    – А что ты им скажешь? – почти шёпотом говорил он с ней у порога.
    – Я что-нибудь придумаю. Совещание у тебя, например.
    – На неделю? – усмехнулся старлей.
    – Сначала совещание, а потом, как его результат, командировка, – девушка поправила ему воротник кителя.
    – Ладно, – хадаганец бросил взгляд в зеркало и вновь повернулся к Счётиной. – С сестрой моей поаккуратней. Она девочка смышлёная и всё прекрасно понимает. Да и меня знает, как свои пять, потому насквозь видит. В версиях только путается… Боюсь, она догадывается.
    – Почему боишься?
    – Я не уверен, что им будет полезен этот кусочек истины. Пусть пребывают в неведении. Чем дольше, тем лучше.
    Стужев спешно поцеловал её в щёку и уже шагнул за порог, как вдруг ощутил силу, удерживающую его за рукав.
    – Я что-то забыл? – он обернулся.
    Нонна ответила не сразу. Она опустила взгляд, потом подняла его на старлея. На её лице были лёгкая тоска и тревога. Девушка отпустила рукав кителя и произнесла совсем робко:
    – Береги себя…
    Сергей будто опомнился. Он уже успел привыкнуть к тому, что опасные задания в тылу противника – его повседневная работа, и часто вспоминал о сопутствующих трудностях уже на пути к цели. Хадаганец вернулся обратно, за порог квартиры, и прижал к себе возлюбленную.
    – Всё будет хорошо. Я вернусь, обещаю.
    Стужев досадливо скривился, оглядывая пассажирский салон корабля. Подобные обещания он давать не любил, потому как на своём опыте убедился – с жизнью и судьбой спорить никто не умеет. Данная ситуация тому прекрасный пример. Мало того, что у Сергея отменились выходные, так ещё и проведёт он их в обществе эльфов.
    «Должно же это было когда-то случиться», – промелькнула мысль в голове старлея.
    Эльфы, сколько Стужев о них слышал, вели крайне непривычный для хадаганцев образ жизни. Столь развратный и легкомысленный, что могли этим вызвать к себе лишь отвращение. Что Сергей к ним и испытывал. Нет, он прекрасно помнил миссионера с Эльджуна, но был на все сто уверен – это большое исключение из правил. Посему настроение у него сейчас было на редкость скверное.
    И всё же, разбавляла этот мрак в его голове одна приятная мелочь. Сергей уже успел пару раз побывать в Новограде, и там, на рынке, ему приглянулась работа одной местной кожевницы, очень тонкая, искусная, в Незебграде такого он не встречал. Хадаганцу удалось договориться с ней на пошив индивидуального изделия за неплохие деньги, с условием, что мастер сохранит вещь у себя до его следующего приезда. Стужев планировал внимательно изучить швы, а затем распороть вещицу и скопировать покрой. Если бы ему это удалось, можно было бы неплохо заработать.
    Старший лейтенант достал список с травами от Нона и ещё раз его перечитал. Он широко улыбнулся, когда его глаза добрались до последних позиций – они были написаны красным карандашом, большими буквами. Было смешно наблюдать, как алхимик оживился после заявления Сергея о том, что он посетит Тенебру. Тут же Стужеву была прочитана лаконичная лекция о пользе произрастающей там травки, какую восставший и занёс в походный список разведчика.
    По прибытии Сергей помрачнел ещё сильнее. Корабль приплыл к пункту назначения рано утром, а время встречи было назначено на глубокий вечер. То бишь, Стужеву необходимо целый день где-то ошиваться, да ещё и так, чтобы его персона не успела никому примелькаться. К счастью разведчика, в округе был чудесный тихий и немноголюдный парк, изобилующий беседками. Некоторые даже закрывались. В одной из таких хадаганец успешно заперся и вольготно развалился на лавочке. Он взглянул на часы – впереди был весь день, потому можно и нужно было спокойно выспаться, так как на корабле ему это сделать не удалось.
    Следующие шесть часов разведчик провёл в темноте без снов и проснулся без будильника. Привычка устанавливать внутренний отсчёт была у Сергея ещё с военного училища. Продрав глаза, Стужев почувствовал себя свежее, нежели утром после рейса. Впереди по-прежнему оставалась ещё уйма времени, о пустой трате которого старлей мог только сокрушаться. Можно было, конечно, найти какую-нибудь библиотеку, дабы в ожидании была хоть капля пользы. Но хадаганец принял решение не покидать парк, так как здесь шанс нежелательных встреч оставался минимальным. С другой стороны – в эльфийские земли Сергей прибыл впервые в жизни. Его посетила мысль о том, что общего развития ради не будет зазорным походить да поглазеть на местных. Сергей не стал отказывать себе в такой возможности и аккуратно разглядывал всё, что ему было в новинку. А новым для него было практически всё вокруг. Архитектура, быт, прикладное искусство, сами эльфы в естественной среде обитания. Их поведение, манеры.
    Внимание Стужева привлекла пара, явно имевшая отношения более чем дружеские. Сначала они мило беседовали, гуляя по парку, а потом приземлились на лавку. Хадаганец прислонился к столбу ближайшего бювета, притворившись, что ожидает кого-то, и продолжал наблюдать за ними.
    Эльф вовсю распускал перья перед своей дамой, нежно целовал ей руки, одарил цветком, появившимся в его руках так же незаметно, как в цилиндре фокусника. Это не было похоже на то, как Сергей привык клеить женщин для вечера. Стужев постарался запомнить пластику его движений, слова, которые он выбирал, и даже мимику. Стыдно было признавать это, но в сравнении с увиденным даже за своей женщиной старлей ухаживал более топорно. Хотя, у кого ему было учиться? Подобная элегантность среди хадаганцев – редкость, разве что у Нона удалось перенять некоторые манеры. Но в поведении восставшего не хватало каких-то домашних и нежных ноток. Его речь всегда носила характер официальный, подходящий для раута или учёного съезда. Здесь же, напротив, всё располагало к обстановке интимной, для двоих, позволяющей паре почувствовать друг друга лучше и немного отгородиться от окружающего мира.
    «И где же распущенность, о которой столько лекций на политзанятиях?», – внезапно прозвучал голос в голове Стужева.
    «Это после», – тут же ответил второй.
    «А может, пропаганда и тут преувеличивает?».
    Вопросы во внутреннем диалоге оборвались, и Сергей на несколько долгих мгновений повис в мысленной тишине. Опять в его голову закрались сомнения. Стужев терпеть не мог подобные проявления собственного интеллекта, потому как всегда желал оставаться на стороне Хадагана. Ему не нравилось ставить под вопрос собственные принципы и благонадёжность. Но и слепцом старлей не был… А вели себя эльфы вполне прилично. И даже как-то… возвышенно. Сергей тряхнул головой, решительно выметая из головы мусор, мешающий работе, и зарекаясь не философствовать при исполнении. Разведчик взглянул на часы и облегчённо вздохнул, времени осталось немного. Хадаганец плавно спустился по лесенке бювета и неспешным шагом отправился к месту встречи. По пути он продолжал разглядывать всё вокруг, искренне наслаждаясь красотой парка. Стоило признать – вкус у эльфов есть.
    Ожидать информатора пришлось в холле особняка какой-то местной богатой шишки. Поблагодарив богов за царящие там тишину и безлюдность, Стужев приземлился на софу под стенкой. Пытливый взгляд разведчика заскользил по интерьеру, принося сознанию Сергея море эстетического удовольствия. Холл был вытянут в длину, завершаясь огромным витражным окном до потолка. По правую сторону вверх вздымалась белая мраморная лестница, а за ней проход в дальние помещения. Пол весь был наполирован до зеркального блеска, благодаря этому зал был очень светлым даже без дополнительного освещения. Картину дополняли экзотического вида растения в таких же мраморных вазах, расставленных вдоль стен. Венцом интерьерного ансамбля был огромный белый рояль в центре зала.
    Наслаждение старлея было недолгим – из коридора за лестницей послышался заливистый смех, спустя несколько мгновений он стал громче, и в холл впорхнули две эльфийки. Стужев едва справился с наплывом раздражения и пожалел, что ему нельзя закрыть уши – это привлечёт лишнее внимание. Барышни тут же направились к роялю, поставив ноты, с минуту выбирали композицию. Затем одна из них отплыла ближе к окну и кивнула своей подруге.
    Пальцы эльфийки мягко коснулись клавиш. По залу поплыла нежнейшая мелодия, лёгким эхом отражаясь от стен. Сразу создалось впечатление, будто музыка звучит не из недр инструмента, а живёт здесь, в этом мраморе. Силуэт на фоне окна дал изящный изгиб и порхнул в сторону. Девушка двигалась так легко и нежно, что любой сравнил бы её с луговым мотыльком. Каждый взмах эльфийского крыла завораживал и дарил своей обладательнице иллюзию невесомости. Она плыла по воздуху, лишь изредка касаясь пола, кружась и извиваясь в такт музыке, а её тончайшие одеяния, сотканные, будто из солнечного света, с лёгким опозданием вторили перекатывающимся волнам движения девушки.
    Сергей, не моргая, следил за волшебным танцем, не в силах оторвать взгляд. Он боялся вздохнуть, ему казалось, что любое его движение и жест будут стократ резче, чем эта невиданная нежность. Музыка пронизала его насквозь, а сам старлей словно растворился в золотом свете витражей. А эльфийка всё танцевала и танцевала… Ничего подобного в своей жизни Стужев никогда не видел, это была сказка или сон наяву. С каждой секундой разведчик всё глубже осознавал, насколько он груб в сравнении с этими чудесными созданиями. И вдруг он понял – это и есть Красота. Та самая непостижимая красота с большой буквы, которую народ эльфов возвёл в национальную идею.
    Композиция подошла к концу, музыка утихла. Эльфийки стали выбирать ещё одну, а старлей замер в надежде повторно прикоснуться к прекрасному. Но от девушек пришлось отвлечься – боковое зрение разведчика уловило движение с другой стороны. Эльф поравнялся со Стужевым, взглянул на него, а затем на барышень.
    – Приходятся ли вам по вкусу забавы моих дочерей? – спросил он дружелюбным тоном.
    – Я пребываю в упоении, – честно ответил Сергей.
    – Что ж, я рад.
    Мужчина вновь опустил взгляд на хадаганца, а затем произнёс кодовую фразу и пригласил его «прогуляться». Старший лейтенант невольно напрягся – он никак не ожидал, что информатором может быть эльф, да ещё из знати. Хозяин особняка отвёл гостя в свой кабинет, и там они обменялись бумагами. Внутри Стужева загорелось желание задать пару вопросов своему «коллеге», но в список задач это не входило.
    – Полагаю, ваш рейс ещё не скоро? – спросил эльф, когда старлей собрался прощаться.
    – Это имеет какое-то значение?
    – Как гостеприимный хозяин, я хочу предложить вам остаться на ужин.
    Как хадаганца, Сергея это предложение ошарашило, как агента комитета – напрягло и вызвало подозрения. Он сразу подумал, что стоит отказаться.
    – Благодарю, но не хочу стеснять вас…
    – Помилуйте, о каком стеснении речь? А если вы переживаете о работе, поверьте, в моём доме вы в большей безопасности, нежели вне его. Я ни в коем случае не настаиваю, но мне самому будет спокойнее, если вы отдохнёте у меня, а затем отправитесь прямиком на корабль.
    – Я вынужден отказаться, – уверенно произнёс разведчик.
    – Что ж, дело ваше. Тогда желаю лёгкой дороги и попутного астрального ветра.
    Продолжение следует...
    belozybka
    Гибберлинг Велус, из семейки Вафельных, стал тихонько пробираться между ящиков и мешков, нагромождённых на каждом шагу Новоградского порта. Оставалось преодолеть пару метров до спасительных ступеней – и он сможет затеряться в толпе. Но проказница-судьба захотела подшутить, и хруст сухой доски перекрытия предательски громко обозначил присутствие гибберлинга. «Вот оладушек!» подумал Велус. Мгновение, топот маленьких ножек, и вот четверо гиббов смотрели в недоумении друг на друга. А двое из них были, будто зеркальное отражение один одного, только разница была – современный Велус с челкой, «прошлогодний» – без.
    Немая пауза стала затягиваться и, пользуясь ступором младшего брата, «себя» и сестры, Велус стал потихоньку отступать назад, в надежде сбежать или хотя бы спрятаться. Но раз уж он был такой умный, то и «он» из прошлого был не хуже. Прошлогодний схватил гибба за руку и пронзительно заверещал, а его сестричка от удивления подпрыгнула и стукнула обоих крикунов парными булавами по мохнатой голове.
    На вопросительный взгляд младшего из семейки, Нилуса, она ответила:
    – А нечего визжать так! Это девчачье дело орать, а мужское – бить. Ах, да, черт. Я же это и сделала… – Потупив взгляд, малышка тут же спрятала оружие и стала нервно копаться в походном мешке. И уже через пару секунд вся семейка Вафельных дружно набросилась на Велуса из будущего. А зная себя, Велус решил не сопротивляться – морские узлы его родня знала на отлично, да и потом веревка не так натирать будет. В сложившейся ситуации без объяснений и разбирательств с родными ну никак не выкрутиться. Планы рушились со скоростью быстролёта, а времени оставалось катастрофически мало.
    – Ты кто такой? Как ты принял обличье Велуса? И что это за странная челка? – Слада сурово глянула на копию своего брата и пригрозила булавами еще раз.
    – Челка как челка, зато у тебя такой нету, Слада. – Парировал пленник и улыбнулся, глядя как расширяются глаза гибберлиночки. – Да, я знаю как тебя именуют, детка. Я все про тебя знаю, у-у-у-у-у!!! – Скорчив устрашающую гримасу, он попытался напугать Сладу, но тут же получил подзатыльник от младшего из семейки.
    – Эй! За что? Щас как расскажу, где ты печенье прячешь, попадет потом тебе! – Пригрозил Велус братику из прошлого. 
    – Так, тихо, успокоились!! – Неожиданный возглас старшего из семейки, наконец-то пришедшего в себя после смачных психов сестренки, прервал все споры. Современный Велус даже мысленно отметил «какой же я молодец!».
    – Ты кто такой? И учти, будешь пороть чушь – мало тебе не покажется. Я не Слада, и жезлик твой у меня. – Грозно предупредил Велуса его прошлогодний вариант.
    Сопротивляться было и вправду бесполезно, так как оружие отобрали сразу после связывания, а помощь звать и вовсе несподручно. Пусть даже незнакомец, но задался бы вопросом: каким образом семейке гибби удалось клонировать одного братца? А это время, это лишние объяснения и шум.
    – Ладно. Только вы не нервничайте, и без лишнего кипиша. Я из будущего. Нет, путешествия во времени еще не изобрели, Айденус все так же воюет с Яскером, медовуха все так же дорожает. Я – это ты. – Велус внимательно глянул на старшего из Вафельных.
    – Если ты вернулся обратно – у тебя есть цель? Кто эта цель? Мы?! Ну же! Говори! – Начала было паниковать Слада, но Нилус ее вовремя остановил, взяв сестру за лапку.
    – Так вот. У вас, точнее – у нас, есть амулет, который мы стащили у Снейка. Помните этого верзилу? Именно из-за него я тут застрял и не могу вернуться в свое время. Дело было на Сражении у Ведьминого Яра. Снейк был в команде противника, он увидел этот амулет и понял, что тогда в трактире потеря была не случайной. В итоге, когда я, простите, мы, опробовали магию огня против магии разума – вмешался Снейк, он хотел силой отобрать амулет. Но, видимо, каким-то образом активировал его. И кажется мне, что амулет работает не только в одну сторону, ну, то есть, перемещает обратно во времени, но еще и вперед, в сторону будущего… Значит так. Вы должны меня отпустить, иначе будет плохо – пленник многозначительно оскалился, после чего с кряхтением имитировал удушение, намекая на скорую смерть.
    – Ты смеешь нам угрожать, грозному семейству Вафельных!!! – Начал было Велус-старший, но Современный Велус его оборвал:
    – Эээмм, подумай-ка сам. Зачем мне угрожать самому себе? Я, может, и бываю дураком, но лишь иногда. И да. Я же из будущего… Зачем мне уничтожать свое прошлое, ведь тогда я не буду существовать в будущем. В своем времени – презрительно хмыкнув, гибберлинг закатил глаза. – Деревня…
    – Ладно. Что нам будет с того, что мы тебе поверим и отпустим, а? – Поинтересовался младший братик, слегка дрогнув голосом от неожиданно налетевшей волны смелости.
    – Хотя бы то, что у вас будет будущее. – Немного смягчив голос, Велус доброжелательно посмотрел на брата из прошлого. – А если я отсюда не вырвусь, тогда все снова повторится. И будет повторяться бесконечное количество раз, мы будем проживать одну и ту же жизнь длиною в вечность. Без перспектив, без захвата мира… Нет, конечно, если это наша мечта – я не против, но как то…
    – Айайайай!!! И что это, я так и не доживу до совершеннолетия!! Айайайайай!!! – Начала паниковать Слада и, сорвавшись с места, стала наяривать круги по скрипучему портовому перекрытию.
    – Хорошо… - Медленно произнес Велус-старший, нахмурив мохнатый лоб и сложив лапки на груди… – Чем мы можем помочь тебе?
    – Мне нужна вся информация, которую мы успели накопать по поводу механики действия и магии этой проклятущей побрякушки. И еще – доступ в архив. Ведь мой жезл не работает, и я не наделен способностями – меня-то, по сути, еще нет. А дополнительная информация и парочка боевых зелий будут в самый раз – вымолвил Велус, сам удивляясь своей осведомлённости и сообразительности. – И да. Я застрял тут не один. Со мною наша давняя знакомая… Хадаганка Райли. Она ждет за городом, как идти от порта – влево, вниз и там, в березнячке, есть заброшенная изба. Слада, сгоняй к ней, хотя бы кусок мяса нужно отнести и предупреди, что я задержусь.
    – Без вопросов! – Тут же согласилась Слада и побежала в город собирать пожитки да провиант, мурлыкая какую-то песенку – к Райли она испытывала своеобразные теплые чувства даже не взирая на разные фракции. Что сказать – девушки.

     
    Пока маленькая Слада добиралась к Райли и радовалась возможности увидеться с давней знакомой, Велус одолжил жезл у себя самого, только прошлого, и побрел с младшим братишкой в сторону библиотеки и архивов. Старший же отправился домой с намерением разобрать все бумаги и черновики, выискивая хоть какие-то крупицы информации.
    Дойдя до библиотеки, гибби не удивились тому, что было открыто. Доступ к знаниям был и днем, и ночью, хотя ночью ходить сюда было бы поистине странным и подозрительным занятием.
    – Скоро это прекратится. Сюда должна нагрянуть одна хорошая особа, будет много шума. Простите, дальше рассказать не могу – не хочу влиять на ход времени и событий. – Задумчиво промолвил гибберлинг-путешественник во времени, и твердо глянул на младшего братца, у которого уже глазки загорелись интересом. – Пойдем скорее, времени у меня очень мало. Точнее – у нас.
    В архивах ребята провели добрых 8 часов, которые пролетели, словно миг. Нервов не хватало, глаза закрывались от усталости – день был уже настолько насыщен событиями, что увидев восход солнца, Велус диву дался – как, уже наступил новый день? Решив немного передохнуть, он достал с полки большой талмуд сказок и прилег на него, как на подушку. Младший братец сделал то же самое. А Слада, присоединившаяся к братьям через пару часов по прибытию в архивы, продолжила разбирать старые манускрипты.
    Сон не шел. Голова была пуста, хотелось, чтобы поскорее все завершилось.
    «Вот растяпа… Как так можно было попасть в собственную ловушку…» - мысли с горечью проносились в меркнувшем сознании… Теплота, дремота, пение птиц, ветхий запах книг и пыли, старой бумаги и плесени создавал невероятный микс запахов, который успокаивал, манил, обманывал, растягивал тебя, как масло на бутерброде. Глаза медленно наливались свинцовой тяжестью, а тело отправлялось на такой долгожданный покой…
    - Я знаю!! Знаю!! Я разгадала загадку!! – Внезапный визг заставил братьев подпрыгнуть от неожиданности. Сердце колотилось от нахлынувшего адреналина, глаза болели от яркого света пробивавшегося в окно солнца – как оказалось, проспали они уже целый час.
    – Эй, вы что, спать сюда приперлись!! – Начала возмущаться Слада, размахивая старым пергаментом. Карие глаза гибберлингочки отражали возмущение и азарт одновременно.
    – Что ты говорила? Кто нашел разгадку? А к какой загадке? – сонно пробормотал Нилус, потирая кулачком глаза и осоловело оглядывал сестру.
    – Разгадку, как вернуть Его – Слада ткнула пальчиком на Велуса, – и Райли домой. Подумайте, что происходит, когда мы убиваем любое существо, наложившее на нас чары? Чары спадают. Во всех сказках всегда пишут, что надо убить или уничтожить то, что тебя прокляло-закляло. Следовательно – нужно уничтожить артефакт, и тогда…
    – Стоп-стоп-стоп!! А вы не думаете, что если уничтожить артефакт, то мы навеки тут останемся, так как только с помощью этой побрякушки мы можем все вернуть на свои места. – Перебил сестру Велус. – Когда мы сюда попали, в сознание мы пришли у Омута Времени, который недалеко от Гипата. И там Служитель Времени начал стихи читать, я запомнил как там шлось о том, что «Пройти обратно путь поможет давно забытый артефакт». И я не думаю, что мы просто так очнулись возле омута. Скорее всего, именно с помощью его магии мы и совершили перемещение.

     

     
    Возвратившись домой, гибби пересказали все добытые знания старшему брату семейки, а после уселись за стол, дабы перекусить и попытаться сопоставить все данные в одну цепочку. В это время Райли потихоньку выбралась из Светолесья и, добравшись до Приюта Старателя, сразу же упала на лежанку одного из номеров, дабы хоть немного подремать. Хозяина Приюта она успела предупредить, что скоро должно заявиться семейство гибберлингов, которые будут ее разыскивать, а потому необходимо им помочь.
    Но, не успев погрузиться толком в сон и отдохнуть, она почувствовала, что ее что-то или кто-то пинает. Семейка Вафельных улыбалась ей в три мордочки, а Велус, который с ней попал в эту петлю, усердно пытался ее разбудить.
    – Господи, сами не дрыхнете и другим не даете. Все-все! Встаю, хватит щекотки, ай айайай!!! – Резко подпрыгнув на лежанке, девушка окончательно проснулась. Голова гудела, глаза резало от яркого света горевших на столе свечей.
    – Ты должна найти себя и предупредить себя не совершать ничего, что бы привело тогда тебя на Ведьмин Яр. Тогда мы сможем нарушить ход событий, и ничего этого не случится! – Начал быстро лепетать Велус-старший из нынешнего времени. Глаза у девушки становились все круглее и круглее.
    – ЧТО? Что ты мелешь?! – Удивлению Райли не было конца-края.
    – Вспоминай, что ты делала вчера-сегодня-завтра! Давай!! Ты должна найти себя, ту, которая была в прошлом ты. Вспомни, что нам Служитель сказал:
    «Найди себя саму и в прошлом,
    Совместно будущее измени.
    Спеши-беги, пока не поздно –
    Иного сейчас нет пути»
    Тут же все ясно-понятно. Найди себя и предупреди себя!!
    – Эээмм, может я и поехавшая разумом, но не до такой степени. А ты не думаешь, что мы можем повлиять на ход времени и окончательно его испоганить? – Начала было читать лекции девушка, но тут же вскрикнула от боли:
    – Да хватит меня пинать, больно же!!
    – Я это и пытаюсь тебе донести, что ж ты такая упрямая. Мы должны изменить будущее, чтобы не оказаться снова тут. Давай, шевелись! Нужно торопиться, иначе поздно будет!
    – Все-все, не кричи. Поняла. Так. Какое сегодня число, месяц, год и столетие от Рождества Нихазова? – Стала наигранно рассуждать девушка, но на глаза попалась газетка «Вестник Старателей» с датой печати – 22 октября.
    У задумавшейся девушки в мыслях всплыли нечеткие прообразы и воспоминания прошлого-настоящего.
    – В этот день я была на Старой Площади и набирала себе новых учеников из числа прибывших выпускников Академии. Да, точно. Как раз на Юбилей освобождения. Значит, нам надо на Старую Площадь Незебграда. – Райли вскочила и стала собираться-одеваться. – Пойду сама, так как вас там не примут. И не поймут, что вы с благими намерениями гуляете по городу.

     
    Выдержав тряску старых рейсовых Кораблей и запах ржавчины в трюмах, девушка через пару часов была на месте. Стараясь вести себя естественно и делая вид, что задумчиво гуляет, она держала путь на Старую Площадь. Не доходя до нее, Райли натянула на голову капюшон и поглубже закуталась в плащ, дабы никто не заподозрил подвоха. А начинавшийся дождик был очень даже на руку.
    Спустившись по широким ступеням от Ока Мира, девушка быстренько пересекла улицу и нырнула в Арку, которая отделяла квартал. Мгновение – и вот она, широкая, светлая площадь, вон стоят торговцы и весело зазывают народ на покупку сувениров, лакомств и подарков для друзей. А вот и толпа молодых рекрутов – кто-то с опаской, кто-то с любопытством, но все слушают последние наставления своего Командора, с которым им вскоре придется расстаться. А вот и Я…
    Холодок пробежал по спине и заставил шевелиться волосы на затылке – было ощущение, что у нее отобрали ее жизнь и злая ведьма теперь заставляет ее смотреть на то, чего у нее уже не будет, если Райли в ближайшие несколько часов не выберется из этой временной петли.
    Собравшись с духом, девушка незаметно пристроилась к толпе рекрутов. Тут же началось распределение – кому какой наставник достанется. Помня, что в этот день она выбрала себе лишь двоих учеников, Райли не отрывала взгляда от себя самой из прошлого. А уже через пару минут девушка следовала за двумя орками, которые стали учениками, прочь от Старой Площади.
    – Райли Кимн!! Постой, можно тебя на пару слов? – Крикнула едва не дрогнувшим голосом девушка самой себе. Фигуры впереди остановились. Орки, переглянувшись, уставились на закутанный в плащ силуэт, в то время как их новый Учитель даже и не подумала остановиться.
    – Послушай, Карина, если тебе снова надо занять золота, то я и так на нулях, нет у меня… – Крикнула она.
    – Райли, нам нужно очень срочно поговорить, не о деньгах речь! – Путешественница во времени шустро нагнала свою прошлую версию и схватила за руку, заставив ту оглянуться.
    – Да что за наглость? Откуда Вы меня знаете? Кто Вы? – Настороженно пробормотала девушка, а ее рука потянулась к жезлу. Но Райли успела предугадать это и уже второй рукой схватила «себя» за локоть.
    – Подожди, не торопись применять магию против себя самой же. – И, скинув с себя капюшон, наблюдала, как расширяются глаза у ее собеседницы. А еще через пару ударов сердца девушка быстро развернулась спиной и зашагала прочь. Зная себя, можно было легко просчитать – любопытство возьмет верх, и ее сущность из прошлого последует за ней же. Так и произошло. Дав команду рекрутам ждать ее в Оке Мира, удивлённая девушка поспешила за «незнакомкой».
    Разговор предстоял длительный.

    – Так вот. Завтра ты, как и планировала, должна будешь подать резюме на рассмотрение в клан «Странники» – не делай этого. Ответ тебе придет через 4 месяца, офицером там будет тот самый Теодорис, с которым мы на море… Ну, ты поняла.
    Глаза, словно 2 блюдца, коленки поджаты к животу и обхвачены руками, взгляд в никуда. Так сидела девушка из прошлого на лавочке в Парке Победы. А в мыслях то бархатный голос прайдена, с которым познакомилась на Тропическом Атолле, то события, с которыми этот голос был связан.
    – Понимаешь, если ты это сделаешь, то запустишь цепочку событий, из-за которых я теперь тут. И тебе же придется делать то же, что и я сейчас, а я… Я, скорей всего, исчезну во времени – петля затянется на мне и перекинется на тебя. Вот. Больше я тебе ничего не расскажу. И да – обрати внимание на мужа – он очень любит нас. И готов душу продать Тэпу, лишь бы мы были счастливы. Поверь, он – стоящий мужчина. Все, мне пора, меня еще Вафельная семейка дожидается.
    – Подожди. Я догадываюсь, почему мы попали в такую ситуацию. Вода из Омута Времени. – Сказала версия Райли из прошлого в пустоту и тут же перевела взгляд на себя из будущего. – Я где-то читала, что она обладает свойствами изменять ход времени и отправлять живых существ в разные периоды Времени и Пространства. И этот амулет. Это Амулет, который называется «Завеса Времени». Не многие могут его добыть – там ритуал получения долгий, нужна четкость в выполнении, а вся процедура мутная и скучная. Так вот. Если поместить эту побрякушку в Воду из Омута – можно натворить дел, что собственно сделает… или сделал этот ваш Снейк. – Взгляд девушки все так же оставался потерянным и блуждающим, но в глазах появились искорки, что было хорошим знаком.
    – Так вот как… А почему тогда я это не помню? – Спросила застрявшая в прошлом Райли себя саму.
    – Потому что я… Прости, мы, это читали позавчера, мимоходом и у нас разница во времени-то аж 4 месяца! Ты под влиянием всех событий вполне могла забыть все. – Объяснила девушка из прошлого.
    – Ладно. Спасибо. Я побегу тогда расскажу все Вафликам, а если затея получится – увидимся вскоре. – Улыбнувшись самой себе, Райли сорвалась с лавочки и побежала в сторону Порта.
    – Подожди! А мы все так же любим Тео? – Внезапный вопрос резанул сознание девушки и заставил остановиться.
    – Мы его любили. И он остался в прошлом. И он жив. Не терзай себя. С ним все в порядке. Мы любим мужа, он более реален, чем призрачный парень из Прошлого. – Тихо, но отчетливо промолвила девушка и взглянула на фигуру, сидящую на лавочке. Глаза у той были полны слёз, но скорее слёз облегчения, радости и наконец-то обретения долгожданного умиротворения души.
    – Спасибо, родная. – Прошептала фигура и уткнулась в свои коленки.
    А Райли из будущего нырнула в Арку, ведущую к Оку Мира…

    По возвращению в Приют девушка тут же рассказала все выведанное гибберлингам.
    – Вспоминай, что ты слышал от Снейка? Что он бормотал тогда на Ведьмином Яру, дабы открылась воронка? – Настоятельно потребовала девушка у Велуса.
    – Нууу, это было похоже на заклинание. – Гибберлинг взял в руки артефакт и стал его рассматривать. – Ой! Вспомнилось! Дай-ка бумажку, запишу его.

    «Портал открою снова позабытый,
    Что в древнем артефакте был сокрытый.
    Ты в прошлое скорее возврати,
    Воришку наглого сотри из моего пути»
    – Не знаю, вроде бы вот так. Слова сами пришли на ум, как только этот злосчастный амулет попал в лапы. – Велус внимательно поглядел на задумавшуюся девушку.
    – Погодите-ка, это выходит, нам нужно только окропить его Водой из Омута и думать о возвращении? – В недоумении спросила Райли, обводя взглядом семейку Вафельных. – А все остальное сделает магия этой побрякушки? Хм, слишком легко.
    – Думаю, нужно еще и жаждать этого всей душой. – Вымолвила Слада. – И, как показывает опыт, все простое всегда кроется в более сложном и таинственном.
    – Хорошо. Пошли, нам нужно к точке прибытия. – Вздохнув, герои начали снова собираться в путь-дорогу.
    Распрощавшись с Семейкой, Велус вернулся к спутнице. Оба стояли у Омута Времени, а Служители рядом молчали и, казалось, не обращали внимания на Путешественников. Достав из-за пазухи флакончик, гибб набрал Воды из Омута и, подождав всего лишь миг, окропил амулет. «Завеса Времени» тут же засветилась синевато-фиолетовым светом, будто изнутри вот-вот должен был пробиться луч очень мощной энергии.
    Закрыв глаза, девушка погрузилась в мысли о семье, друзьях и всей душой стала думать лишь о возвращении в свое время. Интуитивно сложив руки лодочкой вокруг амулета, она почувствовала прикосновение мягких лап гибберлинга, которые охватывали артефакт сверху и снизу. Минута. Вторая… Ничего не происходило – слова не появлялись, Воронка не образовывалась. Стоять с закрытыми глазами уже надоело да и выглядело это, скорее всего, глуповато.
    Внезапно ее стала душить изнутри жажда, будто огонь из самого Мертвого Города вырывался наружу. Девушка запаниковала и открыла глаза. С Вафлей явно творилось то же самое. Оба лишь молча смотрели друг на друга и не могли ни сказать ничего, ни закричать, ни даже двинуться с места. Огонь обжигал, глаза закатились в судорjге, казалось, вокруг все пошло рябью, словно вода всколыхнулась от неожиданно потревожившей ее гладь капли дождя. Сознание отказывалось покидать существующую реальность.
    «Они выполнили то, что изменило вас и ваше время. Идите с миром», – послышался шепот в голове. Голос, до боли знакомый, который их встретил при рождении когда-то в этом мире… Который дал им наставление. Который их теперь провожал в свое Время.
    Вокруг все растворилось. Только Служитель Времени мысленно пожелал им успешно добраться домой.
    Очнувшись возле полуразрушенной мельницы, Райли была оглушена какофонией доносящихся со всех сторон звуков, криков, матов и указаний. Кто-то стрелял во врага заклинаниями, кто-то залечивал свежие раны, кто-то потихоньку убегал с поля боя. Стоя у Флага на Мельнице Ведьминого Яра, девушка стала произносить заклинание захвата. Победа была за ее командой.
    Поймав на себе чей-то взгляд, она повернулась влево и увидела такого же растерянного гибберлинга. Велус стоял недалеко от речушки, внизу и сверлил девушку взглядом. Его братец дергал Велуса за рукав с криком «Побежали, они же все себе заберут», а сестричка просто молча улыбалась девушке.
    После сражения девушка медленно брела по Парку в сторону своего жилища, не зная, чего же там ожидать. Но через десяток шагов ее окрикнули:
    – Ээйй! Райли, погоди! Постой! – Бархатный голос полоснул сознание яркой вспышкой. Она остановилась. – Привет, - мягко поздоровался высокий прайден.
    – Да? – Растерянно спросила хадаганка.
    – Ты ничего не хочешь мне сказать? – Теодорис попытался взять ее ладонь в свою, но Райли просто засунула руки в кармашки якобы от холода, сделав вид, что не заметила намерения.
    – А что я должна сказать?
    – Мы не виделись полгода. Хотя бы «привет» я могу услышать от тебя?
    – Привет. Доволен? – Не совсем понимая, что происходит, Райли пыталась держать маску невозмутимости.
    – Нет. Не доволен. Я рассмотрел твою заявку и резюме по поводу принятия в «Странники». Ты нам подходишь, у тебя много боевых заслуг и отметок. Приходи завтра на собеседование, к 10 утра у здания клана.
    – Хорошо. Договорились. Спасибо. – Райли хотела продолжить путь домой, но прайден схватил ее за локоть.
    – Ты не хочешь поговорить? – Тихий вопрос с нотками непонимания прояснил сознание девушки.
    – Не о чем, Тео. Я наделала ошибок, поздно что-либо исправлять. Я замужем, счастлива. Не думай обо мне. Живи для себя. Может быть, наши пути пересекутся настолько близко, чтобы быть снова влюбленными и счастливыми. Но это будет не сегодня. Прости. Мне пора. Давай увидимся завтра. – Хадаганка, улыбнувшись, развернулась на носочках и зашагала прочь в темноту. Она знала, что сейчас хочет больше всего – обнять мужа, поцеловать его и никуда не отпускать.
    Начинался дождь.
    Они сделали это.
    Они вернулись.
    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор пожелал остаться неизвестным
    Сарнаут оказался больше, чем я думал, сложнее, чем я мог себе представить, и намного опасней, чем я хотел.
    Подпись: Ваш Ник.
    Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18. Большие Учения
          Я снова загремел в госпиталь, но на этот раз был рад передышке. Человеком я стал во сне, поэтому не почувствовал перехода, лишь по утру немного зудела кожа. Возле моей койки сразу же материализовалась старая знакомая — прекрасная медсестра Фаина, но то ли пребывание в теле гибберлинга меня слишком измотало, то ли я где-то принял ударную дозу соли брома, но единственное, чего мне хотелось — это спать, и Фаине пришлось уйти восвояси.
          Отдохнуть мне дали всего пару дней. Пришло время Больших Учений и командование объявило сбор на полигоне «Мертвый Берег», где мы еще ни разу не были. Полигон находился недалеко от Имперского порта, и хотя кораблей не было видно, до нас то и дело долетал рокот их двигателей.
          В штаб Красных к полковнику Шпагину я прибыл с депешей от Комитета в руках. Полковник — смуглый хадаганец, неожиданно более молодой, чем я думал — прочитав послание, лишь улыбнулся, никак не прокомментировав. Но я и так знал, о чем там речь. Если учения пройдут успешно, я стану офицером и смогу после завершения обучения в ИВО самостоятельно собрать свой отряд. А это значит, что моя дорога не разойдется с теми, к кому я уже привык и кого считал своими друзьями. Я лишь надеялся, что и они будут не против продолжить служить Империи вместе со мной.
          Шпагин, отложив депешу, подошел к выходу из палатки и откинул полог. Внутрь полился яркий дневной свет. Я немного жмурясь после полумрака вышел на улицу, где под красным стягом батальона Красных солдаты уже выстраивались в стройные ряды. Полковник вышел вслед за мной. При его появлении на площадке раздалось громкое «Ровняйсь!», и все замерли по стойке смирно. Лишь только наблюдательница от батальона Синих стояла в расслабленной позе, небрежно скрестив руки.
          Я встал в строй, чувствуя, как в крови закипает адреналин от предстоящего действа.
          — Итак, товарищи солдаты! — начал Шпагин, и все присутствующие едва ли не перестали дышать, ловя каждое слово полковника. — Начинаются Большие Учения! Именно их результат определяет, кто победил — Красные или Синие. Признаюсь, уже несколько раз подряд мы, Красные, проигрываем. Пришла пора положить этому конец!
          По рядом тихо прошелестело радостное согласие.
          — Внимание! Ставлю первую боевую задачу, — Шрамин подошел к доске с картой, где красным крестом было отмечено место в нескольких километрах от штаба. — К югу отсюда расположен участок полигона… вот он на карте… все видят? Ваша задача — пробиться в центр участка… вот сюда… и поднять там флаг Красных! Но не радуйтесь раньше времени. Сотрудники «НекроИнкубатора» расселили там учебных скелетов, так что пробиваться придется с боем. Такую же задачу получат Синие. Надеюсь, вы опередите их, и именно наш флаг будет развеваться над полигоном! С вами будет нейтральный наблюдатель Иавер Рашиди-Саболе. Он собирает данные о ходе Учений.
          Вышедший вперед Зэм хотя и был определен полковником, как «нейтральный», имел нашивки батальона Красных. Но это ни о чем не говорило. Меня немного волновало присутствие соглядатая, ведь неизвестно, к каким методам нам придется прибегнуть ради выигрыша, и все ли они допустимы.
          Инструктаж занял довольно продолжительное время, в течение которого мы старались запомнить в подробностях карту местности не только с той стороны, с которой предстояло прорываться нам, но и со стороны Синих. Затем мы определили расстановку сил. Все это вызывало у меня здоровый азарт и я с каждой минутой убеждался, что нахожусь на своем месте.
          Стояла привычная, изнурительная жара. Над раскаленной степью волнами колыхался воздух. Флагшток, на который нам предстояло водрузить флаг своего батальона, не было видно даже в бинокль. Зато полчище вооруженных топорами скелетов представало во всей красе. По виду они не казались грозными, но их было много, и это могло стать серьезной проблемой. Они не были безвольными, и когда мы выдвинулись к своей цели, сразу начали нас атаковать. Я находился во втором эшелоне, и несмотря на защиту орков, которые шли в авангарде и принимали на себя основной удар, мне пришлось активно орудовать мечом. Маги, лучники и лекари замыкали построение, и я только видел летящие над моей головой стрелы и заклинания. Воздух сотрясал бодрящий звук барабанов и труб, и это помогало не сбиваться ритма. Слаженность наших действий напоминала парад на Большом плацу, и только сейчас я понял, что у того, как солдатам прививали умение маршировать ровными рядами и держать строй, есть вполне практическая цель.
          Впереди меня шел Лоб с тяжелым щитом. Изредка он оглядывался и весело подмигивал, но противников становилось все больше, и вскоре стало не до шуток. Меня периодически окутывала прозрачная золотая дымка, и хотя у меня не было времени обернуться и посмотреть назад, я был уверен, что Матрена где-то совсем рядом, и это, как и шедший впереди Лоб, внушало мне определенную уверенность и чувство защищенности. Где Кузьма, Миша и Лиза, я не имел представления, но надеялся, что когда станет совсем жарко, они будут поблизости.
          Поначалу батальон двигался достаточно быстро, но чем ближе мы подходили к нужному участку, тем сложнее нам становилось. Скелетам не было конца и края, и вскоре они начали прорываться сквозь наши ряды, внося хаос среди магов и лучников, которые не могли атаковать вблизи, не боясь задеть первый и второй эшелоны.
          — Куда… Стоять, СТОЯТЬ, я сказал! — завопил Лоб, размахивая топором и щитом как мельница. Нежить отлетала от него во все стороны, но это мало помогало.
          На половине пути нам и вовсе пришлось остановиться, чтобы защитить свой тыл. Слишком много скелетов прорвалось через оборону. Музыка стихла. Противник нападал уже не только спереди, но и со всех сторон.
          — Проклятье! Почему их так много?!
          Я услышал голос Орла, и в следующее мгновение череп скелета, замахнувшегося на меня топором, насквозь пробила стрела. Отбив мечом двух противников, я поискал глазами Лба, которого потерял из виду. Наши ряды быстро распадались. Кучкам солдат, окруженных скелетами, приходилось становиться спина к спине, чтобы защититься. От первоначального порядка не осталось и следа, кругом царила неразбериха. Скелеты, нелепо и неумело орудующие топорами, брали количеством, и я уже видел нескольких раненых солдат, над которыми колдовали лекари. Ни о каком искусстве владения мечом речи не шло, я размахивал им во все стороны как заурядной дубинкой, не подпуская к себе толпу скелетов, идущих напролом.
          — Где остальные? — крикнул я Кузьме, и тот сразу понял, о ком речь.
          — Матрена была рядом со мной, но я потерял ее из виду. Где Лиза и Миша я не знаю… Берегись!
          Я инстинктивно отклонился в сторону, и лезвие просвистело за моей спиной, разодрав плащ. Не глядя махнув мечом, я разрубил скелета надвое, и его кости рухнули мне под ноги. Но вслед за ним сразу наступали другие, и у меня почти не оставалось места для маневра. Какой-то бард еще пытался подбодрить солдат стуком в барабан, но его уже никто не слушал. Мы отступали.
          В какой-то момент моя нога зацепилась за что-то, и я едва не упал. Опустив взгляд, я увидел лежащего лицом вверх солдата, глядящего в небо пустыми глазами. Его мундир был распорот, и кровь уже пропитала сухую землю вокруг.
          Он был мертв.
          Я знал, что смерть в Сарнауте — это еще не конец. Лекари могут залечить даже самые страшные раны, а жрецы вернуть искру обратно в тело, возродив погибшего. Чтобы убить навсегда, нужно нанести необратимые увечья: отрубить голову или сжечь тело дотла. Убитых во время Учений воскресят к жизни… но вид мертвого солдата все равно на мгновение привел меня в замешательство. И этого хватило, чтобы наступающий на меня скелет дотянулся топором до моего плеча. Боли я не почувствовал, отбив атаку. Левой руке стало горячо, но я был слишком занят, чтобы обратить на это внимание. Я даже успел зарубить еще нескольких противников, прежде чем у меня закружилась голова и я едва не упал.
          — Ник!
          Лицо Матрены расплывалось. Она попыталась поддержать меня. На помощь ей пришел откуда-то взявшийся Лоб, который схватил меня за шиворот и встряхнул.
          — А ну стоять, не падать! Еще даже до Лиги не добрались, а ты уже помирать…
          — Лоб, не надо, — пролепетала Матрена, водя посохом над моим плечом. — Не тряси его.
          Рана начала быстро затягиваться и зудеть. Голова перестала кружиться, но я еще чувствовал слабость.
          — Матрена, не дай мне умереть… — прошептал я, глядя на языки огня, от которых скелеты пятились назад.
          Мысли прояснились, и я стал искать глазами Грамотина. Сначала я заметил его ярко сияющий посох, исторгающий потоки адского пламени, а потом увидел и его самого, довольно успешно пролагающего себе путь сквозь армию нежити.
          — Ты не умрешь, — произнесла Матрена. — Рана не очень глубокая, но ты потерял много крови…
          — Миша, ты можешь оттеснить их от нас? — перебил я ее и оттолкнул руку Лба, поняв, что снова способен стоять на ногах без посторонней помощи.
          — Они боятся огня, но их слишком много. Я не смогу сдерживать один такую…
          — Откуда их столько?! — гаркнул Орел, посылая стрелу в самую гущу мельтешащих костей.
          — Это Синие… Они не убивают их, а гонят в нашу сторону, чтобы наша атака захлебнулась…
          Голос Лизы был странно холодным и отстраненным, и когда я обернулся и увидел ее, то понял, что она находится в неком подобии транса. Ее жезл ярко сиял фиолетовым, а глаза, устремленные вдаль, казались стеклянными.
          — У них в батальоне несколько магов стихий… Но мало лучников и почти нет защиты. Они медленно продвигаются…
          — Это не имеет значения, потому что мы не продвигаемся вообще! Точнее продвигаемся, только в обратную сторону!
          — Подлые твари! — сплюнул на землю Лоб и треснул щитом скелета, тут же рассыпавшегося от удара.
          — Отнюдь, — произнесла Лиза уже нормальным голосом. — Их тактика оказалась гораздо эффективнее нашей.
          — Мы должны пробиться к флагштоку первыми… — процедил я, яростно сжимая меч. — Миша, мне нужен коридор…
          — В этом нет смысла, — вмешался Орел. — Синие продвигаются целым батальоном, что ты будешь делать, когда столкнешься с ними лицом к лицу без поддержки?
          — Я согласен, — кивнул Грамотин. — Даже если я смогу провести нас к флагштоку первыми, нам не справиться с Синими в одиночку! Они раздавят нас количеством. Нужно попытаться собра…
          — Не успеем. Неважно, сколько нас окажется у флагштока в итоге, ведь главное — это поднять флаг. Тогда мы победим!
          — А потом нас убьют подоспевшие Синие… — покачал головой Орел.
          — А вы что, собрались жить вечно? — вздернула бровь Лиза и даже Михаил удивленно посмотрел на нее, забыв поддерживать огонь.
          Любимая фраза имперских командиров из уст эльфийки произвела сильный эффект.
          — Я согласна, ради победы можно и рискнуть! — кивнула Матрена.
          После того, как мою идею неожиданно поддержали обе женщины, мужской части пришлось согласиться, чтобы не уязвить собственное эго.
          Меньшим количеством пробиваться сквозь неиссякаемый легион противника оказалось даже проще и быстрее, чем когда мы двигались целым батальоном. Высокие огненные стены Грамотина надежно прикрывали наш маленький отряд по бокам. Лоб, выставив впереди огромный щит, танком шел напролом. Тех скелетов, которые умудрялись проскочить к нам вплотную, я рубил мечом, но не раньше, чем Лиза одним взмахом своего жезла вводила их в транс, а некоторых и вовсе обращала в бегство. Орел, решивший экономить стрелы, орудовал коротким кинжалом. Над нашими головами то и дело начинал мерцать золотистый свет — это Матрена тихо шептала какие-то защитные заклинания, и возможно благодаря им нам пока удавалось избегать потерь, даже несмотря на то, что мы находились в самой гуще. Впрочем, вскоре уже порядком побитый Лоб начал замедлять темп, а скелетов стало так много, что они залезали друг на друга и переваливались через защищавшие нас огненные стены. Но все это было неважно… Я уже видел заветный флагшток.
          Когда мы достигли черты, окольцовывающей широкий участок, куда не могли проникнуть скелеты, изможденный Лоб просто рухнул на землю, и над ним сразу склонилась Матрена.
          Мы добрались! И пусть обратно нам уже не выбраться и нас наверняка убьют Синие, потому что их будет больше, главное, что мы достигли цели! Однако радость моя быстро угасла — у флагштока уже стоял орк с синим флагом в руках и надменно скалился, глядя на нас. Я мог бы с ним справиться… но за его спиной стоял его батальон, а за моей лишь два мага, оставшийся почти без стрел лучник, орк в отключке и безуспешно пытающийся его поднять лекарь.
          Мы опоздали. И теперь нас точно убьют. Нет, умереть ради победы я не боялся, но быть убитым так ничего и не добившись, все-таки очень обидно.
          — Поглядите, народ, вот и наша живая легенда явилась, не запылилась, — самодовольно крикнул орк. — Ты же у нас — в огне не горишь, в воде не тонешь, да? Что, неприятно проигрывать? Ха-ха! Мы таких героев по утрам с кашей едим!
          — Эй, Синие, — вышла вперед Лиза, покачивая бедрами несколько сильнее, чем обычно. Ее плащ был небрежно перекинут через руку и трепещущие крылья сверкали в свете дня. — А может, обсудим сложившуюся ситуацию?
          По рядам Синих прошло заметное волнение. Факт нахождения эльфийки в ИВО не был секретом, однако она все-таки старалась не демонстрировать себя публике так открыто.
          — Зачем нам с тобой разговаривать? Нас здесь больше. Вы проиграли!
          Орк с флагом оказался крепче, чем я думал, хотя было видно, что Лиза производит на него сильное впечатление. Она взмахнула крыльями и легко оторвалась от земли, неспешно подлетев к орку почти вплотную. Все завороженно следили за ее невысоким, но плавным, грациозным полетом. Краем уха я услышал, как Грамотин отрывисто и шумно задышал. Еще немного, и он начнет выдыхать огонь без помощи посоха.
          — Вот именно, вас больше… А нас так мало, и мы так устали, — томно произнесла Зизи, с грустью обернувшись. — Поэтому вряд ли у нас есть шанс победить вас в честном бою… Вы ведь не будете атаковать нас неравным количеством?
          Лиза окинула взглядом Синих, ослепительно улыбаясь. Орк с флагом смотрел на нее остекленевшими глазами, и если бы решение зависело только от него, то победа бы была у нас в кармане.
          — Не заговаривай нам зубы, лигийская крыса, — вперед вышла орчиха, на которую обаяние эльфийки нисколько не действовало. — Нам незачем с вами драться, мы уже выиграли!
          — Слабаки! — крикнула Матрена, поднявшись на ноги. Лоб все еще лежал без сознания, но количество его ран заметно уменьшилось.
          — Что?!
          — Слабаки! — еще громче повторила она, бесстрашно глядя на Синих. — Вас здесь целый батальон, и нет никого, кто мог бы сразиться с кучкой еле стоящих на ногах солдат?!
          С определением еле стоящих на ногах я не был согласен, но смелость Матрены меня все равно восхитила.
          — С ним, — орчиха ткнула пальцем в меня, — драться никто не будет, ищи дураков…
          — Он здесь не один, — быстро вставил Орел.
          Орчиха перевела взгляд на него и Грамотина. Но тут вперед вышла восставшая Зэм.
          — Я принимаю вызов, — сказала она скучающим голосом.
          Мы переглянулись с Кузьмой и Михаилом — драться с женщиной вряд ли кому-нибудь из нас хотелось.
          — С ней, — Зэм указала металлическим пальцем на Лизу, и та немного растерялась от неожиданности.
          — Со мной?
          — Боишься? — искусственное лицо восставшей не передавало никаких эмоций, но почему-то мне казалось, что она снисходительно улыбается.
          Вероятно, так показалось не только мне. Глаза Зизи оскорбленно сверкнули, и она, гордо вскинув голову и расправив плечи, произнесла:
          — Бой один. Сторона той из нас, которая победит, поднимает флаг.
          Зэм кивнула. Синие сразу отошли подальше, образовав круг, в центре которого остались стоять две женщины — красивая высокая эльфийка и не менее высокая восставшая Зэм, с наполовину мертвым, наполовину металлическим телом. Я, Михаил и Кузьма, напротив, одновременно сделали шаг вперед. Обе наши девушки уже проявили достаточно смелости сегодня, но стоять в стороне в ожидании исходя боя, было как минимум не по-мужски.
          — Не надо, — подоспевшая Матрена преградила нам дорогу, раскинув руки. — Она сильная, она справится! Дайте ей шанс стать своей хотя бы среди Красных!
          Довод казался убедительным, но бросать женщину на амбразуру, прячась за ее спиной, было не в моих правилах… Лиза, будто почувствовав возникший за ее спиной спор, резко обернулась и посмотрела на нас сдвинув брови и прямо-таки пригвоздив к месту.
          — Готова? — спросила Зэм.
          Лиза кивнула… и ничего не произошло. Они обе не шевелились, пристально глядя друг на друга, и лишь только их жезлы начали испускать яркий фиолетовый свет. Некоторое время я ждал каких-то действий, после чего недоуменно посмотрел на Грамотина, стоявшего с очень напряженным видом.
          — Что происходит?
          — Дуэль, — коротко ответил он.
          — Но они же просто… стоят.
          — Это магия разума. Они же мистики.
          Я снова перевел взгляд на двух женщин, между которыми шла невидимая борьба. И это ужасно раздражало! Неизвестность была мучительной, казалось, что ей не будет конца… Солнце пекло голову, ветер не переставал выть ни секунды, все переминались с ноги на ногу и ждали завершения поединка, наблюдать за которым было одновременно скучно и волнительно. Лица Зизи я не видел и вглядывался в ее дрожащие крылья, надеясь по ним определить ее состояние. Внезапно она сделала шаг назад, а восставшая, наоборот, придвинулась вперед. Это вызвало оживление среди Синих, решивших, что Зэм, возможно, одерживает верх. Еще несколько минут ничего не происходило, затем ситуация повторилась — эльфийка отступила, а Зэм снова шагнула вперед. Это окончательно утвердило всех в исходе поединка. Когда эльфийка опять попятилась назад, в рядах Синих начал нарастать шум ликования, а мое сердце ухнуло в пятки. Восставшая сделала еще два шага вперед шатающейся походкой и внезапно упала на колени, выронив жезл. Ликование мгновенно утихло. Крылья Зизи поникли, и когда она обернулась, на ее лице играла усталая улыбка. Я не мог поверить глазам. То, о чем я боялся даже подумать, произнес Орел:
          — Она что, победила?
          Мы стояли как три истукана, когда Матрена радостно побежала к Лизе и обняла ее.
          К чести орка из Синих, который держал в руках флаг, он не стал оспаривать наше право на победу.
          — Ваша взяла, ставьте флаг, — произнес он, отступив.
          — Нет! — крикнула проигравшая Зэм, поднимаясь на ноги. — Заноза с меня шкуру спустит…
          — Ну и поделом — сама напросилась! — рявкнул орк, и я подумал, что он выпишет ей подзатыльник. Мне даже стало ее немного жаль.
          Все то время, пока мы поднимали свой флаг, Синие о чем-то перешептывались между собой. У меня появилось нехорошее чувство, что они задумали какую-то пакость, и мне не хотелось уходить от флагштока, на вершине которого гордо реяло красное знамя.
          — Этот раунд за нами, Синие уже не смогут с этим ничего сделать, — тихо прошептала Матрена, прочитав мои мысли по напряженному лицу.
          Я думал, что нам снова придется идти через армию скелетов, и с сомнением посмотрел на Лба, который наконец пришел в себя и с трудом поднялся на ноги. Михаил поднял сигнальную ракету, ожидавшую победителя возле флагштока.
          — А можно я, можно я?! — по-детски захлопал в ладоши избитый Лоб, радостно оскалившись.
          Грамотин передал ему петарду, и тот, дернув за шнурок, выпустил в небо сноп красных искр. И тут же, как по приказу, толпы скелетов, окружающих территорию у флагштока, рухнули на землю.
          Это было так неожиданно, что все, в том числе и Синие, вздрогнули и схватились за оружие. Но теперь противник представлял собой только горы разбросанных костей, без намека на хоть какое-то подобие жизни. Трудно было даже поверить, что еще секунду назад они представляли серьезную угрозу.
          Мы разошлись с Синими в разные стороны, так и не перекинувшись больше ни словом. Я все еще был напряжен и успокоился, только когда мы встретились с нашим изрядно поредевшим батальоном — он вышел нам навстречу, и остаток пути до штаба Красных мы преодолели, распевая песни и поминая павших союзников. Впрочем, по заверениям нашего командования, павшие уже были воскрешены и очень скоро вернутся в строй. Но продолжать Большие Учения нам придется без них, и это сильно всех тревожило, ведь теперь Синие превосходят нас количеством.
          — Ставлю вторую боевую задачу.
          Шрамин все так же расхаживал перед нами, сложив руки за спиной, но в этот раз мы не стояли свежие и подтянутые по стойке смирно. Батальон выстроился полукругом, устало опираясь кто на щиты, кто на оружие, кто друг на друга. Некоторые и вовсе сидели на земле, и лекари колдовали над ними, пытаясь вернуть энергию в изможденные тела.
          — Природные духи — элементали — нередко встают на пути нашей армии, но мы умеем с ними бороться. Вы должны это доказать! К востоку отсюда — вот здесь… все видят? — обитают элементали двух видов: каменные и воздушные. Необходимо уничтожить их. И, конечно же, поднять флаг Красных.
          — А где находится флагшток?
          Шрамин внимательно осмотрел солдат и размеренно произнес:
          — Этого никто не знает. Он появится только после того, как один из батальонов пройдет задание.
          Мы недоуменно начали переглядываться. Похоже, вопросы были у всех.
          — Я понимаю, что информации мало, — отстраненно произнес независимый наблюдатель Иавер Рашиди-Саболе. — Ваша задача уничтожать элементалей обоих видов до тех пор, пока вы не увидите флагшток, после чего как можно скорее добраться до него и поднять свой флаг.
          Наступило молчание.
          — Флагшток появится возле того батальона, который уничтожил больше всего противников? — наконец спросил озадаченный Михаил.
          — Флагшток может появиться где угодно, — ответил Зэм и в его металлическом голосе проскользнула ирония. — В пределах обозначенной территории, конечно.
          — Территория находится за магическим барьером, поэтому атаковать издалека не получится, — сказал Шрамин. — Но учтите, как только появится флагшток, эта защита падет.
          Ровно через час мы стояли на пригорке, а перед нами расстилалось огромное поле. На другой стороне, отчетливо видимые в бинокль, на таком же пригорке стояли Синие, и точно так же рассматривали нас.
          — Их много, — произнес Лоб.
          Я перевел взгляд на элементалей, хаотично передвигающихся по всему полю, но не покидающих его пределов. Каменные элементали походили на груду оживших булыжников, и хотя и выглядели внушительно, не казались мне слишком опасными. Воздушные напоминали магических — полупрозрачные, бесплотные — они бы не представляли угрозы, если бы не сверкающие вокруг них электрические разряды.
          — Интересно, что затевают Синие? Надо быть настороже, — покачал головой Орел и принялся пересчитывать стрелы в своем колчане.
          — Эй, Ник, нам бы это… ну… план какой…
          Сказавший это орк из моего батальона выжидательно глядел на меня, и я немного растерялся.
          — Ты же Избранный, твоя группа выиграла первый раунд… — добавил он.
          Формально главного у нас не было — нам предстояло самим, без руководства, разбираться с поставленной задачей. Но сейчас все не сговариваясь смотрели на меня и ждали какого-то вердикта. Что ж, если я хотел сделать карьеру в армии, то сейчас самое время доказать свою способность самостоятельно принимать решения и нести за них ответственность.
          — Так… ладно… — произнес я, стараясь не обращать внимания на пристальные взоры и собраться с мыслями. — Идти напролом — ошибочная тактика, первый раунд это доказал. Сделаем так. Все, у кого есть щиты, мечи, топоры… любое оружие ближнего боя, спускаются на поле вместе со мной. Остальные останутся здесь. Элементалей не так уж и много и, я думаю, они не столь опасны… Помните, не они наш главный противник. Сейчас наш противник — там.
          Я ткнул пальцем в противоположную сторону, где Синие тоже разрабатывали свой план. Все согласно загудели.
          — Мы рассредоточимся по полю и будем убивать элементалей до тех пор, пока не появится флагшток, — продолжил я.
          — И что будет, когда он появится? — наморщил лоб Орел.
          Я помолчал немного, прежде чем ответить.
          — Когда появится флагшток и окружающий поле барьер падет, те, кто остался здесь, должны бросить все силы на защиту солдата, оказавшегося к цели ближе всего.
          — То есть все остальные на поле останутся незащищенными? Их наверняка сразу начнут атаковать Синие, — озабоченно произнесла Матрена.
          — Да. Но в первую очередь они нападут на того, кто будет ближе к флагштоку.
          — Кхм… — кашлянул Грамотин и поправил очки. — Я не оспариваю твое решение, Ник, но хочу лишь уточнить, осознаешь ли ты все связанные с ним риски? Что, если нам не удастся защитить этого солдата? Ведь все остальные, оказавшись без прикрытия на открытом пространстве, с большой долей вероятности погибнут очень быстро.
          — Я осознаю, — твердо сказал я. — Придется рискнуть. Если мы будем стараться защитить нескольких солдат сразу, то шансы самого ближнего выжить резко упадут. Сыграем ва-банк.
          Больше никто спорить не стал и, обсудив еще некоторые нюансы, мы двинулись на поле.
          Спустившись к элементалям, я невольно посмотрел в противоположную сторону. Синие следили за нами, но ничего пока не предпринимали.
          — Они не собираются спускаться? — спросил стоявший рядом со мной мечник. — Хотят все сделать нашими руками?
          — Возможно. Но нам это только на пользу — мы будем ближе к флагштоку, когда он появится. Вперед!
          — Трусы! — прорычал Лоб и первым кинулся с топором на ближайшего элементаля.
          Мы начали осторожно продвигаться к своим участкам, которые распределили между собой заранее. Поскольку идея была моя, я выбрал для себя сегмент наиболее приближенный к Синим и, стало быть, самый опасный. Какое-то время я и впрямь думал, что мы останемся единственными, кто спустился вниз, однако вскоре небольшая группа Синих двинулась нам навстречу. Я всей кожей чувствовал, как маги и лучники противника следят за мной, и каждую секунду ждал, что барьер падет, и в меня полетят десятки стрел и заклинаний. Но чем больше проходило времени, тем меньше я думал об этом. Убивать элементалей было не то чтобы легко — они были громоздки и неповоротливы, но довольно сильны, и напади вдвоем, доставили бы мне много проблем. На мое счастье эти странные магические существа передвигались на приличном расстоянии друг от друга.
          Я старался краем глаза смотреть на Синих, чтобы вовремя среагировать на атаку, но монотонность действий притупляла внимание, и я периодически замечал за собой, что стою к ним спиной. От своего батальона я уже находился довольно далеко, но не сомневался, что они справятся со своей задачей, когда на поле пропадет защита.
          Время шло, за моими плечами уже было около десятка больших и безжизненных груд камней, и около шести развеянных в прах воздушных сгустков, один из которых все-таки оставил на моей руке болезненный ожог от электричества. Но, наверное, этого было слишком мало, потому что флагшток все еще не появился.
          Синего возле себя я впервые увидел, только когда расстояние между нами сократилось чуть ли не на десять метров. С одной стороны, меня это сразу взбодрило, с другой — я был раздосадован от того, что не заметил, как близко подпустил к себе соперника. Зэм из другого батальона сразу же дал деру, и догонять я его не стал, решив, что отныне буду более собранным. Однако через некоторое время восставший снова очутился со мной рядом, но поняв, что его обнаружили, тут же ретировался. Через пятнадцать минут ситуация повторилась в третий раз, и это едва ли не выбило меня из колеи. Больше всего меня раздражало даже не то, что Синий меня откровенно пас, а то, что я не мог понять, как ему удается приближаться незамеченным.
          В очередной раз увидев краем глаза шевеление позади себя, я не подал виду, продолжая осторожно продвигаться к каменному элементалю. Может быть, Зэм что-то заподозрил, потому что подходить он не спешил, а может, перед ним не стояло задачи меня атаковать. Я не мог повернуться к нему и рассмотреть все как следует, но что-то во всем этом казалось очень странным. Восставший просто стоял недалеко от меня, и спрятаться ему было негде…
          Сосредоточиться было очень трудно то ли от жары, то ли от усталости. Я, не оборачиваясь на своего соглядатая, отцепил от пояса флягу с водой и сделал глоток, затем немного побрызгал себе на лицо. Неспешно убрал флягу, покрепче сжал меч и закрыл глаза. Взгляд Зэм я отчетливо ощущал спиной, будто в нее вонзились две стрелы. Спереди доносился грохот камней — это двигался элементаль. Я открыл глаза, очертил в воздухе круг своим мечом, разминая запястья, передернул плечами… и рванул к элементалю что есть мочи. Восставший меня не разочаровал, сразу кинувшись следом. Я поразился тому, что он как будто и не пытался прятаться… Как же ему тогда удавалось оставаться незамеченным?
          Не добежав до элементаля совсем немного, я круто развернулся и бросился в обратную сторону. Не ожидавший этого Зэм не сумел так быстро среагировать и по инерции еще какое-то время бежал мне навстречу. Когда он сообразил, что происходит, и начал улепетывать, я уже был совсем рядом, и сделав рывок, сумел таки повалить его на землю. Однако Зэм оказался не из простых — по глазам ударила фиолетовая вспышка, и меня откинуло назад. Но сдаваться я был не намерен. Быстро сгруппировавшись, я снова кинулся к пытающемуся встать на ноги Синему… И в этот момент над полем что-то неуловимо изменилось.
          У меня будто открылось второе дыхание. В кровь попала ударная доза адреналина, все чувства обострились до предела, движение вокруг замедлилось, и я с удивительной четкостью осознал все, что происходит, как будто смотрел на поле сверху, как на шахматную доску.
          Флагшток возвышался впереди. Но не я был к нему ближе всего. Хадаганец из моего батальона уже несся к нему со всех ног и я ясно видел, как его окутывает золотая дымка защитных барьеров, как об нее разбивается магия противника, как с обеих сторон на поле летят стрелы: одни — расчищая дорогу бегущему человеку, другие — пытаясь его убить или хотя бы ранить и не дать добежать до своей цели.
          Я был недалеко, и, наверное, мог бы как-то помочь… но передо мной находился сильный мистик, который сначала успешно наводил на меня морок, долгое время оставаясь вблизи незамеченным, а теперь усилием мысли парализовал мою правую руку, не позволяя на себя напасть. Пока я боролся с самим собой, пытаясь вновь обрести контроль над своим телом, Зэм уже поднялся на ноги и метнулся к бегущему к флагштоку солдату Красных. В отчаяньи я отбросил меч — все равно я ничего не мог им сделать — и прыгнул на восставшего, мертвой хваткой вцепившись в его лодыжку той рукой, которой еще мог управлять. Он упал на живот и задергал ногами, пытаясь освободиться. Глаза вновь ослепила фиолетовая вспышка, и я приготовился к удару, но этого не произошло. Зэм окружил себя защитой, и через мгновение я понял, почему: огненный сгусток, яркий, как маленькое солнце, падал на нас с неба. Я инстинктивно зажмурился, уткнувшись лицом в землю. Мышцы одеревенели в ожидании сильной боли, и я даже не осознавал, как сильно сжал пальцы, которыми держал Синего.
          Боли не было. По крайней мере той, которую я ждал. Вместо этого была упругая волна почти нестерпимого горячего воздуха, которая придавила к земле и выбила из головы почти все мысли. Открыв глаза, я успел заметить золотой отблеск уже растаявшего барьера…
          Матрена. Я нисколько не сомневался, что это она защитила меня вопреки моему плану. И хотя я был зол от того, что, возможно, именно этой капли защиты могло не хватить тому солдату из Красных, который оказался ближе всего к флагштоку, я все равно не мог не радоваться, что все еще жив.
          Но даже ослабленный защитной магией удар был сокрушительным — у меня потемнело в глазах, а в ушах на одной высокой ноте зазвенела сирена. Я начал отключаться. Хватая ртом раскаленный воздух, я еще старался удержаться в сознании, но не сомневался, что теперь мистику Синих не составит труда меня добить.
          Даже сквозь закрытые веки я видел клонящееся к горизонту солнце — оно больно слепило глаза, но как я ни старался отвернуться, у меня ничего не получалось. Лежать на твердой земле было неудобно. Все тело ныло. И только мягко падающий на лицо снег успокаивал, снимал боль и напряжение… Как же все-таки хорошо дома, где суровая зима сменяется холодным летом и никогда не бывает жары. Я начал хватать ртом снег, потому что в горле все пересохло… Вот если бы мне еще удалось повернуть голову так, чтобы фиолетовое солнце не резало глаза…
          — Эй, Красный, если ты не собираешься умирать, то приходи уже в себя. Сколько можно валяться?
          Прилагая чудовищные усилия, я разомкнул веки. Восставший с нашивками Синих светил мне в глаза своим жезлом и брызгал в лицо водой из моей же фляги.
          — Ну наконец-то, очнулся! Я уже думал, до завтра тут сидеть будем.
          Сознание прояснилось, и я быстро повернул голову в сторону флагштока. От резкого движения в глазах снова потемнело, но мне удалось сфокусировать взгляд на поднятом флаге. Красный.
          — Ты снова нас перехитрил, — произнес Зэм, проследив за моим взглядом.
          Я недоуменно посмотрел на него.
          — Мне нужно было следить за вами обоими и в случае чего не дать поднять флаг. Но ты все время оказываешься в эпицентре событий, и я решил на всякий случай держаться поближе к тебе. Вот идиот… мы могли выиграть.
          — Как ты сумел подойти ко мне так близко?
          — Гипноз. Но у тебя высокая сопротивляемость, ты вообще не должен был меня увидеть.
          — Понятно. Спасибо, что не убил, когда я отключился.
          — В этом не было практического смысла. К тому моменту уже стало ясно, что я не успею помешать другому вашему солдату и мы проиграем этот раунд. Я не склонен к эмоциональным поступкам. Хотя… это досадно.
          — Почему ты меня не бросил?
          — Потому что ты вцепился в меня как клещ, и я не могу разжать твои пальцы. Похоже на судорогу, — сказал Зэм и только сейчас я обнаружил, что все еще держу его за лодыжку. — Отрубить тебе руку было моим планом «Б».
          Зародившаяся было симпатия к восставшему тут же исчезла. Я отдернул руку, будто его нога раскалилась за секунду.
          — Лекари бы быстро прирастили тебе ее обратно, — усмехнулся Синий и встал на ноги — на левой лодыжке остались вмятины от моих пальцев. С какой же силой я их сжимал, что сумел прогнуть сверхпрочный металл?
          Он протянул мне руку, чтобы помочь подняться, но я ее проигнорировал.
          — Если нам когда-нибудь доведется воевать с тобой бок о бок, — серьезно сказал Зэм, — я без страха подставлю тебе спину.
          Я не мог ответить ему тем же, но он и не ждал моего ответа, развернувшись и спокойно направившись в сторону своего батальона.
          Элементали, в отличие от скелетов, не собирались падать замертво после того, как раунд завершился нашей победой. Но их было не так много, и обратный путь я преодолел, не вступая в бой. Вниманием Красных целиком завладел поднявший флаг хадаганец, и на меня никто не обращал внимания, кроме моей группы, которая ждала у края поля, не принимая участия во всеобщем ликовании. Лоб уже тоже был здесь и я отметил, что он не слишком пострадал, во всяком случае не больше, чем в первом раунде. Матрена изо всех сил старалась не встретиться со мной взглядом. Я, конечно, был благодарен ей за спасение, но она должна научиться четко следовать приказам, даже если они ей не нравятся.
          — Прости, Никита, — тихо сказала она, не выдержав моего укоризненного молчания.
          Я покачал головой и, ничего не ответив, устало поплелся к штабу вслед за радостно шумевшим батальоном, несшим на руках вырвавшего победу солдата.
          Во время третьего инструктажа я валялся мешком на импровизированном лежаке. Жрец Триединой Церкви размахивал надо мной лампадкой, и хотя от одуряющих благовоний у меня першило в горле, я все равно чувствовал, как тело наполняет энергия. Времени между раундами было очень мало, поэтому приходилось одновременно залечивать раны, перекусывать, приводить в порядок оружие и экипировку и слушать условия нового задания.
          На улице быстро темнело. Я и не заметил, как этот длинный день подошел к концу. Жара спала, подул прохладный ветерок и я надеялся, что это поможет мне выдержать последний на сегодня раунд и дожить до завтрашнего дня.
          — Северный участок — экспериментальный. Здесь выслуживаются сотрудники «НекроИнкубатора»… предлагают для Учений свои новые разработки. Например, боевых зомби, которых создают для проведения сложных операций, связанных с неминуемой гибелью их исполнителей. Одним словом, зомби-самоубийцы, если так можно выразиться. Серьезный враг! — Шрамин поморщился от неприятных воспоминаний. — По счастью, вы с ними не встретитесь, что-то там не заладилось у некромантов…
          — Кого же они приготовили для нас? — мрачно спросил я.
          — Прямо перед началом Учений некроманты решили опробовать совершенно новую разработку: животное-зомби. Я сам его даже не видел и, честно говоря, не горю желанием. А вот вам придется с ним сразиться — именно этот монстр охраняет флагшток. Но это не все. На выполнение задачи отводится десять минут. Да-да, скорость бывает не менее важна, чем сам факт выполнения поставленной задачи.
          Успокаивало одно — флагшток было видно. На этом плюсы заканчивались. И мы, и Синие пребывали в некотором замешательстве, стоя на территории, похожей на арену, вокруг которой горели огни. Уже знакомый мне некроносорог сидел на длинной цепи и вертел металлической головой во все стороны.
          — Попробуем его спалить? — с сомнением в голосе произнес маг из Синих.
          — Сопоставив некоторые факторы, я считаю, что ожидаемого результата это не принесет, — ответил ему Грамотин.
          — Давай коротко, Миша, старт через две минуты, — сказал я.
          — Его панцирь мало восприимчив к магии, не говоря уже металлических частях. Тоже самое касается и стрел — ими его не убить.
          — И что тогда нам с ним делать? — округлил глаза Орел, донельзя возмущенный тем, что кого-то нельзя убить стрелами.
          — Отрубить ему голову, полагаю, — просто ответил Михаил.
          Прозвучала сигнальная сирена, и отсчет времени начался. В эту же секунду в носорога полетел град стрел и заклинаний. Трудно было сказать, причинили ли они ему какой-нибудь реальный вред, зато вид придали гораздо более устрашающий: большое обезумевшее животное, утыканное горящими стрелами, рвануло прямо на нас. Солдаты бросились врассыпную.
          После пяти минут бессмысленной беготни, в ходе которой несколько человек получили ожоги и обморожения, один орк «словил» плечом чью-то стрелу, а двое Зэм получили механические повреждения, несовместимые с дальнейшим функционированием, некроносорог по-прежнему активно нападал на всех, кто пытался к нему приблизиться, и даже не думал падать замертво.
          Время поджимало, и разрабатывать тактику приходилось прямо на ходу. Кое-как оба батальона сумели сгруппироваться: большая часть солдат, стоя на расстоянии, старалась отвлечь внимание на себя, оставшаяся — с мечами и топорами — осторожно заходила с тыла. Я, разумеется, находился в числе вторых.
          Однако то ли нам не хватало слаженности, то ли животное обладало чутким слухом, но наш маневр не удался. Мы не сумели приблизиться и на десяток метров, как животное развернулось и побежало на нас. Все сразу начали быстро отступать… я же остался стоять на месте, стараясь не шевелиться.
          «Ты ведь слеп, ты не видишь нас, ты только слышишь наши шаги…».
          Я был прав. Некроносорог за время, прошедшее с момента нашего «знакомства» в «НекроИнкубаторе», зрением так и не обзавелся. Он тяжело пробежал мимо меня, пока сдерживающая его цепь не натянулась до предела, затем направился в обратную сторону. Я сжал вспотевшими руками меч так крепко, как только мог. Некроносорог был рядом, но я боялся пошевелиться, чтобы не обнаружить себя. Сейчас бы мне очень пригодился какой-нибудь сторонний шум, но все на поле замерли истуканами, глядя на разворачивающееся зрелище, и наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь самим животным. Я сделал маленький шаг вперед и носорог сразу отреагировал, повернувшись в мою сторону. Затем нерешительно направился прямо ко мне. Когда он подошел почти вплотную, я забыл даже дышать, замерев в нелепой позе, с поднятым мечом. Животное вытянуло голову, будто прислушиваясь, и мне пришлось немного отклониться назад, чтобы оно меня не задело. Пот струился по лицу, а спину свело судорогой. Сейчас или никогда…
          И тут чья-то стрела вонзилась в бок носорога. Он дернулся, наконец отвернувшись от меня и так удобно подставив шею.
          Я сомневался, что сумею отрубить ему голову, и надеялся хотя бы нанести как можно более серьезное повреждение, что значительно бы облегчило дальнейшую схватку. Но мой меч — великолепный подарок Яскера — меня не подвел, войдя в толстый панцирь, как в масло. Обезглавленный носорог рухнул на землю, взметнув пыль и лязгнув штифтами. Я не знал, уложились ли мы в отведенные десять минут, но когда направился к флагштоку, у подножья которого лежало два флага, меня никто не остановил.
          Победу Красных в третьем раунде провозгласил я, на этот раз лично подняв флаг своего батальона над сухой хадаганской степью. И хотя руки мои все еще немного дрожали, внутри плескалось непередаваемое счастье.
          Это был один самых лучших дней в моей жизни.
    Глава 20
    Shila
    Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101
    Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь.
    Начало
    Часть III. Глава четырнадцатая. Зов Родины
    Ольга обессиленно сползла по стене и тихонько заплакала, обвив руками колени. За дверью ещё пару раз раздались глухие удары, после чего всё стихло. Всхлипы девушки коротким эхом разносились по лестничным пролётам, Стужева пыталась себя успокоить, но раз за разом начинала трястись от новой волны плача.
    Сергей вёл себя ужасно. С тех пор, как он получил письмо от Андрея, Стужевы больше не разговаривали. Брат не пускал её к себе домой ни под каким предлогом, а поймать его, когда он выходил за новой бутылкой водки, у Оли не получалось. Как бороться с запоем, Стужева не представляла, а рассказать отцу боялась.
    На лестнице раздались гулкие шаги, с каждой секундой они приближались, поэтому девушка спешно утёрла слёзы.
    – Оленька, ты чего тут? – над ней выросла огромная фигура орка. – Я получил письмо, но ты как обычно… всё так неразборчиво… Что слу…
    – Утюг! – Стужева подскочила, повиснув у него на шее. – Утюг… – девушка вжалась в орочью грудь и зарыдала.
    Железных обнял сестру лучшего друга, как родное дитя.
    – Ну… будет… – он аккуратно отстранил Ольгу от себя. – Что случилось? И почему ты на пороге сидишь, его дома нет, что ли?
    – Серёже очень плохо, – выдавила из себя Стужева. – Я никогда его таким не видела. Он пьёт и пьёт… и пьёт…
    Оля бессильно закрыла лицо руками, глубоко вздохнула и продолжила:
    – Ему письмо пришло с фронта… Все его сослуживцы погибли в бою или вроде того. Он замкнулся и не хочет со мной разговаривать. Пьёт…
    Стужева протяжно всхлипнула и снова уткнулась в грудь Утюга. Тот лишь погладил её по голове, другой рукой озадаченно потирая лоб.
    – Дела…
     
    ***
    Человек с незапоминающейся внешностью, одетый с иголочки, стоял перед домом, где находилась квартира Стужева, и спокойным взглядом окидывал окружающую его обстановку. Затем он деловито посмотрел на часы и двинулся с места, ловко перехватив из одной руки в другую дипломат такого же точеного вида, как он сам.
    Мужчина неспешно поднялся на нужный этаж, немного постоял на площадке. Глаза хадаганца слегка сузились, когда его обострённое обоняние натолкнулось на запах перегара. Затем он оглянулся по сторонам, следуя многолетней привычке, и только тогда полез в карман.
    Дверь неизвестный открыл своим ключом. Оказавшись в прихожей обиталища старлея, хадаганец манерно помахал ладонью перед своим носом и покачал головой – неподобающая обстановка для офицера, проживающего здесь. Человек решительно прошагал сразу на кухню, где ему хватило всего одного взгляда, дабы оценить масштаб трагедии. И только после этого он направился в спальню для встречи с хозяином.
    Стужев нисколько не удивился присутствию постороннего в своём жилище. Наоборот, старший лейтенант проявил гостеприимство, достойное похвалы. Выражалось оно фразой:
    – Ты кто?
    Неизвестный на вопрос не ответил. Он довольно властно призвал Сергея подняться и проследовать за ним на кухню. Там он усадил старлея напротив себя, затем убедился, что тот достаточно вменяем и на его действия реагирует.
    – Выпьем?
    Был бы Стужев трезв, он бы сразу расслышал знакомую интонацию, когда вопрос задают, но ответ на него заведомо известен, и тому, кому его задали, полезнее угадать верный вариант, чем высказывать своё мнение. Впрочем, отказываться он всё равно не собирался. Из дипломата на стол вынырнула бутылка столичной. Содержимое последней быстро перекочевало в стаканы, которые не покидали стол, пожалуй, уже с неделю. Тост никто не произносил, но и не нужно было – не дожидаясь команды, Сергей опрокинул в себя водку. Он тут же потянулся за подсохшей закуской, которая так же получила прописку вне холодильника.
    – После первой не закусывают, – неизвестный потянул на себя блюдце с умирающими солёными огурцами и вновь наполнил стакан Стужева.
    Старлей одобрительно кивнул и осушил новую порцию, не замечая, как пьёт его «собутыльник». Точнее, как не пьёт. Хадаганец внимательно следил за Сергеем, лишь для виду прикладываясь губами к своему стакану.
    – После второго тоже не закусывают, – человек произнёс это наигранно захмелевшим голосом, снова утягивая от старшего лейтенанта закусь.
    Из ванной доносились звуки надрывной рвоты, а неизвестный с той же деловитостью набирал номер скорой.
    – Алкогольное отравление. Да. Нет, не думаю. Достаточно укола, можно обойтись без госпитализации.
    Спустя десять минут Сергей лежал в постели, безучастно глядя в потолок. Нутро дико воротило, тело колотила мелкая дрожь, а руки не слушались. Если бы он мог о чём-нибудь подумать сквозь своё бредовое состояние, то пожелал бы себе скорой кончины.
    Когда приехали врачи, гость принял у них медикаменты, а самих выпроводил за порог, не дав его и переступить. С тем же самым холодом и чеканностью движений он поставил Стужеву капельницу, сделал пару уколов, а затем вновь удалился на кухню. Оттуда некоторое время раздавался звон стекла и шум воды, затем всё стихло. Ещё несколько раз неизвестный возвращался проверить состояние старлея, которому, к слову, очень скоро полегчало, и он смог уснуть.
      ***
    Сергей вновь сидел на кухне напротив своего гостя. Кожа старлея была настолько бледной, что её можно было бы сравнить с белизной хладбергского снега. Стужев чувствовал себя отвратительно слабым и поплывшим, но поправлять здоровье ему больше не хотелось.
    – Теперь мы можем поговорить по делу.
    Хадаганец потянулся к своему дипломату, но в этот раз он извлёк оттуда не водку, а папку, плотно наполненную бумагами. Мужчина двумя пальцами придвинул её к старшему лейтенанту, не сводя с него глаз.
    Сергей уже давно понял, кто хозяйничает в его доме, поэтому сейчас вёл себя максимально смиренно. Выдержав аккуратную паузу и увидев во взгляде собеседника разрешение взглянуть на предложенное, он открыл папку. Глаза побежали по печатным строкам. Вначале ничего особенного – документы, содержимым своим очень напоминающие личное дело, такое и в округе лежит, пылится. Но, после того, как Стужев перелистнул несколько страниц, его сердцебиение немного участилось. А дальше по тексту пошло такое, чего он сам о себе не знал.
    – И… – сухо сглотнув, спросил Сергей, – чем мне всё это грозит?
    – Странно видеть такую реакцию от вас, старший лейтенант Стужев. Вы ведь уже пересекались с Комитетом и на собственном опыте убедились – там служат такие же люди, как вы, просто знающие цену профессионализму, – хадаганец сложил руки в замок. – Если бы вам что-нибудь, как вы выразились, грозило… Вам бы нанесли визит работники другого профиля.
    Комитетчик смерил Сергея взглядом со снисходительностью, граничащей с пренебрежением.
    – Вы, конечно, вели себя неподобающе последний месяц. Офицеру вашего уровня не пристало скатываться в подобное состояние. И вас, скорее всего, списали бы.
    Стужев стиснул зубы от нахлынувших одновременно глубокого стыда и боли. Собрав волю в кулак, он подавил в себе чувства и спросил:
    – Так почему же не списали?
    – Есть одно большое но. Оно перед вами, – гость указал ладонью на документы. – Вы представляете собой ценный материал с богатым опытом. Комитет не может позволить себе разбрасываться такими кадрами.
    Комитетчик забрал папку и уложил её обратно в дипломат. Взамен ей он достал небольшой бланк с уже проставленными печатями и протянул его Сергею.
    – Вам даётся срок в пять дней на приведение себя в порядок и обдумывание решения. Если будете готовы раньше, приходите раньше.
    Мужчина оставил Стужева в одиночестве, так как в проводах не нуждался. Старлей озабоченно взглянул на бланк, вид которого придавал трезвость мыслям лучше, чем какие-либо лекарства.
    И поймал себя на мысли, что не видит особого выбора.
      ***
    В Оке Мира, как и обычно, бурлила жизнь: по лестницам туда-сюда сновали чиновники, секретари и те, кого в центр Незебграда привели личные дела. Со стороны аукционного зала регулярно доносились объявления о ставках и удары молотка с громким «продано!», а из банка струился приглушённый гул нескончаемых посетителей, желающих оставить ценности в личной ячейке или забрать их оттуда. Каждый угол и поворот коридоров башни украшала серая, почти бездвижная фигура хранителя Империи. Сергей покачал головой – ему никогда не были понятны замашки здешней службы безопасности. Охрана – это, конечно, хорошо. Но в таком количестве…
    Из основного зала Стужев спустился вниз по лестнице, на минусовой этаж. Здесь количество людей уже сильно поредело, а после двух поворотов в коридоре стало и вовсе безлюдно. Перед заветной дверью его остановил самый натуральный ястреб Яскера, попросив предъявить пропуск. Старший лейтенант посмотрел на элитного бойца с плохо скрываемой завистью – в его глазах ястребы всегда были эталоном, верхушкой военной касты. После того, как Сергей показал бланк, врученный ему вербовщиком, охранник посторонился, отдав честь. Ответив тем же, Стужев перешагнул порог Комитета.
    Отдел кадров был чуть ли не первой дверью, встретившейся ему на пути, поэтому долго искать, куда идти, Сергею не пришлось. Разведчик постучал и заглянул в кабинет.
    – Разрешите войти?
    – Проходите.
    В глубине помещения сидела хадаганка средних лет. Она посмотрела на гостя поверх очков и постучала ручкой по столу.
    – Бланк заполнили?
    – Так точно, – Стужев подошёл ближе и положил лист бумаги перед ней.
    – Ещё паспорт, будьте добры.
    Получив необходимое в своё распоряжение, она сверила документы Сергея с какими-то бумагами, поставила несколько подписей и печатей в заполненный бланк, прикрепила к нему пару непонятных справок. Из ящиков позади неё кадровик вынула папку с инициалами Стужева и вложила туда всё это, включая его паспорт.
    – Ваше временное удостоверение, – взамен она протянула ему небольшую справку. – В отделе распределения вам поставят печать. Четырнадцатый кабинет. Без этого документа, – хадаганка вновь посмотрела на старлея поверх очков, – вы не попадёте сюда и не сможете вернуть свои бумаги. Поэтому поберегите его.
    – Благодарю.
    – Погодите, – женщина озабоченно взглянула на часы. – Я сейчас не смогу заняться вашим делом. Если не хотите ждать, можете отнести бумаги в архив самостоятельно. Там просто скажете, что я дала такое распоряжение.
    Стужев кивнул и с готовностью принял собственное личное дело. В голове было уже слишком много вопросов, но Сергей прекрасно понимал, где находится, и чем чреваты несдержанность или невнимательность. Посему вёл себя исключительно покладисто, выполняя всё, что ему говорят. И, тем не менее, не смог удержаться перед искушением заглянуть внутрь папки по пути. Там могли быть ответы. Воровато оглянувшись, Стужев раскрыл личное дело и быстро пролистал знакомую часть. Остановился он на листе с графой «Характеристика и рекомендации». Первые строки, о его успехах в академии, были не очень интересны, дальше красовалась характеристика внушающих размеров от Сечина и Поверкина. В голову сразу же полезли свежие воспоминания, но Сергей отмахнулся от них, боясь потерять самообладание. Старший лейтенант прошёлся глазами дальше по тексту – и вот, наконец, нашёл нечто новое для себя.
    Первая рекомендация была от некого Негуса Нона, где довольно кратко были указаны такие положительные стороны Стужева, как внимательность, широкий кругозор, высокая обучаемость, рассудительность и сдержанность… Вот тут он притормозил бы незнакомого ему благодетеля. Дальше, тоже неизвестный Сергею восставший по имени Сарбаз О’отеп оставил замечания по поводу подходящего склада ума старлея.
    – Под что подходящего? – шёпотом спросил у воздуха разведчик.
    Дальше были какие-то непонятные медицинские показатели, отметки, понятные только специалистам, в целом не вносящие ясность в дело. Плюнув на собственную попытку разобраться в происходящем, хадаганец захлопнул папку и отправился в архив.
    После отдела распределения стало проще – те, кто встретился ему дальше, уже не воспринимали его, как предмет мебели, и не стали играть им в гоблиноболл между кабинетами. На будущем месте работы его встретила местная секретарша и, особо не церемонясь, стала вводить Сергея в курс дела.
    – Работа у нашего отдела самая простая и сложная одновременно. Простая потому, что над добытой информацией ломают головы другие отделы, а сложная от того, что самая опасная.
    «Замечательно», – подумал про себя Стужев.
    – Агентура у нас делится на два типа – на внутреннюю и внешнюю. Объяснять долго, думаю, не нужно. Первые работают в пределах Империи, ищут заговорщиков, предателей и тому подобных. Вторых запускают на вражескую территорию. Кстати, в полевые агенты вас и записали. Посему своё реальное имя и паспорт можете забыть. Для заданий вам будут выдаваться фальшивые документы вместе с инструкциями. На выездах, где вы будете действовать инкогнито, у вас будет стандартная легенда. Также у вас теперь есть позывной, в пределах Незебграда, при посещении штаба, вам надлежит пользоваться им. Удостоверение использовать только в критических случаях, для обычных граждан вы человек без конкретных имени и звания. Для родственников вы Сергей Стужев, госслужащий.
    – А какой у меня позывной?
    – Алистер.
    – Алистер? – Стужев удивился. – Что у меня общего с эльфом?
    – У вас канийские черты лица, но чем-то нужно объяснить хадаганскую сухость и телосложение. Поэтому по стандартной легенде в вас смешана эльфийская и канийская кровь. Отсюда и имя. Привыкнув к позывному, вы будете на него вполне естественно отзываться.
    Сергей лишь удручённо промолчал. Где это у него канийские признаки? К тому же, эльфы были ему глубоко противны своим образом жизни, сколько он о нём слышал. Потому иметь с ними что-то общее, даже формально, было неприятно.
    – Но сейчас у вас работы не будет, – продолжила секретарь. – Сначала вы обязаны пройти подготовительные курсы. Сюда также входит набор специальных проверок и медицинских процедур. Вам для этого не нужно ничего дополнительного, все необходимые анализы вы сможете сдать по месту. Кстати, об этом. Про городской стационар тоже забудьте, теперь вы стоите на учёте у медиков Комитета. Все необходимые справки будут выдаваться вам по необходимости. Что я ещё не сказала… Остальное по ходу дела. Сейчас, – она вскинула руку, посмотрев на часы, – можете отправляться к врачу. Ещё весь день впереди, успеете половину необходимого сделать.
      ***
    Стужев всякого ожидал от Комитета, но всё равно был удивлён. После проверки теоретических знаний и сдачи разного рода анализов к нему приставили мистика, каковой проводил с ним ежедневные занятия, во время которых Сергей обязан был научиться распознавать проникновение, оказывать ему сопротивление или, наоборот, не выдавать себя, пропуская псионика в свои мысли так, будто ничего не понял. А после всего этого разведчика подвергли какой-то болезненной процедуре, из-за чего ещё пару дней его сознание находилось будто в тумане.
    Потом проверялись его физические данные: память, выносливость, устойчивость к воздействию на психику и ещё огромное множество тестов. Когда всё это закончилось, хадаганец был счастлив.
    – Ну что же, старший лейтенант, – врач поставила последнюю печать в ворохе бумаг и справок. С завтрашнего дня можете приступать к работе.
    – Хвала Незебу, – едва слышно произнёс Стужев, слабо кивнул и принял документы.
    В дверь аккуратно постучали, но, не дожидаясь ответа, она открылась и в проёме появилась голова какого-то восставшего, следом проникла и вся его высокая фигура.
    – Ниночка, а у меня для вас результаты готовы, – сказал зэм.
    – Вот это вы быстро, – врач оживилась при виде коллеги.
    Сергей оглянулся и замер. Нет, ему не показалось, с памятью у него всегда было хорошо. Заметив его интерес, восставший ответил Стужеву таким же изучающим взглядом. И, вдруг приподняв руку в направлении хадаганца, сказал:
    – Святые земли, эскорт и чудесный вечер. Сергей Стужев. Я не ошибся?
    – Никак нет, – старлей помотал головой и слегка улыбнулся. – Надо же.
    – Рад встрече… коллега теперь, надо полагать? – восставший, как и тогда, на Асээ-Тэпх, схватил руку разведчика и сдавил её, немного не рассчитав силу.
    Хадаганец скрипнул зубами от боли, но растянулся в более искренней улыбке. Столько времени прошло, а его даже по имени помнят.
    – Я так понимаю, – зэм взглянул на кипу справок перед Сергеем, – вы сейчас обременены неотложными делами? Впрочем, как и я, как и я, – он выдержал небольшую паузу, задумавшись. – Потом, как будет минутка, заглянете ко мне в отдел?
    – А… какой конкретно?
    – Отдел экспертизы, кабинет спросите… Ах, где же мои манеры. Негус Нон, рад окончательному знакомству, – он издал металлический смешок.
    – Взаимно, – Сергей ответил ему улыбкой и повторным рукопожатием.
    Старлей сгрёб свои документы, благодарно поклонился доктору, шуточно отдал честь Негусу. Оказавшись за дверью, он облегчённо выдохнул и нервно улыбнулся – вес папки в его руках был солидный. А через полчаса Стужев дышал ещё свободней, так как бумаги остались в архиве, а секретарь заверила его, что такого количества бюрократии в его работе больше не будет.
    – Поздравляю вас с официальным вступлением на должность агента Комитета, старший лейтенант, – девушка вручила ему удостоверение. – Первое задание вы получите в ближайшее время, я вызову вас, как только придёт распоряжение. По графику – он у вас будет плавающий, так как работа носит ситуативный характер. В незанятое время с вами будут заниматься наши инструктора в индивидуальном порядке. Расписание я уже составила, – секретарь протянула Сергею лист, плотно забитый пометками.
    – Инструктора? – старлей пробежался по расписанию глазами и вопросительно посмотрел на комитетчицу.
    – Да, базовые навыки у вас в норме, но повышение квалификации никто не отменял. Некоторые поручения требуют от нашей агентуры специфических знаний, поэтому постепенно из вас сделают специалиста широкого профиля.
    – Понял.
    – Выходных у вас два в неделю, в среду и четверг. Но во внештатных ситуациях вас могут вызвать и во время отдыха, поэтому постарайтесь быть всегда наготове. На этом всё.
      ***
    Инструктор по боевым искусствам оказался душевным мужиком и прекрасным педагогом, знающим своё дело. Между ним и Стужевым сразу завязались добрые и, самое главное, простые отношения без лишних слов и формальностей. Александр Шаберин, так его звали, бывалый военный в звании майора, обладал богатейшим опытом в своей сфере. Он подробно, но очень доходчиво объяснял теорию, вовремя переключаясь на практику, чтобы Сергей не перегружал голову и хорошо усваивал поданный материал.
    – В рукопашной и на коротком клинковом ты показал себя на отлично, – Александр жестом показал Сергею, что можно не записывать.
    – У меня был прекрасный учитель, – старлей отложил тетрадь с карандашом.
    – Это кто? Я некоторых ребят с Асээ знаю.
    – Алексей Ремнёв.
    – Ого! Повезло тебе, парень. Погоди, а почему был?
    Стужев почувствовал неприятное покалывание в руках. Он глубоко вздохнул, чтобы справиться с наплывом тяжести и ответил:
    – Лёши больше нет в живых.
    – Как? Когда? – новость очень удивила инструктора.
    – Не так давно… – Сергей прикрыл глаза и коснулся лба кончиками пальцев. – Виноват. Я не могу сейчас об этом говорить.
    – Значит, не нужно. Прости, старлей, – Шаберин выдержал паузу, давая Стужеву успокоиться. – Вернёмся к делу. Стрелок ты тоже замечательный, но одного арбалета недостаточно. Будешь постепенно учиться держать любое оружие в руках. Важно, чтобы ты мог уверенно себя чувствовать со всем, что под руку попадётся. Нет, двуручным мечом я тебя махать не заставлю, не твоя весовая категория. Но стиль боя с ним ты всё равно должен будешь изучить, чтобы знать своих противников и эффективно им противостоять. Ситуации могут возникнуть любые, где-то ты уже не сможешь отступить, придётся сражаться, даже если враг будет превосходить тебя в силе.
    Александр потянулся, громко хрустнув суставами и доброжелательно взглянул на разведчика.
    – Обучаемость у тебя высокая, так что натаскаю я тебя быстро. Через полгода сможешь усмирить толпу орков сковородкой или ложкой сердце выдрать.
    Поймав немного ошалелый взгляд Сергея, майор хохотнул и поспешил его успокоить:
    – Да это у нас так говорят просто. Но орудовать столовыми приборами, как летальным оружием, действительно могу научить. Хм… – он ещё немного подумал. – А будешь хорошо себя вести, расскажу и покажу всякую экзотику.
    До своего первого задания Стужев здорово освежил уже имеющиеся навыки и даже успел научиться чему-то новому. Между преподавателями в разведшколе округа и местными профессионалами разница, конечно, ощутима – сделал вывод Сергей. Здесь учили такому, чего не стоило знать рядовым военным, с такими познаниями человек становился потенциально опасен. Потому, скорее всего, одним из ключевых факторов для вербовки в Комитет была благонадёжность. С этими мыслями старший лейтенант собирался в дальний путь.
    – Инструктаж на инструктаже, инструктажем погоняет, – с иронией произнёс разведчик, одеваясь.
    Хотя, в данном случае он был только рад подробностям. Отправиться ему предстояло на вражескую территорию в гордом одиночестве, так что такое разжёвывание со стороны руководства для первого раза было не лишним. А ещё ему, наконец, стало понятно, почему его заставили отпустить бороду. После того, как секретарь указала старлею на особенности его внешности, Стужев стал замечать их. Раньше просто не обращал внимания. С такой белой кожей, серыми глазами и тёмно-русым, с пепельным налётом, цветом волос он вполне годился в канийцы. Ну да, суховат, болел в детстве. Хадаганец усмехнулся – эта версия ему нравилась больше, чем родство с эльфами.
    – А борода меня полнит… – сказал старший лейтенант, в очередной раз взглянув на себя в зеркале.
    Рука невольно коснулась шрамов на левой стороне лица. Сергей помрачнел, так в очередной раз убедился, что ситуация со странным выражением лица уже, скорее всего, не поменяется. Нижнее веко неизменно тянулось вверх, прикрывая половину глаза и утягивая за собой щёку и уголок рта. Из-за этого казалось, будто старлей всё время саркастично или недовольно ухмыляется.
    А вот растительность на лице у Сергея образовалась на удивление пышная, очень выгодно скрывающая его сужающееся к подбородку лицо, придавая ему практически идеальную канийскую форму.
    – Шпиён…
    Хоть Стужеву и не нравился собственный внешний вид, маскировка под лигийца получилась более, чем успешной. Когда Сергей был полностью готов, у него благополучно отобрали документы, выдав вражескую альтернативу.
    – Богдан Рогачевский, – вслух прочитал хадаганец, раскрыв лигийское подобие паспорта.
    – Вам оно, скорее всего, не понадобится, но на всякий случай желательно иметь с собой, – ответила секретарь. – На место вас доставят наши люди. Они же вернутся за вами в условленные дату и время, до того момента вы обязаны справиться с заданием.
      ***
    Кабинет главы отдела экспертизы полнился глухим деревянным молчанием, в то же время дыша и полнясь своей особой жизнью – тихим бульканьем реактивов в пробирках, скрипом пера и шелестом бумаги. Белый призрак, живущий здесь, лишь иногда подымался со своего рабочего места, дабы свериться с необходимым пособием из огромного шкафа у соседней стены или достать недостающий реагент со стеллажа рядом. А когда нужно было поделиться сведениями с коллегами, хозяин кабинета покидал его решительными размашистыми шагами, и халат его при этом развивался по воздуху подобно плащу героя с хадаганской живописи.
    Ныне же Негус Нон скучающе наблюдал за реакцией в мензурке, не ожидая от происходящего интересных результатов. Металлические пальцы размеренно постукивали по дубовой крышке стола, повторяя ритм музыки, играющей у восставшего в голове. Алхимик откинулся в кресле, окинул взглядом кабинет и в который раз за своё время работы здесь пожалел о том, что большинство помещений Комитета находятся под землёй. На улице сейчас буйствовали краски лета, плескаясь в лучах жаркого солнца. Открыть бы сейчас окно, позволив ветру ворваться в комнату и всполошить тонкие занавески…
    Не успел Нон грустно вздохнуть, как в дверь постучали. С неохотой оторвавшись от столь сладостных мыслей, алхимик ответил:
    – Войдите.
    В проёме показалось смутно знакомое лицо.
    – Можно? – спросил хадаганец.
    – Вы по какому вопросу? – демонстрируя отсутствие желания решать какие-либо вопросы, не касающиеся его работы, спросил зэм.
    – Вы просили меня к вам зайти, – Стужев из вежливости слегка поклонился. – Как будет минутка.
    Негус выдержал длинную паузу, вглядываясь в Сергея. А потом вдруг воссиял:
    – А-а-а! Проходите, конечно! Рад вас видеть, дорогой друг. Присаживайтесь!
    Старший лейтенант благодарно кивнул, подошёл к столу и сел в кресло напротив.
    – Вы бы сразу представились, а то вас не узнать нынче, – восставший крутанул кистью в воздухе. – Какое событие подвигло вас отрастить такую бороду?
    – Да это по работе. Должен быть похож на канийца.
    – А, вас же распределили в полевую агентуру, – Нон немного засуетился, открыл ящик стола, что-то в нём высматривая. – Тогда разумеется.
    Зэм извлёк на свет бутылку дорогого коньяка и две рюмки.
    – У вас свободна минутка или немного больше? – его жёлтые огоньки глаз сверкнули знакомым озорным блеском. – И вот что ещё – предлагаю перейти на ты.
    – Можно, если предлагаешь, – Сергей посмотрел на бутылку и натянуто улыбнулся. Он старался сейчас не пить вовсе, но обижать Негуса ему не хотелось. – Сегодня я уже свободен полностью.
    – Даже так? – маска восставшего не шелохнулась, но можно было уверенно заявить – под ней лицо зэма растянулось в радостной улыбке.
    – Да, я с выезда вернулся. Всё отчёты написаны и сданы. Цитирую начальство – «до конца дня вы абсолютно свободны».
    – Так это же прекрасно! – Нон откупорил бутылку и принялся наполнять посуду. – Будь добр, – он кивнул в сторону двери.
    Стужев усмехнулся под нос, закрывая дверь на защёлку. Что тебе армия, что Комитет – а пьют посреди рабочего дня везде одинаково.
    – Ну это я свободен. А у тебя всё нормально потом будет? – всё же поинтересовался разведчик, вернувшись в кресло.
    – Ты табличку на двери читал? – восставший склонил голову набок. – Как начальник отдела, могу себе позволить.
    – Тогда за встречу? – Стужев поднял коньяк.
    – За встречу.
    С лёгким звоном стекла их рюмки встретились и разошлись.
    – Как первое задание? – подцепив кружок лимона пинцетом и отправив его в рот, спросил Нон.
    – Честно, пока ничего особенного, – старший лейтенант равнодушно ухмыльнулся. – Меня пока натаскивают, приучают к новой обстановке. Я сначала обидеться хотел, мол, я вам не желторотый какой… Но потом всё же понял, что правда на стороне руководства. 
    – Прости, я не совсем понимаю, – Негус подпёр подбородок рукой.
    – Это… не так уж и важно, – Сергей вдруг понял, куда может привести этот разговор, и стал съезжать. – Просто здесь всё так отличается, и я действительно не привык…
    – По своим скучаешь?
    Специально или нет, но алхимик попал в самую больную точку. Сергей замолчал, помрачнев. Взгляд его отяжелел, опустился и ушёл в сторону, утратив живой блеск.
    – Скучаю, – тихо проронил разведчик. – Очень скучаю.
    Зэм проследил за сменой настроения Стужева, его голова вновь склонилась набок. С заботой в голосе, будто старлей был ребёнком, тоскующим по каникулам, он попытался приободрить его:
    – Не горюй, как будут отпускные – навестишь.
    Старший лейтенант обладал хорошей фантазией, поэтому она быстро, без его на то согласия, нарисовала перед глазами Аллею Славы. Хадаганец шумно выдохнул, прогоняя наваждение. Он попытался улыбнуться, дабы скрыть подступившую тоску, но со стороны это получилось как-то криво и измученно. В кабинете повисла неудобная пауза.
    – Послушай, Сергей…
    – Алистер, – перебил восставшего Стужев. – У меня теперь такой позывной. Я обязан к нему привыкнуть.
    На самом деле старлею было бы куда приятней слышать от Негуса своё настоящее имя. Но сейчас он вдруг почувствовал нестерпимое желание спрятаться от приготовленных слов алхимика. Как будто его я могло отвернуться, позволяя фиктивной стороне принять на себя часть груза.
    – Хорошо, – продолжил Нон. – Алистер, шрам на твоём лице искривляет его, делает эмоции неразборчивыми или даже обманчивыми, как разбитое зеркало. Но поверь мне на слово – в людских страстях я немного разбираюсь. И даже сквозь эти искажения я вижу твою боль. Если ты утаиваешь её из страха натолкнуться на непонимание или осуждение – с моей стороны не возникнет таковых.
    – Я просто должен… держать себя в руках. Я должен…
    – Хадаганцы, – развёл руками восставший. – В своей верности идеалам вы порой забываете о том, что всему есть предел. Силам, терпению, да чему угодно, – он глубоко вздохнул. – Кто-то из взвода погиб?
    – Практически все, – ответил Стужев, не поднимая глаз. – Остался я и ещё один парень. Но мы с ним вряд ли когда-нибудь увидимся.
    Негус наполнил рюмки коньяком и молча предложил старлею помянуть погибших. Они выпили, помолчали, и восставший задал новый вопрос:
    – Ты пережил всё это в одиночестве, не так ли?
    – Откуда ты…
    – Опыт. Это заметно, особенно тем, кто испытал нечто подобное. Ты боишься очернить честь мундира и память о товарищах любым проявлением слабости. Посему старательно гонишь от себя всякую возможность выпустить боль. Даже частично.
    Сергей опустил лицо в ладони, ощущая, как стремительно сдаёт позиции накатившим чувствам. Кровь стучала в голове, заглушая остальные звуки, потому он не услышал, как зэм встал со своего места и подошёл к нему. Когда на плечо разведчика опустилась тяжёлая стальная рука, он вздрогнул, испуганно подняв глаза.
    – Жизнь успеет преподнести тебе ещё больше испытаний, – произнёс алхимик. – Для них тебе потребуются силы. Не растрачивай их лишний раз на то, что пора оставить позади.
    – Я… там… Там будто осталась часть меня, – сбивчиво начал Стужев. – То есть, мир для меня был уже практически целостным, и я ни в чём больше не нуждался. А потом всё развалилось опять. Я любил их, – измученно проговорил старлей. – За каждого был готов жизнь отдать.
    Хадаганец бессильно согнулся над столом, обняв себя. Пальцы впились в китель, до боли сжимая мышцы под ним.
    – На войне погибают, мы все знали, на что идём. Любой из нас знал, что это может произойти в любой момент, мы жили с этим чувством. Но…
    – Но это слабое утешение, – закончил за него Нон. – Да и не утешение вовсе.
    – На войне нельзя привязываться, – наконец, Сергей почувствовал, как успокаивается.
    – Какой смысл тогда жить? Зачем, за что воевать? – в голосе восставшего послышалась грустная ирония. – Если ты не испытываешь привязанности к ближним, убиваешь в себе чувства, превращаясь в пустую болванку, то это бессмысленная война и, уж прости, маразм. Ради чего тогда ты отнимаешь жизни и рискуешь своей?
    Стужев ответил молчанием, осознавая правоту алхимика – в его словах эхом отбивались наставления Поверкина.
    – Увы, момент, где все твои добрые намерения и чувства сопрягаются с невыносимой болью, неизбежен, – продолжил зэм. – Важно правильно ей распорядиться. Догадываюсь, почему ты не желаешь делиться ей с родными, потому хочу предложить альтернативу.
    Старший лейтенант поднял глаза на Негуса, встретив его проникающий жёлтый взгляд. Неожиданно для себя в этом, казалось бы, мёртвом свете он увидел сострадание и понимание, какого не сыскал бы даже среди близких.
    – Спасибо, – обронил Сергей.
    Рассказывать что-либо ещё уже не было необходимости. От одного присутствия Нона ему становилось легче с каждой минутой. На душе даже как-то посветлело, а воздух вокруг перестал душить хадаганца.
    – Так по какой причине тебя держат нынче в «резерве»? – зэм заметил улучшение и освежил рюмку Стужева, возвращаясь к началу разговора.
    – Да не в кондиции я был, когда сюда позвали. Хотят, видимо, убедиться, что не слечу с катушек и опять на стакан не сяду. Нет доверия к моей персоне, другими словами.
    – Но шанс тебе ведь дали, м?
    – Это потому, что мне высокопоставленные личности давали рекомендации, – бросил разведчик с явным пренебрежением к себе. – Спасибо, кстати, – уже более робким тоном добавил он. 
    – Полно тебе! Не наговаривай на себя. Тем более, я бы не распинался о твоих заслугах, не будь их на самом деле. А насчёт отсутствия серьёзной работы – наслаждайся моментом. Потом будешь вспоминать, как сладкий сон.
    – Верю, – кивнул хадаганец. – У меня просто гордость взыграла поначалу. А теперь… надеюсь только, что мне простят со временем эту оплошность.
    – Конечно же простят. Тебе никто никогда открыто в лицо этого не скажет, но такие люди, как ты, здесь очень нужны.
      ***
    Сергей быстро привык к новой жизни. Прошло всего четыре месяца с момента, когда он оставил все свои документы в архиве Комитета, но полевая казарма, Асээ-Тэпх, дрёма в полглаза и хромой график остались в памяти туманным сном. Теперь жизнь Стужева была расписана по минутам, питание и медобслуживание высококлассными, а в личной жизни всё строго регламентировано.
    – Серёж…
    Хадаганец, не донеся ложку с борщом до рта, замер и поднял глаза на сестру. Ольга ничего не сказала.
    – Что, радость моя? – старший лейтенант выпрямился и отложил пищу.
    – Ты кушай, – Стужева подвинула плетёную тарелку с хлебом к нему ближе. – Я просто хотела сказать, что очень радуюсь тому, как ты пошёл на поправку и что у тебя есть работа. Что ты больше не на войне. Но… – сестра вздохнула, почему-то отводя взгляд, – ты стал каким-то замкнутым. Это новое место службы… ты так часто пропадаешь.
    – Я же говорил, у меня много командировок.
    – Не может быть так много командировок, – Ольга вдруг подалась вперёд, её голос стал жалобным и измученным. – Так не бывает!
    Девушка села обратно, снова глубоко вздохнув.
    – Я переживаю за тебя. Я хотела бы верить, быть уверенной, что это действительно работа, а не…
    – А не что? – Стужев насторожился.
    – Я боюсь, что ты прячешься от нас… И не приходишь домой по совсем другим причинам.
    – Не понимаю, о чём ты.
    – А ещё я заметила, что ты перестал посещать врачей, – робко добавила Оля.
    – Наверно, потому, что я здоров, – Сергея коснулись опасения, которые он умело скрыл, выдав за раздражение. – Так, Оля, прекращай давай, всё в порядке. Я даже к вам с папой в гости захожу. Регулярно! Когда, скажи мне, такое было последний раз?
    – Но речь ведь не об этом, – обиженно простонала сестра. – Ты даже не рассказал нам, где работаешь.
    – Как? Говорил же, в городском управлении личные дела местных офицеров перекладываю. А в командировки меня в качестве инспектора гоняют.
    Девушка хотела ещё что-то сказать, но более не произнесла ни слова. Хотя Стужев уже понял, какая версия событий сложилась у неё в голове. Ольга решила, что её брата списали и нынешнее служебное положение вгоняет его в тоску, которую он всё так же прячет от близких. А метод борьбы с ней – ночёвки где попало, алкоголь или нечто в этом роде. Старлей мысленно скривился – ужасная версия. Интересно, отец такого же мнения?
    Но, к сожалению, правду сказать им Сергей не мог. Уровень конспирации был самым высоким именно у полевых агентов Комитета. Стужев понимал – ему следует радоваться, ведь начальство могло и вовсе забросить его в глубокий тыл, где старлею суждено было бы стать другим человеком на неопределённый срок. А о встречах с близкими, да что там, даже о письмах забыть насовсем.
    Однако же, были и положительные моменты. Месяц назад Утюга перевели в ИВО, и старым друзьям ничто не помешало вновь сблизиться. Ни годы разлуки, ни изменения во внешности и характере. Встречи их не были похожи на прежние, Стужев и Железных не готовили самодельную взрывчатку и даже не подожгли ни разу почтовые ящики в соседнем доме, чтобы потом с балкона наслаждаться видом суматохи во дворе. Сергей, привыкший в компании Утюга чесать языком больше, чем обычно, теперь в основном молчал и с удовольствием слушал рассказы друга. Непринуждённость и простота поведения орка, а также его позитивное отношение ко всему происходящему вокруг успокаивали старлея, приближали к той безмятежности, с какой он когда-то гулял по ослепительно белым снегам Хладберга.
    А в Комитете Сергей обрёл новую дружбу, без какой вряд ли бы встал на ноги и прижился на новом месте. Едва у старшего лейтенанта появлялась возможность сбежать из своего отдела, он сразу же оказывался в кабинете Негуса Нона.
    – А не рванёт? – последнее время этот вопрос звучал здесь чаще, чем какие-либо ещё слова. 
    – Не должно, – восставший отвечал всегда одинаково.
    Капля ярко-розового реактива сорвалась с края пипетки и упала в мензурку, растворяясь в ней красивым чернильным облаком. Сергей в нетерпении взял сосуд и аккуратно, но довольно сильно его встряхнул.
    – А вот этого не надобно, – цепкие пальцы эксперта выхватили зелье из рук ученика.
    – Рванёт?
    – Надоел, – Нон поставил мензурку в штатив. – Сия шутка перестала быть забавной ещё две недели назад. Не придумаешь что-нибудь новое, будешь учиться по руководству.
    Алхимик взмахнул рукой в сторону огромных шкафов, набитых книгами.
    – Так я же не шучу, – Стужев ехидно улыбнулся. – Я, как ученик, крайне признательный своему учителю, проявляю стремление к скорейшему освоению важных знаний. Практичными методами. 
    – А, то бишь, ты рвёшься закоптить мой кабинет из чувства благодарности? Занятная мотивация, – зэм серьёзно покачал головой, но всё же улыбнулся в маску. – И вот что ещё – будешь меня кривить, заставлю дегустировать учебные материалы.
    – А я и не пытаюсь, – старлей сбросил улыбку и надел спокойную мину. – Мне твоя речь нравится. Она чистая и приятная. Так что тут я пример скорее беру…
    Слова Сергея искренне удивили учёного.
    – Польщён, – он кивнул головой немного набок.
    – Так что там? – хадаганец помялся на месте, указав подбородком на свой труд, стоявший в штативе.
    Восставший поднял мензурку на свет – реакция в ней как раз завершилась. Алхимик оценил цвет, прозрачность, запах, а после этого даже попробовал зелье на вкус.
    – Ну… ну как? – спросил Сергей. 
    – Недурственно, – зэм сделал глоток побольше и вздрогнул, издав скрипучий звук полный удовлетворения. – Отменно! Задатки точно есть, из тебя выйдет прекрасный алхимик.
    От приятного смущения Стужев не покраснел, конечно, ибо не полагается, но буквально расцвёл от радости.
    – Правда? – сияя белой улыбкой во все тридцать два, переспросил хадаганец.
    – Правда. Вот только результат я экспроприирую, – Нон поднял глаза на Сергея, который уже успел сделать жалобный вид. – Тебе всё равно нельзя это пить.
    – Ну ладно, – старлей сел в кресло и, немного покачавшись из стороны в сторону, спросил, – что дальше?
    – Дальше… – Негус взял лист бумаги и стал составлять список. – Дам тебе поручение. Из нас двоих ты посещаешь канийские земли чаще. Вернее будет сказать – я не бывал там никогда. Оттого и некоторые ингредиенты в моём наборе либо скудны до безобразия, либо отсутствуют напрочь. Вот названия растений и порошков, посмотришь их в справочнике. Буду крайне признателен, если привезёшь хотя бы треть указанного.
    – А разве нет возможности приобрести их здесь? У Свободных торговцев, к примеру.
    – Увы, – Нон вручил Сергею список. – Даже за большие деньги.
    – Добро, постараюсь. Что-нибудь ещё?
    – Ничего, – Алхимик взглянул на часы, – хотя, засиделись мы с тобой. Я запамятовал отчёт отнести коллегам, но у меня ещё одно дело есть. Сделаешь одолжение?
    Он протянул Стужеву какой-то заполненный бланк.
    – С радостью.
    Старший лейтенант шагал по коридору, мысленно принуждая себя не пританцовывать от радости. Новое увлечение, подаренное Негусом, поглотило его с головой. Сергей ненавидел толстые талмуды ещё с училища, но пособия по алхимии читал с удовольствием, и каждое новое достижение было для него маленьким праздником.
    Всё это многие его коллеги назвали бы мелочами в сравнении со службой, которую старлей нёс своей Родине. Но сам Стужев был другого мнения, всё больше ему казалось, что такое тихое счастье в мелочах, объединяющее людей, не менее важно, нежели дела государственные. И, витая в этих глубокофилософских мыслях о простых земных радостях, он даже не подозревал, какой подарок решило преподнести ему мироздание.
    Сергей увидел её в другом конце коридора и спустя мгновение время будто замедлило свой бег. Вокруг не осталось никого, только она: само очарование и нежность. Девушка вела неспешную беседу с кем-то, завершив её, она попрощалась и с какой-то внеземной лёгкостью поплыла навстречу Стужеву. Старший лейтенант не мог оторвать взгляда от каждого её движения: поворота головы, взмаха ресниц, шага изящной ноги. Всё это длилось для него сладостно долго – Сергей даже не почувствовал, как перестал дышать. Ещё на полпути к нему барышня заметила внимание хадаганца и ответила удивлённым взглядом. На её лице при этом мелькнула чарующая улыбка, а в глазах под трепещущими чёрными ресницами блеснули искорки.
    – Простите? – ещё белоснежнее улыбнувшись, спросила хадаганка, когда, наконец, поравнялась со Стужевым.
    – Я… просто… Вы так… – неожиданно для себя замямлил старлей. С женщинами обычно он вёл себя куда смелее, чем сейчас. – Вы такая красивая…
    Ещё не очнувшись от чар этой прекрасной незнакомки, Сергей не смог придумать ничего лучше.
    – Спасибо, – девушка слегка порозовела, смущаясь. – У вас взгляд такой, будто вы познали вечность вселенной, а не комплимент собирались сделать.
    Она сдержанно посмеялась, заставляя хадаганца, в свою очередь, улыбаться, как идиота.
    – Лицезрение вашей красоты и осознание таких глубоких вещей, как видите, могут оказывать одинаковое воздействие, – он, в конце концов, собрался с мыслями и смог сказать что-то более умное.
    – Будет вам! – барышня подняла обе руки, тормозя старшего лейтенанта. – В краску вгоняете.
    – Как вас зовут? – вдруг выпалил старший лейтенант.
    Стужев забыл про все свои приёмы и действовал топорно, будто неопытный мальчишка.
    – Нона, очень приятно, – хадаганка протянула ладонь для рукопожатия.
    Сергей посмотрел на девушку в замешательстве и лишь слегка сдавил нежную руку, не осмелившись её целовать.
    – Се… Алистер, взаимно, – разведчик чуть не сболтнул своё настоящее имя.
    – Ах, вы из агентуры. Не видела вас раньше.
    – Я не так давно поступил на службу в Комитет.
    – Ясно… – Нона пару раз медленно моргнула и продолжила более серьёзным тоном. – Я бываю свободна по воскресеньям и четвергам.
    Стужев чуть не поперхнулся.
    – Вот так сразу?
    – Агент Алистер, мы с вами люди занятые. У нас нет времени на игры в недотрогу. К тому же, вы вполне очаровательный мужчина. Почему бы мне не прогуляться с вами в парк, когда будет такая возможность?
    – Вы правы, – Сергей кивнул с пониманием.
    – Вот мой номер, – барышня написала несколько цифр в блокноте, вырвала листок и вручила его Стужеву. – Буду ждать звонка.
      ***
    – Какой-то ты мечтательный нынче, – сказал Негус Нон, с интересом заглядывая в каждый мешочек, принесённый старлеем.
    – Да… – ответил Сергей, опираясь подбородком на руку и в блаженном спокойствии следя за тем, как восставший разбирает алхимические ингредиенты по списку.
    – Влюбился? – зэм озорно улыбнулся, ожидая возмущения и громких нет со стороны хадаганца.
    – Да… – всё так же плавно ответил старший лейтенант.
    Нон обернулся к другу с таким удивлением, что его можно было увидеть даже сквозь маску.
    – И кто являет собой предмет обожания?
    Сергей закатил глаза, позволяя губам растянуться в глуповатой улыбке.
    – Нона Счётина… Брюнетка, глубокие карие глаза, чёрные ресницы… – Стужев стал растекаться по столу, – и самые нежные руки во всём Сарнауте…
    – Не надо подробностей, – притормозил его алхимик.
    – Всё в рамках целомудрия, – старлей поднял на восставшего гневный взгляд. – Мы гуляем по выходным, не более того, – по лицу Сергея снова расплылась счастливая улыбка. – Иногда она гладит мои волосы… и тогда я понимаю, что счастье в жизни всё ещё есть.
    – Что ж, ныне мне ясно, по какой причине ты стал реже захаживать в мой кабинет.
    – Нон, да я…
    – Не переживай, я всё понимаю, – успокоил его зэм. – И искренне рад за тебя.
      ***
    Стужев посмотрел на часы и скривился от досады. Раньше его бы не заботили лишние полчаса ожидания на скамейке, но теперь такая трата любой свободной минуты была обидным событием. Какой демон дёрнул его прийти так рано? Мог бы ещё посидеть с Ноной. Сергей последний раз грустно вздохнул и принудительно переключился в рабочее состояние. Житейским мыслям скоро будет не место в его голове.
    А причина, по которой он находился здесь в этот чудесный осенний день, увы, была совсем не весёлой. В Незебграде объявился маньяк – живодёр и насильник, не уступающий в зверствах Чикатилину, творившему беспредел в районе Старой Площади несколько лет назад. Только этот оказался куда более осторожным, местная агентура сбилась с ног, выискивая его. Действовать Комитету нужно было быстро, пока в городе не поднялась паника, потому задействовали всех, кто был свободен, и даже снимали агентов с предстоящих заданий. Вполне естественно, что от такого количества профессионалов, прекрасно знающих своё дело, даже самый искусный убийца не сможет долго скрываться. Потому к сегодняшнему дню было уже известно его местонахождение и назначена охота. 
    Рядом со старлеем присела женщина холёного вида и, смерив его внимательным взглядом, сказала:
    – В этом году осень выдалась особенно тёплой.
    Это была кодовая фраза. Выдержав небольшую паузу, Сергей ответил непринуждённым тоном:
    – Сэкономим на отоплении.
    При этом он сдержанно улыбнулся, сохраняя естественный вид гражданина, взявшего перерыв в середине рабочего дня. И ещё раз про себя отметил, что его коллеги обладают неплохим чувством юмора.
    – Мы с вами страхуем один из путей отхода, – убедившись, что перед ней нужный человек, продолжила женщина. – На крыше.
    – Вас понял, – ответил Стужев.
    Они поднялись со скамейки, Сергей молча предложил даме руку, но она почему-то отказалась. Причем на лице её проскочила какая-то брезгливость или презрение… Старлей предпочёл думать, будто ему показалось и на самом деле она просто слишком серьёзна и сконцентрирована на поимке преступника.
    Спустя десять минут они стояли на крыше дома, в котором, по их мнению, обитал маньяк. Сверху открывался прекрасный вид на Астралцево. 
    «Орочьи каракули не так уж и сильно его портят», – подумал старший лейтенант.
    – Если он пойдёт этим путём, постарайтесь не упустить его, – вдруг заговорила коллега.
    – У вас есть повод сомневаться в моих силах? – Стужев был вполне спокоен, но сквозящую с её стороны недоброжелательность ощущал уже явно.
    – Есть.
    – Объяснитесь?
    – Когда закончим.
    Сергей пожал плечами, мол, ладно, как хотите, мне всё равно. Ещё некоторое время на крыше и вокруг царила тишина. А потом на пятом этаже послышались грохот и выкрики.
    – Приготовьтесь, – комитетчица заняла позицию слева от двери, указывая хадаганцу на противоположную сторону.
    Спустя несколько мгновений дверь слетела с петель, трескаясь и разлетаясь на длинные щепки. Такой прыти от беглеца никто не ожидал, потому охотники замешкались на несколько секунд, давая ему улизнуть. Первым опомнился Стужев и рванул следом, огромными прыжками перемахивая через кирпичные секции. Когда он поравнялся с маньяком, тот резко затормозил и попытался рубануть разведчика невесть откуда взявшимся здоровым тесаком.
    – Ну нихрена себе, – вырвалось у Сергея. Он никак не мог взять в толк, где преступник прятал оружие, одежды на нём было всего ничего. – А ну стой, тварюка!
    Маньяк снова нёсся на всех парах и в следующий раз, когда понял, что Стужев вот-вот настигнет его, вдруг швырнул нож в своего преследователя. Швырнул, стоит отметить, довольно метко, потому старлею пришлось резко уйти в сторону, опять отставая от цели. Стоило Сергею подумать о том, как бесполезна в данном деле его временная напарница, как рядом что-то опасно свистнуло, а беглец впереди запнулся и покатился по крыше. Стужев, не теряя ни секунды, подскочил к нему и врезал ботинком в живот для усмирения. Старлей опустил взгляд на ногу маньяка и поёжился от накатившего неприятного ощущения – из неё торчала тонкая, длинная ледяная спица.
    Спустя несколько мгновений рядом был целый отряд злых, как собак, силовиков. Не желая принимать участия в грубой работе, Сергей спокойно отошёл к краю крыши, вновь любуясь видом на Незебград. С ним поравнялась коллега и один раз кашлянула, привлекая внимание.
    – О, вы ещё про меня не забыли? – равнодушно бросил хадаганец, не оборачиваясь.
    – Вы хотели, чтобы я объяснилась.
    – Хотел. Но что-то мне подсказывает, что вас это волнует больше, чем меня, – Стужев, облокотился на металлическую оградку и положил голову на руки.
    – Разумеется. Таким, как вы, закон не писан. Признаться, я совсем не понимаю, о чём думают в отделе кадров.
    Старлей медленно выпрямился и обернулся к собеседнице, перебирая в голове вероятные причины такого хамства.
    – Что, простите?
    – У вас полуканийская внешность, а также лёгкий, но неистребимый, акцент. Из чего следует вывод – вы грязной крови и… деревенщина.
    Последнее слово она произнесла, будто смакуя. Смакуя собственное превосходство.
    – Как можно вербовать в Комитет каких-то неотёсанных недохадаганцев? Как может какой-то полукровка из глубокого астрала называть себя гражданином Империи?
    Стужев помолчал недолго, внимательно глядя ей в глаза. Внутри кипели злоба и желание сказать ей что-нибудь на матерном армейском, но Сергей боролся с собой изо всех сил.
    – Вы можете в любой момент заглянуть к начальству, выяснить у них лично все подробности и внести свои замечания по поводу работы отдела кадров. Да что там, напишите рапорт, и вперёд с ним к самой Рысиной, думаю, она не обделит вас вниманием. А что до недохадаганца… Будь вы менее эгоцентричной особой, понимали бы, что в данном вопросе куда важнее то, как человек себя проявляет. И я, пусть не самых чистых кровей, но хадаганец, считаю необходимость вести себя подобающе и подавать пример воспитанности и образованности своим соотечественникам определяющим признаком уважающего себя гражданина Империи.
    Дослушав старшего лейтенанта, комитетчица презрительно фыркнула:
    – Меня не интересует ваше мнение…
    Разведчик чуть не прыснул ей в лицо.
    – Тогда почему меня должно интересовать ваше? – он так громко рассмеялся, что на них стали оглядываться.
    – Что у вас тут за интермедия? – к паре подошёл незнакомый Стужеву майор.
    – Извините, не удержался, – Сергей приложил руку к груди и покачал головой, продолжая улыбаться. – Коллега, вам надо было в юмористы податься, а не в Комитет.
    Майор посмотрел на обоих серьёзным взглядом. Оценив эмоции на лице женщины, он понял, что между ними произошёл конфликт, а не милая беседа.
    – Так, агентура, – он обратился к старлею. – Твоя помощь больше не понадобится, можешь возвращаться в штаб. Заодно отрапортуешь, что преступника взяли. Пусть отзывают ваших.
    – Есть.
    Стужев отдал честь с огромной благодарностью в глазах, развернулся на пятках и зашагал к лестнице. Внутри так и подмывало напоследок украдкой показать язык противной бабе, но пришлось сдержаться. Слишком много свидетелей.
      ***
    Пальцы старшего лейтенанта нетерпеливо постукивали по крышке стола. Не то, чтобы его так уж прям задели слова заносчивой комитетчицы… Они скорее породили в голове несколько вопросов.
    Брякнул дверной звонок. Сергей поднялся, прошёл в прихожую, последний раз взглянул на себя зеркало.
    – Что-то случилось? – спросил отец с порога, когда старлей открыл дверь.
    – Нет, всё нормально, – разведчик пропустил папу в квартиру, заботливо принял верхнюю одежду и повесил на вешалку.
    – По тебе не скажешь.
    – Проходи, – сын спрятал взгляд от Виктора, подталкивая его в сторону кухни.
    Стужев старший сполоснул руки в раковине, аккуратно поправил длинные усы и седую шевелюру.
    – Ты выбрал выходной, так, чтобы я не был на работе. Официально пригласил меня и, вижу, накрыл стол… Не хочу сказать, что это редкость, нет. Но по твоему лицу можно догадаться, что повод невесёлый.
    – Я хочу с тобой серьёзно поговорить, папа, – только сейчас Сергей перестал сверлить взглядом пол и поднял глаза на отца.
    – Понятно, – Виктор присел напротив. – А это обязательно? – он качнул головой в сторону водки.
    – Нет. Это на случай, если ты захочешь или… ситуация станет накаляться. Я тоже предпочитаю не пить.
    – Ладно. Я готов тебя внимательно слушать и отвечать на любые твои вопросы.
    Сергей откинулся на спинку стула, бросил короткий взгляд в окно и снова посмотрел на отца.
    – Я хочу знать, кем были твои родители. Мне почти тридцать, а я никогда не задавался этим вопросом. Но сейчас для меня это вдруг стало важно, я хочу знать, почему наша семья носит не хадаганскую фамилию, а у меня яркие признаки канийской крови на лице. Ещё я хочу понять, что удерживало нашу семью на Хладберге. Почему мы оттуда не уехали? Ты ведь чувствовал ещё задолго до моего отъезда, как стало тяжело. И ещё ты знал, что мы можем себе это позволить, наша семья легко освоилась бы на новом месте. Но мы остались, и мама умерла. Почему?
    Стужев старший немного опустил взгляд и торопливо проморгался, будто избавляясь от соринки в глазу. И только через несколько секунд молчания он начал сбивчиво и без уверенности в голосе:
    – Я знал, что ты начнёшь задавать мне эти вопросы рано или поздно. Ещё тогда, когда ты завербовался в Имперскую армию… – Виктор грустно вздохнул от напоминания о смерти супруги. – У меня давно готов ответ. Он довольно длинный, так что постарайся набраться терпения и всё выслушать. Договорились?
    Стужев молча кивнул. Отец тоже утвердительно качнул головой, будто и себе, и Сергею одновременно, и начал своё повествование:
    – Начну, чтобы было понятнее, про другое, как сам считаю, более важное в этом вопросе. Кем были не твои дед и бабушка, а прадед и прабабушка.
    Это были чистокровные хадаганцы, в семье которых каждый от мала до великого был военным. Члены этой родословной попробовали на вкус все известные войны от междоусобных драк в пустыне Угра-Хада до хадагано-канийской войны и Астрального похода. Великие завоеватели, ветераны обороны… Титулов было столько, что невозможно счесть. Внешне, если не всматриваться внимательней, очень красиво, дух захватывает. Но есть причины, по которым твой дед принял решение от всего отказаться.
    Немного истории. Я понимаю, что на политзанятиях вам рассказывали совсем другое и, вполне возможно, ты будешь отрицать…
    – Не буду. Я уже ознакомился на досуге с неискажёнными историческими фактами.
    – Тогда для тебя не секрет, что все земли, которые мы сейчас называем нашей Родиной, изначально были канийскими. Наш народ пришел сюда завоевателем, страшным палачом. Но, когда первая кровавая волна поутихла, хадаган поумерил пыл и стал захватывать аллоды более бережно. Незачем уничтожать местное население, если оно может на тебя работать. На островах, которые Лига ещё защищала, всё было довольно жестко, с показательными казнями мирных жителей за убитого хадаганского офицера или солдата в соотношении десять к одному. А на те аллоды, которые бросили из-за недостатка военной силы, пришла тотальная оккупация. Такие небольшие острова до сих пор остались, где большая часть населения – канийцы, ассимилированные хадаганом. Жизнь на них, правда, кардинально изменилась с окончанием большой войны.
    Твой прадед и прабабушка осели на одном из подобных аллодов, и как раз наступил такой период, когда все ещё слишком хорошо помнят войну, но время уже достаточно мирное, чтобы устраивать кровавые разборки из соображений мести или неприязни. Коренным канийцам приходилось привыкать к новым соседям, смотрящим на них с позиции хозяина. Для многих – это ниже достоинства, но у большинства находились причины мириться со сложившейся ситуацией. Кто-то не мог покинуть дом и семью, у кого-то было хозяйство, да что угодно, что нельзя вот так просто бросить. Канийцы разделились на две группы: первые приняли оккупантов, разделили с ними свою землю и быт. Постарались забыть о боли войны и жить мирно. Замуж выходили, женились, вместе вели хозяйство и пытались жить счастливо. У тех, кто этого очень хотел, получалось. Вторые образовали отдельную касту – они жили особняком, чтили чистоту крови, отрицали любое содействие хадаганскому государству, мечтали о том, что земли отвоюют. Кстати, среди хадаганцев произошло практически такое же деление.
    Несложно догадаться, какой точки зрения держались твои прадед и прабабка. И вот у них появляется сын. Всего один, больше почему-то природа не дала. Сегодня мы к чему привыкли? Ежели один ребёнок в семье – будет изнежен и избалован. Но тут другой случай.
    Твой дед не знал, что такое нормальные игрушки. С пелёнок его единственной забавой был кинжал, в пять он уже в совершенстве владел основными техниками боя коротким оружием. Гулять он мог только с такими же, как сам. Знаешь, что было довольно жутко слушать? Он рассказал мне, как познакомился с Милославой, моей матерью. Им помог встретиться случай, когда они оба оказались за гранью родительских запретов. И в этот момент их еще детские искренние глаза смогли отличить правду ото лжи. Ложь исходила из уст враждебно настроенных каст, правда же была на их лицах. Они оба увидели, что рядом стоит не враг, а вполне нормальный человек, с которым можно даже дружить. И они стали дружить. Отец рассказывал, как мать учила его играть, видеть красоту, смеяться, она практически учила его жить. Ясное дело, им приходилось держать всё это в тайне. Но отец с каждым днем всё больше и больше терял веру в свой народ, в вождя, в идеи Хадагана. Потому, что видел, насколько сильно пропаганда была пропитана обманом и кровью. А когда его возраст приблизился к призывному, и родители собрались отправлять его в армию, он решил всё бросить. Он не хотел становиться деталью кровавой военной машины.
    Был скандал, разборки – родители твоей бабушки ненавидели хадаганцев. Чуть до кровопролития не дошло. Поэтому отец решил уехать, вот так, без гроша в кармане и без каких-либо перспектив. Мама тоже смелой барышней была и даже не спорила. И было бы всё хорошо…
    Когда они ожидали свой корабль в порту, на пристань пришли родители, как его, так и её. Отцу сказали, что он опозорил хадаганскую кровь и не достоин зваться их сыном. А матери целовали руки, плакали… Сказали, что гордятся, раз она способна на смелый поступок, способна выбирать. Попросили прощения, пригрозили бате, взяли с него обещание беречь избранницу и денег в дорогу дали.
    Виктор резко остановился и выдохнул, будто читал всё это время заученную речь. И теперь, когда она закончилась, подобрать правильные слова уже было крайне сложно. Отец тяжело вздохнул, подпирая отяжелевшую голову рукой.
    – Я знаю, мера фанатизма и идиотизма разнится от человека к человеку. Нельзя судить всех хадаганцев по поведению отдельных личностей, не стоит цепляться за прошлое. Но ненависти к политике, устрою, да и всему хадаганскому государству в целом твоему деду хватило до конца жизни и даже меня заразило. Поэтому наша семья и не покидала Хладберг. Он даже фамилию взял от жены, так как не хотел иметь со своим прошлым ничего общего.
    – Выходит, мой поступок – огромное разочарование для тебя? – Сергей грустно и одновременно с вызовом посмотрел на отца.
    – Нет, Серёж. Я тобой гордился. И когда ты завербовался, и когда лейтенанта получил, окончив академию. Я гордился тобой, когда ты нашёл в себе смелость остаться на войне, взглянув ей в лицо. Ты делал это, искренне веря, что защищаешь близких и то, что тебе дорого. Я гордился, когда ты выстоял после удара судьбы… И теперь я горжусь. Потому, как ты вырос думающим человеком и научился отделять зёрна от плевел. Из тебя не получилось фанатика, такого, как прадед и прабабушка. И… как я… – Стужев старший устало прикрыл глаза, на лице его проскочила горечь. – Я должен перед тобой извиниться, Серёжа. Ведь если бы я не был таким упёртым ослом, чтящим заповеди давно покойного отца, и хотя бы немного присмотрелся к тебе, постарался взять пример… Твоя мать была бы жива. Желая уберечь тебя и Олю от тоталитарного строя и фанатизма прошлого, я должен был не прятаться на нейтральных землях, а посвятить себя вашему воспитанию. Я понял это слишком поздно и сделал единственное, на что у меня оставалось право – отошёл в сторону и не стал вам мешать.
    Сергей молчал, размышляя и переваривая сказанное.
    – Получается, родословная у нас по дедовой линии очень красочна?
    – Можно и так сказать. Но, поверь, если заглянешь поглубже, ты будешь только рад тому, что эти корни давно забыты. Там нечем гордиться.
    – А это, – Стужев указал на свои серые глаза, бледную кожу и русые волосы, – от бабушки?
    – Да… хадаганская кровь сильнее канийской, поэтому кроме неё в нашей семье никто не обладал такой внешностью. Когда ты родился, мы очень удивились, как чудно природа решила отыграться.
    – Я всегда считал себя хадаганцем… Оказывается, моя Родина – нейтральные территории, а предки – помесь народов.
    – Твоя Родина, сынок, там, где твоё сердце. У отца были причины отвернуться от корней и жить по своему разумению, но это вовсе не означает, что у тебя не может быть причин вернуться к истокам. Мне не важен твой выбор, важно лишь то, что при этом у тебя здесь, – отец ткнул Стужева в лоб, а затем в грудь, – и здесь.
    Продолжение
    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор пожелал остаться неизвестным
    Сарнаут оказался больше, чем я думал, сложнее, чем я мог себе представить, и намного опасней, чем я хотел.
    Подпись: Ваш Ник.
    Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17. «Термитка»
          Возле памятника защитникам Хадагана было все так же тихо и безмятежно. Территорию вокруг явно кто-то прибирал — она была очень ухоженной, но никаких смотрителей рядом я так и не увидел. Старик не без азарта охотился на каких-то мелких степных грызунов, старательно разгребая когтями земляные норки, и периодически подходил ко мне, чтобы ткнуться носом в мое плечо и напомнить о себе. Где-то на задворках сознания копошились мысли о том, что мое выступление в «НекроИнкубаторе» еще больно мне аукнется, и что уже начало смеркаться и надо бы поскорее возвращаться в казармы, чтобы меня вдобавок ко всему не обвинили в дезертирстве. Но здесь, у подножия гигантского мемориала, все это казалось неважным, и я, не вполне отдавая отчет своим действиям, продолжал старательно полировать меч до зеркального блеска, как будто от этого зависела моя жизнь.
          Шаги за спиной я услышал, но не потрудился обернуться и посмотреть, кто явился по мою душу.
          — Покурить хочешь? — раздалось над моим ухом.
          — Нет.
          — Зря.
          Орел достал свою трубку и уселся рядом. Не спеша закурил. Я продолжал молча полировать меч. Мы сидели так несколько минут, прежде чем он произнес:
          — Ну, рассказывай.
          — Что?
          — Что считаешь нужным.
          — Значит, ничего.
          — Брось, Ник. На твое лицо будто орк наступил. А Лиза говорит, что от тебя по всей округе негатив, от которого у нее кожа стареет и цвет лица портится.
          Я обернулся, ожидая увидеть остальных, но Кузьма был один.
          — Они вернулись в казармы, темнеет уже, — ответил он на незаданный вопрос. — Нам и так будет трудно объяснить, где мы шатались целый день.
          — Значит, вы еще не в курсе…
          — А должны? Мы были в «НекроИнкубаторе», но там ребята, похоже, не особо разговорчивые. Только сказали, что ты выполнил поручение и давно уехал, но в казармы ты так и не вернулся, и мы пошли тебя искать.
          — Как нашли?
          — Так говорю же, Лиза нашла. Понятия не имею, как она это делает.
          — Наверное, я тоже громко думаю.
          Мы снова замолчали. Я продолжал полировать клинок, а Орел все также курил, думая о чем-то своем.
          — Значит, не расскажешь, — в конце концов сказал он и, выпустив последнее облачко дыма, вытряхнул из трубки пепел. — Тогда давай возвращаться. Ты, может, и избранный, но от взыскания тебя это не спасет. А меня тем более.
          Я убрал меч и поднялся на ноги. Сразу среагировавший Старик с готовностью подошел ко мне, подставляя спину, но мне не хотелось ехать верхом, я взял его за поводья и неспешно побрел к дороге.
          — Мы были на окраине Игша, — сказал Кузьма, просто чтобы нарушить молчание. — Там растут кораллы, представляешь?! Прямо на краю пустыни… Причуда природы.
          — Здесь рядом Мертвое море.
          — Угу. Надо как-нибудь совершить экскурсию по его дну. Если верить легендам, там всегда много сокровищ.
          — Вряд ли они валяются прямо под ногами. А до пещеры Одиона вы добрались?
          — Да, — кивнул Орел, обрадованный, что я отвлекся от своих мыслей и проявил интерес. — Мы нашли там саркофаг Зэм.
          — Хм… странно. Пустой?
          — Нет, там мумия внутри! И крышка приоткрыта.
          Я остановился. Старик покорно встал рядом, зато лютоволк Кузьмы, недовольный тем, что вместо быстрого бега его заставили медленно тащиться рядом с хозяином, громко зафыркал и заскреб когтями землю. Орел отстегнул поводья и постучал его по загривку, разрешая размять лапы. Обрадованный свободой зверь стартанул с места со скоростью быстролета и умчался в степь.
          — Что ты намерен делать?
          — Стоит поговорить с Иавер Одионом и выяснить, что все это значит, — решил я и, круто развернувшись, зашагал в обратном направлении.
          — Прямо сейчас?!
          — Да.
          Не то, чтобы мне не терпелось разузнать про таинственный саркофаг… Я просто не хотел возвращаться в казармы. Кузьма оставил это без комментариев.
          — Проклятье! Я надеялся, что никто не узнает! — оружейник бессильно сжал свои металлические пальцы в кулаки.
          Мы стояли недалеко от КПП «ИгшПромСтали», точнее — стоял я, Орел уселся на камни, а Одион нервно вышагивал взад-вперед.
          — Придется во всем сознаться… в этой пещере в саркофаге хранится тело моей возлюбленной Тахиры. Искра не вернулась к ней, и она не восстала из мертвых. Но я храню надежду, что однажды это случится. Я знаю, что нарушил закон — все тела не вернувшихся должны быть переданы под контроль НИИ МАНАНАЗЭМ. Но я не могу доверить свою возлюбленную никому!
          Почему-то я сразу подумал, что оружейник говорит правду. Возможно, мне, порядком уставшему от бесконечных заговоров и поисков предполагаемых врагов, просто хотелось в это верить.
          — Это может остаться между нами? — с надеждой спросил Одион, переводя взгляд с меня на Кузьму и обратно.
          — Не думаю, — покачал головой я. — За вами следит Комитет.
          — Ник! — воскликнул Кузьма.
          Хотя Орел прохладно относился к делам тайной канцелярии, даже он понял, что я перегнул палку, раскрыв факт слежки. Но мне было все равно. Стадия апатии сменилась жаждой действий, и я поймал себя на мысли, что насолить хотелось именно Комитету. Вряд ли мой маленький бунт, созревший внутри меня и требующий выхода, принял бы глобальные масштабы. Однако я испытал моральное удовлетворение от своего мелкого вредительства, которое, впрочем, может иметь серьезные последствия. Но я был слишком зол, чтобы подумать об этом.
          — Как? — растерялся Одион. — Из-за Тахиры?! Это, конечно, преступление, но ведь…
          — Комитет следит за вами совсем по другому поводу, — перебил я и, не обращая внимания на выражение лица Кузьмы, рассказал про Посох Незеба.
          — Так… Лучше я все расскажу по порядку — с этим шутить опасно. Посох Незеба, который нам передали для экспертизы, был куском дерева, лишенным магической силы. Это могут подтвердить и другие эксперты…
          — Они мертвы, — отрезал я, и оружейник от удивления встал как вкопанный.
          — Мертвы?! — повторил он глухо и уставился на меня, будто ждал, что я закричу «Шутка!».
          Но я молчал. Кузьма тоже не проронил и слова, и оружейник снова начал мерить шагами небольшой участок земли передо мной.
          — Послушайте, этому может быть только одно объяснение: переданный нам Посох был дубликатом — бесполезной копией, с помощью которой нас ввели в заблуждение. А настоящий Посох оказался в руках предателей, которые и заметают следы своего преступления!
          — Кто мог его подменить?
          — Не знаю. Делом занимались Хранители… ну и Церковь.
          — Церковь? — заинтересовался я, потому что верить в предательство Хранителей мне очень не хотелось, и я цеплялся за любой другой вариант.
          — Посох был передан экспертам с благословения Игнатия Печалина. Но вы же не думаете, что жрец Триединой Церкви мог…
          — Нет. Конечно, нет. А кто такой, этот Печалин?
          — Я слышал, что сейчас он находится в нашем округе — инспектирует «Термитку»… тюрьму с военнопленными, — пояснил оружейник в ответ на наши вопросительные взгляды.
          — А у меня как раз туда абонемент от Шипа Змеелова, — пробормотал я.
          В моей голове начал выстраиваться план действий, но не успел я додумать детали, как вдруг оглушительно завыла сирена. Кузьма подскочил на ноги, как ошпаренный, инстинктивно хватаясь за лук. Я завертел головой, пытаясь определить опасность — мне сразу вспомнился «Непобедимый» и первое мое столкновение с Лигой. Одион рванул назад к КПП и мы последовали его примеру. Дежурный, выслушав кого-то по рации, коротко проинформировал:
          — Из тюрьмы совершен массовый побег.
          Оружейник обернулся и посмотрел на нас с Орлом.
          — Вам лучше вернуться к командиру своего батальона.
          Мы не успели отойти от проходной, когда услышавший сирену лютоволк уже примчался назад к хозяину.
          — В казармы? — с сомнением в голосе спросил Орел, усевшись верхом на своего умного питомца.
          — Тюрьма ближе.
          — Нагло.
          — Нас все равно отправят туда наводить порядок среди заключенных… Догадываешься, кто мог организовать побег? — спросил я, запрыгнув на спину Старика.
          — Конечно, — кивнул Кузьма. — Печалин освящал Посох — и тот оказался фальшивкой, приехал инспектировать тюрьму — и вдруг побег. Таких совпадений не бывает.
          — Давай так, ты возвращайся в казармы, а я прямиком до этой… «Термитки». Надо рассказать все, что мы знаем.
          Когда я добрался до военной тюрьмы, сирена уже прекратила выть, но мощные фонари сторожевых вышек заливали окрестности светом несмотря на то, что на улице еще не было темно. Я ожидал увидеть вокруг «Термитки» суматоху, но было так спокойно, что в голову стали закрадываться мысли о ложной тревоге. Однако охранники тюрьмы быстро развеяли эту догадку, хотя в подробности вдаваться не стали.
          — У меня есть важная информация. Доложите начальству, — сказал я дежурным, осматривая высокий забор с кольцами колючей проволоки поверху — перебраться через такой без посторонней помощи вряд ли удастся.
          — Начальник тюрьмы на каменоломне. Они там допрашивают других заключенных, — доложил орк меньше чем через минуту. — Пойдемте.
          Я двинулся следом за ним на территорию тюрьмы, мимо большого и мрачного каменного строения с почерневшими решетками на маленьких окнах. Вряд ли в такие окна можно хоть что-нибудь разглядеть даже при ясной погоде — стекла были мутными и, казалось, совсем не пропускали свет. Внутрь мы заходить не стали, но даже снаружи я чувствовал давящее на нервы ощущение неволи.
          Каменоломня находилась совсем рядом, но атмосфера здесь царила совсем другая — было шумно и суетно. Я не знал, сколько здесь охранников в обычные дни, но сейчас их было едва ли не больше, чем самих заключенных. Несмотря на ЧП, работа кипела. Разозленные, взвинченные до предела надзиратели подгоняли пленников, и те, чувствуя, как накалился воздух, старались работать быстрее. Проходя мимо, я невольно задерживал на них взгляд — было странно находиться так близко от своего врага и не пытаться выхватить меч и начать обороняться. До этого мне приходилось сталкивался с лигийцами лишь в бою, где не было времени на раздумья: я калечил или убивал их без всякого сожаления, нисколько не заботясь о том, смогут ли они потом воскреснуть. Но сейчас, глядя на эти затравленные лица и измученные тела, мне было не по себе. Я не мог отделаться от мысли, что предпочел бы встречаться с лигийцами, когда они во всеоружии и способны дать сдачи. Возможность господствовать над поверженным, раздавленным противником вызывала у меня внутренний конфликт. И в этом, наверное, и есть моя главная слабость.
          Начальника тюрьмы Саранга Обаоджи я застал в окружении большого количества охраны, нескольких служащих, а также донельзя суровой дамы, в которой безошибочно узнал агента Комитета.
          — Почему вы здесь? — строго спросила она, не успел я открыть рот. — Батальоны сейчас прочесывают территорию ИВО.
          — Я находился… на задании, когда была объявлена тревога, — сказал я и бросил взгляд на начальника тюрьмы. Интересно, его друг уже сообщил ему о моих подвигах в «НекроИнкубаторе»? Но внимание Обаоджи было целиком сосредоточено на нескольких заключенных у его ног. Даже если он и знал о моей выходке, сейчас ему точно было не до нее.
          — В таком случае вам следовало вернуться в казармы.
          — Я разыскиваю Игнатия Печалина. Насколько я знаю, он находится здесь.
          Как только я это произнес, меня сразу посетила неприятная мысль — а что, если это совпадение, и я просто наговариваю на невиновного человека? Ведь никаких доказательств у меня нет. Но женщина из Комитета, услышав имя, сразу подалась вперед и быстро спросила:
          — Что вы знаете о Печалине?
          Я с сомнением посмотрел на окружавшую нас толпу, и комитетчица, правильно расценив мой жест, отвела меня чуть в сторону.
          — Я агент Комитета Лариса Неволина. Можете доложить своему связному, что передали мне всю информацию. Я слушаю.
          — Речь идет о Посохе Незеба. Как вы знаете, считалось, что он давно потерял всю свою силу.
          — И вы были у Одиона, — кивнула Неволина.
          — Верно.
          И я пересказал ей наш диалог с оружейником, умолчав о саркофаге в пещере.
          — Значит, Печалин и к Посоху руку прикладывал, — задумчиво протянула она.
          — Да. Я могу ошибаться, но этот побег во время его пребывания здесь…
          — Вы не ошибаетесь. Жаль, что ваша информация запоздала. Он предатель, и нам это уже известно. И это не единственное его преступление. Именно Печалин организовал подмену оружия из мастерской «ИгшПромСтали» и во время инспекции тюрьмы передал его заключенным. Хвала Незебу, уйти далеко они не сумели…
          — Их поймали?
          — Не совсем, — это был начальник тюрьмы, который подошел к нам и с недовольным видом уставился на комитетчицу. — У нас очень мало времени, товарищ Неволина.
          Она глянула на меня, кивком головы приказав следовать за ней.
          — Так что там с заключенными? — спросил я, когда мы вернулись к остальным.
          — Жрец Триединой Церкви Игнатий Печалин оказался предателем, вот что! — ответил рассерженный Обаоджи. — Он организовал побег, снабдил заключенных армейским оружием, лично перебил охрану тюрьмы. Мерзавец! Беглецы засели в пустом термитнике рядом с тюрьмой, один из конвоиров у них сейчас в заложниках.
          — Кто?
          Внутренний голос уже подсказывал мне, какое имя я сейчас услышу. По спине прошел холодок.
          — Вихрь Степных.
          — Вам известно это имя? — тут же спросила Неволина.
          — Нет, — соврал я, твердо уверенный, что дела орков-шаманов Комитета не касаются.
          — Мы уже сообщили о ЧП в Око, скоро сюда прибудут штурмовые отряды и начнется операция по захвату. А пока нужно допросить заключенных, которых удалось схватить, и выяснить, что им известно о побеге. Эликсир готов?
          — Да, — сразу откликнулся один из Зэм. — Но учтите, Эликсир ударяет в голову не хуже спиртного, так что придется выслушать немало чепухи.
          — Постараемся уловить то, что имеет для нас смысл.
          — Давайте начнем с этого, мелкого, — предложил один из сотрудников тюрьмы и, поскольку возражений не последовало, охранники подтащили к Неволиной троих гибберлингов, трогательно держащихся за руки.
          — А-а-а-а! Нас опять будут бить ногами и кричать «Гол!»», «Гол!». Не на-а-адо!..
          Немного поразмыслив, Неволина влила эликсир в рот самому активному, вероятно решив, что он в этом семействе лидер.
          — Не надо нас пытать — мы скажем все, что знаем! И чего не знаем, тоже скажем… Нам обещали, что нас отсюда вытащат… Но мы в это не верим!.. Ты не наш дедушка, что тебе нужно?.. Ик!.. Хэй!.. Хоп-хэй, лала-лэй! — первоначальный испуг на лице гибберлинга постепенно сходил на нет, и под конец тирады пушистый недоросль уже довольно улыбался. Он под удивленными взглядами двух своих собратьев уселся на землю, схватившись за голову. — Ох, чем вы меня напоили? Забористая штука! Ик… Ох! Ик…
          Больше ничего от него добиться не удалось и охранники подвели испуганную эльфийку, очень похожую на Зизи.
          — Вы меня бить не будете?
          — Пей сама, или я помогу, — строго сказала Неволина. — Это не отрава, не бойся.
          Девушка, покорно выпив эликсир, пошатнулась, так что ее пришлось придерживать. Охрана, впрочем, не возражала.
          — Расскажи нам о побеге, — потребовала комитетчица.
          — Это унизительно! Я, аристократка в руках этой наглой имперской черни! Помню, как раньше в фантазиях я представляла, как меня берут в плен, связывают, раздевают… Это казалось так возбуждающе! — на этих словах смутились все, даже восставшие Зэм. Эльфйика продолжила: — А в жизни все совсем не так — здесь холодно ночью и кормят плохо. Но я знаю, что Лига не бросит меня. Моя семья не допустит этого!
          — Как они могут тебе помочь?
          — …А священник был очень мил, я должна буду отблагодарить его. Он так одинок, этот милый Игнатий!
          Она блаженно улыбалась, окончательно потеряв способность стоять на ногах самостоятельно, так что задавать вопросы дальше не имело смысла. Последним неудавшимся беглецом был каниец, он же казался самым крепким орешком. На его шее, как и у остальных заключенных, был ошейник с шипами, который он, судя по истерзанной коже вокруг, отчаянно пытался снять. Окинув всех ненавистным взглядом, каниец сквозь зубы процедил:
          — Что, тоже хотите поизмываться над пленным?
          — Хотим, чтобы ты выпил это.
          — Еще чего!
          Чтобы влить эликсир в рот канийцу понадобилась помощь двух орков-охранников, один из которых выкручивал пленнику руки, а второй разжимал челюсти.
          — От кого вы все ждете помощи? — сразу спросила Неволина, когда каниец наконец сделал глоток.
          — Я всего лишь ополченец. Не понимаю, кому нужно меня спасать?! Сказки это — никто за нами не придет, — сразу заговорил он, хотя я уже было подумал, что эликсир на него не подействует. Но каниец, как и другие, веселел прямо на глазах. — Вот в детстве я мечтал стать генералом, но мне сказали, что у генералов свои дети есть. Вот я и стал канониром. Пушка ба-бах… Ха! У меня и значок есть за отличную стрельбу, хочешь взглянуть? Где же он? Кто-то спер. Может, ты? Ик… Вот они придут, и тебе покажут!
          — Кто придет?
          — Они… Они скоро будут здесь. Империи конец, а я — генерал. Вот так оно и будет! — с этими словами каниец свалился на землю и захрапел.
          Неволина склонилась над ним и попыталась растормошить, но это было бесполезно.
          — Итак, наши беглецы ждут помощи извне, — выпрямляясь сказала она. — Да, этот Эликсир развязывает языки лучше всяких пыток. В конце концов, мы ведь не изверги! Но нам по-прежнему не хватает информации. Штурмовики сровняют это место с землей и мы так и не узнаем, что это за помощь и откуда она должна придти.
          — И кто еще, кроме предателя Печалина, замешан в этой истории! — добавил Обаоджи.
          — Но ведь там заложник… — вставил я, но меня никто не обратил внимания.
          — Вот что сделаем! Нужно подослать к ним в термитник одного из наших, чтобы установить «жучки». Может, хоть что-нибудь успеем подслушать до штурма, — сказала Неволина и, окинув всех присутствующих пристальным взглядом, остановилась на мне. — Это исключительно опасная миссия! Как раз вам по плечу! Лучше бы, конечно, послать квалифицированных специалистов, но у нас совсем нет времени их ждать!
          Мне мысль казалась абсолютно бредовой.
          — И как я должен это осуществить?
          — По легенде вы будете одним из сбежавших заключенных.
          — Допустим. Но как я туда попаду? «Здравствуйте, я один из вас, впустите меня»?
          — Да, простой маскировкой тут не обойтись. Поэтому с помощью магии мы превратим вас в гибберлинга. Справитесь?
          Я оторопел.
          — В гибберлинга?
          Наверное, это была шутка, но отчего-то никто не засмеялся. Все стояли с серьезными лицами и только пьяные от Эликсира лигийцы были всем довольны.
          Все произошло очень быстро. Я как завороженный смотрел на вспыхнувший жезл Неволиной, еще не до конца веря в реальность происходящего. Слишком это было абсурдно. Но в следующую секунду мое тело будто бы сдавили тиски, в глазах потемнело, и дышать стало очень трудно. Мир вокруг куда-то поплыл, и я крепко зажмурился, стараясь удержать равновесие.
          — Ну, как вы?
          Около минуты я не шевелился, прислушиваясь к своим ощущениям, а когда открыл глаза, то увидел, как надо мной склоняется комитечица.
          — Порядок? — спросила она, озабоченно вглядываясь в мое лицо.
          Я вдруг осознал, что лежу на земле, укутанный в какие-то тряпки. И только спустя несколько мгновений до меня дошло, что тряпки — это моя же форма, выросшая до гигантских размеров. Уверенный, что заклинание сработало как-то не так, я медленно поднес руки к глазам и взглянул на свои ладони.
          Они были покрыты белой, мягкой шерстью.
          К горлу подступила тошнота.
          — Что вы со мной сделали? — прошептал я.
          — Не волнуйтесь, это временно. Заклинание спадет очень быстро, так что вам надо поторопиться.
          Я начал выкарабкиваться из собственной одежды. Неволина хотела мне помочь, но я грубовато оттолкнул ее руки. Сейчас она вызывала во мне почти неконтролируемую ненависть и мне были до отвращения неприятны ее прикосновения. Ноги дрожали, я чувствовал слабость во всем теле и изо всех сил напрягал зрение, потому что перед глазами то и дело все расплывалось.
          — Я знаю, что вам сейчас не очень комфортно, — сочувственно произнесла Неволина. — Побочный эффект заклинания. Это пройдет, когда вы примете свой обычный вид.
          От наготы я нисколько не смущался — мое маленькое тельце целиком укутывал густой мех, и мне казалось, будто я с головы до ног в пушистом свитере. Гораздо больше нервировала безоружность. Взять свой меч я не смог — он стал невероятно громоздким и тяжелым. Более того, в таком плачевном состоянии мне не под силу было поднять и крохотного кинжала.
          — Мы позаботимся о ваших вещах и… оружии, — с запинкой заверила Неволина, осторожно, с почтением, взяв в руки мой меч. — Вот жучки, и попробуйте, если получится, встретиться с Печалиным и разговорить его. Пока вы будете выглядеть как гибберлинг, он станет с вами разговаривать.
          — Вот только будет ли он откровенен? — сказал я, с ужасом услышав высокий, визгливый писк вместо своего голоса.
          — Придумайте что-нибудь, не зря же вас так расхвалили… Найдите какой-нибудь кусок дерева и скажите, что это обломок корабля Незеба, на котором тот отправился в свой последний путь.
          — И откуда он у меня?
          — Украл. Из кабинета директора тюрьмы.
          — Звучит как бред.
          — Печалин клюнет. Он настоящий фанатик Церкви и Света. Тут вы и расспросите его хорошенько! Важны имена, пароли, явки… Одним словом, все, что позволит нам раскрыть агентурную сеть Лиги.
          Вскоре мне стало понятно, почему тюрьма называется «Термитка», совсем рядом, практически у самых стен, разрослись огромные, похожие на гигантские грибы, термитники, куда мне предстояло пробраться. Опасаясь возможного наблюдения, я беспрепятственно прополз до своей цели на брюхе — шерсть отлично сливалась с сухой степью. Беглецы забаррикадировались внутри самого большого термитника, и я пока смутно представлял себе план действий. Осторожно обследовав все, до чего смог достать своей короткой лапкой, я смирился, что попасть внутрь незамеченным мне не удастся. Так и не найдя решения, я плюнул на конспирацию, встал в полный рост и несколько раз обошел термитник вокруг, но что-то похожее на вход так и не обнаружил. Ситуация начала казаться тупиковой, но не идти же назад! Я забарабанил маленькими кулачками по стенке термитника и заверещал мерзким, высоким голосом:
          — Спасите! Помогите!!!
          То ли внутри меня было не слышно, то ли пленникам не было дела до гибберлинга снаружи, но впускать меня никто не собирался. Я, начав злиться на комитетчицу с ее дурацкими идеями, в сердцах пнул отвратительное сооружение термитов и неожиданно моя нога провалилась внутрь. Воодушевившись, я активно заработал руками, отдирая от стены липкую глину, и вскоре обнаружил маленькую щель, в которую с энтузиазмом начал протискиваться.
          Изнутри термитник сильно отличался от того, что я видел снаружи. Здесь стены были влажными — их покрывала зеленая слизь, источающая острый, неприятных запах, а в местах, где ее было особенно много, виднелись пульсирующие коконы. Повсюду слышался неприятный шорох, похожий на шелест сотен книжных страниц, и мне, слабому и безоружному, находящемуся в теле крохотного гибберлинга, отчаянно хотелось убраться отсюда поскорее. Мое зрение по-прежнему было неважным, и я не сразу увидел, откуда исходит хаотично мерцающий зеленый свет, напомнивший мне гробницу Зэм. И только внимательно приглядевшись я понял, что это люминесцируют тела жутких муравьев, которыми термитник просто кишел!
          Я попятился назад, инстинктивно ища хоть что-то, чем можно было воспользоваться как оружием. Почему-то я думал, что никаких термитов здесь давно нет, раз уж тут успешно смогли укрыться сбежавшие пленники. Под руку попался лишь давно сгнивший сучок.
          — Не бойся, малыш, они не опасны, если их не трогать, — сказал кто-то ласковым голосом и заботливо взял меня на руки. — Теперь все будет хорошо.
          Это была женщина. Она прижала меня к своей пышной груди как родное дитя и зашагала по тропинке, спиралью уходящей вниз, в глубину термитника. Краем глаза я отметил клетки, стоявшие на самом верху, вряд ли их сюда приволокли сбежавшие пленники… Но подумать об этом было некогда.
          Все происходящее казалось мне странным, чудовищным сном. Я провожал глазами термитов, ползающих по стенам справа, и заглядывал в поисках дна в темный обрыв слева. Но дна все не было и не не было… Только наполненная смрадом чернота с ядовито-зелеными проблесками копошащихся тут и там насекомых. Может быть, все это лишь бред моего больного разума? Может я все еще лежу военном госпитале, укушенный сороконожкой, и мне лишь снится, что я в теле гибберлинга сижу на руках канийки внутри термитника? На этом мысль прервалась — я увидел то, что было в самом центре.
          На первый взгляд мне показалось, что гигантский кокон завис прямо в воздухе, но потом я разглядел затвердевшую слизь, которая его удерживала. Должно быть, это была матка, и я в некотором ступоре наблюдал, как женщина, на чьей груди я так уютно возлежал, направилась именно туда!
          По счастью, внутри все оказалось не так страшно. Было ощущение, что мы находимся в необычной, круглой комнате. Термиты расползлись от костра, разожженного в самом центре и залившего все вокруг теплым, желтым светом. Вокруг были люди, и я с удивлением почувствовал некое подобие уюта. Женщина посадила меня поближе к огню. Я дрожал от слабости, но она, очевидно, решила, что мне холодно.
          — Как ты, малыш?
          — Хочу выбраться отсюда, — честно сказал я.
          В моем кулаке все еще были зажаты жучки, про которых я только что вспомнил, другой рукой я продолжал сжимать подвернувшийся сук. Жучков я незаметно выпустил на волю всех разом, вряд ли у меня будет возможность разгуливать по термитнику, да и желания особого не было.
          — Скоро нас вызволят, — заверила женщина и попыталась забрать у меня из рук палку.
          — Нет! — завопил я так громко, что на меня все обернулись, а рыжеволосый усатый мужчина, вдохновенно о чем-то рассказывающий присутствующим, замолчал, уставившись на меня удивленными глазами. — Это часть корабля самого Незеба! Я стащил его…
          — Это всего лишь кусок дерева, можешь бросить его в костер, — мягко произнес усатый.
          — Но это же реликвия! — не сдавался я.
          На мужчине, в отличие от всех остальных, была не изодранная тюремная роба, а одеяние служителя Триединой Церкви. Я понял, что это и есть Печалин.
          — Даже если это так, Игнатию не интересны имперские побрякушки, — строго сказала женщина, сдвинув брови.
          Печалин присел рядом со мной, приветливо улыбаясь. Я смотрел на него во все глаза — обычный, ничем не примечательный мужик с добрым лицом. Он мог бы быть моим сослуживцем, соседом или родственником, ничего в нем не выдавало предателя.
          — Вы ведь имперец, — прошептал я, не в силах понять, как можно вот так взять и отвернуться от Родины.
          Наверное, я был не первый, кто задал Печалину этот вопрос, потому что он, нисколько не смутившись и ничего не заподозрив, сразу же начал вещать заготовленную речь:
          — Послушай, мне было откровение, и узрел я низость, творившуюся вокруг. Мы забыли о милосердии и добре, солдаты Империи убивают братьев моих — священников Лиги, некроманты Зэм используют беззащитных пленных в своих экспериментах! Я должен был бороться с этим. И не словом. Но огнем и мечом!
          Я не знал, как подобраться к интересующей меня теме, поэтому, проявив чудеса солдафонской дипломатии, спросил прямо в лоб:
          — А правда, говорят, что вы похитили у Яскера самый сильный в мире посох?
          Печалин самодовольно улыбнулся.
          — Нет, я всего лишь заменил его подделкой во время экспертизы… — скромно сказал он, но было видно, что вопрос ему польстил. — Это был Посох Незеба. Потом, правда, пришлось вернуть его на место — риск был слишком велик… Но главной цели я достиг — эти тупые некроманты решили, что он больше ни на что не годен. Глупцы! Они использовали его в своих никчемных церемониях как бессмысленную палку, давали в руки гоблинам, чтобы те начистили его до зеркального блеска…
          Все с большим вниманием и почтением слушали Печалина, и его голос с каждым словом становился громче.
          — Вы спросите, кто помогал мне? Я отвечу. Свет! Свет веры, истинной веры в Тенсеса! И только в Тенсеса, без Незеба и Скракана, которых Триединая Церковь с подачи Комитета пытается выдать за святых. Но каждый, кто умеет думать, понимает, что этим двум Великим Магам ой как далеко до настоящего мессии — Тенсеса! — церковник начал немного раскачиваться, будто впал в транс, и выглядел настоящим безумцем. — И тьма! Да, как ни больно говорить об этом, мне помогала Тьма. Тьма имперского государства, в котором за взятки и привилегии чиновники готовы закрыть глаза на все! Даже на жуткие, леденящие душу эксперименты, что противоестественны самой природе! Вот два моих союзника. И больше никто мне не помогал!
          — И что же было дальше? — женщина, которая принесла меня сюда, буквально пожирала глазами Печалина. Примерно с таким же обожанием на него смотрели и все остальные. Я тоже постарался изобразить восхищение, но подозревал, что мой восторг больше похож на гримасу отвращения.
          — Через гоблинов Посох попал в руки к моим лигийским друзьям, которые собирались раз и навсегда избавить мир от Яскера. Но все пошло прахом! Какая-то подлая тварь помешала правосудию свершиться! Тиран выжил, Империя по-прежнему окутана Тьмой… Но свет рассеет ее, рано или поздно! Свет Истинной Церкви, что очистит от скверны Империю Зла. Верьте мне и ничего не бойтесь! Знайте, что Лига не бросит нас в беде. Скоро на берегах Игша высадится ее десант. Он и спасет нас!
          — Десант? Но как? Куда? — быстро спросил я.
          — Не волнуйся, малыш. Скоро все закончится… Главное — Вера!
          Как бы я ни пытался вытянуть из Печалина хоть сколько-нибудь информации, ничего более конкретного он так и не сказал. У меня даже закрались подозрения, что ожидаемое спасение — лишь плод воображения безумца.
          Я не знал, сколько прошло времени, и это меня тревожило. Неволина говорила, что заклинание, которым она превратила меня в гибберлинга, рассеется очень быстро. К тому же, в любую минуту может начаться штурм, и вряд ли Ястребы Яскера будут прорываться внутрь. Скорее всего термитник просто сожгут вместе со всеми беглецами. Я убеждал себя в том, что пока здесь я и еще один заложник — Вихрь Степных, атака не начнется, однако полной уверенности в этом у меня не было.
          Все внимание было сосредоточено на Печалине, и мне даже не пришлось придумывать повод, чтобы слинять с его проповеди. И хотя я ничего толком не узнал, возможно, с помощью жучков Комитету удастся что-нибудь подслушать. Подниматься на коротеньких лапках вверх было сложно, кроме того, порядком нервировали термиты — некоторые едва ли не размером с меня. Ноги быстро налились свинцом, но у меня не возникло и мысли остановиться и передохнуть.
          На верхней площадке находилось несколько заключенных, охранявших забаррикадированный изнутри вход в термитник. В руках у них было оружие, по всей видимости то, которое предназначалось для батальона Красных, и которое подменил Печалин, подставив оружейника Одиона. Клетки, что я заметил, когда пробрался внутрь термитника, находились неподалеку, и одна из них была занята. Я не хотел думать, для чего их поставили в это скрытое от посторонних глаз место, но неприятные мысли все равно лезли в голову.
          Орк, сидевший в одной из клеток, вероятно, только начал приходить в себя — он тряс головой и очумело озирался по сторонам. Оставалось только удивляться, как сбежавшие пленники смогли его сюда дотащить — он был огромен, и судя по тому, как прогнулись толстые металлические прутья решетки, когда он схватил их руками, обладал колоссальной физической силой. Бывшие заключенные опасливо поглядывали в его сторону, не решаясь подойти слишком близко.
          — АГР-Р-Р!!! Лапти недоделанные! Совсем страх потеряли?! Выпустите меня!!!
          Я бесстрашно заковылял прямо к орку, вызвав всеобщее уважение.
          — А ну иди сюда, тапок, сейчас я тебя…
          — Не ори! — рявкнул я, и орк замер от удивления. — Только тихо. Я не тапок, а Никита Санников…
          — Да ты че, мохнатый, я же тебя еще не бил, а ты уже умом тронулся.
          — Тихо, сказал! Это морок, и он скоро развеется. Ты Вихрь Степных. Шип Змеелов с меня шкуру сдерет, если я тебя отсюда не вытащу…
          Орк присел на корточки, чтобы лучше меня видеть.
          — Ты знаешь Шипа? Откуда?!
          — Говорю же, я Никита Санников, из Красных! Нам надо выбираться отсюда, пока не начался штурм…
          — Из Красных, говоришь? Ты, хорек, в своей шубе совсем перегрелся? Слышал я, что Красные эльфийку завели, но чтоб хорьков разводить — это уж слишком. Даже для таких тупиц, как они.
          Орк начал меня откровенно бесить. К чему мне спасать этого остолопа из Синих? Может он вовсе никакой и не маг.
          — Вот что, Шип думает, что ты потомок Великого Орка…
          — Какого еще Великого Орка?
          — Мага! — терпеливо пояснил я, собирая в кулак остатки самообладания. — Орка, способного держать аллоды!
          — Слушай, я тебя впервые в жизни вижу! Чего надо-то? Я не в курсах, о чем ты толкуешь. Ну, есть у меня кое-какие способности, и что из этого? Я настоящий орк, а не какой-нибудь прибабахнутый шаман. Был бы шаманом, разве меня в клетку посадили бы?!
          — Вот уж действительно… Как они тебя сюда приволокли? Такую тушу…
          — Никуда меня не волокли, — обиженно засопел Вихрь. — Я тут на посту стоял. А они со спины напали, сволочи. Очнулся уже в клетке.
          — Зачем здесь эти клетки?
          — Знамо зачем. Карцер. Жутко тут. Термиты, они того… только если шевелишься подползать боятся. А попробуй, усни… Эх, надо выбираться отсюда! Был бы я маг, иль шаман какой — взломал бы эту клетку заклятием каким. А так — фигушки! Давай ты меня выпустишь, гы?!
          — Где ключ ты, конечно, не знаешь.
          — У кого-то из этих гадов-беглецов. Убей их, ключ найди-забери, клетку открой, меня выпусти. Усек задачу, шпендик, гы?
          — Придержал бы ты язык, остряк. Может, Коловрат и возлагает на тебя какие-то надежды, но в моих глазах твоя ценность не настолько велика…
          Я задумался на минуту, расхаживая вдоль клетки. Сбежавших заключенных, дежуривших у забаррикадированного входа, больше интересовал шум снаружи, и они не обращали на нас внимания.
          — Послушай, я вернусь назад, к начальнику тюрьмы, у него наверняка есть запасной ключ. Ястребы Яскера скорее всего уже здесь и медлить они не будут, поэтому надо поторопиться. Мы придумаем, как тебя вытащить. А пока сиди тут и не нарывайся, иначе спасать будет уже некого…
          — Эй, постой. Так ты правда это… заколдованный? Ну дела!
          Я закатил глаза и ничего не ответил, собираясь уходить.
          — Подожди, карапуз. Я знаю, где запасной ключ! Он тут, спрятан… на всякий случай, гы. Вон там, под теми камнями.
          Удостоверившись, что на меня никто не смотрит, я пошарил в указанном месте — там было склизко и неприятно, но вдруг мои пальцы коснулись холодного металла. Зажав ключ в кулаке, я вернулся к Вихрю.
          — Нашел?.. Ура, свобода! Для нас, орков, это — самое главное! Выпускай же, ну!
          — Подожди. Как мы выберемся отсюда? — я кивнул на самодельную преграду из камней и глины на входе. — Давай так, я открою клетку, а ты сидишь тихо и делаешь вид страшно подавленного арестанта… А ну изобрази!
          Вихрь скорчил гримасу и я чуть не выронил ключ.
          — Не ахти… ну ладно, пойдет. Так вот. Ты сидишь здесь, убедительно страдаешь, а как только начнется штурм, под шумок быстро рвешь отсюда когти. Ястребы тебя прикроют. Гы?
          — Ладно, что попусту языками чесать — сваливать нужно. Открывай поскорее! И не забудь там передать кому надо, что я жив, что пост не бросил, что сражался, как и положено орку! А я, так и быть, загляну к шаманам, как смогу. Надо — значит надо, хотя не люблю я их. Вихрь — правильный орк! Боец!
          С этими словами он так сильно сжал толстые прутья решетки, что те прогнулись дугой. Я поспешил открыть дверь, пока Вихрь не сломал клетку.
          — Ну все, теперь жди подмо…
          Не успел я договорить, как орк треснул рукой по двери клетки — та отлетела в сторону вместе со мной — и с жутким воплем «А-А-А!» рванул к выходу, явно собираясь идти на таран.
          — И-ди-от! — процедил я, кое-как поднявшись на ноги.
          Никому и в голову не пришло оказать сопротивление: вид дико орущего орка, несущегося не сбавляя скорости прямо на камни, заставил лигийцев в ужасе отпрыгнуть в разные стороны. Я был уверен, что внушительная преграда быстро охладит пыл Вихря, но, возможно, он впрямь обладал магическими способностями, помноженными на чудовищную физическую силу, потому что от первого же столкновения спешно возведенная баррикада посыпалась и меж камней появился просвет. Вихрь затряс головой, немного разбежался и снова со всей силы вписался в преграду плечом. Второго сокрушительного удара заслон не выдержал. Вихрь, не переставая вопить, выскочил из термитника и был таков.
          Я, не найдя ничего умнее, чем провизжать своим детским голоском: «Я его остановлю!», кинулся следом, надеясь, что за мной никто не последует. Дураков среди лигийцев не нашлось, и обернувшись через десяток метров, я увидел, что они спешно пытаются восстановить разрушенную стену.
          Когда я, уставший и злой, доковылял на своих коротеньких ножках до Неволиной и ее свиты, Вихря уже и след простыл.
          — Итак, наш маленький маскарад прошел удачно. Теперь мы в курсе того, о чем говорят беглецы. Они надеются, что Лига придет им на помощь. Но при этом — вот проклятье! — ничего не говорят о том, откуда они ее ждут! Какие-то пустые, общие слова! Зато заложник спасен, и теперь нам ничего не мешает…
          — Верните мне меня обратно! — потребовал я.
          — Заклинание спадет само. Я благодарю вас за помощь, она была поистине неоценима! Уверена, что с таким офицером Красные одержат победу.
          — Я не офицер.
          — Как? Еще нет? Хм, это скоро изменится — нет сомнений! А пока что вам нужно вернуться в казармы и отдохнуть… А еще лучше в госпиталь!
          Тем временем к термитникам выдвинулись Ястребы Яскера — быстрые и незаметные, как тени.
          — Штурм уже начался? — спросил я.
          — Пора навести тут порядок, — кивнула Неволина. — Хватит уже этим заносчивым идиотам топтать хадаганскую землю! Их надо наказать! Покончить с беглецами, и главное — этим обормотом, Феофаном Баландовым, который громче всех орет о грядущем спасении и воображает себя вожаком. Вот пусть и поплатится за свой длинный язык! А то, признаться, слушать его бред, передаваемый установленными «жучками», сил уже нет.
          — А Печалин?
          — Про него мы тоже не забудем. Жаль, что он так ничего и не сказал о своих связях… Ястребы попробуют захватить его живым — в Комитете его разговорят! Впрочем, одно нам ясно. Негодяи ждут, что Лига высадит десант на нашем аллоде и выручит их. Я отправлю срочную депешу в столицу, мы отразим эту дерзкую вылазку — и враг будет повержен. Что касается «откровений» этого Печалина… Не берите в голову — это просто бред фанатика, одурманенного пропагандой Лиги. Эй… подойди-ка сюда, — Неволина поманила пальцем одного из солдат. — Доставь нашего сотрудника в госпиталь, его вещи и… меч. И будь осторожен! Этот груз очень ценный!
          Она подмигнула мне и вернулась к остальным на небольшое возвышение, где термитники были как на ладони — там, внизу, Ястребы уже начали профессионально, молниеносно устранять противника.
    Глава 18
    Shila
    Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101
    Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь.
    Начало
    Глава 13. Заочные потери.
    Замполит пожал руку Трумбашову и добродушно улыбнулся. Потом он окинул взглядом остальных разведчиков, всё так же улыбаясь, легонько поклонился и вышел из казармы.
    – Душевный мужик, – радостно резюмировал Виктор. – Зря мы переживали, что нынешний замполит будет хуже Антона. Досадин, конечно, в агитаторских делах не смыслит, но тем не менее.
    – Зато свойский очень, – поддержал Цагрин. – Не нужно будет к его приходу по углам ныкаться.
    – Как его, Тимур, да? – переспросил Стужев. – Что у меня с памятью на имена…
    – Тимур, Тимур. Ну что же, жизнь налаживается.
    Поверкин повеселел – знакомство с новым замполитом прошло очень гладко. Даже лучше, чем ожидалось. В Досадине даже было что-то очень похожее на Тулумбасова – он пришёл познакомиться сам, беседу сразу перевёл в неформальную манеру. Причем и об обязанностях своих не забыл, поинтересовался, как чувствует себя личный состав, нужна ли помощь. Больше всего беседовал с Трумбашовым, наверное, почувствовал, кто во взводе самый податливый. Так же было и с Антоном…
    Единственным, кому не пришлось по вкусу новое лицо, был Нагиб. Всё время, пока Досадин общался с разведчиками, орк следил за ним из дальнего угла казармы. А когда замполит ушёл, и первая волна обсуждений прошла, выдал своё мнение:
    – А мне он не понравился.
    – Почему? – на него уставилось сразу несколько пар удивлённых глаз.
    – Вот вроде и свойский, и душевный, а есть какой-то слащавый налёт, – объяснил Стрёмных. – Нет, я могу, конечно, ошибаться… Но привкус от него остался странный.
    Со всех сторон сразу понеслось:
    – Да ладно тебе…
    – Ой, Нагиб, переиграл ты в свои карты…
    – Да нормальный мужик!
    Старшина поднял руки, сделав такое выражение лица, мол, как хотите, но я вас предупредил.
    А через несколько дней у капитана, да и у остального взвода появился повод задуматься о словах Нагиба. Досадин успел познакомиться лично чуть ли не со всей частью. Да и его визиты к личному составу были более частыми, чем то было необходимо. Смущали также его старательные попытки вытащить на откровенный разговор и узнать побольше подробностей из личной жизни фронтовиков. Казавшийся поначалу добродушным, теперь майор вызывал больше подозрение, нежели желание заводить с ним дружбу. Тем не менее, Досадин всё же успел одурманить большое количество народу, и пока местные сообразили, что за паразит завёлся среди них, у замполита в кармане уже был внушающих размеров багаж компромата. С помощью которого, к слову, он стал стравливать офицеров и пытаться переругать их между собой. Те, кто сдуру успел поделиться с майором ценной информацией, теперь хватались за голову, так как оказались под крышкой шантажа. За короткий промежуток времени Досадин развёл в части стукачество, посеял раздор и недоверие среди людей, ещё совсем недавно связанных крепкой дружбой. Да так, что с самого взятки гладки. Уличить его в нарушении устава или преступлениях против имперской армии было невозможно. Написать жалобу – себе дороже, так как перед начальством замполит всегда старался выслужиться, за что был горячо им любим.
    Жизнь стала не налаживаться, а наоборот – катиться под откос. Теперь даже выйти покурить нельзя было без оглядки, того гляди настучит кто, да и сам Досадин стал будто вездесущ.
    – О Незеб, какая крыса поселилась в нашем доме! Всё изгадил! Всё!
    Поверкин остановился на секунду, посмотрев на Виктора. Трумбашов сидел бледный, без лица, будто кто-то умер.
    – Но мне же её вернут потом, да? – с болью в глазах спросил старлей.
    – Обязательно, Вить. С твоей гитарой всё будет в порядке.
    Виктор грустно вздохнул, а капитан замаршировал дальше по казарме, хрустя костяшками пальцев от злобы.
    – Ну, Досадин. Ну, зараза!
    – Что я говорил? – равнодушно бросил ему вслед Нагиб.
    – Ну извините, – Игорь крутанулся на месте и сделал глупый реверанс перед орком. – Обознались! Да, ты был прав. Полегчало?
    – Ага.
    Поверкин в изнеможении плюхнулся на чужую койку напротив Стрёмных.
    – Объявляем замполиту войну? – спокойно спросил старшина.
    – Да, демон возьми, да!

    ***

    Конечно же, крысу в лице Досадина никто не стал бы терпеть, и момент, когда почти вся часть ополчится против него, был лишь вопросом времени. Майор оказался сборщиком информации, как разведчик, только в плохом смысле. А лучший способ борьбы с вражеской разведкой – это дезинформация. Более того, открытую войну с замполитом никто позволить себе и не смог бы.
    Фронтовики быстро выяснили, что Досадин старательно увиливает от общественных мероприятий и некоторых своих обязанностей, прикрываясь всегда одной и той же отмазкой – будто у него дел по горло. И вот однажды, в то время, как Поверкин успешно уломал Сечина устроить внеплановую проверку физподготовки, его знакомый капитан солдатской роты нашептал замполиту о драке двух офицеров из отряда карателей.
    Майор буквально влетел в толпу военных, собравшихся на площадке, и слишком поздно осознал, что дракой здесь и не пахнет.
    – О, Досадин! – радостно воскликнул генерал. – А я уже пятого бойца за тобой послал. Ну, давай к снаряду, и беги по своим делам после.
    Посмотреть, как майор тужится и дёргается на турнике, раздуваясь в мокрый красный шар, пришла чуть ли не вся часть. Хоть на площадке и стояла тишина, сквозь которую разносились только надрывные кряхтения, на самом деле окружающие ликовали и громко смеялись внутри.
    В другой раз Досадину подбросили информацию о спрятанном старом чемодане в кладовой штаба. Будто в узком кругу лиц заведено хранить там спиртное, так как никто не станет искать в подобном месте. Кладовая эта для майора оказалась неприступной, ведь ключи от неё были только у генерала, его адъютанта и местного завсклада, что разожгло ещё больший интерес замполита. Всеми правдами и неправдами он добыл этот ключ, а затем с ещё большим трудом вскрыл сам чемодан, обнаружив набор каких-то личных вещей… как оказалось, принадлежащих Сечину.
    По чистой случайности (а может, и не случайности вовсе) генерал застал Досадина за этим делом.
    – Крыса! – Сечин опешил настолько, что даже не сразу выдавил из себя обвинение. – Замполит, ты что, с ума сошёл? Ты что делаешь?!
    – Да я… мне сказали…
    – Это залёт, майор! Залёт, понимаешь?!
      ***
    – И всё-таки, чего он пытается добиться? – спросил как-то Стужев во время вечернего отдыха.
    – Мечтает попасть в Комитет и стать министром стукачного дела, – криво усмехнулся Цагрин.
    Разведчики дружно загоготали, но тут же притихли, оглядываясь.
    – А я вот даже стихотворение про него написал, – гордо подняв подбородок, вдруг выдал Нагиб.
    Диверсанты в унисон повернули на него ошарашенные взгляды, так как для старшины это было крайне несвойственно.
    – А ну, – с блеском интереса в глазах попросил Трумбашов.
    Орк встал, поставил одну ногу на ступеньку модуля и, приняв вид оратора, изрёк:
    – Замполит наш друг – тук-тук, тук-тук... тук-тук, тук-тук…
    Тут уже никто не мог сдержаться и округа наполнилась взорвавшимся смехом.
    – Это лучшее стихотворение из тех, что я слышал, – утирая слёзы, констатировал Поверкин.
    После бури, обрушившейся на голову Досадина, с его пагубной деятельностью было практически покончено. Замполит притих, осознав наконец, с кем имеет дело. Крыса затаилась в своём чулане, поджав хвост. Вот только никто не мог предвидеть, насколько злопамятной и мстительной она окажется в будущем.
      ***
    Как только Анисин пришёл в себя, дела у стужевской группы пошли на лад. Ребята довольно быстро сработались, радуя Сергея своей способностью действовать в команде. Старания Капелькина были вознаграждены – его забытые навыки восстановились, поставив в один ряд с сослуживцами.
    Как только Стужев подтвердил полную готовность отделения, командование выдало ему проверочное задание, в ходе которого новое формирование показало себя на отлично.
    – Ну что же, поздравляю, лейтенант, – Сечин пожал Сергею руку, – с началом полноценной карьеры командира.
    – Служу Империи, – коротко отдал честь Стужев.
    – У столицы на вас далеко идущие планы. Может, даже на гастроли выезжать будете, – пошутил генерал.
    – Это большая честь, – Сергей ответил, как полагается в таких случаях, но не смог скрыть печали на лице.
    – Ну, без этого никак, – Сечин угадал его чувства. – Не сидеть же вечно вам с Поверкиным в одной песочнице.
    Стужев лишь смущённо улыбнулся и отвёл взгляд.
    – Но пока что здесь будете работать, так что не переживай раньше времени, – успокоил его генерал.

    Работать в тылу оказалось очень даже интересно. В отличие от приключений на Плато Коба, здесь Сергея никто не припирал к стенке, отчего у него было куда больше пространства для манёвра. Лейтенант даже нашёл для себя в новом занятии своё особое удовольствие – внутри проснулась какая-то нотка азарта и любовь к своего рода авантюрам. Что уж говорить о полноценной реализации главного природного таланта Стужева – интуиции.
      ***
    – Ну что же, на первый взгляд, всё стандартно, – подвёл итог Стужев, глядя на разведданные и сводку предстоящего дела.
    – Решили сыграть по-крупному, – пробухтел в кулак Капелькин. – Документы мы ещё не крали.
    – Ну и что? Задачи разные, процесс один, – Сергей упёрся руками в стол, почти равнодушно глядя на карту. – По отработанной схеме проникаем на территорию противника, разделяемся, находим объект, линяем. Тем более, данные от наших же – свежатина, да и в качестве информации я уверен. Так что… действительно, ничего сложного.
      ***
    – Как же я ненавижу лигийские обноски… – прошептал Анисин, ёрзая на месте.
    Стужев дал ему лёгкий подзатыльник.
    – После входа в лагерь противника даже думать об этом запрещено. А вот и наш отряд.
    Диверсанты дружно выдохнули и плавно вытекли из своего укрытия, пристроившись в задние ряды шагающих лигийцев. Когда частокол оказался позади и раздался тяжёлый скрежет закрывающихся ворот Сергей немного поводил плечами от прошедшей по спине дрожи – лёгкая часть пройдена. Теперь им предстоит путь, подобный канатной дороге.
    Едва заметными жестами лейтенант дал подопечным команду разделиться, заранее указав сектор поиска для каждого. Три фальшивых лучника разбрелись по лагерю, вроде как, по поручениям. Стужев обошёл все предполагаемые точки, не обнаружив искомого. Но прежде, чем возвращаться на исходную, он внимательно присмотрелся к обстановке.
    Сергей уже не раз посещал основной стан Лиги, разглядывая его в бинокль или даже гуляя по нему, как теперь, в шкуре врага. И сейчас это место выглядело как-то непривычно людно и одновременно пусто. Будь лейтенант в родной среде – сказал бы, что это похоже на приезд высшего начальства, каких-нибудь шишек из НИИ или даже Комитета.
    – Ну что? – аккуратно спросил командир, когда группа собралась на исходной.
    Капелькин развёл руками, а Илья утвердительно кивнул. Стужев мотнул головой в сторону шатра, примеченного по пути, ему нужно было убедиться в соответствии содержимого пакета и объекта поисков. Как только разведчики уединились, Анисин протянул лейтенанту аккуратно упакованное послание. Сергей принял его, занёс руку над печатью, но тут же остановился. Оттиск на тёмно-красном сургуче был ему пугающе знаком.
    – Это же… – произнёс он хрипло, потому как в горле моментально пересохло. – Печать Сыскного Приказа.
    – А разве за этим мы сюда пришли? – с опаской в голосе спросил Леонид.
    – Нет.
    Пути назад не было – ради определения ценности находки Стужев вскрыл пакет и вывернул его содержимое. Перед глазами диверсантов раскрылись какие-то схемы, чертежи механизмов, документация к ним, отчёты. Выражения и цвет лица у Сергея менялись с умопомрачительной скоростью, с одной стороны, это была огромная удача, с другой, находиться с таким письмецом в руках в стане врага – равноценно самоубийству.
    – Что будем делать? – наигранно жалобно спросил Анисин.
    Масштаб трагедии оценили все члены группы и страх перед открывающимися перспективами уже сковал их.
    – Ладно, не паникуем, – Стужев быстро взял себя в руки и стал оценивать ситуацию. – В лагере определённо присутствует хотя бы один мистик, о нашем присутствии могут знать. Но пропажу документов ещё не заметили. Саму делегацию я не видел.
    – У них сейчас совещание, – Капелькин подхватил ход мыслей Сергея.
    – Тогда мы тратим драгоценные минуты.
    – А как же мистик?
    – Вариантов нет, будем рисковать. Может, нас ещё не заметили.
    – Вынырнем так же, как и зашли?
    – Нет, ломанёмся на прорыв, – помотал головой Стужев. – Ждать нет возможности.
    – Да нас расстреляют, как только мы через частокол полезем, – скептически подметил Илья.
    – Есть другой вариант.
    Хорошая визуальная память – одно из самых важнейших качеств опытного разведчика. Занимаясь поиском цели, Сергей запомнил всё, что попало в его поле зрения между делом. А попались ему на глаза лёгкие корабельные орудия, мирно ожидающие погрузки на судно. И, о удача, развёрнуты они были в нужном направлении.
    – Дурацкий план, – вздохнул Анисин.
    Капелькин молча кивнул в согласие.
    – Я знаю, – ответил Стужев. – Так вы со мною?
    – Естественно.
    Манабатареи оказались недалеко, так что зарядить пушки (и сделать это практически незаметно) разведчикам удалось. А дальше счёт пошёл на секунды.
    Размеренное гудение энергии лишь зазвучало, извещая стрелков о готовности орудия, а в лагере уже зашевелились лигийцы, почуяв неладное. Воздух, наполненный негромким гомоном кипящей жизни в стане, вдруг разорвал жуткий грохот, свист и давящий на мозг низкий гул высвобождающейся астральной энергии. Один шатёр испепелило в мгновение ока, на воздух взлетело несколько ящиков с грузом, но главное – секция забора внушающих размеров с треском покосилась и приобрела несколько обуглившихся дыр.
    Диверсанты сделали ещё по выстрелу для острастки и ринулись к новому выходу из лагеря. Всё вокруг было в огне и в дыму, только это и спасало их от моментальной расправы. Разведчики бежали к пролому, как к свету в конце тоннеля, вслепую отбиваясь от атак со всех сторон.
    Выход был так близко! Один за другим хадаганцы влетели в разбитый забор, как цирковые тигры в кольцо. Перекат и…
    Анисин поднялся на ноги, движимый инерцией, но тут же повалился на землю, уже катясь кубарем в густой траве. Товарищи подскочили к нему, подымая с земли – пониже правого колена хадаганца торчала стрела.
    Стужев, не раздумывая ни секунды, взвалил Илью на себя. Пока Леонид огрызался на противника выстрелами из лука, Сергей успел добраться до границы леса.
    – За мной! Отходи! Лёня, отходи! – заорал он, обернувшись и увидев, что Капелькин до сих пор пытается задержать лигийцев.
    Стужев снова рванул прочь, молясь Незебу и всем двенадцати великомученикам, чтобы Леонид не попал под обстрел. Услышав позади хруст веток, лейтенант выхватил саблю и резко развернулся для атаки, но тут же выдохнул – это был Капелькин.
    – За нами проныры! – крикнул тот командиру.
    Сергей поднял взгляд на деревья, а потом окинул глазами округу. Их присутствие пока не было заметным.
    – Ходу, – он поторопил подопечного, но сам уже начал сомневаться в том, что им удастся скрыться.
    Через какие-то мгновения листва вокруг зашевелилась. Стужев пересчитал преследующих – три тройки. Нет, с раненым однозначно попадутся.
    – Стоп, – лейтенант вдруг остановился и подал Леониду особый знак, а потом нарочито громко, так, чтобы его услышали проныры, сказал. – Бери раненого и отходи к нашим. Я заберу документы и постараюсь уйти другим путём.
    Капелькин одарил командира неуверенным взглядом и раскрыл было рот, чтобы возразить.
    – Выполнять! – не своим голосом гаркнул Сергей.
    Без тяжёлой ноши Стужев буквально полетел через заросли, хотя знал – в скорости и ловкости передвижения по лесу проныр он не переплюнет. Разведчик снова пересчитал врагов и раздосадовано зашипел – одна тройка всё же увязалась за его подчинёнными.
    «Ничего, Анисин не беглец, но отстреливаться ещё может, справятся», – успокоил он себя и добавил ещё прыти, утягивая основную группу проныр за собой. А документы в планшете Капелькина двигались в это время в противоположную сторону.
    Из зарослей в сторону Стужева плюнула первая сеть. Благодаря сноровке и везению разведчику удалось сбить её встречным выстрелом из арбалета, но это было лишь началом. Вскоре хадаганцу пришлось затормозить, так как его окружили. Лейтенант сделал несколько выстрелов навскидку по снующим теням вокруг и ему повезло снова – среди ветвей раздался болезненный вскрик. На этом везение кончилось. Вторая сеть была запущена куда более метко, опутав Сергея с головы до ног. Пока разведчик остервенело рвал и резал ловушку, гибберлинги облепили его, как комары.

     
    Дальше – хуже. По всему телу прошла волна боли от врезающихся коротких кинжалов. Ранили они не глубоко, но приносили невыносимые страдания. Стужев почувствовал, как с него срывают снаряжение, сейчас они не обнаружат документы и поймут, что лейтенант обвёл их вокруг пальца. Так и случилось, к тому же результат привёл проныр в ярость.
    Теперь, похоже, его собирались спеленать живьём, в противном случае он уже был бы мёртв. Каким-то чудом хадаганец до сих пор удерживался на ногах, не давая себя свалить. Сергей сбросил с себя остатки сети, но большей свободы не ощутил – мелкие бестии ползали по нему, как клопы, постепенно приводя разведчика в недееспособное состояние. Зарычав от злобы и боли, Стужев схватил одного паразита за шкирку и попытался сорвать его с себя. Тот, потеряв опору под собой, схватился за первое, что угодило под его когтистые лапки. Когти с треском рванули маску лейтенанта и разодрали левую половину лица.
    В глазах у Стужева помутнело, он покачнулся, упал на одно колено, всё продолжая отбиваться вслепую. Голос его охрип от крика, тоже постепенно угасая от накатившей слабости. Анисин с Капелькиным как раз должны были добраться до рубежа, задачу можно считать выполненной. С этой мыслью Сергей повалился на землю и отдался в объятия кромешной тьме.
    ***
    Врач снял перчатки, устало вытер лоб, закурил. На него смотрело сразу несколько пытливых озабоченных взглядов, но он не торопился с ответом.
    – Жить будет… наверно, – после двух затяжек, наконец, произнёс доктор. – Многочисленные ранения, сильная потеря крови. Мы его промыли как следует, воспаления быть не должно. Хотя, ничего не могу обещать, почти всё его тело – сплошная рана. Больше всего пострадала правая рука, пришлось буквально из лохмотьев её сшивать. Глаз повреждён незначительно, но прогнозов пока никаких.
    Хадаганец тяжело вздохнул, прищурившись.
    – По остальным вопросам вас проконсультирует мой коллега, Иавер Караг. А я уже достаточно с вашим дружком намаялся…
    Руки восставшего плавно двигались вдоль тела больного, издавая лёгкое свечение. Игорь тихо поздоровался и аккуратно присел рядом с целителем. Стужев не шевелился и, казалось, из-под бинтов, покрывающих практически всё его тело, не доносилось даже дыхания.
    – Повезло парню. Вдвойне, – первым начал зэм. – Если бы не патруль… Сейчас бы ему пришлось испытывать муки куда более страшные, – Иавер щёлкнул языком. – Но теперь пытки в Сыскном Приказе ему не грозят и, может быть, он даже выживет.
    – Доктор, можно сразу вопрос?
    – Конечно, – зэм повернулся к капитану, не отрываясь от лечения Сергея.
    – Я не сторонник радикального вмешательства, но… раз всё настолько плохо…
    – Я понял, к чему вы ведёте, – сразу же перебил его Караг. – Постараюсь объяснить покороче. Наука в Империи не стоит на месте, в области медицины в особенности. И даже такая простая вещь, как статистика, помогла за последнее время узнать важные нюансы. Я говорю о смертности после попадания в Чистилище. Хоть в широких кругах известно, что дар Тенсеса спасает от смерти с завидным постоянством, всё же имеют место быть случаи, когда раненые не воскресают по неизвестным причинам. В моей собственной практике было такое, хотя пациент не имел никаких серьёзных повреждений. Поэтому я решительно против, как вы выразились, радикального вмешательства, – восставший покачал головой. – Есть врачи, не согласные с таким мнением, многие ратуют за преждевременную отправку в Чистилище, ради того, чтобы Свет сделал всю работу за них. Но это неверный путь. Чистилище – пока что не изученное место и, как показывает практика, есть множество факторов, которые мы просто не можем учесть. Поэтому, пока пациент жив, лучше постараться не упустить его, не отбирать у него шанс выжить без помощи дара Тенсеса.
    – То есть, вы следуете принципу – в Чистилище всегда успеем?
    – Именно. Тем более, состояние вашего товарища шаткое. Не знаю, насколько вы осведомлены в особенностях восстановления мягких тканей после лечения с применением магии или Света…
    – Достаточно.
    – Ну вот. Проблема в данном случае заключается в обширности ранения. Раны неглубокие, но крайне многочисленные. Пока он жив, следить за их состоянием довольно просто, а вот на трупе эти процессы становятся совершенно непредсказуемыми. Воспаление – такая вещь, которая способна очень быстро сделать тело непригодным для искры. Стоит ему немного задержаться в мире мёртвых – и мы его потеряем.
    Игорь нахмурился:
    – Как же вы, восставшие, тогда столько лет в гробах пролежали?
    – Дражайший, ваши тела куда более хрупкие, чем наши.
    Поверкин изменился в лице – эти слова показались ему обидными.
    – Прежде, чем обижаться, вспомните о том, что ваш вид имеет способность к репродукции.
    – Действительно, – смущённо произнёс Игорь. – Я как-то не подумал. Виноват.
    Врач и капитан немного посидели молча. Первый – концентрируясь на процедуре, второй – завороженно наблюдая за потоками магии. Спустя пару минут зэм остановился, приподнял руки и встряхнул их.
    – Ну-с, мне пора к другим пациентам.
    Караг взглянул на поникшего Поверкина, вздохнул с состраданием, а затем положил руку ему на плечо:
    – Вашему подопечному предстоит сложный путь восстановления. Но он парень крепкий, справится. Иначе уже давно мотал бы срок в Чистилище.
    Прогноз Иавера оказался правдивым. Путь к выздоровлению лёгким не был – Сергей сперва долго не приходил в сознание, потом метался в бреду. А когда, наконец, пришёл в себя, едва ли мог справиться с пищей и первое время даже не разговаривал. Однако же, как только дар речи вернулся к лейтенанту, первый вопрос, который он задал, прозвучал не иначе как: 
    – Что с Ильёй и Лёней?
    – Представлены к ордену, так же, как и ты, – улыбнулся Трумбашов. – Анисин будет ходить и даже бегать. Крови много потерял, но сама рана оказалась несерьёзной.
    Стужев откинулся на кровать, закрыв глаза и выдохнув с облегчением.
    – Знаешь, Вить… У меня такое ощущение сейчас, будто я израсходовал примерно пятилетний запас везения.
    Трумбашов громко рассмеялся.
    – Разве удачу можно измерить и, уж тем более, отложить про запас?
    – Не знаю. Но бесконечной она точно не бывает.
    Сергей замолчал, обводя лазарет утомленным, но нежным взглядом.
    – Я успел по вам соскучиться, – сказал он, поворачиваясь к старлею.
    – И мы по тебе. Ох, напугал же ты нас, Серёга. Даже головорезы за тебя переживали.
    Стужев растянулся в широкой улыбке, но тут же крякнул от боли. Хадаганец коснулся бинтов на лице, вновь мрачнея.
    – Что с глазом? – без особой надежды спросил он.
    – Неизвестно пока. Зацепил его проныра совсем немного, но всё равно может бельмом затянуться.
    Сергей скривился от глубокой досады.
    – А ты блядский локон на другую сторону отрасти, да и дело с концом, – со стороны раздались приближающиеся знакомые голоса.
    – Я его не для этого отстриг! 
    – Дядь Игорь, неужели вы думаете, что это может остановить юбочника всея Асээ-Тэпх?
    Лейтенант оглянулся и его лицо посветлело. Видеть почти всех своих товарищей в сборе ему было в радость.
    – Всё, Вить, иди спать, – Поверкин спихнул старлея со стула рядом с койкой Стужева. Тот устало кивнул и потрусил на выход.
    Сергей проводил командира второй группы немного удивлённым взглядом и хотел было спросить:
    – А…
    – Виктор от тебя отлипнуть не мог. Чуть свободная минута – сразу бежал в лазарет, медсёстрам помогал, компрессы тебе менял. Дневным сном всё время жертвовал, – объяснил Цагрин. – Ты бредил пару дней, смотреть страшно было. А ты Трумбашова знаешь… сентиментальный он у нас и заботливый очень. Как мать родная.
    – Да-а, а по части шуршат, что это Игорь с нами, как мамка, носится, – брякнул Шашкин.
    – Не, дядя Игорь нам, как отец. Заботливый, но строгий, – поправил его один из дублей.
    – Так, а ну… – заткнул их капитан. – Развели опять. Дочки-матери… Всё, шутки в сторону. Ты как, Серёга?
    Стужев, слушая привычное дурачество, уже растёкся на койке и потерял ниточку разговора, наслаждаясь безмятежностью обстановки.
    – Серёга? – переспросил Поверкин.
    – А? – лейтенант разлепил веки здорового глаза. – Ты что-то спрашивал?
    – Как ты себя чувствуешь?
    – Хорошо, – не раздумывая, ответил хадаганец. – Только харя болит. И рука. И всё остальное тоже.
    Разведчики дружно рассмеялись.
    – Достойный отчёт, как и полагается военному. Растёшь.
    – Годы тренировок, – развёл одной рукой Стужев. – Слушайте, мужики, а как вообще так вышло? Мне казалось – без шансов уже, упакуют меня, да замучают в лигийских застенках.
    – Это своим ребятам скажи спасибо. Они вместо того, чтобы ломиться вперёд и спасать документы, покрошили проныр, что за ними увязались, да выскочили на дорогу, уповая на встречу с патрулём. Так и вышло – как раз рядом проходил отряд карателей. А найти тебя, когда они немного назад вернулись, оказалось не так сложно. Говорят – верещал ты так, будто с тебя кожу живьём сдирали.
    – Местами мне казалось, что так оно и было, – Сергей посмотрел в пустоту перед собой, а потом зажмурился и тряхнул головой. – Брр, ну его к демонам. А дальше?
    – Дальше… Орки, спасители твои, назвали тебя кусочком мяса. Довольно точное сравнение, так как узнать тебя легче всего было по остаткам снаряжения. Илья, в свою очередь, чуть не загнулся. Непонятно, как они умудрились даже позже тебя в часть вернуться.
    Стужев раскрыл было рот, дабы выпустить порцию негодования по поводу невыполнения приказов, но тут же осёкся, понимая, что обязан подчинённым жизнью.
    – Теперь только оправиться бы… – грустно добавил он. – А то ещё комиссуют…
    – Ничего, на домашних харчах, да под надзором столичного врача – грех не оправиться.
    – В смысле? – Сергей удивлённо вскинул брови.
    – В прямом. В отпуск тебя отправляют. До полного выздоровления.
    Хадаганец ещё несколько раз хлопнул ресницами, а потом задумчиво опустил взгляд. Логично, но всё равно неожиданно. Стужев настолько привык жить здесь, в казарме, отчего стало казаться, будто поездка домой – нечто совсем нереальное.
    – Отдохнёшь, отъешь пузо немного, – разведчика потрепал за плечо капитан. – Соскучиться не успеешь, а пора будет возвращаться.
    Вдруг Поверкин замер, а спустя мгновение хлопнул себя по лбу.
    – Я ж совсем забыл! Стужев, поздравляю со старлеем!
    Сергей опять уставился одним глазом на окружающих, а потом аккуратно спросил:
    – Может, я всё-таки умер? Или до сих пор в бреду?
    – Нет, – покачал головой дубль младший. – Самая что ни на есть реальность. И кое-кому в этой реальности пора спустить жалование на поляну.
    – Да по такому случаю... – Сергей криво ухмыльнулся. – Хоть три.
      ***
    Старший лейтенант поправил лямку полупустого вещмешка и ещё раз обвёл глазами провожающих.
    – Вы уверены? – спросил он своих ребят.
    – Да мы только прибыли сюда, считай. Что мне там в столице делать? К Булатину, разве что, в гости зайти… Я уверен, он справляется и ещё не успел соскучиться. Так что… – Капелькин поморщился и отрицательно помотал головой.
    – Согласен с Лёней, – присоединился Анисин. – Мне разве что родню навестить, но… Если честно, у меня семья уже больше здесь.
    – Понял вас, – кивнул Стужев. – Ну, не шалите тогда. Игоря слушайтесь.
    Разведчики дружно заулыбались, переглядываясь. Когда на всю округу заревел гудок с судна, призывающий пассажиров к посадке, Стрельцовы дружно повисли на Сергее.
    – На кого же ты нас покидаешь! – дубли стали изображать плакальщиц, хватая его за руки и делая такие лица, будто сейчас разрыдаются.
    – Отставить цирк! – рявкнул на них Поверкин. – Провожать старшего лейтенанта, как полагается!
    Сержанты вытянулись, даже больше, чем нужно, и гротескно отдали Стужеву честь. Капитан лишь устало хлопнул себя по лбу.
    – Шишку набьёшь, – шепнул ему Сергей.
    – С ними – да… уж точно. Ладно, Серёга, поезжай. Кого из знакомых встретишь, привет передавай. А мы будем ждать тебя.
      ***
    Вновь то же самое чувство – будто время остановилось. Некуда торопиться, не о чем переживать, вот только…
    На этот раз Стужев ощущал себя иначе. Он знал – в столице спокойно, военные действия остались позади. Знал, но всё равно не мог уснуть, пока летел на корабле: любой шорох заставлял его очнуться от дрёмы и посмотреть на источник звука. А в порту Сергей напугал граждан, выхватив оружие, когда недалеко от него носильщик уронил поклажу. Мысленно обругав себя за дёрганность, старлей дал себе обещание, что больше не станет реагировать подобным образом на обыденные вещи.
    Чтобы легче было отвлечься, Стужев сразу завернул в Парк Победы. Зелёные клумбы, фонтаны и, главное, приятная улыбка орчихи на фоне густой квасной пены, перекатывающей через край кружки, сразу наполнили голову Сергея безмятежностью. Хадаганец приземлился на лавочку возле бочки, потягивая квас и любуясь красотой парка. И так ему стало хорошо от, казалось бы, совсем простых, незамысловатых вещей, что хотелось оставаться здесь вечно.
    – Что нужно для счастья? – философски спросил старший лейтенант у воздуха.
    Потом встал, поставил пустую кружку на стойку возле бочки и, блеснув белоснежной улыбкой продавщице, зашагал дальше по маршруту.
    На площади перед инженерным училищем сейчас было тихо, редкие прохожие появлялись на одном её конце, чтобы быстро добраться до другого, направляясь по своим делам. Один Сергей, будто застряв во времени или выпав из него, не имел никаких забот, отчего со скучающим видом кружил под главным корпусом ПТУ. Хадаганец посмотрел на часы – занятия вот-вот закончатся. Он замер в центре площади и остановил свой взгляд на дверях училища.
    Ольга вышла из здания в компании подруг. Они что-то активно обсуждали, смеялись, Сестра, поворачиваясь, лишь скользнула взглядом по Сергею, но тут же посмотрела на него вновь, желая убедиться, не показалось ли ей. Стужев стоял, улыбаясь. На несколько коротких мгновений она замерла, открыв рот, а потом бросилась ему навстречу. Ещё на половине пути у неё из глаз брызнули слёзы, а когда лицо Стужевой уткнулось в грудь брата, она уже громко плакала.
    – Привет, сестрёнка, – Сергей обнял её здоровой рукой, прильнув губами к макушке.
    – Серёжа! Это ты? Это ведь правда ты?
    – Нет, это злой маг скопировал мою внешность, – пошутил старлей. – Конечно же я.
    Сестра отстранилась, чтобы разглядеть его лучше, глаза девушки наполнились ужасом.
    – Святой Незеб! Кто с тобой сотворил такое?
    – Какое? – Стужев недоуменно осмотрел себя, подумав, что уже успел где-то испачкать форму, но потом понял, о чём речь. – Ах, да это мелочи, радость моя. Она рабочая, просто врач порекомендовал пока не давать нагрузку.
    Сергей аккуратно пошевелил забинтованной рукой, сделав при этом придурковато-виноватое лицо. Признаваться в том, что без помощи она болтается, как плеть, не стоило, Ольга имела привычку переживать больше, чем требуется.
    – А… А глаз? – утирая слёзы, спросила сестра.
    – А тут пока ничего не известно.
    Стужева тяжело вздохнула и многозначительно покачала головой. И тут же от вновь накативших чувств ещё раз крепко обняла брата.
    – Ну, будет тебе, – Сергей погладил милое хлюпающее создание по голове. – Лучше представь меня.
    – А? 
    Оля отстранилась от Стужева и обернулась. Позади стояли её подруги, с интересом наблюдая воссоединение сестры с братом.
    – А… Ага. Маша, Катя, это мой брат Серёжа.
    – Так вот вы какой, товарищ лейтенант, – та, которую назвали Катей, стрельнула в Сергея глазами.
    – Старший лейтенант, – поправил её Стужев, демонстрируя свою специальную улыбку «для дам».
    – Тебя повысили? – удивлённо спросила сестра. – А впрочем… – она вовремя заметила особые нотки во взглядах брата и подруг, – расскажешь мне по дороге.
    – А телефонч… – раскрыл было рот Сергей, но Ольга слишком настойчиво потянула его в сторону дома.
    – Ты с папой уже виделся? – вновь начала задавать вопросы сестра, когда они удалились на безопасное расстояние от её однокурсниц.
    – Я только с рейса. Сразу к тебе.
    Стужева смущённо поджала губы, растягиваясь в довольной улыбке.
    – Вот папа будет рад! Мы так скучали по тебе…
    – И я по вам, радость моя.
    Сергей шагал вместе с сестрой по улицам Незебграда, ощущая себя, будто во сне. Настолько светлыми были его чувства, настолько тепло было внутри, что хотелось улыбаться всё время. Старлей раз за разом обращал свой взгляд на сестрёнку и каждый раз находил её лицо тоже улыбающимся.
    «Святой Незеб, как же я счастлив!» – звучало в голове, а погода вокруг: солнце, голубое небо и белоснежные облака будто вторили его радости.
      ***
    – Серёж, я тебе молока купила, стоит в холодильнике.
    – Молока! – радостно воскликнул Стужев и побежал на кухню.
    Старлей открыл холодильник, заглянул в него, рефлекторно шаря взглядом в поиске склянок с белым порошком. И, не найдя их, в недоумении обернулся к сестре.
    – Где? В упор не вижу.
    Оля втиснулась между ним и дверцей.
    – Да вот же! – девушка показала на два запотевших пакета.
    – А… А! Пирамидка!
    С вовсе детской радостью Сергей выудил молоко из холодильника, перочинным ножом срезал кончик пирамиды и прильнул к ней, блаженно закатив глаза.
    – Осторожно… холодное… – без энтузиазма предупредила Оля, наблюдая за братом.
    Стужев довольно выдохнул, растирая языком по нёбу молочный след. Он практически забыл вкус настоящего молока, в часть его привозили редко и только сухое.
    – Ты знаешь, как порадовать брата, – мягко улыбаясь и не сводя с Оли взгляда, Сергей приземлился на табуретку и облокотился на стену. – До чего же хорошо дома…
    Сестра присела напротив, опустив руки на стол и положив на них голову. Её карие глаза блестели в лучах солнца, пробивающихся сквозь белоснежный тюль на окне, и источали светлую радость всякий раз, когда взгляд Стужевой останавливался на брате.
    – Какое счастье, что… – начала Оля и сразу запнулась от комка в горле. По её лицу вновь заскользили слезинки.
    – Оленька, ты чего? – Сергей переменился в лице и выпрямился, отстраняясь от стены.
    – Всё в порядке, – сестра смахнула слёзы, широко улыбнувшись. – Просто… так радостно видеть тебя живым и… – она немного тоскливо взглянула на забинтованные раны, – почти невредимым. Я очень скучала по тебе. Когда ты писал письма о том, как у тебя всё хорошо – на душе всё равно было очень тяжело. Я знаю тебя… Ты всегда старался меня утешить, всегда говорил – всё в порядке. Даже если это не так.
    Старлей виновато пожал плечами. 
    – Ну а зачем мне вас с папой терзать лишний раз? Меньше знаешь, крепче спишь. Я берегу себя, честно. Ради вас.
    – Ты так похудел… Это даже папа заметил. Вас там так плохо кормят?
    – Было дело, но это не всегда так. Перебои в поставках, не более. А вообще…
    Договорить хадаганец не успел – за окном раздался хлопок взрыва. Среагировал он мгновенно – перемахнув через стол, разведчик схватил сестру и вместе с ней повалился на пол, прикрывая её собой.
    – Серёжа, ты чего?! – ошалело спросила Стужева, пытаясь приподняться.
    – Тс-с-с! – Сергей приложил палец к губам, продолжая прислушиваться.
    Через несколько секунд грохот раздался вновь. Потом ещё и ещё, хлопки гремели один за другим, перебивая друг друга. Теперь старлей поднял девушку на ноги и стал выталкивать к выходу.
    – Серёжа, что ты творишь?! – сестра не на шутку испугалась.
    – Бегом наружу! Если потолок обрушится – нам не жить.
    – Какой потолок? Ты чего? Это просто фейерверк!
    Сергей замер на месте, не отпуская её руку. Его взгляд помрачнел, когда до него начало доходить. Ещё один взрыв заставил его вздрогнуть и очнуться.
    – Серёж? – Оля обеспокоенно смотрела на брата.
    Стужев молча отпустил её и принялся ставить опрокинутые вещи и мебель на место.
    – Это просто… фейерверк, – повторил он за сестрой.
    – Весенние гуляния… люди празднуют… – объяснила Ольга, помогая навести порядок. 
    – Просто… фейерверк, – будто пытаясь запомнить, опять сказал хадаганец.
    На улице загрохотало вновь, и Сергей выронил металлическую солонку, не успев вернуть её на стол. Упав на пол, она раскрылась, и соль белыми лучами брызнула во все стороны. 
    Руки дрожали, а в ушах стоял свист артиллерийских снарядов, наполняя нутро жутким холодом. Разведчик смотрел на белый порошок перед собой, не в силах совладать с накатившими воспоминаниями. Он видел кровь, слышал треск ломающихся костей и вопли гибнущих в бою товарищей…
    – Серёжа?
    Голос сестры, срывающийся на плач, вырвал его из страшного оцепенения. Ужасная картина сменилась Олиным лицом с дрожащими губами.
    – Ч-что с тобой такое? – едва сдерживая слёзы, спросила Стужева.
    Вместо ответа Сергей лишь молча обнял её.
    – Это пройдёт? – пробубнила ему в грудь Оля. – Пройдёт ведь, да?
      ***
    – А теперь попробуйте самостоятельно.
    Сергей сомкнул пальцы в кулак, потом разжал их. Взял со стола первый попавшийся предмет, перебросил его из одной руки в другую и обратно. Почувствовав уверенность, он потянулся за тяжёлым пресс-папье, но тут же получил отказ от доктора.
    – Нагружать не нужно. Пусть связки окончательно восстановятся. Уже можете без чужой помощи рубашку застегнуть, довольствуйтесь пока этим.
    Врач поднял глаза на Стужева и, вовремя заметив его коварную улыбку, опередил старлея:
    – Гусары, молчать.
    Разведчик с досадой пожал плечами.
    – Глаз тоже уже почти зажил, видеть им будете, но походите ещё пока в повязке. Лучше перестраховаться. На сегодня всё, можете быть свободны, старший лейтенант.
    Сергей благодарно кивнул и вышел из кабинета.
    – Ну как приём? Какие новости?
    Вопросы вновь посыпались с самого порога. Сестрёнка вовсю хозяйничала у него дома, не давая холодильнику опустеть, приготовленным блюдам остыть, а голове Стужева заскучать.
    – Хорошие.
    Вместо слов хадаганец продемонстрировал Ольге работоспособную руку.
    – Ну и тут уже почти всё хорошо, – старлей провёл ладонью по бинтам на лице. – И это хорошо. Потому, как ничто так не радует глаз, как другой глаз.
    Они с сестрой дружно рассмеялись.
    – У меня для тебя тоже кое-что есть.
    Ольга вытерла руки и достала с холодильника письмо.
    – Почта пришла. С фронта, друзья твои пишут.
    – О! Ух ты! Уже соскучились? – заулыбался Сергей.
    – Ну, ты читай, потом мне расскажешь. Я на занятия, – Ольга поцеловала его в лоб и оставила в одиночестве.
    Стужев бережно вскрыл конверт и в нетерпении достал послание. Сергей нахмурился – письмо сразу смутило его своим видом. Всё оно было в каких-то странных разводах. Неужели не могли найти стол почище?
    «Привет, Серёга. Я, правда, не знаю, правильно ли поступаю, отправляя тебе это письмо. Но сердце подсказывает, что это верное решение…»
      ***
    – Генерал на вашем месте не стал бы торопиться, – адъютант ещё раз заглянул в бумаги.
    – Так я и не генерал, – резко ответил Досадин. – Поверкина ко мне, немедленно.
    – И всё же…
    – Я сказал, Поверкина ко мне!
    Через пять минут Игорь был в кабинете генерала, мысленно моля Незеба о том, чтобы эта гнида поскорее от него отцепилась.
    – Я получил данные о том, что Лига потеряла важный груз в джунглях. Собирайте взвод, капитан, и сейчас же выступайте. Место обозначено на карте.
    – Постойте, – Поверкин поднял недоуменный взгляд на майора, – оба дежурных разведвзвода до сих пор в рейдах. Откуда данные?
    – Из надёжного источника.
    – Какого ещё источника? Нам их никто не поставляет, кроме наших же людей и секции технической разведки. Послушайте, Сечин не стал бы использовать непроверенные…
    – Сечин в отъезде и я сейчас исполняю обязанности командира части. И мне решать, какими данными пользоваться!
    – Но неужели вы не понимаете, что это может быть…
    – Не тебе решать, капитан! – Досадин очень неожиданно перешёл на ты и грубый тон. – Не твоего ума дело! Твоя задача – выполнять приказы!
    – Но…
    – Струсил, капитан? Всё ему перепроверяй. На то ты и разведка! Это твоя обязанность! Больше ничего не хочу слышать. Вот сводка и мой приказ – выполнять!
    – Это плохой знак, дядь. Ну сами посудите, разве бывало такое, чтобы нас по отдельности отправляли? Так нельзя! Мы друг без друга не можем.
    – Объясни это замполиту, Жень. Брат твой должен очухаться, прежде чем рейды посещать, а тебя я не могу ни под каким предлогом в части оставить. И ты прекрасно это понимаешь. 
    – Дядь Игорь, это плохой знак! Слышите? – взмолился младший Стрельцов. – Я про всё это дело в целом говорю.
    – Давай без сказок и суеверий? Пришёл приказ, необходимо его выполнить. Идём всем взводом. Обсуждению не подлежит.
    Поверкин скрипнул зубами после своих слов, но, увы, преданность уставу и правилам в нём победила. Он верил младшему дублю, действительно, видеть братьев порознь было как-то дико. Но сверху пришло распоряжение, и словам начальства перечить он не мог.
    – Всё будет хорошо, – Игорь похлопал сержанта по плечу. – Иди, успокой своего брата и догоняй нас.
    – Есть… – Евгений без энтузиазма отдал честь и потрусил в лазарет.
    – Всё будет хорошо, – повторил он слова капитана, держа раненого брата за руку. – Дядя сказал, значит так и будет.
    – Береги себя, слышишь? – Андрей вцепился в руку Жени, не желая её отпускать. – Неспокойно у меня на душе.
    – Хорош краски загущать, – дубль младший произнёс это, сцепив зубы. – Прорвёмся.
    Давно у Поверкина не было столь срочных и важных заданий. Подорвали на рейд среди бела дня, при том, что на дежурстве находились другие разведвзводы.
    Подробностей – минимум. Предстояло в срочном порядке выдвинуться в указанную точку, и там собрать разведданные. Или проверить? Капитан так и не понял, всё происходило в какой-то странной спешке. Даже Ремнёва такая обстановка заставляла нервничать, а Игоря и вовсе сводила с ума.
    – На месте разберемся, – Алексей, как и обычно в таких случаях, попытался приободрить и себя, и командира. – В первый раз что ли?
    – Волнуюсь я. Слишком много неурядиц одновременно. Андрей в лазарете, Стужев в отпуске, с его ребятами я ещё не работал. Спешка, информации никакой. Генерала на месте нет. Вот он бы притормозил коней и не стал вслепую действовать.
    Поверкин внимательно рассматривал место на карте, куда им предстояло отправиться.
    – Ну так, может… – Ремнёв покосился на командира, перебирая пальцами.
    – Я знаю, о чём ты думаешь. Нет. Вдруг Сечина всю неделю не будет? Что тогда? Под трибунал пойдём, – Игорь поманил замкома к себе, чтобы тот тоже изучил «диспозицию».
    – Руины… Чего мы там не видели? – нахмурился старлей.
    – Я сам толком не понял. Кто-то донёс, что на этом месте, вроде как, Лига утратила важные разведданные. Или груз… Демон его знает.
    – Почему они не могут послать за ними силовиков?
    – Если бы знал, разве не сказал бы тебе?
    В кабинет заглянул Трумбашов.
    – Мы готовы. Что тут у вас?
    – Ничего конкретного, Витя. Выступаем.
    До места добрались быстро, тропы были свободными, а сопротивлением или перехватом со стороны Лиги и не пахло. Когда сквозь растительность стали различимы древние джунские руины, капитан приказал остановиться. Ничего особенного, от слова совсем. Старые замшелые булыжники безмятежно дремали в джунглях, а вокруг не было ни единого следа сражения, погони или ещё чего подобного.
    Игорь дал указание рассыпаться вокруг и осмотреть территорию внимательнее. Через две минуты взвод собрался на исходной – ничего нового. Остальную картину скрывала плотная стена руин.
    – Мы не можем вечно кружить вокруг этих камней. Надо заглянуть внутрь, – Нагиб поморщился и хрустнул шеей, сидеть на месте ему не нравилось.
    Поверкин закусил губу и махнул своим:
    – Тогда вперёд.
    Взвод, возглавляемый капитаном, бесшумно направился к следам вымершей цивилизации. Игорь первым нырнул за периметр стен.
    – Чисто, – приглушённо произнёс он, поманив остальных за собой.
    Поверкин, хоть и не имел привычки отдаваться воле случая, сейчас уповал на слепую удачу. Надеялся быстро найти искомое, чем бы оно ни было, и смыться. Очень хотелось верить данным из рук майора, что противник просто ещё не успел опомниться и взвод Игоря сильно опережает лигийцев по времени. Капитан сновал глазами по земле, руинам, но утерянного груза, да что уж там, даже следов присутствия человека до сих пор не высмотрел.
    – Муть… – поджав губы от злости, бросил Игорь. – Возвращаемся.
    Поверкин сделал круговое движение рукой в воздухе, разведчики послушно двинулись на выход. Сам капитан задержался, последний раз осматривая всё вокруг в попытке зацепиться за какую-нибудь мелочь. Ведь спросят с него в штабе, и плевать будет майору, что здесь пусто, хоть кол на голове теши. Не желая мириться с провалом, Игорь сделал ещё несколько шагов вглубь полуразрушенного лабиринта. И вдруг остановился, резко выдохнув.
    «Грамотно» – только успело мелькнуть в голове капитана, как рядом, вздымая грунт, поднялись несколько фигур в тяжёлых доспехах. Поверкин быстро оценил ситуацию – самому не справиться однозначно, свои слишком далеко. Выбирать было не из чего, поэтому он рванул к противоположному выходу.
    Лигийцы разделились – большая часть отряда приготовилась к схватке, а двое пустились вслед за Игорем, явно проигрывая ему в скорости. Что ж, так только лучше, главное не играть с противником на его поле. Капитан решил, что обогнёт руины и перегруппируется со своими в первый удобный случай. Проход меж камней был совершенно свободен, давая Поверкину возможность выскочить из сети.
    Игорь стрелой влетел в спасительный зазор, слишком поздно уловив боковым зрением силуэт за углом. Сердце каждого из диверсантов пропустило по удару. На мгновение в остекленевших взглядах разведчиков отразился загустевший воздух и летящая сквозь него голова капитана.
    Первым не выдержал Стрельцов, его лицо под маской скривилось в страшной гримасе, онемевший рот раскрылся и из него вырвался полный отчаяния вопль. Трумбашов прокусил губы, маленькое красное пятнышко расползлось по материи вокруг рта.
    – Игорь… – прошептали уста Цагрина и Шашкина.
    – А-а-а!
    Капелькин выхватил саблю и вихрем влетел в отряд противника. Потеряв самообладание от страха, он нарвался на выставленное копьё. Грудь разведчика с треском впустила в себя лезвие, ратник довершил дело толчком, пропоров лейтенанта насквозь.
    – В круговую! – Алексей стиснул ножи так, что побелели костяшки на руках. – Держать строй!
    У орков на глазах уже краснела кровавая пелена, они были почти неуправляемы.
    – Порву-у-у! – завопил Клин на всю округу и рванул на врага.
    Противник, похоже, не ожидал такого яростного сопротивления, под первой же контратакой орков смяло двоих канийцев. Но своего лигийцы добились, по морали разведчиков был нанесён страшный удар.
    Отступать было некуда. Головорезы ослепли от ярости и сражались неаккуратно. Успешные вначале, их атаки теперь пресекались стальным отпором идеально скооперированного отряда лигийцев. Израненные, они дрались не на жизнь, а на смерть, стараясь утянуть за собой как можно больше врагов. 
    Ремнёв впервые оказался в роли командира «по замене». В голову волнами приливала кровь, то от злобы, то от страха. Думал он так быстро, как только мог, обрабатывая десятки вариантов, но образные шахматы сыпались с доски. Не было таких ходов, чтобы спасти жизни его товарищей. Не было в мире способа отмотать время и вернуть к ним капитана.
    – Ребята…
    Нагиб, Клин и Резак уже не воскреснут. Лигийцев прислали сюда, чтобы разделаться со взводом окончательно и бесповоротно.
      ***
    – К-как, не вернулся? В-весь взвод?
    Руки Андрея одеревенели, а звуки на мгновение пропали. Он смотрел на адъютанта не верящими глазами ребёнка, как будто это глупая шутка взрослых и сейчас скажут, что всё нормально. Капитан ничего не сказал, только кивнул, молча ответив на его вопрос.
    – Но…
    Дальше Стрельцов сформулировать не смог. Он развернулся на месте и, следуя привычке, поплёлся к себе в казарму. А вот то, что его там встретило, привычкам совсем не соответствовало. В полной тишине дверь скрипнула как-то особенно громко. Андрей провёл по помещению опустошённым взглядом – всё выглядело так, будто его товарищи дружно ушли в столовую или на построение. Но только почему-то они бросили свои вещи в беспорядке и спешке, и Стрельцова с собой не позвали.
    – Жень, а как это… – Андрей настолько привык к тому, что младший брат всегда стоит рядом, что и сейчас на автомате обратился к нему.
    Но брата рядом не было.
    – Я сплю… – старший дубль в ужасе схватился за голову, настолько нереальным это выглядело. – Нет, это какая-то ошибка!
      ***
    – Никаких новостей? – Андрей с мольбой в глазах смотрел на адъютанта. – Уже ведь посылали за ними?
    – Сержант, послушай… – капитан виновато сдвинул брови, – тебе лучше не знать…
    – Мне?! – рявкнул вдруг дубль, забыв про субординацию. – Я из какого взвода, а?!
    Адъютант грустно вздохнул, пропустив злобу Стрельцова.
    – Гнедин только что вернулся, из первых уст можешь узнать.
    В глазах капитана было то самое чувство, то ужасное нежелание становиться вестником, приносящим страдания.
    Через полминуты запыхавшийся Андрей вломился в соседнюю казарму. Все присутствующие разом замолчали и замерли, обратив на него взгляды, которые почти тут же постарались спрятать.
    – Правду, – глухо обронил Стрельцов.
    Гнедин вышел вперёд, выдержал небольшую паузу, набирая воздуха.
    – Присядь.
    Когда Стрельцов выполнил его просьбу, он продолжил:
    – Были у места, капитан и орки обезглавлены. Из стужевских ребят один с выломанной грудиной второй разрублен надвое. И Шашкин… как решето. Тела наши забрали. Остальных не нашли, решили попытать удачу на случай, если они в плену. Воронцов со своими перешерстил всё вдоль станиц, а мы сразу к основному рванули. Не успели. Видели только, как Трумбашова и Цагрина с виселицы снимают. Тела в астрале… Мы правда пытались… Но их было так много…
    Дубля старшего колотило, на лбу пульсировала жилка, а по спине уже катился пот от подступившего жара.
    – А… Лёха? Ж-женька? – дрожащим голосом спросил он.
    – Ремнёва не нашли…
    Андрей поднял глаза на капитана, ожидая, что тот скажет про брата.
    – Не иди туда, – Гнедин взял его за плечо.
    Дубль вскочил, вырвавшись, и полетел в лазарет. Там, на пороге, его попыталась остановить дежурная медсестра:
    – Андрюша, стой! Не ходи туда, не ходи, умоляю!
    Сержант схватил её за плечи и просто переставил на другое место, освобождая себе дорогу.
    То, что он увидел на одной из коек, едва не заставило выскочить его сердце из груди.
    – Ж-жень… Женька…
    Андрей опустился на колени перед койкой. На ней, по пояс прикрытый одеялом, лежал его брат – без ног, без рук, без глаз… Все раны были зажившими и больше походили на старые шрамы. Очевидно, его отправили в Чистилище, изуродовали и дождались, когда он воскреснет.
    – Как? Как же это? – старший Стрельцов трепетно коснулся плеча Жени.
    В ответ он услышал тягостное мычание.
    Глаза Андрея расширились, а к горлу подкатил ком. Голова закружилась, он отпрянул, чувствуя, что находится на грани истерики.
    – Нет… Не-е-ет! – заорал он на весь лазарет. – А-а-а!
    Он кричал и кричал, не видя перед собой ничего и никого, кроме искалеченного брата. Потом свет угас, утянув его в чёрное ничто.
    Очнулся сержант в казарме. В ушах звенело от давящей тишины. Он резко подскочил на кровати, надеясь увидеть хоть кого-то, но модуль пустовал, как и в день, когда ему сообщили, что никто не вернулся. Благодаря сну он немного успокоился, но, как только бодрость пришла на смену заспанности, мысли и память вновь заслонили сознание больным пятном. Не особо отдавая себе отчёт в своих действиях, Андрей оделся и поплёлся в лазарет.
    Так продолжалось некоторое время. Он приходил, сидел рядом, что-то бормотал, успокаивал и гладил брата по голове подобно заботливой матери. Просил прощения со скрежетом зубов. Потом его уводили. Не помня себя, дубль старший оказывался то на улице с пайком в руках, то у себя в казарме. Но, в конце концов, он вновь возвращался к Жене и всё говорил, говорил…
    Потом в часть принесли Ремнёва. Оказывается, его оставили прямо возле части, в зарослях. Он несколько дней провисел на дереве привязанный за руки. Гиены заживо обглодали ему ноги по колена, но позвать на помощь Алексей не мог – рот его был плотно завязан. Врач сказал, что старлей скончался за несколько часов перед тем, как его нашли.
    В надежде, что он воскреснет, Ремнёва оставили у святилища. Шли дни, но Алексей не воскресал, а потом и срок подошёл. Андрей занял оборону возле его трупа, умоляя медиков дать ему шанс.
    Потом Стрельцов молча наблюдал, как лицо замкома скрывается за крышкой гроба, а гвозди заколачивают её намертво. Андрей не стал рассказывать Жене о судьбе Алексея, сказал только, что тот погиб. И всё так же пытался обнадёжить брата… или, скорее, себя?
    – Я что-нибудь придумаю, обязательно. Вон зэмы же ходят с протезами. И тебе соорудим, будешь лучше прежнего. Я что-нибудь придумаю…
    Заболев этой идеей, он облазил всю часть и расспросил каждого восставшего или врача о том, как вернуть своему брату возможность жить нормальной жизнью.
    И вот, с тем же фанатичным упрямством Андрей вновь шагал за первым попавшимся зэмом, пытаясь вытянуть какие-нибудь подробности по своему делу. Восставший говорил с ним без уважения, не останавливаясь и бросая краткие ответы через плечо. Но через некоторое время он, наконец, сообразил, что Стрельцов так просто не отстанет.
    – Послушайте, молодой человек, – зэм резко остановился, крутанувшись на месте. – Вы в курсе, какие сейчас ведутся разработки в Империи, какие среди них приоритетные и… и вообще, вы хоть что-то смыслите в протезировании?
    – Ну… я…
    – Как сотрудник НИИ, могу вас заверить – попытки использования протезов зэм другими расами имеют место быть. Но, думаю это очевидно, физиология восставших и современных людей отличается. Орков в расчёт не берём. Так вот, выдающихся успехов в этой сфере наши учёные пока не достигли. И приоритетом данные исследования не являются. Теперь, внимание, вопрос! У вас хватит средств, чтобы финансировать продвижения необходимых вам проектов в НИИ?
    Андрей открыл рот, но ответить не успел.
    – И больше вам скажу – даже при хорошем финансировании желаемое будет достигнуто лет через двадцать. При идеальных условиях. А так и все пятьдесят придётся ждать. И даже, когда столь долгожданные протезы будут готовы, они будут очень дорого стоить. Чтобы их приобрести, молодой человек, вы должны будете все эти годы работать двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. И всё это время ваш брат будет, в лучшем случае, кататься в инвалидном кресле в сопровождении сиделки. Потому как у вас не найдётся для него и минуты. Вы готовы обречь родного человека на такое?
    – Но… неужели наше государство нам ничем не поможет? – поникнув, спросил сержант.
    Восставший смерил его взглядом и, сложив руки у пояса, уже спокойным и цинично-грустным тоном продолжил:
    – Посмотрите правде в глаза… – он немного помолчал. – Вот что я вам скажу, не делайте этот выбор за него. Он должен сам решить, чего он хочет.
    Зэм отвернулся и пошёл по своим делам, оставив Стрельцова наедине со своими мыслями.
    – Я разузнал всё, Жень, – вновь склонился над койкой старший дубль. – Нам понадобится время, конечно… Но я готов, правда! Ради тебя буду пахать, как проклятый, сделаю всё, добуду тебе эти протезы, чего бы это не стоило. Слышишь? И ты снова будешь ходить, видеть…
    Евгений растянулся в грустной улыбке, покачав головой.
    – Нужно будет только подождать… – попытался продолжить Андрей.
    Младший дубль снова отрицательно замотал головой и ткнулся носом в ладонь брата.
    – Ты… не хочешь, да?
    Кивок в ответ. Губы Стрельцова старшего дрогнули, дыхание немного перехватило.
    – Я… я не смогу. Как я без тебя? Как?
    Андрей обнял брата и снова начал гладить его по голове, глубоко внутри надеясь, что тот передумает. Женя так хотел что-нибудь сказать, чтобы хоть немного утешить его, но вместо слов раздавалось только тихое мычание.
    Рано утром Лена вышла на обход, проверять раненых. Едва она переступила порог лазарета, сразу поняла, что чего-то не хватает. Точнее, кого-то. Всего за несколько дней Лена так привыкла к обездвиженной фигуре на койке в глубине и вечно склонившемуся над ней посетителю, что тут же обнаружила пропажу.
    Медсестра тотчас бросилась к дежурному охраннику и спросила, не видел ли он дублей. Тот ответил, что перед рассветом Андрей вынес брата подышать воздухом. И направились они к берегу. Глаза Лены округлились, сломя голову, медсестра ринулась к причалу. На повороте она едва не сбила с ног Гнедина, ему же хватило двух слов, после которых он побежал к краю аллода вместе с медсестрой.
    Андрей шагал к астральному берегу, обливаясь слезами. А Женя подставлял лицо прибрежному бризу и радостно улыбался. Солёные капли падали ему на лицо, подобно росе, переливаясь в лучах восходящего солнца, а затем сбегали вниз, навстречу редкой траве под ногами или задерживаясь в уголках его губ. Он так хотел иметь хотя бы одну руку, дабы утереть брату слёзы. Так хотел иметь возможность сказать ему хотя бы пару слов, чтобы утихомирить его боль. А старший дубль всё говорил и говорил…
    Лена быстро устала, поэтому Гнедин оставил её и вихрем полетел к берегу, надеясь остановить Андрея. Издалека он увидел одинокий силуэт и, поняв, что опоздал, сбавил темп. Капитан остановился в двух метрах от Стрельцова, тот сидел на краю аллода и плакал навзрыд.
    – Что же ты наделал, парень…
      ***
    Меня теперь переводят. Очень далеко. Сегодня же уезжаю. Генерал меня прикрыл и сказал, чтобы я не беспокоился насчёт документов. Ты тоже не возвращайся. Здесь сейчас разбирательство, Комитет даже вмешался. Я слышал, что это предатель в наших рядах. Что кто-то сдал наш взвод на съедение! Мне настолько страшно подумать, что такое возможно… поэтому я даже не хочу знать. Ты не виноват, но никого это не будет волновать. Поэтому не приезжай, а то затаскают по проверкам.
    Теперь ты знаешь, на что способен наш враг, ты знаешь, ради чего воевал. Надеюсь, придёт время, когда мы сотрём с лица Сарнаута этих тварей.
    Я не знаю, увидимся ли мы когда-нибудь. Но я бы очень хотел оказаться сейчас рядом. У меня роднее тебя не осталось никого.
    Прощай.
      ***
    Оля специально отпросилась с последней пары, чтобы успеть побаловать брата хорошим ужином. И вновь она, цокая каблуками по мостовой, спешила к нему домой с авоськой, заполненной продуктами. Дело шло к зиме, поэтому темнело сейчас рано, и добралась она до его квартиры, когда Незебград глубоко увяз в синих сумерках.
    Стужева позвонила в дверь, но никто не открыл. Девушка постаралась вспомнить, что видела на подходе к дому. Свет не горел.
    – Ой, спит же, наверно…
    Ольга порылась в карманах, отыскала свой ключ и вошла в квартиру. И правда, свет везде был потушен.
    – Серёж, не сбивай себе режим! – девушка быстро разулась и направилась к кухне. – Вставай, я тебе опять вкусненького принесла!
    Она занесла руку над выключателем света, но остановилась. В полумраке Оля различила Стужева, он сидел за столом, обездвижено, подобно истукану, и смотрел в одну точку. Перед ним лежало письмо.
    – Эй… – шепотом позвала сестра, но тот не обратил на неё никакого внимания.
    Ольга помялась немного в неуверенности, а затем аккуратно взяла письмо, раскрыла его и бегло пробежалась глазами по строчкам. Было плохо видно, но слабого освещения через окно ей хватило, чтобы разобрать основные слова. Свободная рука непроизвольно прикрыла рот, Оля в страхе подняла глаза на брата.
    – Серёжа… – робко произнесла девушка.
    Старлей вдруг очень резко повернулся к сестре. В вечернем сумраке как-то особенно страшно белел его безумный глаз, смотрящий, будто сквозь неё. Сергей тяжело и медленно вздохнул, потом ещё раз и ещё, уже более прерывисто. Лицо исказил оскал, обнажив стиснутые зубы.
    А спустя мгновение сквозь них раздался протяжный, полный боли и отчаяния вой.
      ***
    По утрам Ольга пробовала остаться с ним, но всякий раз Сергей молча выталкивал её из дома. Стужева пыталась противиться, однако же, это было глупой затеей. Брат целые сапоги истоптал, пока устраивал её в училище.
    Как только в квартире становилось тихо без Олиной суеты, Стужев покидал свой пост на кухне (уложить его спать сестре не удавалось) и начинал вышагивать по коридору. Этим странным, бесцельным на первый взгляд, занятием он топил в себе чувства. Он пытался держать себя в руках и не давать волю эмоциям – как и подобает настоящему офицеру. Старший лейтенант был уверен – он обязан не посрамить память о своих товарищах. Поэтому Стужев не хотел срываться, не хотел выливать свою боль на кого-то ещё. С сестрой не разговаривал по той же причине. И вот, сцепив зубы, он шагал взад и вперёд, как будто чего-то ждал.
    Внутри всё сжималось, скручивалось в замысловатые узлы, а затем снова распрямлялось, раз за разом возвращая Сергея на два дня назад. Туда, где он был так спокоен и даже счастлив. Всё произошло так быстро, отчего безбедная жизнь теперь казалась сном. А старлей продолжал шагать. Время бесконечно медленно тянулось, но должно было произойти нечто, что прервёт этот странный ступор.
    И, наконец, произошло. В дверь позвонили, Сергей машинально прошёл в прихожую, открыл – по ту сторону стоял почтальон.
    – Вам письмо, – кратко произнёс тот, нисколько не догадываясь, что держит в руках.
    Стужев молча забрал послание, зная, о чём его хотят известить приславшие. Он быстро вскрыл конверт и на секунду болезненно прикрыл глаза – как выглядит похоронный бланк, Сергей прекрасно знал. К нему прилагалось приглашение на похоронную церемонию, составленное банальными канцеляризмами:
    «В связи с невосполнимыми утратами кадров 72-го взвода 1-го разведывательно-диверсионного батальона 2-й пехотной дивизии армии Империи вам надлежит прибыть на церемонию отдания последних почестей погибшим. Церемония состоится 23 мая в 10:00 на Аллее Славы Игшского военного округа. Форма одежды парадная».
    Скулы старшего лейтенанта заиграли белыми красками, по телу снова пошла неприятная дрожь. Сергей глубоко вздохнул, успокаиваясь, и повернулся к зеркалу. Но оттуда на него смотрел не офицер боевой разведки, а потрёпанный, уставший Стужев. Плечи его, два дня назад гордо расправленные, сейчас поникли, не справляясь с грузом, упавшим на них. Жизнь вдруг показалась бессмысленной, в голову хадаганца закралась мысль, что он совершенно не знает, что же делать дальше, не представляет своей жизни без них. К горлу подкатил ком, Сергей резко вздёрнул голову, зажмурившись и глубоко дыша.
    – Держи себя в руках! – он снова посмотрел на себя в зеркале.
    Неожиданно это помогло. Мысли, бродящие вокруг, удалось собрать в узел и запереть где-то внутри. Рассудок очистился, сознание немного остыло. Стужев ещё раз посмотрел на дату, указанную в письме. Завтра.
    Что ж, чем быстрее, тем лучше.
      ***
    Сергей сразу окинул взглядом немногочисленных присутствующих. Нигде не было видно жены Трумбашова, что очень его утешило. Сложно передать словами, как он боялся увидеть эти опустошённые заплаканные глаза. Среди верхушки маячила знакомая фигура на деревянной ноге. Стужев тихо порадовался – присутствие Тулумбасова его немного успокоило.
    Речь предоставили какому-то полковнику. Тот вышел на трибуну, начал и закончил её словами, которые, наверно, уже знал на память. Заиграл оркестр. Гробов не было. Колонна солдат несла портреты погибших с чёрными лентами у нижнего уголка. Сергею полагалось стоять возле мемориальной плиты, где заранее высекли нужные инициалы и дату смерти. Когда зазвучали первые ноты, сердце Стужева подпрыгнуло, а одного взгляда на знакомые лица на портретах хватило, чтобы его собранность и хладнокровие облетели, как иголки с высохшей ели.
    Старший лейтенант держался стойко, раскинув плечи, смотрел прямо. Рука, отдающая последнюю честь его товарищам, неподвижно держалась у виска. На лице не дрогнул ни один мускул.
    Сергей держался из последних сил на ватных ногах, смотрел перед собой, на чёрно белые портреты. Рука дрожала мелкой дрожью, порываясь сорвать берет и вцепиться в собственные волосы. Губы сжались добела, а здоровый глаз налился кровью от напряжения. 
    А в целом… Стужев не посрамил честь мундира. И половина лица, которую было видно окружающим, выглядела сносно. С другого же ракурса Сергей смотрелся страшно – забитым, сломанным и перекошенным.
    Родных рядом не оказалось, но не потому, что им было некогда. Стужев просто не сказал ничего о церемонии. Утюг сейчас нёс службу где-то далеко, и узнать о случившемся ему предстояло только тогда, когда до него долетит письмо Оли. Сестрёнка свято верила, что друг детства сможет утешить его. Незаметно подошёл Антон, что-то сказал, сдавив плечо старлея, но Стужев не расслышал. Майор ещё немного постоял рядом, а потом его утянули обязанности.
    Все стали расходиться, а Сергей продолжал стоять у плиты. Бланк, короткое письмо, церемония, похожая на процедуру, и новые буквы с цифрами, высеченные бригадой рабочих. Даже не полные имена, а лишь инициалы, места ведь мало. Вот и всё, что осталось от его боевых товарищей.
    Боль жгла Стужева изнутри, грозя вырваться потоком слёз. Давила на плечи, заставляя упасть на колени и согнуться под ней ничком. Хотелось сорваться с цепи и кричать, но Сергей снова мысленно заставил себя собраться, заталкивая чувства вглубь и не давая им содрать крышку рассудка.
    И вот старлей снова шагал, под ногами теперь маячила мостовая, но ему было без разницы. Несколько раз он останавливался перед выросшей из ниоткуда стеной, поворачивал и снова шагал. В последний раз Стужев остановился перед окнами. Глаза поднялись на вывеску – «Буфет». Он вошёл внутрь, без остановки дошагал до прилавка и всё так же, глядя прямо, сделал заказ:
    – Водки.
    Девушка смерила его взглядом, взяла с полки «Столичную» и поставила на прилавок, назвав цену. Старлей, не глядя, достал деньги, заплатил и добавил:
    – Стакан, будьте добры.
    Девушка немного замялась, но гранчак достала.
    – А, вы здесь будете… Один?
    Старлей кивнул. Теперь она уже удивилась, потом забеспокоилась.
    – А закуску какую-нибудь?
    Стужев покачал головой, мол «ах, да» и сказал:
    – Пирожок какой-нить дайте.
    Продавщица вручила ему всё это, вновь удивлённо проводила его взглядом, когда Сергей не взял сдачу. Старлей прошёл к свободному столу, устроился там, аккуратно вскрыл бутылку, положив пирожок рядом. Спокойно наполнил стакан, не доходя до края. Взял его и начал пить.
    Не залпом, не большими глотками, не половину и не треть. Он пил так, будто в стакане была вода. Методично, средними глотками, будто утолял жажду в жаркий день. Осушив стакан, он так же спокойно наполнил его ещё раз и снова выпил до дна. И снова наполнил его…
    – Ишь ты, это что за наглость такая. Эти, с фронта, совсем уже оборзели? Интересно, и что это он так распраздновался? – деятельность Стужева заметили обедающие недалеко местные офицеры.
    Его сосед вприщур глянул на Сергея, подумал немного, вспоминая. А потом осадил своего товарища:
    – А дядя не празднует. Я сегодня на похоронке был в округе и, если меня глаза не обманывают, этот парень там был.
    Его друг сразу успокоился, вернувшись к обеду.
    – А… Кого похоронил? Командира? Или подчинённого?
    – Весь свой взвод.
    Офицер даже немного поперхнулся.
    – Беда…
    Потом Стужев уже практически ничего не помнил. Обрывки происходящего доносились до него, словно через плотную пелену тумана.
    Очнулся он у себя в квартире, хотя, как добрался, не понимал. Только чувствовал, будто его несут в несколько рук. Затем пришла сестра, и Сергей машинально вытолкал её за порог, не соображая, что занятия в училище давно закончились.
    На следующий день он снова пошёл к Аллее Памяти и провёл там несколько часов, напрочь забыв обо всех остальных делах. Затем были ещё часы бездумного шатания и попыток переварить огромный комок боли, засевший в горле. И вновь, почувствовав, что не справляется, старлей прибегнул к помощи алкоголя.
     
    Продолжение
    belozybka
    Поведать я хочу один вам сказ
    О приключениях отшельника Ярмоло, 
    Не ведавшего сроду льстивых фраз, 
    Ибо постигла его в жизни роль немого. 
    Он вырос, возмужал в семье купца – 
    Столь знатного в округе дворянина. 
    И унаследовал дела родимого отца, 
    Хотя душа к ним не лежала ни грамину. 
    Тянулся с детства мальчуган к бродягам, 
    Совсем не потому, что обижал их «честный» люд. 
    Он видел в их сердцах борьбу, отвагу, 
    И поражался. 
    Ведь так мало тех, кто падая – встают. 
    Он видел то, от чего хочется кричать: 
    Когда иссохшийся старик не в силах отказать 
    В краюхе хлеба блещущей ребром собаке... 
    Вокруг толпа... Но Человек в толпе – отнюдь не всякий. 
    Ушел юнец в дорогу дальнюю из дома. 
    Семейству то было в погожий день ударом грома. 
    Отец велел вдогонку собирать повозку: 
    «Без сына чтоб не возвращались!» – крикнул жёстко. 
    Вот едут день; второй уже на склоне. 
    И встретился старик, согнулся им в поклоне: 
    «Куда дорогу держите, светлейшие господы?» 
    «Не твое дело, старче! А ну-ка пшел с дороги!»
    Ну а Ярмоло что? Он слышал это все,
    Так как привал его был рядом – 
    Прилёг в кустарнике, вот, на речной косе.
    Слова знакомых голосов его пронзили своим ядом.
    ___
    Три дня мальчишку все искали. До без толку.
    Ведь проще в стоге сена было разыскать иголку.
    Вот лето кончилось, зима окутала все белым снегом.
    Дворянская жена дочурку родила с первым травы побегом.
    Как было принято – малышка хорошела.
    И не по дням, а по часам вскоре краса ее созрела.
    Купец же помнил ту историю с Ярмоло,
    А посему был дан двору запрет строжайший – 
    Останется головушка без бархата камзола,
    Кто в город разрешит ходить кровиночке дражайшей.
    Молва пошла в народ, что тронулся умом купец.
    Но годы шли...
    Однажды осенью явился в город их слепец.
    Он россказни травил о чудо-юдо травах, 
    О дивных королевствах, подвигах героев бравых.
    Народ смеялся, веселился, слушал да не верил,
    Что в мире об отшельнике одном пошло поверье:
    «Целил монах любые хвори да болезни.
    Да бедным помогал за то, что пели ему...»
    «Песни!? 
    Да кто ж за песнь простую будет вам батрачить?»
    Но уверял слепец – работал так отшельник. Не иначе.
    Прослышал эту речь один из слуг купечих,
    Что за покупками пришел на рынок вот давеча.
    А дней семи спустя явился в город тот отшельник:
    Жена купца слегла в осенний первый понедельник.
    Его было обещано осыпать серебром и златом.
    А он молчал. И на клочке бумаги написал: «Не надо».
    Прошёл в светлицу, вытащил с подола трубку,
    Больную осмотрел; вздохнул и нацарапал: 
    «Прошу всех выйти на минутку».
    Зажег свечу, достал лампаду с маслом...
    Он осторожно доставал клеща.
    «Еще бы день – и ты угасла»...
    __
    Узнала женщина в спасителе Ярмоло.
    «Я знала, что ты жив, сынок. Себе дала я слово,
    Что не умру, пока тебя вновь не увижу...»
    Монах ей улыбнулся и «спросил»:
    «Чью песню из окна сейчас я слышу?»
    Отчаянье коснулось дочь купчихи...
    «Ну что же нам поделать, где же выход?» 
    Запела она песню горькую про горы и долины,
    Про подвиги героев, коих забыли уж до ныне.
    Во двор вышел Ярмоло, а за ним во след больная.
    «Излечена»... «Здорова» – пошла молва большая.
    ...
    Вы спросите меня «а где же подвиги Ярмоло?»
    Ни звука о драконах, победах да боях.
    Рассказ о благородстве простой души немого,
    Что помогал нуждённым, живя один в степях.
    Вам байку рассказала про одного монаха,
    Упомянуть забыла под конец его сестру.
    Через десяток лет прославилась во всю деваха – 
    Когда владычицею Умойра проснулась поутру.
    Но было то другое уже стихотворенье.
    Полно ярчайших красок, событий и персон...
    А может даже чей-то... неспешный... дивный... сон?
     
    Ярослав Взнузданов
    А сегодня здесь немало народу: Эльфы, Орки, Канийцы и Хадаганцы – все расположились здесь, в лагере экспедиции. Как мне известно, это единственное место на аллоде, где действует пакт о ненападении.
    Царство стихий – здесь сбываются мечты и разрушаются надежды. Эти края я посещаю ежедневно. Порою даже провожу здесь большую часть дня, а зачастую остаюсь на ночь. Десять ежедневных заданий, которые можно получить у местных обитателей, и одно важное поручение, которое можно выполнить лишь раз в неделю. О чем я говорю? Конечно же, о поручении прогнать Огнеяра – ящера громадных размеров, того, кто обладает невиданной силищей и внушает страх в сердца неопытных героев.
    Найти его не составляет труда, он всегда появляется на небольшом островке меж огромных каменных столбов с полуразрушенной аркой. Но соваться туда в одиночку я бы не советовал никому: цветущие Бревни преграждают дорогу бесстрашным героям. Кроме этого, не стоит забывать, что насколько бы ни был силён Огнеяр это лакомая добыча как для Лиги, так и для Империи: ведь за него дают целых пятьсот «эмблем царства стихий» – местную валюту, которая очень ценится торговцами в здешних краях. Вопреки мирным договоренностям на этой почве, зачастую приходиться биться не только с самим монстром, но и с героями враждебной фракции.
    Сегодня я сидел в лагере экспедиции и ждал появления большой ящерицы. Идти туда сейчас одному не имело смысла: герои лиги дружный народ, и если ящер объявится, кто-нибудь непременно кинет клич. Теплый климат аллода, пение здешних птиц располагали к легкой дрёме, сейчас мне не хотелось ни лезть к огненным элементалям, выдирая их сердца, ни сражаться с имперскими солдатами в надежде получить символ рвения. Я просто ждал Огнеяра. Рядом со мной, на коленях, сидела моя дриада Пчёлка, настороженно посматривая в сторону близстоящих имперцев, а я спокойно лежал на траве и любовался полуденным солнцем.
    – Внимание! Внимание всем! Огнеяр вернулся! – разнесся по округе глас одного из искателей приключений, и лагерь экспедиции зашумел. Герои похватали свои котомки, мечи, луки, копья, кто пошустрее – уже садились в свои транспортные средства и отправлялись в сторону предстоящей битвы.
    Медлить не стоило, такая толпа вмиг прогонит злого ящера, а мне, как и всем здешним обитателем, нужны «эмблемы царства стихий», хотя бы для того, чтобы расплатиться за найм Авторитетного гоблина. Поэтому я быстро упаковал свои вещи, сел на грифона, подал руку Пчёлке, и мы устремились навстречу опасности.
    Цветущим Бревням не сравниться по скорости с грифоном, поэтому большой угрозы для нас они не представляют, к тому же некоторые герои были проворнее и оставили за собой безопасный проход, уничтожив пару десятков назойливых медлительных созданий.
    Огнеяр стоял в полный рост – красавец: метра четыре в холке, огненное дыхание, объятый пламенем хвост, он смотрел на нас и не скрывал злобы. Странно, но это чудовище никогда не нападает первым, конечно, если не подходить к нему слишком близко.
    – Эй, Язычник, подхиль, коли не трудно. – Я обернулся, за моей спиной стоял Эарромир – паладин из гильдии, к которой я присоединился совсем недавно.
    Негоже героям скитаться в одиночку. «Один в поле не воин» – это я уяснил уже давно, и как бы ни было прекрасно моё уединение на личном аллоде, вместе всегда веселее. Эарромир был гильд-мастером, и, если честно, я никак не ожидал увидеть его здесь. Редко, очень редко он бывает на таких заданиях, обычно у него множество других более важных проблем.
    – Без вопросов. Жить будешь. Только не отходи далеко, – ответил я и улыбнулся. Заклинания язычников очень сильны, но творить их в движении, как те же некроманты, мы не можем, поэтому для нас весьма сложно сосредоточиться на лечении, когда товарищ носится по полю сломя голову. 
    Кроме нас двоих, здесь уже собралось около десятка воинов Лиги и несколько имперцев, которые вели себя на удивление мирно. Видимо, всем сегодня необходимо выполнить это нелёгкое поручение, да и, чего душой кривить, сейчас у нас огромный численный перевес.
    – Вперёд! – выкрикнул кто-то из толпы, и понеслось: огненные камни посыпались с неба, стрелы лучников засвистели над моей головой, мечи вонзились в жёсткую плоть ящера, начался смертельный бой!
    Длился он недолго, нас просто было очень много, и Огнеяру вновь пришлось отступить. Мы подняли павших, поблагодарили друг друга и отправились обратно в лагерь экспедиции к Хряпу Горных получить обещанные «эмблемы царства стихий» за свои труды. У каждого из героев впереди ещё был целый день, полный приключений и опасностей. 
    Ну а что касается меня, я, наконец-то, нанял к себе на службу Авторитетного гоблина. Вот же Буба обрадуется! Не стоит откладывать это событие, пора отправляться к себе, на личный Аллод.