• Stories

    Sign in to follow this  

    Уммо
    Поднимут кап, дадут Улыбку, и понесётся в рай душа...
    О, нуб, не совершай ошибку, качая перса неспеша!
    Экспа умножится в два раза, На локе квесты вмиг пройдёшь,
    моргнуть и не успеешь глазом, как хай заветный обретёшь!

    И до последнего мгновенья, пока Улыбка включена,
    всё игровое населенье, вся-вся АО-шная страна
    в порыве общем - докачаться - не покладая рук, шуршит,
    все игроки к вершине мчатся, повсюду "Ап!" и "Грац!" звучит...

    Но вот Улыбка завершится, промчится сожалений стон,
    и весь Сарнаут погрузится в тревожный, но здоровый сон.
    Чтобы наутро с силой новой в спокойном ритме погамать,
    и Карты ждать, и ждать Обновы, и новую Улыбку ждать!

    Ведь твиновод заядлый каждый
    Улыбочной исполнен жаждой )))

    belozybka
    Когда-то давно, уже после Великого Катаклизма, но ещё до наших дней, в деревушке у подножия гор аллода Ингос жил один маленький гибберлинг по имени Ритф. И то ли так сложилось, то ли родители у него были мудры не по годам, но был он скромен и трудолюбив – не проходило и дня, чтобы малыш не крутился у отцовской кузни, подавая тому инструмент и придерживая различные детали, пока старшие братья занимались поручениями и прочими хлопотами. Семья Ритфа была очень большая: шесть братьев, три сестры, родители и всевозможные дядюшки и тётушки. На провиант всегда хватало, ведь семейство занималось не только рыбацким промыслом, но и создавали, а также чинили в огромной кузнице всяческое оружие и доспехи. Ритфу очень нравились быт и жизнь на Ингосе, только вот стоило наступить вечеру, а за ним и ночи, как маленький гибберлинг и шагу не мог сделать из дому. И не потому, что родители были строги. Нет, даже наоборот – каждый вечер его уговаривали сходить проветриться, прогуляться с такими же молодыми соплеменниками и отдохнуть от дневных трудов, поиграть и спеть пару песен, поплясать у костра или устроить пикник.
    И каждый вечер братья и сёстры Ритфа уходили гулять без него – Ритф очень боялся темноты, а ещё больше боялся страшных завываний ветра в горах. Его фантазия рисовала ему образы зубастых демонов, о которых ранее неоднократно рассказывал капитан семейки Смелых. Или пучеглазых йети, которые одним движением лапищ могли смести со своего пути троих гибберлингов. Почему именно пучеглазых – Ритф и сам не понимал, но уж очень страшно о них рассказывал местный торговец снастями Вуф, который в свою очередь никогда лично не встречал живого йети, но наслушался рассказов от таких же торговцев. Так и сидел бы Ритф до конца своих дней дома, если бы по осени однажды к ним в деревню не заехал один эльф-историк, который держал путь в сторону гор. Что именно он там хотел обнаружить никто так и не понял, но эльфы были хитры и в своё время именно благодаря им гибберлинги временно осели на Ингосе, пока не была найдена их родина – Ису.
    Историку нужно было где-то переночевать и подкрепиться перед тем, как ступить на долгую горную тропу. А потому остановился он в доме у старосты, который повёл знакомить эльфа с сородичами в местный трактир – ещё бы, гости у них в деревушке уж очень нечасто бывают. Ритф тоже пошёл поглазеть на незнакомца, тем более на улице было светло, и он не хотел задерживаться надолго. Но после череды захватывающих баек, за шумными песнями и весельем пробежал вечер, а там и наступила глубокая ночь, тьма окутала аллод. Понемногу народ стал разбредаться по домам, ведь завтра у каждого были обязанности, заказы, работа и хлопоты. Засобирался и Ритф, да только ступил он на порог, как ужас охватил его маленькое сердце – шум ветра, шелест порядком подсохшей травы и непроглядная тьма вокруг опять стали давить на него. Гибберлинг очень быстро развернулся и побежал искать хозяина трактира, дабы упросить его разрешить остаться на ночь. 
    Эту суматоху одного маленького существа заприметил эльф и, немного понаблюдав за ним, приподнялся и подошёл ближе, чтобы послушать что же так обеспокоило малыша. А узнав всю суть – вызвался помочь Ритфу, да не просто так, а путём некого эксперимента. Он предложил малышу сделку – если тот пересилит себя и пойдёт в сопровождении эльфа домой, то историк подарит ему одну захватывающую книгу со сказками. Если же останется у хозяина трактира на ночь – что же, придётся вписать малыша в историю Сарнаута как самого трусливого гибберлинга, который когда-либо жил. Сперва такая наглость очень возмутила малыша, но немного подумав, он решил, что до дому идти всего пару минут, а книга останется с ним навсегда. Да и к тому же не очень хотелось попасть в историю таким вот образом. 
    По пути историк расспросил гибберлинга о причинах его страхов и сказал, что есть одно проверенное средство как же перестать бояться темноты и существ, обитающих в ней. Это средство очень простое – огонь. Ведь именно он помогает согреться, именно его жар запекает так вкусно рыбу. И дикий зверь боится огня, и тьма всегда убегает от туда, где пляшет огонь. А уж если совсем невмоготу – существует ещё один огромный секрет, но его эльф расскажет Ритфу только после того, как тот поклянётся больше не думать о демонах и йети. И любопытство Ритфа, которое и так достигло крайнего предела ещё в самом начале знакомства с этим странным эльфом, пересилило все страхи и опасения. Маленький гибберлинг пообещал, что отныне он будет смелым, ну или будет пытаться быть таковым. 
    И тогда эльф поведал, что осенью, перед большим морозом, у них принято устраивать бал – дань благодарности великим Покровителям, которые когда-то одарили каждого жителя Сарнаута великой силой и талантами. И сила эта помогает справиться с любой напастью, любой нечистой силой и наполняет сердца надеждой, любовью и светом. А чтобы нечисть ещё больше боялась подходить к эльфийскому народу – они переодеваются в костюмы и украшают дома страшными узорами, украшениями и свечами с пугающим орнаментом. А потом громко поют, танцуют и веселятся до изнеможения, рассказывая друг другу страшные истории, дабы нечистая сила думала, что они тоже часть неё. Такой вот камуфляж.
    После чего историк добавил, что народ гибберлингов тоже мог бы устроить подобное празднование через неделю, как раз перед большим морозом, а он в свою очередь бы с радостью помог после похода в горы. 
    Ритф и не заметил, что слушая своего попутчика, он уже давно подошёл к дому, и как минимум несколько минут они просто стояли у ворот. Малыш понял, что все страхи были не снаружи, а внутри него, а этот странный эльф помог ему не только понять эту истину, но и подсказал решение. 
    Спустя неделю вся деревня была украшена тыквами, яблоками и букетами из листьев, различными узорами на воротах и деревянными статуэтками. А сами жители переодевались в самодельные костюмы и напяливали маски и коры деревьев. В центре деревни развели огромный костёр, жарили рыбу и овощи, пели и танцевали, восхваляли погибших предков и благодарили за сегодняшний день. Среди молодёжи шутил и улыбался маленький гибберлинг Ритф, который поборол свой страх и стал отныне гулять по вечерам после тяжкой работы с сородичами.

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    К ОГЛАВЛЕНИЮ
    Глава 48. Приют Старателя
          — Я просто пытаюсь понять — как? Со всего отряда… из всех сорока двух Хранителей у Ржавых руин, вляпался именно ты, Ник! Ну как?!
          Орел, кажется, забыл, что не разговаривал со мной, хотя судя по его возмущенному выражению лица, он все еще не против огреть меня чем-нибудь тяжелым.
          — Я согласен с Кузьмой, — вмешался до этого упорно молчавший Миша. — Слишком много вокруг тебя совпадений.
          — Тоже мне — новость, — фыркнул Орел.
          — Считаете, это может быть какой-то ловушкой? — спросила Матрена.
          — Да ладно! Кто я такой, чтобы устраивать мне ловушки?
          — Ты тот, кого сильно не любит Комитет.
          — Это слишком даже для них.
          — А по-моему — в самый раз…
          — Дело не в Комитете, — вдруг подала голос Лиза, — а в самом «Приюте».
          Все замолчали и посмотрели на нее. Как однажды сказал Яскер, все мистики в той или иной степени обладают даром ясновидения, но до этого я не слышал, чтобы Лиза делала предсказания. Сейчас она стояла с нахмуренным лицом и острым взглядом, направленным куда-то в пустоту, но, возможно, пронзающим в этот момент само время.
          — И что с ним не так? — спросил я после паузы.
          — Не знаю. Но если ты туда попадешь, что-то необратимо изменится… Для тебя, для всех.
          С таким тревожным предзнаменованием я отправился на свой первый урок бывалого разведчика. Слова Лизы крутились в моей голове, пока Семер Кийа пыталась вдолбить туда же новые знания. Надо сказать, что вдалбливались они с трудом, потому что мои мысли постоянно соскальзывали на посторонние вещи, и к концу третьего дня комитетчица уже не была так уверена в успешности затеянной авантюры. Что поделать, меня трудно отнести к поклонникам комитетских интрижек.
          — Запомни, помимо Ржавых руин на плато Коба есть еще четыре аномалии: вот здесь, здесь, здесь и предположительно здесь… Как видишь, все они находятся за Кордоном, охраняемым оружейной гоблинской мафией. Даже нашим разведчикам не удалось пока побывать там. Однако ушлые старатели умудряются выносить оттуда артефакты. Гораздо более мощные артефакты! В сравнении с ними «Жало» и «Поцелуй матери» — детские игрушки. В «Приюте Старателя», кроме охотников за наживой, собираются и свободные торговцы, которые, вопреки всем международным соглашениям, скупают у них артефакты. Нам известно, что хозяина трактира зовут Горислав Гипатский — фигура противоречивая. Кроме него, есть еще ряд личностей, на которых стоит обратить внимание…
          Я не был уверен, что запомнил хотя бы половину того, что она говорила. Семер Кийа вываливала на меня информацию неподъемными тонами: имена, донесения, факты, слухи. Оставалось лишь надеяться, что при случае нужный фрагмент сам всплывет в моей голове и я сумею сориентироваться.
          Через три дня я, лишившись офицерских знаков отличия, именного медальона Хранителя, меча, и даже дрейка (руководство посчитало, что он слишком заметный), отправился в сторону «Приюта Старателя». Хоть я и стал обладателем капризной лошади, которая реагировала на команды так, будто делала одолжение, все же дорога вначале казалась легкой, ведь я находился в компании друзей. Правда, дальше уже пришлось ехать одному.
          — У вас такие лица, как будто вы меня в последний путь провожаете.
          — Не шутил бы ты так, Ник.
          — Да ничего не случится! Я буду сидеть тише воды, ниже травы, обещаю.
          — Ага… обещает он, как же…
          — Не забудь, Ник, через три дня мы будем ждать тебя на этом же месте.
          — Не забуду!
          — И постарайся вести себя поскромнее.
          — Постараюсь!
          — Растолкай уже свой инстинкт самосохранения и никуда не лезь…
          — Не полезу!
          — Просто слушай, что говорят, и желательно молча.
          — Вы мне по очереди будете ценные советы давать? Кто тут старший, в конце концов?!
          — Понятия не имею, сейчас ты дезертир, так что заткнись и вникай!
          По непонятной мне причине они решили, что если б не оставили меня одного у Ржавых руин, то ничего бы и не случилось, и теперь чувствовали себя виноватыми в произошедшем. Я устал повторять, что на этот раз действительно собираюсь быть паинькой, не хотелось быть заколотым в грязной забегаловке охотниками за сокровищами, но мне никто не поверил. Прощались минут пятнадцать. Могли и дольше, но мне надоело выслушивать наставления, которые грозились затянуться до утра, и я, пережив прощальные объятья (как дети, ей-богу!), взобрался на свою вредную лошадь, скользнув взглядом по совершенно убитым лицам друзей.
          — Даже не надейтесь, что видите меня в последний раз, — бросил я через плечо. — Я вернусь и обязательно узнаю, кто из вверенных мне Хранителей плохо себя вел!
          — В нашей группе плохо себя ведешь только ты один, — крикнул мне вслед Орел. — Дал же Незеб капитана, только отвернешься на минуту — то в озере тонет, то по аномалиям шляется…
          Я невольно улыбался почти всю дорогу. Даже не знаю, с чего вдруг у меня улучшилось настроение — возможно, было просто приятно осознавать, что кто-то за тебя искренне волнуется. Даже казалось, что ничего плохого и не может произойти, пока есть куда, а главное — к кому возвращаться. Но потом легкое воодушевление стало выветриваться, и чем ближе я подходил к цели, тем больше усиливалось неприятное ощущение, что меня «ведут». Я никого не видел и не слышал, но чувствовал не только взгляды, но даже остроту нацеленных на меня стрел. Трудно сказать, откуда приходит это понимание. Просто кажется, что смерть стоит за спиной, и от ее холодного дыхания по коже бегают мурашки и шевелятся волосы на затылке.
          И все же я старался держать спину прямо и не подавать виду. Если бы меня хотели убить, то давно сделали бы это.
          — Стой!
          Я вздрогнул и остановился, озираясь по сторонам.
          — Кто ты и куда путь держишь?
          В вопросе что-то было непривычным, резанувшим мне слух. Лигиец? Человек — высокий, широкоплечий, показавшийся из-за каменистого выступа, лицом походил на канийца, но это еще ни о чем не говорило. Непримечательное, серое одеяние тоже не давало никаких намеков о его принадлежности к государству или фракции, но пара отличных мечей на поясе произвели на меня впечатление.
          — Я ищу «Приют Старателя», — сказал я и слез с лошади, всем своим видом демонстрируя миролюбие. — Меня там ждет мой друг.
          — Друг, говоришь? И что же это за друг?
          — Пи! Его зовут — Пи. Это кобольд.
          Незнакомец, подозрительно сощурив глаза, медленно и демонстративно осмотрел меня с головы до ног. Я стоял смирно, хоть руки зачесались.
          — Значит, Пи… — проговорил он наконец. — Вот только с чего бы старателю дружить с Хранителем Империи?
          — Я больше не Хранитель.
          — Дезертир?
          Здоровяк сверлил меня взглядом, но я упрямо молчал.
          — Пи ушел два дня назад, и больше его никто не видел. Что же твой друг тебя не дождался?
          — Я не говорил ему, когда меня ждать.
          — Хм… Ну что ж… Друзья наших друзей — наши друзья. Мы тебя проводим, чтоб ты случайно не заблудился.
          Сказано это было отнюдь не дружественным тоном, да и появившаяся пара орков тоже не обрадовала. Но я, сжав зубы, решил не нарываться. Неизвестно, скольких противников я не вижу, так что качать права в моем положении не стоило. Дальше мы двигались уже втроем, хотя я не сомневался, что на самом деле мой конвой несколько больше, чем два амбала за спиной. Они оба молчали, и мне тоже не хотелось заводить душевные беседы.
          Вскоре, несмотря на все мои опасения, впереди показалось что-то вроде небольшого поселения, где в самом центре, в окружении маленьких, сколоченных на скорую руку домишек, громоздилось добротное сооружение в три этажа, со множеством маленьких арочных окон и дымящих печных труб на крыше. Как выяснилось, это и был тот самый трактир — «Приют Старателя», куда меня и повели мои провожатые. Народу всевозможных рас, как я и предполагал, оказалось прилично, но на нас никто не обращал внимания. Мы поднялись по деревянным ступеням в трактир, и один из моих конвоиров хлопнул своей лапищей по плечу молодого паренька, наверное — местного служки.
          — Где Горислав?
          Горислав Гипатский — сразу зашевелилось в моей голове — владелец трактира. Семер Кийа говорила, что сам по себе он опасности не представляет, однако имеет большое влияние среди старателей и с ним лучше подружиться.
          — Там, — парень ткнул пальцем куда-то в глубину помещения и скользнул с большими пивными кружками к барной стойке.
          Мы потопали в указанном направлении, и я крутил по дороге головой во все стороны. Недостатка в посетителях заведение явно не испытывало — яблоку было негде упасть! Стоял оглушительный шум: текли разговоры, звучал хохот, гремели кружки. От табачного дыма и крепкого запаха алкоголя слезились глаза. Мне казалось, что я накурился и опьянел, пока шел вслед за орком. Но тем не менее, трактир все же не производил впечатление грязной забегаловки, он выглядел неожиданно прилично и снаружи, и внутри.
          — Горислав, тут это… гость нарисовался. Говорит, что он дружок нашего Пи.
          Отчего-то мне было не по себе. Мороз гулял по коже, внутри что-то сжималось, и когда владелец трактира поздоровался со мной, я все еще водил глазами по посетителям, пытаясь определить опасность.
          — Ну, здравствуй, коль не шутишь.
          Я повернул голову и уставился на Горислава. Уже далеко не молодой, но еще и не дряхлый старик, с пышной рыжей бородой, густыми бровями, чуть полноватый, высокий и плечистый, очевидно когда-то следивший за собой, но уже отрастивший небольшое брюшко, он сразу располагал к себе открытой улыбкой и добрым, отеческим взглядом.
          — Как тебя звать-величать? — мягко спросил он, убирая в сторону газету. Голос у него был низкий, хриплый, но не отталкивающий.
          — Ник, — ответил я, зачем-то отметив, что не знаю языка, на котором Горислав читал.
          — Пи говорил мне о тебе. Мы рады хорошим друзьям! Старатель старателю — брат, — трактирщик махнул рукой оркам, давая понять, что опасности я не представляю и охранять меня не надо, и те ретировались. — Пойдем, угощу тебя за счет заведения.
          Доверительно положив мне руку на плечо, он повел меня к барной стойке, постоянно с кем-то здороваясь по дороге. Похоже, Горислав, несмотря на кажущуюся мягкость, действительно пользовался беспрекословным уважением и авторитетом.
          — Марьяна, налей-ка нам по кружке.
          Пышная, румяная женщина широко улыбнулась, будто увидела во мне старого приятеля, и бухнула на стол два здоровенных ведра с пивом.
          — Дезертир, значит… Подзаработать хочешь? Это правильное место! — добродушно сказала она. — Эх, скольких я вас таких перевидала… Чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях! Ха! Мы рады любой смелой и отчаянной душе.
          Я благодарно кивнул и сделал глоток. Это был напиток богов! Я зажмурился от удовольствия и выпил еще. Миссия начинала мне нравиться.
          — Новички в основном смотрят на Ржавые руины, — произнес Горислав. — Жаровни — так мы их прозвали.
          — Видел, — кивнул я. — Близко к ним лучше не подходить.
          — И это очень и очень обидно, так как из таких Жаровен можно добывать Сгустки огня. Полезная вещь, у меня их готовы закупать в больших количествах.
          — Я думал, там только Лига и Империя артефакты добывают…
          — И кобольды — эти своего не упустят. Но ты об этом не думай, здесь и посолидней дела проворачиваются! Ты быстро освоишься, мы тут почти семья.
          — Я здесь никого не знаю, — начал было я, но Горислав замахал руками.
          — Это пока. Можешь вон, к Стоянову приткнуться… Эй, Авдей! — крикнул он через весь трактир. Средних лет мужчина с короткой бородкой, сидевший в шумной компании за большим столом, поднял голову и посмотрел на нас. — Возьмешь к себе новичка?
          Мужчина оценивающе оглядел меня с ног до головы и кивнул, а затем снова повернулся к своим.
          — Ну вот, — удовлетворенно сказал Горислав. — Вокруг бушует война, рыщут головорезы, а мы, как тебе, небось, доводилось слышать, не только вином торгуем. Поэтому приходится еще и патрулировать окрестности, чтобы все было в порядке и трактиру — нашему общему дому — ничего не угрожало. Походишь с Авдеем в дозор, осмотришься, освоишься. Там и разберешься, что к чему.
          Он похлопал меня по плечу, и я вдруг почувствовал, что не испытываю никакого дискомфорта от нахождения здесь. В голове приятно играло пиво, ровный шум разговоров действовал успокаивающе, и я внезапно стал ощущать себя частью этой компании.
          — Ты, главное, не ходи в одиночку, — заботливо произнесла Марьяна, поставив передо мной новую кружку. — Немало старателей уходит в аномалии и не возвращаются. Гоблины нередко убивают нашего брата окончательно, лишая его возможности воскреснуть. Иван Мохов… Владлен… Гром… Иавер Глар… Бедняги.
          — Так… подвиньтесь, подвиньтесь… дайте чесным старателям отдохнуть после трудового дня! — за барную стойку между мной и Гориславом втиснулись трое гибберлингов. — Эй, приветик! Чего не здороваешься? О-о-о-о! Новое лицо! Так давай знакомиться! Мы — Тертые! Ян, Пит и Вик. Нас тут все знают. Мы самые старые и самые успешные старатели на всем плато Коба. Правда, до этого мы охотились за золотой рудой, а не артефактами…
          — Ник, — скромно представился я, от неожиданности не зная, как реагировать на то, что мою руку уже бодро пожимали три пушистых недоросля.
          — Ты, конечно же, хочешь стать настоящим старателем. Но справишься ли? Нелегкое это дело, да и опасное. Настоящий старатель должен уметь искать, находить, а главное — возвращаться с добычей. Надо быть внимательным, смотреть по сторонам и добыча сама запрыгнет в твой карман!
          — Буду стараться, — буркнул я гибберлингам, отчего-то решившим, что мне жизненно необходим их совет.
          — Вот только настоящему старателю нередко приходится потуже затягивать поясок. Хе-хе. Жрать-то нечего! Поэтому нужно охотиться на всякую живность. Ты умеешь охотиться?
          — Приходилось.
          — Молодец! Можешь стать кому-то неплохим напарником, а?
          Я промолчал. Перспектива охотиться за артефактами вместе с гибберлингами не впечатляла, но с другой стороны — смогу ли я сохранять самообладание, если моими новыми «дружками» станут имперские дезертиры?
          — Расскажем тебе одну интересную историю, Ник! — доверительно сообщил самый говорливый из троицы. — Знаешь про Марьяна Ольшинского?
          — Нет.
          — Так вот слушай! Жил-был такой старатель. Из древнего канийского обнищавшего рода. Судьба забросила его на Асээ-Тэпх, где он и стал одним из нас. Он был ненасытен! Он был самым удачливым сукиным сыном, и всегда возвращался с большой добычей. И никогда, слышишь, никогда он не радовался своим подвигам, а только считал и считал золото, что платили ему за хабар. Со временем Марьян стал чахнуть, истончаться, пропадать. Пока не осталась от него лишь тень… Говорят, что ныне эта тень бродит в окрестностях трактира и убивает всех, кто попадется ей на глаза. Теперь все зовут ее Черным старателем, м-да… Очевидно, Тьма, пришедшая в эти земли, поглотила Марьяна, сделала его своим орудием. Немного осталось тех, кто помнит Марьяна. Гораздо больше тех, кто сталкивался с Черным старателем. Но ни те, ни другие не могут сказать о нем ничего хорошего.
          — Да байки все это, слышь, новичок, не ведись! — крикнул кто-то из-за моей спины.
          — Байки не байки, — дернул плечами гибберлинг, — а подумать есть над чем. Жадность не доводит до добра, а смерть иногда может быть милосердней жизни! И нам, старателям, нужно держаться вместе, чтобы решать сложные задачи.
          — Ерунда! — снова возразил кто-то, и на этот раз я увидел говорившего.
          Восставший Зэм сидел, ссутулившись, в одиночестве за деревянным столом неподалеку, а вокруг него кружила сорока, от которой он то и дело раздраженно отмахивался.
          — Вот у меня история так история, иди, расскажу! — Зэм похлопал на место рядом с собой, и я для себя решил, что пить пиво с восставшим, пусть и слегка придурковатого вида, всяко лучше, чем с гибберлингами. — Да уйди ты, достала!.. Вот же дурная птаха. Напоил разок, так теперь…
          Пока он махал руками, пытаясь то ли поймать, то ли ударить птицу, я уселся за его стол.
          — Здравствуй, здравствуй. Тоже старатель? Да, как и все, кто бывает в «Приюте»… Как, говоришь, звать тебя?
          — Ник.
          — Я Иавер Рэт. Мой путь на плато Коба не был устлан розами. Потрепало изрядно. Кое-что отломалось, проржавело, подгнило. Требуется ремонт. Как ты можешь догадаться, достать в этой глуши необходимые вещи не так просто. Мои соплеменники не очень охотно разговаривают со мной из-за… Это отдельная история. Сейчас не об этом. Ты, конечно, тоже мечтаешь о богатстве, готов продать душу за золото… Хе-хе. Ерунда это все. Есть только один артефакт Тьмы, за которым имеет смысл вести охоту. Он стоит целого мира… Да уйди же ты!
          Иавер Рэт замахнулся на сороку графином, но та, опасливо отлетев подальше, затем села на другой край стола и осторожно стала подбираться обратно к восставшему маленькими шажочками, косясь на него черным глазом.
          — Вот же достала она меня, окаянная, все нервы вымотала! Еще немного, и придется мне предохранители в нервных узлах менять. Все время под руку лезет, какой-то хлам приносит… А я, между прочим, занят решением сложнейшей задачи, но эта крикливая птица не дает мне сосредоточиться ни на секунду!
          — По-моему, она просто голодная, — сказал я, и пошарив в карманах, отыскал кусок хлеба.
          Сорока сосредоточенно посмотрела мне в глаза, потом на предложенный хлеб, потом снова в глаза, будто искала подвох, а затем решила все же принять угощение. Выглядело это забавно, и я протянул руку и провел пальцем по ее лоснящимся черно-белым перьям.
          — Знаешь об «Исполнителе желаний»? — тем временем продолжил восставший. — Нет? Сразу видно, что ты здесь недавно…
          — Ну уж это точно байки! — хором зафыркали гибберлинги у барной стойки.
          — Я слышал эту легенду. Древний могущественный артефакт Тэпа, способный исполнить самое заветное желание… — вступил в разговор другой Зэм, сидевший за спиной у Иавера Рэта. — Быть может, это правда, я не знаю. Зато точно знаю, ничего хорошего от Тэпа ждать не нужно! Из-за него погиб весь мой народ! Хочешь совет, новичок? Не лезь в это дело. Потом пожалеешь, но поздно будет.
          — Да о чем это вы? — снова завозмущалась семейка Тертых. — Вся это чушь из-за Ключа! Был такой старатель. Орк. Промышлял артефактами, туда-сюда, а потом — оп! Пропал. Думали, сгинул. Ага, вот только говорят, что видели его в Незебграде. Посудину астральную себе покупал, на аукционе все мало-мальски ценное скупил. Сорил деньжищами налево-направо. Вот тогда-то и решили, что свезло ему. Сказочно свезло! Эй, Прыть, он ведь из твоего клана был?
          Орчиха за соседним столом поперхнулась пивом.
          — Ар-р-ргх! И ты туда же! Сколько можно повторять, что я об этом ничего не знаю! Да, Клюв из моего клана! Да, он безумно разбогател и купил себе целый астральный остров! Но я не знаю, откуда он взял столько золота! Я вообще про него знать ничего не хочу! Клюв — позор моего клана! Жадная, мелочная сволочь!
          — Похоже, мне стоит написать эту историю на листке бумаги и прибить над входом в «Приют», — вступил вдруг в разговор Горислав, и спор сразу прекратился. — Рассказываю. Жил-был Клюв Боевых, старатель. Прознал про эту легенду и все мечтал этот «Исполнитель» отыскать и свое заветное желание исполнить. Нашел где-то еще троих идиотов и вместе с ними отправился на его поиски. С тех пор о них ни слуху ни духу. Я считаю, что трое его спутников погибли. А хабар их Клюв к рукам прибрал и сбежал. Видели его в Незебграде — деньгами сорил. Кровавые то деньги были, уверен я в этом. Вот и вся история.
          Пока я слушал его, сорока, осмелев, подошла ближе, и вопросительно уставилась на меня.
          — Пить хочешь? — догадался я.
          — Кар! — ответила птица.
          — Ну пей…
          Я зачем-то подвинул ей свою кружку, где еще оставалось немного пива, и сорока радостно сунула туда клюв. Иавер Рэт перебирал пальцами по столу, погрузившись в глубокие размышления, а рядом с нами вдруг рухнул за стол совершенно пьяный хадаганец в точно такой же форме рядового Империи, как и у меня.
          — О, привет! Тоже в бегах? Уважаю!
          Я брезгливо отодвинулся подальше, изо всех сил стараясь побороть желание проломить ему голову.
          — Ну почему мы, разумные существа, должны… ик… убивать друг друга! Потому что кому-то там наверху что-то не нравится?! Да пошли они все в… да, туда! И Яскер, и Айденус! Выпьем! У меня горе… Мне сегодня можно…
          Он попытался чокнуться своей кружкой об мою, но промахнулся и двинул сороке по голове. Та от возмущения клюнула его в руку.
          — Ай!.. Ты еще тут, курица! Я тебя на вертеле… ик… зажарю!
          Сорока, опьянев от пива и шатаясь, кое-как вскарабкалась мне на плечо и оттуда оглушительно закаркала, видимо глубоко обидевшись на «курицу».
          — Мы бежали вчетвером… Я, Игнат, Зиновий и еще… этот… как его… белобрысый. В общем, вчетвером, — продолжил плакаться дезертир. — А видишь, пью я один. Знаешь, почему? Зиновия волки загрызли… по пути… Белобрысого тоже того… съели… А Игнат потерялся… Может и его уже… ик… Мы хотели все вместе податься за Кордон… А что теперь? Мои друзья пропали, а я пью… Но так страшно было, ты себе не представляешь, ик…
          Он встал и, еле удерживаясь на ногах, побрел к барной стойке за добавкой. Сорока, сидя на моем плече, снова высказала ему в спину что-то нелицеприятное на своем сорочьем.
          — Молчи, пьянь, — буркнул я, и она неожиданно послушалась, гордо нахохлившись.
          Хадаганец уже почти доплелся до цели, но тут вдруг его серьезно заштормило, и он свалился прямо на колени к сидевшей в одиночестве эльфийке.
          — Да что вы, в самом деле! — взвизгнула она, подскочив.
          — Прстите, бршня… ик…
          — Омерзительно!
          — Не ругайтесь, бршня… Я вам… ик… артефакт найду, хотите? — осклабился хадаганец.
          — Да вы все с ума посходили в погоне за артефактами! — крикнула она так громко, что на нее обернулась половина трактира, но эльфийка не растерялась от такого внимания и, сверкнув глазами, продолжила еще громче, вздернув нос и гордо расправив плечи.— Что вы все ищете, жалкие душонки? Силы, да как противника ослабить… Не видите дальше собственного носа! А грянет вновь Катаклизм — где вы все окажетесь? Где будет та Империя и та Лига? Знаете ли вы, на каком вулкане живете и когда он рванет снова? Нет! Одно понимаете — гнаться за золотом да лить кровь. Артефакты джунов и народа Зэм — вот истинное сокровище этого аллода. В них сокрыто самое дорогое, что есть в жизни и смерти, — знание! А для вас это всего лишь ветхие дешевые поделки!
          В трактире установилась тишина. Я мысленно отметил, что эльфийка не из робкого десятка, разбрасываться подобными словами в толпе не очень трезвых старателей.
          — Ты это, девочка, громкость сбавь, а то в ушах звенит. Мы вашей братии и так кучу барахла находим, так что сиди и помалкивай! — крикнул кто-то, после чего послышался одобрительный гул.
          Эльфийка что-то неразборчиво проворчала себе под нос и вернулась на свое место. Разговоры вскоре снова возобновились, а я, убедившись, что на нее никто больше не обращает внимание, нагло подсел за ее стол. Прочно пристроившаяся у меня на плече сорока что-то невнятно прокаркала мне в ухо, но не проснулась.
          — Простите, вы историк?
          Она смерила меня надменным взглядом, но все-таки решила ответить.
          — Допустим. А вы один из тех неучей, кто ни во что не ставит науку?
          — Нет, я просто Ник. А что историки делают на плато Коба?
          — Как это — что? Тут очень много руин Зэм! Мы исследуем их, восстанавливаем картину минувших дней. Тех самых, когда пал Тэп. Это очень интересно! Правда, пока дела идут неважно. Мало того, что война, так еще этот неприступный Кордон и оружейная мафия… Очень тяжело что-то изучать в таких условиях!
          — Нам рассказывали, что Тэп погиб здесь, в джунглях Асээ-Тэпх, — протянул я, в который раз внутренне содрогнувшись от воспоминания, как он воскрес в Империи, чему я стал свидетелем.
          — Верно, — кивнула эльфийка. — И плато Коба — весьма любопытное место. Именно здесь Тэп сразился с механиками Зэм. Исход битвы, как вы можете знать, — ничья. Вымерли Зэм, а Тэп заразился своей же чумой, и его прекрасная Пирамида в центре аллода на века стала ему могилой. Считается, что после Катаклизма именно магическая сила Тэпа удерживала этот аллод от разрушения, пока на смену ей не пришла Искра Тенсеса. Безымянный, никому не известный и населенный дикими существами, сотни лет этот аллод бороздил астрал. Многие его тайны до сих пор не разгаданы. Мы хорошо изучили Ржавые руины, а вот в развалинах Зэм, что на востоке, работы — непочатый край. Только как попасть туда скромным труженикам истории, если за Кордоном правит оружейная мафия?
          Она сокрушенно покачала головой. Я хотел сказать ей что-то в поддержку, но меня отвлекла сорока, которая не вовремя брякнулась с моего плеча на стол, и так и осталась спать в таком положении — на спине, раскинув крылья, и задрав лапы кверху. Мда… пьющая птица — горе в семье.
          — Извините, это не моя, — зачем-то стал оправдываться я, но эльфийка будто бы ничего не замечала.
          — Мы работаем и под палящим солнцем, и в грязь, и в слякоть, и в снег шурфы роем. С шатрами проблемы постоянные — то ветром палатку унесет, то полог прохудится. Ох, если сложить в одну кучу все скатерти, палатки, платки и тенты, порванные за последний год… Целый аллод получится!
          Я внимательно слушал и согласно кивал, стараясь аккуратно отодвинуть сороку в сторону, но та оказывала пьяное, но уверенное сопротивление. В конце концов кончилось тем, что я стянул ее за лапу к себе на колени, где она и продолжила свой безмятежный сон.
          — Бертилия ди Плюи, кстати, — вспомнила эльфийка, что так и не представилась. — Я знаю, что вы обязательно будете лазать по аномалиям. Вы же поэтому здесь, верно? Держите глаза открытыми, Ник. Любые реликвии, которые вы найдете за Кордоном, имеют ценность для историков.
          Я просидел в трактире допоздна. Никто не спешил расходиться, и мне было интересно слушать разговоры — старатели рассказывали много историй, в большую часть которых не верилось. На улице совсем стало темно, когда народ наконец потянулся на выход. Горислав и на этот раз решил проявить заботу: я поселился тут же, в трактире, в крохотной комнатке на втором этаже, и трактирщик отказался брать за это плату.
          — На плато Коба старателей — видимо-невидимо. И всем хочется есть, пить и спать. С едой-то у нас проблем нет, а вот со сном… Не доводилось на голой сырой земле уснуть? С утра такое чувство, как будто по тебе ночью отряд конной гвардии проскакал. Но новичков у нас тут не бросают! Пообвыкнись для начала, с ребятами познакомься… Придет время, сочтемся.
          С одной стороны, такая взаимовыручка достойна уважения, с другой — я не люблю быть должником.
          В комнатке находилось узкое окошко, которое я приоткрыл, чтобы запустить внутрь прохладный ночной воздух. Единственная тускло горевшая свеча не разгоняла полумрак, так что мебель, состоящая из кровати и одного стула, угадывались с трудом. В дверь нерешительно поскреблись.
          — Ник? — послышался тоненький женский голосок.
          Это оказалась эльфийка — конечно же, впечатляющей внешности, и так как обстановка была достаточно интимной, моя мозговая деятельность забуксовала. Я молча посторонился, пропуская ее внутрь.
          — Ник, тебя ведь так зовут? — уточнила она.
          Я кивнул.
          — Эмилия ди Дусер.
          Везет мне на эльфиек в последнее время. Особенно на ди Дусер.
          — Извини за вторжение. Просто, я даже не знаю, кому тут можно доверять… Я здесь совсем недавно, как и ты, и еще ни с кем толком не знакома…
          Я состряпал понимающее лицо, всем своим видом показывая, что целиком и полностью разделяю и поддерживаю ее вторжение в мою скромную обитель. Эмилия уселась на единственный стул, задумчиво перебирая рукой свои длинные светлые волосы.
          — Как ты здесь очутилась? — спросил я просто для того, чтобы что-то сказать. Ну надо же хоть ради приличия завязать диалог.
          — Сбежала с Лысого холма.
          — Что это?
          — Лигийская ставка на плато Коба. Мало я гонений на Кватохе натерпелась из-за того, что моя семья в опале! Так еще и тут новобранцы с Умойра приставать стали. Вот я и сбежала.
          — В «Приюте Старателя» контингент тоже не самый подходящий для… кхм… красивой девушки.
          — Наверное… Но мне кажется, у тебя честное лицо, — произнесла она и, резко откинув волосы за спину и встав на ноги, подплыла ко мне, плавно покачивая крыльями.
          Пульс ускорился, когда ее тонкие белые руки легли на мои плечи. Нет, мне определенно нравится эта миссия!
          — Сказывали мне, в трактире можно хорошо нажиться, продав артефакты.
          — Ага…
          — Враки! «Жала» здесь стоят, как песок в пустыне!
          — М-м-м…
          — Здесь ценятся только штучки из-за Кордона.
          — Угу…
          Не знаю, как она умудрялась одновременно говорить и целоваться. Лично я мычал что-то нечленораздельное, мало соображающий и со всем согласный.
          — Есть у меня одна идея, но мне нужны помощники.
          — М…
          — Я случайно услышала, что к торговому посту направляется обоз с артефактами из-за Кордона… Давай ограбим его, а?
          — Ага… Что?!
          — Что? — вскинула брови она. — Это решит все наши проблемы! Не бойся, дело верное. Я расскажу, где лучше устроить засаду. Маски наденем, чтобы нас не узнали.
          Я решительно убрал с себя ее руки и сделал шаг назад.
          — Ты спятила.
          — Почему?
          — Ты серьезно хочешь надуть торговцев?
          — Ну и что? Мы ведь жизнями рискуем, а они наживаются на нас, толстосумы!
          Ну надо же, а! Ведь так все хорошо начиналось!
          — Слушай, Эмилия, ты… э-э-э… очень красивая, но грабить торговцев я не буду ни с тобой, ни с кем-либо еще.
          — Понятно, — она гордо вскинула подбородок и, окатив меня холодным взглядом, выскочила за дверь с видом оскорбленного достоинства.
          В общем, эльфийской любви мне в этот раз не досталось. И я так и не понял, правда она хотела ограбить торговый обоз или ее специально подослали, чтобы проверить мою преданность делу.
          Следующие два дня пребывания в стане старателей не были связаны с поиском артефактов. Утром я разыскал Авдея Стоянова, который обещал Гориславу взять новичка — меня — на поруки, и вместе с ним и его группой мы отправились на хорошо знакомое мне во всех отношениях мероприятие — патрулирование территории. Но перед этим ко мне неожиданно вернулась сорока! Я стоял возле конюха в ожидании, когда он подкует мою лошадь, и с тоской думал о Старике. Интересно, как он там? Обижается, что я опять не взял его с собой? Лошадь мне не нравилась: во-первых, она плохо меня слушала, во-вторых, двигалась очень медленно. То ли дело дрейк…
          — Кар!
          Сорока спикировала мне на голову и, хитро изогнувшись, заглянула одним глазом мне в лицо. Попытки согнать ее не увенчались успехом, и только после того, как я открыл флягу с водой, она соизволила спуститься по моей руке и сунула туда клюв.
          — Похмелье, да? — сочувственно произнес я.
          Сорока пробулькала что-то, не вынимая головы из фляги.
          — Готово! — махнул рукой конюх, кажется — Петр. — Только кобылка так себе. Не хочешь новую приобрести? У меня как раз есть отличная партия.
          — Возможно, — уклончиво откликнулся я.
          — На плато Коба лучшие дикие лошади! А мы ловим их и приручаем. Все табуны в округе мои. Ну, или станут моими… рано или поздно. Чем ближе я узнаю людей, тем больше люблю лошадей. У людей только один плюс — у них водится золото!
          — Очень тонкое наблюдение…
          — Ты, парень, если с артефактами не заладится, приходи ко мне работать, лошадей клеймить. Лады? Плачу хорошо, на жизнь хватит. Правда, и работа не простая, лошади в табунах еще слишком хорошо помнят свое недавнее вольное прошлое… Конечно, им не нравится, когда раскаленным клеймом в бок. Парню, которого я последний раз нанимал, один жеребец дал копытом в ухо… Зато он теперь, должно быть, уже дома, в Хадагане, ветеран, пенсию получает.
          — Я подумаю, — буркнул я и поспешил ретироваться. Знать ничего не хочу о дезертирах, вернувшихся домой.
          Первый день патрулирования прошел спокойно. Мы нарезали круги по жаркой степи, никого не встретив. Кроме самого Авдея Стоянова, с нами еще были орк Таран, раздражающий меня эльф Филимон ди Ардер и веселая девушка Оля, с рыжими волосами и россыпью веснушек.
          — Вообще, у нас тут все относительно спокойно, — рассказывал Авдей. — Трактиру ничего не грозит, а вот старателям… Дикие кобольды шалят. Вроде полоумные существа, а тоже понимают свою выгоду. Да еще как! В аномалии не суются, а подкарауливают старателей, которые возвращаются с законной добычей, нападают скопом, артефакты отбирают…
          — А что они потом с ними делают? Торговцам продают?
          — Понятия не имею, кому кобольды сбывают артефакты: ни один торговец не будет иметь с ними дел!
          — Кобольды — еще ладно, — вмешалась Оля. — По мне, так главная беда — огры! Эти монстры повадились питаться разумными существами: не брезгуют и трупы таскать с поля боя, и на старателей нападать… Ужас! Как представлю себе! Хочется бежать отсюда куда глаза глядят…
          — Можешь в имперскую армию вернуться, — хмыкнул Филимон.
          — Да хотя бы и в армию! Я почти не спала прошлой ночью, все мне снилось, что огры варят меня в большом-большом котле… Хотя какой котел?! Они ж, небось, живьем зубами на клочья разрывают… Ох, не думать об этом, не думать! С ума можно сойти. И хватит смеяться! Я же серьезно!
          — Ничего серьезного, кроме гоблинской мафии, на плато не существует! К ним даже Лига с Империей не лезут. Я, кстати, слышал, что гоблинов видели в Полуденных пределах. Они передвигались скрытно, не нападали. Явно не воины, а лазутчики. Не представляю, что они там вынюхивают. Сам я лично никаких лазутчиков не видел… Это старатели так говорят.
          Так, за разговорами, день пролетел быстро. Ничего для себя интересного я не узнал, но и не надеялся, что сумею так быстро что-то разведать. Лошадь продолжала нервировать меня медлительностью и непослушанием, сорока периодически исчезала куда-то по своим птичьим делам, но всегда возвращалась, усаживаясь на мое плечо и каркая в ухо. Иногда я удостаивался презента в виде дохлых мышей и цветных камушков или стекляшек. Прогнать птицу пока не получалось. Я даже строго предупредил, что пива больше не дам! Но на нее это не подействовало. Словом, пришлось смириться и надеяться, что рано или поздно ей надоест кружить возле меня и таскать всякую дребедень.
          Следующий день оказался более богат на события. С утра ко мне вновь приклеился Иавер Рэт — сутулый Зэм из трактира с историей про «Исполнитель желаний» и старателя Клюва, который этот артефакт искал и, кажется, нашел.
          — Наибольший интерес во всей этой легенде для меня представляют сведения о трех спутниках Клюва, — разглагольствовал он, пока я седлал капризную лошадь. — Если предположить, что история правдива, то именно они могут послужить ключиком к ней.
          — Горислав сказал, что его спутники пропали без вести.
          — Да, но… Я, видишь ли, немалую часть своей второй жизни посвятил изучению наследства Тэпа. И кое-что знаю о его методах. Тут неподалеку сохранились стелы Тэпа. В чем их предназначение — никто не знает. А я — догадываюсь.
          — Ну и в чем же? — хоть я и изображал скепсис, мне стало интересно.
          — Тэп был величайшим магом, достигшим невероятного могущества! И он знал, что главное сокровище этого мира — Искры!
          — Да, он убил свой народ, чтобы наполнить Пирамиды Искрами и стать бессмертным — это все знают! Ну и что?
          — А то, что если Клюву достался артефакт Тэпа, значит что-то он отдал взамен. Смекаешь?
          — Искры своих напарников?
          — И сдается мне, что если окропить те стелы святой водой, мы их еще услышим.
          — Мы?!
          — Одному по плато Коба ходить опасно… Местные считают меня сумасшедшим, но они просто не понимают, какой куш могут сорвать, если у нас все получится!
          Строго говоря, согласия своего я не дал, но Иавер Рэт все равно увязался с нами в патруль. Он постоянно уточнял маршрут у Авдея и многозначительно поглядывал на меня, как бы говоря, что самое интересное еще впереди, но ждать осталось недолго. Уже под вечер, когда наша смена подходила к концу и мы устроили последний на сегодня привал, восставший бочком приблизился и, подсев рядом, подергал меня за рукав.
          — Эй, Ник. Стелы тут совсем рядом, в двух шагах. Сходим?
          — Слушай, мне не очень-то верится во всю эту чепуху с исполнением желаний…
          — Да тут идти всего ничего, вон они, даже отсюда их видно!
          Я вытянул шею и уставился в том направлении, куда показывал Иавер Рэт. Стелы и правда находились близко — побитые временем высокие сооружения на раскрошившихся постаментах. Я напряг память, пытаясь вспомнить, где видел нечто подобное… Точно! На северном берегу Мертвого моря, где мы с комитетчицей обнаружили непонятные серые камушки, как-то связанные с Тэпом и вызывающие у меня необъяснимую дрожь внутри.
          — Ладно, давай сходим. Только быстро!
          Вблизи каменные глыбы оказались еще выше, чем я предполагал, приходилось задирать голову, чтобы увидеть верхушку. Особо примечательного в них ничего не было — руины и руины — и я вопросительно посмотрел на восставшего. Тот походил между камней с задумчивым видом.
          — Да, думаю, святая вода — то, что нам нужно… Что еще может противостоять силе Тэпа, как не сила Света?
          — Ну так вперед, — поторопил его я. Не хотелось надолго отлучаться от Авдея и его группы, хотя они и находились в зоне видимости.
          — Да… э-э-э… основываясь на своих знаниях о Тэпе… Скажем так… Могут возникнуть осложнения.
          — Тогда идем назад, — я демонстративно развернулся, но Зэм меня остановил.
          — Нет, подожди! Сейчас… Вот, святая вода… да… Внимание!
          Он плеснул воду на стелу, и я внутренне подобрался, готовый даже к тому, что из нее вылезет сам Тэп. Несколько секунд ничего не происходило, и я уже почти уверился в пустой трате времени, как вдруг увидел прямо сквозь камень смутное, невнятное шевеление. Будто внутри двигалась призрачная тень. Мы переглянулись с Иавером Рэтом. Он отступил назад, я же, как завороженный, напротив, подошел ближе и дотронулся до холодного камня.
          — Эй, меня кто-то слышит?
          — Разрази меня гром… Я тут…
          Я отскочил, рефлекторно хватаясь за меч. Голос хоть и был приглушенным, доносившимся издалека, но слышался вполне отчетливо.
          — Тысяча астральных демонов… Тэп! Сволочь! Дай мне топор и выпусти меня, я для тебя убью целую тысячу… Ар-р-ргх!..
          Мой ошарашенный взгляд на Иавера Рэта ничего не прояснил, тот, хоть и предполагал подобное, тоже выглядел изумленным.
          — Ох… Я чувствую здесь чье-то присутствие… Неужели сам великий Тенсес явился ко мне, чтобы наказать меня за вероотступничество?.. Заклинаю тебя, Тенсес, не отворачивайся от своего нерадивого дитя…
          На этот раз голос звучал тише и совсем с другой интонацией — печально и немного нараспев. Превозмогая иррациональный страх, я снова подошел к стеле и приложил к ней ухо, чтобы лучше слышать.
          — Помоги мне… Если ты явишь свою милость, я буду истово служить тебе! Вечно! Вечно!..
          — Вы слышите меня?! — громко сказал я, сразу почувствовав себя немного идиотом — разговаривать с камнем мне еще не доводилось.
          — А! Кто здесь?.. Великий хозяин, это ты?..
          На этот раз голос звучал отрывисто, нервно, и он был выше, чем предыдущие два.
          — Это тень… Тени говорят со мной вновь! Ха-ха! Они вновь шепчут мне о мирской жизни… Они призывают меня убить человечков! Двуногих созданий… Но нет! Мне тут хорошо… Я никуда не пойду! Я ведь теперь тоже тень… Я — никто…
          Теперь из стелы доносилось бормотание трех голосов, и отдельные слова стало сложно разобрать. Я обернулся на Иавера Рэта.
          — Это чьи-то Искры?
          — Духи. И, полагаю, мы оба знаем — чьи, — тихо ответил он и тоже подошел поближе, чтобы послушать голоса. — Они заплатили дорогую цену за чужое могущество.
          — …не сдамся… Слышишь, Клюв… не сдамся… Ар-ргх! Мне бы только выбраться… Я бы показал, как предавать друзей…
          — Я — никто… Ха! Я никто! Я просто тень на занавесе ночи… Я вечно мертвый… Хвала Тэпу!
          — Великий Свет! И зачем я только поддался на уговоры… Я проклят навечно… Великий Тенсес, помоги мне…
          Голоса то приближались, то снова отдалялись, становясь совсем тихими. Мы слушали их несколько минут.
          — Бедняги! — произнес Иавер Рэт. — Один из спутников Клюва сошел с ума, второй стал святошей, третий до конца пытался бороться. Все, как тысячи лет назад.
          — Мы можем им как-нибудь помочь?
          — Вряд ли. Я думаю, что их Искры…
          Договорить он не успел. Из-за спины до нас долетели крики и, обернувшись, мы увидели, как Авдея, Тарана, Филимона и Ольгу окружили множество фигур с красными повязками на лицах. Позабыв о стелах и голосах внутри, я рванул на помощь, на ходу доставая меч.
          Среди напавших на патруль в основном были люди, надо сказать — очень неплохо вооруженные. Еще на бегу я заприметил забравшегося на возвышенность лучника, уже целящегося то ли в Авдея, то ли в Тарана. Подняться к нему и помешать выстрелить я уже не успевал, поэтому швырнул в него удачно подвернувшимся под руку камнем. Неожиданно бросок получился метким — от удара лучник, схватившись за плечо, оступился и скатился вниз, где я и встретил его холодными объятиями своего меча.
          Ко мне тут же подскочили еще двое в масках, но несмотря на свое отличное оружие — не в пример моему — владели они им не очень хорошо, поэтому расправиться с ними труда не составило. Вот если бы и у меня был мой любимый меч, с которым я уже сроднился! Идеально сбалансированный, подходящего мне веса и размера — я почти не замечал его в своих руках. Меч и был моими руками. Сейчас, правда, приходилось орудовать куда менее искусным продуктом массового производства. Но рефлексы никуда не делись. И пусть меч «не поспевал» за моей мыслью и тормозил движения, я все равно чувствовал прилив адреналина и азарт.
          Оля ловко отбивалась двумя удлиненными кинжалами, но я все равно инстинктивно старался держаться поближе к ней, чтобы охладить пыл ушлых нападателей, считающих, что хрупкая девушка — неплохая цель. Филимон не подпускал к себе никого при помощи жезла, испускающего фиолетовое сияние магии разума. Неподалеку Таран тоже раскидывал соперников, правда с меньшим изяществом — кулаками и щитом. Авдей же, будучи, как и я, мечником, пытался добить тех, кто как кегли отлетал от орка.
          Противников было больше, чем нас, но действовали они не слаженно, да и серьезных бойцов среди них не оказалось. Это притупляло инстинкт самосохранения, и вскоре я бесстрашно ввинтился в самую гущу. Как всегда, у меня словно бы выросли на затылке глаза, и я прекрасно видел происходящее за своей спиной, причем все движения тянулись так медленно, что я не только успевал их увидеть, но и среагировать. Мышцы разогрелись и приятно горели, кровь стучала в ушах, и я еще готов был настучать целой ораве, но агрессивно настроенные «масочники» быстро закончились.
          — Ох, елки-моталки! Что за ерунда творится?! — проговорил Таран, осмотрев поле боя. — Это ж «Красные Повязки» на нас напали! Ничего не понимаю…
          — Что за «Красные Повязки»?
          — Считалось, что просто старатели, — произнес Авдей, сильно нахмурившись.
          — А чего это они? — продолжал недоумевать Таран. — Мы ведь на Горислава работаем, старателей же и обороняем.
          — Похоже, разбойниками заделались… Эй ты, ну-ка проясни нам ситуевину, а ты мы что-то не допоняли сейчас.
          Авдей, угрожающе помахивая мечом, подошел к забившемуся в щель между двух камней пареньку, стянувшему с себя дрожащими руками красную повязку.
          — Не убивайте, я на вас не нападал. Я не с ними… то есть с ними, но не из них! Не убивайте…
          — Ты кто такой?
          — Игнат меня звать. Я с товарищами дезертировал из имперского лагеря…
          — С тобой было еще трое, — вспомнил я то, что говорил в стельку пьяный хадаганец в трактире. — Зиновий, кажется… еще кто-то белобрысый.
          — Да, — удивленно поднял на меня взгляд дезертир. — Пробирались сюда, а тут и огры, и бандиты. Поразбежались мы в разные стороны. Я к бандитам попал, своим прикинулся. Но как услышал, что они планируют… Послушайте, это все Емельян, как его… Разин!
          — Он заправляет «Красными Повязками», — кивнул Авдей. — И что?
          — Емельян планирует нападение на трактир! Он хочет вырезать там всех и прибрать себе «Приют Старателя». Своими ушами слышал!
          — Этого следовало ожидать! — фыркнула Оля. Похоже, новость не стала большим сюрпризом. — Рано или поздно это должно было произойти. Все к этому шло!
          Авдей вопросительно посмотрел на меня.
          — Я с ним не знаком, но одного из его приятелей, — я кивнул на Игната, — видел в трактире. Как зовут — не знаю.
          — Понятно. Нужно срочно возвращаться в «Приют» и рассказать все Гориславу! С этой бандой давно пора было разобраться!
          — Вот правильно, — горячо поддержал Таран. — На брата-старателя нападать — паскудное дело!
          Авдей снова повернулся ко мне, и смерил внимательным взглядом.
          — А ты хорош.
          Я скромно опустил глаза и пожал плечами. Наверное, стоило все же поумерить пыл и не строить из себя бравого бойца. Одной из моих задач было не привлекать к себе слишком пристального внимания. И с эту задачу я, кажется, полностью завалил.
          Мы вернулись в трактир и сразу разыскали Горислава. Авдей выложил ему все, как на духу, и тот от эмоций смял свою газету.
          — Емелька… на трактир хочет напасть? Не может быть! Да он же столько раз вот тут, за этим столом, выпивал… и даже платил не всегда. Разве поднимется у него рука?
          — Людей меняет жажда власти.
          — Ну, раз Емельян замахнулся на трактир… я разозлился… я серьезно разозлился! — Горислав пожевал усами, растерянно походил туда-сюда, и в конце концов стукнул кулаком по барной стойке, да так сильно, что стоящие на ней кружки с пивом подпрыгнули. — Слушайте все! Терпение мое лопнуло! Люди Разина вне закона! Объявляю цену за его голову! За голову Емельяна! Ребята, мы много выстрадали, не дадим одному отщепенцу разрушить нашу вольницу! Ишь, атаман выискался! Трактир — зона вольных существ! Не для того все сюда бежали, чтобы снова под чью-то пяту попадать и терпеть над собой насилие!
          В трактире поднялся шум. Ольга и Таран, перебивая друг друга, принялись красочно рассказывать всем о нападении. Возмущение присутствующих росло очень быстро и вскоре дошло до такой отметки, что я уже не сомневался — дни «Красных Повязок» сочтены. Хотя я старался сделаться прозрачным, история нашего спасения не обошла меня стороной, и мой вклад как-то сам собой вышел на передний план. А поскольку рассказчики активно привирали насчет количества нападавших, то в конце концов получилось так, что я голыми руками раскидал целый рейд и, кажется, даже приколдовывал по ходу дела. В некотором смысле это сыграло мне на руку — количество желающих отправиться со мной на поиски артефактов моментально выросло в разы. И все же мои друзья оказались правы: я физически не способен тихонько сидеть в темном углу и не высовываться.
          Раздосадованный от резко повысившегося внимания к своей персоне, я вышел на улицу вдохнуть свежего воздуха. На крыльце стоял Горислав, опершись на перила и задумчиво разглядывая двор.
          — Ах, Емелька… Буйная голова, не по делу ты ее использовал! Ох, не по делу! — горестно вздохнул он. — Вот беда, вот беда… Я всегда старался быть добрым ко всем! И некоторые в итоге стали садиться на шею… Емельян Разин давно мутил воду — собрал вокруг себя самых отмороженных старателей. Повязали красные повязки, стали корчить из себя избранных, старую гвардию… А я говорю — банда головорезов! Слышал о них, что на своего брата-старателя нападать не гнушаются. Я долго этому не верил, но выходит — правда. Больно мне, что старатель бьет старателя. Но «Красные Повязки» переступили черту…
          Он сгорбился и, шаркая ногами, побрел внутрь, понурив плечи и качая головой. И пусть старатели были всего лишь преступниками, и их разборки между собой не имели значения для меня, имперца, в этот момент мне настолько стало жаль Горислава, что я готов был голыми руками четвертовать Емельяна, будто своего личного и самого главного врага.
    Глава 49. Исполнитель желаний
          — Что за облезлый комок перьев у тебя на плече чирикает? — прищурился Орел.
          — Сорока. Не обижай ее, мы с ней пили вместе.
          — Интересные у тебя собутыльники… Эй! Она меня в глаз хочет клюнуть!
          — Она впечатлительная. Говорю же — не обижай.
          — Зачем ты ее завел?
          — Сама завелась. Я не принимал в этом процессе участия.
          В условленном месте и в условленное время я встретился со своими друзьями и почувствовал всеобъемлющее умиротворение. Все были живы-здоровы, в имперском лагере никаких катастроф не случилось, жизнь шла своим чередом.
          — У нас ничего нового, патрулируем Ржавые руины… Вчера сцепились с Лигой, но без последствий — стрелами покидались да разошлись. А еще наш шпион из Лиги донес, что на Полуночном Берегу разбили лагерь контрабандисты. Солдаты Лиги массово сбывают им артефакты Тьмы, представляешь?
          — Им же вроде запрещено? — удивился я. — Айденус приказал уничтожать артефакты. Они, мол, вместилища Тьмы и все такое…
          — А что ты хотел от государства без четкой идеологии? Лигийцы трусливые и мелочные, готовы продать родину за горстку золотых.
          — У нас тоже в семье не без урода. В трактире полно имперских дезертиров!
          — Надеюсь, ты не лез на рожон, ведь ты один из них, не забыл?
          — Забудешь тут.
          — Как там? В «Приюте»? — поинтересовалась Лиза, и имела она ввиду явно не качество пива.
          — Странно, — подумав, ответил я. — С одной стороны, приняли меня хорошо, и мне там даже где-то комфортно, но… Не знаю. Что-то там все равно не так. Только не могу понять, что. Чувствую себя одновременно и в безопасности, и…
          Я замолчал, пытаясь подобрать слово. Как можно описать настолько противоречивые ощущения?
          — Может, тебе просто непривычно находиться в компании авантюристов, дезертиров и воров?
          — Может.
          — А владелец трактира, этот… Горислав, что он из себя представляет?
          — Добряк, который старается всем помочь. И помогает. Не зря все его уважают в «Приюте». Если бы я из всего этого сброда кому и подставил свою спину, так это ему.
          — Но тебе все равно так или иначе придется найти компаньонов.
          — Да, я знаю. Есть там два парня… Договорились пойти сегодня в шахты. Это не за кордоном, но там тоже есть золото и артефакты…
          — Дай догадаюсь… и дикие кобольды?
          — Они. Но это не оружейная мафия, так что для начала сойдет.
          Пообщавшись немного со своими, я получил заряд энергии и бодрости, поэтому назад возвращался в приподнятом настроении. Запланированная на сегодня вылазка не казалась чем-то серьезным, может быть, потому что кобольды не вызывали у меня опасений, хотя толпой они могли стать угрозой. И все же беспечность кружила голову, и когда я заехал на территорию поселения старателей, то широко улыбнулся уже поджидавшим меня там подельникам: прайдену с непроизносимым именем Бэйын-Куун, которого все называли просто Бэйн, и эльфу Нияну ди Близар. Я обратил внимание на то, что эльфы не скрывали своего полного имени — это почему-то для них был особый предмет для гордости.
          — Ахо! Ну что, готов, кылыс? — рыкнул прайден, мешая общепринятый со своим родным языком.
          — Да… э-э-э… секунду.
          Иавер Рэт подпрыгивал на месте и показывал странные знаки, привлекая мое внимание. Я подошел, хотя меня терзали глубокие сомнения, стоит ли в это лезть.
          — Слушай, я много думал… Мое исследование подтверждает теорию об «Исполнителе желаний», — уверенно заявил Зэм. — Первое. Этот артефакт есть!
          — Не вижу неопровержимых доказательств, — скептически произнес я.
          — Я уверен!
          — А, ну тогда конечно. А второе?
          — Второе. Чтобы воспользоваться его силой, необходимо принести в жертву трех других существ.
          — Логично.
          — Третье. Я долго изучал наследие Тэпа, и у меня есть кое-что интересное… Вот! — восставший явил моему взору необычный, изогнутый нож с рукоятью в узнаваемых геометрических узорах, которые так любят Зэм.
          — Ага, а этим ножом, надо полагать, сам Тэп бутерброды себе по утрам нарезал? — хмыкнул я.
          — Почти. Это особый, ритуальный нож! А шахта, где вы собираетесь искать артефакты, наполнена древней магией Тэпа!
          Естественно я уже понял, к чему клонит Иавер Рэт, но решил строить из себя дурака до последнего.
          — Ну и что?
          — Клюв принес в жертву троих своих спутников! Со спины он их убил или уболтал, высшие идеалы и прочие глупости наплел в оправдание своей цели — этого я не знаю. Но когда три жертвы были принесены, он получил свою награду. Исполнение желания! Понимаешь?
          — Понимаю. А от меня ты чего хочешь?
          — Я дам тебе этот нож, и ты в шахте убьешь им троих.
          Зэм уставился на меня, а я на него. Честно говоря, я думал, он озвучит это как-то более деликатно.
          — Убить своих спутников?!
          — Нет, конечно, — замотал головой восставший. — В шахтах опасно, мало ли, кого вы там встретите — мафия, контрабандисты… Тебе какая разница, чем горло врагу перерезать?
          — Хм… резонно, — согласился я.
          — Мне — знание, тебе — исполнение желания. Все честно.
          — Нож я возьму, но обещать ничего не буду.
          — Вот и договорились! — обрадовался Зэм, как будто уже получил подтверждение своей теории.
          Я повертел в руках нож — красивый, конечно, и наверное, достаточно дорогой, хотя и неудобный. Но в целом — ничего особенного, так что подвоха я не увидел. В конце концов, я могу просто им не пользоваться, и все.
          Дорога до шахты проходила в молчании, и меня это полностью устраивало! Худощавый, но шустрый эльф Ниян вызывал у меня опасений не меньше, чем здоровый, как орк, прайден Бэйн, так что приходилось обоих держать в поле зрения. В то же время я не испытывал сильной антипатии к ним, что стало решающим в моем выборе.
          До ближайшей шахты верхом добрались всего за два часа. Вход в нее выглядел как обычная пещера, внутри было темно и веяло прохладой.
          — Кобольды не охраняют свою территорию? — спросил я.
          — Эти твари сидят внутри и могут выпрыгнуть из-за стены в любой момент, — произнес Ниян.
          — Тья-эх! Ненавижу! — добавил Бэйн и первым шагнул внутрь.
          Темные тоннели с крошащимися стенами и потолком вызывали убийственные приступы клаустрофобии, но я старался держать себя в руках. Приклеившаяся ко мне сорока сидела на моем плече строго до входа, но при виде пещеры сделала вид, что у нее появились срочные дела, и упорхала в неизвестном направлении. Лошадей тоже оставили снаружи, и теперь шли пешком, частенько пригибая головы и еле протискиваясь между узких стен. Больше всего страдал, конечно, Бэйн.
          — Проклятые недомерки, нарыли нор, шойш!
          — Они и не приглашали нас в гости, — откликнулся Ниян.
          — Ничего, потерпят, акары. Ненавижу!
          — Одно гложет меня: зачем кобольдам артефакты? — снова заговорил эльф через минуту. — Они ни с кем не торгуют, ни с кем не делятся. Я думаю, что…
          — Тихо!
          Мы замерли. Острый слух прайдена, вероятно, улавливал больше звуков, потому что я ничего не слышал.
          — Туда! — уверенно сказал он, и мы, значительно ускорившись, последовали за ним.
          Бэйн не ошибся. Пробежав совсем немного по узкому тоннелю, я уже различал чьи-то вопли, а еще через минуту увидел источник. Толпа кобольдов, отчаянно вереща, нападала на кого-то всем скопом, но из-за их сгорбленных спин несчастную жертву не было видно. Зато было слышно!
          — Уберите лапы, тупоголовые твари! А-А-А! Вы за это еще ответите!!!
          Кобольды так увлеклись попавшимся бедолагой, что не заметили наше приближение. Впрочем, их бы в любом случае ничего не спасло — вояки из них никакие, а их шахтерские кирки, которыми они размахивали как оружием, и вовсе выглядели комично. Этот народец напоминал мне вставших на задние копыта козлов, над которыми долго ставили опыты в лабораториях. Уродливые морды с красными глазами излучали ненависть, хотя я видел и более адекватных кобольдов, сумевших приобщиться к цивилизации. Пи Тук-Тук, например, рассказавший мне о «Приюте Старателя». Или кобольды из Придонска на дне Мертвого моря. Впрочем, этот народ все равно традиционно относили к диким и полуразумным.
          Я насчитал дюжину маленьких, сгорбленных фигур, но мог ошибиться. Они мельтешили, нелепо пытаясь нас атаковать… но что может сделать дюжина неуклюжих недорослей с кирками против троих вооруженных противников, знающих военное дело? Мы не потратили много времени и сил, чтобы успокоить их всех. Я привычным движением вытер меч от крови, прежде чем убрать его в ножны, но испытывал при этом не самые радужные ощущения. Не люблю драться с теми, кто настолько слабее меня.
          — Слава астралу! Братья старатели! Я уже думал, сгину в этих пещерах…
          Связанный и основательно поколоченный кобольдами Зэм попытался принять сидячее положение, лязгая металлическими частями своего тела. Он с облегчением посмотрел на Бэйна и Нияна, но потом заметил меня и замер.
          — Надо же, какая встреча! — воскликнул я не удержавшись.
          — Знакомы, зур? — поинтересовался Бэйн.
          — Была такая неприятность.
          — Сам тогда разбирайся. А мы тут золотишко пока пошарим, эйш!
          Они принялись искать у убитых кобольдов ценности, а я подошел к восставшему и присел рядом с ним на корточки.
          — Мир тесен, товарищ Иавер Гахиджи, — тихо произнес я.
          — Я уже Сарбаз, а не Иавер.
          — На повышение пошел…
          Передо мной был тот самый комитетчик, который подставил меня на Диких островах во время турнира по Гоблинболу, и тот самый, которого я чуть не выбросил в астрал. Ну что ж, одного комитетского шпиона в «Приюте Старателя» я вычислил.
          — А стоит ли тебя развязывать?
          — Прекратите этот детский сад, товарищ Санников. Вы прекрасно знаете, что я просто выполнял свой долг!
          Помедлив несколько мгновений, не столько из-за раздумий, сколько для того, чтобы побесить Гахиджи, я все-таки его освободил.
          — Спасибо, — чуть раздраженно сказал он и добавил уже громче, чтобы мои спутники тоже услышали. — Послушайте, что я узнал. В глубине пещеры живет какое-то существо! Я хотел увидеть его, но кобольды меня поймали… Конечно, я один, а их двадцать!
          — Только они дети по сравнению с тобой, — ехидно вставил Ниян.
          — Ну… я не лучший воин в Сарнауте, — согласился Гахиджи.
          — Тогда почему ты один?
          — Предпочитаю тайную разведку открытым столкновениям…
          — Да ты прям к успеху идешь, куттас! — восхитился Бэйн.
          — Ладно, неважно, — перебил я. — Что за существо в пещере?
          — Я точно не знаю, мало что понял из их болтовни… Но кобольды трепещут перед этим существом и выполняют все, что оно ни прикажет. А оно хочет артефакты!
          Бэйн и Ниян перестали улыбаться и заинтересованно переглянулись.
          — Кобольды таскают мои артефакты какому-то пугалу в глубине пещеры? — уточнил эльф.
          — Судя по всему… Сами кобольды — скрытный и трудолюбивый народец, я никогда ничего против них не имел, но у них есть главарь! Или что-то вроде того.
          — Значит, наведаемся к нему! — оскалился прайден, и в этот момент его лицо особенно походило на звериное.
          — Берегись! — крикнул я, рефлекторно хватаясь за меч.
          Кобольд выскочил как из-под земли, кинувшись на оказавшегося к нему ближе всех эльфу. Бэйн одним махом разрубил его едва ли не пополам, но все равно опоздал — ржавая кирка торчала из живота Нияна и тот, прижав к нему руки и попятившись, упал.
          — У-у-у… ненавижу! — зарычал прайден и со злости ударил кобольда топором еще несколько раз.
          Я подскочил к Нияну, пытаясь оценить масштаб повреждений. Из раны хлестала кровь и я не рискнул попробовать вытащить из его тела кирку.
          — Больно… убей… осторожно! — прохрипел он, цепляясь за мои руки.
          Иногда смерть милосердней. Даже принимая во внимание то, что не каждый может воскреснуть после нее! Дотащить эльфа с распоротым брюхом до «Приюта Старателей» мы все равно не успеем, он умрет по дороге. Я достал нож и одним резким движением вогнал его в сердце Нияна по самую рукоять.
          — Мы тебя воскресим, — пообещал я, глядя в остекленевшие глаза эльфа, так и оставшиеся широко распахнутыми.
          И только сделав это, я вдруг осознал, что держу в руках нож Иавера Рэта.
          — Проклятье!
          Дернувшись, как ужаленный, я отшвырнул от себя клинок, словно тот был ядовитым. Насколько чокнутый восставший прав в своих изысканиях? Хотя мне и не верилось в это до конца, но все же… я принес первую жертву?
          — Чего переполошился, кылыс, первый раз что ли своего убил? — сердито пробухтел Бэйн. — Жрецы разберутся… Эй-хья! Давай-ка пока припрячем его вот сюда, а потом заберем, на обратном пути.
          Он явно не собирался из-за смерти друга откладывать поиск артефактов… Хотя с чего я взял, что они были друзьями? Мы аккуратно перенесли тело эльфа в крохотный закуток, подальше от глаз, и прикрыли это место булыжниками. Ритуальный нож я поднимать не стал. К демонам этого Рэта вместе с его идеями и Тэпом в придачу! Таскать с собой эту мерзость я больше не буду!
          — Может, стоит вернуться сюда с подкреплением? — с сомнением в голосе протянул я. — Мали ли, что там за главарь…
          — Я ни с каким подкреплением делиться артефактами не собираюсь! — отрезал Бэйн и уверенно зашагал вглубь пещеры. — Не дрейфь, кылыс, и не такое видали.
          — Ну, ну…
          Я двинулся следом, уже не выпуская из рук меч. Гахиджи, судорожно озираясь по сторонам, пристроился рядом.
          — Я эту тварь не видел… И вообще первый раз слышу, что кобольды кому-то там поклоняются, — произнес он. — Странно это все.
          Мне это напомнило ящеров, исполнявших приказы демона, и я, в отличие от прайдена, не рвался вперед очертя голову. Похлопав себя по карманам, нащупал амулет Зосимы, наполненный загадочной «Верой», которым я убил демона в краю Вечной Ночи. Интересно, у него есть срок годности?
          — Эй, ты знаешь, куда идешь? Мы же тут заблудимся! — крикнул Гахиджи Бэйну, когда он замер на очередной развилке, а затем уверенно повернул направо.
          Я понятия, не имел, как прайден выбирает дорогу, но старался запоминать, сколько раз и куда мы свернули.
          — Мой нюх не ошибается, эйш! Я всегда знаю, куда идти.
          Тоннели стали немного шире, но искривлялись под самыми невероятными углами. Даже мощные фонари не давали достаточно света, чтобы разглядеть рельеф, и я пару раз споткнулся, и трижды вписался плечами и головой в каменные выступы. Если кобольды используют шахту, как дом, то глядя на грубые стены тоннелей становилось понятно, что эстетической стороной вопроса подземный народец не озадачивается.
          После Нияна мы вели себя куда менее беспечно. Я не выпускал меч из рук, готовый к атаке в любой момент. И не зря — кобольды напали на нас дважды. Первый раз их было двое, зато свалились они откуда-то с потолка. Находившийся к ним ближе Бэйн срезал обоих одним ударом топора даже не останавливаясь, так что мне просто осталось перешагнуть через два трупа. Второй раз их было уже четверо, но и они не доставили проблем. Узкое пространство и темнота давали им преимущество, но я услышал посторонние шорохи еще до нападения, а Бэйн наверняка еще и точно определил место, где они прятались.
          Мне было сильно не по себе от их убийства. Дикие, но все же разумные существа вызывали в глубине души жалость, тем более, если ими кто-то управляет против их воли. В отличие от огромных, сильных ящеров, кобольды выглядели беспомощными. И хотя одному из них удалось, воспользовавшись фактором внезапности, смертельно ранить одного из нас, я все равно чувствовал себя паршиво.
          Шли молча, чтобы не пропустить атаку, пока Бэйн первым не нарушил молчание.
          — Там, эйш! — азартно прорычал он и, неожиданно встав на все четыре лапы, сорвался на бег.
          Не часто увидишь прайдена, бегающего вот так, по-звериному, и это скорее всего означало, что нас ждет что-то действительно впечатляющее. Конечно мы с Гахиджи безнадежно от него отстали. К моменту нашего появления на месте событий Бэйн уже дрался с целой толпой кобольдов. Их было несколько десятков, не меньше!
          Огромная с пугающими размерами сталактитами пещера, в которой мы очутились, освещалась тонкими лучами света, пробивающихся откуда-то сверху, через щели в каменной толще. Хоть здесь с видимостью проблем нет! Топор прайдена мелькал с колоссальной скоростью, и с ходу вломившись в толпу, я все же старался держаться подальше от него. У кобольдов не было никакого понимая о тактике, они просто наваливались скопом со своими кирками, которыми еще и задевали своих.
          Я вертелся юлой, Бэйн оглушительно рычал неподалеку, и даже Гахиджи, не бог весть какой боец, тоже вносил свою лепту. Меня поражало, насколько кобольды не боятся смерти. Они просто нападали на нас, остервенело кидаясь прямо на оружие и вопя изо всех сил! Что можно защищать с такой самоотверженностью?! Разве что их кто-то заставляет это делать…
          Полностью сосредоточиться на кобольдах у меня не получалось, и это несколько осложняло мою жизнь. Размахивая мечом, я постоянно ждал появления демона, искал его глазами, и это здорово отвлекало, так что я едва не пропустил атаку, которая грозила обернуться для меня проломленной головой. Увернуться я успел и даже наказал нападавшего, а затем и его соратников… Но никакого демона так и не появилось.
          Оставшиеся кобольды вдруг резко отступили, как по приказу, и буквально в считанные мгновения скрылись в темноте боковых тоннелей. Заляпанный с ног до головы кровью Бэйн удовлетворенно обозрел поле боя.
          — Акары! Тья-эх!
          Он тяжело дышал, но глаза его горели, и казалось, что прайден не против продолжить схватку и только и ждет того, кто еще посмеет оказать ему сопротивление. Выглядел он в этот момент настоящим маньяком и безумцем. Впрочем, я скорее всего мало чем от него отличался.
          Обернувшись на Гахиджи, я убедился, что тот тоже почти не пострадал. Во всяком случае Зэм стоял на ногах, растерянно глядя по сторонам.
          — Да что это с ними со всеми такое? Кобольды не бывают настолько озлобленными!
          Я хотел было озвучить свою версию, что ими кто-то управляет, но Бэйн меня опередил.
          — Вот что с ними такое! — сказал он и ткнул пальцем в центр пещеры.
          Там, на высоком, явно искусственном постаменте, лежала груда всякого хлама — камней, каких-то обломков, грязных предметов, по виду древнее Пирамиды Тэпа. Но весь этот мусор объединяло одно — льющийся изнутри свет.
          Артефакты!
          — На это все плато Коба можно купить, эйш!
          Мы подошли ближе, разглядывая невзрачные предметы.
          — Часто старатели такое находят? — спросил я.
          — Не знаю, кылыс, такими находками не хвастаются… — медленно протянул Бэйн, — и не делятся.
          Я выхватил меч, но прайден был быстрее. Одним движением он резко притянул к себе Гахиджи и приставил нож к его горлу.
          — Опусти меч, куттас, а то твой дружок останется без головы, клянусь Гласом!
          Скользнув по лицу восставшего, мой взгляд приклеился к ритуальному ножу Иавера Рэта в руках Бэйна. Я выбросил его, а этот ублюдок подобрал!
          — Ладно, только не нервничай, — произнес я, осторожно положив свой меч на землю. — Забирай артефакты и проваливай.
          — Пни мне меч и отойди подальше, вон туда, чтоб я тебя видел…
          — Ну ты и сволочь! А как же твой напарник, Ниян? Бросишь его? — прошипел я, правда покорно отступив в указанное место.
          — Он мне никто. Как и ты. Шойш!
          Не выпуская Гахиджи из крепкого захвата, он уставился на сокровища, которые уже считал своими. Алчный взгляд проскользил по артефактам, и Бэйн довольно осклабился. Пока он наслаждался богатством, я покосился на свой меч, сиротливо валявшийся у стены. Слишком далеко. Даже если я успею схватить его, а потом метнуться к прайдену и укоротить его на голову, Гахиджи к этому времени уже отправится к праотцам. Хоть я и не испытывал симпатии к комитетчику, но убивать его вовсе не входило в мои планы.
          Я сделал крохотный шажочек к Бэйну. А затем еще. Вот бы его чем-то отвлечь…
          Сорока спикировала сверху на слишком увлекшегося артефактами прайдена, с явным намерением оставить его без глаз. Серьезного урона она не нанесла, но он отпрянул от нее – и этой секунды мне хватило, чтобы подскочить и выбить нож из его руки. Бэйн замахнулся, и наверняка снес бы мне голову одним ударом своей когтистой лапищи… но когда надо, я тоже умею быть быстрым. В его горле забулькало и кровь хлынула фонтаном, когда я воткнул в него отвоеванный клинок.
          В моей душе не родилось даже намека на жалость — ненавижу предателей! Но мысль о второй жертве Тэпу неприятно царапнула.
          — И как только аллоды носят таких негодяев! — произнес Гахиджи, потирая горло. Больно ему не было, но страшно — вполне.
          Я поднял меч и с оружием сразу стал чувствовать себя увереннее. Довольная собой сорока уселась мне на плечо и принялась разглаживать перья.
          — Ты вовремя, фея.
          Она подняла голову и заинтересованно уставилась на меня черным глазом. Похоже, «Фея» ей приглянулась.
          — Что, нравится?
          — Кар!
          Оглядевшись по сторонам — вокруг было пусто и спокойно — я высказал Гахиджи здравую мысль:
          — Артефакты мы нашли, предлагаю убраться отсюда.
          — Поддерживаю, товарищ! Что-то я уже не горю я желанием в столь скромном составе встречаться с главарем кобольдов. Но нужно собрать все это и доставить на имперский склад… Семер Кийя будет в восторге от такого пополнения ее запасов!
          Не успел я открыть рот, чтобы всецело согласиться, как на меня обрушился потолок. Образно. Но ощущения были именно такими! В голове образовалась каша, и на мгновение я лишился зрения и слуха, и вообще всего. Потерял все ориентиры и забыл даже собственное имя…
          И только где-то на задворках сознания упрямо формировалась мысль, что это не физический удар. Ментальная магия. Кто-то очень сильный атакует мой разум! И как только я это понял, оковы сразу спали. Нет, неизвестный мистик не оставил попытки воздействовать на меня, но я не собирался гостеприимно впускать его в свою голову. Слух и зрение вернулись. Я резко развернулся… и остолбенел.
          Мне уже довелось увидеть много мерзких тварей, но это было самым отвратительным из всех! Из-за балахона я не мог разобрать, есть ли у него ноги, но две непропорционально длинные и неправдоподобно худые руки имелись. Круглая голова была лишена всякой растительности, да и кожа будто тоже отсутствовала — одно лишь переплетение серых в струпьях мышц с пульсирующими прожилками. Глаза светились, но почему-то казались пустыми, стеклянными. Такие глаза бывают только у слепых. Но самое ужасное, что на его лице шевелились щупальца, больше всего напоминающие червей. Именно эта тварь была изображена на табличке, которую мне вручил Пи Тук-Тук, когда я его спас на Ржавых руинах.
          Тошнота подступила к горлу. Кем бы ни было это существо — оно должно умереть!
          — Нет…
          Надрывный стон Гахиджи заставил меня обернуться. Восставший, неестественно дергаясь, как от удара электричеством, тянулся за ритуальным ножом.
          — Нет… нет…
          В оцепенении я наблюдал, как он поднимает нож дрожащими руками и подносит к собственному горлу.
          — СТОЙ!
          Я рванул к нему и, повалив на землю, вцепился в его руки, пытаясь отвести лезвие в сторону, но в Гахиджи откуда-то взялась невероятная силища, которой раньше за ним не наблюдалось. Когда-то я хотел убить его, а он отчаянно сопротивлялся, сейчас все было наоборот. Мы оба держались за рукоять ножа, но я хотел его спасти! От напряжения вены вздулись на моих руках, но клинок все равно уже касался шеи Зэма. В теле восставшего не было крови, лишь из металлических трубок засочилась зеленоватая жидкость.
          Единственным способом избавить разум от чужого влияния — это убить мистика, но стоит мне отпустить руки, Гахиджи сразу перережет себе горло. Хотя и удерживать его становилось все тяжелей, и я уже чувствовал, что долго не продержусь. Комитетчик не контролировал себя, но все понимал.
          — Нет… нет… — хрипел он в ужасе.
          Мне не хватало воздуха, руки слабели. Это не могло длиться бесконечно. Восставший дернулся, и заменяющая ему кровь жидкость брызнула мне на лицо. Его глаза потухли и пальцы разжались, оставив нож в моих руках.
          Третья жертва.
          Я поднялся на ноги, второй раз подобрав свой меч. Наверняка эта червелицая тварь чувствовала мою ярость и прекрасно понимала, на кого она направлена. Продолжая ощущать попытки проникнуть в свой мозг, я направился к чудовищу. Оно попятилось. Его мягкое, гибкое тело не предназначено для боя, все, чем обладал червелицый, — это магия разума. Но ей меня не достать. 
          Червелицый продолжал отступать назад, и его паника была почти осязаемой. Видел монстр меня или нет своими слепыми глазами, но когда я замахнулся мечом, он рефлекторно закрылся руками, как будто эти две тонкие ниточки могли его защитить. Я воткнул клинок ему в брюхо и распорол его почти до самого плеча, почти не встретив сопротивления, будто в теле чудовища не было костей. Густая и серая кровь потекла по лезвию. Червелицый конвульсивно задергался, но через секунду глаза его стали тусклыми, а руки безжизненно повисли. С хлюпающим звуком он соскользнул с меча и упал на землю.
          Несколько секунд я ждал, что существо растворится в воздухе, ведь демоны не оставляют ничего после себя, но в глубине души уже понимал — если есть кровь, значит это не демон.
          — Браво. Видишь, как все удачно разрешилось?
          Я резко развернулся.
          — Ты?
          Иавер Рэт выглядел совсем не так, как его привыкли видеть — ссутулившимся и придурковатым. Он стоял, гордо расправив плечи, высоко задрав нос и ухмыляясь. И он был прозрачным, как призрак.
          — Да, это я. Рад, что ты выполнил мои указания. Мой повелитель великий Тэп будет доволен новым Искрам, что ты принес ему в жертву.
          — Я тебя убью!
          — Побереги силы, это всего лишь моя проекция.
          — Я найду тебя и убью! Твой повелитель будет доволен твоей Искрой?
          Призрак культиста Тэпа расхохотался и исчез, оставив меня одного, наедине с мертвыми кобольдами, Бэйном, Гахиджи и неизвестным чудовищем. Хороша же моя первая вылазка за сокровищами!
          Дорогу обратно я все-таки умудрился отыскать с первого раза, нигде не заблудившись. Мы углубились в пещеру достаточно далеко, и пока я дотащил полуметаллическое тело восставшего до выхода, основательно выбился из сил. Пришлось присесть на камень и отдышаться, ведь мне еще нужно вернуться за Нияном, которого я тоже не собирался оставлять в шахте. С эльфом дело пошло пободрее — он был не таким тяжелым, да и нести его гораздо ближе. 
          На меня почему-то никто больше не нападал, хотя я отчетливо слышал шорохи и чувствовал чье-то присутствие рядом. Может кобольды благодарны за то, что я избавил их от влияния монстра? 
          Третий мой рейд в пещеры кобольдов дался с огромным трудом — я устал и хотел поскорее покинуть это место. На постаменте к моему возвращению уже не осталось ни одного артефакта — кобольды утащили их вместе с ритуальным ножом, пока я возился с Гахиджи и Нияном, и почему-то я с удивлением почувствовал облегчение. Семер Кийя будет крайне недовольна, если узнает, какой клад упустила, но я так вымотался, что мне уже было все равно. Тело Бэйна все так же валялось на земле — на него мне было плевать, а вот так и не исчезнувший червелиций не давал покоя. Кобольды кажется не спешили воздавать почести своему таинственному вожаку, и это убедило меня окончательно в том, что они действительно подчинялись ему против воли. Брать в руки червивую голову было противно, но пришлось себя пересилить — я брезгливо пихнул ее в рюкзак и огляделся. Больше мне делать здесь было нечего.
          Обратный путь до «Приюта Старателя» растянулся вдвое. Я ехал верхом и вел за собой двух лошадей, на которых уложил тела Гахиджи и Нияна, все еще надеясь, что их можно воскресить. На плато Коба опустилась ночь, степь остывала прямо на глазах, и становилось холодно. Мои руки замерзли, и я был рад увидеть наконец уютный свет, лившийся из окон трактира, откуда доносились развеселые голоса. Жизнь в «Приюте» продолжалась.
          Первым, на кого я обратил внимание внутри, был Иавер Рэт, спокойно сидевший за тем же столом, где я увидел его впервые. Ярость вспыхнула во мне с новой силой. Культист Тэпа даже не пытался скрываться! Выхватив меч, я рванул к нему и, придавив столешнице, приставил лезвие к его горлу.
          — Ну что, тебе все еще весело?
          Сцена не осталась незамеченной. В трактире смолкли разговоры и все повскакивали с мест, еще правда не понимая, что происходит и за кого заступаться.
          — Вас не поймут, капитан Никита Санников, — произнес Зэм одними губами, чтобы понял только я, и нагло улыбнулся.
          Если я просто отрублю ему голову, не дав объясниться, то следующая отрубленная голова будет моей. Но и позволить ему заговорить я теперь не могу, ведь он откуда-то знает правду обо мне… Я почувствовал себя загнанным в ловушку.
          — Все в порядке, у моего друга просто плохое настроение, — громко произнес Иавер Рэт, все еще прижатый к столу.
          От напряжения у меня даже побелели пальцы, но здравый смысл все же возобладал. Скрипнув зубами, я медленно убрал меч от его горла. Надо было убить его тайком, без свидетелей.
          — Все в порядке! — повторил Зэм, но уже заведенная публика жаждала подробностей.
          — Где твои спутники, парень? — крикнул кто-то. — Вы уходили за артефактами втроем!
          — На улице, — процедил я, не в силах справиться с собой и перестать прожигать взглядом восставшего. — Им нужен жрец.
          Объяснять, для чего, не пришлось. Все понятно и так. Никому здесь не нужен жрец, чтобы покаяться в своих грехах. Народ заинтересованно потянулся на выход, будто до этого ни разу не видел трупов, и мы остались с Рэтом в трактире практически одни.
          — Не рекомендую тебе никому рассказывать о том, что с тобой случилось, — тихо произнес он. — Моему хозяину нужны Искры. Чем больше, тем лучше. Я называю это вирусом жадности! Он поражает всех! Один исполняет свое желание, трое других расхлебывают то, что он натворил!
          — И где же исполнение моего желания? — огрызнулся я.
          — О, ты получишь, о чем мечтал! «Исполнитель желаний» позволяет воплотиться в жизнь только самым сокровенным стремлениям. Ты можешь кричать на всех углах, что мечтаешь о всеобщем благе, мире во всем мире и прочих возвышенных материях. Но в итоге получишь то, что хочешь на самом деле! Власть и силу! Такова уж натура жителей Сарнаута. Не переживай. Тэп тоже такой.
          Внутри все кипело так, что мне срочно нужно было выйти на воздух и охладиться. К демонам силу и власть! Я видел, как возродился Тэп, и единственное, о чем мечтал в данную минуту — увидеть, как он опять сдохнет.
          На улице собравшаяся толпа уже сняла тела Гахиджи и Нияна с лошадей и уложила на землю.
          — А откуда взялся Зэм, с тобой ведь вроде прайден был? — недоуменно поинтересовался Филимон — эльф, с которым я еще вчера патрулировал территорию вокруг «Приюта».
          — Удивительные метаморфозы, да? — рявкнул я.
          Мой взгляд зацепился за Бертилию ди Плюи, Историка, равнодушно плывущую мимо. Очень кстати! У меня как раз к ней важно дело.
          — Можно вас на минутку?
          Не очень-то вежливо схватив эльфийку под локоть, я потащил ее подальше ото всех, чем вызвал бурю справедливого негодования. Но я был так зол, что на сантименты нервов не хватило.
          — Что вы себе позволяете?!
          — Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное? — без предисловий спросил я, раскрыв перед ней свой рюкзак.
          Ее любопытство победило возмущение, и она осторожно заглянула внутрь.
          — И?! Что это? — поторопил я.
          — По всей видимости… не что, а кто.
          — Ну и что это за кто?
          Она задумалась. И вид у нее был весьма растерянный.
          — Эта тварь командовала кобольдами в шахте, — произнес я, нахмурившись.
          — Я, честно сказать… первый раз такое вижу. Но я знаю, кто может помочь. Саранг Хэн. Он как-то делал доклад о странных существах Сарнаута и упоминал легенды о неких э-э-э… «червелицых».
          Ну хоть не у одного меня возникла такая ассоциация.
          — Где его искать?
          — В лагере Историков в Полуденных Пределах. Я отправляюсь туда завтра с утра.
          С одной стороны, отправляться неизвестно куда с проводником — гораздо продуктивнее. С другой, через три дня я снова должен встретиться со своими друзьями в условленном месте, и мне точно не успеть вернуться к этому времени. Поколебавшись, я все же произнес:
          — Полагаю, вам в пути понадобится охрана.

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    К ОГЛАВЛЕНИЮ
    Глава 47. Знакомство на Ржавых руинах
          Почему-то мне казалось, что на Медвежьей Поляне должно что-то измениться, но лагерь торговцев был все таким же суматошным и шумным. Разве что военных поубавилось. Я быстро пробежал глазами переданный мне Номархом Усеркафом приказ полковника Жгута Кровавых возвращаться в свое расположение на Асээ-Тэпх. До нас не долетало никаких новостей о том, что происходит у Пирамиды Тэпа, но это и к лучшему, потому что если бы случилось что-то плохое, мы бы сразу узнали. Вероятно, до открытого столкновения все же не дошло, и я рассудил, что Историки никуда не ушли и все еще выступают живым щитом между Империей и Лигой. Может быть, идет какое-то расследование, связанное с незаконным проникновением лигийцев в Пирамиду?
          — Мы должны вернуться на Асээ-Тэпх.
          — Да, я знаю, — кивнул Усеркаф. — Мне сообщили, что вы уходите.
          — Что на счет Плу?
          — Здесь был Барыга со своими наемниками. Они приперли Плу Крохобора к стенке его же склада со Святым оружием и кое-что выяснили. Я в гущу не лез. Так, в сторонке постоял, уши погрел… Нет, Плу не был обманщиком — всего лишь контрабандистом. Его оружие заряжалось силой великих магических артефактов с плато Коба. Это восточная часть аллода. Пираты умело хранили свой секрет. Артефакты обладали невиданной силой, вы, впрочем, сами это видели. Сделка бы состоялась, но тут случилось то, чего никто не ждал, и в первую очередь сам Плу: артефакты полностью утратили магию Света! Но это еще не все. Дальше — хуже. Сейчас они вновь набирают силу.
          — Только на этот раз силу Тьмы, — проговорил я, сопоставив с происходящим слова духа Тенсеса.
          — Откуда вы знаете? — удивился Усеркаф.
          — Интуиция. Продолжайте.
          — Недавние Святые плащи душат своих обладателей, клинки наносят раны… Да, это сила Тьмы.
          — Это обесценило оружие? — уточнил Миша.
          — Что вы, мощь проклятых артефактов нарастает, и они стоят все дороже и дороже! Теперь на плато Коба устремились все окрестные искатели приключений, пираты, дезертиры. Солдаты массово покидают части и тоже бегут туда. Все хотят заработать. Вот такие дела!
          — У Империи там есть ставка?
          — Да, на Рыжем Сырте. Не спрашивайте меня, что это означает, — какой-то местный диалект, наверное. Там базируется полк Булата Праведных. Один из самых разумных орков, что мне встречались.
          Попрощаться с полковником Жукиным не удалось, так как приказ Жгута Кровавых звучал однозначно — возвращаться немедленно. Переночевать решили на Медвежьей Поляне, чтобы рано утром сразу же отправиться на Асээ-Тэпх. У нас оставался последний относительно свободный вечер вдали от родных казарм центрального лагеря. Миша с Лизой даже не стали делать вид, что хотят провести это время в нашей дружной компании, и просто молча ушли. Лоб нацелился на запавший ему в сердце трактирчик в большом шатре, где проходили звериные бои, и зазывал нас с собой, но шум болельщиков меня совсем не манил. Хотелось побыть в тишине и подышать напоследок хвойной прохладой.
          — Как хотите, а я того… угощусь. Кто мне на Асээ-Тэпх еще пива нальет?
          Проводив его взглядом, я вопросительно посмотрел на Орла, но тот, сообщив, что у него другие планы, о которых он, правда, распространяться не стал, тоже ретировался, и рядом осталась только Матрена.
          — Посидишь со мной? — спросил я, обрадованный, что не все разбежались по своим делам кто-куда.
          — М-м-м… ну вообще-то… — растерялась она. — Может, ты просто поспишь, Никита? Ты выглядишь уставшим. Как лекарь, я рекомендую тебе пойти и отдохнуть, вряд ли на Асээ-Тэпх у тебя будет такая возможность.
          — Э-э-э… хорошо. Я просто хотел подышать воздухом.
          — Я пойду, Ник… Не задерживайся здесь, ладно?
          Я озадаченно кивнул, и она ушла, оставив меня в одиночестве. Странные дела творятся.
          Сгущались сумерки, торговцы давно закрыли свои лавки, вокруг почти никого не было, кроме праздно шатающейся охраны, и стояла тишина. Лишь только приглушенный шум доносился от центрального шатра. Я уселся на какой-то ящик и прикрыл глаза. Проблемы разрастались как снежный ком: Святое оружие превратилось в проклятое, и теперь, когда за ним охотятся все, кому не лень, трудно спрогнозировать, как в итоге все это повлияет на баланс сил; плюс демоническая угроза набирает обороты. Но хотя бы стало понятно, кто за всем этим стоит. Гурлухсор! По дороге до Медвежьей Поляны Миша освежил наши знания по истории: Гурлухсор — Великий Маг, который после смерти Незеба оспорил власть вставшего у руля Империи Яскера, но проиграл короткую гражданскую войну. Надо же, какие личности выползают из тени!
          — Бросили все тебя?
          Я покосился на подошедшего с двумя здоровенными пивными кружками Лба, одну из которых он протягивал мне.
          — Ага, даже Матрена куда-то делась… Куда она могла пойти? Ты ее не видел?
          — Хех, — покряхтел Лоб, отпив пива и довольно зажмурившись. — Больно далеко ты смотришь, Ник.
          — В каком смысле? — не понял я.
          — Так далеко, что уж и не видишь, чего у тебя под носом делается.
          Я впал в задумчивость минут на пять, и на меня наконец снизошло озарение. Внезапный отказ Кузьмы гульнуть со мной в борделе, и все эти его проявления заботы, почему-то до этого момента казавшиеся только дружескими… Зато теперь все встало на свои места.
          — Она с Орлом ушла, да?
          — Долго ж ты думал.
          — Хм… а зачем было скрывать?
          — Так никто шибко и не скрывал. Кто ж виноват, что ты такой несоорба… несоозраб…
          — Тупой.
          — Да.
          — Спасибо, дружище.
          — Не за что, чего уж там.
          Я сделал глоток крепкого пива, размышляя, как отношусь к открывшейся вдруг информации. С одной стороны я и не претендовал на место Орла, скорее даже наоборот — всячески избегал, так что подобное развитие событий окончательно избавило меня от возможных неловких ситуаций, и мне вроде бы стоило порадоваться… Но с другой, отчего-то все равно остро захотелось набить ему морду. Этой мыслью я поделился с сидевшим рядом Лбом.
          — Дык у тебя этот… синдром старшего брата, во, — выдал он, ввергнув меня в очередной ступор.
          — Как же ты иногда удивляешь, Лоб, — невольно заулыбался я. — Давно ты от рассказов про глухонемого орка с собакой к книгам по психологии перешел?
          — Ну-у-у… — протянул он с мудрым видом и почесал топором затылок.
          На следующее утро моя кровожадность не то чтобы сошла на нет, но первым, что я увидел, была трогательная картина, как Кузьма помог Матрене взобраться на лошадь, и экзекуцию пришлось отложить. Для себя я решил, что не буду вмешиваться не в свое дело… Пока.
          — У меня ведь не будет повода поправить симметрию на твоем лице? — тихо произнес я, когда Орел отошел от Матрены и уже взял за вожжи своего лютоволка.
          — Ты сначала определись, что для тебя повод, — огрызнулся он довольно жестким тоном.
          — Не смотри на меня, как на соперника, Орел, у меня нет притязаний.
          — И в чем тогда проблема?
          — Я как раз надеюсь, что проблем не будет.
          — Со своими проблемами мы разберемся сами! А ты лучше продолжай дальше спасать мир, не отвлекайся. Слишком много ты на себя берешь…
          Это был тот момент, когда тело срабатывает быстрее, чем мозг. Во мне долго копилось напряжение, требовавшее выхода. И нашедшее. Хотя, конечно, это совсем не та разрядка, о которой я мечтал…
          — Прекратите! С ума сошли?! ПРЕКРАТИТЕ НЕМЕДЛЕННО!!!
          Лиза швырнула заклятие в Орла, и его движения стали замедленными. Это была отличная возможность выбить ему зубы, но Лоб с воплем «Вы чо, охренели?» уже заломил мне руки за спиной железной хваткой и оттащил меня назад.
          — Может, посадить их в сугроб, охладиться? — предложила Лиза.
          Но моя резкая вспышка так же резко пошла на убыль. Я освободился из захвата Лба, сковавшая Орла магия ослабла, и мы, бросив друг на друга злые взгляды, направились к своим животным.
          — Да что с вами такое?! — растерянно произнесла Матрена.
          Поездка до Асээ-Тэпх происходила в тягостном молчании. Мы с Орлом не разговаривали друг с другом, демонстративно соблюдая дистанцию, хотя мне внутри было сильно не по себе от этого. Переход от холодного Эльджунского леса к влажным тропикам тоже не добавил оптимизма — дышать стало трудно, пульс зашкаливал и перед глазами прыгали точки. В остальном никаких препятствий мы не встретили: болото Техио обошли по большой дуге, лигийцы не показывались, зато имперские блокпосты исправно несли службу. Первый же встречный патруль подтвердил, что стычки с Лигой у Пирамиды Тэпа не случилось, да и вообще за это время ничего особо не произошло, словно стороны заключили временное перемирие.
          Прибыв в центральный лагерь, я неожиданно почувствовал себя так, будто вернулся домой. Первым делом отвел Старика в загон и сразу же направился к полковнику, размышляя по дороге, стоит ли ему рассказывать о разговоре с духом Тенсеса и не примут ли меня за сумасшедшего. Даже мои друзья скептично отнеслись к такому известию, когда я им все рассказал. Скорее всего они посчитали, что это какая-то галлюцинация, рожденная магией Тьмы, но я был уверен, что мне ничего не привиделось.
          Жгут Кровавых не меньше минуты смотрел на меня не моргая после того, как я замолчал.
          — Скажу честно: если бы эти новости мне принес кто-то другой, я бы отправил его на обследование! Ты разговаривал с духом Тенсеса? Немыслимо! Но тебе… хм, я верю тебе. А значит, я должен поверить и во все, что сказал дух. Гурлухсор, значит… Знаешь, кто это?
          Я кивнул.
          — Давненько о нем не было слышно… Не успокоился, выходит. Ладно, о Гурлухсоре я доложу, куда следует, это работа для Комитета. Теперь слушай внимательно. За то время, что вы бегали по Эльджуну, мы не особо продвинулись. Преодолеть магическое поле и попасть внутрь пока никому не удается.
          Из моей груди невольно вырвался вздох. Три недели! Нефер Ур, будучи восставшим Зэм, конечно, способен продержаться так долго, а орка и хадаганца, которые были с ним, я лично вывел из пирамиды. Лигийский наместник и его витязи скорее всего прекрасно знали, что им придется какое-то время находиться отрезанными от внешнего мира, и заранее подготовились к такому развитию событий. Но ведь внутри еще находится Архивин, руководитель Историков! Надеюсь, у него есть хотя бы вода.
          — Ученые Зэм каждый день кричат о том, что еще немного, еще чуть-чуть — и они взломают это проклятое поле, что не дает попасть внутрь, — продолжил полковник. — Я уже не верю их обещаниям.
          — А лигийские маги?
          — Тоже ничего не добились. Но если это все Лига подстроила, то не больно они и стараются. Но это ладно, сейчас главное — артефакты Тьмы с плато Коба, тем более, если они связаны с тем, что происходит в Пирамиде. Мы ничего не знаем об их природе. Комитетом Незеба учреждена специальная комиссия, которая занимается ими, и руководит этой комиссией комиссар Семер Кийа. Железная баба! В прямом и переносном смысле. И в связи со сложившейся ситуацией, она получила право отдавать приказы любому солдату Империи, не глядя на заслуги и регалии.
          — Однако! — не сдержавшись, цокнул языком я.
          — На плато всегда было спокойно, но из-за массового дезертирства все стало выходить из-под контроля. Я отправляю туда дополнительные отряды, к полковнику Праведных, так что чемоданы можешь не распаковывать. Место называется Рыжий Сырт, там находится наш восточный лагерь.
          Словом, долго побыть «дома» не удалось. О полковнике Праведных с плато Коба я уже был наслышан от Усеркафа, а вот необходимость отчитываться еще и перед комитетчицей Семер Кийа, мягко говоря, не радовала. Вместе с нами на новое место дислокации командировалось еще целых семь групп Хранителей! Таким внушительным составом мы бодро отправились в восточную часть Святой Земли.
          Уже побывав на западе огромного аллода и внезапно выяснив, что его занимают холодные леса, я внутренне был готов увидеть на востоке все, что угодно. Но на последнем посту, у границы Асээ-Тэпх, нам не вручили теплых вещей, значит, прохлаждаться на плато Коба не придется.
          — Великий Незеб! Народ, мы, кажись, домой телепортировались! Посмотрите там, Незебград нигде не виднеется поблизости?!
          Все здесь и впрямь напоминало Игш — потрескавшаяся пустыня до самого горизонта, сколько хватало глаз, выжженная солнцем трава, сухой ветер и пронзительной голубизны небо над головой. А когда мы достигли Рыжего Сырта, сходство стало абсолютным. Гарнизон полковника Праведных походил на ИВО как близнец и выглядел куда значительней, чем его собрат на Эльджуне, причем стройка продолжалась — лагерь еще разрастался. Здесь имелся приличных размеров плац, по бокам которого громоздились казармы, склады и административные здания, гудела мана-станция, и многочисленные плакаты с патриотическими лозунгами призывали к героизму и самоотверженности во имя Родины. Тени от высоких тополей спасали от пекла, довершая этот весьма ностальгический пейзаж.
          Булат Праведных встретил пополнение с энтузиазмом, хотя был чем-то серьезно раздражен. Началось все с привычного инструктажа для офицеров, который не принято откладывать в долгий ящик. Мы только и успели пристроить ездовых питомцев, и через пятнадцать минут уже сидели в душном ангаре, сосредоточенно взирая на полковника — низкорослого и плечистого орка, и двух восставших Зэм, одной из которых была комитетчица Семер Кийа, занимающаяся артефактами Тьмы, а вторым — ученый, представившийся Номархом Клахтэном и, очевидно, занимавшийся ими же.
          — Сначала о самом неприятном, — начал полковник, грозно глядя на всех исподлобья. — Дезертиры. Штаб повадился присылать мне всякую шваль! Последнее пополнение — вообще штрафной батальон! И это на рубеж, где, возможно, решается исход войны! Чем они там думают в штабе? Впрочем, я знаю, чем…
          Он замолчал ненадолго, и судя по выражению лица, пауза ему понадобилась для того, чтобы проговорить про себя нецензурную часть своей речи.
          — В штрафбате сплошь бывшие дезертиры… и будущие. Предыдущий приказ — отрубать им бошки на месте – мне нравился больше. Ведь тот, кто один раз предал, — навсегда гнилая душонка. Только прибыли в лагерь, сразу подняли бунт! Некоторым удалось сбежать, но ничего, мы их достанем из-под земли! А некоторых успели схватить… Плеткой выпорол каждого лично!
          С этим словами он обвел нас таким кровожадным взглядом, будто мы уже были следующие на очереди. К чести офицеров, все выдержали этот взгляд.
          — Нет слаще звука, чем стон жалкого изменника! Но есть еще предатели, которым удалось улизнуть. Вряд ли эти ничтожные трусы ушли далеко, где-то тут это отродье и ошивается. Сейчас приказ таких убивать, но не безвозвратно, едрить твою… Так что поаккуратней там, при выполнении боевых задач! Мне теперь за каждую отрубленную башку отчитываться приходится.
          — Проблема еще усугубляется тем, что некоторые предатели находятся на территории лагеря, — вставила Семер Кийа, постукивая металлическими пальцами по столу. — Я представляю здесь Комитет Незеба и лично не отхожу от склада, где хранятся артефакты Тьмы. Только что не ночую у порога… И что? Последняя ревизия показала: артефактов снова недостает! Охранники мне казались преданными солдатами… Но потом выяснилось, что их слишком часто видели около гоблинов. Предатель предателя видит издалека!
          — Гоблины задействованы на стройке по расширению лагеря, — пояснил полковник Праведных. — Очень ненадежный народец…
          — Сколько гоблина ни корми — он все в лес смотрит! А я ведь предупреждала тебя, Булат, не стоило их привлекать к работам!
          — Я-то что могу? — развел руками полковник. — Нам этих работничков штаб навязал!
          — Уверена, наши работяги держат связь со своими сородичами из-за Кордона! Это восточная часть аллода, где окопалась оружейная мафия. Со сбежавшими солдатами штрафбата исчезло трое гоблинов… Возможно, они все еще где-то прячутся вместе, мы патрулируем территорию и надеемся их поймать. Однако, я прошу обо всех своих подозрениях докладывать лично мне. Такое не должно повториться!
          Мы изобразили понимающие лица и согласно покивали, хотя у меня внутри все полыхало огнем. Сколько можно наступать на одни и те же грабли?!
          — Теперь о главном, — продолжил полковник. — Артефакты Тьмы! Если кто еще не знает, в прошлом номере «Истины» опубликовали программную речь Яскера. Политика сейчас такова: артефакты Тьмы признаются меньшим злом, которое Империя не имеет права не использовать в борьбе против врага.
          — Я уполномочена следить за тем, чтобы ни один артефакт Тьмы не ускользнул из рук Империи. Сейчас их главный источник для нас это — Ржавые руины. А точнее, аномалия в них — место, в котором магия изменила само пространство и его воздействие на организм. Знаете, почему эта аномалия носит такое название? Металлические предметы там покрываются ржой, становятся хрупкими. Как вы понимаете, для брони и оружия это смертельно. Мы отчаянно боремся за эти руины, чтобы пополнить склад Империи новой партией артефактов!
          — Однако наши войска по понятным причинам сталкиваются там с серьезным сопротивлением Лиги. Бой идет не просто за территорию. Эти развалины Зэм — единственный доступный источник артефактов Тьмы по эту сторону Кордона. Пока единственный. За Кордоном есть и другие, но прорваться туда пока не удается ни одной из сторон.
          — Об этом позже, — перебила комитетчица. — Сейчас наша главная цель — Ржавые руины. Артефакты оттуда называют «Поцелуй матери». Никакой фантазии у этих старателей! Подробней вам расскажет товарищ Номарх Клахтэн, наш ученый.
          — Наука — авангард цивилизации! — с пафосом произнес второй Зэм, до этого молчавший, недовольно скрестив руки на груди, и вот, наконец, дождавшийся своей очереди. — Наша задача — изучить, систематизировать и классифицировать артефакты Тьмы. В данный момент я анализирую работу артефакта, который в просторечье зовется «Хлопушкой». За этим невинным, я бы даже сказал детским названием, скрывается магический объект, вызывающий волну ужаса и заставляющий всех, кто попадает в радиус его действия, разбегаться в панике. Это я почти процитировал выдержку из моего отчета. Артефакт срабатывает вблизи высоких температур и производит характерный взрыв-хлопок.
          — Ближе к делу, товарищ Клахтен, — поморщился полковник. С комитетчицей ему явно лучше удавалось находить общий язык, чем с этим ученым.
          — Что же касается «Поцелуя матери» — за этим сентиментальным названием скрывается магический объект, который ослабляет и размягчает тело противника. Мы испробовали действие этого артефакта на скорпионах — их хитиновые панцири известны своей прочностью… Но перед «Поцелуем матери» они не устояли. Это открывает для нашей армии широкие перспективы! Витязи и ратники Лиги станут подобны слизням, которых останется только убить и растереть! Кроме того, мы проверили воздействие артефакта на каменных элементалей! И знаете что? Эффект превзошел наши ожидания! Чем крепче плоть, тем большее воздействие оказывает «Поцелуй матери». Колоссально!
          — Колоссально было бы, если б вы выяснили, как нежить выживает в условиях аномалии, — перебил полковник. — Мало нам Лиги, так там еще и скелеты табунами ходят.
          — А что там выяснять? Они же скелеты!
          — Но кто или что их поддерживает?! Не сами же они из земли вырылись и теперь живее всех живых?
          — То есть, по-вашему, я сейчас должен изъять из своего мозга всю информацию об артефактах, которую скапливал там в течение последних недель, и заняться скелетами?
          — Было бы очень даже неплохо!
          — Нет ничего хуже, чем армейщина, сующая нос в дела науки… — фыркнул Клахтен и, надувшись и скрестив руки, откинулся на спинку стула с крайне обиженным видом.
          Булат Праведных никак не отреагировал на озвученную претензию, снова повернувшись к новоприбывшим офицерам.
          — Ну и главная наша головная боль, товарищи, это, как водится, — Лига! Их войском на плато Коба командует семейка Бравых. Гибберлинги. Думаю, вам всем уже доводилось сталкиваться с этим народцем. Нельзя их недооценивать! Эти мелкие, шустрые гаденыши так и норовят сотворить какую-нибудь пакость. Недавно на Полуночном берегу разбился наш корабль, уверен, не без их помощи! Увы, его обломки вынесло на берег неподалеку от лагеря Лиги. А на корабле перевозились секретные документы, и теперь они попали в лигийские лапы! От той жалкой команды, которая позволила врагу подбить свой корабль, ничего не осталось. А если и осталось, то их сошлют в рудники Суслангера. Это в лучшем случае. В худшем — в подвалы Комитета!
          — К сожалению, — добавила Семер Кийа, когда полковник замолчал, — пробраться в лигийский лагерь очень трудно даже опытным разведчикам. Лиге присылают столько пополнения, что их солдаты уже не помещаются внутри. Их располагают в палатках вокруг… Грех этим не пользоваться!
          — Наши маги стихийники — рота Отчаянных Голов, как я их называю, — совершают набеги туда и запускают Лиге красного петуха, чтоб врагам жизнь медом не казалась. В наше время войну не всегда выигрывают боевые топоры. А жаль… Однако поджечь палатки на отшибе — это практически все, что мы можем. Хотя и это немало: в последний раз устроили такой пожар, что вопли солдат Лиги слышали наши ребята на Гнилом косогорье. Надо бы доску почета отличившимся соорудить…
          Обсуждение продолжалось еще долго. Боевых задач у местных Хранителей условно оказалось три: часть солдат занималась охраной лагеря и патрулированием территории вокруг, часть выдвигалась в рейд к аномальной зоне «Ржавые руины» на поиски артефактов, что постоянно перерастало в столкновения с лигийцами, которые приходили туда с теми же целями, и еще часть отправлялась на северный берег — к самому лигийскому лагерю — на разведку или даже ради диверсии.
          — Еще мой папаша-головорез учил меня, что на войне все средства хороши, иначе мы давно бы уже вымерли! Кому-нибудь из вас доводилось иметь дело с ядами? Вся питьевая вода в лагере Лиги хранится в бочках. Несколько пузырьков яда — и нашим ребятам станет сражаться гораздо легче, ха!
          В стан к врагу, травить питьевую воду, было решено отправить более опытных и знающих местность. Новичков в основном отрядили в патруль, но я со своей группой попал в рейд к Ржавым руинам.
          — Вопрос! Как выглядят артефакты?
          — Это может быть любой предмет, — пояснила Семер Кийа. — Камни, обломки чего-либо… Суть не в форме, а в содержимом. В магии, которая наполняет эти предметы. Ее можно извлечь и перенести в другой предмет, более удобный для использования.
          — Как их тогда отличить?
          — Вы их сразу определите по характерному свечению. Ну и плюс те, у кого есть предрасположенность к магии, чувствуют силу внутри этих предметов. Кроме того, переполненные магией артефакты не совсем естественно себя ведут: они могут двигаться без видимой причины или даже левитировать. Мы не знаем, почему так происходит. Возможно, магии так много, что она просто выплескивается наружу. И ее день ото дня становится все больше! Хотя еще недавно мы и слыхом о ней не слыхивали. Старатели добывали здесь руду и искали древние предметы Зэм, которые могли иметь ценность на черном рынке… Теперь же количество кладоискателей увеличилось в несколько раз, и все как с ума посходили! А еще половина плато под контролем оружейной мафии!
          Утром следующего дня я чувствовал себя на удивление отдохнувшим. Хотя казармы здорово нагревались за день, но воздух здесь не был таким влажным, как на Асээ-Тэпх, поэтому жара переносилась гораздо легче. С Орлом продолжали игнорировать друг друга, но меня отчаянно грызла мысль, что пора завязывать этот детсад. На мировую, впрочем, никто из нас пока не шел.
          К аномальной зоне отправились в боевом настрое, так как по словам местных, с момента появления артефактов еще не проходило дня, чтоб там не случалось стычки с Лигой. Но уже на подступах, встретив уставших за ночь Хранителей, которых наш рейд прибыл сменить, мы узнали, что подойти к Ржавым руинам сейчас нет никакой возможности.
          — Все взрывается прямо под ногами, шагу ступить нельзя! Уже пару часов как. Лига отошла подальше, на свою сторону. И мы тоже.
          — Часто такое бывает? — спросил я, с интересом вытягивая шею, чтобы посмотреть на аномалию.
          — Часто. И каждый раз все дольше и дольше! Возможно, скоро периоды спокойствия и вовсе исчезнут, и нам придется сворачивать тут удочки.
          Ржавые руины представляли из себя жутковатое зрелище: выжженная, усыпанная пеплом и странной рыжей пылью мертвая земля, из которой тут и там торчали покореженный остовы древних строений Зэм. В воздухе стоял сильный запах гари, хотя огня пока не было видно. Но через несколько мгновений я увидел среди оплавленных и покрытых пушистой ржой развалин шевеление — кособокий однорукий скелет появился в поле зрения, проковылял несколько метров, смешно подволакивая ногу, и вдруг земля под ним вспыхнула яркими языками пламени, подбросив вверх эту груду костей. Скелет загорелся, как факел, но сумел сделать еще несколько шагов, а потом упал и так и остался лежать, пока не превратился в горстку пепла. Все отчего-то молча смотрели на это, как завороженные.
          — Откуда здесь нежить?
          — Да кто ее знает? Здесь под ногами знаете сколько костей зарыто?
          — Нет, в смысле… кто ее поднимает? Это ведь работа некроманта.
          — Ой, не факт! Никаких некромантов мы тут не обнаружили, а нежить все равно встает… Магия. Гиблое место!
          — Да уж, взрывающаяся огнем земля и оживающие сами по себе трупы… Романтика!
          — А лигийцы где?
          — Там, на той стороне поля. Их можно не опасаться, сейчас эту пылающую низину никому не преодолеть! Можно пока поискать схроны артефактов где-нибудь тут, неподалеку. Старатели, бывает, закапывают найденное, чтобы потом за ним вернуться… Мы так пару раз находили чьи-то закрома!
          Поле было столь огромным, что его края терялись где-то вдалеке. Лигийская угроза временно отодвинулась на задний план, хотя вероятность наткнуться на старателей или имперских дезертиров, все еще сохранялась. И все же вылазка к аномальной зоне, представлявшаяся довольно опасным делом, обернулась скучным ожиданием. Мы, стоя у края низины, валяли дурака, периодически подкидывая камешки, которые через несколько секунд взрывались яркими фонтанчиками огня. Некоторые смельчаки из отряда забегали на опасную территорию пощекотать нервы и сразу выбегали обратно — там, где они ступали, пламя появлялось не сразу, и если быстро двигаться и не останавливаться, то можно умудриться не подпалить себе пятки.
          — Глядите, сейчас восьмерку выпишу…
          Какой-то хадаганец запрыгнул в зону, пробежал, петляя, по горячей земле и выскочил на безопасное место, а по его следам взметались вверх снопы искр, похожие на праздничные фейерверки и образующие цифру восемь.
          — Во! Почти ровно.
          — А теперь «Империя» напиши!
          — Или «Лига — козлы»…
          Так помаявшись немного от безделья — аномальная зона не собиралась успокаиваться — мы все же решили разделиться и попробовать исследовать близлежащие территории на предмет зарытых кладов. Вряд ли бы мы что-нибудь нашли, не рыть же всю землю вокруг, но было скучно и хотелось хоть чем-нибудь себя занять. Рейд рассыпался на группы, и все разбрелись, кто куда. Сначала мы вшестером плелись вдоль края низины, но потом Миша и Лиза незаметно исчезли в неизвестном направлении, а минут через пятнадцать и Матрена с Орлом сначала подотстали, а потом тоже испарились. Я ничего не сказал, но надеялся, что им хватит ума не уходить слишком далеко. В случае «остывания» Ржавых руин, которое может произойти в любой момент, нам нужно очень быстро собраться снова целым рейдом.
          — Вот и остались мы одни в нашей гордом холостяцком клубе, — пробормотал я Лбу.
          — Да как сказать… Война войной, а любовь по расписанию.
          Я повернул к нему голову, удивленно задрав брови — Лоб уже косился в сторону орчихи метрах в двадцати от нас.
          — По-моему, это про обед было сказано.
          — Обед — тоже хорошо, — согласился Лоб. — Но и про все остальное забывать не след. А то вдруг скоро помирать, а мы не готовы…
          — Да ладно, не такая уж она и хорошенькая, — засмеялся я.
          — Много ты понимаешь! Гляди, какой тяжеленный топор у нее. Ух!
          — Так ты на ее топор заглядываешься?
          — У хорошей женщины все должно быть прекрасно — и мысли, и одежда, и топор…
          — Лоб, ты опять путаешь текст.
          — Ничего я не путаю!
          — Ага, ты адаптируешь.
          Лоб фыркнул, но к даме все же подкатил. Я снова остался в одиночестве. Окинул взглядом необъятное рыжее поле — да, такое расстояние не преодолеть даже спринтеру. Интересно, можно ли обойти аномалию стороной? Судя по размерам, займет это времени прилично, быстрее земля под ногами остынет. Но все-таки не стоило одному отдаляться от рейда. Я отпустил дрейка размять лапы, а сам поднялся на возвышенность, где все были, как на ладони, и уселся на разогретый солнцем каменный валун. Хранители, рассыпавшиеся по территории возле Ржавых руин, походили на бесцельно снующих муравьев. Вряд ли кто-то из них серьезно занимался поиском схронов Старателей…
          — Помогите!
          Я вздрогнул и заозирался. Послышалось? Глухой писк доносился издалека и навевал мысль о галлюцинациях от перегрева.
          — Помогите, кто-нибудь!
          Прищурив глаза, я разглядел, как на каменном выступе, окруженном аномалией, на приличном расстоянии от безопасной земли, кто-то отчаянно машет руками.
          Кажется, кобольд!
          — По-мо-ги-те!
          Это я уже потом понял, что свалял дурака — мало ли какая ловушка могла быть заготовлена лигийцами как раз для геройствующих остолопов, вроде меня. Но с того момента, как я сам едва не сгинул в озере и был спасен водяниками, у меня сформировалась определенная симпатия к небольшим народцам. К счастью, это действительно оказался лишь кобольд, не успевший выбраться из аномальной зоны, когда земля начала гореть. Я, скатившись со своего пригорка, рванул по взрывающемуся полю к застрявшему бедолаге. Ощущение не из приятных — только замедлишься и сразу превратишься в шашлычок.
          — Я тут, я тут! Спаси Пи! — заголосил кобольд, заметив, что его мольбы услышаны.
          Добежав до него и заскочив на камень, я перевел дыхание.
          — Вытащи… вытащи меня! У меня кое-что есть. Ценное-ценное! Пи тебя отблагодарит! Спаси-и-и…
          — Не ори. Держись крепко!
          Я закинул кобольда за спину — он ухватился за меня руками и ногами — и, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, побежал обратно. С от страха орущим прямо в уши грузом ломиться через аномалию было тяжелее. От этого рывка я выбился из сил и рухнул на безопасную землю, пытаясь спихнуть свою ношу.
          — Да отцепись ты уже!
          — Спасен! Пи спасен!
          — Отцепись от меня!!!
          — Пи спасе-е-ен! Пи тебя отблагодарит! Пи — это я!
          Кое-как избавившись от кобольда, я растер мигом затекшие плечи и шею, и обозрел себя на предмет повреждений. Вроде бы пронесло!
          — Как тебя угораздило?
          — Три луны назад Пи бросил штольни своего народа и пришел сюда, потому что здесь можно не пыльный черный уголь добывать, а блестящее, красивенькое золотце! А теперь еще и артефакты! Пи изгой, но не дурак! Только места здесь страшные. Пи боится сгореть! Но тут хорошие артефакты, очень-очень!
          — И много ты их уже нашел? — усмехнулся я.
          — Нет, — расстроено ответил кобольд. — Но Пи знает, чем тебя отблагодарить!
          — Да не нужна мне нужна твоя благодарность. Иди, давай, отсюда! Пока тебя хохмы ради наши обратно в аномальную зону не закинули…
          — Нет-нет-нет! Я тебе один секрет раскрою, да! Важный-важный! Не бойся! Пи изгой, а не обманщик.
          — Серьезно?.
          — Серьезно-серьезно! Как звать тебя?
          — Ну, допустим, Ник.
          — Видишь, Ник, перед тобой стоит Пи. Он покинул свой народ и только после этого стал счастливым и богатым. Бросай и ты свою глупую войну.
          — Хорошо, так и сделаю, а теперь проваливай…
          — Мы вольные существа, работаем на себя, идем куда глаза глядят и пьем столько эля, сколько хотим, а торговцы в трактире платят нам много-много золота за артефакты. Пи замолвит за тебя словечко. Тебя примут там как своего.
          Я перестал улыбаться.
          — Где примут?
          — В центре плато, в низине за большой шахтой есть трактир «Приют старателя» — там собираемся все мы. Не бойся. Пи замолвит за тебя… Вот держи, на память. Пи не забывает тех, кто ему помог!
          Кобольд что-то сунул мне в руки и, смешно подпрыгнув на кривых копытцах, ринулся прочь. Я перевел взгляд на подарок. Интересная табличка… Обожженная глина, на которой коряво вычерчены рисунки, похожие на детские каракули. Вот только смысл этих рисунков явно не детский: ожерелье из отрубленных человеческих голов, висящее на шее странного существа с многочисленными щупальцами. Если это приглашение в загадочный «Приют старателя» — то меня оно совсем не вдохновило.
          Встреча с кобольдом стала самым захватывающим событием за время дежурства у Ржавых руин, так и не остывших при мне. Кто-то из отряда все-таки нашел один закопанный артефакт (с виду — светящийся изнутри камень) и смятое, грязное письмо, которое пошло по рукам, но перевести каракули никто не смог. А больше ничего и не случилось. Мы, одуревшие от жары и скуки, дождались смену и вяло поплелись назад. Я уже записал этот день в разряд бесполезных, но дальше события неожиданно приобрели крутой для меня оборот.
          По возвращении первым делом, собравшись офицерским составом, пошли отчитываться перед комитетчицей. Семер Кийа и на артефакт, и на найденное письмо отреагировала с энтузиазмом.
          — Артефакт подлежит описи и сдачи на хранение, а это… Это гоблинский язык! Демон! Я знаю эльфийский, пять разных орочьих диалектов, наречие лесовиков, систему знаков троллей, но… не гоблинский!
          — Может, поспрашивать у гоблинов со стройки, не согласится ли кто-то из них перевести для нас это письмо?
          Семер Кийа задумалась на секунду, а потом хлопнула в ладоши, издавшими громкое, металлическое «дзынь!».
          — Можно поговорить с Кирпичом, с прорабом! Должен же быть среди всей этой гоблинской шайки хоть один-единственный лояльный к Империи работяга, в конце концов! Ведь мы их кормим, даем им работу!
          Комитетчице уже не терпелось прочитать письмо, поэтому собрание не затянулось — с благодарностями за хорошую службу нас отправили на все четыре стороны. Никто и не сопротивлялся. Но у меня было еще одно дело, о котором я, правда, рассказывал уже по дороге к стройке, стараясь не отставать от несущейся, как ураган, восставшей.
          — …а потом он сказал про какой-то «Приют старателя». Я не уверен, что это место существует, и может это не имеет значения, но все-таки…
          — Оно существует, — перебила Семер Кийа.
          С каждым моим словом она замедляла шаг, а потом и вовсе остановилась, внимательно посмотрев на меня. Честно сказать, я думал, что все это околесица, и даже сомневался, стоит ли рассказывать, так что теперь немного растерялся.
          — Что кобольд еще сказал?
          — Что замолвит там за меня словечко.
          — Хм…
          — Да, и еще он мне вручил какую-то штуку! Понятия не имею, что это такое.
          Табличка, вопреки моим ожиданиям, комитетчицу совсем не заинтересовала. Покрутив ее в руках, она вернула ее мне.
          — Ладно, сейчас разберемся с письмом, а потом решим, что с вами делать, капитан!
          Прорабом с подходящим именем — Кирпич – оказался орк с руками, похожими на лопаты. Стройка отчего-то затихла, большинство гоблинов просто сидело кто где без работы, что вызвало справедливое возмущение у Семер Кийа. Она, грозно чеканя шаг, направилась прямиком к прорабу, но не успела открыть и рта — тот ее опередил.
           — Все через пень-колоду! — завопил орк, и комитетчица, уже приготовившаяся устроить ему взбучку, оторопела. — Вроде и лагерь огромный отбабахали, не то что у Лиги. И стены крепкие возвели, и расширяться приказ вышел. Живи — не тужи! А как дошло до дела, так один геморрой!
          — Что у вас случилось? Из-за чего стройка еле движется?
          — Из-за насекомых! Из-за термитов, что разворовали все стройматериалы. И почему так?! Как тупое насекомое — так трудяга, а как гоблин — так лентяй и дармоед? Да я бы лучше нанялся к термитам прорабом, вот это работники: день и ночь таскают у нас известку! Но, увы, я прораб при тупых гоблинах… Что вы на меня смотрите? Приказывайте своим солдатам уничтожить термитов вокруг лагеря, если хотите, чтобы эта демонова стена когда-нибудь была закончена! Что за жизнь?! Пакостники-гоблины работают из-под палки. Только их раскочегаришь, только задашь хороший рабочий темп — глядь, а известки уже и не осталось! А где она? Термиты растащили!
          — Я вас поняла, мы учтем ваши пожелания, товарищ Шальных. А теперь мне бы хотелось…
          — Термиты будут появляться снова и снова, пока вы не разнесете к демоновой бабушке все их гнездо! Нужно убить их королеву! Она, зараза, только и делает, что целыми днями лежит и откладывает яйца. Порешите уже эту гадину! Мразь!
          — Что?
          — Это я не вам, а вон тому гоблину! Ты чего мастерок отложил? Я тебе его знаешь куда сейчас засуну?! Какие термиты? Где ты видел термитов?! Нету их тут! А ну, за работу, ошибка природы! Эти мерзкие гоблины только на крик и реагируют! — добавил он, снова повернувшись к Семер Кийа.
          — Я так и поняла, но давайте все же вернемся к моему…
          — Да кто так кладет известку, ты, чмо коротконогое, я все вижу! Нет, это я не вам, а тому уроду! Эй, а ну за работу, пока лапы не поотбивал! Вон еще известь несут… Быстро разобрали мастерки и валики! Вкалывать, я сказал! Сегодня работаем до завтрашнего утра! Ох, эти гоблины сведут меня с ума. О чем вы говорили?
          — Мне нужен какой-нибудь смышленый, надежный гоблин, знающий родной язык…
          — Ну куда, куда ты кладешь?! Эй…
          Кирпич ломанулся к гоблинам, яростно размахивая своими руками-лопатами. Рабочие, предчувствуя опасность, не стали разбираться, к кому обращался прораб, и бросились врассыпную. Семер Кийа закатила искусственные глаза к небу и повернулась ко мне.
          — Чувствую, это надолго. Жду вас в своем кабинете через час, пока можете быть свободны.
          Освободившийся час я не стал тратить на то, чтобы посмотреть на развитие событий на стройке. Я был страшно голоден и собирался исправить эту досадную неприятность. И мне даже удалось полчаса поспать! К назначенному времени я уже стоял у дверей Семер Кийа, но комитетчица опоздала почти на два часа.
          — Позор! Позор! Нападение прямо посреди лагеря!
          — Простите… — не понял я.
          — Гоблина, который переводил письмо, убили выстрелом из лука прямо на моих глазах! — возмущенно сказала восставшая.
          — Кто?
          — Не знаю, поймать не удалось. Но это подтверждает то, что у нас под носом предатели, нужно держать ухо востро! Ладно, с этим я разберусь отдельно…
          — А из письма что-то удалось узнать?
          — Немного. Но будем исходить из той информации, что успели заполучить. Это указания о местонахождении трех схронов с артефактами Тьмы, где-то на Гнилом косогорье, что ж, придется прочесать всю эту местность… Но вернемся к вашему вопросу, капитан. Полагаю, спасенный кобольд — это никто иной, как Пи Тук-Тук, завсегдатай «Приюта старателя». И то, что вы его встретили, на самом деле большая удача. Нам приходится сочинять целые сценарии, чтобы тайно внедрить в «Приют» своих агентов, это не так просто…
          — Там есть ваши агенты?
          — Конечно. И сейчас, после появления артефактов, это стало особенно актуально… Лишний человек нам там не помешает!
          — Вы хотите сказать, что…
          — Да. Вы отправитесь в лагерь старателей и будете изображать дезертира. Такой шанс упускать нельзя! Фамилию вашу там никто не спросит, и мы выдадим вам форму рядового. Кобольды не разбираются в наших знаках отличия, но сверкать погонами в самом «Приюте» вовсе ни к чему. Конечно, там сейчас работают опытные специалисты, учившиеся в разведшколе… Но не переживайте. Я расскажу, как себя вести, что говорить, как и где связываться со штабом и передавать информацию. А в остальном вам почти и не придется ничего выдумывать. Вы — Хранитель Империи, решивший бросить армию и примкнуть к старателям. Все просто.
          И как я только умудряюсь находить приключения на ровном месте? Возможно, примерить образ шпиона среди старателей менее рискованно, чем в каком-нибудь лигийском лагере, например. Но я все равно почувствовал дискомфорт. Вот какая нелегкая дернула меня спасать этого Пи?
          — А много там других агентов?
          — Для вас это несущественная информация.
          — Как… Вы даже не скажете мне, кто они?
          — Нет, и поверьте — это в первую очередь для вашей же безопасности! Вы там сами по себе, но попытайтесь все же влиться в какую-нибудь компанию. Нам важна любая информация: об артефактах в первую очередь, потом о дезертирах и их возможных связях с кем-то из лагеря, о ликийских дезертирах тоже — может, они выдадут что-нибудь интересное о своем штабе, о портале…
          — Портале?
          — Старатели пытались строить джунский портал, и это проблема куда серьезней, чем кажется. Мы приложили максимальные усилия, чтобы его там не было, но мало ли… Вдруг они не угомонились с этой идеей? Как вы знаете, джунскую сеть использует не только Империя, но и Лига! Портал в самой горячей точке Сарнаута может обернуться катастрофой, и неважно, кто к нему подключится. Представляете, что будет, если лигийцы смогут телепортироваться сюда со своих аллодов? Они и так давят нас количеством… А если мы подключим к порталу свою сеть, а они потом как-нибудь сумеют его захватить? Они же толпами повалят прямо к нам домой, в Империю! Это слишком высокие риски. Никакого портала на Святой Земле быть не должно!
          Я согласно кивнул. Когда Хранители получили персональные телепортаторы, вопрос о строительстве портала на Асээ-Тэпх опять поднимался, но вскоре снова был закрыт, так как Лига не долго отставала от Империи в этом плане. Похитили они наши разработки или додумались сами, но «камнями путешественника» вскоре обзавелись обе стороны. На Святой Земле мы даже не носили телепортаторы с собой. В этом не было смысла. Все равно телепортироваться здесь некуда — Империя слишком далеко, а поблизости нет ни одного телепорта.
          — Я дам вам три дня на обучение, капитан. На это время вы будете освобождены от всех других обязанностей. Нужно хорошо подготовиться к миссии…
          — А что делать с этой табличкой? — я снова достал подарок Пи. — Это что-то важное?
          — Да выбросьте вы эту дрянь! Поделки кобольдов нас не интересуют. Мало ли, что там на уме у этих подземных тварей!
          Табличку я действительно выбросил… Но изображение странного существа почему-то запомнил.
    Продолжение следует...

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    К ОГЛАВЛЕНИЮ
    Глава 45. Афера Плу
          Я делал вдох и выдох. Набирал в грудь побольше воздуха и шумно выпускал обратно. Как это прекрасно — дышать!
          Холодно. Интересно, если бы я умер в огне, мне было бы жарко? А если от ран, болело бы тело? Эйфория от того, что я могу вдыхать воздух, начала отпускать, и на первый план наконец вышло осознание главного — я умер! Великий Незеб, я ведь и правда умер!!! Или нет?.. Разве мертвые могут дышать и разве им бывает холодно?
          Инстинктивно похлопал себя по груди — да вот он же я, вполне осязаемый, только почему-то одетый, да еще и в отглаженный, чистый мундир с иголочки. И оружие имеется. Даже если допустить, что мне, горемычному, выдали новенький комплект формы, взамен оставленного на берегу Эльджунского озера, то откуда мой утонувший меч? Уж такие экземпляры точно не лежат на имперских складах.
          Огляделся. Ни потолка, ни стен… Точнее, они, может, и были, но терялись во мраке. Во всяком случае, я понимал, что нахожусь в помещении — каменный пол и ряды толстых колонн, уходящих вершинами в темное, бездонное ничто. Их я видел так же отчетливо, как себя. Зато движущиеся силуэты вокруг были прозрачными. А может, я для них такой же прозрачный и почти несуществующий?
          Колонны образовали собой что-то вроде широкого, освещенного горящими факелами коридора, высовывать нос из которого желания не возникало. Там, по бокам, не просто не было света. Нет. Там клубилась Темнота! Я оглянулся назад — конец коридора тоже тонул в шевелящемся мраке, казавшимся живым. Ну уж нет, туда я не пойду. Тем более, что впереди виднелось чистое, белое сияние, которое меня привлекало гораздо больше.
          — Есть здесь кто? — расхрабрившись, крикнул я.
          Голос без всякого эха просто растворился в пространстве. И ответа не последовало. Убеждая себя, что если тело есть и меч на поясе ободряюще тверд, то остальное приложится, я зашагал на свет. Призрачные тени вокруг определенно меня видели, но не слышали. Я их не слышал тоже, хоть и пытался заговорить. Это было пугающе — идти, стараясь не задеть какие-то бесплотные сгустки, отдаленно напоминающие то ли людей, то ли еще кого — лиц я разглядеть не мог.
          Огромный черный силуэт на фоне бьющего из-за спины света в конце коридора сначала показался просто статуей. Ведь он не шевелился. Но подойдя ближе, я понял, что великан живой — если это слово здесь уместно. Он стоял с прямой спиной, опираясь на меч и бесстрастно взирая поверх суеты у его ног, его длинные светлые волосы отчего-то поднимались вверх, будто их притягивал невидимый потолок, и походили на языки огня, а за спиной сверкающими парусами простирались два гигантских крыла — махнет такими, и всех сдует.
          Поглощенный этим невероятным зрелищем, я не сразу заметил, что страж стоит у дверей, из-за которых и льются привлекшие меня сияющие лучи. Окликнуть его? Почему-то казалось, что гигант не обратит внимания ни на кого, хоть хоровод вокруг него начни водить. Между тем, некоторые призраки возле меня направлялись именно туда, к двери, и исчезали за ее створками. Но никто не появлялся оттуда.
          Я поднялся по ступеням к стражу — тот не шелохнулся — и заглянул за его спину. Слишком ярко, чтобы что-то разглядеть. Что это? Те самые ворота туда, откуда уже нет возврата? Любопытство — мой враг. Все внутри меня кричало, чтобы я уносил отсюда ноги, но как же хотелось узнать, что находится там, за этой гранью…
          Гигант выглядел равнодушным, его не интересовали призраки, растворяющиеся в ослепительном сиянии, но едва я сделал шаг к дверям, как его меч чуть сдвинулся. Я замер.
          Показалось?
          Взор стража по-прежнему устремлен вдаль, безмятежное лицо похоже на каменную маску.
          — Эй! — крикнул я, задрав голову.
          Ноль эмоций.
          — Ау! Меня кто-нибудь слышит?
          — И чего орать? Ну я слышу.
          Я чуть не умер еще раз. Ответ пришел не от великана, а откуда-то сзади.
          — Помрут по дурости, а потом вопят…
          — Почему сразу по дурости? — обиделся я.
          — Да потому что по умности живыми ходят!
          Спустившись по ступеням обратно, я наконец увидел говорившего.
          — Даже на том свете от вас никуда не деться.
          Лысый, сморщенный гоблин, совсем непрозрачный, а вполне себе плотненький, с нелепыми крылышками за спиной, одетый в белую тогу, взирал на меня хитрыми глазенками.
          — А я точно мертвый? — решил убедиться я на всякий случай.
          — Даже не сомневайся.
          — Я чувствую, как бьется сердце.
          — Ишь ты, чувствует он… погоны, вижу, у тебя капитанские.
          — Все правильно, я капи…
          — А мог бы и генералом себя возомнить. Никакого полета фантазии!
          Я подумал немного, и медленно произнес:
          — Мне все это кажется?
          — Да вот прям щас, ага. Размечтался! В Чистилище ты. Добро, как грится, пожаловать, чувствуй себя как дома.
          Все это было настолько абсурдно, что меня начал разбирать хохот.
          — Псих, — скорбно заключил гоблин.
          Смех сошел на нет. Может, я и впрямь просто спятил? Сижу на берегу замерзшего озера, бормочу что-то себе под нос, леплю из снега кулички… Да не было мне смешно. Даже когда смеялся — все равно не было.
          Было страшно.
          — Ты это… за дверь-то не спеши особо, капитан. Успеешь еще.
          — Что там? — с дрожью в голосе спросил я.
          — Смерть там. Окончательная.
          — А я еще не окончательно умер?
          Гоблин пожал плечами.
          — А это кто? — ткнул я пальцем в стража.
          — Слуга.
          — Чей слуга? — начал злиться я оттого, что приходится выжимать все по капле, когда нервы и так на пределе.
          — Знамо чей — Тенсеса! — гоблин постучал себя кулаком по лбу. — Тебе кто бессмертие даровал? Ну и вот!
          — Бессмертие Империи даровала Триединая Церковь — Тенсес, Незеб и Скракан, — произнес я то, во что уже почти не верил.
          — Ну-ну, — хмыкнул гоблин, но спорить не стал.
          Я посмотрел на неподвижного слугу Тенсеса — он все еще безучастно опирался на свой меч и ни на что не реагировал.
          — Он шевелится когда-нибудь?
          — Сколько помню, ни разу не чихнул даже.
          — А ты давно здесь? И как вообще сюда попал? Почему ты отличаешься от других призраков?
          — Экий ты любопытный! Давно я тут, уж и не помню, жил ли когда по-настоящему. Я служитель Света. Будешь хорошо себя вести — отправлю назад, так уж и быть.
          — Подожди, я хочу узнать…
          — Все хотят узнать, — перебил гоблин. — Думаешь, один ты тут такой любознательный? Нечего мне тебе сказать! Не знаю я, как вы оживаете. Не знаю, что за дверьми этими. Не знаю, что охраняет слуга Тенсеса. Ничего я не знаю! И Тенсеса я никогда не видел! Я тут всего лишь проводник. Ты как? Оживать-то будешь, не?
          — Ну, допустим, буду.
          — А мирра есть? — прищурился гоблин.
          — А если нет, то что?
          — То в очередь! Вас тут вон, толпы, — кивнул служитель на призраков, — а я один.
          Я похлопал себя по карманам. Естественно, мирра у меня была, но она осталась вместе с формой на берегу озера, не тащить же мне ее с собой в воду.
          — Есть! — обрадованно вытащил я заветный пузырек, невесть как у меня все же очутившийся.
          — Ну тогда отчаливай домой и постарайся не показываться тут ближайшие пару десятков лет. Рано тебе еще! Но не послушаешься, чую…
          Свет вокруг стал угасать, а я подумал о том, что если мне все это не привиделось, то мое тело лежит глубоко на дне озера.
          — Постой, а вдруг мне некуда возвращаться? — с запоздалым страхом выкрикнул я, уже почти ничего не видя перед собой.
          — Живи, Ник, еще свидимся… — донеслось в ответ, и все окончательно померкло.
          Никогда еще я не чувствовал свое тело в таких подробностях. Болело все! Ныли кости, голова раскалывалась, руки и ноги отнимались, все внутренности будто перемололись в фарш, а грудную клетку раздирало так, что хотелось выть в голос. Голос, кстати, отсутствовал.
          Я открыл глаза.
          — Зачем, Никита?
          Голос Матрены. Тихий, грустный. Может, дела мои совсем плохи? Все вокруг расплывалось, и около минуты я просто старался сфокусировать зрение.
          Время будто повернулось вспять, и я снова лежал в одной из хлипких хибар Придонска на дне Мертвого моря, а рядом суетились полурыбы-полулягушки, возвращая меня к жизни и одновременно убивая запахом… Вот только это не песчаный край солнечного Игша. Это холодный Эльджун.
          — Замерз?
          Я и так уже был закутан с головы до ног, как младенец, но заботливые руки принялись меня укрывать еще.
          — У него жар, ему бы наоборот охладиться…
          — Но он же мерзнет!
          — Понимаю, но так будет только хуже!
          — А вы точно лекарь? Какие-то садистские у вас методы.
          Я с трудом различил Матрену и Эльвиру, яростно уставившихся друг на друга.
          — Она-то лекарь, а вот целесообразность вашего присутствия здесь, дорогая ди Дусер, вызывает у меня сомнения! — вклинилась Лиза.
          — Что, простите?
          — Это ты торчала рядом с ним, когда ему внезапно приспичило искупаться ночью в ледяной воде!
          — Я же сто раз объясняла, что уснула! Понятия не имею, как он очутился в озере!
          — То есть он просто так, ни с того, ни с сего решил покончить жизнь самоубийством?
          — Откуда мне знать? Может, вы так его достали, что…
          — Она ни при чем, — еле сумел выдавить я, из горла вырвался хриплый шепот. Ненавижу быть больным!
          В поле зрения появился Орел — взвинченный и злой.
          — Тогда разжуй нам, недалеким, за каким жемчугом ты туда нырял?
          — Вашему другу спать надобно, — раздался скрипучий тонкий голос, обладателя которого мне не было видно.
          — Да, давайте потом, — согласилась Матрена. — Он сейчас не в состоянии что-то объяснять.
          — Я побуду здесь.
          — Ты уже побыла! А потом его труп со дна озера доставать пришлось…
          — Может, хватит? Мы, кажется, уже выяснили, что я тут ни при чем!
          Препирательства продолжались еще несколько минут, пока в промерзлой халупе не осталась лишь Эльвира, отстоявшая свои позиции, да маленький зеленый человечек со скрипучим голосом. Он поднес к моим губам какое-то варево, а я был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Впрочем, Матрена бы не отдала меня на растерзание врачевателю, не внушающему ей доверия.
          — Тьма пришла с запада и накрыла нас с головой. И не готовы мы верить всем, кто протягивает руку дружбы. Быть может, в другой руке спрятан острый нож, кто знает?.. Приходили к нам люди, назывались друзьями, да убили птиц наших священных. Нет веры им. Но ежели стал ты другом для моего народа, быть тебе светом в этой тьме! Правду, значит, сказывали — не одни мы на белом свете. Слава зеленому лесу и дарам его! Пей, человек, целебный отвар этот, и набирайся сил. Издавна промышляем мы собирательством. Отборный зверобой дарует исцеление, и никогда не переводился он в наших закромах. Теперь найти его труднее, но тем выше ценится дружба, чем большую цену пришлось заплатить за нее!
          Лесовик бормотал и бормотал, пока я по глотку не выпил все лекарство. Когда он наконец ушел, Эльвира села рядом и положила мне руку на лоб. Меня бил озноб, но лицо горело, и прикосновение прохладной ладони было приятным.
          — Если ты нырнул в озеро к прекрасной русалке, то знай — они все очень коварные!
          — Как эльфийки? — прохрипел я, улыбнувшись, хотя выглядел, наверное, таким же зеленым, как лесовик.
          Она засмеялась.
          — Постарайся поправиться поскорее, а то твои друзья повесят меня на ближайшей ели.
          — Постараюсь. Как вы меня достали из воды?
          — Тебя водяники вытащили. Ты уже не дышал… Спи, Ник, на этот раз я буду стеречь тебя более тщательно.
          — Главное, отгоняй русалок, покусившихся на мою честь… — промямлил я, проваливаясь в сон.
          Проснувшись во второй раз, я чувствовал себя значительно лучше. На улице, вероятно, была ночь, и хижина едва освещалась крохотным огоньком от факела, который держал в руках Орел. Рядом с ним находилась Матрена, и больше никого. Я понадеялся, что Эльвиру не повесили ни на какой ели.
          — Ты как?
          — Хорошо. Есть хочу.
          — Замечательно, если ты голодный — это отличный знак…
          — Только кормить мы тебя не будем, пока ты все не расскажешь, — встрял Орел.
          — А остальные где?
          — Я так понимаю, история будет интересной. Сейчас позову.
          Он передал Матрене светоч и вышел на улицу.
          — Кузьма считает, что ты повредился умом возле этих Мест Силы, — сказала она. — Миша частично с ним согласен.
          — Может быть, они и правы… Ты меня воскресила?
          Матрена кивнула.
          — Спасибо!
          — Это водяникам спасибо, что вытащили тебя. Они и меч твой достали со дна.
          Я начал смутно припоминать мелькающие тени вокруг демона, которые я принял за рыб. Вот кто мне помог! И не в первый раз. Когда Бычара чуть не убил меня в Придонске, водяники пытались остановить кровь из моей раны… Я почувствовал, что проникаюсь симпатией к мелкому, похожему на лягушек народцу.
          — Без них мы бы и это место не нашли, — продолжила Матрена.
          — А где мы?
          — В Белореченской дубраве, в поселении лесовиков. У этого народа есть дар к врачеванию. Особенно, если они считают пострадавшего своим другом.
          — Да, что-то мне тут один лесовик задвигал про дружбу и свет посреди тьмы.
          — Они тебя боготворят.
          — Почему?
          — Вот ты и расскажи, почему, — заявил Орел, вернувшийся с Михаилом, Лизой и Лбом.
          — Слушайте, я знаю, это была не самая блестящая из моих идей, — примирительно сказал я, приняв полусидячее положение. — Вообще-то умирать я не собирался… Но что-то в том озере было необычным…
          — И ты решил нырнуть в ледяную воду, ночью, один. Ну что ж, ясно. Понятно, — покивал Орел.
          — В озере сидел демон!
          Наступила тишина.
          — Ты уверен? Я имею в виду, что гипотетически, там вполне могут водиться…
          — Нет, Миша, это был демон! Записи культистов не врали!
          — Там было написано, что они подчиняли ящеров его воле, — задумчиво протянула Лиза.
          — И это в целом соответствует тому, что рассказывают водяники и лесовики, — добавил Михаил.
          — А что они рассказывают?
          Лоб, не делая даже шага, дотянулся своей лапищей до хлипкой двери и, приоткрыв ее, крикнул:
          — Эй, ты, зеленый, а ну поди сюда!
          В хижину вошел тот самый лесовик, который давал мне пить лекарство. Ну или мне казалось, что тот самый, они не слишком отличались.
          — Это Бук Густая Крона, — вежливо представила Матрена, сгладив грубоватость Лба.
          — Ну давай, Крона, вещай все еще раз сначала.
          — Лес шумит, вода речная рокочет, — негромко заскрипел лесовик, — это черная ночь идет с запада, и все живое бежит от нее. Злобные ящеры пришли по воде и хотели здесь жить по праву силы. Черное время настало, совсем черное! Не воины мы — мирные охотники и собиратели. Жили, никого не трогали. Мы добрый народ. Потеснились бы, стали бы жить бок о бок и с ящерами. У озера живут они, Зеркало Мира имя ему. Там бы и оставались, так нет — приходили на берега нашей реки-кормилицы, разили всех, у кого есть разум и мясо, что можно клыками разодрать.
          — А что там про их вожака? — поторопил Орел.
          — Вожак у них злобный и опасный! Науськивал он ящеров на нас, да на водяников! И не было нам покоя, пока жив он был! Но буде бьется в твоей груди храброе сердце, человек, а рука крепка! — лесовик благоговейно посмотрел на меня. — Не оставил лесной народец в его беде, одолел супостата! Снова будут лесовики в ладу с природой жить, на зверя ходить и рыбу в сети ловить, и не ждать лютой смерти в ночную пору.
          — Что за супостат? Кто это?
          — Неведомо мне это! Знаю лишь, что приходили опасные люди на озеро. Жуткие все, капюшоны на глаза надвинуты. С тех пор наши горести и начались.
          Мы многозначительно переглянулись. Все сходится: культисты пришли на озеро и призвали демона! Вот только какова их цель?
          Выспался я хорошо, и теперь мне хотелось встать на ноги и размяться, снова почувствовать свое тело — живое, и даже отдохнувшее. Я прислушивался к себе, пытаясь определить произошедшие изменения. Ведь не может же быть, что их нет? Какое-то время я был мертв, мое сердце не билось… это даже звучало страшно! Но никаких последствий я не чувствовал. Только радость от того, что снова жив, и легкую горечь, что ничего существенного о загробном мире я так и не узнал, словно и не умирал вовсе.
          — То ли коридор, то ли еще что-то… Непонятно. Двери в конце… оттуда свет. Гоблин сказал, что за ними и есть окончательная смерть…
          Сложно было словами описать увиденное. Сейчас все казалось сном. Сознание будто старалось вытолкнуть из памяти все, что не укладывалось в привычные рамки.
          Матрена запретила мне вставать, и я решил ее послушать… ненадолго. Кроме моих друзей и Эльвиры, благополучно избежавшей трагического повешенья, ко мне забегали смешные лесовички. То Бук Лесная Крона с неожиданным предложением остаться жить в их поселке:
          — Уйдешь ты, спаситель наш, а как снова чудища нагрянут? Неспокойно мое сердце! Оставайся, спаситель, с нами! Станешь Богом нашим, мы тебе капище возведем, как ящеры, умирать за тебя будем!
          То тщедушный лесовик-рыбак — покормить своим уловом:
          — Отколь ни возьмись завелись в нашей реке страшные рыбищи: плавники — ножи острые, зубы — тиски сильные. На лесовиков бросаются, в омут за собой тащат, сети рвут. Ящеры на земле, рыбины в воде… Нигде не укрыться.
          За рыбаком пришел охотник, мигом оспоривший тяжелый рыбацкий труд:
          — Что рыба? На наши плечи все легло: должны охотники и дичью племя кормить, и злобных ящеров воевать. А шкура у них дубовая — с десятка стрел только одна и пробивает. Уходят стрелы из колчана, как солнышка лучи за вечерний окоем. Из волчьих зубьев и костей делаем мы наконечники. Случится, ящер нападет — в глаз ему запущу. Так запросто живот свой не отдам!
          Но самым неожиданным стало появление незнакомого хадаганца в форме, смущенно прятавшего глаза.
          — Разрешите, товарищ капитан… — произнес он совсем не по-военному — тихо, несмело, будто заранее за что-то извиняясь. — Шныгин, Вадим.
          — Звание?
          — Нет у меня звания… Я дезертир.
          Шныгин подождал от меня какой-то реакции, но я так оторопел от подобной наглости, что лишился дара речи. Хорошо, что мой меч сейчас был не под рукой, иначе я бы не сдержался.
          — Товарищ капитан…
          — Я тебе не товарищ, — оборвал я.
          — Да, — покорно согласился он. — Извините.
          — Если ты пришел сдаваться, то я тебя разочарую.
          — Я знаю о приказе убивать дезертиров на месте. Но прежде я хотел поговорить.
          Он был очень молод, едва ли старше меня, но выглядел таким уставшим и измученным, будто уже прожил долгую жизнь.
          — Зачем мне разговаривать с дезертиром?
          — Я покинул часть, — тихо сказал он, — но пожил среди этих восторженных лесных идиотов в чаще и… понял, какой же я дурак! Я предатель, знаю, и я заслуживаю смерти. Но мне важно… перед самим собой… сделать что-то для своей страны.
          — Совесть облегчить захотелось? Не надо передо мной каяться, я не священник, мне неинтересно твое нытье!
          — Нет, нет, я не покаяться пришел. Я давно прячусь здесь, все надеялся встретить кого из своих… то есть, я имею в виду, из Хранителей. У меня есть важные сведения. Один дезертир-каниец сказал, что Лига собирается сговориться с лесовиками.
          — Не вижу катастрофы.
          — Это хилый, трусливый народец, но зато в лесу они знают все дупла в соснах. Лига планирует зайти в тыл к имперцам.
          Я вдруг вспомнил слова Бука Лесной Кроны, на которые не обратил сначала внимания. Он говорил о людях, приходивших к лесовикам и называющих себя друзьями, но вроде бы убивших священных птиц…
          — Лигийцы уже пытались, но у них ничего не получилось, верно? — медленно произнес я, напрягая память. Лесовик много болтал, но я не особо слушал его витиеватую речь.
          — Да, — кивнул Шныгин. — Здесь много орлов, которых местные считают священными. Несколько лигийских стрел в орлиных трупах — и лесовики в страшной обиде на Лигу от такого вероломства.
          — И где ты взял лигийские стрелы? — осведомился я, сопоставив сказанное.
          — В лесу насобирал. Но это лишь отсрочка. Лига будет пытаться еще.
          — Я тебя услышал. Это все?
          Шныгин помолчал немного, а потом осторожно спросил:
          — Как там наши?
          — Нормально. Держатся. Соскучился?
          — Соскучился, — честно ответил он, несмотря на мой язвительный тон. — Но я не жду прощения. Дорога, которую я выбрал, в один конец… Я просто жалею, что однажды свернул не туда.
          — Так плохо жилось в казарме?
          — Да как-то… Надоела уже эта война. Спать в форме, отливать, стоя в строю, шлюхи раз в полгода… и любой день может стать последним. Не выдержала душа, свободы захотелось… Демон бы ее побрал! Домой очень тянет. Я бы все отдал, чтобы вернуться назад, но Родина-мать не прощает своих оступившихся детей.
          Он не пытался вызвать мое сочувствие. Это был отчаявшийся, надломленный человек, ни на что уже не надеющийся. И как я не давил эмоции, мне стало его жаль.
          — Я передам командованию информацию о лесовиках. А теперь будь добр, сделай так, чтобы мы никогда больше не встретились.
          Шмыгин кивнул и, сгорбившись, поплелся к выходу.
          — Прощайте, капитан. Я сожалею, что так вышло…
          Предатель, или человек, который просто однажды ошибся? Больше я и правда его никогда не видел, но искреннее раскаяние на его лице почему-то запомнил надолго.
          Потратив сутки на мое восстановление, мы наконец покинули поселение лесовиков под их радостные вопли и улюлюканье. На прощение меня с ног до головы обвесили какими-то дикарскими амулетами, торжественно объявили лучшим другом маленького народа и поклялись в вечной преданности, чем крайне позабавили Эльвиру, отправившуюся вместе с нами. 
          Настроение было приподнятым до самого порта Такалик, встретившего прибывших гостей пронизывающим ветром и мелким, колючим снегом. Корабли торговцев, пришвартованные к пирсам, темнели на фоне тяжелых серых туч, закрывших астрал. Некоторые капитаны даже решили отогнать свои судна подальше от берега, чтобы их не разбило надвигающимся штормом об аллод. Наверное, в хорошую погоду здесь было даже весело, на что намекало находящееся в самом центре подобие сцены с барабанными установками и множеством флагов. Но сейчас рабочие спешно прятали разгруженные ящики с товаром в склады или под навесы, в порту царила суета и всем было не до празднеств. Эльвира упорхнула к своему научному руководителю, а мы толклись среди толпы в поисках главного конкурента Плу Крохобора — Барыги Честных, пока один из грузчиков не ткнул нам в него пальцем.
          Орк в смешной шляпе и импозантном сюртуке, сидевшем на нем как балетная пачка на дрейке, настроен был, мягко говоря, не слишком любезно. Едва я заикнулся о Плу Крохоборе, Барыга зло прищурил глаза и рыкнул:
          — Заткни свою пасть! Ничего не хочу слышать об этом недомерке!
          — Нам стоит это обсудить…
          — Еще один звук — и твои мозги полетят прямо в астрал!
          Я не собирался конфликтовать, но чтобы мне, офицеру Империи, угрожал какой-то там торговец — это уже слишком.
          — Ну рискни.
          — А ты с какого рожна такой смелый, имперец? Это наша территория и у нас хватает охраны.
          — Нам нужна информация о Плу Крохоборе, и мы ее узнаем.
          Барыга смерил меня и моих друзей оценивающим взглядом.
          — А вы подкапываетесь под него что ли?
          Я кивнул.
          — Хм… Лады, тогда обсудим.
          Мы отошли подальше от посторонних ушей и уселись на ящики, коих здесь было так много, что они уже образовали собой целый лабиринт высотой в несколько метров. Я рассказал о том, что творится на Медвежьей поляне, Барыга слушал, не перебивая.
          — Ненавижу Плу! — сплюнул он на землю, когда я замолчал. — Я думал, он уже сорвал невиданный куш, продав свои цацки. Хорошо, что аукцион накрылся! На радостях помогу, чем смогу. Этот ушастый недоносок ведет дела с пиратами. Святое оружие они и привезли, так-то!
          — Откуда? — быстро спросил я.
          — Не знаю. И к ним хрен подступишься! Плу одел их всех в Святые плащи. Так что они неуязвимы. Мы даже утроили охрану порта на всякий случай. Что за хрень: мы — и боимся гоблинов! Злости не хватает!
          — Если бы раздобыть такой плащ…
          — Да уж. Мы бы тогда им показали, где раки зимуют! Есть у меня одна идея. Да и та стремная. Где стоянка пиратов я знаю, тех самых, в Святых плащах. Не так уж и далеко тут, к востоку от порта.
          — Подкараулить, незаметно подобраться и попробовать раздеть? — задумчиво произнес я.
          — Я смогу выманить одного и увести подальше от остальных, — вмешалась Лиза.
          — Плащ отражает любую магию.
          — Не любую, — коротко бросила эльфийка и убийственно улыбнулась. Действительно, женская красота — едва ли не самая сильная магия на свете.
          Кроме тайны Плу Крохобора, у меня в порту было еще одно дело, и я спросил Барыгу, кого можно к нему привлечь.
          — Дело рисковое, кто тут у вас самый смелый?
          — Кто тут у нас самый жадный, ты хочешь сказать. Обратись к семейке Счастливчиков, вот кто за золото на все готов.
          Барыга Честных попал в точку. Нанимать гибберлингов не очень хотелось, но пообщавшись с другими капитанами, я понял, что выбора у меня нет. Никто и слышать не хотел о таком путешествии.
          — Ты хочешь, чтобы мы отправились в Край Вечной Ночи? — переспросил мелкий, пушистый хомяк, видимо, главный среди тройняшек. — Туда, откуда бегут все звери? Ха-ха!
          — Лететь здесь недолго, всего лишь аллод обогнуть, а я хорошо заплачу, — сказал я, помахав перед носом выделенным для этого случая золотом от Жукина.
          — Ладно, хорошо! Мы не тупые звери, мы бывали там, где тебе, детка, и не снилось! Но… Дорогое это удовольствие! А ну, еще раз кошель покажи… Хм… В конце концов, сплавать посмотреть на Край — это не то, что поставлять оружие Империи под обстрелом кораблей Лиги. По рукам!
          Спрашивать, сколько раз они поставляли оружие лигийцам под обстрелом имперских кораблей, я не стал. В конце концов, эти гибберлинги — единственные, кто согласился на авантюру.
          Ураганный ветер все нарастал, но это не повод откладывать поход в гости к пиратам. Плохая погода нам даже на руку. Мы долго обговаривали все возможные варианты, ведь соваться в логово к обладателям Святого оружия — почти самоубийство. Но все наши приготовления и осторожность оказались напрасны.
          Близко подкрадываться к самому лагерю пиратов не было надобности. Хватит и гоблинов, расставленных по периметру для охраны. Охрана эта, к слову, вызывала бы только смех — кучка недорослей, хаотично бродивших по лесу — но все все они были в знакомых нам плащах, и это не могло не нервировать. Пираты небезосновательно надеялись на свою неуязвимость.
          Первая часть мероприятия прошла по плану: подотставший от своих приятелей гоблин, узрев на выступающем корне дерева эльфийку, сидевшую, несмотря на холод, в одной рубашке, притормозил. Лиза очаровательно ему улыбнулась, затрепетав сияющими крыльями, и поманила пальчиком.
          — Я заблудилась и замерзла… — тихо «прожурчала» она тоненьким голоском.
          У гоблина даже зрачки съехались к переносице. Не веря своему счастью, он без всякой магии пошел к ней, как баран на привязи. Дальше, однако, произошел сбой. Лиза недвусмысленно жалась от холода, обнимая себя за плечи, но вместо того, чтоб предложить даме плащ, мелкий тупица потянул к ней свои лапы, и она рефлекторно двинула ему ногой. Гоблин взвыл. Мой первый порыв сократить количество его конечностей сменился вполне здравой мыслью — а как, собственно, она вообще смогла его пнуть, если на нем Святой плащ? Ответ я знал еще до того, как мы все проверили опытным путем.
          Назад в лагерь торговцев неслись окрыленные открывшейся информацией, которой спешили поделиться.
          — Серьезно? Не работает?
          Барыга Честных расцветал прямо на глазах. Он держал в руках принесенный нами в доказательство бесполезный плащ, расплываясь в клыкастом оскале. И по его лицу я понял, что у него зреет план.
          — Значит, плащ не защитил своего владельца… А что если… если вся эта катавасия со Святым оружием — одно сплошное гонево?
          — Этого не может быть, — покачал головой я. — Мы лично испытывали его на полигоне и все было нормально.
          — Да что за хрень?! Хм… Хм? Хм!
          — Будь здоров.
          — Это я думаю… И ни хрена не понимаю! Лады, сделаем так. Наведаюсь-ка я туда с ребятами, прощупаю почву… И если все Святое оружие окажется фуфлом, то я припру этого мелкого урода Плу к стенке. А потом смачно по ней размажу! Ненавижу пиратов! Ненавижу гоблинов! А гоблинов-пиратов… Хм, да даже нет такого слова, чтобы сказать, как я к ним отношусь!
          — В пиратском лагере много кораблей?
          — Там сейчас стоит «Астральная каракатица». Давно мечтаю вырезать всю эту гоблинскую гоп-компанию во главе с капитаном, чтоб он потерял свой последний глаз! Эти недоноски нападают на наши торговые суда, лишают нас выручки, а мы даже не можем им ничем ответить! А все из-за этого треклятого Святого оружия. Но если оно — фуфло… Тогда пришло время поквитаться!
          Барыга Честных пылал жаждой мести и собрал группу наемников из охраны торгового порта с фантастической скоростью. Кроме того, весть о том, что Святые плащи не защищают присоседившихся неподалеку пиратов, разлетелась очень быстро, и накостылять им изъявили желание и другие торговцы. Карательный отряд мгновенно разросся до маленькой армии. Мы же решили остаться в стороне от этого мероприятия, потому что на горизонте среди черных туч показался астральный корабль семейки Счастливчиков.
          Я не ожидал, что они вернутся так быстро, и от нетерпения принялся расхаживать вдоль берега туда-сюда, пока корабль швартовался к пирсу, сильно раскачиваясь от ураганного ветра. Но едва гибберлинги ступили на аллод, как к ним подбежал крайне возбужденный мужчина, выдирающий из своей головы целые клоки волос.
          — Я разорен! Пришел в порт встречать товар. И что узнаю? Мой корабль разбился о скалы! Ящики с чаем плавают теперь по астралу! Кто его там пить будет? Демоны? За что Свет оставил меня и мое предприятие?
          — Вот только о демонах не надо! — взвизгнул гибберлинг. — Уйди, Афанасий, не тебя нам сейчас…
          — Подождите, у меня есть коммерческое предложение! Я знаю, где водятся эфирные элементали. Их кристаллы маги очень неплохо берут. Отличная сделка, а?
          — Никаких сделок! Нет, мы снимаемся с якоря, и больше ног наших не будет на Святой Земле! Тоже нам… Святая! Ужас! — завопили все трое близнецов в один голос.
          Самый старший свирепо глянул на меня и, потрясая маленькими кулачками, сообщил нечто невероятное:
          — Ох, если б мы знали! Десять таких кошелей, как твой, не сдвинули бы с места ни нас, ни нашу «Ласточку»! Да ты знаешь, что там творится?! На берегу культисты! Прибрежный астрал кишит демонами! И это все нам удалось увидеть за те две минуты, пока мы в панике разворачивали корабль, чтобы тикать оттуда на всех парусах!
          — Как это, кишит демонами? — оторопел Афанасий, кровь буквально отлила от его лица.
          — А вот так! Мы улетаем! Никакая это не Святая земля. Она проклятая!
          Вторая новость, на этот раз о демонах, облетела торговый порт не менее быстро, и те, кто не ушел вместе с Барыгой Честных на разборки с пиратами, в ускоренном темпе засобирались, намереваясь покинуть аллод. То, что старательно выгружалось с кораблей и укрывалось от ветра, теперь спешно грузилось обратно, и суета усилилась во сто крат. Все орали, перекрикивая шум непогоды, и носились с товаром как угорелые, роняя ящики и коробки. А один орк тащил, высунув язык от напряжения, клетку с живым ящером, вызвав у Матрены бурю негодования.
          — Что? Самое место этой пиявке в клетке! Ишь как глаза таращит, чмо болотное! Гы…
          — Что вы с ними делаете?! Они же разумные существа!
          — Эти разумные существа пытались напасть на порт, полудурки! Повылазили они чего-то из своего озера, пиявки поганые. Ведомо, мы их быстро порубали, а этого вот схватили и решили в клетку посадить. Натешились, уже удушить было собрались, да тут торговец один выгодное предложеньице подкинул. Говорит, если продать этого слизняка на Суслангер в зоопарк, неплохие деньги можно заработать.
          — В зоопарк?! — ужаснулась Матрена.
          — Угу. И совсем будет круто, если б этот ящер еще с самочкой был. Прикинь! Они там, в зоопарке, будут пялиться, как эти зеленые… йу-ху! Класс! Но, блин, не могу я от клетки отойти: дружбаны мои продадут его торговцу быстрей-скорей безо всякой самочки. И потом ищи их свищи по кабакам!
          — Даже не знаю, что в этом рассказе более отвратительно…
          — Да ладно, уж я не дам этому слизняку без тепла женского помереть там, на Суслангере, я ж не выродок какой, гы… Сидит, слушай, клыки на меня скалит! Ну чего вылупился? Я ж, наоборот, со всей заботой! Вот бабу тебе скоро приведу… Гляди, загорелись глаза у него! Мужик!
          Орк потащил клетку дальше, а Матрена возмущенно повернулась к нам.
          — Мы что, не вмешаемся?!
          — Есть дела поважнее. Надо сообщить Жукину о Крае Вечной Ночи. Я догадывался, что там все непросто…
          — А Святое оружие? Мы не будем ждать возвращения Барыги? Усеркаф тоже ждет информацию. 
          — Ждать нам некогда, — покачал головой я. — Сначала наведаемся к пиратам, потом возвращаемся на Медвежью поляну, а оттуда к Южной грани.
          — Маршрут так себе, — сообщил Орел. — Опять через весь Эльджун пилить… Хоть бы телепорт построили!
          К моменту нашего прибытия к стоянке пиратов торговцы во главе с Барыгой Честных уже навели там свои порядки, разложив пиратский корабль чуть ли не на доски. Меня мало волновало, что будет с пленными гоблинами — пусть их хоть в астрал выкинут. Важно было другое: Святое оружие не защитило своих хозяев.
          — Я так и думал! Все, что исходит от Плу Крохобора, — одно надувательство! Но теперь он замахнулся на то, для чего его кишка явно тонка! Плу, дружок, твоей репутации кранты! Можешь сворачивать лавочку и продавать склады! — потирал руки Барыга.
          — Что же мы тогда испытывали на полигоне? — задался я логичным вопросом.
          — А вот это знает только Плу, и пора ему ответить! Я из него все кишки вытрясу!
          Я задумался ненадолго. Набить морду пиратам — это одно, а влезать в конфликт между торговцами, с которыми Империя старается поддерживать хорошие отношения, — совсем другое.
          — Мы должны остаться непричастными.
          — Тогда вам лучше оказаться подальше от Медвежьей поляны, когда у нас с Плу будет вестись серьезный разговор.
          Таким образом, в маршрут пришлось внести коррективы, исключив из него центральный лагерь торговцев, потому что визит к своему главному конкуренту Барыга откладывать в долгий ящик не собирался. Я этому только обрадовался, потому что мне не терпелось встретиться с полковником Жукиным. Интересно, как он отреагирует на известие о том, что прямо у него под носом астрал наводнили демоны, с которыми он когда-то боролся?
          Заглядывать в порт и прощаться с Эльвирой не стал принципиально! Око за око. Но не успели мы углубиться в лес, как нас догнала восставшая Зэм, едва не загнав несчастную лошадь.
          — Тов… товарищи… Товарищи имперцы! Одну минутку!
          Мы притормозили.
          — Это вы капитан Санников? Меня зовут Иавер Анукиа.
          Ага, научный руководитель Эльвиры. Я подумал, что сейчас и сама эльфийка покажется следом.
          — Прошу прощения, что отрываю от важных дел… Я понимаю, война Лиги и Империи, торжество идеалов и все такое… Но по моему скромному мнению, есть вещи, которые более важны, чем все это. Некие непреходящие ценности, так сказать…
          — История мира?
          — Поверьте, товарищ капитан, там кроется немало ответов на самые важные вопросы современности!
          — Верю.
          — Значит вы не откажете мне… О, конечно же, не в ущерб интересам Империи! Мне нужно срочно попасть в лагерь Историков в Джун-Ицмале! Но я, в отличие от Эльвиры, не рискую путешествовать по Эльджуну одна.
          — А ваша ученица не с вами?
          — О, нет, она только передала мне снимки и сразу покинула порт. Не сидится ей на месте! Я за нее волнуюсь, но она везучая — сначала умудрилась сбежать с Кватоха, когда на ее семью начались гонения, теперь тут в одиночку бегает… Вот уж поистине нигде не тонет!
          Значит, Эльвира опять изобразила финт своими эльфийскими ушами и ушла еще раньше меня! И кто с кем не попрощался? Я скрипнул зубами.
          — Нам некогда делать крюк!
          — Если вы направляетесь в расположение на Южной грани, то нам по пути. Зато по дороге я вам расскажу много всего занимательного об этом месте! Одна половина населения Эльджуна занята войной, вторая — торговлей, а между тем эта земля хранит немало тайн.
          — Идеальное место для Историков, да? Кругом сплошные развалины, — кивнул я, пришпорив Старика.
          Дрейк покосился на пристроившуюся рядом лошадь, но возражать пока не стал.
          — Именно. Если бы только не война, и развалины не под водой бы находились, а рядом бы обезумевшие ящеры не жили…
          — Вы говорите про озеро?
          — Да, Зеркало Мира. Во времена джунов здесь тоже находился порт, только морской. Такалик — это их название. Мы всегда уходим корнями в прошлое, даже когда не замечаем этого… Торговые связи во времена джунов были предметом моего изучения. Но, увы, война не время для чистой науки. Сейчас нас всех попросили оставить свои исследования и изучать архитектуру джунских руин. Прямое распоряжение Главы Историков! Говорят, это как-то связано с Храмом Тенсеса. Что-то странное там происходит…
          — Что вы имеете в виду?
          — Хотелось бы мне знать! И вот теперь мы ищем ответы, только пока не очень понимаем, на какие вопросы.
          — А зачем вы направляетесь в Джун-Ицмаль? — решил поинтересоваться я, раз уж мы согласились выступить в роли почетного караула для восставшей.
          — Амалия ди Грандер, моя коллега, должна немедленно увидеть последние снимки с джесеростипа! Как хорошо, что теперь предмет изучения всегда может быть по рукой.
          — Это вроде бы разработка имперских ученых? — спросил Миша.
          — Да. Саранг Джесер — так зовут изобретателя. Это устройство позволяет получать очень четкое изображение на магической пластине. И стоит оно баснословных денег! Историки немного смогли закупить таких у Империи.
          За разговором дорога показалась недлинной. Иавер Анукиа охотно делилась известными ей историями и легендами, и хотя я не узнал чего-то принципиально нового, что перевернуло бы мое представление о джунском народе, слушать ее все равно было интересно.
          Лагерь Историков в Джун-Ицмале ограничивался десятком походных палаток, где мы внезапно встретили лекаря из полка Жукина — шамана Шороха Лесных. И причина его нахождения здесь заставила меня пересмотреть некоторые свои поступки.
          — Венерис собираю. Он только тут растет, — рявкнул орк, потрясая охапкой каких-то веток. — А вы все шагом марш ко мне в палатку, и скидывайте штаны! Мальчики отдельно, девочки отдельно!
          — Чего?
          — Того! Давно из имперского лагеря?
          — Давно. А что случилось?
          — Да там у половины солдат сыпь! Меньше по борделям надо шастать — больше об Искре своей думать!
          Нет, ну чисто технически, я с дамами из местного борделя дел не имел никаких. Но все равно стало не по себе. Иавер Анукиа ушла на поиски своей коллеги, а мы потопали на неожиданный медосмотр, во время которого шаман ворчал хоть и беззлобно, но безостановочно.
          — Вместо того, чтобы заниматься магическими практиками, как простой полковой лекарь, я должен ползать на коленях и собирать венерис. Потому что полк надо спасать! Представляю доклад командованию: «Мы проиграли». Почему? Потому что у наших солдат сыпь на одном месте!
          — А вы брома в компот добавляйте, — предложил я, вспомнив свою службу в ИВО и медсестру Фаину.
          — Да, пожалуй, пора! Бордель под боком — первый шаг к разложению армии!
          Прямо во время осмотра в палатку нагло заскочили гибберлинги, не обращая внимания на наличие других пациентов, часть из которых, между прочим, стояла с голым задом!
          — Шорох, спасай! Лечебную мазь срочно надо!
          — Ну и кто на этот раз вам навалял? — шаман нисколько не удивился странному визиту, очевидно — такое случалось регулярно.
          — Это не нам, это мы наваляли! — гордо заявил комок белой шерсти. — Воронам!
          Мы, не выдержав, заржали.
          — Ничего смешного!
          — Вороны-то вам чем не угодили? — спросил шаман.
          — Может это и паранойя… Но не может же она быть одновременно у всех троих! Значит, правда, значит, есть что-то… Не отпускает нас ощущение, что вороны эти очень даже разумные. И они шпионят за нами! Наемники, кстати, тоже жаловались. А уж это ребята толстокожие! Куда ни пойдешь — «Кар! Кар!» над головами, а если что по делу обсуждаем — обязательно один рядом на ветке сидит, глазом сверлит! Лагерь пока не оборудован, по нужде приходится ходить в кусты, а тут эти пернатые соглядатаи… Ну, вы понимаете…
          Шорох Лесных принялся копаться в объемной медицинской сумке, пока трое гибберлингов смешно подпрыгивали возле него от нетерпения.
          — И чего вам все неймется? Здесь вам не Медвежья поляна. Одно Глухоморье под боком чего стоит! Сидели бы в лагере себе спокойно, так нет…
          — Дык тут в Глухоморье проклятые древни появились. Жуткие существа и очень, очень-очень опасные. И очень, очень-очень редкие! Мы бы даже сказали, что их редкость и их опасность — суть одно. Равные величины!
          — Зачем вам они? — заинтересовался я.
          — Как зачем? Кора проклятого древня — ценный ингредиент, за него даже Великие Маги готовы отваливать мешки с золотом. Впрочем, про мешки — это мы так, ради красного словца. Но сути дела это не меняет. Приходится рисковать своими шкурками…
          — А наемники как же?
          — Не справляются наемники: слишком могучие противники вокруг! Тролли вот… Так громко топают, что одно это — достаточный повод их уничтожить. Спать по ночам невозможно! Словом, жуть, что творится, шерсть от страха дыбом стоит! Но мы не жалуемся, так… делимся. Назвался груздем, полезай в кузов — первая заповедь торговца.
          Шорох презентовал задиристым карапузам мазь, и те радостно выкатились из палатки. Странно было видеть заботу орка о гибберлингах, но чего только не встретишь на просторах Святой земли.
          Медосмотр длился недолго. К счастью, все мы оказались здоровы, но, выходя из палатки лекаря, я про себя божился, что ноги моей больше не будет ни в одном борделе!
          Переночевать решили в лагере, по крайней мере не придется опасаться нападения диких зверей. А еще я в глубине души надеялся узнать что-нибудь от Иавер Анукиа, не зря же она везла в такую даль изображения джунских развалин для своей коллеги. Интуиция меня не подвела. Уже перевалило за полночь, когда появилась восставшая в компании возбужденной эльфийки и нескольких наемников. Они куда-то спешно собирались, и любопытный я тут же материализовался рядом.
          — Какие-то новости?
          — О, да! — радостно поделилась Зэм. — Похоже, все стало на свои места! Но нам нужно еще кое-что проверить… Даже не верится, что ответ здесь, в десяти минутах ходьбы! Хотите составить нам компанию?
          Я хотел. За мной увязались Матрена и Орел, усиленно делающие вид, что им тоже крайне важно посмотреть на очередные развалины, и Миша, чей научный интерес был вполне искренен. Лиза сообщила, что ей и так хватает впечатлений, а Лоб и вовсе уже дрых без задних ног.
          По дороге Амалия ди Грандер, коллега восставшей, ввела нас немного в курс дела:
          — Руины у Зеркала Мира, а также те, что называются Клыками Джунов, и те, что расположены здесь, в Джун-Ицмале, — части одного целого. Мы тщательно изучили сохранившиеся надписи на стенах… Надо сказать, что задача бы упростилась, если б все вокруг не было исписано разнообразными «Здесь был Вася». Ох, надо бы попробовать выбить запрет приближаться к руинам обеим армиям!
          — А что удалось выяснить по надписям? — поторопил Михаил.
          — Ицмаль — так назывался огромный город джунов. Много веков назад здесь развернулась настоящая трагедия. Проклятие Джунов погубило город. В том месте был портал, и воины до последнего защищали его, пока мирное население отступало. «Умрем, но не сдадимся!» — такие надписи они царапали на стенах… Так и представляю себе эту картину… Ужас! В тот день многие джуны были спасены.
          — Но, как все мы знаем из учебников истории, Проклятье все равно настигло их, — добавила Иавер Анукиа с огромным сожалением, — и сегодня джуны — вымершая раса.
          — Под Проклятьем вы подразумеваете демонов? — уточнил я. — Джунов ведь уничтожили демоны, разве нет?
          — А это самое интересное! — воодушевленно ответила эльфийка. — Думаю, ответ на этот вопрос находится здесь, в Глухоморье.
          — Это тот самый страшный лес, из которого бежало все зверье? — содрогнулась Матрена и опасливо завертела головой по сторонам. Орел взял ее за руку.
          — Да, но именно здесь расположены руины главного городского храма. Одна из надписей у портала… надеюсь, я правильно ее поняла… утверждает, что в храме Ицмаля находилось изображение Проклятья… объемное… оно должно быть объемным… то есть это не фреска. Может быть, статуя? Здесь столько руин и я, честно сказать, не могу точно вспомнить, что именно было изображено в руинах Глухоморья.
          — С чего бы это джунам изображать свое собственное Проклятье в главном храме? — озадаченно нахмурил брови Орел.
          — Еще одна загадка.
          Я погрузился в размышления. Может ли быть так, что джуны погибли по другой причине? Что не демоны стали их концом? Официальной версией считались найденные мемуары последнего представителя этой расы о том, что джуны открыли портал в другой мир и призвали демонов, которые их и уничтожили. «Откровения Тка-Рика» — так называли эти записи. И легкий холодок возникал у меня внутри, когда я вертел на языке это имя.
          Шли мы совсем недолго, остатки джунского храма находились рядом, так что углубляться в чащу Глухоморья не пришлось. Молчаливые орки-наемники держали оружие наготове, но никто на нас не нападал.
          — О, мой свет, вот и он! Храм! — воскликнула Иавер Анукиа.
          Мы поднялись по ступеням, разглядывая камни по сторонам и пытаясь определить в них статую.
          — Смотрите!
          Все обернулись на возглас эльфийки.
          — Это же… Это очень похоже на…
          — Э-э-э… Да… изображение стилизовано, как и все, что оставили нам джуны… — неуверенно протянула восставшая.
          — Но… эти щупальца, этот оскал… Неужели?
          — Это демон! — громко произнес Орел то, что почему-то не решались сказать остальные.
          Открытия, изменившего Историю, не случилось, и я почувствовал разочарование. И не только я. Какое-то время все молча пялились на статую, а затем Амалия ди Грандер вздохнула:
          — Ну что ж… Я никогда не верила в историю с «Откровением Тка-Рика». Все это казалось… настолько банальным! А теперь похоже, что это правда: джунов действительно истребили демоны.
          Ощущения были такие, словно в предвкушении распаковываешь красивую коробку, а внутри оказывается пустота. Поймав сочувственный взгляд Кузьмы, я махнул рукой и поплелся обратно в лагерь. Нужно еще успеть выспаться.
    Глава 46
     
     
    Глава 46. Сила Веры
          — Демоны давно не приближались так близко к аллодам. А уж чтобы находиться на земле…
          Жукин, казалось, постарел еще лет на десять. Теперь он совсем не был похож на знаменитого героя Астрального Похода.
          — Если случится еще одна… Ночь Астральных Порталов… мы ведь к этому готовы, да? — неуверенно произнес я.
          — Не знаю, Никита, не знаю.
          Событие вековой давности — едва ли не самое страшное, после Великого Катаклизма — еще было свежо в памяти всех рас, населявших Сарнаут. Наверное, случись оно еще раз, последствия уже не должны быть такими ужасными… Но все пребывают в уверенности, что демонической угрозы больше нет, Врата Джунов закрыты и никакие чудовища из другого мира никогда уже не появятся на этих землях. А вдруг мы сейчас так же беспомощны, как и тогда, 4 марта 910 года?
          — В Зосимовой Пустыне живет Великий Схимник, — сказал полковник негромко, рассматривая пламя крохотной свечи на своем столе, словно видел там что-то особенное. — До того, как он посвятил свою жизнь служению Свету, это был мужественный воин Зосима Всесветов. В Великом Астральном Походе мы сражались вместе, плечом к плечу. И даже… да, мне не стыдно это признать, его плечо на сантиметр всегда было ближе к опасности.
          Имя казалось слишком лигийским и, поколебавшись, я все же задал этот вопрос.
          — Теперь это уже не имеет значения. После Астрального Похода Империя и Лига вспомнили о своей вражде, и я продолжил войну против тех, с кем когда-то шел в бой… А Зосима — нет. Прошло сорок пять лет, и все эти годы, пока я по-прежнему толок пыль солдатскими сапогами, он совершенствовался. Поток паломников, ищущих его благословения, не иссякает. Кто знает, возможно, его внутреннему зрению открыты такие глубины астрала, которые нам и не снились.
          — Хотите посоветоваться с ним?
          — Нет… нет… я напишу… Хотя нет, передай ему просто на словах, что ты от меня. Мы больше не встречались после той битвы, но я знаю, что он меня не забыл.
          Солдаты из враждующих государств, волею судьбы ставшие на короткий срок друзьями? Уточнять я постеснялся.
          На Медвежью поляну было решено не соваться, пока там все не утихнет, пусть торговцы сами выясняют отношения. Что же до информации, то я даже не сомневался — Усеркаф ничего не упустит. А у меня пока голова трещала от восторгов Матрены, узнавшей о предстоящей встрече с Великим Схимником — знаменитым Зосимой. Она с энтузиазмом вываливала на нас все, что слышала о нем — а слышала она очень многое, и когда мы прибыли в его скит, я уже готовился узреть настоящее божество в образе человека.
          Келья монаха отшельника оказалась отнюдь не уединенной — вокруг нее уже вырос небольшой поселок, где толпилось множество представителей самых разнообразных рас.
          — Я буду жаловаться! Писать самому Яскеру! Как можно так обращаться с паломниками?
          — Разве сотрудники компании, которая организовала вам тур, не предупреждали, что это дикий аллод: здесь надо быть начеку, передвигаться только по дорогам, лучше палочку с зарядами иметь и комариную сетку?
          — Предупреждала, конечно. Но такое?! Разве оборотни входили в программу тура? Что-то я не припомню!
          — Да! И где этот знаменитый Схимник Зосима? Мы прошли такой утомительный путь, пережили астральное путешествие! Ах, как меня укачивало!
          — А у меня экзема, мне обещали, что Зосима вылечит ее одним прикосновением. Сколько золота я потратила, чтобы сюда добраться!
          — Я прошу всех соблюдать спокойствие…
          — Повторяю, я буду жаловаться!
          — Как можно отправлять кого-то в такие чудовищно организованные туры?! Государство прикроет эту лавочку, я обещаю!
          Гвалт стоял невообразимый. Беснующаяся толпа напирала на несчастных монахов, те защищались как могли, но их оправданий никто не слушал. Мы хотели было подойти ближе, чтобы узнать причину недовольства, как один из послушников вдруг выскочил вперед, размахивая тяжелым серебряным амулетом, и завопил, разом перекричав всех:
          — Чую… Чую Тьму! Прямо здесь, в скиту! Уж не оборотень ли? Уж не волколак ли лютый? — и со всего маху огрел амулетом по голове мужчину, стоявшего рядом.
          Тот взвыл. И не успел я прийти в себя от такого варварства, как пострадавший паломник начал кататься по земле и меняться прямо на глазах — тело удлинялось, одежда рвалась, кожа быстро покрывалась черным мехом.
          — Волколак! Бей, бей его, супостата!!!
          То ли от неожиданности, то ли от количественного преимущества, но испугаться никто не успел. Толпа с воплями кинулась на оборотня, позабыв о своих претензиях.
          — Смешались в кучу кони, люди… — продекламировал Лоб с философским видом. — Эта, как ее… лигийская поэзия, гы!
          И пока мы обалдело таращились на него, драка закончилась.
          — Оправдались мои страхи! — возвестил монах с амулетом. — Не зря я Зосиму слушал и все заповеди его прилежно исполнял! Есть и у меня чутье на Тьму! Низкий поклон вам за помощь, братья и сестры!
          Разгоряченные братья и сестры выглядели при этом так, что готовы были наброситься и на служителя скита, и тот, ясно осознав для себя этот печальный факт, поспешил убраться с глаз долой.
          — А тут ничего, весело, — поделился Орел впечатлениями. — Схимник явно не скучает.
          — Вот только как к нему попасть, если здесь такая очередь… — с сомнением произнесла Матрена, оглядывая толпу паломников.
          — Где-то здесь должен быть комиссар Триединой Церкви, Азиза Лампадина. Может, она устроит нам встречу с Зосимой?
          Лампадину мы разыскали без проблем, только она озадачила нас заявлением, что Зосима ушел в неизвестном направлении, а саму ее даже не пускают в скит!
          — Я сама хотела бы знать, куда пропал Схимник! Во всем виновата проклятая Лига! Она использует запрещенное оружие — гибберлингов-провидцев. Они могут на расстоянии воздействовать на сознание способом, который выходит за рамки обычных способностей мистиков! И это демонические силы! Прямое нарушение «Конвенции о неиспользовании демонических сил нигде, никогда и ни для чего». Когда Империя и Лига подписывали этот документ, мы были союзниками и вместе воевали против демонов. Но и после окончания похода испокон веку Конвенция была незыблема, и это правильно: она защищает аллоды. Но, как оказалось, так думаем только мы, имперцы! Подлая Лига тайно разработала ментальное оружие, рядящееся в милые белые шкурки. Но мы выведем их на чистую воду, выведем!
          Лампадина пылала негодованием, которым я бы, возможно, и заразился, если б не знал наверняка, что Империя сама давным-давно наплевала на эту Конвенцию и изучает в своих лабораториях демонические силы. И в одной из них, как раз касающейся ментальной магии, мне довелось побывать самому. Тринадцатая лаборатория, унесшая жизнь наследника Великого Орка, командира Ястребов Яскера, и еще многих ученых, лаборантов и охранников.
          — Великий Схимник — единственное разумное существо на аллодах, которое уважают обе стороны, — продолжила Лампадина, немного выпустив пар. — Его дух чист, а сила проклятия велика. И он обязательно проклянет Лигу, как только увидит наши отчеты. Да, сейчас он ушел… Он не мог больше выносить того вздора, которым потчевал его лигийский протоиерей! Выставил нас обоих из скита, а вскоре исчез и сам.
          Скорее всего, Схимник не вынес не только лигийского вздора, но и имперского. Даже я успел устать от Лампадиной за эти несколько минут общения.
          — Кого-то Зосима оставил вместо себя?
          — Поговорите с Прохором, хотя он тоже вряд ли знает, куда ушел Схимник… Вон там его келья.
          Прохором оказался тот самый монах с серебряным амулетом, что меня совсем не воодушевило. Принял он нас охотно. Говорил нараспев, высокопарно, и казался немного спятившим.
          — Горе черное! Ушел Зосима, ничего никому не сказав, будто солнышко зашло. Солнышко зашло, лучи Света угасли, и накрыла Тьма Пустынь. Когда Зосима тут сидел у скита своего, мудрым мыслям меня научал — только пташки небесные пели, добро и тепло разлито было по миру. Ушел Зосима — и Тьма принесла с собой хищных воронов и лютых оборотней. Бросил бы я все и отправился искать Зосиму! Но наказывал он мне, что вперед всего не мое хотение быть должно, а существа разумные и им служение. Прибывают к скиту паломники, не слышали они, что пропал Зосима и леса стали опасными. Звери-оборотни нападают средь бела дня. Сказывают, не все уже доходят до скита… Сколько кровушки еще прольется, пока Зосимы нет! Будто чуют звери-оборотни, что Свет наш погас, солнышко закатилось — и можно лютовать безнаказанно и путников поедом есть…
          Его беспрерывный монолог мы с кислыми лицами слушали минут пять. Суть ее, однако, сводилась к одной простой мысли — Зосимы нет, и где он, никто не знает. Мы вышли из аскетичной кельи монаха с опухшими головами и в полной растерянности.
          — Ну и что теперь?
          — А теперь идем к Лампадиной, вон она, исполняет какие-то ритуальные танцы.
          Комиссар, подзывая нас к себе, экспрессивно махала руками и подпрыгивала.
          — Товарищи, я только что получила срочное сообщение! Сюда прибывает личный эмиссар Яскера со всеми необходимыми документами и отчетами для Зосимы. Но на причале разгорелся бой. Там сейчас батальон майора Саранга Монту! С эмиссаром ничего не должно случиться! Ни в коем случае!!!
          Какой еще эмиссар Яскера, какие документы, откуда на берегу наш батальон? На вопросы времени не было. Мы рванули к краю аллода со всей скоростью, на какую были способны, и застали битву у причала в самом разгаре. А в это время к небольшому пирсу, маневрируя голубыми лопастями и выбрасывая из сопел потоки маны, уже швартовался имперский корабль.
          Я с ходу влетел в стан врага на дрейке, не глядя подрезав кого-то мечом. Старик сшиб как минимум троих крыльями и хвостом, вцепившись в четвертого зубами. Нас сразу атаковал маг — я почувствовал упругий удар, как от взрыва, от которого перехватило дыхание, но в седле удержался. Лигийцы старались держаться подальше от дрейка, я же лез в самую гущу, потому что это самая лучшая защита против магов — трудно атаковать магией врага, не зацепив своих. Но вскоре, несмотря на явное преимущество кавалеристской позиции, мне все же пришлось слезть. Старик был слишком массивной фигурой и отличной мишенью.
          На меня сразу накинулось двое лигийцев — каниец и прайден, причем второй доставлял мне неудобств сразу за троих. Кот переросток — гибкий, сильный, с невероятными для своих габаритов скоростью и реакцией — орудовал двумя короткими мечами так ловко, что мне пришлось какое-то время отступать под его натиском. Я мало видел представителей этой расы. Большинство из них жило на своем родном аллоде, сохранившем независимость, но некоторые прайдены решили вступить в войну — кто-то на стороне Империи, а кто-то на стороне Лиги.
          За эти пару минут боя я понял, насколько это грозный соперник. В физической силе прайден почти не уступал орку, но был по-кошачьи вертким и хитрым, и блестяще владел обеими руками. Два коротких лезвия мелькали передо мной слишком быстро и в опасной близости — он вертел ими, как мельница, и мне стоило больших усилий не попасть в эту мясорубку и просто увернуться, не говоря уже о том, чтобы самому атаковать. И только когда стрела пронзила крутившегося под ногами и отчаянно мешавшего мне канийца, я сумел перехватить инициативу и прекратить пятиться назад.
          Укоротить его мохнатую лапу мечом у меня не получилось, но выбить один клинок я сумел. Размахивая длинным хвостом, помогавшем ему удерживать баланс своей здоровенной туши, он как-то извернулся и с места прыгнул на высоту в полтора моего роста с намерением оставить без головы. И ему наверняка бы это удалось…
          Время замедлилось и зрение обострилось, как это всегда бывало, когда адреналин в крови зашкаливал. Я отчетливо видел каждый волосок на получеловеческом-полузверином лице прайдена, его по-своему изящный прыжок казался неправдоподобно долгим. Но я прервал этот полет.
          После прайдена остальные соперники не выглядели такими уж серьезными. Разве что маги нервировали своими залпами, но перевес все равно оказался на нашей стороне. Хоть и с потерями, но нам удалось оттеснить лигийцев от причала, и когда с корабля на берег сошла восставшая Зэм в окружении свиты Хранителей в парадной форме, все уже было кончено.
          Зэм величественно осмотрела поле боя, где вперемешку лежало множество тел имперцев и лигийцев, а выжившие выглядели сильно потрепанными.
          — Это так здесь встречают личного эмиссара Яскера?! — произнесла она.
          Направившегося к ней майора, тоже восставшего, перекосило, но он сдержался и ответил без эмоций.
          — Майор Саранг Монту, — отрапортовал он, козырнув. — Враг решил действовать хитростью. Согласно донесению, волшебники Лиги совершили на берегу некий магический ритуал. Предположительно, они открыли портал, через который призвали солдат.
          — И как после этого можно верить победным реляциям о том, что Святая Земля уже почти наша?! Хотя странно было бы ожидать чего-то большего от наших горе-вояк. Я все доложу Яскеру! Все!
          Мне казалось, что теперь майор Монту ответит ей пожестче, но он и в этот раз сумел сохранить самообладание.
          — Портал закрыт, волшебники уничтожены, товарищ Неферти. Кроме того, убит сотник Лиги, возглавлявший операцию.
          — Отлично, — снизошла до похвалы Зэм. — Без командира Лига превращается в стадо неорганизованных крестьян. Впрочем, они и так напоминают стадо…
          Вместе с остатками батальона Саранга Монту мы сопроводили Неферти в скит, и всю дорогу она громко вещала о важности привезенных ею документов, обличающих демоническую природу лигийских провидцев, и о расхлябанности местных войск, не сумевших организовать должный прием.
          — Вы должны немедленно написать рапорт своему командованию, и доложить о вопиющих нарушениях воинского Устава!
          Я сочувственно поглядывал на майора, но тот держался молодцом и на провокации не поддавался, хоть и сжимал покрепче зубы.
          — Так точно, товарищ Неферти.
          В поселении ничего не изменилось. Зосима не появлялся, и съехавшиеся со всего Сарнаута паломники по-прежнему возмущались и постоянно грозились кому-то пожаловаться. Эмиссарша прямо-таки раздулась от негодования, узнав, что проникнуться гласом истины, изложенной в ее документах, некому.
          — Как это — нет? А где он? Когда он вернется?! У меня важная информация! В наших документах все по полочкам разложено. Лига — рассадник Зла, Тьмы и Смерти! Зосима сразу все поймет, нам нужно срочно провести переговоры…
          — Я понимаю, но сейчас это невозможно…
          — Смотрите!
          Галдеж стих. Я повернул голову в том же направлении, куда уставились все. Из леса вышел ослепительно белый, как снег, единорог. Он в абсолютной тишине, под направленными на него удивленным взглядами, спокойно прошел мимо толпы, и остановился возле Прохора.
          — Здесь какое-то послание, — с растерянным видом произнес монах, и принялся отвязывать с шеи единорога свиток. Все замерли в ожидании. — Счастье-то какое! Зосима прислал весточку!
          После этого последовал новый взрыв голосов. Толпа быстро, немедленно, сию же секунду требовала предоставить либо самого Великого Схимника, либо его точное местоположение. Прохору даже пришлось спрятаться за спинами других монахов, чтобы его не смели, пока он читал письмо.
          — Пожалуйста, соблюдайте спокойствие! Сейчас мы все выясним! — надрывались служители скита.
          — Видел Зосима гостя из Империи, для него послание есть! — объявил Прохор и Неферти радостно шагнула вперед.
          — Я знала, что Великий Схимник не проигнорирует столь важные сведения, которые я…
          — Нет, не для вас, — остудил ее монах, и посмотрел на меня. — А для вас.
          По взглядам присутствующих стало понятно, что ищущие просветления паломники уже готовы забить меня камнями. Мы быстро скрылись в келье монаха, но даже там были слышны возмущения с улицы.
          — Зосима пишет, что давно уже узрел следы Тьмы на Святой Земле, — запричитал Прохор, пока я пытался разобрать бисерные закорючки в свитке, подставив его свету из маленького окошка. — Ах, где же мои очи были? При мне он ничем не выдавал своей сердечной муки…
          — Следы Тьмы? — переспросила Матрена.
          — Демонопоклонники! Вот кого он учуял! Чаял Зосима, жители аллодов лицом к лицу встретят великую опасность и совместно оборонят Святую Землю! Не тут-то было! Протоиерей и Комиссар явились пред очи его, дабы лаяться, друг на друга напраслину возводить и тешиться с демоническими силами. Очень расстроило это Зосиму, и покинул он скит, отправился один-одинешенек Тьму воевать… аж в само Глухоморье.
          — Оттуда же бегут все звери…
          — Вестимо. Пишет Зосима, в Глухоморье страсть что творится. Звери невинные во Тьму обращены. Но возрадуемся: нашел он корень всех бед и собирается вырвать его! Одного из прекрасных единорогов он уже излечил и послал к нам с сей доброй вестью. Теперь понятно. Сила Веры его и наш скит до сей поры обороняла: ушел он — и лес заполонили лютые монстры. Ах, как жалею я в сей миг, что тратил жизнь свою дух совершенствуя, а не ратное умение… Кто ведает, сколько силушки надобно, дабы корень зла извлечь!
          С горем пополам я разобрал, где искать Зосиму, правда, прогулка в Глухоморье вряд ли то, о чем я мечтал. Но выбора не было. Выйдя на улицу, мы обнаружили, что нас там все еще поджидает эмиссарша.
          — Я хочу увидеть письмо Схимника! — тоном, не терпящим возражений, заявила она, едва мы показались на пороге.
          — Оно адресовано не вам, — не дрогнул я.
          — Это приказ, капитан!
          — Вы не можете мне приказывать, я подчиняюсь только Хранителям.
          Сверкнув глазами, Неферти повернулась к присутствующему здесь же майору Монту, и я скривился. Проигнорировать приказ вышестоящего по званию я уже не смогу.
          — В своем рапорте о вопиющих нарушения воинского Устава я подробно изложу командованию ваше пожелание ознакомиться с данным письмом! — отчеканил тот и, отдав честь на прощание, развернулся на каблуках и удалился, прихватив своих солдат.
          — Я немедленно свяжусь с вашим руководством и вы получите приказ! — взвизгнула Неферти, поглядев на меня, и принялась что-то втолковывать одному из прилетевших вместе с ней Хранителей.
          — Угу, — кивнул я, повернулся к своим и прошептал: — Быстро сматываемся.
          Никто не возражал. Мы в спешном темпе покинули скит вслед за майором, не дожидаясь ничьих указаний.
          Возможно это было всего лишь предубеждением из-за слухов, но лес Глухоморья выглядел темнее обычного и действовал угнетающе. На пути нам не попадались дикие звери, но наши животные заметно нервничали. Даже отчаянный Старик ступал по земле неуверенно и пригибал шею, что было совсем на него не похоже. Тем не менее, мы легко добрались до места, указанного в письме Схимника — оно находилось не так уж далеко, но там оказались всего лишь джунские развалины, и никаких следов пребывания Зосимы.
          — Э-э-эм… точно здесь? — нахмурился Миша и, взяв у меня из рук свиток, принялся перечитывать.
          — Может, нам стоит его подождать? — предложила Матерна, но мне эта идея не нравилась.
          Глухоморье — не самое приветливое место, и оставаться здесь не хотелось. Дилемма решилась сама собой.
          — Единорог!
          Возможно даже — тот самый! Во всяком случае, он был такой же белоснежный, спокойный и красивый. Единорог посмотрел на нас большими глазами и, величественно переступая, скрылся в зарослях. Мы, не сговариваясь, тронулись за ним. Удивительно, но наши питомцы перестали нервничать, хотя единорог вел нас за собой в густую чащу, куда даже свет почти не проникал. От него исходило ровное, чистое сияние, и вместе с ним умиротворение. Умом я понимал, что ситуация выглядит абсурдной: мы идем за каким-то существом неизвестно куда, но интуиция молчала.
          — Это он?.. Это Великий Схимник?..
          Сомнения Матрены имели основания: лысый, сморщенный старик, к которому подошел единорог, на величие тянул слабо. Он сидел на земле в потертом, тонком, несмотря на холод, балахоне, откинувшись спиной о камень, и глядел на своих гостей усталым взглядом из-под полуприкрытых век.
          — Есть ли Свет в тебе и Сила, имперец? — сказал он очень тихо, поглаживая одной рукой гриву единорога. — Ведаешь ли ты, что может изменить природу разумного существа, что может изменить… мир?
          Мы переглянулись. Казалось, что умалишенный старик говорит сам с собой.
          — Подойди же. Дай я внимательно посмотрю на тебя…
          — Иди, Ник, он тебя зовет, — прошептала Матрена.
          Я, как завороженный, слез с дрейка и неуверенно сделал несколько шагов к старику.
          — На твоих руках немало крови, но в твоем сердце я не вижу Тьмы.
          — Фух, аж груз с души свалился, — услышал я бормотание Орла за спиной.
          Его дурацкие шутки иногда действовали отрезвляюще. Тряхнув головой, чтобы избавиться от некстати накатившего оцепенения, я спросил:
          — Кто вы такой?
          — Зосима — имя мое. Со мной искал ты встречи, Никита.
          — Откуда вы знаете мое имя? Откуда вы знаете, что я искал с вами встречи?!
          — Живя в этой глуши, немало времени я посвятил не только молитвам, но изучению. Теперь вижу я все ясно и отчетливо, будто взгляд мой проникает сквозь холмы и деревья. Садись, Никита. Садитесь ближе и вы, разговор наш будет долгим…
          Мы расселись вокруг Схимника кто куда — на камни, выступающие корни деревьев, поваленные ветки, и чувствовали себя не в своей тарелке. Зосима долго молчал, но и мы не знали, что сказать.
          — До прихода Тьмы эти леса были землей обетованной, — произнес он наконец, — для могущественных древней, для величественных единорогов. Стражи Эльджуна — так я звал их. Но потом пришла Тьма. Теперь это не стражи — это проклятые существа. Проклятье их — моя боль. Рыдая, покидал я скит. Думал, кончено все. Жители аллодов погубят себя сами, потонут в коварстве своем, в ненависти и злобе. Сердце никогда не научится любить, коли не устало ненавидеть… Но есть еще в мире такие, кто выстоит, верой и доблестью своей выстоит!
          Речь его журчала, как ручеек, и действовала гипнотически. Я вдруг понял, что слушаю Схимника с таким вниманием, что даже забываю моргать.
          — Демоны окутали Тьмой Глухоморье. На аллоде, не в астрале, они живут: дышат воздухом и по земле ходят. Страшно это! Как природа такое допустила? Что же будет с миром, если астральные демоны смогут населять аллоды? Ни для кого больше не будет здесь места: ни для пушистого гибберлинга, ни для прекрасного эльфа, ни для самоуверенного человека, ни для свободолюбивого орка… Убил ты демона, что в озере жил, и полегчало мне, шепот деревьев радостным стал, пташка где-то вдали чирикнула… сгинул проклятый. Но не единственный то демон был в Эльджуне. Краем Вечной Ночи правит Царь Теней. И, судя по черным плодам дел его, силищи в нем во сто крат больше.
          — Царь Теней — это демон?
          — Так я его называю. Черпает он силу древней магии. Когда-то давно стоял в Краю том джунский храм, так и нарекли его — Храм Вечной Ночи. Не сыскать его развалин: раскололась твердь земная, упал он в астрал. Но осталось замест него Место Силы, самое мощное на Святой Земле. Его и заразили демонопоклонники… Теперь исходит оттуда Тьма.
          — Как на Асээ-Тэпх? — подался вперед я.
          — Было подобное и там, — согласился Зосима. — Но на нашу долю много более тяжкое испытание выпало. Много больше теперь силы у демоновых адептов, много больше зла они сеют… Как их побороть? Один есть путь, только один…
          — Какой?
          — Вера! Есть ли она в тебе?
          — Вера?!
          Я хотел расхохотаться, но от досады смог только фыркнуть. И ради этого мы сюда пришли? Тоже мне — способ борьбы. Вера!
          — Честно говоря, я ждал более действенного совета, чем абстрактные слова, — произнес я сухо. — Я видел демонов, и точно знаю, что умирают они от оружия, а не от веры.
          — Есть сила в тебе, Никита, но глаза слепы. Только Вера может изгнать Тьму! С ее помощью излечил я этого единорога… — Зосима повернул голову к белому животному, которое все еще стояло возле него. — Он был проклят, но теперь в нем Свет. Вот, возьми… Это амулет. Но нет в нем магии, нет Силы.
          Я взял в руки протянутую мне стекляшку на тонкой цепочке, похожую на неумелую поделку школьника для урока труда.
          — И зачем он мне?
          — Не бывает легких путей, не бывает — это все обман! Должно наполнить этот амулет твоею собственною Верой, — сказал старик, — понимаешь?
          — Нет.
          — Собери все светлое, что есть в сердце твоем: любовь, надежду, красоту… Наполни Силой своей души сей амулет. И ты излечишь единорога. А как излечишь, скатится по щеке его чистейшая слеза. Иди же, и за друзей своих не бойся, я буду ждать тебя здесь!
          Я повернулся к остальным, надеясь увидеть поддержку, или скептицизм на лицах, но увиденное повергло меня в шок.
          — Что вы с ними сделали?!
          — Они просто спят…
          — Вы с ума сошли? Разбудите их немедленно!!!
          — Побудь наедине с собой, со своими мыслями. Найди в себе Веру! Только в тишине и покое можно услышать зов Истины! Иди, Никита, и возвращайся с добрыми вестями.
          Я не знаю, зачем согласился на это! Зачем поверил в этот абсурд, зачем пошел у него на поводу и отправился один по лесу на поиски единорогов. Схимник обладал даром говорить так, чтобы его слушали открыв рот, хотя никакой конкретики в его словах не было! Он не поставил никакой четкой задачи, я не понимал, что от меня требуется, и это злило.
          На Эльджун мягко опускалась ночь, и без того темное Глухоморье становилось совсем мрачным и пугающим. Раздосадованный и взвинченный, я шел через заросли, не утруждая себя аккуратно раздвигать ветки, а просто прорубая дорогу мечом. Вокруг стояла тишина, если не считать производимого мной шума, привычные лесу шорохи отсутствовали, словно он вымер!
          — Даже хищники отсюда сбежали…
          И только я пробормотал это под нос, как услышал движение и сразу замер.
          Проклятый был единорог, или нет, но он так же сиял в сгустившихся сумерках неправдоподобной белизной. Он шел в мою сторону — похожий на маленькую лошадь, с густой гривой и длинным рогом на лбу, красивый зверь, приносящий удачу в сказках любой из рас. Откуда это повелось? Ни один ученый не подтвердит наличие в единорогах магии, но в это почему-то продолжали верить. Слишком сказочными казались их чистота и миролюбие.
          Я уже хотел подойти к единорогу и погладить его, как он вдруг бросился на меня, выставив вперед рог. Уклонившись, я инстинктивно схватился за меч. Животное явно не имело сноровки нападать на кого-либо, но весило прилично и скорость развивало неслабую. Мной овладел не страх, а скорее — растерянность. Меньше всего ожидаешь агрессии от такого невинного существа. Единорог снова сделал попытку проткнуть меня рогом, странно при этом рыча, что ему вроде бы несвойственно. Я отшатнулся и взмахнул мечом, оставив на белоснежной шкуре кровавую полосу. Рана оказалась глубокой. Единорог завыл и завалился на бок, в агонии забив копытами по земле.
          Знай я хоть немного лекарское дело, возможно, я смог бы ему чем-то помочь. Но я был просто воином, и мне ничего не оставалось, как прекратить его мучения.
          Может, Зосима ошибся, и нет во мне никакого Света, и никакой Веры? Убрав меч и достав амулет — по-прежнему пустой и невзрачный, я уселся на землю рядом с мертвым единорогом и прислонился спиной к стволу дерева.
          — Не повезло тебе, приятель. Видать, я не тот, кто должен был тебя спасти.
          Протянув руку и погладив белую гриву, похожую на тонкие шелковые нити, я почувствовал себя опустошенным. Мне казалось, что я только и делаю, что бегу, выбиваюсь из сил, но каждый раз превозмогаю себя и снова бегу, но на самом деле не продвигаюсь ни на миллиметр. А то и вовсе — откатываюсь назад от своей цели. Хотя какая у меня цель? Есть ли она вообще? Я просто Хранитель и выполняю приказы командования. Как там сказала Рысина — я должен сделать для Империи что-нибудь хорошее? Убийство единорогов точно никак не помогает моей стране. И уж тем более никак не меняет мир в лучшую сторону. Все это бессмысленно. Над Сарнаутом довлеет вполне реальная угроза, а я, вместо того, чтобы бороться с демонами, как маньяк бегаю по лесу и убиваю ни в чем неповинных существ. И все это в попытке обрести какую-то «Веру»!
          — Бред…
          Если во мне еще и были крупицы этой самой Веры, то сейчас они растаяли окончательно. Усталость и апатия давили на плечи. Я лег прямо на стылую землю и положил голову на спину единорогу — она еще была теплой.
          — Прости, дружище, я не хотел тебя убивать, — произнес я, уставившись в небо, едва выглядывающее сквозь ветви деревьев и стремительно наливающееся чернотой. — Я снова в тупике. Не знаю, что делать… Думал, ты мне подскажешь.
          Но единорогу уже не было дела ни до меня, ни до того, кто его проклял. Зосима сказал, что на моих руках много крови. Я не считал себя плохим, не собирался заниматься самобичеванием и оплакивать каждую свою жертву, потому что, каждый раз поднимая меч, я точно знал, ради чего это делаю! Но сейчас у меня не было никакого оправдания. Зачем Схимник послал меня сюда? Бессмысленное убийство не рождает во мне Веру, а только разрушает ее.
          Больше никаких единорогов! Нужно забирать своих друзей, возвращаться назад и искать иные пути… С этой мыслью я начал погружаться в полудрему.
          Шорох выдернул меня из вроде бы неглубокого сна не сразу. Какое-то время я слушал его, одновременно пребывая где-то у Пирамиды Тэпа на Асээ-Тэпх, и проснулся лишь когда почувствовал дыхание на своем лице.
          Я так и не понял, как подпустил к себе кого-то так близко, и почему меня это нисколько не напугало. Большие черные глаза, в которых я даже видел собственное отражение, глядели пристально и с интересом. Единорог склонился так низко, что его грива коснулась моего лба и мне стало щекотно. Неосознанно я протянул руку и погладил его по голове. Наши взаимные гляделки продолжались несколько секунд, пока я пытался сообразить, как он мог воскреснуть, ведь животные умирают только один раз… Потом до меня дошло, что убитый мной единорог все еще мертв, а этот, ласковый, пришел сам и не проявляет агрессии. Может, не все они прокляты?
          — Не бойся, я тебя не трону, — зачем-то сказал я, ведь он меня и не боялся.
          Гладить его было приятно. Шелковая грива скользила сквозь пальцы, и это странным образом успокаивало мечущиеся мысли. В таком полутрансе я просидел довольно долго, пока из подсознания на передний план не выплыло понимание, что что-то давно уже греет мне грудь под рубахой. Я полез за пазуху и вынул амулет Зосимы — теплый, испускающий мягкое, золотистое свечение. В какой момент он изменился? Значит ли это, что он наполнен той самой, непонятной мне «Верой»?
          Разглядывая крохотное солнце на своей ладони, я вскочил на ноги. Разве я сделал что-то особенное?! Хотя стоит ли искать ответы, если все равно не понимаешь сути происходящего? Слова Схимника так и остались для меня просто словами, в которых трудно что-то для себя усвоить.
          — Вера! Твоя Вера спасла одного единорога — может спасти она и весь Эльджун! — воскликнул Зосима, едва я появился в поле его зрения, но еще до того, как я показал ему амулет.
          С одной стороны, его рассуждения об эфемерных вещах раздражали, с другой… откуда он все знает?!
          — Я ничего не сделал.
          — Ты сделал многое. Веришь ли ты в это? Амулет теперь полон твоей Веры, он может очистить и проклятое Место Силы в Краю Вечной Ночи. Ступай туда, Никита!
          — То есть как это — «ступай»? — оторопел я. — Во-первых, туда можно добраться только на корабле…
          — Есть более короткий путь, я укажу тебе его. Ты должен освободить Эльджун! Очистить от заразы!
          — …во-вторых, по словам торговцев, там полно культистов и демонов!
          — На Краю не осталось ни единой доброй души аль невинного неразумного зверя. Никто не ведает наверняка, что тебя там ждет. Не ведаю и я. Но, дабы достигнуть его, не одна Вера тебе понадобится — сила рук, ловкость ног, острота ума…
          — Вот спасибо, что предупредили, а то я уж хотел помолиться и в путь!
          — Пошел бы я с тобой, Никита, стремится туда моя душа, но не слушаются ноги. Все, что я могу, — благословить тебя! — продолжал Схимник, будто не замечая моего ехидного тона.
          — Вы что это серьезно? Я должен один пойти в Край Вечной Ночи, прямо в лапы к демонопоклонникам, чтобы очистить Место Силы? Я правда похож на идиота?! Это же… бред!
          — Веришь ли ты мне? Веришь ли ты в себя? Веришь ли ты в свою правоту, в искренность своих помыслов и в твердость намерений?
          — Верю, но… Послушайте, если я искренне и твердо вознамерюсь научиться летать и сброшусь с аллода, вера не поможет мне в полете отрастить крылья. Я совершал достаточно глупых поступков, и некоторые из них закончились для меня печально.
          — Ты умер.
          — Вот именно!
          — Но ты убил демона…
          — Мне помогли водяники! И они достали мое тело со дна. Даже если мне предлагается геройски погибнуть в Краю Вечной Ночи, ведь там спасать меня будет уже некому, каковы шансы, что я хотя бы просто доберусь до места в одиночку?
          — Ты доберешься. И ты вернешься назад. Верь мне, Никита! Сомнения гложут твое сердце, но дорога у тебя длинная. И даже смерть твоя не была случайной, ведь настоящий путь извилист… Не было тебя еще на свете, когда сражался я в Великом Астральном Походе. Долго я этим гордился, но вижу теперь, что у каждого свой Великий Поход. И неизвестно еще, чей путь доблестней… Ступай!
          Нет, Зосима не гипнотизировал, я не чувствовал вторжения в разум, как это бывало, когда мистики пытались применить свою магию. И все же слова Великого Схимника обладали удивительной силой, проникающей не в мысли, нет… Они бередили что-то в груди! Он не открывал сакральных знаний, не давал никаких объяснений, не говорил ничего такого, что заставило бы меня хоть что-то понять. Но все равно как-то убеждал. Наверное, поэтому к нему съезжались паломники со всего света — ради этой странной уверенности, что все, что ты делаешь, правильно, что все так и должно быть. Почва под ногами обретала твердость и идти по ней становилось легче. И я снова шел. Прекрасно осознавая все безумие происходящего, и что если за этой цепочкой гор, уже видневшейся впереди, меня ждет вторая смерть, то на этот раз она станет окончательной.
          Нельзя сказать, что мне не было страшно, сложно заглушить голос инстинкта самосохранения. И все же мне казалось невозможным примириться с мыслью, что я, возможно, нахожусь на пороге чего-то важного, но из-за страха не решаюсь шагнуть. Это было похоже на то, как я стоял у края ледяного озера с намерением нырнуть, однако сейчас опасность имела куда более четкие очертания… но при этом и уверенности отчего-то стало больше.
          Я шел пешком по настоянию Схимника и остро ощущал свое одиночество. Лес был страшен и пуст. Никто не нападал на меня, но мрак вокруг, сдавливающий грудную клетку и мешающий дышать, пугал гораздо сильнее любого зверья. Глухоморье угнетало. Но когда я вышел к лысым горам, это чувство не исчезло, а наоборот — усилилось. Из-за усталости я не мог сообразить, сколько времени прошло. Бледное, холодное солнце поднялось и снова укатилось за аллод, нисколько не согрев землю. Я немного поспал перед закатом, и по опасной дорожке между скал пробирался почти в темноте. Нет, вовсе не за секунду перед смертью вся жизнь пролетает перед глазами. Она пролетает именно тогда, когда ты один, в тишине, и дорога все не кончается.
          Каменные стены расступились неожиданно, и я наконец увидел именно то, что и предполагал. Край Вечной Ночи — сумеречный, лишенный растительности берег Эльджуна, где астрал то и дело взрывался багровыми всполохами, освещая множество фигур в ритуальных балахонах. Их действительно оказалось много — целая армия, которую мне не побороть ни за что. И самое отвратительное в этом зрелище было то, что под ногами у них стаями кишели мелкие демоны — астральные бесы, чувствующие себя вольготно. Здесь, по эту сторону горной гряды, все пространство оглашало их мерзкое «похрюкивание».
          Окинув взглядом берег, я заметил вдалеке мерцание — столб света поднимался вверх среди камней. Путь неблизкий. И как я должен пройти сквозь всю эту свору? Убить одного, надеть балахон и прикинуться своим? Внутри зрела уверенность, что меня сразу раскусят. Понятия не имею, почему я так решил, но мне казалось, что я с тем же успехом могу торжественно явиться очам культистов в одеянии священника — разницы не будет никакой. 
          Можно попробовать пробраться тайком, держась поближе к горам и прячась за камни, благо здесь темно! И эта идея не лишена смысла — культисты оккупировали край аллода, поближе к астралу, где мельтешили какие-то тени. Я даже думать не хотел, что это там… но в глубине души все понимал. Демоны! Только уже покрупнее и поопасней. Хорошо, что я со своей позиции не мог ничего толком разглядеть, вид своры астральных чудовищ даже самым отчаянным и храбрым может пошатнуть настрой. Сами культисты не особо глядели по сторонам, сосредоточенные на своих ужасающих питомцах, парящих в астрале, и небезосновательно чувствовали себя защищенными.
          Проблемой стали мелкие, крутящиеся под ногами бесы — круглые, толстые лягушки цвета сырого, подгнившего мяса, на тонких лапках, с шипами на спине, множеством глаз на безобразной морде и маленькими острыми зубками. Бесы прыгали повсюду! Лезли во все щели от берега до гор, галдели и вызывали у меня острые приступы брезгливости. Навалившись всей кучей, они могли доставить много неприятностей! И даже если я смогу от них отбиться, они все равно выдадут меня с головой, а идея сражаться в одиночку с теми, кто их призвал, меня не вдохновляла. Но не возвращаться же назад! Обидно будет спасовать перед такими жалкими тварями.
          Я осторожно стал продвигаться вперед, к Месту Силы. Интересно, что имел в виду Схимник, когда обмолвился о неслучайности моей смерти? Наверное, она сделала меня еще более безрассудным… Иначе как объяснить то, что я упрямо продолжаю идти, осознавая, чем для меня обернется визг астральных бесов, когда они меня заметят и, если не набросятся, то как минимум привлекут внимание культистов? Чем я сейчас отличаюсь от разведчицы Майи и ее друзей, обожавших дразнить смерть?
          Здравые мысли в моей голове не заканчивались, но меня это не останавливало, а скорее… подзадоривало, что ли? Я преодолел приличное расстояние, умудрившись не попасться, и поначалу все списывал на удачу. Но потом до меня стало доходить, что одной удачей тут явно не обошлось. Астральные бесы сами убирались с моей дороги, будто их что-то отвращало! Рациональная часть меня отказывалась принимать объяснение Великого Схимника… И все же я достал его амулет, по-прежнему испускающий тепло и свет, и крепко сжал в руке. Вера? Да хоть надежда и любовь! Я на все согласен!
          Вскоре я уже перестал обращать внимание на отползающих от меня, как тараканы, демонов, потому что чем ближе оказывалась Место Силы, тем сильнее мои волосы вставали дыбом.
          Джунский постамент, источающий древнюю магию, находился в самом центре пятна, похожего на отравленную, нарывающую язву среди скал. Из этой коросты торчали огромные, шевелящиеся шипы: то ли щупальца исполина, то ли средоточия какой-то заразы. Земля была больна, и очаг ее заражения разрастался. Я подумал, что возле Места Силы, должно быть, есть охрана, ну или как минимум какие-нибудь демонические жрецы, проводящие ритуалы. Но культисты толпились у берега. Это, правда, облегчения мне не принесло.
          У самого постамента, лениво раскинув щупальца и запуская их в столб света, сидел демон. Он, кажется, был еще больше, чем тот, что обитал на дне озера. Вот только водяников здесь нет, и некому меня поддержать в неравной схватке. Как там насчет Веры, товарищ Зосима? Самое время мне прыгать с аллода и отращивать крылья.
          На этот раз доводы разума пришлось не то что отодвинуть на второй план, а запихать их в самый пыльный угол. По-другому сделать шаг к Месту Силы у меня просто не получалось! Даже глупые звери массово ушли из этого места, а я, наоборот, пришел… Сгину. Зато с Верой в сердце! И никто не узнает, что со мной случилось — вряд ли Схимнику поверят, что я добровольно пошел один в логово демонопоклонников. Империя старалась вернуть погибших солдат домой и похоронить на своей земле, но сейчас даже сгинуть в открытом астрале не казалось мне таким уж плохим вариантом. Противно думать, что эта пульсирующая погань, покрывшая берег, будет разъедать мое тело.
          Как-то незаметно смирившись с тем, что отступать уже не имею права, я шел с лихой отчаянностью безумца на верную смерть. Мне нужен был какой-то лозунг, но ничего, кроме пафосного «За Империю!», на ум не приходило. Но я не особо и старался. Какая разница, под каким девизом умирать? Главное, что на этот раз я понимал свою цель: мне не справиться в одиночку со всеми демонами, но убить одного я хотя бы попытаюсь.
          Демон заметил меня и подался вперед. Громкое хрюканье мелких бесов по всему берегу заглушило его рык. Хоть какая-то польза от этих бестий! Щупальца толстыми змеями поползли в мою сторону и я, уже ощущая взрыв адреналина, сгруппировался, готовясь нанести удар и отрубить хотя бы парочку гибких конечностей. Но демон резко дернулся и поджал их.
          — Играешь со мной, тварь?
          Он был сильнее меня, но странно осторожничал, старался ударить, и при этом боялся ухватить своим щупальцем, словно видел во мне опасность большую, чем, как мне казалось, я для него представлял. Слишком близко я подобраться не мог — он был ловким, быстрым и очень большим. И все же я наступал, а он пятился назад, к Месту Силы. Наверное, проклятая магия давала ему энергию, и нельзя его к ней подпускать. Но как остановить этого монстра?
          Зосима бы мной гордился в эту минуту. Я вынул амулет. Демон зарычал, кинулся вперед, но было заметно, что меча он боится гораздо меньше, чем крохотной безделушки в моих руках. Я исхитрился приложить амулет к его лоснящейся коже, демон взвыл и еще откатился назад.
          — Что, не нравится?
          Я попер на него с наглостью дредноута. Если амулет причиняет астральному монстру боль, то я доконаю его этой стекляшкой. И хорошо бы сделать это как можно скорее, пока нашу схватку не заметили культисты. Из-за нагромождения камней им нас не было видно, но шум мы издавали приличный. Демон выл, бил щупальцами по земле и Месту Силы, кроша его чуть ли не в пыль, но отступать я не собирался, тем более, что уже почувствовал свое превосходство. Странно видеть, как более сильный противник тебя боится.
          Извернувшись, я все-таки сократил количество его ног, рубанув по ним мечом. Болтавшийся на цепочке вокруг запястья символ «Веры» возможно в этом здорово помог, но мне все же пришлось с ним расстаться. Демон снова завыл, и я, не растерявшись, швырнул амулет прямо ему в пасть, с целью как минимум заткнуть, как максимум — прикончить.
          Нет, монстр не распался прахом, но ему стало не до меня. Он конвульсивно задергался и захрипел. Дожидаться развития событий я не стал — вера верой, а меч меня еще не подводил ни разу. Добить демона не составило большого труда, хотя я все еще опасался его щупалец, которыми он размахивал. Еще некоторое время тело чудовища подрагивало, но потом оно так же, как и его собратья, просто растворилось в воздухе, и сноп гаснущих искр быстро унесло дуновением ветра. На месте, где он находился, остался лишь лежать амулет.
          В ушах стучала кровь. Я постарался успокоить дыхание и прислушаться к шуму с берега, подсознательно ожидая нападения культистов, но оттуда раздавался только оглушительный визг множества астральных бесов. Спустившись немного вниз и выглянув из-за камней, я удостоверился, что никто не спешит мне мстить за убиенного демона. И все же не стоило тянуть время, демнопоклонники могли явиться для демонопоклонения в любой момент. Зосима сказал, что я смогу очистить Место Силы, и этот факт уже вряд ли получится скрыть — изменившийся столб света не останется незамеченным. Можно, конечно, понадеяться на внезапность и попробовать быстро унести ноги, но в этом плане зияли дыры размером в астральную червоточину. Мне не преодолеть путь назад под натиском культистов, а другого пути я не знал.
          Я думал об этом, возвращаясь к Месту Силы и задумчиво крутя в руках амулет. А вдруг очистить проклятие вообще невозможно? Лигийские жрецы не смогли это сделать на Асээ-Тэпх, так с чего Схимник взял, что мне удастся?
          Древняя магия, льющаяся из каменного постамента, слепила глаза. Несколько секунд я просто смотрел на нее, видимо, от изумления ничего не предпринимая. Там был силуэт. Прозрачный, бесплотный, но определенно принадлежащий человеку. Не то, чтобы я раньше не видел призраков, но отчего-то тело пробрало до самых костей.
          — Кто вы? — прохрипел я, потому что в горле все пересохло за секунду.
          Лица я не видел, но был уверен, что призрак смотрит мне прямо в глаза. И от этого взгляда бросало и в пот, и в холод одновременно. Даже демон не произвел на меня такого сильного впечатления!
          — Я — Тенсес, — просто сказал он тихим, глухим голосом.
          Мыслительный процесс переклинило.
          — Погибший Великий Маг? — тупо переспросил я.
          Призрак молчал. А мне начало казаться, что я сплю, и сон мой весьма странен.
          — Что вы тут делаете? — вслух этот вопрос звучал еще глупее, чем в мыслях.
          — Я пришел на зов…
          — Я вас не звал, — ляпнул я.
          — На зов Света. Я увидел его в тебе.
          Не знаю почему, но я подумал про свою смерть, и про слугу Тенсеса, охранявшего вход в мир мертвых. Все-таки его меч сдвинулся, когда я пытался туда заглянуть, или нет? Зачем я думаю об этом сейчас?
          — Моя Искра долгие годы томится в Пирамиде Тэпа, не имея возможности покинуть ее. Она — залог бессмертия жителей Сарнаута. Пока еще… Гурлухсор пробрался в Пирамиду. Он стоит во главе культистов. Его цель — уничтожить меня окончательно, уничтожить мой Дар.
          — Гурлухсор… — наморщил лоб я, что-то мы проходили о нем в школе по истории, но что именно — я вспомнить не смог.
          — Хадаганский Великий Маг. Я слабею… Теперь культистам уже не обязательно осквернять Места Силы. Вокруг меня тьма, скверна и порча. Долго так продолжаться не может! Они сломают меня! Хуже всего на плато Коба… Те места осквернены еще Тэпом, и сила Света не нашла возможности пробить себе дорогу. То, что было наполнено исцелением и спасением, теперь несет в себе зло и разрушение. Если так будет продолжаться, то сам Свет превратится во Тьму! Ты должен помешать Гурлухсору, — с каждым словом призрак становился все более прозрачным, и я боялся, что он не успеет сказать мне самое важное.
          — Подождите! Как ему помешать? В Пирамиду сейчас не попасть!
          — В твоих руках будущее мира… Поспеши…
          Это было последнее, что я услышал, когда силуэт исчез окончательно.
    Глава 47

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    К ОГЛАВЛЕНИЮ
    Глава 44. Зов бездны
          За время нашего отсутствия ситуация на Медвежьей Поляне изменилась кардинально. Я не ошибся, когда решил возвращаться из Северной Пармы через лагерь торговцев, потому что полковник Жукин вместе с внушительным отрядом Хранителей находился здесь. Очевидно, история с аукционом достигла апогея, потому что не менее внушительный отряд лигийских военных обретался тут же. Казалось, чиркни спичкой – и раздастся взрыв, и это напомнило мне обстановку возле Пирамиды Тэпа на Асээ-Тэпх, когда мы ушли оттуда.
          — Сдается мне, в чью бы пользу ни закончился аукцион, без стычки тут не обойдется, — прокомментировал Орел.
          — Еще бы. Такой жирный кусок на кону, — кивнул я. — Ждите здесь, попробую пробиться к командованию.
          Я сомневался, что Жукину сейчас до меня. Он стоял в компании двух офицеров, но сразу махнул мне рукой, едва завидев. Рядом с ними находился Номарх Усеркаф, возмущающийся и размахивающий руками.
          — Здравия желаю, — козырнул я, покосившись на нервного восставшего.
          — Да уж, здравие тут надо иметь отменное! — фыркнул он и надулся.
          — Аукцион снова приостановлен, — прояснил полковник ситуацию, в ответ на мой недоуменный взгляд.
          — Почему?
          — Плу Крохобор остановил. «Ждите!» — говорит. И все! — взвизгнул Зэм. — При этом морда у него испуганная… Я все посматриваю на эти хитрые мохнатые гибберлингские рожи… Может, Лига взяла его за жабры? А может, втайне оружие уже давно перевозится на склады Лиги?
          — По-моему, на нас лигийцы смотрят с точно такими же мыслями, — не согласился Жукин и кивком головы отозвал меня в сторону. — Слушаю.
          Мой сон возле лагеря Лиги был коротким и плохо сохранился в памяти, но я рассказал все, что сумел вспомнить.
          — Хм… А почему, интересно, лигийское Место Силы обещает власть над миром, а наше шепчет о бренности бытия? — сразу задался вопросом Жукин.
          Я для себя не разделял Места Силы на имперские и лигийские, но разница была слишком очевидна, чтобы ее игнорировать. Меня это тоже сбивало с толку, и я пожал плечами.
          — Вы говорили, что на Эльджуне есть еще одно Место Силы…
          — Даже думать забудь, — отрезал Жукин. — Во-первых, сам ты туда не доберешься, место находится за горной грядой. Во-вторых… край Вечной Ночи назван так неспроста. Я полагаю, именно оттуда бегут звери, а что там сейчас происходит — никто не знает.
          — И что теперь делать? — спросил я разочарованно.
          — Подам рапорт в штаб. Пусть вышлют разведывательный корабль… Правда, с нашими бюрократическими проволочками неизвестно, когда он сюда прибудет. Но другого варианта пока нет.
          Теперь я знаю, что меня раздражает больше всего, — недоделанная работа. До зубного скрежета хотелось попасть к третьему Месту Силы — на западе Эльджуна, и узнать, что же все-таки здесь происходит. Я был почти уверен, что этот самый край Вечной Ночи, до которого не добраться, и есть эпицентр всех проблем. Но придется демон знает сколько времени ждать астральный корабль, который еще и не факт, что прилетит. Командование может посчитать, что война с Лигой гораздо важнее, чем исследование труднодоступных территорий, и вообще не выделить даже захудалой лодочки. Оставалось надеяться на авторитет полковника Жукина, быть может, ему не посмеют отказать?
          С этими мыслями я, вместе со своей группой, сидел в центральном шатре, пил какой-то безобразный морс из кислых ягод и маялся от безделья. Хранители полковника Жукина оставались в полной боевой готовности, но мы официально числились не у Жукина, а у полковника Кровавых с Асээ-Тэпх. Приказа возвращаться в свою часть так и не поступило, и мы решительно не знали, куда себя деть. С противоположной стороны шатра нас сверлили злыми взглядами лигийцы, но ничего не предпринимали. Наверное, у них был такой же приказ — избегать с противником любых контактов. Вот мы и избегали: через весь шатер пролегла невидимая линия, негласно разделившая его на две половины, и каждый имперец или лигиец, заходивший внутрь, строго придерживался своей стороны. И только торговцы бегали по кругу, да смешной лесовичок — маленький человечек то ли и впрямь зеленого цвета, то ли это его одеяние из листьев придавало бледной коже такой оттенок. Лесовик приставал ко всем подряд, но от него лишь сердито отмахивались. Когда очередь дошла до нас, он бесстрашно подергал Лба за штанину, чтобы на него обратили внимание.
          — Чего тебе?
          Крохотное существо, едва достававшее орку до колена, ничуть не испугалось сердитого рыка.
          — Я — гонец. Я быстрый как ветерок. Я лечу стрелой через леса Эльджуна. И это спасает мне жизнь, — залепетал лесовик тоненьким голоском. — Я бегу мимо джунских руин, только ныне в руинах нет никаких джунов, а только лесные тролли. Но разве тролль может догнать Шуха Ветерка?! Шух очень-очень быстрый! И от тролля ушел, и от ящера ушел!
          — Ну и? Ты чего хотел то?
          — Помощь нам нужна, очень-очень! Никто не слушает лесовика — только бранятся, окромя злата не видят ничегошеньки! Мы гибнем, всем родом гибнем — а никому и делов нет!
          — Ничего не пойму… Кто гибнет?
          — Лесовики! Житья нам не стало от озерных чудищ. Замучились мы! Они пришли с полуночи, со свету нас сжить хотят. Вот береста. Нет, не птичьи это лапки, это наше письмо. На берегах Белой Реки, возле грохочущей воды, поселенье наше. Вождь меня сюда послал, в торговом лагере оборону сыскать. Много тут храбрых воинов. Помогите нам, солнышком весенним молим, помогите! Обороните от озерных чудищ!
          Выпалив это на одном дыхании, лесовик побежал дальше, прося разобраться с «озерными чудищами» каждого, кто опускал голову вниз и соглашался слушать.
          — Что за озерные чудища? О ком он? — удивленно спросила Матрена.
          — Вероятно, ящеры, — предположил Миша.
          Лесовик тем временем пристал к Хранителю, только вошедшему в шатер.
          — А ну брысь! — рявкнул тот и, проскользив взглядом по «имперской» стороне, с решительным видом направился к нам.
          — Кажется, есть новости…
          — Капитан Санников, вас ждет полковник Жукин, — козырнув, отрапортовал Хранитель и сразу удалился, не дожидаясь ответа.
          На этот раз других офицеров возле Жукина не обнаружилось, но Усеркаф, как всегда эмоциональный и шумный, был тут как тут.
          — Аукцион остановлен на неопределенный срок, так что делать нам здесь больше нечего. Я возвращаюсь к Южной Грани. Лига тоже пока уходит. Плу обещает, что оповестит нас сразу, как только все будет готово, но что-то мне подсказывает, что никакого Оружия ни нам, ни Лиге уже не видать! — сообщил полковник.
          — Мне возвращаться на Асээ-Тэпх?
          — Подожди… У Номарха Усеркафа есть идея.
          — Да-да! — быстро закивал восставший. — Я вот что придумал. Торговцы постоянно твердят о дружбе и партнерстве, но, поверьте, это пустые, как астрал, слова! Они всегда рады друг друга подсидеть. Этим мы и воспользуемся.
          — Как?
          — На северо-западе есть небольшой торговый порт, как-то он называется джунским словом… «Травалик»… «Тасалик»…
          — Такалик, — поправил полковник.
          — Вот, Такалик! Там орудует торговец — Барыга Честных. Стоит его навестить и попытаться что-нибудь разведать: откуда у Плу это Оружие, чего он мог так испугаться и самое главное — почему отложен аукцион. Барыга — прямой конкурент Плу Крохобора и давно мечтает его раздавить!
          Мысль показалась мне здравой, и я почувствовал небольшое воодушевление. Все лучше, чем просто торчать на Медвежьей Поляне.
          — И еще. По поводу третьего Места Силы, — добавил Жукин и я весь превратился в слух. — Край Вечной Ночи всегда был безлюдным, опасным местом, но в порту Такалик хватает отчаянных астралонавтов, готовых за золото на все. Попробуй найти там какого-нибудь безрассудного капитана, и уговори его отправиться на разведку. Сам не суйся! Это приказ! Найми корабль, пусть слетают, посмотрят, что там и как, не разрушилось ли Место Силы…
          Это идея так меня захватила, что я даже повеселел. Может дело наконец сдвинется с мертвой точки? А то в последнее время за что я ни возьмусь, все заходит в тупик: с Асээ-Тэпх отослали, и мне до сих пор не было известно, как разрешилась ситуация у Пирамиды Тэпа, и разрешилась ли вообще; аукцион приостановили, и я в глубине души был согласен с Жукиным — Оружия нам не видать; про демоническую угрозу тоже так ничего и не узнали, напротив, все стало только запутанней.
          С Медвежьей Поляны все ушли почти одновременно, и она стала казаться пустой. Лигийцы потянулись в свой лагерь на севере, наши Хранители во главе с Жукиным возвращались к Южной Грани, ну, а я со своей верной командой направился в порт Такалик. С уверенностью сказать, что меня волнует больше — тайна Плу Крохобора или все эти загадочные предзнаменования — я не мог. Более того, в голову начали вдруг забредать странные мысли, что это вообще звенья одной цепи.
          На карте я видел большое озеро, которое располагалось чуть в стороне от нашего пути, но его наличие все равно чувствовалось в воздухе. Вскоре уже ставший привычным волчий вой стих, сменившись низким, едва различимым полурычанием-полуклекотом. У этой части леса были другие хозяева. Ящеры хоть и считались существами разумными, или что-то около того, производили впечатление диких зверей. Их соседство было куда опасней, чем волчье, и мы решили проскочить этот участок побыстрее, даже несмотря на то, что уже темнело, и стоило поискать место для ночлега.
          Поспать, однако, той ночью мне так и не довелось.
          Сначала это был просто отдаленный шум — его эхо легко разносилось по замершему лесу. Мы осторожно двинулись на непонятные звуки, которые с нашим приближением все отчетливей превращались в крики, рычание и треск ломаемых веток. Где-то шел бой. Животных пришлось оставить и тащиться чуть ли не ползком, чтобы себя не обнаружить. Привязывать Старика я не стал, но кулаком пригрозил, чтоб он не забывал, кто тут хозяин.
          Пробираться тайком через густые тропические заросли Асээ-Тэпх куда проще, чем по эльджунскому лесу — темному и дикому, но все же не такому непролазному. Впрочем, нас вряд ли бы заметили, даже если б мы торжественно маршировали по тропинке — схлестнувшиеся в схватке стороны были слишком заняты друг другом. Ящеры, развитые настолько, чтобы кроме собственных зубов и когтей использовать оружие — пики, трезубцы и дубинки, бросались на людей, точнее — на человекоподобных существ, укутанных в балахоны. Натянутые на головы капюшоны с прорезями для глаз не позволяли увидеть лиц и понять, кто скрывается под странными одеяниями. Но сами одеяния мне были знакомы…
          — Это то, что я думаю? — прошептал Орел.
          — Зависит от того, что ты думаешь, — медленно проговорил я в ответ, все еще не веря своим глазам.
          — Демонопоклонники! — Матрена растерянно посмотрела на меня. — Ник, это же демонопоклонники!
          — Другой вопрос, почему они сражаются с ящерами? Сомневаюсь, что они согласились помочь лесовикам очистить местность от озерных чудищ, — веско вставила Лиза.
          Естественно, будь на месте одной из сражающихся сторон свои, мы бы уже вступили в бой, ну, а так мы продолжали незаметно наблюдать за ожесточенной схваткой из-за деревьев. Ящеры превосходили своих соперников количеством, зато среди культистов демонопоклонников имелись маги, и это склонило чашу весов в их пользу. Двое стихийников, то обжигающих все вокруг, то замораживающих, и один некромант, от чьей жуткой магии кожа ящеров покрывалась трупными пятнами, относительно легко справлялись с противниками. И кажется, там был еще мистик, что низводило шансы полуразумных рептилий почти до нуля.
          А дальше стало твориться что-то совсем уж невообразимое. Раскидав соперников, демонопоклонники принялись кромсать их тела, как мясники, и старательно сцеживать кровь.
          — Меня сейчас вырвет, — выдавила Лиза и отвернулась.
          Матрена закрыла лицо руками. Даже мне стало не по себе от такого варварства. Балахоны уже были заляпаны кровью с ног до головы, но культисты не обращали на это внимания, продолжая заниматься расчленением тел.
          — Может, они их едят? — предложил Лоб.
          — Ящеры отсталая, но разумная раса… — покачал головой Миша. — Питаться ими… это дикость!
          — То есть ты не считаешь тех, кто поклоняется демонам, дикарями? — повернулся к нему Орел.
          Я был полностью согласен с его позицией.
          — Они все чокнутые фанатики! Не удивлюсь, если они и каннибализмом промышляют.
          — Похоже, им только кровь нужна, — протянул Миша, и мы все замолчали, наблюдая за культистами.
          Они и впрямь бросили расчлененные, почерневшие тела ящеров и, тихо переговариваясь, скрылись в чаще. Мы двинулись следом. Теперь, когда посторонние шорохи не заглушал шум боя, нам приходилось сохранять приличную дистанцию, и я все время боялся упустить демонопоклонников из виду. Благо, темнело очень быстро. Вскоре стало понятно, что культисты идут на свет, едва проблескивающий среди стволов деревьев. А еще через некоторое время мы увидели то самое, большое озеро, местами покрывшееся льдом, и уже знакомую джунскую статую — огромное каменное лицо с круглыми глазами. Вокруг нее царило оживление. Прищурившись, я старался разглядеть, что там происходит. На широкой каменной плите темнел какой-то предмет, возле которого все суетились, а через несколько минут под ним загорелся огонь.
          — Похоже на жаровню.
          — Шашлычки из ящеров? Оригинально!
          — Ящеров-то они не взяли, только кровь…
          — По-моему, они собираются провести какой-то ритуал.
          — На Асээ-Тэпх они опорочили Место Силы, а тут-то что? Выкалывать глаза скульптуре будут и делать на ней неприличные надписи?
          — Сейчас увидим.
          Демонопоклонники, тем временем, начертили на плите какие-то знаки, а один принялся ходить вокруг жаровни, что-то нашептывать, сверяясь с маленькой книжицей в руках, и размахивать посохом. Сосуд с кровью стоял рядом.
          — Ребята, мне это не нравится… Мне это очень, очень не нравится…
          — Тихо!
          Маг в балахоне продолжал нарезать круги, костер разгорался ярче, и все замерли в ожидании…
          От женского визга подпрыгнули все — и культисты возле статуи, и мы в кустах.
          — Отпустите меня! Уберите свои лапы, мерзкие твари!!!
          Два «балахона» тащили эльфийку, вырывающуюся и кричащую на весь лес. Их усилий еле хватало, чтобы удержать ее.
          — Все интересней и интересней, — протянул Орел.
          Я не уверен, что стал бы вмешиваться, будь это какая-то неизвестная мне эльфийка. Нам нужно было выяснить цели демонопоклонников, и срывать свои планы ради того, чтобы заступиться за представителя вражеского народа, хоть и не в военной форме, — идея вряд ли стоящая… Но эту эльфийку я знал.
          — Эльвира!
          Рванул вперед я быстрее, чем сообразил какой-то план действий. Культисты, вероятно, ожидающие нападения ящеров в любой момент, были готовы к внезапной атаке. Но и я не безмозглая рептилия. Поэтому, виляя между развалинами, сумел и уклониться и от огненного залпа, и с ходу отделить мечом капюшоны от пары балахонов. Яркие вспышки света из-за спины и победный вопль Лба дали понять, что мои друзья тоже не сидят озадаченными в бездействии. Завязался бой.
          Соперников было больше, зато мы — организованней. Больше всего меня напрягал некромант, потому что его магия не так заметна, как у швыряющихся огнем и ледяными шарами стихийников, но в конце концов мало восприимчивый к проклятиям Лоб сумел подобраться к нему достаточно близко. Почувствовавшему опасность некроманту пришлось выбираться из своего укрытия, но едва он высунулся, как его сразу настигла стрела Кузьмы. Дышать сразу стало легче. А через некоторое время я понял, что нам пришло на помощь подкрепление.
          Ящеры, воспользовавшись моментом, выскочили как из-под земли, и они оказались достаточно понятливыми, чтобы не трогать нас. И мы, соответственно, не трогали их. Меня поразила ярость, с которой они рвали зубами противников — жутко, по-звериному. Но такое неожиданное союзничество здорово упростило задачу, и даже те культисты, которые вскоре бросились в лес, осознав бессмысленность сопротивления, все равно были пойманы. Живым не ушел никто. 
          Однако, когда с культистами было покончено, я не опустил меча. Желтые, змеиные глаза с вертикальными зрачками обратились к нам. Осмысленности в них не было никакой.
          — Мы вас не тронем, — осторожно произнес Миша, крепко сжимая посох на всякий случай.
          — Думаешь, они нас понимают? — усомнился Орел.
          — Я даже сомневаюсь, что они отличают нас друг от друга, — подала голос Лиза.
          Но ящеры, понервировав нас несколько мгновений, все же решили разойтись мирно, и попятившись, скрылись в лесу. Выдохнув, я обернулся и поискал глазами пленницу, ради которой пришлось прервать ритуал культистов.
          — Дождалась! Наконец-то не капюшон и не рожа очередного ящера! Где ты шлялся, Ник? Не мог спасти меня пораньше?!
          Уже привыкший к Лизе, я даже почти не оторопел. В отличие от моих друзей.
          — Вы что, знакомы? — спросила Матрена.
          В пылу боя я как-то не успел подумать, как представлю эльфийку. «Это Эльвира, моя подружка из борделя»?
          — Знакомы, — буркнул я. — Что ты тут делаешь?
          — Занимаюсь своей работой. И не пялься на меня так! Да, я вымазалась в грязи. Да, моя одежда порвана. А чего ты хочешь? Я еще очень и очень хорошо выгляжу, если учесть, в каких антисанитарных условиях мне приходится находиться! Ты даже не представляешь, как важны мои исследования!
          — Какие еще исследования?!
          — Научные! Да, я занималась научными исследованиями! Потому что я Историк. Ты удивлен?
          — Не хочу вас прерывать, — вмешался Орел, — но тут на камнях какие-то штуки светятся!
          Все посмотрели в ту сторону, где под жаровней полыхал костер, а вокруг переливались тусклым светом странные знаки, нарисованные культистами.
          — Похоже на какой-то ритуал. Что тут происходит? — вскинула брови Эльвира.
          — Вот ты нам и скажи, раз ты Историк, — передразнил я. — У тебя же тут «научные исследования», не у нас.
          — И нечего злиться! Вон там какие-то записи валяются…
          Лоб подобрал с земли тетрадь оброненную тем культистом, который читал заклинание возле жаровни.
          — Ну и каракули! Похоже на мою медицинскую книжку.
          — Дайте сюда! — потребовала Эльвира, выхватив из его рук записи. — Так! Что тут?.. Эм-м-м… Тут написано, что… Странно. Они якобы подчиняли ящеров воле демона, чтобы те приносили ему жертвы… Ерунда какая-то. Они что, демона призывали?
          Орел забрал у нее тетрадь и уставился внутрь, затем ее взяла Лиза, за ней Миша. Записи пошли по кругу. Я же неотрывно смотрел на жаровню и сосуд с кровью, каким-то чудом сохранившийся невредимым после произошедшей стычки.
          — И что там нужно было сделать по ритуалу?
          — Э-э-э… вроде бы обмазать кровью ящеров эту штуку.
          — Ник, не на…
          Но я уже схватил сосуд и плеснул содержимым в жаровню.
          Все замерли, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь потрескиванием костра и шипением свернувшейся крови. Подул несильный ветер и по еще не замерзшим участкам озерной глади пошла рябь. Мы затаили дыхание… Но больше ничего не произошло.
          — Кульминация оказалась менее драматичной, чем я ожидал, — прокомментировал Орел.
          Я принялся срывать капюшоны с демонопоклонников, чтобы посмотреть на их лица. Оказалось — люди как люди. Ничего необычного.
          — Ладно, — махнул рукой я. — Нужно поспать. Отойдем отсюда подальше, вдруг культисты вернутся…
          — А может, многоуважаемый Историк все-таки представится и покажет удостоверение? — с претензией сказала Лиза, скрестив руки на груди.
          — Эльвира ди Дусер! — в тон ей ответила моя «знакомая». — С кем имею честь?
          — Лиза ди Вевр. И в какой же области лежат ваши научные изыскания, позвольте поинтересоваться?
          — Я бы поделилась, но боюсь, мои научные изыскания лежат вне зоны ваших интересов!
          — Ваша осведомленность о моих интересах впечатляет.
          — Ваше чрезмерное любопытство тоже!
          — Ник, ты можешь сделать так, чтоб они обе умолкли? — обратился ко мне Орел.
          — Нет, я боюсь.
          — Тогда делаем так: Миша хватает одну, ты другую, и вы быстро бежите в разные стороны.
          — Договорились.
          Эльфийки синхронно зыркнули на нас, но замолчали.
          — Давайте и правда уйдем отсюда, — произнесла Матрена, с опаской покосившись на каменное лицо и поежившись. — Неуютно здесь.
          Я подошел к статуе и, нажав на нос, «включил» ее глаза. Два ослепительных прожектора разрезали ночь. Сгустившаяся темнота над озером расступилась, и его подернутая рябью поверхность заиграла яркими бликами.
          — Красивое место, — зачем-то сказал я.
          — Да уж, красивое. Жуть эта глазастая, культисты, ящеры, и все в кровище, — не разделил моего мнения Кузьма. — Идем, у меня уже лютоволк там лапами к земле, наверное, примерз.
          Когда возвращались назад, лес окутывала кромешная тьма, поэтому, забрав животных, мы решили все же заночевать поближе к озеру. Статуя теперь светила нам с другого берега, как маяк.
          — Я все еще надеюсь услышать историю целиком, — негромко сказал я Эльвире, пока Матрена и Лиза крутились у разведенного костра.
          — А что рассказывать? Как я очутилась в «Лесной Бабочке»? Попросилась переночевать, мне не отказали. В лесу, знаешь ли, бывает опасно.
          — И ты решила сразу влиться в новый коллектив?
          — Будем считать, что у меня слабость к имперцам.
          — Ну еще бы. Я гляжу, вам в Лигу давно уж перестали нормальных мужиков завозить, — ввернул оказавшийся рядом Орел.
          — К Лиге я не имею отношения. Я Историк! А вас, простите, как зовут?
          — Кузьма Орлов, но я не интересуюсь историей, — заявил Орел и отодвинулся от нас подальше.
          — Ты злишься, что я ушла не попрощавшись? — снова повернулась ко мне Эльвира. — У меня горела научная работа. Время — мой враг.
          — Что за работа?
          — Это допрос?
          — Допустим. Я не уверен, что могу тебе позволить находиться рядом с нами.
          — Ах, какие мы злопамятные! Я делаю снимки джунских руин по всему Эльджуну… Смотри!
          Она достала фотографии, на которых были запечатлены остатки древних сооружений, иногда неплохо сохранившихся. Пролистав их, я даже нашел изображение каменных лиц, одно из которых сейчас глядело круглыми глазами на озеро, проливая на него ровный, голубоватый свет.
          — Мерзкие ящерицы, правда, сожрали все мои записи, но я еще помню кое-что наизусть. Мне надо срочно переложить все это на бумагу! Мой научрук, наверное, заждалась. Эта механическая калоша теперь будет целую вечность трещать: «Я же предупреждала» да «Я же говорила». Ох, даже голова разболелась, заранее… у вас ведь нет бутылочки эльфийского красного? Впрочем, у кого я спрашиваю…
          — Знаешь, где находится порт Такалик?
          — Конечно. Раньше там был морской порт джунов. Иавер Анукиа, мой научный руководитель, им занимается. А вы зачем направляетесь туда?
          — У нас тоже горит научная работа.
          — Злюка! Мне можно пойти с вами? Я туда и направлялась вообще-то.
          — Какое совпадение!
          — Не веришь?
          — Ложись спать, Эльвира. Мы отправляемся с восходом.
          — Я подежурю с тобой.
          — Ну вот начинается! — встрял Орел, неведомым образом снова оказавшийся рядом. — Я могу быть уверен, что буду в безопасности, пока сплю во время вашего дежурства?
          — На вас даже комары не позарятся, господин не любящий историю, — фыркнула Эльвира.
          — Ага, самое время о комарах вспомнить, при минусовой-то температуре. Вы с Лизой случайно не сестры?
          — Мы из разных эльфийских Домов.
          Эльвира все-таки осталась бодрствовать со мной. Хоть я и не настаивал на ее компании, изображая кремень, в глубине души мне было приятно ее общество. Правда приходилось все время мысленно одергивать себя и не расслабляться.
          — Почему ты решила стать Историком? — спросил я, просто чтобы отвлечься.
          — Мне некуда было идти. Я сбежала с Кватоха.
          Я повернул голову и удивленно посмотрел на нее.
          — Моя семья попала в опалу, и, скажем так, мне не рады в Лиге. Не спрашивай, я тут ни при чем. Но родственников не выбирают.
          — Подожди… ди Дусер… я ведь знаю…
          — Лучше не надо, Ник. Я не хочу об этом говорить.
          — Ладно, забыли.
          — Хочешь, прогуляемся по лесу?
          — Хочешь, ты ляжешь спать, а я подежурю один?
          Она усмехнулась, но через некоторое время и впрямь начала клевать носом и вскоре засопела. Будить я ее не стал.
          Подсвеченное скульптурой озеро притягивало к себе внимание. После того, как я остался в одиночестве, разные мысли снова полезли в голову, и отогнать их уже не получалось. В конце концов я не выдержал и поднялся на ноги, чтобы немного размяться. Тихо походил туда-сюда. Не было ни малейшего дуновения ветерка, с неба начал падать снежок, лес не издавал никаких звуков. Хорошая, уютная ночь.
          Мне было тревожно. Душа маялась, внутри что-то болезненно сжималось. Взгляд снова упал на подернутую рябью поверхность озера. Отчего же так неспокойно?
          Я отвернулся и решил уже усесться поближе к костру, как вдруг в голове что-то щелкнуло. А откуда на воде рябь, если совсем нет ветра? Посмотрел внимательно — не волны, конечно, но вполне заметные гребешки.
          Разбудить кого-нибудь? Ерунда вроде… Или нет? Оглядевшись, заметил, как на меня, прищурив зеленый глаз, пристально смотрит Старик. Он негромко зарычал, будто ему заранее не нравилась идея хозяина. Я подошел к нему и погладил по голове.
          — Пригляди за ними, ладно? Я скоро.
          Хвост дрейка подрагивал, что выдавало его беспокойство. Спускаясь к берегу, я чувствовал, что Старик провожает меня взглядом. Зачем-то вспомнился сон у Места Силы, где я боялся ступить на лед. Плохой сон. Страшный. Может быть я подсознательно пытаюсь таким образом предостеречь самого себя?
          Подмерзшее озеро искрилось под светом джунской магии. Возможно, эти каменные лица и впрямь когда-то служили маяками, ведь раньше вокруг было море. Я просканировал взглядом поверхность. Кое-где корка льда стала совсем толстой, но у развалин неподалеку, с наполовину затопленными щербатыми ступенями, плескалась вода. Впечатление было такое, что передо мной распахнули парадную дверь. Я подошел ближе. Мне казалось, что я даже слышу зов этой бездны.
          А ведь раньше я часто плавал в ледяной воде. Ну, а как еще? Если живешь на аллоде, где почти круглый год зима.
          — Это безумие…
          Стоило все же позвать кого-нибудь. Первое правило купания в экстремально холодной воде — чтобы кто-то стоял на берегу, на случай, если мышцы сведет судорогой… Дома я, правда, не всегда следовал этому правилу. Безбашенная юность. Но здесь холод — не единственная опасность.
          С другой стороны, если что-то случится, кто-то ведь должен будет прыгнуть за мной. Я готов пойти на такой риск? Ведь даже для меня, закаленного и имеющего опыт, это слишком опасно — нырять без подготовки. Давно покинув родной аллод, я уже отвык от низких температур.
          — Это безумие, Ник… это безумие…
          Если сходишь с ума сам, хотя бы не тащи за собой остальных. Я быстро разделся и шагнул к воде. Нужно только заглянуть туда и сразу вынырнуть обратно. Не сидеть там долго. Не отплывать. Более того, я даже не собирался сходить с затопленных ступеней, поэтому и меч держал при себе. Второе правило купания в экстремально холодной воде — не стоять долго на воздухе, раз уже решился, то ныряй.
          Набрав побольше воздуха в легкие, я резко вошел в воду.
          От шока мозг не сразу разбирает холодом пронзило тело или опалило огнем. Но мне нравилось. Всплеск эмоций, адреналина. Сердце усиленно бьется, разгоняя кровь по венам, все чувства обостряются… Я испытывал это не единожды, и каждый раз был как новый.
          Все это пронеслось в голове за доли секунды, а в следующее мгновение что-то схватило меня за ногу и с силой дернуло вниз. Меч я не выпустил каким-то чудом, инстинктивно сжав пальцы на рукояти, хотя орудовать им под водой почти невозможно. Тяжелый, громоздкий и неповоротливый, он мне только мешал. Свет статуи легко проникал сквозь чистую, прозрачную воду, но видимость все равно была почти нулевая, потому что я барахтался как бешеный, стараясь вырваться. Рациональная часть меня пыталась подавить панику. Я могу надолго задерживать дыхание… всегда мог… Правда, раньше никакие озерные чудовища на меня не нападали.
          Кое-как заставив себя контролировать собственное тело, я сумел немного сгруппироваться и разглядеть, что в мою лодыжку вцепилось щупальце, но извернуться и отрубить его мечом не получилось. Монстр тащил меня к себе. Это было огромное существо, со светящимися, как угли, глазами, широким торсом, двумя руками, и множеством щупалец, вместо ног.
          Демон!
          Лучше бы я прогулялся с Эльвирой по лесу… Астральное чудовище вряд ли собиралось просто утопить свою жертву — оно уже тянуло ко мне свои когтистые лапы, чтобы разорвать на части. И шансов выкрутиться у меня почти не оставалось. Я извивался изо всех сил, но ни освободить ногу, ни вломить демону мечом не мог, под водой все движения стали медлительными и неуклюжими. Неужели, все?
          Никакая жизнь не пронеслась у меня перед глазами. Наверное, я просто еще не был готов с ней расстаться.
          Какие-то маленькие тени замелькали вокруг. То ли рыбы, то ли глюки. Но демон их видел тоже — они принялись назойливо мельтешить у него перед мордой, и он отмахивался от них, как от мух, позабыв обо мне. Я, чувствуя, что мой запас воздуха в легких уже на исходе, сделал отчаянный рывок, стараясь не попасть под мощные лапищи.
          Острое лезвие легко вошло в грудь до самой рукояти, будто демон был не плотнее воды, хотя сила, с которой он сдавил мою ногу, говорила об обратном. Я приготовился к тому, что сейчас чудовище схватит меня и раздавит, как мошку. Но демон дернулся, ослабив хватку, и как-то сжался, подобрав конвульсивно задрожавшие щупальца. Нужно попытаться ударить его еще раз… И еще… И так до тех пор, пока эта тварь не сдохнет!
          Но сил в руках уже не осталось, тело почти не слушалось, и меч стал невыносимо тяжелым — он тянул меня ко дну. Я разжал пальцы. Подарок Яскера, блеснув лезвием напоследок, исчез в темных водных глубинах…
          А еще через мгновение демон, вспыхнув мерцающими искрами, вдруг растворился, словно его и не было.
          У меня перед глазами уже все темнело, в кожу вонзались ледяные иглы, но сил добраться до поверхности должно хватить. И я поплыл на свет. Лишь бы сделать вдох, а дальше я смогу выбраться на берег, даже не смотря на то, что руки и ноги онемели от холода и еле шевелились. Только бы глотнуть хоть немного воздуха! Осталось еще совсем чуть-чуть…
          Я уперся головой в лед.
          Паника, до этого старательно сдерживаемая, обрушилась на меня, как лавина. Что делать? Куда плыть? С какой стороны я заходил в воду? Вся поверхность озера поблизости была покрыта толстой коркой. Я забил кулаками об лед, но он оказался слишком прочным, а я — слишком слабым. И в руках не было ни верного меча, ни даже маленького ножичка, которым я бы смог пробить себе путь.
          Тело окончательно перестало повиноваться — жизнь уходила из него вместе с воздухом и теплом. Какое-то время я еще видел свет над своей головой, но он стал постепенно отдаляться. Все погрузилось в темноту, где уже не было ни боли, ни страха, ни врагов.
          Я умер.
    Глава 45

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    К оглавлению
    Глава 42. Лесная Бабочка
     
          Шум стоял оглушительный, но через некоторое время я к нему привык. Круглая, посыпанная песком арена находилась в самом центре большого шатра, и сейчас возле нее толпились едва ли не все обитатели Медвежьей Поляны, отчаянно болея за дерущихся монстров. Матрена и Лиза демонстративно отказались лицезреть на «варварское побоище» и «издевательства над животными» и удалились, у Миши был, как он выразился, чисто научный интерес, Лба больше заинтересовали лавки с горячительными напитками, возле которых он и отирался, и только мы с Кузьмой не без азарта наблюдали за боями.
          Делать ставки я, конечно, не стал, но морально поддерживал скорпионов Мориса ди Плюи, которых сам же и притащил на арену, и которые благополучно проиграли всем, кому только можно. Древень еще не дорос, чтобы участвовать в боях, а за отвратительных слизней болеть не хотелось, поэтому вдоволь наоравшись у арены, мы с Орлом направились к стремительно приближающемуся к состоянию нестояния Лбу. Как офицер, я должен был напомнить ему, что мы все еще находимся на службе, и призвать к порядку, а как друг — испытывал солидарность. Мы все нуждались в разрядке, правда, сам я твердо решил ограничиться одной кружкой пива.
          Кабаки и лавки тянулись вдоль всей окружности шатра. Мы уселись за длинную стойку рядом со Лбом, умиротворенно храпевшим, уронив голову на руки. Отсюда не было видно дерущихся монстров, но по воодушевленным «О-о-о!» и разочарованным «У-у-у!» я примерно догадывался, что происходит в центре. Вскоре нас разыскал Номарх Усеркаф.
          — Я уже сделал ставку, скоро выпустят нашу зверушку на арену! Уверен, мой панцирник разорвет эльфийского мантиса в клочья!
          — Будем надеяться, — сдержанно произнес я, потягивая удивительно вкусное пиво. Или это просто я давно не пил ничего крепче чая?
          — Эх, вот бы тоже хоть одну ставочку сделать… Да не могу. А все из-за вас! — выдал сидевший неподалеку мужчина и с обидой посмотрел в сторону арены, где как раз по рядам болельщиков прошел восхищенный вздох.
          — Простите, в каком смысле — из-за нас? — удивился Усеркаф.
          — Из-за дезертиров ваших! Ну, не только ваших, конечно. И лигийских тоже. Удивительный случай примирения. Его бы лучше на благое дело направить — на развитие торговли, например. Так наоборот — они жизни не дают честным торговцам!
          — А что случилось?
          — Напали на меня ночью, ограбили, утащили партию жемчуга. Зачем он им в лесу? Чистейшие жемчужины из морских глубин! Эти ироды даже цены им не знают!
          Мужчина одним залпом допил содержимое своей кружки, бухнул ее об стойку и пошел на выход шатающейся походкой, продолжая причитать по дороге. Я посмотрел на немного сникшего Усеркафа.
          — В Империи много дезертиров?
          — С обеих сторон много. Жукину по ним даже пришла бумага из главного лагеря, — вздохнул Зэм. — Все больше и больше солдат бегут в леса, дезертируют. Не идиоты ли? Это накануне сделки, которая обеспечит Империи победу в войне, а всем, кто участвовал в боевых действиях, — вечную славу в веках! Учитывая обстоятельства, я бы плюнул на этих жалких трусов… Но командование хочет, чтобы Жукин уничтожил дезертиров, говорит, что в Имперской армии нет и не может быть предателей. Ну так закупите хорошую тушенку, чтобы мясо там было, а не жир один! А то на те деньги, что мне выделяют… Ладно, молчу.
          — А они правда объединились с лигийцами? — спросил Орел.
          — Правда. Обосновались где-то в развалинах, у Клыков Джунов. Во всяком случае там их чаще всего видят. Представляете, предатели Империи живут бок о бок с изменниками Лиги. Вор вора видит издалека! Сколько денег потрачено на обмундирование и тех, и других. Для чего? Для того, чтобы они друг с другом воевали! А не для того, чтобы сбежали в лес, жили вместе, да еще и совращали своим примером верных солдат!
          В этот момент объявили о выходе на арену новой пары, и Усеркаф подпрыгнул на месте.
          — Это же мой панцирник, мой Камнекожик! Вы пойдете на него посмотреть?
          — Мы отсюда горячо поболеем, — пообещал Орел, и восставший убежал к арене, эмоционально размахивая руками.
          — Не представляю, как дезертиры уживаются вместе, — произнес я задумчиво. — Сначала убивать друг друга, а потом…
          — Звонкая монета объединяет даже самых заклятых врагов. Все дело в цене, — подал голос один из трех гибберлингов, сидевших за спиной Кузьмы. — Ушлые пройдохи грабят торговцев и зарабатывают поболе, чем вам ваши командиры платят.
          Я вытянул шею и посмотрел на пушистую семейку — кружки пива в их руках казались здоровыми ведрами.
          — Вас что, тоже ограбили?
          — Мы же не дураки, с дорогущим жемчугом через джунские развалины, где полно дезертиров, шляться, — фыркнул недомерок. — Наклюнулось у нас хорошее дельце, да не выгорело. В тех местах наши еще пятьдесят лет назад все перерыли, и что ценного нашли — растащили, продали и пропили. Но Историки заинтересовались самими руинами. Они планировали разбить там лагерь, развернуть масштабные раскопки. И кто бы обеспечивал археологов всем необходимым? А?!
          — Вряд ли Историки побоятся дезертиров, — приободрил Кузьма. — Они перед целыми армиями не теряются…
          — Ну пока что-то у них не очень то дело движется, а ведь мы уже почти договорились обо всем и заключили подряд!
          — А что там за развалины? — с интересом спросил я, и Орел закатил глаза.
          — В руинах есть три джунских статуи с во-о-от такенными глазищами! Жмешь на нос, и они светятся магическим огнем! Как рассказывал нам один подвыпивший Историк, считается, что в древние-древние времена эти глазищи отпугивали каких-то злых духов. Или даже само джунское Проклятье…
          — Которое уничтожило их расу? Я читал, что это были демоны.
          — Неважно! Важно то, что как Историки увидали эти статуи с работающими глазами, так в штаны и напрудили от счастья.
          Я открыл рот, чтобы поподробней расспросить про статуи, как над головой раздалось весьма агрессивное:
          — Что-то я ваши рожи раньше не видел! Пропуск есть?!
          Квадратный орк в отличных доспехах сверлил нас недобрым взглядом, но я сумел подавить первый порыв схватиться за меч и остался сидеть на месте.
          — Так это эмиссары Империи к Плу Крохобору притащились. Оружие выкупать, — авторитетно вставил все тот же гибберлинг скучающим голосом.
          — А! Ну ладно тогда, — сразу подобрел орк и рухнул на свободный стул у стойки, махнув трактирщику рукой, тот сразу засуетился. — Места неспокойные, вот и перестраховываюсь.
          — А вы, собственно, кто? — поинтересовался я.
          — Командир наемников в лагере, мы охраняем торговцев. Они — слабаки, только золото считать и умеют, гы. Но хорошо считают — это факт… Валун Нещадных.
          Мы вполне мирно обменялись рукопожатиями. Трактирщик поставил перед орком кружку пива, подобострастно улыбаясь.
          — Много здесь работы? — спросил я.
          — Хватает. Столько дерьма на нашу голову: война, банды дезертиров, дикий зверь… Зверь дык совсем оборзел! С запада все лезет и лезет! Лезет и лезет! Давеча защищались от медведей: все они изгородь нашу драли. А сейчас косолапых в лесу фиг сыщешь! Мантисы, фингусы, йети… принесло нечисть всякую с запада!
          — Йети? — оживился заскучавший Орел.
          — Угу. Эти твари возомнили себя хозяевами Эльджуна! Нападают на наши торговые караваны! Особенно много их в Глухоморье и Белореченской дубраве. А еще в Нескучном лесу видели матерых волчищ. Еще одни гастролеры, чтобы им пусто было, так воют по ночам, что аж в лагере слышно. Откроешь глаза, помянешь их по матери — и все: сон как рукой сняло. Приперлись аж с Белой Реки! И что теперь? В лесу кучи трупов, погибших хоронить не успевают, гниющее мясо повсюду, волки опустились до того, что и это мясо жрут. Жуть, что делается! А в Нескучном лесу, учтите, стратегически важный пункт — «Лесная Бабочка». Очень важное заведение! Раньше, когда все было спокойней и никакие твари с запада к нам сюда не перли, моей главной заботой было собирать в Хмельной чаще пьяных торговцев, гы. Эх, золотые деньки были!
          — Хмельная чаща? Неплохое название.
          — Так там кабак хороший стоит, потому и Хмельная. Мы ради него даже одного бравого некроманта нанимали. Он нам обещал, что ни одного мантисенка во всем лесу не останется, гы. И где? Хрен! Напризывал скелетов по всему лесу, особых сдвигов мы не заметили. Наоборот, еще опасней стало! А потом этого халтурщика прирезали в «Палках-моталках». Он, как положено, воскрес и сбежал, скотина. А его мертвяки теперь бродят по Хмельной чаще, бросаются на все живое…
          — Ну и зверинец у вас тут! Кого только нет, — хмыкнул я.
          — И не говори. А сегодня эта история с некромантом продолжилась. И самым поганым образом! Видели его в лесу, в той самой Хмельной чаще! Вот, зараза!
          — Вернулся?
          — Похоже на то. И кажется, с ним не все в порядке.
          — Для восставшего Зэм пережить еще раз смерть — очень непростое событие, — произнес незаметно подошедший Усеркаф. — Мы же один раз уже умирали и в таком состоянии провели тысячи лет. И бывают случаи, что, умерев во второй раз и воскреснув, Зэм сходят с ума.
          — Кажись, с нашим некромантом это самое и случилось, — кивнул Валун. — И он у нас теперь больной на голову, всю нежить в Хмельной чаще поднял, сволочь. Вот ведь какая психика у Зэм некрепкая. Кому-то воскрешение в радость, а у них — повод для безумия.
          — Что же теперь делать? — растерянно спросил Усеркаф.
          — Не боись, я туда своих ребят отправил, на зачистку. Больше этот некромант уже не воскреснет! На этот раз бошку ему рубанем под корень, и всего делов!
          — Как там наш панцирник? — обратился Орел к восставшему.
          За разговором я совсем забыл следить, что происходит на арене, и пропустил момент, когда бой питомца Усеркафа закончится. Зэм оторвал взгляд от командира наемников, к которому подошел человек и принялся что-то шептать на ухо, и улыбнулся.
          — Мой Камнекож победил! Бедный мантис, ободрали это горькое дитя леса как липку! А этот олух, Этьен ди Ардер, поставил на него целую гору золота. Ха-ха! Я дам ему несколько минут, чтобы полностью осознать этот факт, и предложу золото в обмен на информацию. Здорово, да?!
          Я согласно покивал, и Усеркаф снова унесся, радостно нырнув в толпу болельщиков. В целом, оставаться нам тут было незачем и можно с чистой совестью отправляться спать. И надо еще как-то оттащить храпящего Лба!
          — Эй, имперцы, подзаработать хотите? — произнес нахмурившийся Валун, когда незнакомец перестал ему что-то нашептывать.
          — Нет, — ответил я и встал на ноги.
          — М-м-м… понятно. А навалять лигийцам?
          Я сел обратно.
          — Гы, я так и думал. Дело есть. Срочное. А у меня братва, как назло, в Хмельной чаще некроманта этого сволочного ищет, будь он неладен! Как все не вовремя…
          — Что случилось?
          — Дезертиры Лиги напали на заведение Веселушек в Нескучном лесу! На «Лесную Бабочку»! Выродки! Да я им все поотрываю! Ты тут копишь-копишь золото, чтоб… девушкам любимым получше подарок сделать, а эти… захотели — пришли и снасильничали. Изверги! Бедные «Бабочки», да они уже и не помнят, когда бесплатно-то в последний раз… Нет, надо отомстить!
          — Кишки им выпустить хотите? — мило поинтересовался гибберлинг из-за спины Кузьмы.
          — Для первого раза наказание щадящее — смерть, в следующий раз будем сразу лишать достоинства!
          — Вот они, ужасы смерти, — посетовал Орел. — Вот так помрешь, воскреснешь, а у тебя самое главное уже отобрали. Кошмар!
          Пытаться привести в чувство Лба было бессмысленно, хотя его помощь бы здорово пригодилась. А вот разыскать Михаила стоило! Учитывая специфику заведения, на которое напали дезертиры, ни Матрену, ни Лизу привлекать к акции возмездия мы, понятное дело, не стали.
          Всего мстителей набралось около дюжины из числа оставшихся в лагере наемников, плюс я, Кузьма и Михаил. Дорога до Нескучного леса была широкой, натоптанной — сразу видно, что пользовались ей часто. А вот сам лес, уже погрузившийся в ночную темноту, пугал. Где-то вдалеке то и дело слышался протяжный волчий вой, а вскоре показались и сами волки. Сначала они просто провожали нас почетным караулом, прячась по кустам вдоль дороги, а потом, осмелев, начали нагло высовывать морды и рычать.
          Первая атака случилась, когда одному из наемников приспичило по нужде и он немного подотстал. Волки накинулись на него целой стаей, и мы едва успели отбить бедолагу от голодных зверей. Потом они еще несколько раз решались выпрыгнуть из зарослей прямо на дорогу всем скопом, так что нам пришлось сгрудиться поближе друг к другу и держать оружие наготове.
          — Прямо к «Лесной Бабочке» всю эту свору сейчас ведь приведем, да что ж за напасть то такая! — возмущался Валун.
          — Предлагаю основательно дать им в щи, вдруг отстанут…
          — Да как им дашь? Они чуть что — сразу в кусты и по тапкам! Хитрые, твари!
          — Нужно убить их главаря. У волков всегда вожак есть!
          — Вот пойди и поищи его, а мы отсюда морально поддержим…
          — Так, всем заткнуться! Вон уже «Бабочка» впереди. Дружно сделали любезные морды лица!
          «Лесная Бабочка» выглядела как-то слишком по-лигийски — бревенчатое сооружение с замысловатой резьбой в качестве украшений. Встретившая нас семейка гибберлингов тоже не добавила мне оптимизма. Пушистые, мелкие сестрички, естественно — тройняшки, с порога запищали сразу в три голоса, перебивая друг друга так быстро, что у меня заболела от них голова.
          — Наконец-то приличные клиенты пришли!
          — А у нас тут такое приключилось…
          — Вы должны…
          — Обязаны…
          — Немедленно нас спасти!
          — Иначе мы закроем «Лесную Бабочку»!
          — Девочки не могут работать в таких условиях!
          — Это ужасно…
          — Безобразие!
          — До сих пор все нас уважали…
          — Единственное безопасное место в лесу…
          — И самое веселое!
          — Даже лес в честь него Нескучным назвали!
          — И что же теперь?!
          — Какое неуважение к нашему труду!
          Гибберлинги потрясали маленькими ручонками, визгливо выплескивая возмущение, и Валун — бугай, ростом в полтора меня — едва ли не прослезился. Он опустился перед сестричками на одно колено, но все равно возвышался над ними горой.
          — Что тут произошло?
          — Вчера к нам нагрянули дезертиры Лиги!
          — Мы вне политики и войны, рады любым клиентам…
          — Лишь бы у них в карманах звенело.
          — Но ведь это — последние оборванцы!
          — А коли золота нет, то и любви нет! Всем известный закон мироздания.
          — И тогда они решили силой добиться своего.
          — Девочки бросились врассыпную…
          — Но не всем удалось убежать, увы… не всем.
          — Еще одна беда: не все девочки вернулись из леса.
          — Мы очень переживаем: там и волки, и скорпионы, и люди…
          — И еще неизвестно, кто опаснее!
          — Пожалуйста, разыщите наших девочек!
          — Никто не будет работать, пока мы не выясним, что с пропавшими.
          — Все вокруг в страхе и панике!
          — Вы должны нам помочь!
          Естественно, после такой слезливой женской жалобы все горели праведным гневом и рвались мстить. Вот только где теперь искать этих дезертиров?
          — Надо к Клыкам Джунов топать, это я вам точно говорю! — авторитетно заявил один из наемников. — Там они ошиваются, на руинах!
          — Торговцы тоже говорили про джунские развалины, — согласился я с предложенным направлением.
          Возражений ни у кого не возникло, поэтому мы дружно двинулись сквозь лесные заросли, без всякой тропинки, напролом, ломая ветки и стряхивая иней с кустарников.
          — Признайся, тебе просто хочется поглазеть на руины, — прошептал Орел.
          Я молча пожал плечами.
          — У тебя свет клином на джунах сошелся? Того и гляди, в историки подашься.
          — Историки не могут дать ответ, что случилось с джунской цивилизацией.
          — По официальной версии… — завел Михаил учительским тоном, но Орел его перебил.
          — Ну начинается!
          — …джунов истребили демоны, — тут же завершил лекцию Миша.
          — Нет, — упрямо сказал я.
          — Что — нет?
          — Мне не нравится эта версия.
          — Ну это, конечно, в корне меняет дело! — закивал Орел. — Капитану Санникову не нравится эта версия! Историки посыпали голову пеплом и в едином порыве бросились переосмысливать свои труды.
          Я насупился, но ничего не ответил. К тому же впереди идущие наемники вдруг остановились и подали знак вести себя потише. Среди толстых стволов деревьев, окутанные серебристой изморозью, виднелись останки джунских строений. Мы прибыли к Клыкам Джунов. Скорее всего, место так называлось из-за множества полуразрушенных то ли столбов, то ли колонн: возможно, сверху когда-то была крыша, но от нее ничего не осталось.
          Дальше двигались медленно, предварительно отправляя кого-нибудь вперед на разведку. Если у дезертиров где-то здесь есть свой лагерь, то вряд ли он разбит по всем правилам фортификации, но противников могло оказаться значительно больше, чем нас, так что пренебрегать эффектом внезапности не стоило. Идти стало сложнее, потому что из-под стылой земли под ногами то и дело проглядывала скользкая каменная кладка. Особую сложность представляли ступени — почти стертые, превратившиеся в покатые склоны.
          Побродив по окрестностям, никаких следов кого бы то ни было мы не обнаружили, впрочем, никто и не ожидал, что дезертиры сидят и ждут нас точно в том месте, где мы их ищем. Решили немного углубиться в лес. Здесь, конечно, было не так скользко, зато из-за темноты возрастали шансы напороться на ветки и выколоть глаза. Становилось все холоднее, и вместе с воздухом остывал наш энтузиазм.
          — Бессмысленная затея.
          — Согласен, чтоб прочесать этот лес, неделя нужна!
          — Может, ну его? Днем поищем? Чего в потемках шарахаться…
          Но не успели первые жалобы развиться во всеобщее уныние и сворачивание операции, как до слуха донеслось приглушенное, но душераздирающее:
          — А-А-А-А-А!!!
          Все, не сговариваясь, разом ломанулись на крик. И чем ближе он становился, тем отчетливей была слышна забористая матерная брань, перемежавшаяся с диким воем.
          — А ну прочь, … дети, зашибу…, на …, … вашу мать! А-А-А!
          Словом, искомое обнаружилось само. Неслись мы как стадо бегемотов, но дезертиры были слишком заняты своими проблемами, чтобы обратить внимание на посторонний шум. Здоровый орк со связанными руками и, наверное, еще недавно ногами (по земле волочился огрызок веревки), в разодранной имперской форме и с непередаваемой яростью на лице стоял посередине поляны, размахивая поленом как двуручным мечом. Его со всех сторон окружали канийцы, пытаясь повалить на землю, но тот отчаянно вертелся и не подпускал к себе никого.
          — Лапы убрали, …, не дамся! За Империю, падлы!!!
          После такого клича у меня, Кузьмы и Миши сработал патриотический рефлекс, и мы рванули на помощь орку. После секундного замешательства за нами последовали все остальные. Эффект внезапности оказался впечатляющим! Выскочившая из леса троица обозленных имперцев со свитой наемников наверняка оставила в душах дезертиров глубокий след.
          Сколько их было всего, так и осталось для меня тайной. Пока я добежал до ближайшего канийца, как минимум двое его собратьев уже лежали на земле, пронзенные стрелой. Еще несколько бросились в укрытие от Мишиного огня, но это им не помогло. Я был рядом, и от моего меча никто не ушел. Наемники довольно ловко заходили с боков, срезая по пути всех, кто пробовал оказать сопротивление или просто пытался унести ноги. Плененный орк тоже вносил свою лепту, он, как и был — со связанными руками – продолжал колошматить противников бревном и подзадоривать нас воплями и непечатными речевыми оборотами.
          Я успел без проблем утихомирить нескольких канийцев, пока на меня не набросились сразу двое, один из которых очень неплохо орудовал одноручным мечом. Во второй руке он держал небольшой круглый щит, которым умело защищался от моих атак. Второй, менее искусный противник с топором постоянно отвлекал на себя внимание, и это не позволяло мне как следует заняться первым. Блестящий меч то и дело свистел в угрожающей близости, и я не мог толком ответить на выпад, потому что с другой стороны не менее грозно мелькал топор. Оба канийца теснили меня к джунским камням, где я окажусь зажат между двумя стенами и лишусь пространства для маневра. Действовали они слаженно, и я начал понимать, что если не предприму что-нибудь, то схватка может закончиться и не в мою пользу. Мне уже было почти некуда отступать, а мои союзники все еще были слишком заняты своими противниками.
          Опасность обостряет чувства, страх ускоряет мысли, злость придает сил. Иногда мне казалось, что в этом все же есть какая-то особая магия, которую во мне никто не находит. Иначе как можно объяснить то, что все вокруг стало медленным, что, даже отвернувшись, я чувствовал своего врага и видел, что он делает, что я почти наверняка мог предугадать, где тянущийся ко мне меч разрежет воздух? Маневр был слишком рискованным — почти вплотную приблизиться к мечнику с щитом, и при этом фактически подставить спину его дружку, за такое в ИВО меня бы посадили на гауптвахту и заставили зубрить наизусть теорию боевых искусств. Но в тот момент я об этом не думал. Все было легко и просто, как открыть замок родным ключом.
          Каниец сделал резкий выпад, который я даже не пытался блокировать, а лишь резко отпрянул, слегка присев. Если меч не встретит сопротивления, то моя голова слетит с плеч, ведь я все еще нахожусь на линии удара… Но неприкрытая спина противника — как красная тряпка для быка, заставляет забыть об осторожности: позади меня второй каниец уже нависал надо мной, задрав топор, и не успевая среагировать, когда я, даже не глядя на него, внезапно отклонился. Кто кого достанет первым, я не знал, но мысленно поставил на мечника. И не прогадал. Меч по касательной царапнул топор — громко лязгнула сталь — и рубанул прямо по рукам атаковавшего меня сзади бедолаги. Он завопил и выронил топор. Оставшийся в одиночестве мечник и так бы не продержался долго, а растерявшись, и вовсе не сумел собраться и хотя бы попытаться дать мне отпор. Ему хватило одного удара.
          Я повернулся к катавшемуся по земле второму канийцу — прекратить его мучения даже в радость! Больше ему никогда не придется страдать…
          — Стоять, вояка! Давай-ка без окончательных смертей. Вспорол ему аккуратно брюхо, и все! Здесь тебе не линия фронта.
          Ко мне широкими шагами направлялся командир наемников, очевидно, догадавшийся о моих намерениях. Бой вокруг уже стих, и только раненый каниец оглашал окрестности воплями. Я замер, с поднятым мечом. Руки чесались закончить начатое — отрубить голову лигийцу, чтобы он уже не смог воскреснуть, но умом я понимал, что это сразу выльется в конфликт с придерживающимися нейтралитета наемниками.
          — Не испытывай мое терпение, имперец, — предупредил Валун, уперев в меня суровый взор. — Опусти меч, если не можешь себя контролировать.
          Его рука, сжимающая топор, чуть дрогнула. Меня раздирали противоречия. Наемники не хотят вмешиваться в эту войну и не позволят мне учинить необратимую казнь лигийских солдат, пусть даже дезертиров… Но как же тяжело заставить себя хоть и убить, но по сути — сохранить жизнь врагу! Ведь даже если я проткну его сердце, проклятый каниец все равно может воскреснуть!
          — Не надо, Ник, — послышался Мишин голос.
          Нервы натянулись, как пружины, мышцы одеревенели, и я никак не мог заставить себя уступить. Оголенная шея хныкающего лигийца, будто специально подставленная под удар, не давала покоя… Слух уловил едва различимое «вжух», прошелестевшее прямо возле уха, и в грудь канийцу воткнулась стрела. Вопли оборвались, сменившись звенящей тишиной. Я опустил меч.
          — Ну вот, так-то лучше, — одобрительно кивнул Валун, цепляя топор на пояс. — Какие офицеры в Империи нынче психованные пошли…
          — Но-но! Ты тут не это… А то в ухо дам! — орк со связанными руками угрожающе качнул бревном. — Наши офицеры завсегда молодцы!
          — Ты-то кто такой? Как тут очутился?
          — Сержант Бряц Нещадных! — отрапортовал орк, глядя на меня, хотя вопрос задал Валун. — Я не дезертир! И не предатель! Эти черти собирались поджарить меня на костре, а потом посадить на кол… Слава Незебу! Спасен!
          — Ты из гарнизона Жукина?
          — Ага. Эти сволочи в плен меня взяли. Они злые, голодные и ненавидят нас. Конечно, мы ведь спим в теплых казармах, едим тушенку да сгущенку, пока они прозябают здесь.
          Орел достал нож и разрезал веревки на запястьях орка.
          — Давайте-ка оттащим убитых подальше от леса, — произнес Валун, взвалив на себя тело мечника.
          — И что вы будете с ними делать? — хмуро поинтересовался я.
          — Ничего. Сообщим в лигийский штаб, пусть сами со своими дезертирами разбираются.
          — Пока сюда прибудут лигийские жрецы, звери все трупы до костей обглодают…
          — А это уже не наша забота!
          — Какая лицемерная гуманность, — произнес Орел, бесцеремонно поставив ногу на грудь второму канийцу и выдернув из его тела свою стрелу.
          Мне не слишком хотелось проявлять заботу по отношению к лигийским солдатам, но отказываться помогать наемникам я не стал. Мы отволокли тела поближе к центру развалин и сгрудили на каменные плиты.
          — Прикрыть бы их еще чем-нибудь…
          — Боишься, что простудятся?
          — Ты у мамы юморист? Здесь воронов целые стаи, как бы не налетели.
          — Он прав, давайте, что ли, хоть ветками их накроем…
          Я слушал вполуха разговор наемников, когда сержант Нещадных тронул меня за плечо и кивнул мне за спину.
          — Глядите, товарищ капитан. Наш. Руки мне лично вязал на пару с канийцем, мразь. Жукин приказал таких убивать на месте. Из штаба разнарядка пришла…
          Проследив за его взглядом, я увидел то, что снова всколыхнуло внутри меня приступ ненависти. Хадаганец в потасканной имперской форме. Мое отвращение к нему оказалось даже сильнее, чем к лигийцам! Он был серьезно ранен, но еще жив, и теперь, откинувшись на каменную стену и держась за окровавленное плечо, с ужасом глядел в нашу сторону.
          — Эй-эй-эй, капитан, ты чего опять удумал… — крикнул Валун, когда я, перешагнув через тело лигица, которое нес, решительно направился к имперскому дезертиру.
          — Это наше внутреннее дело, вас оно не касается! — рявкнул я.
          И наемник отступил.
          — Ваше так ваше, — буркнул он.
          Хадаганец, поняв, что заступаться за него никто не станет, совсем спал с лица. Я подошел ближе, презрительно окинув его взглядом с головы до ног. Торговец из лагеря на Медвежьей Поляне говорил, что дезертиры неплохо наживаются на грабежах. Что ж, парню передо мной не повезло, он не успеет заработать себе состояние.
          — Не убивай, — прошептал он вдруг. — Капитан, я вернусь в армию, я обещаю…
          — Поздно ты спохватился, — процедил я, затем наклонился и содрал с него армейский медальон, погоны и маленький значок — алую звезду, Герб Империи, который дезертир зачем-то продолжал носить на груди, будто насмехаясь над самым святым.
          Я достал меч. И на этот раз никто меня не остановил.
          Осознанно казнить того, кто должен был стать другом и прикрывать твою спину в бою, наверное, непросто. Но я вдруг поймал себя на мысли, что, отрубив голову дезертиру, не испытал никакой жалости. И эта черствость пугала. Насколько сильно я отличаюсь от самого себя — того мальчишки со снежного аллода, едва записавшегося в ряды Имперской Армии? Стал ли я злым? Жестоким? Я хотел быть хорошим солдатом. Но для этого оказалось мало просто сражаться с Лигой, ведь враги бывают гораздо ближе. И тогда приходится становиться палачом.
          Погруженный в свои непростые мысли, я стоял над мертвым дезертиром, бессмысленно скользя по его испачканной форме взглядом. И тут будто легкое дуновение ветерка коснулось лба, заставляя посмотреть вперед. Я поднял голову и едва ли не отшатнулся — два больших глаза глядели на меня поверх развалин. Мне даже пришлось на секунду зажмуриться, чтобы сбросить с себя накативший ступор.
          Гигантское каменное лицо, чуть раскрошившееся, но все еще впечатляющее своей монументальностью, возвышалось над руинами джунского города, слепо взирая на былое величие своих создателей. Наверное, это одна из тех самых статуй, про которые говорил торговец. Ноги сами понесли меня к ней. Как он говорил? Нажать на нос? Я надавил на треугольный выступ посередине — послышался хруст ломающейся ледяной корки и приглушенный лязг откуда-то изнутри каменной глыбы. А через секунду пустые, круглые глаза озарились ровным, голубоватым сиянием, словно прожекторы.
          — Ого! Эта штука работает! — послышалось сзади.
          Всем стало немного жутко. Казалось, что это торчащая наружу голова исполина, зарытого в землю. И теперь, открыв глаза, он проснулся и сейчас поднимется во весь свой рост.
          — Загасите вы эту мерзость, от греха подальше!
          — Точно, пока сюда все зверье с округи на свет не сбежалось.
          — Наоборот, Историки говорили, что эти глазищи типа отгоняют всякую живность.
          — Они, может, и на орков плохо действуют, а я тут стою перед ними красивый. Гасите, говорю!
          Спор мог бы затянуться надолго, но этому помешало внезапное появление девушки. Она осторожно высунулась из-за груды камней, и все разом притихли.
          — Валун? — неуверенно позвала она.
          — Забава!!!
          — Ох, неужели?! Прошу, спаси меня! — девушка выскочила из своего укрытия и буквально повисла на командире наемников. — Эти гады напали на наше заведение, оскорбили всех моих подруг. И не раз! Я сбежала в лес, но нарвалась на таких же грубиянов. Выведи меня отсюда! Тут так страшно! Я боюсь!
          Она как-то странно разревелась — без слез. Но плакала очень убедительно. Естественно, никто не отказался проводить даму до дома, кроме, разве что, сержанта Нещадных, которому нужно было возвращаться в свою часть как можно скорее, пока его самого не признали дезертиром. Сержант покинул нас с явным сожалением. Всю дорогу Забава жаловалась, не забывая горестно вертеть головой так, чтобы ее каштановые волосы игриво подбрасывал ветер. Я искоса поглядывал в ее сторону — выразительные глаза, кроваво-красные губы, яркий румянец на щеках. Подчеркнутая, вызывающая красота. Она привлекала внимание всех.
          В «Лесной Бабочке» нас встречали заметно повеселевшие сестрички. Выяснилось, что найденная нами девушка была последней, кто не вернулся, и теперь, когда все были в сборе, хозяйки заведения сияли от счастья.
          — Забава спасена!
          — Хвала Нити!
          — Самая способная и трудолюбивая сотрудница…
          — Можно сказать, лицо нашего заведения!
          — Все девочки на месте!
          — Наконец-то все закончилось…
          — Какая радость!
          Гибберлинги трещали без умолку, и у меня в ушах снова загудело. А после того, как Забава в красках, промокая платочком сухие глаза, рассказала, как мы разделались с бандой дезертиров, три пушистые сестрички усилили громкость на полную мощность, приглашая всех внутрь, чтобы отблагодарить спасителей. Наемников долго уговаривать не было нужды. На крыльцо уже высыпали другие девушки, призывно махая руками и хихикая. Из гостеприимно распахнутой двери в холодную ночь лились свет, тепло и уют, в которые хотелось нырнуть с головой.
          — Вы собирались сообщить в лигийских штаб об убитых дезертирах, — напомнил я, когда все радостно ломанулись навстречу женской «благодарности».
          — Завтра сообщим, — хохотнул Валун, скрываясь внутри.
          Через секунду я, Кузьма и Михаил остались на улице втроем. А дверь в «Лесную Бабочку» все еще оставалась открытой и приглашала войти…
          — Я возвращаюсь на Медвежью Поляну, — сообщил Миша и уже развернулся, чтобы уйти.
          Ничего другого от него я и не ожидал — Лиза вряд ли будет в восторге от его ночных похождений. Но совершенно неожиданно его поддержал и Орел:
          — Я, пожалуй, тоже, — он хлопнул меня по плечу и подмигнул. — Мы тебя прикроем перед девочками. Скажем, что ты всю ночь боролся с врагами Империи.
          И они вдвоем зашагали по широкой тропинке обратно к лагерю торговцев. Серьезно?! Ладно Миша, но с чего бы Орлу строить из себя моралиста? Что и когда я пропустил? Я так и стоял один на улице, в легком шоке глядя вслед двум удаляющимся спинам, и внутри меня шла дуэль между военной дисциплинированностью и естественным желанием остаться.
          — Скучаешь? — ласковые женские руки обвили меня сзади. По мягкому, голубому мерцанию, разлившемуся вокруг, я понял, что это эльфийка. — Все веселятся, а ты здесь один.
          — Не люблю шумные компании.
          — Тогда почему бы нам не поскучать вдвоем?
          Я повернулся. Угадал, эльфийка.
          — Действительно, почему бы? — произнес я, чувствуя, что мужской зов побеждает зов нравственный.
    Глава 43
     
     
     
    Глава 43. Плохие знаки
     
          Утро не заладилось с самого начала. Мало того, что я проснулся в гордом одиночестве, так еще и выяснилось, что никакая Эльвира — так назвалась эльфийка — в «Лесной Бабочке» никогда не работала, о чем мне радостно сообщила одна из местных девушек. Меня поразила неприятная догадка, и я лихорадочно начал перебирать в уме, не болтал ли чего лишнего. Ужасного ничего припомнить не смог — нам, прямо скажем, вообще было не до разговоров, и немного успокоился. В конце концов, эльфийка могла просто соврать. Может быть, она вообще каждый раз представляется разными именами? На улице уже рассвело, и мне нужно было срочно возвращаться в лагерь торговцев, так что искать я ее не стал, хоть и хотелось, что там скрывать — Эльвира произвела на меня впечатление.
          Неприятности на этом не закончились. На Медвежьей Поляне царило оживление, торговцы уже открыли свои лавки и приглашали покупателей. Я же с дурным предчувствием направился к своим друзьям, которых завидел еще издали, — они окружили Номарха Усеркафа, о чем-то с ним переговариваясь.
          — Наконец-то, капитан! — воскликнул Зэм.
          — Как я понимаю, утро однозначно недоброе, — хмуро поприветствовал я.
          — Ночью случилось сразу несколько происшествий…
          — Мы будем обсуждать их здесь? — я окинул взглядом суету вокруг.
          — Здесь как раз самое место, шумно. В укромных местах больше возможностей подслушать. Увы, новости неутешительные! По словам этого проигравшегося в пух и прах зазнайки, у Лиги очень много золота!
          — Аукцион под угрозой?
          — Наши технологии бесценны, но Плу Крохобор просто торговец, сокровища Лиги могут показаться ему более привлекательными. Если сделка сорвется, если Лига перекупит оружие… у-у-у… что будет!
          — Вы сообщили об этом в штаб? — спросил Михаил.
          — Конечно, сразу же, как все выяснил. И мы уже успели принять меры! Эльф вчера обмолвился, что обоз с золотом ночью будет в дороге, и я даже смог выяснить, на какой именно. Все прошло просто блестяще!
          — Так, стоп! — поднял руки я. — Золото Лиги не доехало до Медвежьей Поляны?
          — Нет. Ястребы отлично сработали. Леса кишмя кишат дезертирами, поэтому никто в здравом уме не удивится, что на обоз напали оборванцы в форме Лиги, да при этом исчезло пару мешочков с золотишком…
          — Тогда в чем проблема? Если все так удачно сложилось…
          — Увы! Мне только что сообщили: Лига устроила скандал, обвиняя нас в нападении на обоз. Это раз.
          — А нам не все равно?
          — Вообще, да. Тем более, что никаких доказательств у них нет, пусть плюются в пустоту… Это не два — это добавление к первому пункту.
          — Понятно, а что тогда два?
          — На нас тоже напали! Те чертежи, которыми мы должны были расплатиться на аукционе, похищены. Якобы это сделали наши дезертиры… Смешно! Особенно нам с вами должно быть смешно!
          — Вот здорово, пока Империя тырила золото Лиги, Лига сперла у Империи технологии. Война перешла на новый уровень! — восхитился Орел.
          — Аукцион пока отложен по просьбе обеих сторон. Инструкций из штаба нет. Я в растерянности.
          Я, честно сказать, тоже. Ближайший гарнизон Хранителей — это полк Жукина у Южной Грани, который, кстати, и должен был обеспечить охрану наших ценностей. Поскольку на такой неординарный случай указаний у меня не было, я решил, что нам следует отправиться туда. Не торчать же без дела на Медвежьей Поляне, раз про нас все забыли.
          Сначала все шло довольно гладко. Стояла безветренная погода, легкий морозец щипал за щеки, широкая дорога, по которой мы двигались, не виляла среди деревьев, прямо расстилаясь на многие километры вперед. Вокруг было очень тихо и спокойно. Но уже на подходе к гарнизону моя интуиция вдруг завыла сиреной, и тело сработало быстрее, чем я сообразил, что происходит. Дернув поводья, я резко ушел в сторону, и направленная на меня стрела лишь царапнула крыло Старика.
          — ЛУЧНИК!
          Мы бросились с дороги, где представляли из себя отличные мишени, врассыпную, за кусты и деревья. Следующий залп ушел в молоко, потому что нас на эти несколько мгновений окружила магия Света, сплетенная Матреной на скорую руку. Я пока не мог сообразить, с какой стороны стреляют, но прилетевшие следом стрелы дали понять, что лучников несколько, стало быть, опасность может исходить с разных сторон. К тому же, хороший стрелок не будет торчать на одном месте, а оперативно сменит позицию.
          Спрыгнув с дрейка, я схватил его за костлявую морду обеими руками и заставил пригнуться, что тот сделал с явным раздражением. Зато лютоволк Кузьмы, которому стрела вонзилась в переднюю лапу, взвыл, неудачно приземлившись и упав на бок. Орел выкатился из седла и улетел в овраг, что для него даже хорошо — там лучники его не видят. Я лишь надеялся, что он не переломал ребра, пока падал. Крепкая ругань, донесшаяся снизу, дала понять, что по крайней мере шею он не свернул точно. Лютоволк рыча выдрал из лапы стрелу зубами и бросился на обидчика.
          — Сто-о-о-й! — завопил я, но меня он, конечно, не послушал.
          Не попасть в такую тушу сложно, но зверь умудрялся какое-то время лавировать, правда недолго — стрела все-таки воткнулась ему в бок. Лютоволка это не остановило, и он продолжал нестись к своей жертве, хоть уже и не так резво. Дальше я не увидел, потому что мне снова пришлось нырнуть в кусты — вражеские стрелки прекрасно видели, где я нахожусь, и не позволяли сильно высовываться.
          Лоб, Миша и Матрена оказались с противоположной стороны дороги. Рядом со мной находилась Лиза, и когда Орел выкарабкался из оврага, нам вдвоем с ней еле удалось его удержать, чтобы он не рванул за своим питомцем, который, судя по звукам, все-таки успел кого-то сцапать. Лизина похожая на призрака крылатая лошадь весьма грациозно улеглась неподалеку, с индифферентным видом жуя замерзшую веточку и излучая покой и смирение. Мне же стоило серьезных усилий не дать Старику последовать за лютоволком. Дрейк рычал, размахивал хвостом, ломая ветки, и клацал зубами возле моего лица
          — Кажется, пятеро… — пыталась посчитать Лиза — в такие моменты глаза ее становились стеклянными и глядели в пустоту. — Нет… шесть. Шестеро!
          — Вижу одного, — сообщил Орел, целясь в кого-то лежа на земле. — Но достать не могу, в кустах засел, гад.
          Мы тоже засели в кустах, и судя по всему, вне зоны поражения, так как обстрел по нам прекратился. А вот оказавшимся по другую сторону дороги Лбу, Михаилу и Матрене повезло меньше — спрятаться там было почти негде. Миша активно огрызался огнем, а Матрена наколдовывала что-то защитное. Лоб прикрывал их обоих щитом, и они отступали все дальше в глубь леса. Пламенный сгусток метнулся вверх, из чего я сделал вывод, что как минимум один лучник сидит на дереве. Ветви сразу занялись огнем, но было пока неясно, достал Миша стрелка или нет.
          — Вижу, вижу!!! — воскликнул Орел.
          Но и я сам уже увидел, как темная фигура метнулась в сторону, подальше, от загоревшегося дерева, и тут же скрылась. Выпущенная по нему стрела задела его, но не убила.
          — Проклятье! — ругнулся Кузьма.
          — Семеро, — проинформировала Лиза. — Их семеро.
          — ГДЕ?!
          — Не знаю… не могу понять.
          Я слегка высунулся из-за кустов, и тут же нырнул обратно. Но зато я успел увидеть, откуда по мне была пущена стрела.
          — Восемь, — поправилась Лиза.
          — Зизи!!! Ты можешь остановиться на какой-то одной цифре?!
          Носорог Лба, из тела которого уже торчало несколько стрел, таранил своей массивной головой высокое дерево, с намерением повалить. И дерево заметно кренилось. В несчастное животное стреляли лучники, и оно становилось похожим на гигантского ежа, но со стороны казалось, что дискомфорта это ему не доставляет. Во всяком случае свое занятие носорог не прекращал. Может быть из-за своей толстокожести он не чувствует сильной боли? Но выглядело это все равно жутко.
          Правда, сидевший в этот момент на дереве лучник явно испытывал куда более яркий спектр эмоций. Лучше бы ему оставаться на месте и дальше разряжать свой арсенал в носорога, но у стрелка сдали нервы, и он попробовал перепрыгнуть на толстую ветку соседнего дерева. Тут его Орел и подловил.
          — Есть! — шумно выдохнул он, до этого почти минуту сдерживая дыхание для одного выстрела.
          Справедливо рассудив, что сорвавшееся с дерева тело соратника на какие-то доли секунды отвлечет внимание лучников, я снова высунулся, чтобы оценить обстановку.
          — Один сидит вон на том дереве, еще двое за теми кустами, — я указал пальцем направление. — Лиза, можешь сделать так, чтоб хотя бы один из них по нам не стрелял? Лучше тот, что повыше…
          Она сосредоточенно кивнула. Высовывать нос из укрытия, находясь под прицелом, идея не самая блестящая, и если бы не патовое положение половины моей группы с той стороны дороги, я бы предпочел затаиться и ждать — в подобных перестрелках побеждает более терпеливый. Но сейчас не тот случай. Миша, Лоб и Матрена все еще отступали, и я лишь мельком увидел сияние магии Света за деревьями. Рык лютоволка превратился в жалобный вой и вскоре совсем затих, Мишиного огненного коня не было видно, зато смешная, маленькая лошадка Матрены — безобидное, длинноухое существо с золотой гривой — бесстрашно вышла прямо на середину дороги и теперь вертела головой, словно недоумевая, почему все разбежались. Угрозы она не представляла, но кто-то все равно выстрелил. Лошадь упала, прижав заячьи ушки к телу, и попыталась отползти в лес, но вторая стрела пригвоздила ее к месту.
          — Навела морок на того, — Лиза махнула рукой в сторону дерева с другой стороны.
          — Орел, давай за мной, — прошептал я.
          Ползти, стараясь не поднимать головы, то еще удовольствие. Хорошо, что земля была стылой и грязь не прилипала к одежде. Лучник, к которому мы подбирались, затаился и не подавал признаков жизни, но я не сомневался, что он там, и рано или поздно ему придется себя выдать. Поросшая кустарником обочина играла на руку нам всем в равной степени — мы не могли разобрать, где именно находятся стрелки, они не могли вести по нам прицельный огонь. До небольшой проплешины доползли довольно быстро, а вот дальше придется либо делать крюк, на что нет времени, либо выходить на открытое пространство.
          Я не сомневался, что наш с Орлом марш-бросок не остался незамеченным, и как минимум тот стрелок, к которому мы старались приблизиться, уже приготовил для нас пару стрел. И если от него мы еще можем попробовать укрыться, перебегая от одного толстого ствола дерева к другому, то от перекрестного огня сбоку нас уже ничего не спасет. Я бросил взгляд на Кузьму, жестами показывая, что нам нужно разойтись подальше — стрелять по двум зайцам сложнее, когда они выскакивают с разных сторон, но от раздавшегося за спиной рыка тело оцепенело.
          Упрямый Старик не стал покорно ждать хозяина в зарослях, и едва я отдалился, рванул вперед и вверх, атакуя деревья с другой стороны. Размах крыльев не позволял ему легко пробраться через густые ветви, но вытянув длинную шею, он старался схватить кого-то невидимого нам снизу. Я, не теряя зря времени, кинулся через открытую поляну.
          Хотя пара стрел все же просвистела возле меня, реакция стрелков оказалась немного запоздалой, и я успел упасть на землю и откатиться за кустарники, правда не слишком удачно приложившись плечом о выступающий то ли камень, то ли замерзший корень. Рука заныла, но я оказался в выгодной позиции по отношению к ближайшему лучнику — теперь попасть в меня ему будет проблематично, зато я смогу подобраться к нему почти вплотную. И мы оба это понимали.
          Оценив свои шансы, лучник сорвался с места и побежал. Я, в отличие от него, не мог подняться во весь рост без риска быть сразу атакованным, и обернулся к Орлу. Почему он не стреляет?
          Орел стрелял. Только в другую сторону — Старик, вцепившись когтями в ствол дерева, сосредоточенно карабкался вверх. Вряд ли бы он смог доползти до засевшего на вершине человека, зато привлек максимальное внимание к себе. Лигийцы пытались попасть в прикрывающегося крыльями дрейка, чей силуэт слегка расплывался из-за окружившей его магии Света. В свою очередь самих лигийцев ловко выцеливал Орел, к стрелам которого присоединились и сгустки огня — особенно яркие на фоне темного леса. И за этой перестрелкой никто, кажется, не обращал внимание ни на меня, ни на улепетывающего канийца.
          Бегать по пересеченной местности — не самое мое любимое занятие, но когда в дело вступает азарт, организм находит скрытые резервы. Догнать лигийского лучника внезапно стало делом чести… И я догнал. Для этого, правда, пришлось слишком отдалиться от своей группы, а впереди могла быть ловушка. Не стоило поддаваться эмоциям и так рисковать! Хотя в этот раз все обошлось, я все равно мысленно себя отругал, когда увидел, в какую глушь меня занесла нелегкая. Каниец попытался защититься, но что стрелок может противопоставить мечнику в ближнем бою? Свой шанс убить меня, пока я ехал по дороге, он упустил, а теперь правда уже на моей стороне.
          Назад возвращался с куда большей опаской. Кто-то из друзей лигийца мог отправиться за нами, и мне не хотелось нарваться на месть за боевого товарища. Стрела действительно поприветствовала меня, когда я уже был почти у дороги, но как-то небрежно, словно лучник и не ставил себе целью в кого-то попасть. Как выяснилось, это скорее был прощальный салют для острастки.
          — Они отступают, — сообщила Лиза.
          Решение мудрое, потому что я уже видел спешащее нам на помощь подкрепление. Отряд Хранителей, возглавляемый ни много ни мало — армейским комиссаром, подоспел как раз в тот момент, когда лигийцев, побоявшихся связываться со столь превосходящим численностью противником, и след простыл. Даже мой внутренний голос наконец замолчал, и я вышел на дорогу, где Матрена уже склонилась над своей раненой лошадью.
          — Изверги, нелюди… — заплакала она, раскачивая, как маятником, ярко светящейся лампадкой.
          Понять то, что она сейчас чувствовала, было легко. Животные, в отличие от разумных существ, умирают только один раз, и уже навсегда. Орел убежал на поиски своего питомца, которого через несколько минут вынес из леса на руках Лоб. Лютоволк тоже был серьезно ранен, но выглядел все равно лучше — он рычал и пытался достать из своего тела стрелы. Его густая рыжая шерсть слиплась и потемнела от крови.
          — Мы этих айденусовских стрелков давно в Пограничной пуще изловить пытаемся, — просветила комиссар — Надежда Истинина, когда мы представились. — Полковник Жукин говорил, что это отборные снайперы, присланные аж из канийской столицы. Говорят, с трехсот метров поражают муху.
          — На заборе нарисованную? — процедил Кузьма.
          — Самую что ни на есть натуральную, с крылышками. И как только вы умудрились выкрутиться?
          — У нас два мага, — ответил я, никак не реагируя на пристальный Лизин взгляд — ведь это я каким-то образом заранее почувствовал опасность.
          — Вам повезло, — кивнула Истинина. — На совести каждого из этих тварей уже по десятку наших солдат… если не больше.
          — Угу. Мы тут пришибли парочку мимоходом. Надеюсь, Айденус не слишком расстроится, — снова вставил Кузьма.
          — Вот так и умирают легенды.
          Орел гладил лютоволка по голове в ожидании, когда Матрена залечит раны на лошади. По невероятному стечению обстоятельств, никто из нас шестерых не пострадал. Видимо, сегодня у «айденусовских снайперов» день тоже не задался.
          — Вы патрулируете здесь территорию? — спросил я у Истининой.
          — Не совсем, — отчего-то смутилась комиссарша. — Вообще-то мы охотились на медведей.
          — Они что, нападают на гарнизон? — удивился Миша.
          — Нет… У нашего полковника скоро день рождения. Конечно, никто об этом не помнит, да и обстановка не располагает к веселью. Но я отвечаю за идеологию, то есть за душевный настрой солдат Империи, и считаю, что всем нам тут не повредит небольшая разрядка. В виде гулянки! Шашлыки, пиво — ну, вы понимаете… Жукин рассвирепеет, если узнает о подготовке, поэтому мы хотим все провернуть втайне. Ну, а уж от готового шашлычка под пивко он не откажется.
          — Шашлык из медвежатины?! — оживился Лоб. — Это мы удачно попали.
          — Ага! А какой мы в прошлый раз пир закатили! У нас и котлеты из мяса единорогов были, и фаршированные вороны… Сейчас этим не разживешься: слишком опасно отходить далеко от лагеря.
          Матрена, тем временем, принялась за раны лютоволка, и не прошло и десяти минут, как он даже сумел самостоятельно встать на лапы и ткнуться лбом в грудь хозяину, хоть и заметно при этом прихрамывал. Орел обрадованно потрепал его по голове. Лошадь тоже была жива, но подняться сама не могла.
          — Далеко еще до гарнизона? — спросила Матрена. — Мне нужны вода и мирра.
          — До Хмельной чащи ближе. Там «Палки-моталки», — ответила Истинина. — Мы туда и направлялись…
          — За выпивкой для дня рождения? — проявил чудеса догадливости Лоб.
          — Ну да. А что такого? Жукин будет рад, ребята развлекутся. Хоть что-то приятное среди всей этой непроглядной тьмы!
          — Значит, идем в «Палки-моталки»!
          Лично я даже готов был тащить питомца Матрены на себе, лишь бы она перестала всхлипывать. Смотреть на ее убитое лицо было невыносимо. В итоге решили водрузить лошадку на носорога Лба. Вид крохотного пони на спине огромного носорога напоминал бы цирковой номер, если б не кровоподтеки на боках обоих животных.
          Я подошел к дереву, на котором Старик старался сделаться невидимым, и задрал голову.
          — Ну что, воробушек, сидишь? Слезай!
          Дрейк осторожно высунул костлявую морду и уставился на меня зеленым глазом, изображая невинность. Но я был непреклонен.
          — Слезай, говорю!
          Спуск дался Старику сложнее, чем подъем. Он ободрал когтями весь ствол, пока пятился вниз, и переломал все ветки. Когда дрейк очутился на земле, я увидел, что его крылья сильно разодраны стрелами, но сам он не был ранен — в большей степени благодаря магии Света.
          — Ты себя бессмертным почувствовал? Если б не Матрена, валяться тебе здесь дохлой ящерицей!
          Дрейк сделал вид, что сказанное к нему никак не относится, но подошел, виновато пригнув голову.
          — И можешь не подлизываться. В следующий раз я тебя привяжу! — пригрозил я.
          Кабак, о котором я слышал еще на Медвежьей Поляне, находился всего в часе ходьбы. И за это время комиссар Истинина пересказала нам все гулянки, какие случались в гарнизоне. Ее особо никто не слушал, но идти под бодрую болтовню все равно было не так тоскливо.
          Сначала мы увидели дымок поверх деревьев, а потом уже вышли к «Палкам-моталкам», до боли напоминающим орочьи жилища на Диких островах. Я и не удивился, что хозяином заведения оказался орк.
          — Можете ничего не говорить — сам все скажу. Нет! Выпивки нет! Загляните завтра, а лучше — на следующей неделе, — не слишком радушно поприветствовал он гостей. — На нас вчера вечером напали имперские дезертиры и обобрали все подвалы. А что такое мой кабак без выпивки? Пустое место!
          — Ну, а просто вода-то у вас есть? И мирра.
          — Дожил! В кабак уже приходят воды попить и помолиться. Куда мир катится?
          Орк ворчал безостановочно, но требуемое предоставил. Пока Матрена занималась врачеванием, а Орел изображал медбрата, мы ждали во дворе — там, в самом центре, горел высокий костер, возле которого было приятно посидеть и погреться. Истинина снова завела свою пластинку о праздниках, а меня начало клонить в сон.
          — В прошлом году столы украшали срезанные фингусы в вазах. Когда они раскрывали рты, мы бросали туда кости… Весело было! Раньше мы дислоцировались на Асээ-Тэпх. Вот где для повара было раздолье! Заходишь в джунгли — а там специи растут под ногами, свисают с деревьев, падают с неба… А здесь одни только жалкие пряные корешки. Зато канийское пиво можно раздобыть. Вот. Как это ни прискорбно признавать, особенно мне, работнице идеологического фронта, но лучшее пиво варится в Кании… А водка в здешних лесах на вес золота! Местные гонят какой-то вонючий самогон, от которого уже столько людей, орков и эльфов полегло — не меньше, чем от военных действий…
          В «Палках-моталках» мы пробыли до самой темноты. Я, все же задремав у огня, теперь чувствовал себя отдохнувшим и бодрым, наши питомцы тоже выглядели гораздо лучше, и до самой Южной Грани мы добрались относительно быстро и без приключений.
          Имперский гарнизон на Эльджуне оказался куда больше, чем я предполагал, учитывая, что боевые действия здесь все же не такие активные, как на Асээ-Тэпх. Лагерь был чем-то похож на центральный штаб, разве что постройки вместо лиан окутывала изморозь, под ногами похрустывала ледяная корка, а вокруг темнели высокие кедры.
          Командующему гарнизоном уже доложили о нашем приходе, так что с КПП меня сразу направили к нему. Полковник Жукин — ветеран Великого Астрального Похода, видевший нашествие демонов своими глазами и помнящий исторический момент объединения Империи и Лиги, производил странное впечатление. С одной стороны это был большой и крепкий, несмотря на возраст, мужик с густыми рыжими усами и бородкой, но с другой — в его глазах таились тоска и усталость. Словно долгая жизнь его утомила, и теперь он хотел лишь тишины и покоя.
          — Ясно как белый день: чертежи похитила Лига. К чему дезертирам эти бумажки? Когда столько широколистных растений в лесу. Боюсь только, ради этих бумажек теперь придется сунуть нос в самое пекло, — Жукин постоял немного, задумчиво глядя в пустоту. — Но этим, вероятно, Ястребы Яскера теперь будут заниматься, раз уж мои ребята оплошали.
          — Кто-нибудь выжил? — осторожно спросил я.
          — К счастью, необратимых смертей нет, лекари воскресят, скорее всего, всех. Но ситуация все равно неприятная. Чертежи — не золото, их и размножить можно.
          Я молча согласился. После того, как наша ставка попала в руки к врагам, ее ценность здорово упала. Как бы ученым Зэм не пришлось доставать из своих закромов что-нибудь еще.
          — Но у тебя, я знаю, ко мне другое дело есть, — продолжил полковник. — Жгут прислал весточку из штаба. Демоны и культисты… Хм… Меня не удивляют эти новости.
          — Почему? — быстро спросил я, чувствуя, как по спине прошел холодок.
          — Слишком часто в последнее время у меня случается… как это эльфы говорят… дежавю. Приходят в голову старые недобрые времена.
          — Вы… — я запнулся, прежде чем продолжить свою мысль. — Вы думаете, что с демонами еще не покончено?
          — Я не знаю, но полагаю, не только на Асээ-Тэпх, но и здесь, на Эльджуне, мы можем столкнуться с ними. И это тревожно, очень тревожно!
          Мы замолчали на некоторое время. Глаза Жукина как-то потемнели, когда он вглядывался ими в глубины своей памяти, и перебирая события жизни, казалось бы, такие далекие, но…
          — Есть некоторые факты, которые ясно свидетельствуют о присутствии демонов, — наконец произнес он. — Плохие знаки, очень плохие. Звери покидают свои привычные места обитания. Видывал я это, и, увы, не раз. О людях говорят, что у них животный страх, а у здешнего зверья — прям человеческий: паника и ужас в глазах! Вот жалость, что они ничего не могут нам рассказать! Хотя… Солдаты видели в лесу древней с запада, из Глухоморья. Можно попытаться поговорить с ними.
          — С кем поговорить? С древнями? — не понял я. Эльф с Медвежьей Поляны утверждал, что это всего лишь полурастения-полуживотные…
          — Не удивляйся. Они взрослеют очень медленно, веками, и поэтому поговорить можно далеко не со всеми. Из-за этого их считают неразумными. А на самом деле многие из них просто еще дети! Взрослые же не очень жалуют других существ и строят из себя седую мудрость веков, но сейчас, когда весь мир сошел с ума, возможно, они станут сговорчивей.
          — О миграции живности с запада я слышал еще на Асээ-Тэпх. Не понимаю… Они бегут от демонов?
          — Пока трудно сказать. Но еще одна беда указывает на них — сны! Весь лагерь замучили кошмары! Мне снится, что я попадаю в плен к Лиге, мои мучители нагревают щипцы, начинают меня пытать, и я… я выдаю военную тайну! Меня, старого солдата, у которого столько наград за безупречную службу! И мучить такими снами! Я просыпаюсь весь в поту и чувствую себя так, будто меня и в самом деле пытали. Смотрю, многие солдаты по утрам тоже ходят хмурые, а ночью отказываются ложиться спать, режутся до одури в карты или воруют у лекаря бодрящие пилюли.
          — Это что, тоже предвестник?
          — Такое было однажды в моей жизни. Каждому снилось то, чего он больше всего боялся: кому-то ногу ампутируют, кому-то жена изменяет. И все это так ярко, живо, что просыпаешься с одним желанием — задушить себя своими же руками… А потом появились демоны.
          В этот момент в дверь постучали, и на разрешение войти в проеме появилась восставшая.
          — Георгий Константинович, настойка из сон-травы готова, как вы просили.
          — Спасибо, Алиа, — поблагодарил Жукин и, взяв у Зэм из рук настойку, кивнул мне. — Пойдем со мной, капитан.
          Мы вышли на улицу, и он повел меня к берегу, где почти у самого края аллода сверкало Место Силы.
          — Сегодня у нас произошло ЧП. Самые отборные солдаты несут караул у Места Силы. И вдруг такое! Один из них потерял рассудок, напал на товарищей, нескольких убил… Увы, пришлось его ликвидировать. Очевидцы говорят, безумие охватило его прямо во сне. Всю ночь он пытался не спать — неудивительно, что задремал на посту.
          — Место Силы осквернено?
          — Хороший вопрос. Магия в нем все еще присутствует, но вот насколько изменились ее свойства…
          — А караульного уже воскресили?
          — Еще нет, но допрошу его лично, когда воскреснет. А пока проведем эксперимент, — Жукин протянул мне настойку грязного-зеленого цвета, остро пахнущую горечью. — Давай, товарищ капитан, за Родину! Это всего лишь снотворное.
          — А если я на кого-нибудь нападу?
          — Мы тебя подержим за руки и за ноги, если что, — он кивнул на караульных рядом. — И оружие сдай-ка мне свое. На всякий случай.
          Я покорно отцепил меч и передал Жукину, уселся на каменные ступени, и резко выдохнув, выпил настойку, настолько горькую, что на глазах навернулись слезы. Через силу проглотив гадкую, вязкую жидкость и закашлявшись, прислушался к своим ощущениям. Спать захотелось почти сразу, но я еще какое-то время инстинктивно боролся с подступающей дремой. Веки отяжелели и, как это всегда бывает, я не уловил момент, когда провалился темноту.
          Мелкий снежок мягко ложился на голову и плечи, и было совсем не холодно. Я любил такую погоду, когда ветер не пронзал тело, забираясь под одежду, и обездвиженный ночной воздух разносил на всю округу даже малейшие шорохи. Но сейчас мне было жутко. Лед под ногами казался толстым и вроде бы безопасным, но я не мог сделать шаг. Шаг, который что-то необратимо для меня изменит. Шаг в бездну.
          — Ты все равно скоро умреш-ш-шь! Зачем оттягивать неизбежное?.. Зачем длить страдания? Смерть… это сладкий сон, безмятежный, очень сла-а-адкий сон…
          Страх и любопытство — два демона, что тянут в разные стороны и раздирают изнутри. Я не хотел идти вперед, но одновременно с этим желание шагнуть было непреодолимым.
          Лед под ногами начал трескаться…
          — Санников! САННИКОВ! Отставить сопротивляться! Давай, давай, приходи в себя…
          Я открыл глаза, продолжая бороться со своими мыслями и эмоциями, которые стали вдруг осязаемыми. Но это оказались всего лишь караульные, удерживающие меня на месте.
          — Все-все… это просто сон, парень… успокойся!
          — Я… в порядке.
          — Ну?! И что тебе там привиделось?
          Выровнять разошедшееся сердцебиение удалось не сразу, и какое-то время мне понадобилось, чтобы просто начать дышать ровно. Сон казался очень ярким, живым, будто я и в самом деле балансировал между жизнью и смертью. Трудно было поверить, что он длился меньше минуты, ведь мне казалось, что я боролся бесконечно долго.
          — Так значит, у Места Силы совсем другие сны: они не мучают страхами — они обещают смерть и сводят с ума… Три тысячи демонов! — выругался Жукин, когда я попытался максимально точно описать и сон, и ощущения.
          — Что это может значить?
          — Хотел бы я знать.
          Мы оба замолчали, погрузившись в свои мысли. В моей голове летали обрывки сна, и мне все еще было не по себе.
          — Вы собирались поговорить с древнями, — произнес я наконец.
          — Вот ты и поговоришь. Если найдешь. И если они захотят говорить.
          — Где их искать?
          — Погоди, капитан. Не спеши. Лес большой, да и по темноте бродить не стоит, сейчас в Пограничной пуще стало опасно. Позапрошлой ночью отряд Лиги захватил горячую точку неподалеку, и плотно засел там, не выкуришь. Теперь совершает дерзкие вылазки по ночам, а потом вновь скрывается где-то в пещерах. Какая-то звериная тактика, что, впрочем, неудивительно: во главе у них три гибберлингши. Зла не хватает! — Жукин потер пальцами переносицу и его морщины проступили отчетливей. — Пойдете завтра днем. А вот где искать древней… Ну да ладно. Я подумаю, что можно сделать, а ты пока отдыхай.
          С этими словами он развернулся и в задумчивости побрел прочь, оставив меня одного.
          Памятуя о плохих сновидениях у местных, спать я теперь не очень то и хотел. Признаться, в глубине души я побаивался снова увидеть тот кошмар, как у Места Силы. Слишком он был реальным. Поколебавшись, стоит ли пугать раньше времени своих друзей, я решил ничего им не рассказывать до утра. Вдруг им удастся поспать спокойно? Впрочем, осторожничал я напрасно — на следующий день все были хмурыми и невыспавшимися. Сам я, однако, выключившись на несколько часов, ни увидел вообще ничего.
          — Я нашел вам проводника! — объявил полковник утром, довольно улыбаясь.
          Высокий, худой эльф протянул мне тонкую руку.
          — Луи ди Близар.
          — Капитан Санников, — угрюмо откликнулся я.
          Наверное, глупо возмущаться присутствию эльфа в Имперском военном лагере, учитывая, что в моей группе находится эльфийка. Но меня все равно внутренне передернуло.
          — Это свободный торговец, — пояснил полковник, пока эльф жеманно пожимал руки Лбу, Мише и Кузьме и галантно целовал пальчики Матрене и Лизе. Мне захотелось вбить его лопатой в землю, как гвоздь молотком, и, судя по лицам, как минимум мужская часть нашей компании была со мной солидарна.
          — Я торгую святой водой из Источника. У меня эксклюзивный подряд. Я мог бы и крылом лишний раз не махать, но хочется расширить дело, построить тут наливочно-упаковочный заводик, все такое. Благо рабочая сила в этой глуши дешева, как нигде. Полагаю также, услужить эльфу — само по себе заманчивое предложение!
          После этой сентенции Кузьма мученически посмотрел на Жукина. Устав запрещает бить гостей без разрешения командования.
          — Товарищ поможет вам разыскать древней в лесу, — не повел и бровью полковник, — а вы попытайтесь узнать, от чего они бежали с запада. Неспроста эта миграция, ох неспроста…
          — В последнее время я часто вижу древней в Пограничной пуще, — подтвердил эльф, почему-то ослепительно улыбаясь Орлу. — Знаю, где их найти, они ведь очень медленно двигаются… Надеюсь, мне это зачтется?
          С последним вопросом он обратился к Жукину, и тот кивнул. Когда мы уже вышли из лагеря, я все же не утерпел и спросил, что за услуги наш гарнизон оказывает торговцу.
          — Охрана, конечно, — пожал плечами эльф. — Зверье, дезертиры, а теперь еще у Источника откуда ни возьмись появились блуждающие огоньки. Ходят слухи, что они прокляты. Не знаю, откуда берется вся эта чушь, но мои клиенты — паломники, а этот народ склонен верить во все что угодно. Поэтому нужно разогнать огоньки, уничтожить зверье, разобраться с дезертирами и как можно скорее! Надеюсь, ваш половник поторопится со своим обещанием. Это ведь прекрасно — в кои-то веки поднять оружие не ради тупого убийства, а ради процветания торговли!
          Он снова улыбнулся Кузьме, и я подумал, что лучше бы нам найти древней побыстрее, иначе Орел поднимет оружие не ради процветания торговли, а во имя ее скорейшего увядания. К счастью, блуждали в чаще мы действительно недолго.
          — Вот он, один из них.
          Эльф указал пальцем с виду на обычное дерево — разве что значительно меньше остальных, и непонятной породы. Оно не двигалось и не походило на одушевленное существо вообще ничем.
          — Идите, разговаривайте. Я к нему не пойду. И не забудьте передать полковнику Жукину, что, как говорится в нашей торговой среде, долг платежом красен!
          — Не забудем, проваливай, — огрызнулся Орел.
          Луи ди Близар состряпал оскорбленную мину и поспешил удалиться.
          — Не пойму, и как с этим пнем разговаривать? — пробормотал Лоб. — Он же это… ну… дерево.
          — Какое тонкое наблюдение, — заметила Лиза.
          — Ладно, чего стоять, попробуем, — произнес я и, подойдя к дереву и чувствуя себя полным дураком, крикнул: — Эй, есть кто живой? Э-э-м… товарищ… древень!
          На мой крик дерево никак не отреагировало и я подумал, что эльф то ли ошибся, то ли обманул. Но тут Орел вдруг так оглушительно свистнул, что спугнул всех птиц, рванувших с насиженных мест, и дерево пришло в движение — ветки слегка закачались, как от ветра, и земля под ногами задрожала.
          — Идите своей дорогой, идите… Лень мне ветви от земли подымать…
          — Ишь ты, лень ему… — буркнул Лоб.
          Я так и не понял, откуда шел звук, и есть ли у древней подобие лица. В конце концов, должен же я куда-то смотреть, обращаясь к нему!
          — Мы хотели поговорить. Это очень важно!
          — С древнями хотите поговорить? Ладно… Говорите, только не быстро… Мы здесь пришлые, вот если б вас в нашу чащу занесло… совсем другой был бы коленкор.
          Древень говорил очень медленно, растягивая слова и делая между ними большие паузы, что не могло не раздражать.
          — Почему вы мигрируете? — крикнул я, глядя на дупло — вряд ли оно было ртом, но мне нужно было хоть за что-то зацепиться.
          — Все лесные жители покидают западное побережье… — пророкотал древень спустя несколько долгих секунд.
          — Почему? Что там такого страшного происходит… или должно произойти?
          Снова пауза. От нетерпения хотелось даже пнуть ствол дерева.
          — Нет, древни ничем не могут вам помочь, ничем… Вы заодно с теми, кто принес зло и проклял наш народ…
          — Мы не проклинали ваш народ!
          — Нет?! — переспросил древень.
          — Что бы там ни происходило, мы можем это остановить. Но для этого вы должны нам все рассказать!
          На этот раз древень молчал так долго, что мы уже отчаялись услышать ответ. Но едва я пожалел о напрасной трате времени и уже развернулся, чтобы уйти, как мне в спину прилетел вопрос:
          — Если вы не заодно с демонами, значит, не вы источник обжигающих огоньков, что излучают Проклятье?
          — Нет… — озадачено произнес я.
          — Так слушайте! Страшные существа пришли в земли нашего народа… Они сеяли проклятье: увядали цветы и деревья… вечным сном засыпали и древни… и даже быстрые единороги. Лишь самые молодые из нас смогли уйти… Ведь мы медлительны и нерасторопны… А перед этим… прежде чем спустилась тьма… появились они — огоньки. Древни радовались им, древни думали, они украсят ночной лес… но они были предвестниками настоящей Тьмы! Проклятые огоньки! Как мы ненавидим их… Как мы ненавидим Тьму! Ваш лес такой жалкий… такой куцый… Как мы скучаем по нашей пуще, как скучаем!..
          Древень замолчал, и на этот раз действительно насовсем. Как мы ни старались его разговорить, бегая вокруг, ответом нам был лишь тихий шелест листьев.
          В лагерь вернулись в расстроенных чувствах — после разговора с древнем вместо ясности появилось еще больше вопросов.
          — Значит, Тьма… — протянул Жукин. — Чую я, чую за всем этим демонопоклонников. Ой, не дай Свет! Но моя интуиция меня ни разу еще не подводила. Поэтому я и выжил в Великом Астральном Походе.
          — А эти огоньки, про которые говорили и эльф, и древень… Это проклятые Искры?
          — Надо полагать. Их видели здесь. Я думал, они, как и остальные, бежали с запада. Похоже, все совсем по-другому… И это самое странное во всей истории! Отродясь проклятые Искры не были предвестниками демонов. Но если так сказал древень…
          — Он мог соврать?
          — Нет, вряд ли. Древня сложно разговорить, но уж если он начал ворочать языком — на ложь точно тратиться не станет, — Жукин задумался на несколько мгновений, а потом медленно произнес: — Я вот что решил. В Северной Парме, возле лигийского лагеря, есть еще одно Место Силы. Формально оно находится за пределами их ставки, так что территория вроде как нейтральная.
          — Но на деле визиту Империи они не обрадуются, — закончил мысль я.
          — Естественно. Поэтому будем совершать тактические маневры. Я хочу, чтобы ты проверил это Место Силы, на Эльджуне их всего-то три, но к третьему не добраться… Так что будем работать с тем, что есть. Я почти уверен: северное Место Силы тоже заражено.
          — Интересно, Лига хотя бы подозревает об этом? — пробормотал Орел, ни к кому конкретно не обращаясь, но Жукин ответил:
          — Возможно, но разведка молчит, — и, хлопнув в ладоши, бодро добавил: — Сделаем так. Перед лигийским лагерем находится Лесная застава, там идут затяжные бои. Ключевые точки переходят из рук в руки.
          — Нам говорили, на Эльджуне не ведутся открытые боевые действия, — удивился я.
          — Скажем так, есть отдельные зоны, где нейтралитет соблюдается не очень усердно. Как мне доложили утром, на Лесной заставе мы заняли ключевую высоту. Но Лига, как пить дать, попытается ее отбить. Руководит нашим отрядом там майор Номарх Сехмет. Она попробует втянуть лигийцев в долгую, вязкую схватку, я отдам соответствующий приказ. А вы в это время проскочите до Места Силы, пока врагам будет не до вас. Они его и в лучшие времена не шибко караулят.
          На этот раз никаких проводников по эльджунскому лесу не предвиделось, поэтому изучению карты и маршрута по ней я уделил особое внимание. Нам нужно было пересечь весь аллод, до самого северного побережья. Конечно, западная часть Святой Земли не такая широкая, как центральная, но все равно переход отнимет несколько дней. Меня это беспокоило, потому что я рассчитывал быть на Медвежьей Поляне, когда вопрос с аукционом разрешится. Впрочем, демоническая угроза — проблема тоже не второстепенная, и отлагательств она не терпит.
          — Я уже наслышан о майоре Номарх Сехмет, — сообщил Михаил, когда аудиенция у полковника завершилась. — Местные говорят, ее любовь к Яскеру выходит за рамки обычного патриотизма.
          — Хм… кто он, а кто она, — покачал головой Орел.
          — Может быть поэтому она и рубит головы налево и направо, то ли в ярости, то ли в надежде… — задумчиво протянула Лиза, и я был удивлен, что в ее голосе не прозвучало усмешки.
          — Говорят, она абсолютно бесстрашна, а имя ее окружено столькими легендами, что ополченцы Лиги трепещут, только его заслышав…
          — Ну, посмотрим, что там за барышня.
          На самом деле я не слишком размышлял о какой-то там Номарх Сехмет с ее патриотическими порывами, но дама и впрямь оказалась не из простых. До Лесной заставы мы, наученные горьким опытом, добирались осторожно, на этот раз избегая широких дорог, хотя это могло быть даже более опасным. Но удача улыбнулась, и никакие айденусовские стрелки нас не потревожили. Разве что пришлось все время отпугивать диких зверей, так и лезущих продемонстрировать, что они нам не рады. Ну, а сами мы грустили по поводу того, что день рождения Жукина с шашлыками пройдет без нас.
          Первыми военными, на которых мы наткнулись, оказались свои — Хранители с Лесной заставы, бравый отряд веселых парней, мало интересующихся причинами миграции живности Эльджуна. Им удалось захватить горячую точку — и это был достаточный повод для радости. Зато их командир, майор Номарх Сехмет, выглядела куда более воинственно.
          — Вы от Жукина? Почему-то пополнение всегда приходит в тот момент, когда высота уже взята. Что ж, поднимите на меня глаза… Увижу ли я в них жажду вражеской крови?! — патетично воскликнула она. Это выглядело слишком пафосно, и мы недоуменно переглянулись. — Лига готовит контрнаступление. Но мы уже мы приготовились к приему дорогих гостей!
          — Э-э-э… Нам нужно добраться до Места Силы возле лигийского лагеря, — осторожно вставил я.
          Восставшая казалась немного безумной, и растягивать наше с ней общение желания не возникало.
          — Знаю! — даже не произнесла, провозгласила она, яростно сверкнув механическими глазами. — Я обеспечу вам легкий путь во славу Империи! Запомните хорошенько эту яркую зеленую траву у подножия холма, потому что скоро она вся станет бурой… от крови. Да здравствует Яскер!
          Я посмотрел на стылую землю, слегка припорошенную снегом, но на всякий случай кивнул. С буйными лучше соглашаться.
          — Там расставлены магические мины, — продолжила Зэм. — Как только солдаты Лиги сунутся, они останутся без ног, а когда доползут до вершины холма — и без рук! И некому будет вас преследовать!
          Так и подмывало добавить: «Ура, товарищи!», но я сдержался. Никто из нас не захотел надолго задерживаться у Лесной заставы, поэтому с майором Номарх Сехмет мы попрощались быстро. К тому же нам желательно было покинуть это место еще до возможного контрнаступления Лиги, чтобы самим случайно не оказаться в эпицентре схватки. Правда, отойдя на приличное расстояние, пришлось притормозить и дожидаться, пока внимание лигийцев не сосредоточится на минах у холма.
          Отдаленный грохот, разогнавший лесную тишину примерно в полночь, — достаточно убедительный опознавательный знак. Взрывы, правда, гремели недолго, но идти уточнять, как обстоят дела на заставе, мы не собирались. Выждав еще какое-то время, решили двигаться дальше, сделав большой крюк.
          На пути у нас находилась лигийская часовня, и я так и не определился, стоит ее опасаться или нет, но когда мы подошли ближе, стало понятно, что она заброшенная. Вокруг виднелись укрепления, словно ее намеревались защищать, но почему-то бросили, будто она утратила святость и теперь никому не нужна. Окна были заколочены досками, двор пришел в запустение, а о наличии кладбища рядом говорила лишь пара покосившихся памятников, за которыми давно никто не ухаживал. Восседающая на крыше стая ворон вносила своим карканьем заключительный штрих в этот унылый пейзаж.
          Лигийских солдат не было видно, зато у часовни терлись вездесущие торговцы, вызвавшие у нас закономерные подозрения. Не воронам же они тут корм продают!
          — Очень остроумно, — фыркнул Зэм, не оценив шутку. — Я занимаюсь продажей ладана, видите, сколько смолы здесь на кладбищенских соснах? Подумываю небольшую смоляную мануфактурку рядом организовать.
          — И на такой ладан есть спрос? — с сомнением в голосе протянула Матрена.
          — В Лиге — конечно! Ведь это мученики веры, они отдали жизнь за Первую Часовню Тенсеса! Что это значит? Что цену на Святой Ладан можно поднять раза в два. Когда мне впервые пришла идея произвести Святой Ладан из здешней смолы и предложить его паломникам, я понял, что я гений!
          — По-моему, это ужасно! И аморально.
          — Поверьте мне, восставшему, смерть — это не то, с чем нужно носиться как с писаной торбой.
          — А почему лигийцы забросили это место? — вмешался я.
          — Тени, — погрустнел Зэм. — Так и кружат возле часовни. Что за твари — не знаю. И никто толком ничего про них не знает. Каких только историй я не слышал! И что это слуги Тэпа, следящие за происходящим в мире. И что это проклятые Искры каких-нибудь особо жутких злодеев. И что это невинно загубленные души, жаждущие отмщения…
          — Давно они появились?
          — Точно не знаю. Я был здесь в прошлом году, и никаких теней на Святой Земле точно не водилось. Несомненно то, что они являются неизвестной величиной в очень важном уравнении. Торговом уравнении, которое описывает размер моей прибыли от реализации Святого Ладана. Другими словами — а вдруг они взбесятся и нападут на сборщиков смолы? Или на паломников, пришедших сюда? В торговле главное — учесть все составляющие успеха.
          — Ник, опасность, — Лиза тронула мой локоть, и я завертел головой по сторонам.
          По широкой дороге, ведущей к часовне, двигалось четверо лигийцев. Они были далеко, но тоже уже заметили нас и притормозили.
          — Нас больше, — произнес Орел, намекая на драку.
          — И у нас не так уж и много времени, — остудил его пыл Миша.
          — Ладно, уходим. Пусть молятся своему Тенсесу, — решил я.
          Ставка Лиги на Эльджуне находилась где-то совсем рядом, и нарываться, находясь в стане врага, вряд ли стоило. Ведь мне еще надо как-то успеть вздремнуть у Места Силы! Несмотря на заверения Жукина, я был уверен, что источник Святой Магии лигийцы хоть как-то, да охраняют. Мне вообще казалось странным, что они устроили свой лагерь на некотором отдалении от него, а не вокруг. Но когда мы добрались до Северной Пармы, ситуация прояснилась.
          Место Силы балансировало на самом краю аллода и грозилось вот-вот сорваться в астрал. Земля под ногами казалась здесь зыбкой, опасной, она заметно проседала под тяжестью джунской постройки, подходить к которой было немного боязно.
          — Вроде никого, — определил Орел и повернулся ко мне. — Ну давай, спящая красавица, действуй.
          — Я могу стать агрессивным, — предупредил я, доставая настойку из сон-травы.
          — Ничего, я об этом позабочусь, — заржал Лоб и хрустнул пальцами. — Подержу тебя нежно.
          — Да нет, он тебя поцелует, и ты сразу проснешься.
          — Остряки, — буркнул я и уселся на ступени, оперевшись спиной о холодный камень.
          На этот раз ничего конкретного мне не привиделось, только темнота и голос, звучащий прямо в моей голове:
          — Сожми оружие в руке! Смерть им, смерть им всем! Этот мир — твой! Ты — властелин! Ты — господин! Давай же! Убей их! Они — мясо! Ты — бог! Убей…
    Глава 44

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    Оглавление:
    Глава 40. Храм Тенсеса
     
          — В смысле, все отменяется?
          — В прямом! Есть новости хорошие, плохие и очень плохие. С каких начать?
          — М-м-м… с хороших? — неуверенно предложил я.
          — Историки отказали канийскому наместнику, Воисвету Железному, в посещении Пирамиды. Плохие новости — Нефер Ур тоже не смог получить разрешение от главного Историка, Архивина, — вздохнул Сечин.
          — А очень плохие?
          — А очень плохие заключаются в следующем: Лига вероломно нарушила договор с Историками. Канийские витязи во главе с Воисветом напали ночью на наемников и проникли в Пирамиду. Нефер Ур был вынужден отправиться за ними следом. Вот такой вот инцидент! Теперь Историки грозятся разорвать все договоры и с Лигой, и с нами. Это может закончиться сражением за Пирамиду, а мы к этому пока не готовы! Представь, что она будет разрушена и погибнет Искра Тенсеса. Ты уже достаточно знаешь, чтобы понимать всю зыбкость идеологии Триединой Церкви. Наши церковники призывают Империю чтить всех трех святых…
          — Но воскрешение миру даровал именно Тенсес, а не Незеб и Скракан, — тихо произнес я.
          — Вот почему Пирамида — запретное место для войны. Мы можем лишиться магии Света. Нам нужно срочно помириться с Историками и получить разрешение отправить экспедицию на помощь Неферу Уру! Наш дипломат сейчас находится возле Пирамиды. Анатолий Союзин. Я командирую к нему отряд Хранителей.
          — Хранителей к Пирамиде? А Историки как к этому отнесутся? — с сомнением протянул я, и Сечин набрал в грудь побольше воздуха, как будто собирался сказать самое главное.
          — Они точно не обрадуются, но выбирать не приходится. Лига наращивает военное присутствие возле Пирамиды. Она подтянула туда свои войска, и среди них есть лучшие из лучших: не зеленые ополченцы и даже не закаленные ветераны. А Защитники Лиги — элита их армии, профессиональные военные.
          Генерал замолчал, и я, подождав немного продолжения, все же уточнил:
          — А вы посылаете туда только один отряд?
          Я старался сказать это если не вежливо, то хотя бы нейтрально, но все равно получилось с претензией. Сечин никак не отреагировал на такое явное нарушение субординации.
          — Нам ни в коем случае нельзя обострить конфликт с Историками. Появление нашего войска у Пирамиды вряд ли поспособствует примирению.
          — Но ведь там уже лигийская армия!
          — А еще там Историки со своими наемниками. И это тоже сила, с которой Лиге придется считаться. Не знаю, как будут развиваться события, но надеюсь, что удастся избежать столкновения. Если Союзин сможет вернуть расположение Историков, Лига не посмеет напасть.
          Я был в корне не согласен с Сечиным и предпочел бы, чтобы наш дипломат вел переговоры с Историками, будучи прикрытым целой армией, на фоне которой любые доводы кажутся более весомыми. Но дальше испытывать судьбу и терпение генерала своим авторитетным мнением я не стал и просто молча кивнул. Хотя, скорее всего, все мысли и так были написаны на моем лице.
          В мое распоряжение поступило еще три группы, и к центру Асээ-Тэпх на подмогу Анатолию Союзину, фактически находящемуся под прицелом армии противника, мы отправились всего двумя дюжинами солдат. Я злился из-за решения генерала, но поделать ничего не мог. Мне оставалось лишь молча выполнять приказ своего командования.
          Чем ближе мы подходили к Пирамиде, тем сильнее меня охватывало странное чувство. Было немного боязно и как-то трепетно от того, что Искра Тенсеса, источник бессмертия, где-то тут, рядом. После своей смерти правитель Лиги Тенсес, убитый астральными демонами, даровал народам обоих государств магию Света, в надежде, что те объединятся друг с другом против демонической угрозы. На какое-то время так и вышло: Лига и Империя действительно объединились, отправившись в Великий Астральный Поход. Но перемирие длилось недолго, и теперь на Асээ-Тэпх вновь идет война с целью отобрать у противника этот великий Дар, полностью присвоив его себе. Интересно, наделил бы Тенсес Лигу и Империю магией Света, если б знал, что это станет новым поводом для кровавого конфликта сторон?
          — Что-то он слишком много думает в последнее время, вам не кажется?
          — Ты удивишься, Орел, но для большинства разумных существ думать — это естественный процесс, — тут же отреагировала Лиза. — Тебе бы тоже не мешало хоть иногда пытаться.
          — Зизи, родная, для тех, кто молод, красив и талантлив, есть и другие естественные процессы…
          — Отстаньте от него! Когда надо будет, он все скажет, — подала голос Матрена.
          — Угу, о судьбе мира небось кумекает, — хихикнул Лоб.
          — Вы о чем? — наконец вклинился я.
          — О, глядите, пациент подает признаки жизни. С возвращением, дружище! Ты в каком мире сейчас пребываешь? Я тебя три раза позвал, ты не откликнулся.
          Мы уже были совсем рядом с Пирамидой, и хотя заросли все еще скрывали от нас это весьма внушительное строение, добираться до него оставалось всего ничего. Путь не показался утомительным, потому что пешком идти не пришлось, а широкая дорога, охраняемая имперским патрулем, еще и подсвечивалась фонарями на мана-батареях почти до самого центра Асээ-Тэпх. Я ехал впереди и в одиночестве, потому что Старик постоянно раскрывал свои крылья, размах которых не позволил приблизиться, и разговор долетал до меня из-за спины.
          — Я думал о магии Света. И трех святых Церкви… точнее, об их… м-м-м… различиях.
          — О каких различиях? Незеб, Скракан и Тенсес — это источники магии Света, между ними нет различий! — убежденно сказала Матрена.
          Лиза нарочито закашлялась, но комментировать не стала. Я тоже решил не продолжать. Религия — болезненная тема, и очевидно, что даже среди нас мнения отличаются.
          Пирамида Тэпа, или Храм Тенсеса, как ее еще называли, предстала перед нами внезапно. Заросли расступились и извилистая дорога вывела на огромную, открытую низину, в центре которой возвышалось невероятных размеров сооружение. У всего нашего отряда невольно вырвался удивленный вздох.
          Пирамида, усыпанная замысловатыми башнями и будто бы переплетенная венами, по которым бежала ядовито-зеленая кровь, казалась живой. Удивительно хорошо сохранившиеся скульптуры по бокам изображали гигантские лица с темными провалами на месте ртов, по всей видимости, служившими входом. Вершину венчал уходивший в небо столб света, такой же зеленый и отталкивающий. Перед Пирамидой простиралась площадь, унизанная высокими стелами и окаймленная лестницами со множеством широких и длинных ступеней. И все это вместе производило неизгладимое впечатление — пугающее и завораживающее.
          Полностью поглощенные этим зрелищем, мы не сразу обратили внимание на царившее вокруг оживление. Большой лагерь Историков, где суетилось множество ученых, был разбит чуть поодаль и походил на муравейник. Возле него и по всему периметру Пирамиды вместе с близлежащими территориями важно разгуливали наемники — в основном минотавры, хотя попадались еще орки, и еще реже — люди. И особенно много их было с противоположной от нас стороны — там, где частично скрытое джунглями, ждало приказа лигийское войско.
          — Святой Незеб, помоги нам… — вырвалось у кого-то из нашего отряда.
          Их было много. Я даже не сомневался, что Лига стянула сюда всех своих солдат, находившихся на Святой Земле. По телу невольно прокатилась дрожь. Под голубыми знаменами с изображением двуглавого орла тянулись длинные ряды вражеской армии, конца которым не было видно — они терялись в лесных зарослях. Я поискал глазами катапульты, но не нашел. Быть может, если столкновению быть, Лига все же не хочет повредить древние сооружения Зэм? Хотя, вспоминая тот выжженный пустырь, в который превратился Паучий Склон после памятной битвы, сохранить тут что-либо вряд ли получится.
          — Ну что, идем? — с сомнением в голосе протянул кто-то, явно желая развернуться и уйти в противоположную сторону.
          Мы стали осторожно спускаться. Осторожно не из-за того, что спуск был крутым, а потому, что нас уже заметили наемники, и получить от них в лицо залпом стрел и магии не хотелось.
          — Стоять, военным прохода нет, — преградил дорогу минотавр, когда мы приблизились.
          Я выразительно посмотрел в сторону лигийцев — они тоже находились за пределами охраняемой наемниками территории, но на фоне их огромной армии наш отряд казался совсем безобидным. Минотавр не моргнул и глазом, глядя на меня в упор и демонстративно закинув топор на плечо. Старик, чувствуя агрессивный настрой маячившего у него прямо перед носом наглеца, оскалился и зарычал, но наемник не отреагировал и на это, и я счел его очень храбрым — обычно перед моим обозленным дрейком пасовали практически все.
          — Нам нужен Анатолий Союзин, наш дипломат, — произнес я. — Он находится где-то здесь.
          — Мне наплевать. Военным вход воспрещен, — отрезал минотавр с поистине бычьим упрямством.
          У меня появилось острое желание дать ему по морде, и я даже пару секунд на полном серьезе размышлял, насколько это соответствует нормам имперской дипломатии. Спрыгнув с дрейка, я подошел к наемнику вплотную — тот был выше меня на две головы, но это не помешало мне смотреть на него с вызовом.
          — Тогда найди его сам и приведи сюда! — рявкнул я.
          Минотавр смерил меня оценивающим взглядом (желание дать ему по морде усилилось), а затем все же повернулся к другим наемникам, стоявшим чуть поодаль за его спиной, и кивнул одному из них:
          — Приведи.
          Я вернулся к своему дрейку и похлопал его по длинной шее, чтобы успокоить. Старик с дипломатией был не знаком вообще, и я подозревал, что момент, когда он все же решит откусить голову минотавру, уже близок.
          Почему-то я был уверен, что наемники не будут торопиться искать нашего человека, но Союзин неожиданно явился через десять минут.
          — Хорошо, что вы здесь! — воскликнул он, не скрывая облегчения.
          Вряд ли мы являли собой такую уж надежную защиту, учитывая количество потенциальных противников, но дипломат все равно был несказанно рад, что он теперь здесь не один. Это был неожиданно молодой хадаганец с гладко выбритой головой, вызывающей ассоциации с яйцом. Удивительно, что ему поручили вести переговоры такого высокого уровня. Впрочем, до недавнего времени здесь находился сам Нефер Ур, и дипломатическая миссия скорее всего изначально лежала на нем. Я представился и, пожав руку дипломату, кивнул на наемников:
          — Нас не пропускают на территорию.
          — И не пропустят. Историки и раньше военных не жаловали, а в свете последних событий — и подавно, — пояснил Союзин. — Я могу провести кого-нибудь одного в качестве личного телохранителя, но это максимум, на который мы можем рассчитывать.
          — Понятно. А что происходит внутри лагеря?
          — Ситуация очень сложная. Историки никому больше не доверяют и не вступают в переговоры, я никак не могу встретиться с Виссарионом Архивиным — это их Председатель здесь. Нефер Ур как ушел в Пирамиду два дня назад с двумя Хранителями, так больше я его и не видел, и к самой Пирамиде тоже подойти нельзя. Но мы должны сохранить наш договор с Историками в силе!
          — Однако вероятность такого исхода невелика, я правильно понимаю?
          — На самом деле шанс есть! Мы можем доказать, что нападение было организовано Лигой! Один из пострадавших наемников выжил, правда, сейчас находится без сознания. Я сутками напролет торчу возле него, ведь Лига сделает все, чтобы он дал показания в ее пользу! Понимаете?
          — На территории лагеря есть лигийцы?
          — Да, такой же дипломат, как и я. Клавдий Троянов. И он обладает просто фантастическим даром убеждения, уж вы мне поверьте! Мне бы очень хотелось, чтобы выжившего наемника охранял кто-то из наших, — сказал Союзин и, нетерпеливо обернувшись назад и посмотрев на лагерь Историков, добавил: — Я даже сейчас очень рискую, отлучившись так надолго.
          У меня была пара минут, чтобы принять решение — остаться со своим отрядом, отправив с Союзиным кого-то другого, или же пойти самому. Мне не нравились оба варианта, но поколебавшись, я все же выбрал второй. Наемники неожиданно не стали противиться моему нахождению на охраняемой ими территории и пропустили спокойно, но я все равно волновался за отряд, оставшийся за кордоном.
          В лагере Историков царила суета. Ученые, которым в моем представлении следовало степенно передвигаться с одухотворенными лицами, отчего-то носились туда-сюда, как дети. Было очень шумно и сутолочно. Сам лагерь представлял собой бессистемное нагромождение палаток, навесов, легких переносных строений, ящиков, чьих-то вещей, книг, хаотично сваленных в кучу, и для любого имперца, привыкшего к порядку и дисциплине, выглядел как вселенский бедлам.
          Новость о том, что наемник пришел в себя и уже вовсю дает показания, застала нас возле палатки, где за ним ухаживали лекари. Сообщивший об этом минотавр равнодушно пожал плечами и кивнул на вход, откуда только что появились каниец в аляповатой одежде, вероятно, значащей какую-то официальную должность, и красивая эльфийка, пронзившая нас восхитительно-убийственным взглядом. Я, достаточно долго находясь в компании Лизы, уже выработал иммунитет ко всем этим ужимкам и поэтому не дрогнул. Союзина и вовсе перекосило, будто он увидел нечто совершенно безобразное. Ни мы, ни лигийцы не сказали ни слова, пройдя друг мимо друга с каменными лицами.
          Внутри на старой кушетке, такой потрепанной, словно она видела самих джунов при жизни, лежал орк, который, несмотря на перебинтованную голову, выглядел довольно бодро.
          — О, имперцы, ну наконец-то! — обрадованно произнес он. — А то достала меня уже эта эльфа расфуфыренная своими расспросами. Пытается сбить меня с толку, гадюка!
          Мне хотелось поскорее узнать, что с ним случилось и что говорили лигийцы, но Союзин, как истинный дипломат, начал издалека.
          — Мы очень рады, что вы наконец пришли в себя, и соболезнуем родственникам, друзьям и коллегам погибших! Как вы себя чувствуете? Надеюсь, лекари дают хорошие прогнозы?
          То, что орку осталось поваляться на больничной койке от силы денек-два, и так было видно, но Союзин очень натурально изображал искреннее беспокойство.
          — Э-э-э… ну да. Чего мне станется-то? Коли уж выжил… — немного растерялся орк от такой подчеркнутой заботы.
          — Это ужасно — что с вами произошло!
          — Ага, ужасно…
          Союзин зацокал языком, скорбно качая головой, и я не выдержал:
          — А что с вами произошло?
          — Дык это… Лига напала на нас ночью. Подлые трусы! Я как раз тогда смену сдал и дрыхнуть собрался. А тут они… Витязи! Напали на нас внезапно…
          — Это точно были лигийские витязи? Вы хорошо их рассмотрели?
          — А то! Один так меня обухом приложил, что я и вырубился сразу. Свалился в кустах — так про меня и забыли наверное, когда бошки всем рубили. А теперь эти шакалы хотят, чтобы я обвинил в нападении Империю. Денег предлагали. Да чтоб Ковш продался?! Да никогда!
          Мы с Союзиным переглянулись и дипломат победоносно улыбнулся.
          — Спасибо вам за содействие! — торжественно произнес он, обращаясь к наемнику, и, когда мы отошли подальше, тихо добавил для меня: — С таким свидетелем у нас на руках все козыри! Теперь мы легко сможем убедить Историков в нашей правоте. А Лига будет изобличена!
          — Думаю, стоит поставить в известность Историков как можно скорее, пока лигийцы не предприняли новых шагов, раз уж подкупить наемника не получилось.
          — Да, да! Вы правы! Я немедленно иду за председателем! Архивин должен сам все услышать из первых уст! Хорошо, что Историков здесь представляет хадаганец, а не эльф Найан. Уверен, Архивин в душе хранит верность Империи, а значит, договориться с ним можно. А вы побудьте здесь и не отходите от свидетеля!
          Сказав это, Союзин вылетел из палатки так быстро, будто внутри начался пожар. Я вернулся к орку, с интересом разглядывая его бесхитростную физиономию. Мне было любопытно, чем все-таки руководствуются имперцы, решаясь покинуть свою страну и стать нейтральными «лицами без гражданства» — торговцами, наемниками, историками или еще бог знает кем. Я без расшаркивания спросил об это орка прямо в лоб.
          — Я сначала в Хранители хотел податься… Но Ковш — честный орк! Ковш привык рубить правду-матку. Потому Ковш в солдаты не пошел — в армии язык особо не распустишь.
          — А точнее — ты подался в Хранители, нарушил Устав, и тебя выперли.
          — Ну или так, — покладисто согласился орк.
          Союзин вернулся через пятнадцать минут, но от триумфа на его лице не осталось и следа — он выглядел растерянным и разочарованным. За ним следом зашел отнюдь не хадаганец, а Зэм.
          — Председатель Архивин отсутствует, — пояснил дипломат. — Это Номарх Инмеркар, его заместитель.
          — Чем могу быть полезен? — холодно произнес восставший.
          — Расскажите, пожалуйста, еще раз все, что с вами случилось той ночью, — попросил Союзин орка, и тот все повторил, снова подтвердив, что нападение совершила Лига.
          После того, как наемник замолчал, мы с Союзиным синхронно посмотрели на Историка. Тот не сразу нашелся, что сказать, и какое-то время стоял молча, очевидно осмысливая услышанное.
          — У меня голова идет кругом: столько всего случилось за последнее время! — наконец произнес он куда более эмоционально. — После ночного нападения Архивин ввел на базе военное положение и самолично отправился в Храм. Напоследок приказал ни с кем не вступать в переговоры, сворачивать лагерь и предоставить Империи с Лигой самим разбираться между собой.
          — Как?! Вы уходите? — у Союзина даже выступили капельки пота на лысине. — Но вы не можете просто уйти!!! Ведь это Лига на вас напала!
          Я подумал, что, возможно, лигийцы, пригнав в центр аллода свои войска, на то и рассчитывали — что гильдия Историков уйдет, и они спокойно захватят Пирамиду… А у нас здесь всего один отряд, и неизвестно, сколько понадобится времени, чтобы собрать всех остальных и дать достойный отпор!
          — Свидетельство нашего наемника, конечно, в корне меняет дело, — нехотя согласился восставший. — Однако, к сожалению, я не уполномочен принимать решение по такому важному вопросу.
          — А кто уполномочен? — решил я все-таки подать голос.
          — Наш Председатель, Виссарион Архивин, но он сейчас в Храме Тенсеса… Никаких распоряжений от него не поступало. И на связь он пока выходит.
          — Значит, я пойду туда и спрошу его лично, все правильно?! — с нажимом произнес я.
          — М-м-м… да, наверное… — с сомнением протянул Историк. — Я скажу, чтобы вас пропустили…
          — Я возьму с собой свой отряд! — нагло заявил я и восставший замотал головой.
          — Нет, нет, нет, это исключено! Я и так из-за вас отхожу от правил! Пока мы здесь, военным нечего делать в Пирамиде! Туда далеко не все ученые могут попасть, это же историческая ценность! У нас там строгая пропускная система…
          — Расскажите это лигийцам, которые уже туда прорвались и наверняка все еще там! Вы ведь никого не поймали из тех, кто напал на вашу охрану?!
          — Нет…
          — И где наш Нефер Ур, вы тоже не знаете?
          — Нет…
          — То есть лигийцы могли уже убить его в Пирамиде! На вашей, заметьте, территории!
          — Послушайте! — возмутился Историк. — Вашего Нефера Ура никто и не приглашал в Пирамиду, он сам туда проник без разрешения! Да еще и с двумя солдатами! Неслыханно…
          — Он проник туда, потому что вы не смогли обеспечить ее безопасность и допустили прорыв Лиги! Ваша охрана себя дискредитировала, ей больше нет доверия!
          Союзин, пришедший в ужас от такого диалога на повышенных тонах, уже готов был рвать волосы на своей голове, если бы они у него были. Но своего я все же добился.
          — Хорошо, — сдался Зэм, — нескольких солдат можете взять.
          Попрепиравшись с восставшим еще немного, я отвоевал всю свою группу, и уже через полчаса мы вшестером стояли у входа в Пирамиду, вблизи оказавшуюся еще больше и зловещей. Рядом нервно топтался Союзин, то и дело бросая косые взгляды на наемников, которые так же грозно косились на нас. В воздухе висело напряжение, но меня больше волновали лигийцы внутри, чем охранники Историков снаружи.
          — Я узнал, что председатель Архивин отправился в Храм Тенсеса сразу же вслед за Нефером Уром и Воисветом Железным, — прошептал дипломат.
          — По-моему, там становится слишком людно, — ответил я.
          — Интересно, нашел он кого-то из них? Два дня прошло, а ни от кого ни слуху ни духу! Может, они сумели найти общий язык и ведут переговоры? — с надеждой в голосе произнес дипломат.
          Я не стал развенчивать столь радужное предположение, а вдруг все на самом деле не так плохо, как кажется? Стоя перед жутким творением Тэпа, хотелось убедить себя хоть в чем-то хорошем, иначе сделать шаг внутрь будет просто невозможно.
          — Лига знает, что мы располагаем доказательствами ее вины, и наверняка готовит новые провокации, — сказал я Союзину. — Может, вам не стоит пока оставаться на территории лагеря? За периметром все еще находится наш отряд Хранителей…
          — Да, я подумаю об этом. А вы постарайтесь как можно быстрее разыскать Архивина или хотя бы Нефера Ура, и вернуться назад. По правде сказать, находиться здесь в одиночестве не очень приятно.
          Пирамида оправдала все мои самые худшие ожидания. Холодный зеленый свет, льющийся со стен, пола и потолка, каменные плиты, выложенные в строгом геометрическом рисунке, и ощущение подавленности, преследующее по пятам. Это был склеп. И эмоции он рождал соответствующие.
          Внутри тоже находились наемники, и на вопрос, где искать Председателя Архивина, ответили коротко:
          — Вам надо, вы и ищите.
          Пирамида была поистине огромной и представляла собой запутанный лабиринт коридоров, лестниц и комнат, по которым, заблудившись, можно бродить неделями, но я постарался отогнать от себя неприятные мысли. Примерный план тех мест, которые уже исследовали ученые, у меня был, и поэтому я надеялся, что поиски не затянутся надолго. С другой стороны, неизвестно, куда понесла нелегкая Воисвета Железного, и, возможно, Архивин тоже где-то там, в самых дальних закоулках. Как и Нефер Ур.
          — Кто такой, этот Воисвет Железный? — спросил я и, дождавшись неизбежного фырканья Лизы, продолжил: — Сечин говорил, это какой-то там… наместник. Что это значит?
          — Кания управляется Советом Наместников трех самых больших лигийских аллодов. В него входят… — начал было Михаил профессорским тоном, но я его перебил.
          — А если в двух словах?
          — Воисвет Железный — глава канийцев. Управляет столичным аллодом Лиги — Кватохом и возглавляет лигийскую Церковь.
          — Вот всегда бы так, — прокомментировал Орел столь краткое резюме.
          — Ну нифига себе особа! — присвистнул Лоб.
          А у меня тем временем что-то шевельнулось в памяти. Наместник Кватоха… что-то в моей жизни было с ним связано. И это что-то упорно напоминало мне о моем первом полете на астральном корабле, когда на нас напала Лига…
          — Градимир Белов! — вдруг вспомнил я.
          — Что — Градимир Белов? — не понял Миша.
          — Племянник Воисвета Железного! Именно он похитил телепортатор с «Непобедимого», когда мы только летели в Незебград!
          — Ты знаешь племянника Воисвета Железного?
          — Ну как знаю… Я его убил.
          — Что ж, тогда Воисвет будет несказанно рад с тобой встретиться, — произнес Кузьма после паузы.
          В Пирамиде было пустынно, и гулкое, долгое эхо гуляло по бесконечным коридорам. Иногда унылый интерьер разбавляли упрямые растения, за сотни лет пробившие себе дорогу даже сквозь камень, но чем больше мы углублялись, тем реже они попадались нам на глаза. Я думал, что мы еще встретим каких-нибудь ученых или наемников, у которых можно будет поинтересоваться, где искать Архивина, но вокруг никого не было. Соваться в боковые коридоры, паутиной расходившиеся во все стороны, не хотелось, но я уже подсознательно готовил себя к тому, что свернуть куда-нибудь все же придется, потому что анфилада комнат, по которой мы шли, порядком надоела своей тишиной.
          — Н-да… Тоже мне, жемчужина научных исследований. В Чистилище и то веселей, чем тут! В этой Пирамиде вообще есть хоть кто-нибудь?! — злился Орел.
          — Наверное, после того нападения ученые свернули здесь всю работу и покинули Пирамиду, — пожала плечами Матрена. — Поэтому тут так пусто.
          — Здорово! Идите, говорят, пообщайтесь с нашим Председателем… а у самих тут ни души! Хоть бы указатели повесили, где здесь его рабочий кабинет…
          — Есть, — вдруг сказала Лиза, остановившись и закрыв глаза, и через несколько секунд ткнула пальцем в глухую стену слева. — Там кто-то есть.
          Переборов нелепые мысли о замурованных заживо, я прошел немного вперед и увидел ответвление — неширокий извилистый коридор. И в самом деле, пройдя по нему совсем немного, мы услышали голоса.
          — Ну наконец-то, живые! Не прошло и года, — хмыкнул Орел.
          Я был готов встретиться лицом к лицу с кем угодно — от Нефера Ура, до Воисвета Железного, но это оказались всего лишь наемники. Здоровый минотавр совершенно дикого вида вышел нам навстречу, поигрывая секирой.
          — Мы разыскиваем Виссариона Архивина, — произнес я спокойно, хотя в крови уже забурлил адреналин. — У нас есть допуск от Номарха…
          — Знаю. Сообщили. И че? — рыкнул наемник агрессивно.
          — Где его искать?
          — Он мне не докладывает. Где-то там, — минотавр неопределенно мотнул головой, так что «где-то там» могло означать абсолютно любое направление.
          Сам наемник стоял в проеме, за которым виднелось довольно большое помещение. По-хорошему, стоило развернуться и уйти, минотавр явно не собирается нам помогать, но что-то меня заставляло оставаться на месте и искать, к чему бы придраться.
          — Когда вы видели его в последний раз?
          — Давно, — процедил наемник сквозь зубы.
          — Он был здесь?
          — А ты не сильно любопытный?
          Я, чувствуя, как кровь уже стучит в ушах, сделал шаг к минотавру, и тот качнул секирой, покрепче перехватив ее обеими руками.
          — Твои наниматели разрешили мне находиться здесь, и я засуну нос в каждый угол, пока не найду искомое!
          — Я тебе не мешаю, имперец.
          — Что у тебя за спиной?
          — То же, что и у тебя. Храм.
          — Отойди.
          Поколебавшись, минотавр все же посторонился, но при этом на его физиономии появилась предвкушающая ухмылка, и я понял, что увиденное мне не понравится.
          Внутри большого помещения с высоким, подпертым квадратными колоннами потолком и странными, светящимися изнутри сосудами вдоль стен, оказалось около дюжины наемников, а среди них…
          — Вы взяли в плен Хранителей Империи?! — моя рука рефлекторно дернулась к мечу.
          — Не ори, имперец. Тебе разрешили сюда войти, им — нет. Так что иди, куда шел. А эти останутся здесь.
          Я шумно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. В конце концов, наемники на нас не нападали, и лезть в драку первым было неразумно. Связанные орк и хадаганец в имперской форме были в сознании и выглядели относительно здоровыми, и это давало достаточно оснований, чтобы не кидаться в омут с головой, а все же попытаться решить вопрос мирно.
          — Как они здесь очутились?
          — Вот ты нам и ответь, зачем ваши сюда без спроса залезли.
          — С ними был еще третий? Маг, восставший…
          — Был, — рявкнул минотавр, и глаза его буквально налились кровью. — И если бы нас было побольше, то этот металлолом бы тут рядышком железками скрипел. В разобранном виде!
          Ну что ж, оба Хранителя нашлись. Осталось разыскать Нефера Ура.
          — Куда он ушел? Этот, третий… где он?
          — Не знаю. Но лучше бы ему не попадаться мне на глаза!
          — Я хочу поговорить с ними, — твердо сказал я и сделал шаг к пленникам, но минотавр преградил мне дорогу.
          — Нет. Они нарушили наши порядки. Пусть теперь Историки решают, что с ними делать.
          — И долго вы собираетесь их тут держать?
          — Не твое дело. Ты Архивина искал, вот ищи!
          — Ник, не надо, — легонько потянула меня за рукав Матрена, чувствуя, что я уже дошел до точки кипения и вот-вот схвачусь за меч. — Мы расскажем Председателю Историков, что это Лига напала первая, и он оправдает и этих пленных, и Нефера Ура.
          Через силу подавив клокотавшую внутри меня злость, я все же отступил, искренне считая, что совершаю настоящий подвиг. Все же этот наемник изо всех сил напрашивался на то, чтоб получить по своей бычьей шее! Но Матрена права. Если удастся помириться с Историками, то освободить попавшихся Хранителей можно будет мирным путем.
          — Мы еще вернемся за своими гражданами, — с вызовом пообещал я наемникам и уже повернулся спиной, чтобы уйти, но тут вдруг плененный хадаганец громко крикнул через всю комнату:
          — На нас напали культисты! Передайте всем! В Пирамиде демонопоклонники!!!
          Я резко развернулся к минотавру, и на этот раз моя рука уже лежала на рукояти меча.
          — О чем он говорит?! Какие демонопоклонники? — гаркнул я.
          — Мы тут только ваших нашли, так что это вранье нам до фени!
          — Пусть расскажут, что видели! Если в Пирамиде демонопоклонники…
          — Мне наплевать на то, что они видели! — зарычал наемник, тоже теряя остатки терпения. — У меня приказ охранять нарушителей, и пока я не получу новый, к ним никто не подойдет!
          — Идиот, твоего Архивина уже в жертву демонам принесли, пока ты тут приказа сидишь ждешь!
          — Ну все, имперец…
          В какой момент в моих руках оказался меч, я не помнил, но когда минотавр замахнулся секирой, я тут же отбил атаку. Все вокруг пришли в движение. Наемники кинулись на нас, но вынуждены были прикрыться щитами, потому что Михаил тепло поприветствовал их огненным залпом, сразу, правда, сконцентрировав на себе все внимание. Лоб, зарычав, сцапал одного минотавра, и, показывая свою невероятную силу, принялся таскать того за рога, попутно сбивая им других наемников, как тараном. Это зрелище было бы даже комичным, если бы не тяжелый, круглый щит, кем-то швырнутый прямо в голову орку. В последний момент щит, наткнувшись на невидимую преграду, отлетел в сторону, а за ним в яркой фиолетовой вспышке отбросило и двоих минотавров. За магией Лизы засвистели стрелы Орла и последовал новый залп Мишиного огня — на этот раз такой сильный, что в помещении стало нестерпимо жарко. Двоих пленных Хранителей, которые все еще были связаны и не могли защититься, коконом окутала золотая паутина магии Света, сплетенная Матреной, потому что огонь обычно не разбирает, где свои, а где чужие.
          Я же сосредоточился на главаре наемников. Он хоть и выглядел неповоротливым громилой, оказался вполне серьезным соперником, так что легкой победы, на которую я рассчитывал, не случилось. Его здоровая секира, встречаясь с моим мечом, едва ли не высекала из него искры, и я впервые за все время обладания подарком Яскера заволновался за его прочность. К нашему противостоянию подключился еще один минотавр, пытавшийся зайти мне за спину, к тому же огненные заклятия Михаила сверкали в опасной близости от нас, и мне пришлось немного отступить назад. Трудно было одновременно следить и за двумя наемниками, и за тем, чтобы самому не поджариться.
          Главарь минотавров, в свою очередь, кажется, никакого огня совсем не боялся. Он пер на меня, истошно воя и размахивая оружием. И отбивать его атаки становилось все тяжелей — они были ловкими, резкими и очень быстро сменяли друг друга, будто передо мной не живое существо, а механизм, не знающий усталости. И что самое удручающее — грубая, физическая сила, которую он вкладывал в свои выпады, казалась немыслимой. Я больше старался уклониться от секиры, чем отбить ее мечом, но даже это удавалось с трудом. В какой-то момент он сумел прижать меня к стене и я, пригнувшись, еле выскользнул из-под его руки, едва не лишившись головы. Секира просвистела над моей макушкой и врезалась в стену — взметнулась пыль, и на пол градом посыпались камни. Это немного замедлило минотавра, и я попятился вдоль стены, которую тот, пытаясь достать меня, крушил с чудовищной силой и яростью.
          Это были не единственные повреждения, варварски нанесенные исторической ценности, над которой так дрожали Историки. Все стены и потолок украсились подпалинами, Лоб дрался врукопашную с тремя наемниками, активно впечатывая одного из них в колонну, которая вот-вот должна рухнуть, в фиолетовой вспышке один из минотавров снова отлетел от Лизы, врезавшись в большой сосуд у стены, наполненный чем-то зеленым и светящимся. Стекло разбилось, и наружу с шипением полилась похожая на кислоту жидкость. Могла она причинить вред живым или нет, но минотавр не взвыл от боли, а поскальзываясь и рыча, поднялся на ноги и кинулся на свою обидчицу.
          Несмотря на серьезный магический натиск, наемники сумели сгруппироваться и уже заходили с боков, что серьезно осложняло нам жизнь. Их было в два раза больше, чем нас, и они давили не только опытом, но и количеством. Мы начали отступать к коридору, где узкое пространство будет играть нам на руку.
          Я увернулся от секиры главаря наемников, отбил топор другого минотавра, едва не разрубивший меня напополам, перепрыгнул через разраставшееся пламя и, неудачно сделав вдох и глотнув дыма, закашлялся и потерял равновесие, тоже вписавшись в зеленый сосуд. Отскочить я успел, так что не искупался в неизвестной жидкости с головы до ног, но та все равно попала мне на лицо и руки. Это оказалась не кислота, во всяком случае ожога я не почувствовал, а вот следовавший за мной минотавр, не заметив лужу под ногами, поскользнулся и едва не упал. Но к сожалению, воспользоваться его секундным замешательство мне не удалось, поскольку меня тут же атаковало еще двое намеников.
          — Орел, светильники! — завопил я, от всей души надеясь, что он поймет.
          Вряд ли резервуары с зеленой жидкостью действительно исполняли роль светильников, скорее всего, у них была какая-то другая, более весомая роль, но Кузьма понял, что я имел ввиду, и не растерялся. Его стрелы, которыми он вел прицельный огонь по умело защищавшимся наемникам, изменили свою траекторию и теперь метко летели прямо в мутное стекло. Большие сосуды один за другим начали с оглушительным шумом взрываться фонтанами зеленой жидкости, за секунды растекшейся по всему помещению. Само по себе это не слишком изменило ситуацию, если бы огненная магия Михаила также резко не сменилась на свою противоположную ипостась.
          Ледяной воздух пробрал до костей, а треск замерзающей под ногами жидкости был едва ли не громче, чем грохот разбившихся резервуаров. Странный, похожий на зеленый мрамор лед за несколько мгновений покрыл пол тонким слоем. Поскольку в пылу боя все находились в движении, на ногах не устоял никто. Но для здоровых минотавров каток под ногами оказался куда более критичен — они неуклюже попытались подняться, но давалось им это с невероятным трудом. Я же, чувствующий себя на льду более чем уверенно (привет вечной зиме на моем родном аллоде), подскочил довольно резво.
          Скользкий пол не создавал мне неудобств, чего не скажешь о главаре наемников — его ноги разъезжались, и он хватался за стену, чтобы снова не грохнуться. Я кинулся к нему, оттолкнув — даже не убив, а просто откинув с дороги — двух других минотавров, попытавшихся встать у меня на пути. Главарь замахнулся на меня секирой, но от резкого движения снова потерял равновесие. Его неуклюжие попытки удержаться на ногах закончились для него плачевно — я проткнул его мечом насквозь, словно копьем, и сразу выдернул оружие из его широкой груди, потому что минотавр падая, повлек меня за собой.
          — Всем стоять, не двигаться! — завопил я, перекрикивая шум боя.
          Каким-то образом мне удалось привлечь внимание с первого раза, все замерли и посмотрели в мою сторону. Я, придерживая голову убитого минотавра за рог, недвусмысленно прижимал лезвие меча к его горлу.
          — Дернетесь – и ваш главный уже не воскреснет!
          Несколько мгновений понадобилось наемникам, чтобы оценить серьезность моих намерений, но потом они все же отступили.
          — Ну ты еще за это ответишь, имперец! — сплюнув, процедил один из них.
          — Обязательно. А теперь освободите наших Хранителей. Быстро!
          Кидая на меня злые взгляды, наемники развязали орка и хадаганца.
          — Аргх! Наконец-то! Я уж думал, о нас все забыли! — произнес орк, растирая затекшие запястья.
          Продолжать бой мне не хотелось, мы и так уже достаточно осложнили и без того непростые отношения с Историками — мало того, что помещение, в котором спонтанно завязалась драка, теперь представляет собой грустное зрелище, так еще и один из наемников убит и как минимум трое серьезно ранены. Представляю, в какой ужас придет дипломат Союзин.
          — Сейчас мы уйдем, а вам лучше позаботиться о своих товарищах… И передайте Историкам, что в Пирамиде демонопоклонники!
          У меня не было уверенности, что как только я уберу меч от горла минотавра, на нас снова не набросятся. Но наемники не стали нас преследовать, и нам удалось под матерные проклятия ретироваться. Я, опасаясь, что они передумают, решил отойти как можно дальше, и мы преодолели достаточно большое расстояние по извилистым коридорам, пока не остановились, тяжело дыша. Вокруг стояла тишина.
          — Так что там с демонопоклонниками? Где вы их видели? И с чего взяли, что это они?
          — Я их не видел, это все Спартак, — освобожденный орк кивком головы указал на хадаганца. — Мы пришли сюда вместе с Нефером Уром. Искали этих лигийских сволочей. Наемники Историков преследовали нас по пятам целые сутки, в конце концов я остался, чтобы сбить их со следа. Но эти минотавры… жуткие твари, чтоб им провалиться в астрал после смерти! Не понимаю, как Историки держат их при себе? Они же совсем чокнутые: трупы жрут, воют как звери…
          — Дальше что было? — нетерпеливо перебил я.
          — Мы с Нефером Уром вдвоем ушли в глубь Пирамиды за Воисветом Железным, — продолжил за него хадаганец. — Самого Воисвета найти не сумели, но с его подопечными схлестнулись — наверное, он приказал им нас остановить. Нефер Ур, правда, быстро с ними разобрался — Великий Маг, сами понимаете… Такой моргнет, костей потом не соберешь! Вот. Но потом лигийцев и след простыл! Я все боялся, что мы заблудимся в этом лабиринте, так далеко, кажется, сами Историки раньше не заходили…
          — Короче!
          — Ну и в конце концов в одном из коридоров напоролись на культистов.
          — Почему вы решили, что это демонопоклонники? — повторила мой вопрос Матрена.
          — По балахонам их… ритуальным.
          — Ритуальным? — ужаснулась она, видимо уже представив в своей голове, какие ритуалы могли проводить культисты в месте, считающимся источником магии Света.
          — Нефер Ур приказал мне идти назад и поднять тревогу, — продолжил хадаганец. — Я пошел, да нарвался по дороге на наемников. А те уперлись рогом — врешь, говорят, все. Какие, мол, культисты в Пирамиде? Вот, собственно, и все.
          — Значит вы с Нефером Уром преследовали Воисвета Железного, а нашли демонопоклонников? Интересно, интересно… — протянул Орел.
          — Ты думаешь, что лигийцы ворвались в Пирамиду из-за них? — спросил я.
          — Я думаю, не слишком ли длинная у нас цепочка получается? Наемники за нами, мы за лигийцами, лигийцы за культистами… Ничего себе эстафета нарисовалась!
          — И что из этого следует?
          — Да то, что никого Воисвет не преследовал. Это он и привел сюда этих тварей!
          — Глупости! — вмешалась Лиза. — Воисвет Железный — Верховный витязь лигийской церкви Света, он не может быть демонопоклонником!
          — Ты на чьей стороне? — возмутился Орел.
          — На стороне Империи, конечно, но давайте все же не будем терять здравый смысл!
          — Нет, подожди, это похоже на правду, — возразил я. — Никто не видел демонопоклонников в Пирамиде, пока Воисвет со своими витязями не напал на охрану и не проник внутрь! В этом есть логика.
          Лиза нахмурилась, но не нашлась, что на это ответить.
          — Что будем делать? Вернемся назад? — спросил Орел.
          — Нужно сообщить Историкам об опасности, — кивнул Михаил. — Это слишком серьезно.
          Одна часть меня соглашалась, что нам срочно надо возвращаться и поднимать тревогу, но другая… Искра Тенсеса где-то здесь, рядом, и просто уйти отсюда, словно свернуть с полдороги, не дойдя до финиша совсем чуть-чуть.
          — Где вы расстались с Нефером Уром? Дорогу вспомнишь?
          — Наверное да… постараюсь, — заозиравшись и припоминая окружающую обстановку, произнес хадаганец. — Здесь мы точно проходили.
          — Дойдем до того места, и если никого не найдем, повернем назад, — наконец решил я.
          Мы даже умудрились не заблудиться! Сопровождавший Нефера Ура Хранитель хорошо запомнил дорогу, и вскоре Лиза снова почувствовала чье-то присутствие неподалеку.
          — Смотрите! — воскликнул Орел.
          Все повернули головы в ту сторону, куда он указывал. Я никогда не видел демонопоклонников, но по мрачноватым балахонам с какими-то странными рисунками, похожими на иероглифы, сразу становилось понятно, что это не жрецы Церкви Света. Они были мертвы, и вокруг все еще сохранялись следы битвы. Похоже, мы оказались не единственными вандалами.
          — Они умерли не так уж и давно, — произнесла Матрена, склонившись над одним из культистов и откинув его капюшон — под ним оказался обычный человек.
          Мы осторожно двинулись вдоль поврежденного коридора. Я, уже внутренне приготовившийся к схватке с демонопоклонниками, слегка разочаровался, когда, пройдя еще чуть дальше, мы увидели всего лишь одну единственную Зэм. Она стояла совершенно спокойно, в глубокой задумчивости уставившись перед собой, и не сразу отреагировала на наше появление. А когда заметила, лишь вяло махнула рукой, будто отгоняя назойливую муху. Это было так странно, даже абсурдно, учитывая обстоятельства, что я подумал про гипноз.
          — Вы кто?
          — Я Историк. А вас кто пропустил сюда? — произнесла она равнодушно, словно ее не волновал ответ, и при этом даже не взглянула на нас.
          Ее внимание было целиком приковано к необычной, полупрозрачной стене, за которой виднелся длинный коридор. Стена явно имела магическое происхождение. Я, все еще надеясь, что восставшая в своем уме и ее странному поведению имеется объяснение, продолжил:
          — Лигийские витязи напали на вашу охрану и прорвались в Пирамиду. За ними отправились Нефер Ур и Виссарион Архивин… а еще здесь демонопоклонники!
          Про культистов, наверное, можно было и не упоминать — доказательство их пребывания в Пирамиде находилось у нас перед глазами: кто бы ни устроил битву с ними, но происходила она именно здесь. Впрочем, я бы и не удивился, если б восставшая не заметила бы и этого.
          — Да, мне это известно, — флегматично кивнула она, чем окончательно выбила меня из колеи.
          — Что именно? — начал злиться я.
          Может мы только теряем время, объясняясь с этой сумасшедшей? А вдруг она сама одна из этих ненормальных демонических фанатиков?! Не зря же она так спокойно здесь стоит и ничего не боится. Вероятно, на моем лице отразились эти мысли, поскольку Зэм поспешила предоставить нам свои документы и объясниться.
          — Рядом больше нет демонопоклонников, здесь мы в безопасности. Пока. Я мистик, я почувствую угрозу, уверяю вас. Меня зовут Номарх Нангарси, я сопровождала Виссариона. На этом самом месте он встретился с Нефером Уром, и здесь же состоялись их переговоры и примирение. Вина Лиги доказана, можете не волноваться.
          Мы переглянулись между собой. Вот это новость! Значит, Союзин был недалек от истины, и все действительно оказалось не так уж и плохо. Если не считать демонопоклонников, конечно.
          — Это… это же отлично! — произнес я, в глубине души подозревая, что все просто не может так легко разрешиться. — И где они сейчас?
          — Нефер Ур и наш Председатель решили отправиться дальше, чтобы выяснить, что в храме делают культисты. Мы столкнулись с ними неподалеку отсюда и убили нескольких. Но сколько их здесь всего, как они проникли в Храм, что замышляют и какое ко всему этому имеют отношение лигийские витязи — нам неизвестно…
          — По-моему, с витязями как раз все очевидно! — вставил Орел.
          — Если высокопоставленные чины Лиги обратились в культ демонопоклонников… это может стать настоящей катастрофой для нас всех! Но думаю, пока все же не стоит делать скоропалительных выводов. Возможно, Виссарион и Нефер Ур уже что-то выяснили…
          Зэм замолчала, снова задумчиво уставившись на полупрозрачную стену, и будто бы забыла о нас. Я раздраженно кашлянул.
          — Эм… ах да… — очнулась она. — Мы начали подниматься по лестнице. Я замыкала процессию. И тут внезапно появился этот магический барьер, который отсек меня от них. Мне не удалось разрушить его, и поневоле пришлось остаться здесь. Я пыталась найти способ преодолеть его или отключить, но пока что все без толку… Я уже испробовала все варианты!
          — А вы не пытались позвать кого-то на помощь? — осторожно высказала Матрена здравую мысль, тоже очевидно усомнившись в нормальности восставшей.
          — Видимо, придется, — вздохнула Зэм, с трудом признавая свое поражение. — Потому что у меня уже не осталось никаких идей, как его еще можно преодолеть. Может, у моих коллег что-то получится.
          — Подождите… То есть вы просто торчите тут, пытаясь убрать эту волшебную занавеску и даже никого не предупредив о том, что здесь произошло? — уточнил Орел, вытаращив глаза. — Ау, гражданочка, у вас тут культисты под носом орудуют!
          — О… м-м-м… да, что-то я увлеклась… — смутилась она. — Надо было, конечно, сразу бежать назад. Но этот барьер… Вы даже себе не представляете! Я никогда ничего подобного не видела! Какая-то неизвестная мне магия… Я думала, что смогу самостоятельно разобраться в ее природе, если немного изучу ее свойства и проведу несколько известных мне опытов, которые в теории должны нейтрализовать или хотя бы ослабить любую разновидность…
          — Все понятно, — грубовато перебил я.
          Восставшие, практически не нуждающиеся ни в еде, ни в отдыхе, ни во сне, и для которых наука — это почти религия, могли заниматься этим священным действием — исследованиями — без перерывов, позабыв вообще обо всем на свете. Я даже не злился. Просто для расы, которая давно уже не рождается, не стареет и не умирает естественным путем, даже время бежит по-другому. Понять это было трудно, но смириться — вполне.
          — Нам нужно срочно возвращаться! Вы сообщите Номарху Инмеркару, что конфликт между Империей и Историками исчерпан. Заодно и своих наемников успокоите! Уверен, они с нетерпением ждут нас на выходе… и отнюдь не с цветами, — сказал я, и Зэм согласно закивала.
          — И нужно срочно призвать моих коллег для решения этой задачи, — она кивнула на барьер. — Я, право, не ожидала, что настолько забудусь, изучая этот барьер… Если с Виссарионом что-то случится, я себе не прощу!
          Орел закатил глаза и уже хотел съязвить в ответ, но я пихнул его в бок, чтобы он замолчал. Мы достаточно уже наломали дров в Пирамиде, и сейчас нам оставалось просто попытаться не усугубить ситуацию и не разрушить хрупкое перемирие, которое сумел установить Нефер Ур.
    Глава 41
     
     
    Глава 41. Оружие торговцев
     
          Весть о том, как мы пошумели в Пирамиде, распространилась среди наемников очень быстро, и на выходе нас действительно уже поджидали. Но к разочарованию жаждавших мести минотавров, Историки не позволили учинить самосуд.
          — Нефер Ур и Архивин примирились! Что может быть лучше этой новости?! — обрадовался Союзин. — Однако я бы предпочел, чтобы оба они оказались здесь, в безопасности.
          Я покосился на лигийскую армию, все еще стоявшую на подступах к Пирамиде. Может быть, внутри сейчас гораздо безопасней, чем здесь! Непонятно было, что у лигийцев на уме, они медлили, но я морально готовил себя к тому, что атака может начаться в любой момент. Как-то не верилось, что Лига пойдет не только против нас, но и против Историков… и все-таки для чего-то же они пришли сюда! Не полюбоваться же на Храм и не покрасоваться доспехами.
          Анатолий Союзин отправил сообщение в центральный штаб о случившемся и сразу получил ответ — к Пирамиде прибудут наши маги, чтобы изучить барьер и попробовать его снять. Если к тому времени Историки сами его не ликвидируют, конечно, — они уже начали операцию по спасению своего Председателя, ну и Нефера Ура заодно. Воисвет Железный тоже был где-то там, и вскоре Союзин, ужом вившийся вокруг ученых и как губка впитывающий все сплетни, сообщил, что лигийцы вышли на связь с Историками с просьбой допустить их магов к магической завесе. Я с интересом ждал развития событий — с одной стороны, все договоренности с Лигой разорваны, с другой — Историки сами заинтересованы в том, чтобы поскорее вызволить Архивина. День уже клонился к вечеру, но за это время барьер никуда не исчез, несмотря на все усилия. Возможно, имперские маги, прибытия которых все ждали, сумеют что-то с этим сделать, но если и им задача окажется не по зубам, тогда вероятность того, что ученые забудут свои обиды и пустят лигийцев в Пирамиду, резко возрастет.
          — Не знаю, не знаю, Ник, будут ли наши маги так уж усердствовать, пытаясь снять барьер, — задумчиво протянул Михаил.
          Мы, решив не нервировать своим присутствием наемников, наблюдали за суетящимися Историками из-за пределов охраняемой территории. Они заходили в Пирамиду целыми делегациями, но возвращались ни с чем. Барьер упрямо сопротивлялся воздействию извне — об этом информировал Союзин, периодически таскавший нам вести с полей.
          — Историки сворачивают лагерь, но без Архивина они отсюда не уйдут… Сомневаюсь, что Лига посмеет напасть, пока они здесь, — Миша хмуро посмотрел на вражескую армию. — Лигийцы ждут, когда у Пирамиды останемся только мы.
          — Думаешь, наши будут тянуть время?
          — Возможно.
          — Но ведь в Пирамиде Нефер Ур! — воскликнула Матрена.
          — В компании демонопоклонников и Воисвета Железного, — добавил Орел. — Коллективчик подобрался так себе.
          Думать об этом не хотелось, но уверенность, что если понадобится, то Империя во имя своих целей пожертвует даже главой восставших, сама пришла мне в голову.
          Ближе к полуночи лигийская армия внезапно пришла в движение, вызвав переполох среди Историков и их охраны. Нервы и так у всех были натянуты — сложно быть спокойным, когда под боком торчит целое войско, и любой шаг мог спровоцировать атаку. Мы тоже повскакивали на ноги, уже представив себе все ужасы начавшегося нападения на Пирамиду, но Лига всего лишь отступила назад. Хотя и не ушла — голубые знамена все еще виднелись среди зарослей. Их непонятные маневры походили на психическую атаку: они раздражали и заставляли нервничать еще сильней.
          Отряд из нашего центрального штаба прибыл к Пирамиде за полночь. Но это были не маги. Впрочем, они бы и не успели добраться так быстро. Ко всеобщему удивлению, на месте событий объявился сам полковник Кровавых с группой Хранителей, и я напрягся в ожидании плохих новостей. Союзин доложил обстановку, которая за весь день не изменилась, кроме поменявших построение лигийцев, и мы оба вопросительно уставились на полковника.
          — В штабе считают, что никаких действий лигийцы пока совершать не будут. Они заняли выжидательную позицию… как и мы, — произнес он.
          — Из-за того, что Историки все еще здесь? — спросил я.
          — Дело не в этом. Кое-что случилось… и это кое-что предположительно может изменить баланс сил.
          — Значит… это правда, — прошептал Союзин и даже как-то побледнел. — Слухи ходили, но я не верил…
          — Что правда? — не понял я, переводя взгляд с одного на другого.
          — Пока не знаем, — ответил полковник. — Информацию необходимо проверить… Так что, Санников, отправляешься на место назначения прямо с утра! Тянуть времени нет.
          Я, мягко говоря, был удивлен. Мне казалось, что пока напряженная ситуация у Пирамиды не разрешится, нас точно никуда не перекинут. Нефер Ур оказался отрезан в ловушке вместе с врагами, вокруг, как бельмо на глазу, торчит лигийская армия, а Историки вот-вот бросят свое место дислокации, и тогда между нами и Лигой не останется больше никого и ничего, что помешало бы нам вцепиться друг другу в глотки за Пирамиду и Искру Тенсеса! Развязка близится. Как по мне — то самое время перебрасывать сюда всех Хранителей, какие есть… Хотя, возможно, наше руководство так и поступит. Только я при этом не буду присутствовать. Меньше всего хотелось уходить в такой ответственный момент, но приказы не обсуждают.
          — Дополнительную экипировку получите на юго-западном блокпосту. И поосторожней там! На пути будет Кровавая Застава — единственный путь на Эльджун. Мы постоянно сражаемся с Лигой за этот перевал, и я даже не знаю, в чьих руках он сейчас.
          — Наверное, в наших, если все лигийцы здесь, — вставил Союзин.
          — Если в наших — пройдете без проблем, — кивнул полковник.
          — Эльджун, это… — наморщив лоб, припоминал я знакомое название.
          — Западная часть Святой Земли.
          — За болотом Техио?!
          — Угу. Война с Лигой ведется и там, но не так напряженно, как на Асээ-Тэпх. А потому Эльджун облюбовали свободные торговцы. Теперь слушай внимательно и запоминай, капитан: один из них, гоблин, Плу Крохобор, объявил аукцион. Он выставляет огромную партию какого-то… Святого оружия.
          — В лагере шептались, что оно обладает поистине сказочными возможностями. Будто бы даже нашим имперским ученым не дано создать ничего подобного, — произнес Союзин и вытер вспотевший лоб платком.
          — Вот-вот, — согласился полковник. — И нам примерно то же самое напели. И вот этот вот гоблин собирается продать всю партию тому, кто больше заплатит. А покупателей всего два: мы и Лига. Мне с трудом верится в россказни этого гоблина, но и допустить, чтобы Лига завладела сверхоружием, мы тоже не можем. В Лагере Торговцев на Медвежьей Поляне наш агент, Номарх Усеркаф, просит нескольких толковых вояк, чтобы испытать оружие в деле. Если оно хотя бы в половину такое… хм… как его описывают, то это станет переломным моментом войны! Так что сейчас, возможно, на Эльджуне решается судьба мира…
          После того, как он это произнес, у меня сразу отпали все вопросы, почему туда отправляюсь именно я, ведь на Эльджуне наверняка хватает своих боевых расчетов. Мое сердце учащенно забилось, и по телу забегали мурашки. Неужели время настало? Время повернуть ход истории. Мне стало не по себе. Яскер говорил, что не видит, какую я сыграю роль — положительную или отрицательную. А что, если переломный момент наступит в пользу Лиги?
          — Усеркаф сделает ставку на аукционе и оплатит покупку, если, конечно, она того стоит, — продолжил полковник. — Во что нам может обойтись это оружие я, честно сказать, понятия не имею. Но ты об этом не думай. Охрану там обеспечивает полковник Георгий Жукин, он командует нашим гарнизоном на Эльджуне. И это не просто один из многих командиров. Он — ветеран Великого Астрального Похода.
          — Суровый мужик, — уважительно произнес Союзин.
          — Ага! Если кто и видел смерть в лицо — так это Жукин. И вот еще что… — полковник замялся немного, будто не хотел говорить, но потом все же продолжил: — Думал я, думал об этих проклятых демонах и вот, что надумал. Ну не знаю я, что это за фигня! Откуда они, зачем… Все это слишком сложно для орка! Жукин смыслит в этом получше. Ты поговори с ним, объясни, что у тебя случай особый.
          Я кивнул, и снова покосился на Пирамиду — она притягивала к себе взор против моей воли. Пусть главные события сейчас разворачиваются на Эльджуне, у меня все равно внутри осталось ощущение незавершенности, как бывает, когда бросаешь какую-то работу на полпути. К тому же, Пирамида так и не дала мне никаких ответов — это был просто еще один из многочисленных склепов Зэм, которые для меня ничем не отличались. С другой стороны, а на что я рассчитывал? Что Искра Тенсеса радостно выскочит мне на встречу?
          Возможность снова погулять по болотам и повидаться с техианскими гидрами мало кого взбодрила. Особенно удрученный вид был у Матрены и Лизы. Зато таинственное сверхоружие заинтриговало, и пока мы добрались до юго-западного форпоста, успели перебрать кучу вариантов, что это может быть. Майор Заботин похвастался возобновившейся стройкой, где с момента нашего первого визита произошли значительные изменения. Ангары росли, как грибы после дождя, и даже было решено начать строительство собственной гати до Места Силы на болоте. Само болото мы решили обойти по дуге, хоть это и удлинит наш и без того неблизкий путь — ни разу еще я не уходил так далеко, аж за пределы Асээ-Тэпх! Но топи с наводнившими их гидрами по-прежнему были слишком опасны и тяжело проходимы, и Заботин нас заверил, что сделать крюк будет даже быстрее, чем идти напрямую. Здесь же нам выдали обещанное снаряжение, вызвавшее у нас легкий ступор.
          — Вы смеетесь что ли? Зачем в тропиках теплые вещи? — удивился я.
          Здесь, на болотах у границы, и впрямь было несколько прохладней, но не до такой же степени!
          — На Эльджуне узнаете, — усмехнулся интендант.
          Я до последнего думал, что обитатели форпоста просто решили над нами пошутить, но чем ближе мы подходили к той самой Кровавой Заставе, разделяющей Асээ-Тэпх и Эльджун, тем холоднее становился воздух. Температура падала прямо на глазах, растительность редела, и в конце концов мы вышли к почти голым холмам, разве что украсившимися кое-где невысокими кустарниками. Пар уже давно шел изо рта, и мы ежились, кутаясь в теплые плащи.
          — Сколько километров мы проехали? Разве такое возможно — утром были в тропиках, а к вечеру тайга на горизонте? — фыркал Орел. — Почему воздух не смешивается?
          Я тоже удивлялся странному капризу природы, разделившей один аллод на две такие разные половины, но в отличие от остальных, мне эта перемена нравилась. Хотелось дышать полной грудью, подставлять лицо холодному ветру и думать о доме. Когда я только сошел с корабля на Святую Землю и впервые вдохнул раскаленный воздух Асээ-Тэпх, мне и в голову не могло прийти, что левая часть аллода покажется такой родной.
          Перевал со звучным названием представлял из себя массивный бастион с высокими, укрепленными стенами, и в его изначально лигийской принадлежности не оставалось сомнений — он целиком состоял из аккуратно подобранных струганных брусьев. Сейчас, впрочем, над ним развевался алый имперский флаг со звездой — Кровавая Застава находилась под нашим контролем, так что эту ночь мы проведем в тепле и даже в относительном уюте.
          Только когда подернутые изморозью и туманом ворота открылись, пропуская нас внутрь, мы увидели, что находится по ту сторону заставы. Эльджун тоже укрывали леса, но это были не тропики. Я с удивлением глядел на знакомые силуэты кедровых деревьев, подпиравших кронами пасмурное небо. Щеки слегка пощипывало, в воздухе поблескивали редкие кристаллики снега, а под ногами хрустела тонкая ледяная корка.
          Местные рассказали, что сейчас на заставе спокойно. Лига ушла и уже недели две как не показывается.
          — А раньше каждый день стычки! Лига нас много раз вышибла с Кровавой заставы: пригонят вечно толпу ополченцев и массой давят — они только так и умеют! Но атаман их — огонь. Марго ди Ардер! Наш капитан, Обух Непокоренных, лично отправлял ее в Чистилище, все равно возвращалась, гадина! Но ничего… Имперская армия — это дисциплина и неукоснительное выполнение приказов. Только так и никак иначе! Уж сколько раз они перевал захватывали, мы все равно отбивали! Так-то! Помню, схоронился я в кустах, наблюдаю…
          Под негромкий голос лейтенанта с заставы мои глаза слипались. Я знал, что это ощущение уюта в моей груди обманчиво. Эльджун — не мой дом, это вообще не имперская земля, и здесь слишком много врагов, чтобы быть таким спокойным. Но мной все равно владело умиротворение.
          На следующее утро, когда земля совсем стала скользкой, мы двигались в сторону Медвежьей Поляны по широкой дороге. Как нам сказали Хранители на перевале, до лагеря свободных торговцев всего день пути, и к вечеру мы будем уже на месте.
          — Лигийцы здесь, конечно, тоже есть, но на Эльджуне все же поспокойнее, чем на Асээ-Тэпх. Тут больше дезертиров нужно опасаться, причем с обеих сторон.
          Из-за низкого, свинцового неба нас обнимали сумерки, и казалось, что уже наступил поздний вечер. Эльджунский лес хоть и не был таким же непролазным, как джунгли в центре аллода, но выглядел еще более темным и пугающим. Он молчал. И теперь, после шумных тропиков, где ни на секунду не смолкала лесная живность, в полной мере осознавалось, какой тишина может быть звонкой и пронзительной. Мне нравилось ее слушать, ведь я почти забыл ее холодное звучание.
          К счастью, а может, и к сожалению, на дезертиров мы не наткнулись и на место прибыли даже быстрее, чем рассчитывали. Сначала это было просто яркое пятно, казавшееся неуместным, инородным телом на фоне черных зарослей, укутанных в белоснежный иней. Потом оно разрослось, превратившись в огромный, увешанный лентами и флажками шатер безумной раскраски, напоминавший о цирке. Вокруг бессистемно кучковались такие же аляповатые палатки, крытые повозки и прилавки. Тишина рассыпалась еще на подступах — в лагере торговцев было очень шумно. Представили самых разнообразных рас разговаривали, смеялись, спорили, перекрикивая друг друга, зазывали покупателей и рекламировали свой товар. Горело множество огней, в глазах рябило от мельтешения и ярких красок, и все это создавало неожиданное ощущение праздника, как фейерверк в скучной, непроглядной ночи.
          Уже ждавший нас Номар Усеркаф выбежал навстречу, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения. Это был невысокий, для своей расы, Зэм, неожиданно говорливый и эмоциональный — характеристики, не часто попадающиеся у восставших, однако возле царившей вокруг феерии он казался удивительно уместным. Усеркаф горячо нас поприветствовал, удостоив каждого крепким и продолжительным рукопожатием, и после того, как мы выразили полную готовность сразу, не теряя ни минуты, приступить к цели визита — испытанию оружия, радостно повел через лагерь, ухитряясь одновременно рассказывать о торгах, последних сплетнях и своей нелегкой работе с торговцами.
          — Значит, Империя плотно сотрудничает с торговой гильдией? — поинтересовался Михаил, разглядывая многочисленные торговые лавки, вдоль которых мы шли.
          — Не то, чтобы плотно. Но полностью находиться на самообеспечении в условиях войны не получается. Поэтому — да, мы пользуемся услугами свободных торговцев. Но это сотрудничество в обе стороны. Я тут пытаюсь сбыть партию ношеных кирзовых сапог, местами дырявых, с торчащими внутрь гвоздями…
          — Надеетесь, что потом эту партию перекупит Лига? — усмехнулся Орел.
          — Зрите в корень! Пару раз мне удалось провернуть подобную диверсию. Мелочь, а приятно! — захихикал Зэм. — О-о-о! Слышите?! Нас уже заметили…
          — Святое оружие — это оружие следующего поколения! Разрушений такой силы аллоды не видывали со времен Катаклизма! Лига или Империя, Империя или Лига — только Святое оружие разрешит этот вековечный спор. Только Святое оружие навсегда изменит расклад сил на аллодах Сарнаута! Только здесь и только сейчас у вас есть уникальная возможность испытать это чудо-оружие на практике!
          Мы завертели головами, но обладателя звонкого голоса, восхвалявшего оружие на всю округу, пока не было видно.
          — Это он для нас орет, — подтвердил мои мысли Усеркаф. — Доложили, значит, что мы идем, вот и надрывается.
          — А Лига уже видела оружие?
          — Да, и кажется, осталась довольна.
          Вопящим торговцем оказался гоблин — крохотный недомерок с наглым взглядом и сигаретой в желтых зубах, скрюченный, лысый, зато с седой бородой. У меня он вызывал единственное желание — прихлопнуть его, как муху. И возможно, не только у меня, потому что возле гоблина находился целый отряд хорошо вооруженных орков в тяжелых доспехах. Защищали они, скорее всего, то самое оружие, но попытку начистить морду гоблину исключительно по зову души, а не в корыстных целях, могли понять по-своему.
          — Этот тот самый Плу Крохобор? — не скрывая отвращения, спросил я.
          — Нет, это Тик Горлодер, зазывала. Не позволяйте ему задурить вам голову, а то рекламные речевки он здорово умеет выкрикивать. Пройдоха тот еще! — проинформировал Усеркаф.
          Тик Горлодер уже потирал свои маленькие ручонки, поглядывая в нашу сторону, и чем ближе мы подходили, тем громче орал.
          — А, наконец-то! Имперцы! — провозгласил он наконец и хитро ухмыльнулся, глядя на нас снизу вверх. — Это вы собираетесь испытывать Святое оружие и доспехи? Ну, завидую… Вас ждут незабываемые ощущения! Власть, сила, победа… Вы же в Империи любите такое?!
          — Давайте сократим прелюдию, — прервал его Усеркаф, тоже не испытывавший симпатии к гоблину.
          — Для начала — маленький инструктаж, — воздел палец кверху торговец. — Вы не должны пытаться убежать отсюда с образцами Святого оружия и доспехов. Во-первых, тогда мы обидимся. А во-вторых, заряда Святой магии во всех образцах, что вы будете испытывать, надолго не хватит.
          — На сколько же хватит заряда в тех образцах, что мы потом купим? — нахмурился Зэм.
          — Надолго.
          — Информативно, — ехидно вставил Орел.
          — А вы как думали?! Тайна Святого оружия — самая главная тайна мира! Поэтому мы сделали все, чтобы никто ничего не разузнал, ага.
          — Хорошо, ближе к делу, — поторопил Усеркаф.
          Гоблин покладисто закивал, но его глаза-бусины неприятно поблескивали. Или это просто моя неприязнь искажала восприятие. Горлодер провел нас к внушительному забору из толстых цельных бревен, ограждавшему довольно приличную по размеру территорию. У входа тоже стояли вооруженные орки, и я не сомневался, что и внутри хватает охраны. Животных пришлось привязать снаружи, хоть мне и не хотелось расставаться со Стариком, но по крайней мере мой меч остался при мне, что обнадеживало.
          — И-и-итак! — торжественно объявил зазывала. — Начнем с самого главного — холодное оружие! Стоит только взять его в руки и выйти против любого мощного противника, к примеру, самого жирного и толстокожего тролля на аллодах — и ему сразу наступит кирдык. Только… мы не стали приводить сюда тролля: он бы разнес весь лагерь! Хе-хе!
          Внешне представленное оружие не производило впечатления: самые обычные, можно даже сказать невзрачные клинки, топоры, секиры, пики, арбалеты — выбор был велик. Я бы подумал, что это работа средней руки оружейника, но ведь что-то в них должно быть особенное, раз уж торговцы так распинались.
          — Здесь находится испытательный загон с дикими мантикорами, — продолжил Горлодер. — Можете выбрать любое оружие и опробовать его в деле!
          Усеркаф, приблизившись к стенду с оружием и внимательно все осмотрев, в руки ничего не взял, вопросительно обернувшись к нам. Я тоже подошел. Скользнув по ассортименту, мой взор естественно остановился на мече — добротном, но не выдающимся.
          — Давайте! Искромсайте мантикор на кусочки! Легким движением руки! — кровожадно подначил гоблин.
          Я осторожно взял в руки меч и, не обращая внимания на приклеенные к себе взгляды — в особенности орков-охранников, слегка помахал им. Это было… странно. Я ощущал тяжесть меча, что позволяло балансировать свои движения и рассчитывать силу удара, но в то же время оно словно бы было невесомым, и в мышцах не появлялось и намека на усталость; я чувствовал холод метала в своей ладони, но одновременно с этим по всей руке разливалось приятное тепло, придающее сил и энергии. С интересом поглядев на растерянную физиономию Лба, уже схватившего самый большой топор, я понял, что он испытывает то же самое. Армия, не знающая усталости, — страшный соперник, но достаточно ли этого для победы? Повинуясь неожиданному порыву, я взял из рук удивленного Кузьмы лук и одну стрелу. Нельзя сказать, что мое умение стрелять находилось на нулевой отметке, но лихим стрелком я точно не был.
          Мантикоры в круглом загоне разгуливали вдоль открытых клеток, в которых их, очевидно, сюда и доставили, и от невозможности выместить природную агрессию хоть на ком-нибудь, кидались друг на друга. Я прицелился. Взгляд сам выхватил гадко скалившуюся мантикору у дальней стены, в руках была легкость, а в голове непонятно откуда взявшаяся уверенность. Пальцы разжались, и стрела со свистом унеслась прямо в цель. Монстр свалился замертво.
          — Ну если даже страдающие врожденным косоглазием попадают, то я прям не знаю, что и думать, — присвистнув, сказал Орел. — Может, мне мечником заделаться под шумок?
          — Ух ты… ух… н-де… это, конечно… да! — бессвязные восклицания Лба сопровождали каждое подкидывание вверх здорового металлического щита, которым он играл без видимого напряжения.
          Конечно, орки и так не обделены силой, но вертеть как пушинку тяжеленный кусок металла — это уже перебор.
          — А ну дай сюда! — Орел выхватил у него из рук щит и так же без усилий подкинул.
          — Ну как, впечатляет? — ухмыльнулся Горлодер.
          — Впечатляет, — согласился Кузьма, восхищенно, хоть и с недоверием, рассматривая щит, и вдруг, разбежавшись, со всего маху шарахнул им по деревянному забору.
          Звук был такой, словно в ограждение врезался таран. Последствия — аналогичными: массивные бревна треснули, как тонкие сухие ветки, и во все стороны полетели щепки. Еще пара таких ударов, и в солидном с виду частоколе образуется не предусмотренный строителями вход.
          — Но-но, полегче. Не развалите наш полигон! — заверещал гоблин, но выглядел при этом крайне довольным.
          — Допустим, мы заинтересованы, — протянул Усеркаф. — Что еще вы хотите нам показать?
          — Дальше будет еще круче! — заверил Горлодер. — Вот эти штуки… мы называем их Святыми гранатами.
          — Они могут разнести весь аллод?
          — Нет, зачем? На войне побеждает хитрейший! Наши гранаты усмиряют противника, превращают любого агрессивного вояку в ласкового, мирного щеночка.
          — Ментальное воздействие? — заинтересовалась Лиза.
          — Здесь с демонстрацией посложнее будет, — посетовал Горлодер. — Ваших врагов для испытаний мы сюда приволочь не могем. Нейтралитет! Но на животных попробовать можно. На мантикорах, если хотите. Но на скорпионах сподручнее будет, вон они, в соседнем загоне…
          Откуда гоблин достал слизня, я так и не понял, открытый ящик с мерзкой, жирной тварью просто появился у него в руках — очевидно, он был заранее заготовлен как раз для такого случая. Горлодер, недолго думая, просто кинул ящик в вольер. Скорпионы, похожие на тех, что я видел на дне Мертвого моря, сразу пришли в движение — они всем скопом бросились на добычу, разрывая ее на части. Секунда, и от слизня осталось лишь отвратительное, склизкое пятно на земле. Матрена закрыла лицо руками. Даже меня начало подташнивать и я отвел глаза.
          — Ух и злющие эти скорпионы! Мы их давненько не кормили, — как ни в чем не бывало продолжил гоблин, и я подавил желание закинуть его в вольер вслед за слизнем. — А теперь посмотрим, что будет с ними после нашей Святой гранаты!
          Это был просто шар — гладкий, стеклянный, светящийся изнутри, как раз умещавшийся на ладони. Когда Горлодер швырнул его в вольер, звука разбившегося стекла я не услышал, лишь с легким хлопком сверкнула вспышка, осветив хитиновые панцири скорпионов, и все исчезло. Второй слизень не заставил себя ждать, проследовав за своим собратом сразу после «взрыва» гранаты. Но судьба его оказалась куда более радужной — скорпионы не только не набросились на свою новую жертву, но даже отползли подальше.
          — Видите, видите?! — завопил торговец. — Теперь этих скорпиончиков хоть выводи пастись на луга и дои молоко! Они уже и забыли, что когда-то были агрессивными.
          — И на разумных действует? — с сомнением произнесла Лиза.
          — А как же! Будут враги ваши как паиньки, не сомневайтесь!
          Я подумал, что даже если гоблин обманывал насчет разумных существ, утихомирить дикую агрессивную живность уже само по себе неплохо.
          — И осталась еще одна непревзойденная новинка! Святой плащ! Он уникален! Не смотрите, что он с виду не толще обычного. Его ткань может выдержать дыхание ста астральных демонов и прямое попадание манобомбы, которую изобретут еще только через сто лет! А уж такая мелочь, как удар циклопа, способный вогнать в землю всадника в полных доспехах вместе с конем, для этого плаща как чих гибберлинга. Попробуйте!
          — А у вас что, и циклопы уже заготовлены? — хмыкнул Орел.
          — Конечно! В третьем загоне, — оскалился гоблин кривозубой улыбкой.
          Циклопов до этого я не видел ни разу. Человекоподобное существо с большим ярко-голубым глазом на переносице, огненного цвета волосами, стоящими дыбом, выглядел даже комично, если б не его рост, превышающий человеческий раза в два, а то и больше.
          — Ну, рискнет кто встретиться лицом к лицу с циклопом?!
          — И что надо делать? — Усеркаф даже слегка попятился от загона, будто его кто-то уже туда силком запихивал.
          — Просто надеть наш уникальный плащ!
          — Ладно, давайте его сюда, — кивнул я. — В крайнем случае выбью единственный глаз этому пугалу.
          — Погоди, он тебя проглотит и не подавится, — остановил меня Лоб.
          — Тебя тоже.
          — Угу, только я у него в горле точно застряну!
          — Лучше пустим Зизи, она вызовет изжогу и несварение желудка, — хихикнул Орел, заслужив подзатыльник от Миши.
          Посовещавшись, в конце концов решили отправить Лба, как самого габаритного. Если плащ не сработает, есть надежда, что орка циклоп не успеет разорвать в одно мгновение, и мы успеем его защитить. Лампадка Матрены разгорелась ярче, как и Мишин жезл, по рукам Лизы забегали фиолетовые искры, а Орел натянул стрелу, целясь циклопу в глаз. И только я чувствовал себя беспомощным.
          Святой Плащ оказался таким же обычным, как и холодное оружие. На широченной спине Лба он и вовсе выглядел унылой тряпочкой бледно-голубого цвета.
           — Заходи, заходи, не боись! — подбадривал Горлодер, когда Лоб вошел в круглый загон, похожий на цирковую арену.
          Какое-то время циклоп смешно лупал единственным глазом, словно не верил, что в Сарнауте существует идиот, который осмелится маячить у него перед носом. А потом с громким рыком и неожиданной для своего размера прытью понесся на Лба. Выглядело это жутко, и у меня моментально взмокла спина. Наверное, сердце в этот момент подпрыгнуло у всех нас, но рука, все же, ни у кого не дрогнула, и в циклопа не прилетела ни стрела, ни проклятие. Впрочем, этого и не требовалось. Едва замахнувшись на отшатнувшегося Лба, монстр словно наткнулся на невидимую стену. За этим последовал новый возмущенный рык и следующая атака, которая тоже не увенчалась успехом. Лоб спокойно стоял на месте, а рядом с ним скакал взбешенный и жалкий циклоп.
          — Видели?! Так-то! Имперские ученые перестанут спать по ночам, как только узнают о Святом оружии. Эх, грядет жаркий аукцион! — радостно разразился Горлодер.
          Лоб, тем временем, почесав в затылке, пнул циклопа по ноге — он-то, в отличие от чудовища, мог спокойно прикоснуться к противнику. Циклоп попятился назад и, уткнувшись спиной в ограждение и усевшись прямо на землю, воззрился на своего недосягаемого обидчика. В голубом глазе плескалась вселенская обида.
          — Как видите, Святое оружие может все: стереть противника с лица земли, защитить от удара любой силы и даже превратить вчерашнего врага в преданного друга. Даже последний трус-пацифист выиграет с помощью нашего оружия любую войну!
          Сила, неуязвимость, массовое подавление агрессии… Да, это безусловно способно изменить ход истории!
          — Никогда не слышал ни о чем подобном, а мой лучший друг — инженер из оборонки… — задумчиво протянул Усеркаф. — Я хочу поговорить с хозяином лота!
          — Святое оружие выставляет на продажу Плу Крохобор. Он уже давно поджидает представителей Империи! — спешно закивал гоблин. — Идемте со мной.
          Плу Крохобор тоже оказался гоблином и обретался возле громоздкого сооружения, похожего на сцену, на которой, правда, были свалены в кучу какие-то ящики. Он был в компании других торговцев, но выделялся среди них экстравагантным видом — большой, с нелепыми синими перьями шлем на его голове, который он носил как корону, делал и без того непропорциональную фигуру гоблина еще более несуразной. Крохобор вызывал стойкую ассоциацию с клоуном, и на фоне почти циркового шатра, увешанного цветными флажками, все происходящее казалось розыгрышем… Вот только я сам держал в руках оружие и видел его силу.
          — Ах, вот и эмиссары Империи… Очень и очень приятно, ага! Надеюсь, вам понравилось Святое оружие, и вы уговорите свое правительство… раскошелиться, — растянул Крохобор рот в улыбке и хрипло рассмеялся.
          — Откуда у вас взялись предметы такой силы? — строго спросил Усеркаф, не поддержав веселье.
          — Нет, нет! Конечно, я не могу открыть эту тайну. Секрет фирмы! Но теперь вы убедились, что все это чистейшая правда. Реклама даже преуменьшала их достоинства. Так что теперь мы можем стать настоящими деловыми партнерами, ага! Рука руку моет. Это и есть настоящее торговое братство! — и гоблин снова разразился неприятным смехом.
          Никаких подробностей нам выведать не удалось. Плу Крохобор хвалился, без устали рассказывая об оружии, но никаких подробностей о его происхождении так и не выдал. В конце концов мы распрощались с ним, пообещав подумать, но я был уверен, что как только руководство Империи узнает о возможностях невероятных артефактов, сразу же согласится на любую цену.
          Номарх Усеркаф заторопился писать подробный отчет, и учитывая его эмоциональность, описание испытаний оружия получится весьма красочным.
          По распоряжению командования мы должны оставаться в лагере торговцев вплоть до того момента, как станет известно, будет ли Империя участвовать в аукционе. Но официальный ответ вряд ли придет сегодня, а до гарнизона полковника Жукова путь не близкий, так что нам пришлось сначала возвращаться за своими животными к испытательному полигону, затем идти за Усеркафом устраиваться в местный трактир, и только потом появилось время погулять по Медвежьей Поляне.
          Посмотреть было на что. Прилавки пестрели разнообразным товаром, их продавцы выкрикивали веселые речевки, и хотя покупателей было не то чтобы очень много, торговцам доставляло удовольствие посоревноваться друг с другом в остроумии.
          Наши интересы быстро разошлись. Матрена и Лиза без конца тормозили возле одежды и украшений, Михаил возле книг, Орел приклеился к табачной лавке (пришлось даже отволочь его силком), Лоб ко всеобщему удивлению заинтересовался ягодами.
          — Это княженика! Она обладает удивительными свойствами. Одна маленькая румяная ягодка способна утолить жажду на целый день! Мы, лесовики, отправляясь в странствие, всегда берем с собой несколько ягод. И Свободные торговцы, пришедшие на Эльджун, стали собирать ее, хоть это и непросто. Даже смертельно опасно! Какого только зверья в здешних лесах не водится, но хуже всех — оборотни! Лютые волколаки и медведени. То ли люди, то ли звери. Кровожадные, безжалостные, — надрывался торговец. — Но чем не рискнешь ради любимых покупателей! Берите, не пожалеете!
          Пока все разглядывали ягоды, я уставился на чудаковатого минотавра, разговаривавшего сам с собой. Заметив мое внимание, он бочком приблизился и, воровато оглянувшись по сторонам, произнес:
          — Иди сюда. Стань рядом. Смотри в сторону. И не подавай вида, что мы разговариваем.
          До нас, собственно, и дела никому не было, а если кто и привлекал внимание, так это сам минотавр своим неадекватным поведением. Я сочувственно улыбнулся юродивому бугаю.
          — Мои товары уже удалось рассмотреть? Круто, да? Все это может быть твоим, если ты понравишься свободным торговцам. А значит, если ты понравишься и мне. Ясно?
          — Ясно.
          — Вот! Чтобы заслужить расположение торговцев, нужно пахать и пахать. День и ночь. Но тебе повезло. У тебя есть я.
          — Спасибо, друг!
          — Уговор простой — ты отдаешь мне свои пуговицы, а я говорю всем, что ты лучший друг свободных торговцев. Но учти: если я узнаю, что кто-то еще узнал об этом разговоре — наша дружба закончится. Про пуговицы должны знать только ты и я!
          — Зачем тебе мои пуговицы? — я был уверен, что минотавр попросит денег, и даже немного растерялся от такого поворота.
          — Все хотят знать, зачем они мне. Не скажу!
          — Тогда не дам!
          — Ну ла-а-дно, так и быть. Только тебе расскажу. На одном дальнем аллоде эти пуговицы идут за монеты, понимаешь? За эту ерунду я там могу купить все!
          — И где этот аллод?
          — Ага, так я тебе и рассказал. Я тайны хранить умею. Лучше давай сюда пуговицы!
          В приступе жалости я оторвал от кармана одну пуговицу и протянул минотавру. Тот схватил ее, как сокровище, и радостно скрылся среди прилавков, оставив меня размышлять о том, что физические увечья — это еще далеко не самая страшная вещь в мире.
          Я думал, что Номарх Усеркаф будет слишком занят перепиской с командованием, и сегодня мы его уже не увидим, но не прошло и пары часов, как он нас разыскал.
          — Победа на аукционе нам обеспечена, не сомневайтесь! Мы предложим Плу Крохобору очень ценные технологии. Это лучше, чем деньги, которые предложит ему Лига!
          — Они уже объявили свою цену? — спросил я. Интересно, сколько может стоить такое оружие?
          — Пока нет. Все же не помешает разузнать, что у них на уме. В службе вражеского тыла есть одно слабое звено… — пробормотал Усеркаф.
          — Какое?
          — Кто же еще это может быть, как не эльф! Ой, извините… — поспешно добавил Зэм после того, как его металлические части тела едва ли не начали плавиться под взглядом Лизы. — Этьен ди Ардер. Вообще-то он числится писарем, но не знаю, за что ему платят: торчит постоянно на звериных боях. Мы к механизмам и то лучше относимся, чем этот эльф к животным: стравливает их на арене и зарабатывает золотишко. Совсем нос задрал: вот уже несколько недель подряд его бойцовые мантисы не знают себе равных…
          — И что, он много болтает на радостях?
          — И не только. Вот каков мой план. Есть у меня зверюга, скалистый панцирник, его не смог поцарапать топором ни один наемник. Я как раз его на такой случай припас… Он точно победит эльфийских питомцев, а я сделаю такую ставку, чтобы этот писарь разорился.
          — А откуда здесь скалистые панцирники? — удивился Миша.
          — Сейчас многие жуткие твари мигрируют с запада. Эта поляна называется Медвежьей, но вокруг, по-моему, уже ни одного медведя не осталось. Незваные пришельцы всех задрали!
          Усеркаф пустился в скорбные рассуждения об оборзевшей живности, а мое внимание привлек субтильный эльф, натужно передвигающий накрытые пологом клетки. Судя по доносящимся до меня возмущенным звукам, внутри находился кто-то живой. Эльф пыхтел, прогибаясь под тяжестью, и его прозрачные крылья трепетали так быстро, что казались бесплотной дымкой. Общаться с представителями народа, входящего в состав вражеского государства, мне не слишком хотелось (за исключением Лизы, конечно), пусть даже этот представитель уже не гражданин Лиги, но любопытство пересилило, и я все-таки решил подойти.
          — Вы продаете животных?
          — Что? А, нет! Это не для продажи! — приветливо улыбнулся эльф.
          Его худоба, тонкие черты лица и жеманность придавали ему женственности, а широкополая шляпа с перьями здорово усиливала этот эффект.
          — Морис ди Плюи к вашим услугам! — прощебетал эльф, кокетливо взмахнув ресницами.
          Поколебавшись, я все же пожал его тонкую, белую руку. Я много слышал разных сплетен об эльфах, но так и не определился, верить в них или нет.
          — Вы уже видели звериные бои, капитан?
          — Нет, пока не доводилось.
          — Вот это развлекуха! Памятник надо поставить тому, кто их придумал! Насколько все-таки это цивилизованней и культурней, когда на арене сражаются всякие монстры, а не люди, эльфы, орки. Уверен, за такими зрелищами — будущее.
          — Вы участвуете в этом?
          — Да! Мало того, я хочу стать самым известным коллекционером боевых монстров! — эльф с любовью посмотрел на клетки.
          — Можно взглянуть?
          — Конечно! Только будьте осторожны, это настоящие боевые скорпионы — они очень ядовиты! Получить их непросто, это я вам как выросший на лоне природы эльф говорю! Именно они и извели под корень всех местных медведей.
          — Но вам уже удалось их поймать…
          — О, нет! Я выращивал их сам, из скорпионьих яиц. И эти яйца станут золотыми! Вот увидите, скоро слава о моих боевых скорпионах загремит по всем аллодам!
          — Звучит неплохо… А там кто?
          — Жирные слизни из Хмельной чащи.
          — Хм… Что может сделать на арене неповоротливый слизень?
          — Что вы! Сразу видно, что вы несведущий, выросший на городской брусчатке человек. Не обижайтесь. Во-первых, слизни имеют толстенную кожу и мощные мышцы. Во-вторых, в верткости им может позавидовать даже пустынная гадюка. И наконец, слизни обладают одним важным свойством. Когда клешня скорпиона или зубы мантиса разрывают его напополам… что тогда происходит?
          — Он погибает?
          — Нет! На свет появляются два полноценных слизня! Как видите, при таком способе размножения убить жирного слизня практически невозможно. Я думаю, слизни — отличное пополнение моей коллекции боевых животных. Никто не ожидает, что на арене вдруг появится неубиваемый, размножающийся от каждого удара, жирный слизень! Но жемчужиной моей коллекции станет могучий древень!
          Эльф продемонстрировал содержание третьей клетки, которое меня обескуражило. Торчащая из горшка сухая ветка, мягко говоря, не походила на боевого монстра ни по каким параметрам.
          — Э-э-э…
          — Никогда не видели древней? — понимающе улыбнулся Морис.
          Я отрицательно покачал головой.
          — Неудивительно, это очень редкие существа…
          — Существа? По-моему, это растение, — недоуменно наморщил я лоб.
          — В некотором роде — да, — засмеялся эльф. — Это полурастение-полуживотное, хотя некоторые умники склонны считать, что у древней высокий интеллект. Ересь! Я сам впервые увидел древня здесь, на Эльджуне, у Клыков Джунов. В лагере его прозвали Буреломом. Он настолько силен, что выстоял не в одной страшной буре! Вот это вершина моей боевой коллекции! Только представьте: выходит он на арену, крона угрожающе кренится, могучие ветви застилают солнце, острые сучья тянутся к жертве… Даже у самого переполненного ненавистью скорпиона от страха подогнутся все шесть коленок!
          Я с сомнением покосился на голую ветку, гордо торчащую из горшка.
          — Ну как вам сказать… Сильного впечатления Бурелом не производит.
          — Нет-нет, самого Бурелома мне не видать, как собственных острых ушей. Это всего лишь молодой побег. Я выращу из него древня, который с младых корней ничего не будет знать, кроме возбужденных криков толпы вокруг арены! Мечта!
          — Он может двигаться?
          — Да, хотя не слишком любит из горшка вылезать. Но ничего! Молодые — вечно голодные, пусть пока сидит и крепнет!
          В этот момент от большого шатра в центре лагеря раздался громкий гудок, и все торговцы, как по приказу, начали сворачивать свои лавки.
          — Вот и первый сигнал! Скоро начнутся бои. Советую поставить на моих скорпионов!
          — Обязательно.
          — Вот увидите, в накладе вы не останетесь… Вы поможете мне дотащить эти клетки?!
     
    Глава 42

    Dim

    Тайна Нового Года

    By Dim, in Stories,

    – С Новым Годом! Поздравляю всех! Хо-хо-хо! Уыааау-ууумм! – Дед Мороз протяжно зевнул и благожелательно оглядел площадь вокруг ёлки и суетящихся на ней героев. Взрывались хлопушки, летели петарды, кто-то пил шампанское и тут же закусывал мандаринами, кто-то танцевал вокруг елочек. Семейка гибберлингов лопала конфеты и запивала пивом, огромный орк в кругу аплодирующих сотоварищей одну за другой пил бутылки шампанского и с хохотом разбивал пустые бутылки о голову; с криками и свистом закидывали очередного собирателя подарков, получившего маску Жадного Деда Мороза. Носились украшавшие город герои, собирающие подарки герои, собирающие гирлянды жадные герои... Праздник шел своим чередом.

    – Как ты думаешь, будут в праздник выступать Айденус и Яскер? – спросил он у стоявшей рядом Снегурочки, которая только что наградила очередного собирателя заработанным призом. – Или опять запрутся и будут шампанское пить и голопроектор свой похабный крутить?

    Снегурочка взмахнула волшебным жезлом, одарив сразу двух довольно сопящих украшателей города, и пожала изящными плечиками.

    – Их выступление и так слышно будет, как первый ящик шампанского закончится. Голоса сильные, песен знают много, – она улыбнулась и поправила локон, – правда, не все из них стоит слышать молоденьким девушкам. Да и не будет их никто слушать, праздник не речами делается, он от сердца идет.

    Повернувшись к новому герою невысокого уровня, который, раскрыв рот, глазел на эффектную Снегурочку на фоне громадной елки, она повязала ему волшебный шарф. Закружились снежинки, и волшебство нового года окутало фигуру героя локальным буранчиком, после чего он с удвоенным энтузиазмом убежал в сторону появившихся ёлочек. Снегурочка проводила его взглядом и повернулась к Морозу.

    – Кто-то веселится и отдыхает, а кому-то работать, и мне кажется, что работать будет точно не высшее руководство. Впрочем, мне не на что жаловаться, меня все устраивает! – отвернувшись, она взмахнула жезлом и вручила санки рыцарю закованному в глухие, пышащие огнем, латы.

    Дед Мороз переступил с ноги на ногу и потянулся. Новая партия героев получила от него напутствие и побежала по праздничным заданиям, сразу затерявшись в толпе. Мелькали улыбки, слышался смех, играла музыка – праздничное настроение буквально можно было есть ложкой.

    – Могли бы поздравить, пожелать счастья или еще как-то порадовать всех, – Дед помахал рукой праздничной толпе и услышал восторженные крики. – Видишь, как все радуются? Не дело сидеть им одним, да и не великая это работа – поздравить да пожелать хорошего. Надо их навестить да намекнуть, что неправильно без народа праздновать.

    Главный волшебник Нового Года повернулся к Снегурочке и взглянул вопросительно.
    – Как ты думаешь, уважат они мою просьбу?

    В ответ она скептически хмыкнула и взмахнула жезлом в сторону уныло стоящего серого слона, которого за хобот крепко держал представитель Зэм. Был он с красными лыжами за спиной, в вязаной спортивной шапочке и лыжном костюме. Слона окутало сияние, послышался мягкий «боммм», после чего украшенный не хуже ёлки зверь ошалело мотнул головой. Прокричав «спасибо», зэм улетел в толпу.

    – Можно сходить, но не верю я, что они послушают.

    Эффектно улыбнувшись высокому эльфу, она накинула на него новогодний плащ и взмахом навела на него маленький снежный праздник. Подруга эльфа пихнула застывшего столбом крылатого и со смехом потянула дальше.

    – Они, наверное, только раз в году и встречаются, обиды старые отложив. Отдыхают от интриг и умных мыслей, бесполезно их просить, как мне кажется.

    – Может, ты и права, но попробовать надо. Не убудет от них, если немного пройдутся да героев поздравят, – он с улыбкой посмотрел на очередного счастливчика в маске жадного Деда Мороза, который, растеряв подарки, бегал, уворачиваясь от снежков, и со смехом грозил отомстить. – Да и размяться хочется, весь день простояли. Пойдем!

    Решительно стукнув посохом, Дед Мороз призвал чудо-машину, украшенную гирляндами и с большим мешком подарков позади. Подсадив Снегурочку на второе сидение, он направил транспорт в сторону башни, в которой уже слышны были песни, исполняемые на два голоса. Дернул рычаг, и машина мгновенно скакнула в нужную сторону и помчалась, набрав приличный ход. Эта разработка инженеров очень ему приглянулась и, исполненная по спецзаказу, стала просто незаменимой спутницей во всех переездах. Вместительная, невероятно быстрая и просто красивая, она никогда не подводила. Каждый раз, совершая поездку, устроители новогодних праздников вспоминали добрым словом разработчиков.

    Выйдя у башни, Дед Мороз решительно пошел на звуки песни, распространяя вокруг себя морозную ауру и гулко печатая посохом по ступеням. Стража, наблюдавшая всеобщее веселье грустными глазами, при виде величественной фигуры с посохом расплывалась радостными улыбками и вытягивалась на посту, приветствуя и салютуя. Снегурочка, подпиливая изящные ноготки пилочкой, следовала позади, всем видом показывая, что успех этого визита сомнителен.

    У величественных дверей застыли могучие воины с непроницаемыми лицами, за их спинами поперек закрытых дверей был выставлен плакат с вензелями и позолотой, на котором значилось: «Тише! Идет важное совещание!»

    Из-за дверей слышалась эльфийская музыка, под которую в такт что-то стучало и слышались хлопки. Потом музыка утихла и послышался хлопок пробки, раздался звон, и голос, очень похожий на голос Айденуса, прокричал: «До дна!»

    Дед Мороз повернулся к стражникам и, стукнув посохом, задумчиво уставился на плакат.

    – Служивые, нам бы к совещанию присоединиться, есть вопрос один для обсуждения. Позволите войти?

    Переглянувшись, один пожал плечами, а второй, приоткрыв дверь, что-то забубнил внутрь. Из-за дверей послышался звук покатившейся бутылки, шум отодвигаемых стульев. Что-то упало, что-то ударило в дверь, стражник быстро отступил, и на пороге появился Яскер. С трудом сфокусировав взгляд на втором стражнике, он с удивлением сказал, обращаясь за дверь:

    – Деня! Тут какой-то воин, и он не очень похож на Деда Мороза! И вообще не похож на Снегурочку, я тебе точно говорю! 

    Покачнувшись, он схватился за стражника и икнул. Послышался звон разбитого бокала, и дверь распахнул Айденус. Схватившись за стражника с другой стороны, он так же посмотрел на второго охранника и произнес:

    – Яся! Ты разве сам не видишь, что это наш караул, а не Дед Мороз? У него даже бороды нет!

    Прочистив горло, Дед Мороз постучал посохом о пол, привлекая к себе внимание, и главы фракций наконец-то взглянули в нужную сторону.

    – С Новым Годом, уважаемые! Позвольте нам войти? – и, не дожидаясь ответа, важно прошествовал внутрь. Снегурочка, меланхолично водя пилочкой по ногтям, вошла следом.

    Заулыбавшись при виде Снегурочки, двое не очень крепко стоящих, но очень могущественных человека захотели немедленно войти следом. Массивные стражи обладали не только непроницаемыми лицами, но и отличной реакцией, что позволило удачно завершить манёвры правителей. Изобразив субординационное рвение, гиганты заметались по кабинету и бережно, но непреклонно усадили их в спешно поднятые кресла и предложили кресла гостям.

    Прикрыв могучими спинами массивный стол, они в два шага вынесли его за дверь, не уронив ничего из живописно расставленного на нем изобилия. Завершающим штрихом один из воинов поднял жезл, что-то пробормотал, и с пола и подоконника исчезли некоторые подробности предыдущего совещания, а воздух моментально стал пригоден для дыхания.

    Дед Мороз вздохнул, проводил взглядом стражу, неодобрительно покосился на эльфийский голопроектор у дальней стены и обратил взор на участников совещания. Они, в свою очередь, совсем не смотрели на Деда, а с детским восторгом смотрели на Снегурочку. Она же, вздохнув, убрала пилочку, улыбнулась в ответ правителям и неожиданно выдала каждому по конфетке. Не отрывая взгляда, они синхронно зашуршали фантиками и положили угощение за щеки. Через несколько секунд их взоры обрели осмысленность, и они, проморгавшись, осознали наличие визитеров.

    – Ну вот, – посмотрев на Мороза, сказала Снегурочка, – минут двадцать у нас есть.

    После чего, изящно устроившись в кресле, она опять достала пилочку. Дед Мороз благодарно кивнул ей и обратился к хозяевам:

    – Эх, помню я вас еще совсем малышами! Как вы радовались в новогодний праздник, как выбегали встречать нас со Снегурочкой, как отпускать не желали. И хороводы водили, и в снежки любили поиграть, и на санках да лыжах с товарищами соревновались... А сейчас что?

    Мороз стукнул посохом и недовольно махнул бородой. Правители недоуменно переглянулись, причмокивая конфетами и пожав плечами синхронно спросили:

    – Что?

    Яскер поправил сбившийся мундир, Айденус пригладил волосы, и они непонимающе взглянули на Деда.

    – Мы подросли немножко, дедушка, не все забавы нам по чину теперь, – отведя взгляд, ответил Айденус, – да и опасаюсь на санках с горки в мои-то годы...

    – Верно он говорит, дедушка, я ведь тоже не могу теперь просто так беззаботно гулять с народом, – расстроенным голосом проговорил Яскер, – пример подавать должен, соответствовать идеалам...

    Правители вздохнули и уныло взглянули в окно, за которым вовсю бабахало, сверкало, смеялось и гуляло. Слышались громкие поздравления, взвизги малышей-героев, скрип саней и лыж, крики атакующих снежную крепость и шуточная ругань обороняющихся. Мимо окна пролетел раскрашенный по-новогоднему грифон с восторженно вскрикнувшей эльфийкой на спине и исчез, оставив после себя сияющие снежинки, которые, медленно опускаясь, переливались новогодним сиянием. Снегурочка одобрительно хмыкнула, отложив инструмент, достала блокнотик и что-то записала.

    – Не остается нам ничего, как собраться на высшем уровне и отмечать праздник в тесном кругу, – закончил Айденус и похлопал по спине Яскера, – тут мы в одной лодке, никак не можем иначе.

    Яскер согласно кивнул, и оба правителя синхронно причмокнули угощением. Дед Мороз покивал своим мыслям и с сочувствием взглянул на пригорюнившихся, обладающих огромной властью, но ею же и ограниченных, людей. Пригладив бороду, он сказал:

    – Ну а речь-то новогоднюю вы почему народу не произносите? Добрым словом да поздравлениями не порадуете? Не дело на судьбу вашу обиду иметь, да отгораживаться от героев, они же вас любят! Вы их вдохновляете да наставляете, не должно вам прятаться и грустить. Новый Год ждет вашей радости, вашего участия! Уважьте праздник, и он уважит вас – любое чудо может случиться, и к вам праздник придет! Где те славные мальчики, которые так нас ждали со Снегурочкой?

    Дед Мороз выпрямился, поднял посох и гулко стукнул об пол. Снегурочка встала слева за его спиной, положила руку ему на плечо и взяла новогодний жезл. Мягкий звук покатился от посоха и, покачнув фигуры поспешно вставших правителей, украсил их наряды изысканными узорами. От жезла Снегурочки поднялась вьюга и, взметнув волосы, накрыла обоих новогодним сиянием и невесомым снегопадом. Яскер и Айденус взглянули друг на друга, окинули взором кабинет и гостей и как-то очень робко улыбнулись.

    – Праздник ждет вас! – веско сказал Дед Мороз, – идите к людям! Скажите им теплые слова, порадуйтесь с ними! От души им пожелания выскажите, от сердца! И возвращайтесь, мы вас тут подождем, есть у меня и для правителей особый подарок!

    Мороз улыбнулся и махнул рукой, украшенная узорами инея дорожка побежала от него и, распахнув двери, покатилась на площадь. Шум праздника ворвался в кабинет, и главы фракций, переглянувшись, шагнули на неё.

    – Знаешь, а ведь и правда что-то мы засиделись одни, – сказал Яскер. – Мне действительно есть что сказать, пойдем!
    – Согласен, зря мы закрылись, – Айденус прислушался к шуму. – Понимаю сейчас, что и нам есть место на празднике! Идем!

    Они вышли, стражи затопали за ними. Как только охрана ступила на дорогу, их латы преобразились, расцвели узорами и новогодним сиянием. Вся процессия ушла на площадь, на которой сначала вдруг наступила тишина, а потом взорвалась оглушающим ревом тысяч восторженных участников праздника. Через некоторое время послышались разносящиеся по площади голоса Айденуса и Яскера. В паузах шум и крики взмывали как астральный шторм, а после окончания выступления грянуло дружное «Ура!» такой силы, что дрогнули стены. Дед Мороз, прислушиваясь, кивал и улыбался, Снегурочка одобрительно хмыкала и что-то писала в блокнотик, а праздничный шум после выступления, казалось, усилился вдвое. Шутихи и петарды, забавы на льду озера, катания с близлежащих гор на санках и лыжах приняли такой размах, что не осталось никого вне праздника. Летающие звери в новогодних окрасах заполонили небо, и смеющиеся седоки разбрасывали конфетти на праздничную толпу, ловко уворачиваясь от праздничных ракет. Счастливые лица были повсюду, праздник действительно стал всеобщим!
    Картина праздника захватывала, Дед Мороз и Снегурочка смотрели из окна и молчали. Сзади послышались шаги, и в кабинет вошли Яскер и Айденус. Глаза их сияли, по лицам то и дело пробегала улыбка, от былого настроения не осталось и следа.
    Закрыв двери, два самых могущественных человека перестали себя сдерживать и, широко улыбаясь, заговорили:

    – Это было как в детстве! Восторг! Таких эмоций не было с тех пор, как я получил пегаса и саблю в десять лет! – Яскер обнял Деда Мороза и поклонился Снегурочке. – Благодарю вас!

    – Признаться, я сильно сглупил, когда посчитал для себя невозможным принять участие в празднике! – Айденус поцеловал руку Снегурочке и отвесил поклон Морозу. – Наше участие очень важно, такого решения мне не приходило в голову, спасибо за науку!

    – Конфетки скушали? – ласково улыбнувшись, спросила Снегурочка. Правители синхронно кивнули.

    – Только-только закончилась, сто лет карамельки не ел! – улыбнулся Яскер. – Вкус детства!

    – Присаживайтесь, это вам не помешает, – Снегурочка взяла под локти сияющих мужчин и проводила их к креслам. Они уже слегка покачивались, и взгляды слегка затуманились.

    – Порадовали вы меня, не скрою! – улыбнулся Дед Мороз и прошелся по комнате. – Верил в вас я не зря! Слышите, что происходит? Видите? Это и ваша заслуга в том числе! Давно я не видел такого единения на праздник, всегда малой толики недоставало.
    Дед Мороз в волнении опять прошелся по комнате. Слегка разомлевшие хозяева следили за его перемещениями, улыбались и кивали словам.

    – Я вам подарок посулил, помните? Так вот, есть особый подарок для вас. Как по-правильному, помните? Хорошо ли вы себя вели в этом году? – Правители смущенно переглянулись и задумались.

    – Войн не вели, нейтралитет у нас, – ответил Яскер. - Все больше встреч по обмену технологиями, много совместных действий против демонов. Мне кажется, это хорошо?

    – Согласен, коллега, – поддержал Айденус, – мы и диверсий никаких не делали, общий враг у героев теперь. И праздник на общий аллод перенесли, не только же в столицах его справлять.

    – Молодцы, знал я, что вы хорошие детки! – улыбнулся смутившимся мужчинам Мороз. – А песенку или стишок какой расскажете дедушке? – продолжил он.

    Снегурочка, поглядев на все более хмелеющих мужчин, делала какие-то знаки Морозу, но он даже не взглянул в ее сторону. Яскер и Айденус задумались, увидели Снегурочку и, покраснев, замотали головами. Дед Мороз потёр подбородок, но вдруг хлопнул себя по лбу:
    – Да что же это я! Вы же такую речь произнесли! Значит, засчитано, справились! – он в возбуждении притопнул ногой. – Неспроста я эти вопросы задаю на праздник вам, таковы условия, и не я их придумал. Это важные части праздника и настроения, без этого невозможны новогодние чудеса! И за ваше участие вам и награда положена!

    Голос Деда Мороза вдруг приобрёл глубину, и правители, завороженно следя за его действиями, действительно почувствовали себя детьми на празднике, как и когда-то в далеком детстве. Дед Мороз, Снегурочка – главные волшебники Нового Года – всегда оставались такими, как они их видят и сейчас. Воспоминания детства и реальность стали накладываться на сомлевших в тепле мужчин, голос вводил в состояние ожидания чуда.

    Дед Мороз трижды ударил посохом о пол, удары, казалось, встряхнули весь аллод. Праздничный шум отдалился, свет фейерверков приглушился, и вдруг все вернулось, и зазвучало как будто совсем рядом, в комнате. Правители почувствовали себя частицей огромного количества отмечающих праздник, астрал распирала мощь праздника и центром всего ощущалась комната. Пульсация новогодней музыки наполнила комнату, площадь, аллод, и перед Дедом Морозом вспыхнул сияющий круг, напоминающий круг телепортации, но весь в морозных узорах, как на стекле. В это время заскрипел часовой механизм на башне и послышался первый «Боммм!» наступающего Нового Года.
    Дед Мороз просунул руки в колышущийся круг и потянул на себя что-то. Часы отбивали удары, и из круга показался красный праздничный мешок, который с кряхтением вытягивал Мороз. Перед последним ударом мешок отделился от круга, и волна этого действия, казалось, качнула астрал.

    – С Новым Годом! Вот ваши подарочки, детки, подходите! Давно мне не давалось такое чудо, только истинный праздник может одарить вас своими особыми подарками! – улыбаясь, сказал Дед Мороз, отирая рукавом лоб. – Идите же сюда!

    Хмель и переживания не добавили четкости движениям мужчин, но восторг и ожидание светились на их лицах, как будто действительно вернулись те самые дети, которые, казалось, навсегда ушли из таких взрослых и серьезных людей. Погладив по голове, Дед Мороз запускал руку в мешок и выдал каждому праздничную коробку с подарком.

    – Вы желали подарок от чистого сердца, и новогоднее чудо свершилось! Вы нашли своё место на празднике, и как главы фракций и как лидеры всех героев. То, что было вами обретено, теперь с вами, вы справились прекрасно! Но так как вы желали и обычных радостей, как и у всех, и простого участия – и это было вам дано. Открывайте ваши подарки!

    Ошеломленно слушавшие Мороза мужчины стали поспешно распаковывать подарки и вскоре с недоумением рассматривали маленькие новогодние ёлочки, сияющие украшениями и гирляндами.

    - Вы получили очень необычные и сложные артефакты, – внушительно произнес Дед Мороз, – это квинтэссенция праздника, то, что позволяет быть с праздником в любое время! Достаточно установить Ёлочку на ваш стол, как вам будет доступно празднование наравне со всеми. Вы сможете принять участие в забавах и получать подарки как и все, но все это не выходя из кабинета. Вы хотели праздника, и теперь он всегда с вами, относитесь к нему и вашему ощущению счастья очень бережно!

    За окном загрохотала очередная серия шутих, крики штурмующих снежную крепость смешивались со смехом и музыкой, Новый Год наступил, и праздник за окном продолжился с новой силой. Правители с любопытством рассматривали великолепные Ёлочки, Снегурочка с улыбкой смотрела на покачивающихся, но очень счастливых мужчин. Дед Мороз, радостные лица, подарки в руках, сияние и шум праздника – все было та,к как и следует, праздник пришел!

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    Оглавление:
    Глава 39. Послание Нефера Ура
     
          — Ник… Ник… Я вижу, что ты уже не спишь!
          Кто-то так ласково гладил меня по голове, что глаза открывать не хотелось совершенно. Мне было мягко, тепло и уютно, и я собирался растягивать удовольствие как можно дольше.
          — Ник, ну же… Не прикидывайся!
          — М?
          — Ты улыбаешься!
          Глаза я все-таки открыл, потому что меня раскусили, и притворяться дальше не было смысла. Надо мной склонилась Влада. При виде ее я вспомнил фантастическое звездное небо, которое теперь всегда будет ассоциироваться у меня с ее красивым, чуть встревоженным лицом. Я улыбнулся и уже собирался ей сказать что-нибудь совсем неуставное, чтобы ее щеки налились румянцем от смущения, но звук распахнувшейся двери сорвал все мои далеко идущие планы. Влада отдернула руку от моего лица и быстро отстранилась.
          В палату вошли главврач и генерал Сечин. Я огляделся по сторонам — крохотная, но хорошо оборудованная хитрыми медицинскими приборами комнатка вряд ли принадлежала лазарету в Диком Углу. Похоже, я действительно в центральном лагере!
          — С лигийской территории ты вернулся на своих двоих, а из нашего блокпоста тебя принесли полумертвого, — хмуро объявил генерал не поздоровавшись. — Как это понимать?!
          Перед моим взором все еще танцевали ночные звезды, и переключиться было трудно, но Влада, извинившись, вылетела за дверь, и мне ничего не оставалось, кроме как постараться сосредоточиться на Сечине.
          — Расслабился?
          Я промычал что-то нечленораздельное — попытка заговорить отдалась режущей болью в груди. Сечин повернулся к главврачу.
          — Он вменяемый?
          — Абсолютно, но последствия контузии могут еще долго давать о себе знать, — ответил тот и, сверившись с приборами, присосавшимися к моему телу трубками и проводами, вышел.
          — Сдаешь позиции, капитан.
          — С гидрами не смог договориться, — прохрипел я.
          — Скорее с гибберлингами. Загипнотизированные врагом дикие твари — бич Асээ-Тэпх, — пояснил Сечин в ответ на мой удивленный взгляд, и мне стало понятно, почему гидры так слаженно на меня накинулись. — Товарищ твой Грамотин уже написал мне рапорт, который я ждал от тебя. Информация об опасности астрального янтаря уже распространена среди наших солдат…
          — Поймали?
          — Мистиков? Нет. Они подорвались вместе с гатью. Повреждения слишком серьезные, воскресить для допроса не смогли.
          — А меня…
          — А тебя просто вылечили. Скажи спасибо своему лекарю, без нее до госпиталя ты бы не дотянул.
          Прислушавшись к самому себе, я вдруг почувствовал, что внутри меня ворочается что-то отдаленно напоминающее разочарование. Страх смерти — естественный, заложенный природой инстинкт. Даже несмотря на магию Света, бояться умереть — это нормально. И я боялся. Но чем больше я видел смерть своими глазами, тем меньше становился этот страх и тем сильнее разгоралось любопытство. Нет, умирать насовсем мне вовсе не хотелось, но смутное желание одним глазком заглянуть за ту грань, что разделяет мир живых и мертвых, опасно начало навещать меня время от времени.
          — Не стоит только ради интереса спешить туда, откуда не каждый способен вернуться, — проницательно сказал Сечин, наблюдая за выражением моего лица.
          Наверное, за свою жизнь он очень много видел таких вот любопытных, как я. И точно знал, сколько из них уже никогда не поделятся своими впечатлениями о пребывании в загробном мире.
          — Я и не спешу, — буркнул я.
          — Вот и отлично. Лекари не могут сказать, когда ты встанешь на ноги, но я хочу, чтобы ты ускорил этот процесс. Ничего не хочу знать! Ты мне нужен. Срочно.
          — Э-э-э… есть, ускорить процесс.
          Ну, а что я еще мог сказать? Валяться на больничной койке я и сам не слишком хотел.
          Сечин уселся на стул у стены, откинувшись на спинку, и устало потер глаза.
          — Есть у меня к тебе серьезный вопрос, капитан, — вздохнул он. — И не только у меня. Комитет тоже очень интересуется. Этот Истребитель… хищник в чаще Текуани…
          — Демон?
          — Кхм… возможно. Из отчетов следует, что он проявил к тебе повышенное внимание. С чего бы это, ты не знаешь?
          Я молча пожал плечами.
          — Но что он выделил тебя среди других, ты не отрицаешь? — допытывался генерал.
          — Не отрицаю, — согласился я, почувствовав себя, как на допросе.
          — Никита, — голос Сечина вдруг стал по-отечески мягким и это тревожило еще больше. — На моем месте должен был быть агент Комитета. И спрашивал бы он тебя совсем по-другому. Пока что ты еще мой подчиненный, но чем больше к тебе вопросов, тем сложнее мне держать Комитет на расстоянии. Нам очень важно понять, почему Истребитель тобой заинтересовался! Подумай!
          — Товарищ генерал, я правда не знаю.
          Сечин встал, заложив за спину руки, и, наверное, хотел походить в раздумье туда-сюда, но палата была слишком тесной. Постояв пару секунд, он снова сел.
          — Недавно состоялось заседание штаба, на котором было принято несколько важных решений, — произнес он. — Свою вылазку к Метеоритной копи помнишь?
          — Конечно.
          — Было решено диверсию по обстрелу северного берега дополнить высадкой имперского десанта. Мы планировали захватить плацдарм на Пепельном берегу — это левее Метеоритной копи — укрепиться и сосредоточить там силы для последующего решительного удара по стану Лиги. Место Силы там самое слабое, и Лига держит возле него только небольшой отряд. Так было раньше. Однако несколько посланных туда разведывательных групп не вернулись. Сначала мы подумали, что Лига, понимая слабость своих позиций на Пепельном берегу, решила укрепить заставу. Но наши информаторы во вражеском стане доложили, что никаких имперских диверсантов схвачено не было. Более того, появилась информация, что сами лигийцы понесли потери…
          Сечин замолчал и я осторожно предположил:
          — Еще один Истребитель?
          — Хм… нет. На это раз — нет. Последние отчеты разведки, честно сказать, шокируют. Это культисты! Демонопоклонники! Во всяком случае, так считает Лига. Какой-то их церковнице на Пепельном берегу удалось выжить и добраться до центрального лагеря. Она рассказала, что культисты ворвались на лигийскую заставу, убили всех! Они отрубали головы павшим, чтобы никто не воскрес, а потом провели какой-то жуткий ритуал у Места Силы, и теперь оно осквернено!
          — Осквернено? Разве такое возможно?! Это же магия Света…
          — Вот именно. Не стану скрывать — все в растерянности. Место Силы действительно утратило святость! Но и это еще не все. Лига попыталась очистить его, но все их усилия оказались напрасны! Место Силы ненадолго ожило, но поток святой энергии сразу же иссяк. Ритуал культистов высосал всю магию!
          — А что это за культисты? Кто они?
          — Кучка сумасшедших, боготворящих демонов! Давно о них не было слышно…
          — Но зачем им это было нужно?
          — Хороший вопрос. Я очень, очень обеспокоен. Считается, что с демонами покончено раз и навсегда. Но… Почему тогда все это происходит?..
          Вопрос повис в воздухе, оставшись без ответа. Он так и висел надо мной, над моей койкой, все то время, пока я выздоравливал, назойливо маячил у меня перед глазами и я не мог думать ни о чем другом. Казалось, что эхо слов Сечина бесконечно отскакивало от стен палаты и никак не могло затихнуть. И звенело… звенело… прямо в моей голове.
          Ходить (с поддержкой) я начал только через три дня, да и то — до Места Силы перед госпиталем и обратно. Дышать уже было не больно, но глубокий вдох я по-прежнему сделать не мог. Магия Света делала свое дело, и поправлялся я быстро, жаль, что вновь вернувшаяся тревога никуда не девалась.
          Меня еще не выписали из больницы, когда посланный Сечиным старшина передал мне приказ срочно явиться к генералу. Передвигался я уже вполне сносно и даже намеревался ненадолго слинять из цепких ручонок лекарей в загон, чтобы навестить Старика, а то и проехаться верхом. Спина еще побаливала, и долго стоять на ногах из-за только-только восстановившегося позвоночника мне запрещали, но я был уверен, что чем быстрее вернусь в привычное русло, тем скорее все пройдет. И вызов Сечина оказался очень кстати!
          — Не надоело симулировать, капитан? — осведомился генерал.
          — Я просил меня выписать! Не отпускают пока… — обиженно высказал я абсолютную правду.
          Шеренга стаканов с остатками остывшего чая на длинном столе говорила о том, что здесь, в «мозговом тресте», только что закончилось совещание. Сейчас, правда, кроме самого Сечина, чай допивал лишь полковник Кровавых. Генерал недовольно осмотрел меня с головы до ног, словно я нарушил Устав, позволив себе выздоравливать так медленно.
          — Да ты садись, садись, капитан. И слушай. Наметилась у нас тут одна… кхем… компания. И мне почему-то кажется, что ты захочешь в ней поучаствовать. Но я не уверен на счет твоего самочувствия. Дорога длинная. Осилишь ли?
          Генерал вопросительно уставился на меня, и я немного растерялся. Откуда мне знать, осилю я или нет, если даже не знаю, о чем идет речь?
          — Я постараюсь, — с запинкой ответил я, размышляя, что это за компания такая, что меня непременно заинтересует.
          — Когда-то Хранители Империи воевали с демонами, — задумчиво произнес Сечин, и у меня сложилось впечатление, что он тщательно взвешивает свои слова. — И я думаю, нам еще придется вспомнить о своем предназначении.
          Жгут Кровавых громко фыркнул, и генерал повернулся к нему.
          — Ты не согласен?
          — С демонами покончено раз и навсегда! — уверенно ответил тот. — Мой отец был одним из тех, кто пал смертью храбрых во время Великого Астрального Похода. А теперь меня пытаются убедить, что он погиб напрасно? Дудки! Не верю!
          Он надулся и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку стула, отчаянно скрипнувшую под его весом.
          — Так или иначе, мы должны заняться проблемой культистов-демонопоклонников. Тем более, что… скажем так, это уже не первый сигнал, — продолжил Сечин и вновь обратился ко мне. — У одного из Мест Силы на востоке Историки видели каких-то странных и подозрительных типов.
          — Демонопоклонники?
          — Думаю, да. Хуже всего, если эти гаденыши опять проведут свой ритуал и испоганят еще один источник святой магии. Этому нужно помешать!
          Я молчал. Желание генерала именно меня отправить туда, где предположительно могут обнаружиться демоны, вполне объяснимо, если они и вправду проявляют ко мне какой-то нездоровый интерес. Но почему это должно понравиться мне? Нет, я не отказывался, но…
          — Это место наши ребята называют «джунская мясорубка».
          — Название себя уже не оправдывает, — вставил полковник Кровавых.
          — Тоже верно. Это Джунский бастион, когда-то самый напряженный участок фронта, ныне занятый Историками. Там находится древний артефакт джунов… Что, капитан, уже заинтересовался? — Сечин усмехнулся и допил остатки холодного чая вместе с заваркой.
          — На этот артефакт зарятся и наши ученые, и маги Лиги, — добавил полковник. — Еще бы! Он и по сей день находится в рабочем состоянии и держит в подчинении джунских големов.
          — Стоило кому-то захватить артефакт и начать подготавливать к транспортировке в свой лагерь, другая сторона мобилизовывала все силы и… — генерал устало махнул рукой. — Так и плясали мы с Лигой вокруг этого артефакта: то он наш, то он их. Историки поначалу близко не подходили, боялись вмешиваться. Но потом все же положили этой свистопляске конец. Пришли вместе с наемниками и устаканились там. Мы, конечно, могли бы и им по щам надавать, но ссориться пока с ними нельзя. Лига тоже корчит дружелюбную мину. Так и живем.
          В моей голове уже закрутились картинки с оживающими каменными роботами в Лаборатории номер тринадцать. Я видел джунских големов, и видел, как они изгнали демона! Может быть, конечно, он, покинув свою капсулу, исчез бы и без их помощи, ведь считается, что демоны не могут долго пребывать вне астрала. Но атаковали они его все равно весьма эффективно! После того случая меня начала волновать тайна гибели великого народа, она отчего-то казалась мне очень важной, и я не собирался давить голос своей интуиции. Интереса к джунам я не скрывал, и, конечно, Сечин был прав на сто процентов, говоря, что я захочу поучаствовать в компании, связанной с их артефактом.
          — Мы пошлем к Джунскому бастиону несколько своих патрульных групп на поиски демонопоклонников, Историки дали на это добро.
          — А Лига, случаем, не пошлет туда свой патруль с той же целью? — задал я резонный вопрос.
          — Момент щекотливый, — согласился Сечин. — Формально территория нейтральная, но столкнуться лицом к лицу с Лигой и изобразить миролюбие… перспектива так себе. Наши дипломаты уточнили у Историков этот нюанс. Лига пока занята поисками культистов на Пепельном берегу, так что Джунский бастион придется шерстить нам. Надеюсь, лигийцам хватит ума не показываться. Пока там находятся Историки, артефакт нам все равно не светит.
          Я кивнул. Патрулирование территории вокруг Джунского бастиона с целью поиска культистов-демонопоклонников — задача вроде бы несложная. Правда, я не был уверен, что смогу долго сидеть в седле, а если еще и заросли там настолько густые, что придется идти пешком, то моему не до конца оправившемуся организму придется совсем уж несладко. Но отказаться от этой вылазки… да ни за что!!! Даже если мне придется тащиться ползком!
          — Но ты патрулировать, понятное дело, ничего не будешь, — бухнул вдруг Сечин. — Главврач наденет на меня смирительную рубашку, если я буду отпускать солдат в таком состоянии. Твоя задача будет другая. Ты, как я понял, неплохо поладил с Историками в Ускуле?
          — Мне интересен предмет их исследований, — просто ответил я.
          — Да уж… Помню, один раз я беседовал с представителем Историков — Виссарионом Архивиным. Как он начал объяснять про особенности джунской архитектуры, так я сразу и заснул. Общаться с этими занудами никому не пожелаешь. Но если тебе интересно, то… Там недалеко от Джунского бастиона, в руинах Митклан, расположен большой лагерь Историков и мне нужно, чтобы ты кое с кем наладил контакт. Видишь ли какое дело, Председатель Совета Ученых Советов НИИ МАНАНАЗЭМ Нефер Ур желает посетить Пирамиду Тэпа в центре аллода. Думаю, тебе не надо объяснять, кто это такой?
          Конечно, не надо. Великий маг Зэм, которого считают едва ли не вторым лицом в Империи после Яскера! Рысина, правда, могла бы с этим поспорить, но тем не менее. Нефер Ур — самое высшее звено в ученой иерархии восставших, добившийся для своего народа свободы и равноправия. Наверное, в глазах всех Зэм он был также богоподобен, как Незеб для хадаганцев.
          Я знал, что Нефер Ур здесь, на Святой Земле, но в центральном лагере Империи он не появлялся ни разу за все то продолжительное время, что я тут находился. Он был у Историков, возле Пирамиды Тэпа, вел какие-то свои недоступные простым смертным дела.
          — Доступ в Пирамиду контролирует группа Историков, — продолжил Сечин. — Нам потребуется получить разрешения ее руководителей, чем мы сейчас спешно занимаемся. Один из Историков, археолог Номарх Субус-Талтал, работает в руинах Миктлан. Официальное обращение к нему уже составлено, и я хочу, чтобы именно ты его передал. Задачу понял?
          — Так точно!
          — Тогда свободен.
          Я вышел на улицу воодушевленный, если не сказать — радостный. Перспектива удрать из госпиталя взбодрила, да и снова посмотреть на джунских големов — на этот раз более внимательно! — тоже хотелось, ведь тогда, в тринадцатой лаборатории, мне было совсем не до этого.
          Наши патрули отбывали к Джунскому бастиону через два дня. Лекари, мягко говоря, не были довольны, что я тоже туда собрался вопреки назначенному мне лечению. Главврач посулил мне полный паралич за такое пренебрежительное отношение к его диагнозу, но штамп о выписке все-таки нехотя поставил.
          Мои мысли все время крутились то вокруг демонопоклонников, то вокруг Пирамиды, в которую так мечтал попасть Нефер Ур. Она находилась в центре Асээ-Тэпх, но увидеть ее мне пока еще не довелось. Там свои порядки установили Историки, не желающие видеть военных вблизи столь важного исторического объекта. Важного вдвойне!
          Во-первых, именно здесь, как утверждали ученые, много веков назад Тэп заразился своей же чумой, что когда-то и убила народ Зэм, ныне, правда, уже восставший из мертвых. На этом моменте канва моих размышлений сворачивала в неприятные воспоминания о НИИ МАНАНАЗЭМ. Действительно ли я стал свидетелем возрождения этого величайшего мага древности? Как же его последователи сумели прокрасться в Пирамиду посреди Асээ-Тэпх мимо Империи, мимо Лиги, и самое главное — мимо Историков, и выкрасть Искру Тэпа? И где он теперь, что с ним?
          Вторая причина, из-за которой именно эта Пирамида оказалась на стыке интересов двух держав, казалась гораздо важнее. Она захватила Искру одного из трех Святых Триединой Церкви — Великого Мага Тенсеса! Правитель Лиги, погибший в Ночь Астральных Порталов, и даровавший миру магию Света…
          — Ник, ты меня слушаешь?
          — Прости, что? — очнулся я от своих размышлений, вдруг осознав, что Влада давно мне что-то с упоением рассказывает.
          — Я говорила, как было бы здорово, если б Историки, которые ведут раскопки поселений джунов на Святой Земле, нашли древнюю хадаганскую утварь, предметы быта и прочую ерунду! Тогда мы смогли бы заявить, что аллод раньше принадлежал Хадагану, что наши предки пришли на эти земли после гибели народа Зэм… Может, выписать какие-нибудь древние экспонаты из национального музея на Игше? И… не знаю… подбросить на раскопки! Историкам тогда придется признать Святую Землю законной собственностью Империи… Ты опять не слушаешь!
          — Нет, я слушаю! — снова включился я.
          — Ну ладно, это была дурацкая идея. Экспонаты мне никто не даст, да и Историки нас раскусят… Ник, о чем ты все время думаешь? Ты как будто… не здесь. Все-таки тебя рано выписали!
          — Со мной все в порядке. Просто думал о задании.
          — Когда вы отправляетесь?
          — Завтра утром. А вечером уже будем у СКЮБа.
          — Понятно. Тогда… тебе стоит отдохнуть.
          Я открыл рот, но сказать она мне ничего не дала, кивком указав на кого-то за моей спиной.
          — Кажется, тебя друзья уже ждут. Пока.
          Обернувшись, я увидел Кузьму, Михаила, Лба, Лизу и Матрену, замерших неподалеку в ожидании конца моего диалога с Владой, а когда снова повернулся к ней, та уже удалялась от меня быстрыми, широкими шагами. Вот и поговорили. А я ведь собирался продолжить наш так неудачно прерванный генералом и главврачом разговор в госпитале!
          — Молодец, Ник, в правильном направлении двигаешься, — буркнул я себе под нос. — Девушка делится с тобой своими идеями, а ты витаешь неизвестно где…
          — Никита! — громко объявила Матрена, когда я подошел. — Как лекарь, я тебе официально заявляю, что ты должен еще находиться госпитале! Ты не выдержишь такого долгого похода, это просто безобразие!
          — Ну ты же будешь рядом, — примирительно улыбнулся я.
          Впечатления, однако, это на нее не произвело никакого. Она продолжала возмущаться и на следующее утро, когда мы отправились в путь, и всю дорогу до складского комплекса «Южный берег», сокращенно — СКЮБ. Туда мы направлялись за новым оружием, провиантом и амуницией, а везли на хранение недавно прибывшие с Игша экспериментальные ядра для катапульт.
          Складской комплекс выглядел как… складской комплекс. Унылые ангары со множеством сторожевых вышек вокруг и большим количеством охраны. Здесь же имелось свое Место Силы, а больше ничего примечательного и не было. На территорию нас пропустили без проволочек, и там мы неожиданно обнаружили свободных торговцев! И это на одном из важнейших стратегических объектов! Вглубь, правда, они не заходили, но даже их нахождение у КПП вызвало у меня ступор.
          — Кто победит в войне, меня не волнует: по-любому у меня договоры и с Империей, и с Лигой. Товары-то всем нужны! — орк плутоватого вида тряс бумажками перед лицом начальника склада, который всем своим видом показывал, что еще немного, и его терпение лопнет. — Меня ваши уже сто раз обыскали на предмет листовок. А я что? Я не возмущаюсь. Издержки профессии… На Святой Земле предприимчивый торговец может состояние сделать. У меня планы широкие, я здесь разбогатею, а там уж недалеко и до… э-э, неважно.
          — Хватит морочить мне голову! Мы не будем покупать клыки мантикоры, я же сказал! Такой зверь здесь водится в изобилии, бери — не хочу!
          — Да елки-моталки, его же еще поймать надо…
          — Если вы сейчас же не покинете территорию, мы будем вынуждены применить силу!
          — Ладно, ладно. Чего нервничать сразу… Такими темпами я еще не скоро попаду в… неважно куда.
          Охая и кряхтя, орк недовольно затопал прочь с охраняемой территории. Зав склада строго проводил его глазами, а затем вперил не менее суровый взгляд в оставшуюся стоять орчиху — тоже, по всей видимости, представительницу свободных торговцев.
          — Я на сверхприбыль не замахиваюсь! — тут же открестилась та. — Это Фунт у нас мечтатель, а я трезво смотрю на жизнь! Нужно деньжонок подзаработать и валить, пока не началась тут настоящая заварушка…
          — Империю ваши заботы не волнуют. Что у вас за товар?
          — Я на Святую Землю черепашьи яйца привезла — думала разбогатеть на деликатесе…
          — Не интересует, черепах здесь своих хватает.
          — Вот невезуха! А броня панцирников? У военных на нее спрос большой, да и гражданские организации проявляют интерес. А главное — хранить броню можно долго, не испортится! Эта броня просто нарасхват, — принялась нахваливать торговка, но начальник склада ее прервал, кивком головы подозвав своих подчиненных.
          Они еще долго разбирались с торговкой, потом началась долгая и нудная процедура приемки принесенных нами ядер и выдачи нового оружия и амуниции, сопровождавшаяся заполнением огромной кучи бумаг. Бюрократия преследовала Империю даже на войне. К счастью, меня и моей группы все это мало касалось, и мы слонялись по территории без дела. Мне захотелось узнать, почему сюда пускают торговцев и давно ли Империя ведет с ними дела.
          — С оружием у нас обозначился дефицит, — поделились информацией местные. — Дошло до того, что некоторые несознательные солдаты утверждают, что мы придерживаем на складе лучшие клинки для элитных частей. Кретины! Последний транспорт с оружием с Игша, сами знаете, был атакован кораблем Лиги и уничтожен вместе с грузом. Отсюда и нехватка! Пришлось даже к торговцам обратиться. Закупаемся время от времени. Лига, кстати, тоже не брезгует, у торговцев ведь неплохие образцы бывают!
          Рассказывающая это орчиха с тоской поглядела на нас, и стало понятно, что свое нахождение на складе она воспринимает не иначе, как ссылку.
          — А вы в Джунский бастион направляетесь? Шумное раньше место было. Да и сейчас тоже!
          — Почему? — удивился я. — Там ведь Историки теперь.
          — Дело не в ополченцах Лиги, нет. Гиены, чтоб их разорвало! Было дело, обгладывали тела павших воинов так, что те восставали из мертвых без рук и без ног. Если вообще воскресали после этих хищниц…
          Позже выяснилось, что слова ее не были напраслиной. После СКЮБа на всем пути до Джунского бастиона гиены сопровождали нас как почетный караул. Они не нападали, но их мерзкое «хихиканье», доносившееся со всех сторон, раздражало всех. Несколько раз нам попадались и мантикоры. По ночам мы жгли костры, которые отпугивали хищников не хуже любой магии, а днем старались идти как можно ближе друг к другу и не отставать — не было сомнений, что гиены нападут на зазевавшегося и отставшего «туриста».
          У меня ныла спина, потому что я не соблюдал положенный мне лежачий режим, но через некоторое время боль стала такой привычной, что я перестал обращать на нее внимание. А может, это Матрена понемногу наколдовывала свои лекарские штучки, чтобы я не вывалился из седла, — краем глаза я иной раз замечал возле себя золотистое мерцание. Так или иначе, до места назначения я добрался в относительном здравии. Было жарко, влажно, но отсутствие болота под ногами не могло не радовать, теперь я понимал, как же, оказывается, здорово ходить по сухой, твердой поверхности!
          Но самое главное, что будило во мне горячий энтузиазм, заставляя позабыть обо всем остальном, это сам Джунский бастион! Я с горящими от азарта глазами разглядывал древние строения джунов возле уже знакомого постамента — Места Силы. Верхушки испещренных рисунками и иероглифами каменных стел были разрушены, поэтому узнать их реальную высоту не представлялось возможным. Повсюду виднелись давно поросшие травой и лианами обломки каких-то неизвестных конструкций, вокруг которых суетились Историки. И особое их внимание было сосредоточенно на удивительно хорошо сохранившихся големах. Именно к ним я устремился в первую очередь, но близко подойти никому не разрешали. Впрочем, я и так уже понял, что если между этими големами и теми, что я видел в Лаборатории номер тринадцать, и есть отличия, то они очень незначительны. Те же квадратные каменные силуэты, в неподвижном состоянии похожие на обезглавленные статуи людей. Но стоило одному из ученых привести в действие скрытый механизм, как големы засветились изнутри голубым светом и зашевелились. 
          Наблюдать за их слаженными, почти синхронными движениями было интересно, и все присутствующие невольно засмотрелись на это зрелище, остановившись и открыв рты. И я в том числе! Големы бодро маршировали, затем вдруг замирали, разворачивались и начинали двигаться в обратном направлении. Ученые, осторожно водившие руками по древней плите, которая по всей видимости, служила неким пультом управления, внимательно следили за происходящим, записывали свои манипуляции и реакцию каменной армии. Удивительно, как в этих каменюках столько лет держалась магия! Они походили бы на гигантские управляемые игрушки, если б я не знал их истинную мощь.
          — Отойдите, отойдите, не мешайтесь! Здесь проводится эксперимент!
          — Простите, я ищу Номарха Субус-Талтала.
          Историк недовольно уставился на меня, будто не сразу понял, о чем его спрашивают, но потом неопределенно махнул рукой куда-то в гущу леса.
          — Номарх Субус-Талтал на руинах Миктлан, — сообщил он, стараясь оттеснить меня подальше от големов и стел, будто заподозрил во мне вандала.
          Уходить от Джунского бастиона не очень хотелось, я бы с большим удовольствием еще понаблюдал за големами, но послание от Нефера Ура, которое нужно было вручить как можно скорее, не оставляло выбора. Пока остальные пытались выяснить, где и когда конкретно культисты-демонопоклонники давали о себе знать и в каком направлении теперь их искать, я, вздохнув, поплелся к своему дрейку. Ходить одному через опасные джунгли категорически не рекомендовалось, и поэтому со мной отправились Орел и Матрена. Лоб, Михаил и Лиза остались с основным отрядом, чтобы тоже принять участие в поисках. Прочесывать лес скорее всего придется не один день, но если ответ от Историка для Нефера Ура будет получен быстро, то я со своей группой вернусь в центральный лагерь раньше других.
          Моя печаль по поводу столь короткого пребывания в Джунском бастионе развеялась быстро, потому что в руинах Митклан тоже оказалось интересно! Здесь древние сооружения сохранились гораздо лучше, чем в других местах Асээ-Тэпх, и хотя часть из них была затоплена водой, а от множества магических заклинаний в округе развелись элементали, я все равно с упоением вертел головой во все стороны, разглядывая раскрошившиеся стены, странные постаменты, высокие ступени, статуи, похожие на… хм… драконов? Благодаря стараниям археологов, территория была очищена от зарослей, а то, что вросло в землю, бережно извлечено на свет, и теперь я как никогда остро ощутил, что действительно хожу по настоящему джунскому городу!
          Номарха Субуса-Талтала я застал крутящимся возле необычного сооружения, похожего на большую прямоугольную яму, затопленную водой. Таким ям было несколько, и Историк глядел на них с весьма озадаченным видом.
          — Вы здесь зачем? Повоевать или по какой другой надобности? — грубовато спросил он, скользнув взглядом по моей форме, и снова уставился на развалины.
          — У меня есть послание для вас от Нефера Ура. Это ученый Империи…
          — Я знаю, кто это. Полагаю, он хочет попасть в Пирамиду Тэпа? Что-то в последнее время слишком много желающих. Причем как со стороны Империи, так и со стороны Лиги…
          — Простите?
          — Давайте сюда свое послание, я посмотрю, когда у меня будет время.
          Я протянул ему письмо и, кивнув на яму, спросил:
          — Что это такое?
          — Это — непочатый край для Историка, вот что. В древности эти руины назывались «Миктлан».
          — В переводе с джунского означает «Земля мертвых», — не преминул блеснуть я знаниями, почерпнутыми в одной из прочитанных книг во время вынужденного пребывания в госпитале.
          Номарх Субус-Талтал удивленно обернулся, и на этот раз его взгляд задержался на мне немного дольше.
          — Верно. «Земля мертвых», — кивнул он удовлетворенно. — И похоже, не напрасно: видите эти каменные колодцы? Они полны костей. Но для чего эти колодцы были предназначены, пока не ясно. Особенно меня смущают ржавые цепи по краям. Кажется, что они предназначались для очень больших существ. Но кого же джуны могли здесь держать? Вот вопрос!
          — А кости… э-э-э… человеческие?
          — В основном да, но… Мы обнаружили останки какого-то существа. Явно не человека, и даже не человекоподобного. Очень большое, странное существо…
          Я невольно обернулся и посмотрел на обелиск, находившийся неподалеку. Определенно он напоминал дракона.
          — Мы сделали множество открытий, подтверждающих войну джунов с драконами, — медленно проговорил Историк, проследив за моим взглядом и задумчиво уставившись на статую. — Но одно дело — воевать, и совсем другое — держать на цепи. Тут есть над чем подумать…
          Я тоже крепко задумался. Джуны воевали с демонами, джуны воевали с драконами… воинственная, однако, была раса. Но кто же стал их главным врагом, что стер их с лица Сарнаута в мгновенье ока?
          Номарх Субус-Талтал побрел вдоль древних строений, погруженный в свои мысли, а я остался стоять на краю затопленного колодца, кишащего водными элементалями.
          — Опасные твари, — пробормотал я сам себе, невольно поморщившись.
          — Опасные, но полезные.
          В тяжелых, необычных доспехах, наверное, было очень жарко, но стоящий неподалеку мужчина явно не испытывал дискомфорта по этому поводу. Он поднял взгляд от колодца и, посмотрев на меня, продолжил:
          — Элементали — бездонный кладезь различных магических ингредиентов! Надо только знать, что ищешь.
          — Кто вы?
          — Никогда не доводилось видеть Охотника на демонов?
          — Доводилось. Один раз.
          — Что ж, мы не жалуем аллоды Лиги и Империи. А они не жалуют нас.
          — Но вы же каниец, — ляпнул я наобум и не промахнулся.
          — Верно. Но у себя на Фороксе я не был уже тридцать лет. Мне не будут рады в родной деревне. Для них я чуждый, странный. И уже «нелюдь», как о том вещают священники. Разве имперская Церковь считает по-другому?
          — Я не знаю. Не слышал, чтобы наша Церковь вообще что-то о вас говорила. А почему вас так называют?
          — Думают, что мы изменили свою природу настолько, что перестали быть людьми. Так что ты рискуешь, разговаривая со мной! Вдруг тебя за это отлучат от Церкви, а? Ха-ха!..
          — Как это — перестали быть людьми? — оторопел я.
          — Да чушь все это! Не слушай этих святош, что хотят объявить нас вне закона. Я такой же, как раньше. Просто более сильный, ловкий и умелый! Так и надо, когда сражаешься с демонами.
          — А с кем вы сражаетесь здесь? — после паузы спросил я.
          Охотник снова перевел задумчивый взгляд в колодец, и веселость его исчезла без следа.
          — Странные дела происходят в последнее время. Что-то в мире меняется, — тихо произнес он. — И боюсь, что не в лучшую сторону.
          Больше он ничего не добавил, и диалог сам собой сошел на нет. С невеселыми мыслями я поплелся искать Матрену и Орла. Они сидели на окраине лагеря Историков, и синхронно подскочили с места, завидев меня.
          — Ну что, передал?
          — Передал. Теперь будем ждать ответа.
          — И как долго? — наморщил лоб Кузьма. Было видно, что развалины Миктлан наводили на него тоску, и ему хотелось поскорее убраться из этого «непочатого края для Историка».
          — Понятия не имею, но возможно, что долго. Кажется, Субус-Талтал не горит желанием давать добро.
          Я ошибся. Не прошло и часа, как возле того места, где я разговаривал с Историком, поднялась какая-то суета. Мы переглянулись с Матреной и Орлом.
          — Ну иди, узнай, что за шум и почему никто не дерется, — произнес он.
          Как выяснилось, драться никто и не собирался. Наоборот, Историками овладело радостное предвкушение: со дна одного из колодцев были извлечены очередные кости, на этот раз точно свидетельствующие о том, что здесь когда-то находились драконы. Номарх Субус-Тантал едва ли не подпрыгивал на месте от восторга.
          — Ах, вы чувствуете это? Зуд исследователя, находящегося на пороге открытия! Джуны пытались приручить драконов, теперь я в этом уверен, но, похоже, у них ничего не вышло.
          — Почему? — встрял я.
          — В один прекрасный день драконы порвали цепи и вырвались на свободу. Много джунов погибло тогда. И теперь мы знаем, что это не сказка и не легенда! Это настоящая история! Вот все и стало на свои места! Ох, руки дрожат… Надо успокоиться!
          — А как насчет разрешения? — нагло поинтересовался я, рассчитывая на хорошее настроение Историка.
          — Какого разрешения? Ах, разрешения! — Субус-Талтал вытащил из кармана письмо, которое даже не открывал, и, почти не глядя на текст, подписал и вернул мне. — То Нефер Ур, то Воисвет… всем нужна Пирамида! Вот, держите мое согласие. И не мешайтесь тут, у меня еще масса дел! История с драконами подтверждается! Ух! Это величайшее открытие…
          Я не знал, кто такой Воисвет, но то, что он тоже обращался к Историку за разрешением, мне не понравилось. Этими мыслями я сразу поделился с Орлом и Матреной.
          — Мне кажется, это очень важно.
          — Думаешь, лигиец? — спросила Матрена.
          — Уверен. И я не знаю, каков был ответ для него. В любом случае, нужно срочно доложить об этом в штаб!
          — А остальные? Мы не будем их ждать?
          Я задумался. Лоб, Миша и Лиза прочесывают лес вокруг Джунского бастиона в поисках культистов, и неизвестно, как далеко они ушли. Но ждать их возвращения нет времени.
          — Оставим им сообщение, чтобы срочно возвращались в центральный лагерь. Может быть, они еще успеют нас догнать?
          Догнать они нас не успели. Я с такой скоростью несся обратно к южному побережью, будто за нами кто-то гнался. Матрена приходила в ужас от нагрузок, которым подвергалась моя спина, но никакой боли я уже не чувствовал. В центральный лагерь мы прибыли в рекордно короткие сроки.
          Генерал Сечин будто предчувствовал мое появление, а может, ему просто доложили с блокпостов, что я возвращаюсь. Он с сосредоточенным, хмурым лицом и сложенными за спиной руками стоял у края лагеря и, не успел я пройти КПП и слезть с дрейка, бросил короткое:
          — Срочно зайди ко мне, капитан.
          Я поспешил за ним, оставив Старика на Орла и Матрену. Их, по крайней мере, дрейк хоть немного слушался и была вероятность, что они сумеют отвести его в загон. У Сечина находились его правая рука — полковник Кровавых, а также майор Бугайло Беспощадных, что встречал нас с корабля, когда мы только прибыли на Асээ-Тэпх.
          — Ты вовремя, — произнес генерал.
          — Я получил разрешение от Субуса-Талтала и сразу вернулся назад, — тут же отрапортовал я, протягивая разрешение Сечину. — Но историк сказал, что Нефер Ур не единственный, кто обратился к нему с просьбой. Был еще какой-то… Воисвет.
          — Железный? — быстро спросил полковник, переглянувшись с генералом. — Это плохо.
          Сечин забарабанил пальцами по столу, нахмурившись еще сильнее обычного.
          — Как это некстати. Недосуг нам сейчас Пирамидой заниматься, — произнес он и, подняв на меня взгляд, добавил: — Пришла пора освободить Святую Землю от захватчиков. Яскер подписал приказ о переходе к решительным действиям. Мы атакуем позиции Лиги по всем направлениям.
          Сказал он это просто, без пафоса. Но ошарашил меня основательно. Атакуем по всем направлениям? То есть война вышла на финишную прямую и скоро все решится — мы или они?! Я, конечно, предполагал, что рано или поздно это должно было произойти, но все равно новость стала полной неожиданностью. До этого на Асээ-Тэпх велась в основном партизанская война — с засадами, периодическими вылазками в стан врага, порой довольно наглыми, и взаимными тычками от мелкого вредительства, до серьезных, чувствительных диверсий. При мне случился лишь один открытый бой двух армий — на Паучьем Склоне, где обе стороны понесли огромные потери. И вот теперь мы собираемся нанести завершающий удар.
          Удар по всем направлениям!
          — Когда? — только и сумел выдавить я.
          — Когда мы будем к этому готовы. Сейчас идет проработка плана. Лига не должна ничего знать раньше времени. Конечно, рассчитывать на эффект внезапности не приходится — пока мы доберемся до их лагеря, новость разлетится по всем аллодам Сарнаута, но кое-что мы сможем подготовить заранее. Завтра в сторону Лиги выдвинуться несколько наших диверсионных групп. Попытаемся заминировать лигийские сторожевые башни. Если нам удастся их разом ликвидировать в момент наступления, то это почти гарантирует победу при захвате стана Лиги. Кроме того, мы должны сделать схроны ядер на подступах к лигийским форпостам.
          — Тех самых ядер, что вы намедни оттащили в СКЮБ, — вставил полковник Кровавых.
          — Именно, — кивнул генерал. — Их демонстративный перенос на склад и дальнейшая консервация были спектаклем для лигийцев. А теперь наша задача незаметно вытащить их оттуда и разложить в нужных нам местах — поближе к стану Лиги. Это особые, экспериментальные ядра с галлюциногенным газом. Результат ошеломляющий! Стоит врагу вдохнуть пары этого газа — и он перестанет быть преградой на пути победителя. На нашем пути! Неплохой противовес их мистикам, а?
          — Газ вызывает видения различного характера: кому-то грезятся монстры, кому-то — обнаженные девушки… В общем, ополченцам Лиги станет не до войны, хе-хе! — подал голос майор Беспощадных.
          — Товарищ Угрозина, конечно, направила запрос в НИИ на Игше: нам нужны такие же мистики-пропагандисты, как у Лиги! Но безусловно, понадобится время, чтобы их подготовить. А пока мы будем использовать наш чудесный газ. А самая главная наша задача при атаке — это добраться до Мест Силы.
          — Капсулы со скелетами? — догадался я.
          — Ученые изучили открытый тобой феномен. Капсула с костяным стражем, разбитая у источника магии Света, оружие куда более грозное. Не представляю, как ученым Империи удалось взять под контроль свирепого огра. Я слышал, что это вообще был побочный результат каких-то жутких экспериментов… Ну неважно. Это нужно использовать! После Паучьего Склона Лига, конечно, будет ожидать этого и постарается защитить Места Силы возле своих лагерей. Будем думать.
          — Ну, а пока начальство думает, ты со своими ребятами поступаешь в мое распоряжение, — снова заговорил майор Беспощадных. — К западу от Пирамиды обитает племя людоедов. Эти сволочи опасны и непредсказуемы. Когда мы пойдем в наступление на лигийский лагерь, очень не хотелось бы столкнуться с ними. Смекаешь?
          — Зачистка?
          — Ага. Но не думай, что работенка простая. Великий секрет из этого мероприятия мы делать не будем. Периодически мы проводим рейды против живности в джунглях, когда те слишком наглеть начинают, это нормальная практика, так что Лига вряд ли заподозрит, что это подготовка к чему-то большему. Но монстры там будь здоров. Мясники! Даже я офигеваю перед их мощью. Жрут все, что движется! В общем, задача — ликвидировать. Ничто не должно помешать нашим войскам при марш-броске.
          — Понял.
          — Я тебе так скажу… Эти людоеды — как мелкое сито, через которое надо просеивать всю нашу армию. Справился с ними, выполнил задачу — ты на своем месте. Струсил и отказался — вали обратно на Игш крыс по канализации гонять! Так-то!
          Сечин лишь усмехнулся, услышав эту экспрессивную сентенцию майора, но ничего не сказал. С подробным планом зачистки территории от огров-людоедов меня ознакомили отдельно и во всех подробностях. Я вышел на улицу через час, и голова моя шла кругом от полученных новостей, распространяться о которых мне строго настрого было запрещено.
          — Ник, что с тобой? У нас неприятности? — спросила Матрена, разглядывая мое должно быть очень озадаченное лицо.
          — На тебя что, опять Комитет наезжает? — хмуро поинтересовался Орел. — Чего они вечно к тебе цепляются?
          — Нет… нет, — я медленно покачал головой. — Никто ко мне не цепляется. Нужно дождаться возвращения остальных… Завтра мы уходим в рейд на огров… они очень опасны…
          — И все? — уточнил Орел. — Ты из-за этого такой радостный? Тоже мне беда — огры!..
          Больше я ничего не добавил. Хорошо, что хотя бы мои друзья проведут оставшиеся дни перед наступлением в спокойном неведении. Если конечно, спокойствием можно назвать пребывание на Асээ-Тэпх. Но очень скоро мы лишимся даже этого.
     
    Глава 40

    Sign in to follow this  
  • Current Donation Goals

  • Премии и бонусы

    От Allods Team (1-2 тыс. кри) и премиум на аддоны:

    • Журналистам "Вестника Сарнаута" (о чем писать?)
    • Художнику для обоев

    ЛС ВК

  • Categories

  • Upcoming Events

    No upcoming events found
  • Свежие комментарии

    • Представляем выпуск за ноябрь. В фокусе внимания и статей, и видео - обновление 11.0, привнесенные ним изменения и отношение к ним. Также в этом номере аж целых два очень интересных интервью - с геймдизайнером игры и с косплеером. Мы ищем: новостника – для подготовки обзорной статьи по игровым новостям с форума игры репортеров, для дайджеста жизни серверов. Скандалы, интриги, расследования и прочие драмы авторов статей – всё, что в какой-либо степени касается игры авторов видеороликов Премии за каждую статью начисляется премия от Allods Team, размер зависит от статьи, от 1000 кри активному видео-каналу выплачивается 500 кри или знаков заслуг (для Нити) премиум-доступ к аддонам Обои на рабочий стол Над выпуском для вас работали: Текст писали: Агли
      Виктория Харченко
      Ифир
      animationstime
      Kerline
      Shilus
        Видео снимали: Алена Игоревна
      Альмери НБ
      Аренщик
      Британик
      Интоксикация
      Каонаши
      Кекес ВЗ
      Локтан
      МакХэвк
      Милл
      оВалл
      Рпикт
      СемейкаДжей
      Уголок Шууза
      Черек
      ЧетыреСтихии
      Adonis
      Ala Kazam
      APANSOTAK GAMES
      DemЭntoR
      Drozd
      Flevir
      Perri Хотите стать автором? Напишите нам! ЛС ВК
      Просмотреть полную запись
    • Приветствую всех читателей данного онлайн журнала. Сегодня с вами поговорим об обновлении 11.0 (далее хотфикс). Итак, начну, пожалуй, с некоторых нововведений: Поднятие капа до 90 уровня Добавление бесполезных вех в искру (пожалуй, кроме вех на увеличение количества эмблем поединка на 20%) Сюжет. Да, последний раз нам завозили полноценный сюжет аж ещё в обновлении 7.0. Но тут видимо решили отыграться за 4 года… (на самом деле сюжетка оказалась интересно и квесты классные, но если бы не одно «но» - локация из Диких Земель из обновления 5.0 Отсутствие классовых правок. ( В одном из хотфиксов вообще сломали храмовника, благо вскоре оперативно починили) Новые артефакты (ДА-ДА, это старые артефакты, которым подняли количество ресов для Крафта в 2 раза) За победу на Баттлграунде добавили в розыгрыш возможность получить шмотку актуального качества (выпадаемых а астрале) с 90+ % характеристик, что позволяет использовать сразу инсигнии героя с компасов, 6х6 Введён новый Драконий облик 200 уровня, который в последствии апается инсигниями добытых с хранителей. Инсигнии из 10.0 не подходят для апа новых более т.к. там максимальный уровень ДО 150 Убили все профессии, кроме алхимика. Он актуален всегда. Баги, баги и ещё раз баги. До сих пор наблюдаются проблемы с вылетом у некоторых игроков Вот, пожалуй, это одни из нововведений данного хотфикса. Далее с вами перейдем непосредственно к общей характеристике обновления: Добавление нового рейда Да уж. И этот рейд мы ждали целых 3 года после ввода всем надоевшей обсерватории. Взамен мы получили рейд из 4х боссов и раков. К слову, вначале доступно только 2 боса из 4. Так же есть паки перед боссом. Сейчас это просто рейд, который раньше, чем в рыже-салате никто не будет проходить даже первый пак. Танка шотает по 6кк+ урона при имеющемся хп в размере 450-500к хп. Выводы делайте сами. Удаление обсерватории из игры Ранее в анонсе 11.0 было упомянуто что уберут обску, заменят ее новым рейдом. Но на практике оказалось так, что этот старый рейд, которому уже 3 года – его оставили и дали возможность людям фармить части Креста Победы (артефакт), а также шмот актуального слоя, опыт искры и игрушки. Правда надо отдать должное... теперь нормальный режим убийства боссов приравняли к сложному. Разница только лишь в количестве шмота актуального слоя (в нормале 1 шмотка 90+ процентов, в харде 2 шмотки 100/100) и конечно же косты и игрушки. Одевание Систему одевания никак за 4 года не изменили. Все по-старому. Фарми пыль, амальгаму, материалы и крафтим шмот на наковальне. В остальном же – как я уже говорил... теперь есть шанс получить вещь, которая выбивается, а астрале, крафтится через профессию или покупается за эмбриум. Только не сразу после того, как вы выграли, а в каждом розыгрыше есть эта шмотка. За вид брони/спец оружия не беспокойтесь – там эфирная экипировка. Все будет под ваш класс. Не стоит забывать, что шанс появления шмотки в розыгрыше трофеев рандомный, но шмотка будет появляться только в случае выигрыша. Профессии В этом хотфиксе также коснулось изменение и профессий. Теперь становятся неактуальные почти все профессии, кроме алхимии. Конечно, если вы хотите делать молотки на продажу, то можно скачать до 90 уровня кожевника/портного/кузнеца для производства/продажи инструментов для разбития частей экипировки. Но теперь крафт шмоток через профессию стал в разы дороже. Один единственный плюс – алхимия остаётся в актуале и ничего не поменяли. За исключением добавления новой зелки на 42% щит. Артефакты Да, сейчас пойдет самая грустная часть обновы. Сразу скажу для тех, кто решил вернутся в 11.0 после полного слака в 10.0 – слакайте дальше. Ресурсы для создания артов не были изъяты с компенсацией как это было сделано в 10.0 при переходе из 9.0. Плюс в 10.0 с помощью артефакта Грааль Пробуждения и события Турнир Крови забагали себе реальгар и эссенции судьб ( забагали конечно не все, в лиге пару пачек и в итоге у них было 3-4 арта 10 ступени)и исходя из этого на старте у людей уже был хотя бы один 10ый артефакт атаки и ещё 7-8 защитный артефакт. К тому же повезло тем, кто не переводил куски артефактов в пыль сотворения. Лучше бы вайпнули артефакты и все крафтили с нуля. Без ресов просто с нуля. Драконий облик Одевание драконьего облика в целом не поменялось. Также можно будет выбить в новом рейде, купить за реальгар или же получить за 6х6. Получение ДО за 6х6 теперь на прямую от рейтинга. То есть по мимо эмблем поединка теперь добавили новую валюту – Благословение дракона. Начисляется каждый четверг, напрямую зависит от вашего рейтинга (также важно учитывать то, что выдаётся валюта по наибольшему рейтингу), работает это так: у вас накопилось за 6х6 в воскресенье 1500 рейтинга – в четверг вы получите в ценности 1500 благословение дракона. На дошку требуется 2500 – следовательно 1 дошка раз в 2 недели. Ну и само собой требуется 2500 эмблем поединка. Итог Обнова не удалась, за 3 года ничего нового. Никакого контента, нет никаких глобальных переделок классов (а пора бы), нет изменений одевания, нет актуализации астрала. С вводом сюжетки 11.0 на нас видимо решили отыграться со времён обновления 7.0, т.к. дальше никаких глобальных сюжетов не было. В общем решайте сами – врываться вам или нет.
      Просмотреть полную запись
    • Поднимут кап, дадут Улыбку, и понесётся в рай душа... О, нуб, не совершай ошибку, качая перса неспеша!
      Экспа умножится в два раза, На локе квесты вмиг пройдёшь,
      моргнуть и не успеешь глазом, как хай заветный обретёшь!

      И до последнего мгновенья, пока Улыбка включена,
      всё игровое населенье, вся-вся АО-шная страна
      в порыве общем - докачаться - не покладая рук, шуршит,
      все игроки к вершине мчатся, повсюду "Ап!" и "Грац!" звучит...

      Но вот Улыбка завершится, промчится сожалений стон,
      и весь Сарнаут погрузится в тревожный, но здоровый сон.
      Чтобы наутро с силой новой в спокойном ритме погамать,
      и Карты ждать, и ждать Обновы, и новую Улыбку ждать!

      Ведь твиновод заядлый каждый
      Улыбочной исполнен жаждой )))
      Просмотреть полную запись
    • Приветствую всех в статье повествующей о жизни сервера Нить Судьбы в ноябре. Сразу сделаю оговорку на описываемый временной период, а именно только на 2 последние недели месяца, что связано с возвращением автора из слака. Для начала обсудим общее состояние сервера после установки обновления 11.0 «Душа Тьмы». На удивление для меня и многих других игроков сервера общий онлайн увеличился. Так же можно заметить значительно возросший интерес игроков к случайным сражениям, теперь попасть туда можно с обеда и до часа ночи, в то время как в 10.2 раньше 17-18 часов попасть на БГ было практически невозможно. Так же большинство активностей с автосбором стали посещаться куда активнее. Далее проанализируем ситуацию с рейтинговыми поединками. Как известно 3х3 не пользовались большой популярностью на подписочном сервере, однако сейчас можно заметить действительно возросший интерес сообщества к данной активности, что не может не радовать. Однако до популярности 6х6 «трёшкам» ещё далеко. Важным изменением обновления стало введение новой валюты для покупки Драконьего Облика, выдающейся каждый четверг в соответствии с максимальным рейтингом поединков. Тем самым разработчики попытались избавиться от засилья слакеров в поединках. Отчасти это им удалось, отчасти нет. Действительно, соотношение слакеров к не слакерам изменилось в сторону последних, однако это же, благодаря «прекрасно» работающей системе рейтингового подбора, увеличило среднее время ожидания для тех, кто решил всё-таки поднимать свой рейтинг. В итоге сильные пати пришли к оптимальной стратегии – спускаетесь на 600-800 рейтинга, сражаетесь до 1300 и далее сливаете. Повторять пока не надоест, как говорится. На чемпионском доминионе главным образом ни в мете, ни в распределении сил ничего не меняется уже половину года. Южный Парк выигрывает у всех кроме ЗО, ЗО стабильно выигрывает у всех кроме нескольких групп ЮПа. Расписывать как ранее список гильдий за каждую фракцию смысла не вижу, так как ничего не поменялось со времён прошлых дайджестов. Могу только отметить появление на арене гильдии Айронболлз, которая весь десятый сезон находилась в забвении. Гильдия делит места с третьего по пятое вместе с Ревенжерс и Триумвиратом. Сильного изменения баланса сил, как когда-то появление Сюрреала в 10.1, её появление не привнесло. В отношении меты сервера, сейчас основным сетапом для 6х6 и ЧД является инженер, некромант, жрец, воин, шаман и лучник. В целом группы находятся в ожидании ребаланса классов и уже готовы выкупать души. Ниже прилагаю таблицу доминиона по состоянию на 02.12.2019:
      Просмотреть полную запись
    • С наступлением похолоданий каждый герой и героиня всё чаще задумываются про уютный шарф, тёплый плед и горячий чай. Но подвиги не станут ждать наступления весны, а убегать в теплые края – вариант довольно расточительный. "Что же делать?" спросите вы меня. Ну же, спрашивайте. 
      А вот что. Предлагаем варианты пошива нарядов от Сарнаутских модельеров. Десять согревающих вариаций, которые пригодятся в лютый мороз, но при этом каждая барышня в них будет выглядеть и красиво, и недурно, и утеплённо. Поехали!
        10. Плагатская разбойница Образ занимает последнее место в силу одной маленькой детали – наряд имеет уж очень открытый бюст. Или, как говорила моя бабушка: душа голая. С таким и заболеть можно быстро. Но если у вас есть симпатичный шарф или накидка, то можно всю эту срамоту срочно прикрыть. Поэтому в не очень прохладный день такая вариация будет весьма уместной. А вот если вы собрались прыгать по сугробам – стоит подыскать наряд потеплее и защищеннее. 
      Вполне подходит для повседневной носки, а если вы любитель меха – ваши капризы будут удовлетворены сполна, потому как именно меха тут не мало.  9. Изыскательница Наряд, который можно приобрести у интендантов Изыскателей, будет неплохо смотреться хоть на орчихах, хоть на эльфийках. Да, не слишком броско, почти нет стразов и ярких вставок, но вполне себе практичный фасон и, самое главное, тепло и уютно. Да и по цене весьма доступно. При том вещь продаётся под заказ, мастера шьют по вашим индивидуальным меркам. Поэтому, не волнуйтесь, плесенью и котами пахнуть не будет, как могло бы показаться на первый взгляд. А симпатичный капюшон защитит вас в случае снегопада или сильного ветра. Плюс в комплекте идёт небольшой термос, который удобно брать в путешествие и крепить на поясе костюма. 8. Капитанская дочь Наряд весьма на любителя, потому как от лютого мороза вас вряд ли спасёт, но в холода замёрзнуть не даст за счёт волшебных наплечников – они устроены таким образом, что, не обжигая своего носителя, могут вас согреть. Такой вот не стандартный подход к фразе "мне нужен тёплый костюм на зиму". А самое главное – не лезть в задумку и не стараться "поддать огоньку" самостоятельно – кто знает, какая магия там размещается. 
      Симпатичный камзол и яркая шляпа создадут неординарный, а то и устрашающий образ. А специальный воротник станет полезным в случае промозглого ветра – риск подхватить простуду значительно ниже, нежели вы будете прогуливаться в весенних платьицах и лёгких костюмах. 7. Неугомонная партизанка  Костюм из прежних версий игры можно было добыть охотясь на опасных существ Диких Земель. Очень тёплый, мягкий и полезный даже в лютый мороз – шикарная шапка защитит вас даже от удара, только не сильного. 
      А накидку, в случае чего, можно подарить бабушке в качестве коврика в гостиную.
      Украшен костюм по последним пискам моды – вставки из материала Архитекторов, яркие орнаменты и много-много меха. Да и достать его в наше время не составит труда – очень часто его могут вам подарить или отдать за бесценок те же игроки, которым он попадётся в качестве награды за подвиги.  6. Опасная друидка Образ сочетает в себе моду, уют и угрозу – тончайшая работа с различными вставками из металла и мехов от орочьих мастеров. Только вот шляпа может принести немного дискомфорта из-за ограниченного обзора, но при этом очень подойдёт тем, кто не совсем хочет общаться с окружающими. 
      Наколенники очень подойдут на случай похода с друзьями на ледяной каток – теперь ваши коленки будут целее, а приземление будет не столь дискомфортным. Да и наступать вам на ноги теперь у многих отпадёт желание – дизайнерское решение добавить на обувь когти, видимо, было очень обоснованно на личном опыте.  5. Коварный следопыт Основа образа – такая модная вот уже долгое время и такая милая шапка с ушками. Во всём остальном костюм без особых неординарностей: довольно симпатичная приталенная меховая куртка, утеплённые штаны и защищённые наколенниками коленки. Можно подобрать по своему вкусу наплечник и плащ и ваш образ станет с некой изюминкой.
      Талантливые мастера из народа прайденов постарались совместить современный стиль с удобством носки. Ведь вам же предстоит ещё не раз спасать мир от всяческих тёмных тварей и монстров, жаждущих крови невиновных. Поэтому смело отправляйтесь вперёд к приключениям. 4. Полярная звезда  Даже если вы против славы – смиритесь, так как надев данный наряд вы станете самой настоящей звездой, а мир вокруг необычайно преобразится. Костюм довольно яркий, но выполнен из прочных материалов и содержит яркие вставки с орнаментом, что будет выделять вас из всеобщей толпы, облачённой в пуховики и комбинезоны. Штаны утеплены на случай частых снегопадов или снежных непроходимых тропинок, а красивые перчатки согреют ваши пальцы и помогут слепить не только снеговика, но и различные фигурки из снега. 
      Отдельно хотелось бы рассказать о шапке, которая украшена самой настоящей "звездой во лбу", но это лучше увидеть воочию.  3. Меховая скромница  Необычайно простая, но такая яркая и симпатичная меховая тужурка в тандеме с меховыми наушниками создадут вам образ того непередаваемо особенного, предновогоднего настроения, тепла и приближающихся празднеств. Бонусом будет симпатичное наплечное украшение, которое не позволит скучать ни вам, ни окружающим. 
      И хоть наряд не содержит каких-то особых защит, вставок из черепов и костей – он несёт волшебство праздников. Но лучше, конечно, совместить его с тёплой накидкой или плащиком, потому как волшебство волшебством, а почки отморозить не очень то и хотелось бы. 
      2. Снегурочка "Нежная, но яркая" – если вы хотели именно это услышать от окружающих, то красный новогодний костюм вам подходит идеально. Так и кажется, что вот-вот зазвучат бубенцы и где-то из лесу выедет тройка лошадей, запряжённая в огромнейшие сани, которыми управляет самый настоящий Дед Мороз. И будут подарки, будет веселье, будет много волшебства. 
      Правда, есть и минус – очень часто народу надоедает праздник "24 на 7", так что данный наряд стоит время от времени переодевать на что-то менее броское. Да и всё же ноги слегка мерзнут, поэтому без горячительного не обойтись. 1. Очень Влиятельный следопыт Даже если вы повариха или портниха, которые, кроме своего ремесла, довольно мало видели в мире – данный наряд позволит вас преобразить до неузнаваемости. Всё тот же тренд "ушек" на головном уборе, но более изысканный, очень уместные меховые вставки на куртке, которая дополнительно украшена перьями и узорами, а так же яркие наплечники – вот он, образ бывалого героя, влиятельного, известного и бесстрашного. Пусть даже это будет лишь маска, но всем же иногда хочется окунуться в небольшую сказку, где главным героем повествования выступаем мы сами. Особенно – в канун праздников. Спасибо за внимание!
      Просмотреть полную запись
  • Изображения

  • Recently updated

  • Официальные новости