• Stories

    Sign in to follow this  

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    К ОГЛАВЛЕНИЮ
    Глава 47. Знакомство на Ржавых руинах
          Почему-то мне казалось, что на Медвежьей Поляне должно что-то измениться, но лагерь торговцев был все таким же суматошным и шумным. Разве что военных поубавилось. Я быстро пробежал глазами переданный мне Номархом Усеркафом приказ полковника Жгута Кровавых возвращаться в свое расположение на Асээ-Тэпх. До нас не долетало никаких новостей о том, что происходит у Пирамиды Тэпа, но это и к лучшему, потому что если бы случилось что-то плохое, мы бы сразу узнали. Вероятно, до открытого столкновения все же не дошло, и я рассудил, что Историки никуда не ушли и все еще выступают живым щитом между Империей и Лигой. Может быть, идет какое-то расследование, связанное с незаконным проникновением лигийцев в Пирамиду?
          — Мы должны вернуться на Асээ-Тэпх.
          — Да, я знаю, — кивнул Усеркаф. — Мне сообщили, что вы уходите.
          — Что на счет Плу?
          — Здесь был Барыга со своими наемниками. Они приперли Плу Крохобора к стенке его же склада со Святым оружием и кое-что выяснили. Я в гущу не лез. Так, в сторонке постоял, уши погрел… Нет, Плу не был обманщиком — всего лишь контрабандистом. Его оружие заряжалось силой великих магических артефактов с плато Коба. Это восточная часть аллода. Пираты умело хранили свой секрет. Артефакты обладали невиданной силой, вы, впрочем, сами это видели. Сделка бы состоялась, но тут случилось то, чего никто не ждал, и в первую очередь сам Плу: артефакты полностью утратили магию Света! Но это еще не все. Дальше — хуже. Сейчас они вновь набирают силу.
          — Только на этот раз силу Тьмы, — проговорил я, сопоставив с происходящим слова духа Тенсеса.
          — Откуда вы знаете? — удивился Усеркаф.
          — Интуиция. Продолжайте.
          — Недавние Святые плащи душат своих обладателей, клинки наносят раны… Да, это сила Тьмы.
          — Это обесценило оружие? — уточнил Миша.
          — Что вы, мощь проклятых артефактов нарастает, и они стоят все дороже и дороже! Теперь на плато Коба устремились все окрестные искатели приключений, пираты, дезертиры. Солдаты массово покидают части и тоже бегут туда. Все хотят заработать. Вот такие дела!
          — У Империи там есть ставка?
          — Да, на Рыжем Сырте. Не спрашивайте меня, что это означает, — какой-то местный диалект, наверное. Там базируется полк Булата Праведных. Один из самых разумных орков, что мне встречались.
          Попрощаться с полковником Жукиным не удалось, так как приказ Жгута Кровавых звучал однозначно — возвращаться немедленно. Переночевать решили на Медвежьей Поляне, чтобы рано утром сразу же отправиться на Асээ-Тэпх. У нас оставался последний относительно свободный вечер вдали от родных казарм центрального лагеря. Миша с Лизой даже не стали делать вид, что хотят провести это время в нашей дружной компании, и просто молча ушли. Лоб нацелился на запавший ему в сердце трактирчик в большом шатре, где проходили звериные бои, и зазывал нас с собой, но шум болельщиков меня совсем не манил. Хотелось побыть в тишине и подышать напоследок хвойной прохладой.
          — Как хотите, а я того… угощусь. Кто мне на Асээ-Тэпх еще пива нальет?
          Проводив его взглядом, я вопросительно посмотрел на Орла, но тот, сообщив, что у него другие планы, о которых он, правда, распространяться не стал, тоже ретировался, и рядом осталась только Матрена.
          — Посидишь со мной? — спросил я, обрадованный, что не все разбежались по своим делам кто-куда.
          — М-м-м… ну вообще-то… — растерялась она. — Может, ты просто поспишь, Никита? Ты выглядишь уставшим. Как лекарь, я рекомендую тебе пойти и отдохнуть, вряд ли на Асээ-Тэпх у тебя будет такая возможность.
          — Э-э-э… хорошо. Я просто хотел подышать воздухом.
          — Я пойду, Ник… Не задерживайся здесь, ладно?
          Я озадаченно кивнул, и она ушла, оставив меня в одиночестве. Странные дела творятся.
          Сгущались сумерки, торговцы давно закрыли свои лавки, вокруг почти никого не было, кроме праздно шатающейся охраны, и стояла тишина. Лишь только приглушенный шум доносился от центрального шатра. Я уселся на какой-то ящик и прикрыл глаза. Проблемы разрастались как снежный ком: Святое оружие превратилось в проклятое, и теперь, когда за ним охотятся все, кому не лень, трудно спрогнозировать, как в итоге все это повлияет на баланс сил; плюс демоническая угроза набирает обороты. Но хотя бы стало понятно, кто за всем этим стоит. Гурлухсор! По дороге до Медвежьей Поляны Миша освежил наши знания по истории: Гурлухсор — Великий Маг, который после смерти Незеба оспорил власть вставшего у руля Империи Яскера, но проиграл короткую гражданскую войну. Надо же, какие личности выползают из тени!
          — Бросили все тебя?
          Я покосился на подошедшего с двумя здоровенными пивными кружками Лба, одну из которых он протягивал мне.
          — Ага, даже Матрена куда-то делась… Куда она могла пойти? Ты ее не видел?
          — Хех, — покряхтел Лоб, отпив пива и довольно зажмурившись. — Больно далеко ты смотришь, Ник.
          — В каком смысле? — не понял я.
          — Так далеко, что уж и не видишь, чего у тебя под носом делается.
          Я впал в задумчивость минут на пять, и на меня наконец снизошло озарение. Внезапный отказ Кузьмы гульнуть со мной в борделе, и все эти его проявления заботы, почему-то до этого момента казавшиеся только дружескими… Зато теперь все встало на свои места.
          — Она с Орлом ушла, да?
          — Долго ж ты думал.
          — Хм… а зачем было скрывать?
          — Так никто шибко и не скрывал. Кто ж виноват, что ты такой несоорба… несоозраб…
          — Тупой.
          — Да.
          — Спасибо, дружище.
          — Не за что, чего уж там.
          Я сделал глоток крепкого пива, размышляя, как отношусь к открывшейся вдруг информации. С одной стороны я и не претендовал на место Орла, скорее даже наоборот — всячески избегал, так что подобное развитие событий окончательно избавило меня от возможных неловких ситуаций, и мне вроде бы стоило порадоваться… Но с другой, отчего-то все равно остро захотелось набить ему морду. Этой мыслью я поделился с сидевшим рядом Лбом.
          — Дык у тебя этот… синдром старшего брата, во, — выдал он, ввергнув меня в очередной ступор.
          — Как же ты иногда удивляешь, Лоб, — невольно заулыбался я. — Давно ты от рассказов про глухонемого орка с собакой к книгам по психологии перешел?
          — Ну-у-у… — протянул он с мудрым видом и почесал топором затылок.
          На следующее утро моя кровожадность не то чтобы сошла на нет, но первым, что я увидел, была трогательная картина, как Кузьма помог Матрене взобраться на лошадь, и экзекуцию пришлось отложить. Для себя я решил, что не буду вмешиваться не в свое дело… Пока.
          — У меня ведь не будет повода поправить симметрию на твоем лице? — тихо произнес я, когда Орел отошел от Матрены и уже взял за вожжи своего лютоволка.
          — Ты сначала определись, что для тебя повод, — огрызнулся он довольно жестким тоном.
          — Не смотри на меня, как на соперника, Орел, у меня нет притязаний.
          — И в чем тогда проблема?
          — Я как раз надеюсь, что проблем не будет.
          — Со своими проблемами мы разберемся сами! А ты лучше продолжай дальше спасать мир, не отвлекайся. Слишком много ты на себя берешь…
          Это был тот момент, когда тело срабатывает быстрее, чем мозг. Во мне долго копилось напряжение, требовавшее выхода. И нашедшее. Хотя, конечно, это совсем не та разрядка, о которой я мечтал…
          — Прекратите! С ума сошли?! ПРЕКРАТИТЕ НЕМЕДЛЕННО!!!
          Лиза швырнула заклятие в Орла, и его движения стали замедленными. Это была отличная возможность выбить ему зубы, но Лоб с воплем «Вы чо, охренели?» уже заломил мне руки за спиной железной хваткой и оттащил меня назад.
          — Может, посадить их в сугроб, охладиться? — предложила Лиза.
          Но моя резкая вспышка так же резко пошла на убыль. Я освободился из захвата Лба, сковавшая Орла магия ослабла, и мы, бросив друг на друга злые взгляды, направились к своим животным.
          — Да что с вами такое?! — растерянно произнесла Матрена.
          Поездка до Асээ-Тэпх происходила в тягостном молчании. Мы с Орлом не разговаривали друг с другом, демонстративно соблюдая дистанцию, хотя мне внутри было сильно не по себе от этого. Переход от холодного Эльджунского леса к влажным тропикам тоже не добавил оптимизма — дышать стало трудно, пульс зашкаливал и перед глазами прыгали точки. В остальном никаких препятствий мы не встретили: болото Техио обошли по большой дуге, лигийцы не показывались, зато имперские блокпосты исправно несли службу. Первый же встречный патруль подтвердил, что стычки с Лигой у Пирамиды Тэпа не случилось, да и вообще за это время ничего особо не произошло, словно стороны заключили временное перемирие.
          Прибыв в центральный лагерь, я неожиданно почувствовал себя так, будто вернулся домой. Первым делом отвел Старика в загон и сразу же направился к полковнику, размышляя по дороге, стоит ли ему рассказывать о разговоре с духом Тенсеса и не примут ли меня за сумасшедшего. Даже мои друзья скептично отнеслись к такому известию, когда я им все рассказал. Скорее всего они посчитали, что это какая-то галлюцинация, рожденная магией Тьмы, но я был уверен, что мне ничего не привиделось.
          Жгут Кровавых не меньше минуты смотрел на меня не моргая после того, как я замолчал.
          — Скажу честно: если бы эти новости мне принес кто-то другой, я бы отправил его на обследование! Ты разговаривал с духом Тенсеса? Немыслимо! Но тебе… хм, я верю тебе. А значит, я должен поверить и во все, что сказал дух. Гурлухсор, значит… Знаешь, кто это?
          Я кивнул.
          — Давненько о нем не было слышно… Не успокоился, выходит. Ладно, о Гурлухсоре я доложу, куда следует, это работа для Комитета. Теперь слушай внимательно. За то время, что вы бегали по Эльджуну, мы не особо продвинулись. Преодолеть магическое поле и попасть внутрь пока никому не удается.
          Из моей груди невольно вырвался вздох. Три недели! Нефер Ур, будучи восставшим Зэм, конечно, способен продержаться так долго, а орка и хадаганца, которые были с ним, я лично вывел из пирамиды. Лигийский наместник и его витязи скорее всего прекрасно знали, что им придется какое-то время находиться отрезанными от внешнего мира, и заранее подготовились к такому развитию событий. Но ведь внутри еще находится Архивин, руководитель Историков! Надеюсь, у него есть хотя бы вода.
          — Ученые Зэм каждый день кричат о том, что еще немного, еще чуть-чуть — и они взломают это проклятое поле, что не дает попасть внутрь, — продолжил полковник. — Я уже не верю их обещаниям.
          — А лигийские маги?
          — Тоже ничего не добились. Но если это все Лига подстроила, то не больно они и стараются. Но это ладно, сейчас главное — артефакты Тьмы с плато Коба, тем более, если они связаны с тем, что происходит в Пирамиде. Мы ничего не знаем об их природе. Комитетом Незеба учреждена специальная комиссия, которая занимается ими, и руководит этой комиссией комиссар Семер Кийа. Железная баба! В прямом и переносном смысле. И в связи со сложившейся ситуацией, она получила право отдавать приказы любому солдату Империи, не глядя на заслуги и регалии.
          — Однако! — не сдержавшись, цокнул языком я.
          — На плато всегда было спокойно, но из-за массового дезертирства все стало выходить из-под контроля. Я отправляю туда дополнительные отряды, к полковнику Праведных, так что чемоданы можешь не распаковывать. Место называется Рыжий Сырт, там находится наш восточный лагерь.
          Словом, долго побыть «дома» не удалось. О полковнике Праведных с плато Коба я уже был наслышан от Усеркафа, а вот необходимость отчитываться еще и перед комитетчицей Семер Кийа, мягко говоря, не радовала. Вместе с нами на новое место дислокации командировалось еще целых семь групп Хранителей! Таким внушительным составом мы бодро отправились в восточную часть Святой Земли.
          Уже побывав на западе огромного аллода и внезапно выяснив, что его занимают холодные леса, я внутренне был готов увидеть на востоке все, что угодно. Но на последнем посту, у границы Асээ-Тэпх, нам не вручили теплых вещей, значит, прохлаждаться на плато Коба не придется.
          — Великий Незеб! Народ, мы, кажись, домой телепортировались! Посмотрите там, Незебград нигде не виднеется поблизости?!
          Все здесь и впрямь напоминало Игш — потрескавшаяся пустыня до самого горизонта, сколько хватало глаз, выжженная солнцем трава, сухой ветер и пронзительной голубизны небо над головой. А когда мы достигли Рыжего Сырта, сходство стало абсолютным. Гарнизон полковника Праведных походил на ИВО как близнец и выглядел куда значительней, чем его собрат на Эльджуне, причем стройка продолжалась — лагерь еще разрастался. Здесь имелся приличных размеров плац, по бокам которого громоздились казармы, склады и административные здания, гудела мана-станция, и многочисленные плакаты с патриотическими лозунгами призывали к героизму и самоотверженности во имя Родины. Тени от высоких тополей спасали от пекла, довершая этот весьма ностальгический пейзаж.
          Булат Праведных встретил пополнение с энтузиазмом, хотя был чем-то серьезно раздражен. Началось все с привычного инструктажа для офицеров, который не принято откладывать в долгий ящик. Мы только и успели пристроить ездовых питомцев, и через пятнадцать минут уже сидели в душном ангаре, сосредоточенно взирая на полковника — низкорослого и плечистого орка, и двух восставших Зэм, одной из которых была комитетчица Семер Кийа, занимающаяся артефактами Тьмы, а вторым — ученый, представившийся Номархом Клахтэном и, очевидно, занимавшийся ими же.
          — Сначала о самом неприятном, — начал полковник, грозно глядя на всех исподлобья. — Дезертиры. Штаб повадился присылать мне всякую шваль! Последнее пополнение — вообще штрафной батальон! И это на рубеж, где, возможно, решается исход войны! Чем они там думают в штабе? Впрочем, я знаю, чем…
          Он замолчал ненадолго, и судя по выражению лица, пауза ему понадобилась для того, чтобы проговорить про себя нецензурную часть своей речи.
          — В штрафбате сплошь бывшие дезертиры… и будущие. Предыдущий приказ — отрубать им бошки на месте – мне нравился больше. Ведь тот, кто один раз предал, — навсегда гнилая душонка. Только прибыли в лагерь, сразу подняли бунт! Некоторым удалось сбежать, но ничего, мы их достанем из-под земли! А некоторых успели схватить… Плеткой выпорол каждого лично!
          С этим словами он обвел нас таким кровожадным взглядом, будто мы уже были следующие на очереди. К чести офицеров, все выдержали этот взгляд.
          — Нет слаще звука, чем стон жалкого изменника! Но есть еще предатели, которым удалось улизнуть. Вряд ли эти ничтожные трусы ушли далеко, где-то тут это отродье и ошивается. Сейчас приказ таких убивать, но не безвозвратно, едрить твою… Так что поаккуратней там, при выполнении боевых задач! Мне теперь за каждую отрубленную башку отчитываться приходится.
          — Проблема еще усугубляется тем, что некоторые предатели находятся на территории лагеря, — вставила Семер Кийа, постукивая металлическими пальцами по столу. — Я представляю здесь Комитет Незеба и лично не отхожу от склада, где хранятся артефакты Тьмы. Только что не ночую у порога… И что? Последняя ревизия показала: артефактов снова недостает! Охранники мне казались преданными солдатами… Но потом выяснилось, что их слишком часто видели около гоблинов. Предатель предателя видит издалека!
          — Гоблины задействованы на стройке по расширению лагеря, — пояснил полковник Праведных. — Очень ненадежный народец…
          — Сколько гоблина ни корми — он все в лес смотрит! А я ведь предупреждала тебя, Булат, не стоило их привлекать к работам!
          — Я-то что могу? — развел руками полковник. — Нам этих работничков штаб навязал!
          — Уверена, наши работяги держат связь со своими сородичами из-за Кордона! Это восточная часть аллода, где окопалась оружейная мафия. Со сбежавшими солдатами штрафбата исчезло трое гоблинов… Возможно, они все еще где-то прячутся вместе, мы патрулируем территорию и надеемся их поймать. Однако, я прошу обо всех своих подозрениях докладывать лично мне. Такое не должно повториться!
          Мы изобразили понимающие лица и согласно покивали, хотя у меня внутри все полыхало огнем. Сколько можно наступать на одни и те же грабли?!
          — Теперь о главном, — продолжил полковник. — Артефакты Тьмы! Если кто еще не знает, в прошлом номере «Истины» опубликовали программную речь Яскера. Политика сейчас такова: артефакты Тьмы признаются меньшим злом, которое Империя не имеет права не использовать в борьбе против врага.
          — Я уполномочена следить за тем, чтобы ни один артефакт Тьмы не ускользнул из рук Империи. Сейчас их главный источник для нас это — Ржавые руины. А точнее, аномалия в них — место, в котором магия изменила само пространство и его воздействие на организм. Знаете, почему эта аномалия носит такое название? Металлические предметы там покрываются ржой, становятся хрупкими. Как вы понимаете, для брони и оружия это смертельно. Мы отчаянно боремся за эти руины, чтобы пополнить склад Империи новой партией артефактов!
          — Однако наши войска по понятным причинам сталкиваются там с серьезным сопротивлением Лиги. Бой идет не просто за территорию. Эти развалины Зэм — единственный доступный источник артефактов Тьмы по эту сторону Кордона. Пока единственный. За Кордоном есть и другие, но прорваться туда пока не удается ни одной из сторон.
          — Об этом позже, — перебила комитетчица. — Сейчас наша главная цель — Ржавые руины. Артефакты оттуда называют «Поцелуй матери». Никакой фантазии у этих старателей! Подробней вам расскажет товарищ Номарх Клахтэн, наш ученый.
          — Наука — авангард цивилизации! — с пафосом произнес второй Зэм, до этого молчавший, недовольно скрестив руки на груди, и вот, наконец, дождавшийся своей очереди. — Наша задача — изучить, систематизировать и классифицировать артефакты Тьмы. В данный момент я анализирую работу артефакта, который в просторечье зовется «Хлопушкой». За этим невинным, я бы даже сказал детским названием, скрывается магический объект, вызывающий волну ужаса и заставляющий всех, кто попадает в радиус его действия, разбегаться в панике. Это я почти процитировал выдержку из моего отчета. Артефакт срабатывает вблизи высоких температур и производит характерный взрыв-хлопок.
          — Ближе к делу, товарищ Клахтен, — поморщился полковник. С комитетчицей ему явно лучше удавалось находить общий язык, чем с этим ученым.
          — Что же касается «Поцелуя матери» — за этим сентиментальным названием скрывается магический объект, который ослабляет и размягчает тело противника. Мы испробовали действие этого артефакта на скорпионах — их хитиновые панцири известны своей прочностью… Но перед «Поцелуем матери» они не устояли. Это открывает для нашей армии широкие перспективы! Витязи и ратники Лиги станут подобны слизням, которых останется только убить и растереть! Кроме того, мы проверили воздействие артефакта на каменных элементалей! И знаете что? Эффект превзошел наши ожидания! Чем крепче плоть, тем большее воздействие оказывает «Поцелуй матери». Колоссально!
          — Колоссально было бы, если б вы выяснили, как нежить выживает в условиях аномалии, — перебил полковник. — Мало нам Лиги, так там еще и скелеты табунами ходят.
          — А что там выяснять? Они же скелеты!
          — Но кто или что их поддерживает?! Не сами же они из земли вырылись и теперь живее всех живых?
          — То есть, по-вашему, я сейчас должен изъять из своего мозга всю информацию об артефактах, которую скапливал там в течение последних недель, и заняться скелетами?
          — Было бы очень даже неплохо!
          — Нет ничего хуже, чем армейщина, сующая нос в дела науки… — фыркнул Клахтен и, надувшись и скрестив руки, откинулся на спинку стула с крайне обиженным видом.
          Булат Праведных никак не отреагировал на озвученную претензию, снова повернувшись к новоприбывшим офицерам.
          — Ну и главная наша головная боль, товарищи, это, как водится, — Лига! Их войском на плато Коба командует семейка Бравых. Гибберлинги. Думаю, вам всем уже доводилось сталкиваться с этим народцем. Нельзя их недооценивать! Эти мелкие, шустрые гаденыши так и норовят сотворить какую-нибудь пакость. Недавно на Полуночном берегу разбился наш корабль, уверен, не без их помощи! Увы, его обломки вынесло на берег неподалеку от лагеря Лиги. А на корабле перевозились секретные документы, и теперь они попали в лигийские лапы! От той жалкой команды, которая позволила врагу подбить свой корабль, ничего не осталось. А если и осталось, то их сошлют в рудники Суслангера. Это в лучшем случае. В худшем — в подвалы Комитета!
          — К сожалению, — добавила Семер Кийа, когда полковник замолчал, — пробраться в лигийский лагерь очень трудно даже опытным разведчикам. Лиге присылают столько пополнения, что их солдаты уже не помещаются внутри. Их располагают в палатках вокруг… Грех этим не пользоваться!
          — Наши маги стихийники — рота Отчаянных Голов, как я их называю, — совершают набеги туда и запускают Лиге красного петуха, чтоб врагам жизнь медом не казалась. В наше время войну не всегда выигрывают боевые топоры. А жаль… Однако поджечь палатки на отшибе — это практически все, что мы можем. Хотя и это немало: в последний раз устроили такой пожар, что вопли солдат Лиги слышали наши ребята на Гнилом косогорье. Надо бы доску почета отличившимся соорудить…
          Обсуждение продолжалось еще долго. Боевых задач у местных Хранителей условно оказалось три: часть солдат занималась охраной лагеря и патрулированием территории вокруг, часть выдвигалась в рейд к аномальной зоне «Ржавые руины» на поиски артефактов, что постоянно перерастало в столкновения с лигийцами, которые приходили туда с теми же целями, и еще часть отправлялась на северный берег — к самому лигийскому лагерю — на разведку или даже ради диверсии.
          — Еще мой папаша-головорез учил меня, что на войне все средства хороши, иначе мы давно бы уже вымерли! Кому-нибудь из вас доводилось иметь дело с ядами? Вся питьевая вода в лагере Лиги хранится в бочках. Несколько пузырьков яда — и нашим ребятам станет сражаться гораздо легче, ха!
          В стан к врагу, травить питьевую воду, было решено отправить более опытных и знающих местность. Новичков в основном отрядили в патруль, но я со своей группой попал в рейд к Ржавым руинам.
          — Вопрос! Как выглядят артефакты?
          — Это может быть любой предмет, — пояснила Семер Кийа. — Камни, обломки чего-либо… Суть не в форме, а в содержимом. В магии, которая наполняет эти предметы. Ее можно извлечь и перенести в другой предмет, более удобный для использования.
          — Как их тогда отличить?
          — Вы их сразу определите по характерному свечению. Ну и плюс те, у кого есть предрасположенность к магии, чувствуют силу внутри этих предметов. Кроме того, переполненные магией артефакты не совсем естественно себя ведут: они могут двигаться без видимой причины или даже левитировать. Мы не знаем, почему так происходит. Возможно, магии так много, что она просто выплескивается наружу. И ее день ото дня становится все больше! Хотя еще недавно мы и слыхом о ней не слыхивали. Старатели добывали здесь руду и искали древние предметы Зэм, которые могли иметь ценность на черном рынке… Теперь же количество кладоискателей увеличилось в несколько раз, и все как с ума посходили! А еще половина плато под контролем оружейной мафии!
          Утром следующего дня я чувствовал себя на удивление отдохнувшим. Хотя казармы здорово нагревались за день, но воздух здесь не был таким влажным, как на Асээ-Тэпх, поэтому жара переносилась гораздо легче. С Орлом продолжали игнорировать друг друга, но меня отчаянно грызла мысль, что пора завязывать этот детсад. На мировую, впрочем, никто из нас пока не шел.
          К аномальной зоне отправились в боевом настрое, так как по словам местных, с момента появления артефактов еще не проходило дня, чтоб там не случалось стычки с Лигой. Но уже на подступах, встретив уставших за ночь Хранителей, которых наш рейд прибыл сменить, мы узнали, что подойти к Ржавым руинам сейчас нет никакой возможности.
          — Все взрывается прямо под ногами, шагу ступить нельзя! Уже пару часов как. Лига отошла подальше, на свою сторону. И мы тоже.
          — Часто такое бывает? — спросил я, с интересом вытягивая шею, чтобы посмотреть на аномалию.
          — Часто. И каждый раз все дольше и дольше! Возможно, скоро периоды спокойствия и вовсе исчезнут, и нам придется сворачивать тут удочки.
          Ржавые руины представляли из себя жутковатое зрелище: выжженная, усыпанная пеплом и странной рыжей пылью мертвая земля, из которой тут и там торчали покореженный остовы древних строений Зэм. В воздухе стоял сильный запах гари, хотя огня пока не было видно. Но через несколько мгновений я увидел среди оплавленных и покрытых пушистой ржой развалин шевеление — кособокий однорукий скелет появился в поле зрения, проковылял несколько метров, смешно подволакивая ногу, и вдруг земля под ним вспыхнула яркими языками пламени, подбросив вверх эту груду костей. Скелет загорелся, как факел, но сумел сделать еще несколько шагов, а потом упал и так и остался лежать, пока не превратился в горстку пепла. Все отчего-то молча смотрели на это, как завороженные.
          — Откуда здесь нежить?
          — Да кто ее знает? Здесь под ногами знаете сколько костей зарыто?
          — Нет, в смысле… кто ее поднимает? Это ведь работа некроманта.
          — Ой, не факт! Никаких некромантов мы тут не обнаружили, а нежить все равно встает… Магия. Гиблое место!
          — Да уж, взрывающаяся огнем земля и оживающие сами по себе трупы… Романтика!
          — А лигийцы где?
          — Там, на той стороне поля. Их можно не опасаться, сейчас эту пылающую низину никому не преодолеть! Можно пока поискать схроны артефактов где-нибудь тут, неподалеку. Старатели, бывает, закапывают найденное, чтобы потом за ним вернуться… Мы так пару раз находили чьи-то закрома!
          Поле было столь огромным, что его края терялись где-то вдалеке. Лигийская угроза временно отодвинулась на задний план, хотя вероятность наткнуться на старателей или имперских дезертиров, все еще сохранялась. И все же вылазка к аномальной зоне, представлявшаяся довольно опасным делом, обернулась скучным ожиданием. Мы, стоя у края низины, валяли дурака, периодически подкидывая камешки, которые через несколько секунд взрывались яркими фонтанчиками огня. Некоторые смельчаки из отряда забегали на опасную территорию пощекотать нервы и сразу выбегали обратно — там, где они ступали, пламя появлялось не сразу, и если быстро двигаться и не останавливаться, то можно умудриться не подпалить себе пятки.
          — Глядите, сейчас восьмерку выпишу…
          Какой-то хадаганец запрыгнул в зону, пробежал, петляя, по горячей земле и выскочил на безопасное место, а по его следам взметались вверх снопы искр, похожие на праздничные фейерверки и образующие цифру восемь.
          — Во! Почти ровно.
          — А теперь «Империя» напиши!
          — Или «Лига — козлы»…
          Так помаявшись немного от безделья — аномальная зона не собиралась успокаиваться — мы все же решили разделиться и попробовать исследовать близлежащие территории на предмет зарытых кладов. Вряд ли бы мы что-нибудь нашли, не рыть же всю землю вокруг, но было скучно и хотелось хоть чем-нибудь себя занять. Рейд рассыпался на группы, и все разбрелись, кто куда. Сначала мы вшестером плелись вдоль края низины, но потом Миша и Лиза незаметно исчезли в неизвестном направлении, а минут через пятнадцать и Матрена с Орлом сначала подотстали, а потом тоже испарились. Я ничего не сказал, но надеялся, что им хватит ума не уходить слишком далеко. В случае «остывания» Ржавых руин, которое может произойти в любой момент, нам нужно очень быстро собраться снова целым рейдом.
          — Вот и остались мы одни в нашей гордом холостяцком клубе, — пробормотал я Лбу.
          — Да как сказать… Война войной, а любовь по расписанию.
          Я повернул к нему голову, удивленно задрав брови — Лоб уже косился в сторону орчихи метрах в двадцати от нас.
          — По-моему, это про обед было сказано.
          — Обед — тоже хорошо, — согласился Лоб. — Но и про все остальное забывать не след. А то вдруг скоро помирать, а мы не готовы…
          — Да ладно, не такая уж она и хорошенькая, — засмеялся я.
          — Много ты понимаешь! Гляди, какой тяжеленный топор у нее. Ух!
          — Так ты на ее топор заглядываешься?
          — У хорошей женщины все должно быть прекрасно — и мысли, и одежда, и топор…
          — Лоб, ты опять путаешь текст.
          — Ничего я не путаю!
          — Ага, ты адаптируешь.
          Лоб фыркнул, но к даме все же подкатил. Я снова остался в одиночестве. Окинул взглядом необъятное рыжее поле — да, такое расстояние не преодолеть даже спринтеру. Интересно, можно ли обойти аномалию стороной? Судя по размерам, займет это времени прилично, быстрее земля под ногами остынет. Но все-таки не стоило одному отдаляться от рейда. Я отпустил дрейка размять лапы, а сам поднялся на возвышенность, где все были, как на ладони, и уселся на разогретый солнцем каменный валун. Хранители, рассыпавшиеся по территории возле Ржавых руин, походили на бесцельно снующих муравьев. Вряд ли кто-то из них серьезно занимался поиском схронов Старателей…
          — Помогите!
          Я вздрогнул и заозирался. Послышалось? Глухой писк доносился издалека и навевал мысль о галлюцинациях от перегрева.
          — Помогите, кто-нибудь!
          Прищурив глаза, я разглядел, как на каменном выступе, окруженном аномалией, на приличном расстоянии от безопасной земли, кто-то отчаянно машет руками.
          Кажется, кобольд!
          — По-мо-ги-те!
          Это я уже потом понял, что свалял дурака — мало ли какая ловушка могла быть заготовлена лигийцами как раз для геройствующих остолопов, вроде меня. Но с того момента, как я сам едва не сгинул в озере и был спасен водяниками, у меня сформировалась определенная симпатия к небольшим народцам. К счастью, это действительно оказался лишь кобольд, не успевший выбраться из аномальной зоны, когда земля начала гореть. Я, скатившись со своего пригорка, рванул по взрывающемуся полю к застрявшему бедолаге. Ощущение не из приятных — только замедлишься и сразу превратишься в шашлычок.
          — Я тут, я тут! Спаси Пи! — заголосил кобольд, заметив, что его мольбы услышаны.
          Добежав до него и заскочив на камень, я перевел дыхание.
          — Вытащи… вытащи меня! У меня кое-что есть. Ценное-ценное! Пи тебя отблагодарит! Спаси-и-и…
          — Не ори. Держись крепко!
          Я закинул кобольда за спину — он ухватился за меня руками и ногами — и, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, побежал обратно. С от страха орущим прямо в уши грузом ломиться через аномалию было тяжелее. От этого рывка я выбился из сил и рухнул на безопасную землю, пытаясь спихнуть свою ношу.
          — Да отцепись ты уже!
          — Спасен! Пи спасен!
          — Отцепись от меня!!!
          — Пи спасе-е-ен! Пи тебя отблагодарит! Пи — это я!
          Кое-как избавившись от кобольда, я растер мигом затекшие плечи и шею, и обозрел себя на предмет повреждений. Вроде бы пронесло!
          — Как тебя угораздило?
          — Три луны назад Пи бросил штольни своего народа и пришел сюда, потому что здесь можно не пыльный черный уголь добывать, а блестящее, красивенькое золотце! А теперь еще и артефакты! Пи изгой, но не дурак! Только места здесь страшные. Пи боится сгореть! Но тут хорошие артефакты, очень-очень!
          — И много ты их уже нашел? — усмехнулся я.
          — Нет, — расстроено ответил кобольд. — Но Пи знает, чем тебя отблагодарить!
          — Да не нужна мне нужна твоя благодарность. Иди, давай, отсюда! Пока тебя хохмы ради наши обратно в аномальную зону не закинули…
          — Нет-нет-нет! Я тебе один секрет раскрою, да! Важный-важный! Не бойся! Пи изгой, а не обманщик.
          — Серьезно?.
          — Серьезно-серьезно! Как звать тебя?
          — Ну, допустим, Ник.
          — Видишь, Ник, перед тобой стоит Пи. Он покинул свой народ и только после этого стал счастливым и богатым. Бросай и ты свою глупую войну.
          — Хорошо, так и сделаю, а теперь проваливай…
          — Мы вольные существа, работаем на себя, идем куда глаза глядят и пьем столько эля, сколько хотим, а торговцы в трактире платят нам много-много золота за артефакты. Пи замолвит за тебя словечко. Тебя примут там как своего.
          Я перестал улыбаться.
          — Где примут?
          — В центре плато, в низине за большой шахтой есть трактир «Приют старателя» — там собираемся все мы. Не бойся. Пи замолвит за тебя… Вот держи, на память. Пи не забывает тех, кто ему помог!
          Кобольд что-то сунул мне в руки и, смешно подпрыгнув на кривых копытцах, ринулся прочь. Я перевел взгляд на подарок. Интересная табличка… Обожженная глина, на которой коряво вычерчены рисунки, похожие на детские каракули. Вот только смысл этих рисунков явно не детский: ожерелье из отрубленных человеческих голов, висящее на шее странного существа с многочисленными щупальцами. Если это приглашение в загадочный «Приют старателя» — то меня оно совсем не вдохновило.
          Встреча с кобольдом стала самым захватывающим событием за время дежурства у Ржавых руин, так и не остывших при мне. Кто-то из отряда все-таки нашел один закопанный артефакт (с виду — светящийся изнутри камень) и смятое, грязное письмо, которое пошло по рукам, но перевести каракули никто не смог. А больше ничего и не случилось. Мы, одуревшие от жары и скуки, дождались смену и вяло поплелись назад. Я уже записал этот день в разряд бесполезных, но дальше события неожиданно приобрели крутой для меня оборот.
          По возвращении первым делом, собравшись офицерским составом, пошли отчитываться перед комитетчицей. Семер Кийа и на артефакт, и на найденное письмо отреагировала с энтузиазмом.
          — Артефакт подлежит описи и сдачи на хранение, а это… Это гоблинский язык! Демон! Я знаю эльфийский, пять разных орочьих диалектов, наречие лесовиков, систему знаков троллей, но… не гоблинский!
          — Может, поспрашивать у гоблинов со стройки, не согласится ли кто-то из них перевести для нас это письмо?
          Семер Кийа задумалась на секунду, а потом хлопнула в ладоши, издавшими громкое, металлическое «дзынь!».
          — Можно поговорить с Кирпичом, с прорабом! Должен же быть среди всей этой гоблинской шайки хоть один-единственный лояльный к Империи работяга, в конце концов! Ведь мы их кормим, даем им работу!
          Комитетчице уже не терпелось прочитать письмо, поэтому собрание не затянулось — с благодарностями за хорошую службу нас отправили на все четыре стороны. Никто и не сопротивлялся. Но у меня было еще одно дело, о котором я, правда, рассказывал уже по дороге к стройке, стараясь не отставать от несущейся, как ураган, восставшей.
          — …а потом он сказал про какой-то «Приют старателя». Я не уверен, что это место существует, и может это не имеет значения, но все-таки…
          — Оно существует, — перебила Семер Кийа.
          С каждым моим словом она замедляла шаг, а потом и вовсе остановилась, внимательно посмотрев на меня. Честно сказать, я думал, что все это околесица, и даже сомневался, стоит ли рассказывать, так что теперь немного растерялся.
          — Что кобольд еще сказал?
          — Что замолвит там за меня словечко.
          — Хм…
          — Да, и еще он мне вручил какую-то штуку! Понятия не имею, что это такое.
          Табличка, вопреки моим ожиданиям, комитетчицу совсем не заинтересовала. Покрутив ее в руках, она вернула ее мне.
          — Ладно, сейчас разберемся с письмом, а потом решим, что с вами делать, капитан!
          Прорабом с подходящим именем — Кирпич – оказался орк с руками, похожими на лопаты. Стройка отчего-то затихла, большинство гоблинов просто сидело кто где без работы, что вызвало справедливое возмущение у Семер Кийа. Она, грозно чеканя шаг, направилась прямиком к прорабу, но не успела открыть и рта — тот ее опередил.
           — Все через пень-колоду! — завопил орк, и комитетчица, уже приготовившаяся устроить ему взбучку, оторопела. — Вроде и лагерь огромный отбабахали, не то что у Лиги. И стены крепкие возвели, и расширяться приказ вышел. Живи — не тужи! А как дошло до дела, так один геморрой!
          — Что у вас случилось? Из-за чего стройка еле движется?
          — Из-за насекомых! Из-за термитов, что разворовали все стройматериалы. И почему так?! Как тупое насекомое — так трудяга, а как гоблин — так лентяй и дармоед? Да я бы лучше нанялся к термитам прорабом, вот это работники: день и ночь таскают у нас известку! Но, увы, я прораб при тупых гоблинах… Что вы на меня смотрите? Приказывайте своим солдатам уничтожить термитов вокруг лагеря, если хотите, чтобы эта демонова стена когда-нибудь была закончена! Что за жизнь?! Пакостники-гоблины работают из-под палки. Только их раскочегаришь, только задашь хороший рабочий темп — глядь, а известки уже и не осталось! А где она? Термиты растащили!
          — Я вас поняла, мы учтем ваши пожелания, товарищ Шальных. А теперь мне бы хотелось…
          — Термиты будут появляться снова и снова, пока вы не разнесете к демоновой бабушке все их гнездо! Нужно убить их королеву! Она, зараза, только и делает, что целыми днями лежит и откладывает яйца. Порешите уже эту гадину! Мразь!
          — Что?
          — Это я не вам, а вон тому гоблину! Ты чего мастерок отложил? Я тебе его знаешь куда сейчас засуну?! Какие термиты? Где ты видел термитов?! Нету их тут! А ну, за работу, ошибка природы! Эти мерзкие гоблины только на крик и реагируют! — добавил он, снова повернувшись к Семер Кийа.
          — Я так и поняла, но давайте все же вернемся к моему…
          — Да кто так кладет известку, ты, чмо коротконогое, я все вижу! Нет, это я не вам, а тому уроду! Эй, а ну за работу, пока лапы не поотбивал! Вон еще известь несут… Быстро разобрали мастерки и валики! Вкалывать, я сказал! Сегодня работаем до завтрашнего утра! Ох, эти гоблины сведут меня с ума. О чем вы говорили?
          — Мне нужен какой-нибудь смышленый, надежный гоблин, знающий родной язык…
          — Ну куда, куда ты кладешь?! Эй…
          Кирпич ломанулся к гоблинам, яростно размахивая своими руками-лопатами. Рабочие, предчувствуя опасность, не стали разбираться, к кому обращался прораб, и бросились врассыпную. Семер Кийа закатила искусственные глаза к небу и повернулась ко мне.
          — Чувствую, это надолго. Жду вас в своем кабинете через час, пока можете быть свободны.
          Освободившийся час я не стал тратить на то, чтобы посмотреть на развитие событий на стройке. Я был страшно голоден и собирался исправить эту досадную неприятность. И мне даже удалось полчаса поспать! К назначенному времени я уже стоял у дверей Семер Кийа, но комитетчица опоздала почти на два часа.
          — Позор! Позор! Нападение прямо посреди лагеря!
          — Простите… — не понял я.
          — Гоблина, который переводил письмо, убили выстрелом из лука прямо на моих глазах! — возмущенно сказала восставшая.
          — Кто?
          — Не знаю, поймать не удалось. Но это подтверждает то, что у нас под носом предатели, нужно держать ухо востро! Ладно, с этим я разберусь отдельно…
          — А из письма что-то удалось узнать?
          — Немного. Но будем исходить из той информации, что успели заполучить. Это указания о местонахождении трех схронов с артефактами Тьмы, где-то на Гнилом косогорье, что ж, придется прочесать всю эту местность… Но вернемся к вашему вопросу, капитан. Полагаю, спасенный кобольд — это никто иной, как Пи Тук-Тук, завсегдатай «Приюта старателя». И то, что вы его встретили, на самом деле большая удача. Нам приходится сочинять целые сценарии, чтобы тайно внедрить в «Приют» своих агентов, это не так просто…
          — Там есть ваши агенты?
          — Конечно. И сейчас, после появления артефактов, это стало особенно актуально… Лишний человек нам там не помешает!
          — Вы хотите сказать, что…
          — Да. Вы отправитесь в лагерь старателей и будете изображать дезертира. Такой шанс упускать нельзя! Фамилию вашу там никто не спросит, и мы выдадим вам форму рядового. Кобольды не разбираются в наших знаках отличия, но сверкать погонами в самом «Приюте» вовсе ни к чему. Конечно, там сейчас работают опытные специалисты, учившиеся в разведшколе… Но не переживайте. Я расскажу, как себя вести, что говорить, как и где связываться со штабом и передавать информацию. А в остальном вам почти и не придется ничего выдумывать. Вы — Хранитель Империи, решивший бросить армию и примкнуть к старателям. Все просто.
          И как я только умудряюсь находить приключения на ровном месте? Возможно, примерить образ шпиона среди старателей менее рискованно, чем в каком-нибудь лигийском лагере, например. Но я все равно почувствовал дискомфорт. Вот какая нелегкая дернула меня спасать этого Пи?
          — А много там других агентов?
          — Для вас это несущественная информация.
          — Как… Вы даже не скажете мне, кто они?
          — Нет, и поверьте — это в первую очередь для вашей же безопасности! Вы там сами по себе, но попытайтесь все же влиться в какую-нибудь компанию. Нам важна любая информация: об артефактах в первую очередь, потом о дезертирах и их возможных связях с кем-то из лагеря, о ликийских дезертирах тоже — может, они выдадут что-нибудь интересное о своем штабе, о портале…
          — Портале?
          — Старатели пытались строить джунский портал, и это проблема куда серьезней, чем кажется. Мы приложили максимальные усилия, чтобы его там не было, но мало ли… Вдруг они не угомонились с этой идеей? Как вы знаете, джунскую сеть использует не только Империя, но и Лига! Портал в самой горячей точке Сарнаута может обернуться катастрофой, и неважно, кто к нему подключится. Представляете, что будет, если лигийцы смогут телепортироваться сюда со своих аллодов? Они и так давят нас количеством… А если мы подключим к порталу свою сеть, а они потом как-нибудь сумеют его захватить? Они же толпами повалят прямо к нам домой, в Империю! Это слишком высокие риски. Никакого портала на Святой Земле быть не должно!
          Я согласно кивнул. Когда Хранители получили персональные телепортаторы, вопрос о строительстве портала на Асээ-Тэпх опять поднимался, но вскоре снова был закрыт, так как Лига не долго отставала от Империи в этом плане. Похитили они наши разработки или додумались сами, но «камнями путешественника» вскоре обзавелись обе стороны. На Святой Земле мы даже не носили телепортаторы с собой. В этом не было смысла. Все равно телепортироваться здесь некуда — Империя слишком далеко, а поблизости нет ни одного телепорта.
          — Я дам вам три дня на обучение, капитан. На это время вы будете освобождены от всех других обязанностей. Нужно хорошо подготовиться к миссии…
          — А что делать с этой табличкой? — я снова достал подарок Пи. — Это что-то важное?
          — Да выбросьте вы эту дрянь! Поделки кобольдов нас не интересуют. Мало ли, что там на уме у этих подземных тварей!
          Табличку я действительно выбросил… Но изображение странного существа почему-то запомнил.
    Продолжение следует...

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    К ОГЛАВЛЕНИЮ
    Глава 45. Афера Плу
          Я делал вдох и выдох. Набирал в грудь побольше воздуха и шумно выпускал обратно. Как это прекрасно — дышать!
          Холодно. Интересно, если бы я умер в огне, мне было бы жарко? А если от ран, болело бы тело? Эйфория от того, что я могу вдыхать воздух, начала отпускать, и на первый план наконец вышло осознание главного — я умер! Великий Незеб, я ведь и правда умер!!! Или нет?.. Разве мертвые могут дышать и разве им бывает холодно?
          Инстинктивно похлопал себя по груди — да вот он же я, вполне осязаемый, только почему-то одетый, да еще и в отглаженный, чистый мундир с иголочки. И оружие имеется. Даже если допустить, что мне, горемычному, выдали новенький комплект формы, взамен оставленного на берегу Эльджунского озера, то откуда мой утонувший меч? Уж такие экземпляры точно не лежат на имперских складах.
          Огляделся. Ни потолка, ни стен… Точнее, они, может, и были, но терялись во мраке. Во всяком случае, я понимал, что нахожусь в помещении — каменный пол и ряды толстых колонн, уходящих вершинами в темное, бездонное ничто. Их я видел так же отчетливо, как себя. Зато движущиеся силуэты вокруг были прозрачными. А может, я для них такой же прозрачный и почти несуществующий?
          Колонны образовали собой что-то вроде широкого, освещенного горящими факелами коридора, высовывать нос из которого желания не возникало. Там, по бокам, не просто не было света. Нет. Там клубилась Темнота! Я оглянулся назад — конец коридора тоже тонул в шевелящемся мраке, казавшимся живым. Ну уж нет, туда я не пойду. Тем более, что впереди виднелось чистое, белое сияние, которое меня привлекало гораздо больше.
          — Есть здесь кто? — расхрабрившись, крикнул я.
          Голос без всякого эха просто растворился в пространстве. И ответа не последовало. Убеждая себя, что если тело есть и меч на поясе ободряюще тверд, то остальное приложится, я зашагал на свет. Призрачные тени вокруг определенно меня видели, но не слышали. Я их не слышал тоже, хоть и пытался заговорить. Это было пугающе — идти, стараясь не задеть какие-то бесплотные сгустки, отдаленно напоминающие то ли людей, то ли еще кого — лиц я разглядеть не мог.
          Огромный черный силуэт на фоне бьющего из-за спины света в конце коридора сначала показался просто статуей. Ведь он не шевелился. Но подойдя ближе, я понял, что великан живой — если это слово здесь уместно. Он стоял с прямой спиной, опираясь на меч и бесстрастно взирая поверх суеты у его ног, его длинные светлые волосы отчего-то поднимались вверх, будто их притягивал невидимый потолок, и походили на языки огня, а за спиной сверкающими парусами простирались два гигантских крыла — махнет такими, и всех сдует.
          Поглощенный этим невероятным зрелищем, я не сразу заметил, что страж стоит у дверей, из-за которых и льются привлекшие меня сияющие лучи. Окликнуть его? Почему-то казалось, что гигант не обратит внимания ни на кого, хоть хоровод вокруг него начни водить. Между тем, некоторые призраки возле меня направлялись именно туда, к двери, и исчезали за ее створками. Но никто не появлялся оттуда.
          Я поднялся по ступеням к стражу — тот не шелохнулся — и заглянул за его спину. Слишком ярко, чтобы что-то разглядеть. Что это? Те самые ворота туда, откуда уже нет возврата? Любопытство — мой враг. Все внутри меня кричало, чтобы я уносил отсюда ноги, но как же хотелось узнать, что находится там, за этой гранью…
          Гигант выглядел равнодушным, его не интересовали призраки, растворяющиеся в ослепительном сиянии, но едва я сделал шаг к дверям, как его меч чуть сдвинулся. Я замер.
          Показалось?
          Взор стража по-прежнему устремлен вдаль, безмятежное лицо похоже на каменную маску.
          — Эй! — крикнул я, задрав голову.
          Ноль эмоций.
          — Ау! Меня кто-нибудь слышит?
          — И чего орать? Ну я слышу.
          Я чуть не умер еще раз. Ответ пришел не от великана, а откуда-то сзади.
          — Помрут по дурости, а потом вопят…
          — Почему сразу по дурости? — обиделся я.
          — Да потому что по умности живыми ходят!
          Спустившись по ступеням обратно, я наконец увидел говорившего.
          — Даже на том свете от вас никуда не деться.
          Лысый, сморщенный гоблин, совсем непрозрачный, а вполне себе плотненький, с нелепыми крылышками за спиной, одетый в белую тогу, взирал на меня хитрыми глазенками.
          — А я точно мертвый? — решил убедиться я на всякий случай.
          — Даже не сомневайся.
          — Я чувствую, как бьется сердце.
          — Ишь ты, чувствует он… погоны, вижу, у тебя капитанские.
          — Все правильно, я капи…
          — А мог бы и генералом себя возомнить. Никакого полета фантазии!
          Я подумал немного, и медленно произнес:
          — Мне все это кажется?
          — Да вот прям щас, ага. Размечтался! В Чистилище ты. Добро, как грится, пожаловать, чувствуй себя как дома.
          Все это было настолько абсурдно, что меня начал разбирать хохот.
          — Псих, — скорбно заключил гоблин.
          Смех сошел на нет. Может, я и впрямь просто спятил? Сижу на берегу замерзшего озера, бормочу что-то себе под нос, леплю из снега кулички… Да не было мне смешно. Даже когда смеялся — все равно не было.
          Было страшно.
          — Ты это… за дверь-то не спеши особо, капитан. Успеешь еще.
          — Что там? — с дрожью в голосе спросил я.
          — Смерть там. Окончательная.
          — А я еще не окончательно умер?
          Гоблин пожал плечами.
          — А это кто? — ткнул я пальцем в стража.
          — Слуга.
          — Чей слуга? — начал злиться я оттого, что приходится выжимать все по капле, когда нервы и так на пределе.
          — Знамо чей — Тенсеса! — гоблин постучал себя кулаком по лбу. — Тебе кто бессмертие даровал? Ну и вот!
          — Бессмертие Империи даровала Триединая Церковь — Тенсес, Незеб и Скракан, — произнес я то, во что уже почти не верил.
          — Ну-ну, — хмыкнул гоблин, но спорить не стал.
          Я посмотрел на неподвижного слугу Тенсеса — он все еще безучастно опирался на свой меч и ни на что не реагировал.
          — Он шевелится когда-нибудь?
          — Сколько помню, ни разу не чихнул даже.
          — А ты давно здесь? И как вообще сюда попал? Почему ты отличаешься от других призраков?
          — Экий ты любопытный! Давно я тут, уж и не помню, жил ли когда по-настоящему. Я служитель Света. Будешь хорошо себя вести — отправлю назад, так уж и быть.
          — Подожди, я хочу узнать…
          — Все хотят узнать, — перебил гоблин. — Думаешь, один ты тут такой любознательный? Нечего мне тебе сказать! Не знаю я, как вы оживаете. Не знаю, что за дверьми этими. Не знаю, что охраняет слуга Тенсеса. Ничего я не знаю! И Тенсеса я никогда не видел! Я тут всего лишь проводник. Ты как? Оживать-то будешь, не?
          — Ну, допустим, буду.
          — А мирра есть? — прищурился гоблин.
          — А если нет, то что?
          — То в очередь! Вас тут вон, толпы, — кивнул служитель на призраков, — а я один.
          Я похлопал себя по карманам. Естественно, мирра у меня была, но она осталась вместе с формой на берегу озера, не тащить же мне ее с собой в воду.
          — Есть! — обрадованно вытащил я заветный пузырек, невесть как у меня все же очутившийся.
          — Ну тогда отчаливай домой и постарайся не показываться тут ближайшие пару десятков лет. Рано тебе еще! Но не послушаешься, чую…
          Свет вокруг стал угасать, а я подумал о том, что если мне все это не привиделось, то мое тело лежит глубоко на дне озера.
          — Постой, а вдруг мне некуда возвращаться? — с запоздалым страхом выкрикнул я, уже почти ничего не видя перед собой.
          — Живи, Ник, еще свидимся… — донеслось в ответ, и все окончательно померкло.
          Никогда еще я не чувствовал свое тело в таких подробностях. Болело все! Ныли кости, голова раскалывалась, руки и ноги отнимались, все внутренности будто перемололись в фарш, а грудную клетку раздирало так, что хотелось выть в голос. Голос, кстати, отсутствовал.
          Я открыл глаза.
          — Зачем, Никита?
          Голос Матрены. Тихий, грустный. Может, дела мои совсем плохи? Все вокруг расплывалось, и около минуты я просто старался сфокусировать зрение.
          Время будто повернулось вспять, и я снова лежал в одной из хлипких хибар Придонска на дне Мертвого моря, а рядом суетились полурыбы-полулягушки, возвращая меня к жизни и одновременно убивая запахом… Вот только это не песчаный край солнечного Игша. Это холодный Эльджун.
          — Замерз?
          Я и так уже был закутан с головы до ног, как младенец, но заботливые руки принялись меня укрывать еще.
          — У него жар, ему бы наоборот охладиться…
          — Но он же мерзнет!
          — Понимаю, но так будет только хуже!
          — А вы точно лекарь? Какие-то садистские у вас методы.
          Я с трудом различил Матрену и Эльвиру, яростно уставившихся друг на друга.
          — Она-то лекарь, а вот целесообразность вашего присутствия здесь, дорогая ди Дусер, вызывает у меня сомнения! — вклинилась Лиза.
          — Что, простите?
          — Это ты торчала рядом с ним, когда ему внезапно приспичило искупаться ночью в ледяной воде!
          — Я же сто раз объясняла, что уснула! Понятия не имею, как он очутился в озере!
          — То есть он просто так, ни с того, ни с сего решил покончить жизнь самоубийством?
          — Откуда мне знать? Может, вы так его достали, что…
          — Она ни при чем, — еле сумел выдавить я, из горла вырвался хриплый шепот. Ненавижу быть больным!
          В поле зрения появился Орел — взвинченный и злой.
          — Тогда разжуй нам, недалеким, за каким жемчугом ты туда нырял?
          — Вашему другу спать надобно, — раздался скрипучий тонкий голос, обладателя которого мне не было видно.
          — Да, давайте потом, — согласилась Матрена. — Он сейчас не в состоянии что-то объяснять.
          — Я побуду здесь.
          — Ты уже побыла! А потом его труп со дна озера доставать пришлось…
          — Может, хватит? Мы, кажется, уже выяснили, что я тут ни при чем!
          Препирательства продолжались еще несколько минут, пока в промерзлой халупе не осталась лишь Эльвира, отстоявшая свои позиции, да маленький зеленый человечек со скрипучим голосом. Он поднес к моим губам какое-то варево, а я был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Впрочем, Матрена бы не отдала меня на растерзание врачевателю, не внушающему ей доверия.
          — Тьма пришла с запада и накрыла нас с головой. И не готовы мы верить всем, кто протягивает руку дружбы. Быть может, в другой руке спрятан острый нож, кто знает?.. Приходили к нам люди, назывались друзьями, да убили птиц наших священных. Нет веры им. Но ежели стал ты другом для моего народа, быть тебе светом в этой тьме! Правду, значит, сказывали — не одни мы на белом свете. Слава зеленому лесу и дарам его! Пей, человек, целебный отвар этот, и набирайся сил. Издавна промышляем мы собирательством. Отборный зверобой дарует исцеление, и никогда не переводился он в наших закромах. Теперь найти его труднее, но тем выше ценится дружба, чем большую цену пришлось заплатить за нее!
          Лесовик бормотал и бормотал, пока я по глотку не выпил все лекарство. Когда он наконец ушел, Эльвира села рядом и положила мне руку на лоб. Меня бил озноб, но лицо горело, и прикосновение прохладной ладони было приятным.
          — Если ты нырнул в озеро к прекрасной русалке, то знай — они все очень коварные!
          — Как эльфийки? — прохрипел я, улыбнувшись, хотя выглядел, наверное, таким же зеленым, как лесовик.
          Она засмеялась.
          — Постарайся поправиться поскорее, а то твои друзья повесят меня на ближайшей ели.
          — Постараюсь. Как вы меня достали из воды?
          — Тебя водяники вытащили. Ты уже не дышал… Спи, Ник, на этот раз я буду стеречь тебя более тщательно.
          — Главное, отгоняй русалок, покусившихся на мою честь… — промямлил я, проваливаясь в сон.
          Проснувшись во второй раз, я чувствовал себя значительно лучше. На улице, вероятно, была ночь, и хижина едва освещалась крохотным огоньком от факела, который держал в руках Орел. Рядом с ним находилась Матрена, и больше никого. Я понадеялся, что Эльвиру не повесили ни на какой ели.
          — Ты как?
          — Хорошо. Есть хочу.
          — Замечательно, если ты голодный — это отличный знак…
          — Только кормить мы тебя не будем, пока ты все не расскажешь, — встрял Орел.
          — А остальные где?
          — Я так понимаю, история будет интересной. Сейчас позову.
          Он передал Матрене светоч и вышел на улицу.
          — Кузьма считает, что ты повредился умом возле этих Мест Силы, — сказала она. — Миша частично с ним согласен.
          — Может быть, они и правы… Ты меня воскресила?
          Матрена кивнула.
          — Спасибо!
          — Это водяникам спасибо, что вытащили тебя. Они и меч твой достали со дна.
          Я начал смутно припоминать мелькающие тени вокруг демона, которые я принял за рыб. Вот кто мне помог! И не в первый раз. Когда Бычара чуть не убил меня в Придонске, водяники пытались остановить кровь из моей раны… Я почувствовал, что проникаюсь симпатией к мелкому, похожему на лягушек народцу.
          — Без них мы бы и это место не нашли, — продолжила Матрена.
          — А где мы?
          — В Белореченской дубраве, в поселении лесовиков. У этого народа есть дар к врачеванию. Особенно, если они считают пострадавшего своим другом.
          — Да, что-то мне тут один лесовик задвигал про дружбу и свет посреди тьмы.
          — Они тебя боготворят.
          — Почему?
          — Вот ты и расскажи, почему, — заявил Орел, вернувшийся с Михаилом, Лизой и Лбом.
          — Слушайте, я знаю, это была не самая блестящая из моих идей, — примирительно сказал я, приняв полусидячее положение. — Вообще-то умирать я не собирался… Но что-то в том озере было необычным…
          — И ты решил нырнуть в ледяную воду, ночью, один. Ну что ж, ясно. Понятно, — покивал Орел.
          — В озере сидел демон!
          Наступила тишина.
          — Ты уверен? Я имею в виду, что гипотетически, там вполне могут водиться…
          — Нет, Миша, это был демон! Записи культистов не врали!
          — Там было написано, что они подчиняли ящеров его воле, — задумчиво протянула Лиза.
          — И это в целом соответствует тому, что рассказывают водяники и лесовики, — добавил Михаил.
          — А что они рассказывают?
          Лоб, не делая даже шага, дотянулся своей лапищей до хлипкой двери и, приоткрыв ее, крикнул:
          — Эй, ты, зеленый, а ну поди сюда!
          В хижину вошел тот самый лесовик, который давал мне пить лекарство. Ну или мне казалось, что тот самый, они не слишком отличались.
          — Это Бук Густая Крона, — вежливо представила Матрена, сгладив грубоватость Лба.
          — Ну давай, Крона, вещай все еще раз сначала.
          — Лес шумит, вода речная рокочет, — негромко заскрипел лесовик, — это черная ночь идет с запада, и все живое бежит от нее. Злобные ящеры пришли по воде и хотели здесь жить по праву силы. Черное время настало, совсем черное! Не воины мы — мирные охотники и собиратели. Жили, никого не трогали. Мы добрый народ. Потеснились бы, стали бы жить бок о бок и с ящерами. У озера живут они, Зеркало Мира имя ему. Там бы и оставались, так нет — приходили на берега нашей реки-кормилицы, разили всех, у кого есть разум и мясо, что можно клыками разодрать.
          — А что там про их вожака? — поторопил Орел.
          — Вожак у них злобный и опасный! Науськивал он ящеров на нас, да на водяников! И не было нам покоя, пока жив он был! Но буде бьется в твоей груди храброе сердце, человек, а рука крепка! — лесовик благоговейно посмотрел на меня. — Не оставил лесной народец в его беде, одолел супостата! Снова будут лесовики в ладу с природой жить, на зверя ходить и рыбу в сети ловить, и не ждать лютой смерти в ночную пору.
          — Что за супостат? Кто это?
          — Неведомо мне это! Знаю лишь, что приходили опасные люди на озеро. Жуткие все, капюшоны на глаза надвинуты. С тех пор наши горести и начались.
          Мы многозначительно переглянулись. Все сходится: культисты пришли на озеро и призвали демона! Вот только какова их цель?
          Выспался я хорошо, и теперь мне хотелось встать на ноги и размяться, снова почувствовать свое тело — живое, и даже отдохнувшее. Я прислушивался к себе, пытаясь определить произошедшие изменения. Ведь не может же быть, что их нет? Какое-то время я был мертв, мое сердце не билось… это даже звучало страшно! Но никаких последствий я не чувствовал. Только радость от того, что снова жив, и легкую горечь, что ничего существенного о загробном мире я так и не узнал, словно и не умирал вовсе.
          — То ли коридор, то ли еще что-то… Непонятно. Двери в конце… оттуда свет. Гоблин сказал, что за ними и есть окончательная смерть…
          Сложно было словами описать увиденное. Сейчас все казалось сном. Сознание будто старалось вытолкнуть из памяти все, что не укладывалось в привычные рамки.
          Матрена запретила мне вставать, и я решил ее послушать… ненадолго. Кроме моих друзей и Эльвиры, благополучно избежавшей трагического повешенья, ко мне забегали смешные лесовички. То Бук Лесная Крона с неожиданным предложением остаться жить в их поселке:
          — Уйдешь ты, спаситель наш, а как снова чудища нагрянут? Неспокойно мое сердце! Оставайся, спаситель, с нами! Станешь Богом нашим, мы тебе капище возведем, как ящеры, умирать за тебя будем!
          То тщедушный лесовик-рыбак — покормить своим уловом:
          — Отколь ни возьмись завелись в нашей реке страшные рыбищи: плавники — ножи острые, зубы — тиски сильные. На лесовиков бросаются, в омут за собой тащат, сети рвут. Ящеры на земле, рыбины в воде… Нигде не укрыться.
          За рыбаком пришел охотник, мигом оспоривший тяжелый рыбацкий труд:
          — Что рыба? На наши плечи все легло: должны охотники и дичью племя кормить, и злобных ящеров воевать. А шкура у них дубовая — с десятка стрел только одна и пробивает. Уходят стрелы из колчана, как солнышка лучи за вечерний окоем. Из волчьих зубьев и костей делаем мы наконечники. Случится, ящер нападет — в глаз ему запущу. Так запросто живот свой не отдам!
          Но самым неожиданным стало появление незнакомого хадаганца в форме, смущенно прятавшего глаза.
          — Разрешите, товарищ капитан… — произнес он совсем не по-военному — тихо, несмело, будто заранее за что-то извиняясь. — Шныгин, Вадим.
          — Звание?
          — Нет у меня звания… Я дезертир.
          Шныгин подождал от меня какой-то реакции, но я так оторопел от подобной наглости, что лишился дара речи. Хорошо, что мой меч сейчас был не под рукой, иначе я бы не сдержался.
          — Товарищ капитан…
          — Я тебе не товарищ, — оборвал я.
          — Да, — покорно согласился он. — Извините.
          — Если ты пришел сдаваться, то я тебя разочарую.
          — Я знаю о приказе убивать дезертиров на месте. Но прежде я хотел поговорить.
          Он был очень молод, едва ли старше меня, но выглядел таким уставшим и измученным, будто уже прожил долгую жизнь.
          — Зачем мне разговаривать с дезертиром?
          — Я покинул часть, — тихо сказал он, — но пожил среди этих восторженных лесных идиотов в чаще и… понял, какой же я дурак! Я предатель, знаю, и я заслуживаю смерти. Но мне важно… перед самим собой… сделать что-то для своей страны.
          — Совесть облегчить захотелось? Не надо передо мной каяться, я не священник, мне неинтересно твое нытье!
          — Нет, нет, я не покаяться пришел. Я давно прячусь здесь, все надеялся встретить кого из своих… то есть, я имею в виду, из Хранителей. У меня есть важные сведения. Один дезертир-каниец сказал, что Лига собирается сговориться с лесовиками.
          — Не вижу катастрофы.
          — Это хилый, трусливый народец, но зато в лесу они знают все дупла в соснах. Лига планирует зайти в тыл к имперцам.
          Я вдруг вспомнил слова Бука Лесной Кроны, на которые не обратил сначала внимания. Он говорил о людях, приходивших к лесовикам и называющих себя друзьями, но вроде бы убивших священных птиц…
          — Лигийцы уже пытались, но у них ничего не получилось, верно? — медленно произнес я, напрягая память. Лесовик много болтал, но я не особо слушал его витиеватую речь.
          — Да, — кивнул Шныгин. — Здесь много орлов, которых местные считают священными. Несколько лигийских стрел в орлиных трупах — и лесовики в страшной обиде на Лигу от такого вероломства.
          — И где ты взял лигийские стрелы? — осведомился я, сопоставив сказанное.
          — В лесу насобирал. Но это лишь отсрочка. Лига будет пытаться еще.
          — Я тебя услышал. Это все?
          Шныгин помолчал немного, а потом осторожно спросил:
          — Как там наши?
          — Нормально. Держатся. Соскучился?
          — Соскучился, — честно ответил он, несмотря на мой язвительный тон. — Но я не жду прощения. Дорога, которую я выбрал, в один конец… Я просто жалею, что однажды свернул не туда.
          — Так плохо жилось в казарме?
          — Да как-то… Надоела уже эта война. Спать в форме, отливать, стоя в строю, шлюхи раз в полгода… и любой день может стать последним. Не выдержала душа, свободы захотелось… Демон бы ее побрал! Домой очень тянет. Я бы все отдал, чтобы вернуться назад, но Родина-мать не прощает своих оступившихся детей.
          Он не пытался вызвать мое сочувствие. Это был отчаявшийся, надломленный человек, ни на что уже не надеющийся. И как я не давил эмоции, мне стало его жаль.
          — Я передам командованию информацию о лесовиках. А теперь будь добр, сделай так, чтобы мы никогда больше не встретились.
          Шмыгин кивнул и, сгорбившись, поплелся к выходу.
          — Прощайте, капитан. Я сожалею, что так вышло…
          Предатель, или человек, который просто однажды ошибся? Больше я и правда его никогда не видел, но искреннее раскаяние на его лице почему-то запомнил надолго.
          Потратив сутки на мое восстановление, мы наконец покинули поселение лесовиков под их радостные вопли и улюлюканье. На прощение меня с ног до головы обвесили какими-то дикарскими амулетами, торжественно объявили лучшим другом маленького народа и поклялись в вечной преданности, чем крайне позабавили Эльвиру, отправившуюся вместе с нами. 
          Настроение было приподнятым до самого порта Такалик, встретившего прибывших гостей пронизывающим ветром и мелким, колючим снегом. Корабли торговцев, пришвартованные к пирсам, темнели на фоне тяжелых серых туч, закрывших астрал. Некоторые капитаны даже решили отогнать свои судна подальше от берега, чтобы их не разбило надвигающимся штормом об аллод. Наверное, в хорошую погоду здесь было даже весело, на что намекало находящееся в самом центре подобие сцены с барабанными установками и множеством флагов. Но сейчас рабочие спешно прятали разгруженные ящики с товаром в склады или под навесы, в порту царила суета и всем было не до празднеств. Эльвира упорхнула к своему научному руководителю, а мы толклись среди толпы в поисках главного конкурента Плу Крохобора — Барыги Честных, пока один из грузчиков не ткнул нам в него пальцем.
          Орк в смешной шляпе и импозантном сюртуке, сидевшем на нем как балетная пачка на дрейке, настроен был, мягко говоря, не слишком любезно. Едва я заикнулся о Плу Крохоборе, Барыга зло прищурил глаза и рыкнул:
          — Заткни свою пасть! Ничего не хочу слышать об этом недомерке!
          — Нам стоит это обсудить…
          — Еще один звук — и твои мозги полетят прямо в астрал!
          Я не собирался конфликтовать, но чтобы мне, офицеру Империи, угрожал какой-то там торговец — это уже слишком.
          — Ну рискни.
          — А ты с какого рожна такой смелый, имперец? Это наша территория и у нас хватает охраны.
          — Нам нужна информация о Плу Крохоборе, и мы ее узнаем.
          Барыга смерил меня и моих друзей оценивающим взглядом.
          — А вы подкапываетесь под него что ли?
          Я кивнул.
          — Хм… Лады, тогда обсудим.
          Мы отошли подальше от посторонних ушей и уселись на ящики, коих здесь было так много, что они уже образовали собой целый лабиринт высотой в несколько метров. Я рассказал о том, что творится на Медвежьей поляне, Барыга слушал, не перебивая.
          — Ненавижу Плу! — сплюнул он на землю, когда я замолчал. — Я думал, он уже сорвал невиданный куш, продав свои цацки. Хорошо, что аукцион накрылся! На радостях помогу, чем смогу. Этот ушастый недоносок ведет дела с пиратами. Святое оружие они и привезли, так-то!
          — Откуда? — быстро спросил я.
          — Не знаю. И к ним хрен подступишься! Плу одел их всех в Святые плащи. Так что они неуязвимы. Мы даже утроили охрану порта на всякий случай. Что за хрень: мы — и боимся гоблинов! Злости не хватает!
          — Если бы раздобыть такой плащ…
          — Да уж. Мы бы тогда им показали, где раки зимуют! Есть у меня одна идея. Да и та стремная. Где стоянка пиратов я знаю, тех самых, в Святых плащах. Не так уж и далеко тут, к востоку от порта.
          — Подкараулить, незаметно подобраться и попробовать раздеть? — задумчиво произнес я.
          — Я смогу выманить одного и увести подальше от остальных, — вмешалась Лиза.
          — Плащ отражает любую магию.
          — Не любую, — коротко бросила эльфийка и убийственно улыбнулась. Действительно, женская красота — едва ли не самая сильная магия на свете.
          Кроме тайны Плу Крохобора, у меня в порту было еще одно дело, и я спросил Барыгу, кого можно к нему привлечь.
          — Дело рисковое, кто тут у вас самый смелый?
          — Кто тут у нас самый жадный, ты хочешь сказать. Обратись к семейке Счастливчиков, вот кто за золото на все готов.
          Барыга Честных попал в точку. Нанимать гибберлингов не очень хотелось, но пообщавшись с другими капитанами, я понял, что выбора у меня нет. Никто и слышать не хотел о таком путешествии.
          — Ты хочешь, чтобы мы отправились в Край Вечной Ночи? — переспросил мелкий, пушистый хомяк, видимо, главный среди тройняшек. — Туда, откуда бегут все звери? Ха-ха!
          — Лететь здесь недолго, всего лишь аллод обогнуть, а я хорошо заплачу, — сказал я, помахав перед носом выделенным для этого случая золотом от Жукина.
          — Ладно, хорошо! Мы не тупые звери, мы бывали там, где тебе, детка, и не снилось! Но… Дорогое это удовольствие! А ну, еще раз кошель покажи… Хм… В конце концов, сплавать посмотреть на Край — это не то, что поставлять оружие Империи под обстрелом кораблей Лиги. По рукам!
          Спрашивать, сколько раз они поставляли оружие лигийцам под обстрелом имперских кораблей, я не стал. В конце концов, эти гибберлинги — единственные, кто согласился на авантюру.
          Ураганный ветер все нарастал, но это не повод откладывать поход в гости к пиратам. Плохая погода нам даже на руку. Мы долго обговаривали все возможные варианты, ведь соваться в логово к обладателям Святого оружия — почти самоубийство. Но все наши приготовления и осторожность оказались напрасны.
          Близко подкрадываться к самому лагерю пиратов не было надобности. Хватит и гоблинов, расставленных по периметру для охраны. Охрана эта, к слову, вызывала бы только смех — кучка недорослей, хаотично бродивших по лесу — но все все они были в знакомых нам плащах, и это не могло не нервировать. Пираты небезосновательно надеялись на свою неуязвимость.
          Первая часть мероприятия прошла по плану: подотставший от своих приятелей гоблин, узрев на выступающем корне дерева эльфийку, сидевшую, несмотря на холод, в одной рубашке, притормозил. Лиза очаровательно ему улыбнулась, затрепетав сияющими крыльями, и поманила пальчиком.
          — Я заблудилась и замерзла… — тихо «прожурчала» она тоненьким голоском.
          У гоблина даже зрачки съехались к переносице. Не веря своему счастью, он без всякой магии пошел к ней, как баран на привязи. Дальше, однако, произошел сбой. Лиза недвусмысленно жалась от холода, обнимая себя за плечи, но вместо того, чтоб предложить даме плащ, мелкий тупица потянул к ней свои лапы, и она рефлекторно двинула ему ногой. Гоблин взвыл. Мой первый порыв сократить количество его конечностей сменился вполне здравой мыслью — а как, собственно, она вообще смогла его пнуть, если на нем Святой плащ? Ответ я знал еще до того, как мы все проверили опытным путем.
          Назад в лагерь торговцев неслись окрыленные открывшейся информацией, которой спешили поделиться.
          — Серьезно? Не работает?
          Барыга Честных расцветал прямо на глазах. Он держал в руках принесенный нами в доказательство бесполезный плащ, расплываясь в клыкастом оскале. И по его лицу я понял, что у него зреет план.
          — Значит, плащ не защитил своего владельца… А что если… если вся эта катавасия со Святым оружием — одно сплошное гонево?
          — Этого не может быть, — покачал головой я. — Мы лично испытывали его на полигоне и все было нормально.
          — Да что за хрень?! Хм… Хм? Хм!
          — Будь здоров.
          — Это я думаю… И ни хрена не понимаю! Лады, сделаем так. Наведаюсь-ка я туда с ребятами, прощупаю почву… И если все Святое оружие окажется фуфлом, то я припру этого мелкого урода Плу к стенке. А потом смачно по ней размажу! Ненавижу пиратов! Ненавижу гоблинов! А гоблинов-пиратов… Хм, да даже нет такого слова, чтобы сказать, как я к ним отношусь!
          — В пиратском лагере много кораблей?
          — Там сейчас стоит «Астральная каракатица». Давно мечтаю вырезать всю эту гоблинскую гоп-компанию во главе с капитаном, чтоб он потерял свой последний глаз! Эти недоноски нападают на наши торговые суда, лишают нас выручки, а мы даже не можем им ничем ответить! А все из-за этого треклятого Святого оружия. Но если оно — фуфло… Тогда пришло время поквитаться!
          Барыга Честных пылал жаждой мести и собрал группу наемников из охраны торгового порта с фантастической скоростью. Кроме того, весть о том, что Святые плащи не защищают присоседившихся неподалеку пиратов, разлетелась очень быстро, и накостылять им изъявили желание и другие торговцы. Карательный отряд мгновенно разросся до маленькой армии. Мы же решили остаться в стороне от этого мероприятия, потому что на горизонте среди черных туч показался астральный корабль семейки Счастливчиков.
          Я не ожидал, что они вернутся так быстро, и от нетерпения принялся расхаживать вдоль берега туда-сюда, пока корабль швартовался к пирсу, сильно раскачиваясь от ураганного ветра. Но едва гибберлинги ступили на аллод, как к ним подбежал крайне возбужденный мужчина, выдирающий из своей головы целые клоки волос.
          — Я разорен! Пришел в порт встречать товар. И что узнаю? Мой корабль разбился о скалы! Ящики с чаем плавают теперь по астралу! Кто его там пить будет? Демоны? За что Свет оставил меня и мое предприятие?
          — Вот только о демонах не надо! — взвизгнул гибберлинг. — Уйди, Афанасий, не тебя нам сейчас…
          — Подождите, у меня есть коммерческое предложение! Я знаю, где водятся эфирные элементали. Их кристаллы маги очень неплохо берут. Отличная сделка, а?
          — Никаких сделок! Нет, мы снимаемся с якоря, и больше ног наших не будет на Святой Земле! Тоже нам… Святая! Ужас! — завопили все трое близнецов в один голос.
          Самый старший свирепо глянул на меня и, потрясая маленькими кулачками, сообщил нечто невероятное:
          — Ох, если б мы знали! Десять таких кошелей, как твой, не сдвинули бы с места ни нас, ни нашу «Ласточку»! Да ты знаешь, что там творится?! На берегу культисты! Прибрежный астрал кишит демонами! И это все нам удалось увидеть за те две минуты, пока мы в панике разворачивали корабль, чтобы тикать оттуда на всех парусах!
          — Как это, кишит демонами? — оторопел Афанасий, кровь буквально отлила от его лица.
          — А вот так! Мы улетаем! Никакая это не Святая земля. Она проклятая!
          Вторая новость, на этот раз о демонах, облетела торговый порт не менее быстро, и те, кто не ушел вместе с Барыгой Честных на разборки с пиратами, в ускоренном темпе засобирались, намереваясь покинуть аллод. То, что старательно выгружалось с кораблей и укрывалось от ветра, теперь спешно грузилось обратно, и суета усилилась во сто крат. Все орали, перекрикивая шум непогоды, и носились с товаром как угорелые, роняя ящики и коробки. А один орк тащил, высунув язык от напряжения, клетку с живым ящером, вызвав у Матрены бурю негодования.
          — Что? Самое место этой пиявке в клетке! Ишь как глаза таращит, чмо болотное! Гы…
          — Что вы с ними делаете?! Они же разумные существа!
          — Эти разумные существа пытались напасть на порт, полудурки! Повылазили они чего-то из своего озера, пиявки поганые. Ведомо, мы их быстро порубали, а этого вот схватили и решили в клетку посадить. Натешились, уже удушить было собрались, да тут торговец один выгодное предложеньице подкинул. Говорит, если продать этого слизняка на Суслангер в зоопарк, неплохие деньги можно заработать.
          — В зоопарк?! — ужаснулась Матрена.
          — Угу. И совсем будет круто, если б этот ящер еще с самочкой был. Прикинь! Они там, в зоопарке, будут пялиться, как эти зеленые… йу-ху! Класс! Но, блин, не могу я от клетки отойти: дружбаны мои продадут его торговцу быстрей-скорей безо всякой самочки. И потом ищи их свищи по кабакам!
          — Даже не знаю, что в этом рассказе более отвратительно…
          — Да ладно, уж я не дам этому слизняку без тепла женского помереть там, на Суслангере, я ж не выродок какой, гы… Сидит, слушай, клыки на меня скалит! Ну чего вылупился? Я ж, наоборот, со всей заботой! Вот бабу тебе скоро приведу… Гляди, загорелись глаза у него! Мужик!
          Орк потащил клетку дальше, а Матрена возмущенно повернулась к нам.
          — Мы что, не вмешаемся?!
          — Есть дела поважнее. Надо сообщить Жукину о Крае Вечной Ночи. Я догадывался, что там все непросто…
          — А Святое оружие? Мы не будем ждать возвращения Барыги? Усеркаф тоже ждет информацию. 
          — Ждать нам некогда, — покачал головой я. — Сначала наведаемся к пиратам, потом возвращаемся на Медвежью поляну, а оттуда к Южной грани.
          — Маршрут так себе, — сообщил Орел. — Опять через весь Эльджун пилить… Хоть бы телепорт построили!
          К моменту нашего прибытия к стоянке пиратов торговцы во главе с Барыгой Честных уже навели там свои порядки, разложив пиратский корабль чуть ли не на доски. Меня мало волновало, что будет с пленными гоблинами — пусть их хоть в астрал выкинут. Важно было другое: Святое оружие не защитило своих хозяев.
          — Я так и думал! Все, что исходит от Плу Крохобора, — одно надувательство! Но теперь он замахнулся на то, для чего его кишка явно тонка! Плу, дружок, твоей репутации кранты! Можешь сворачивать лавочку и продавать склады! — потирал руки Барыга.
          — Что же мы тогда испытывали на полигоне? — задался я логичным вопросом.
          — А вот это знает только Плу, и пора ему ответить! Я из него все кишки вытрясу!
          Я задумался ненадолго. Набить морду пиратам — это одно, а влезать в конфликт между торговцами, с которыми Империя старается поддерживать хорошие отношения, — совсем другое.
          — Мы должны остаться непричастными.
          — Тогда вам лучше оказаться подальше от Медвежьей поляны, когда у нас с Плу будет вестись серьезный разговор.
          Таким образом, в маршрут пришлось внести коррективы, исключив из него центральный лагерь торговцев, потому что визит к своему главному конкуренту Барыга откладывать в долгий ящик не собирался. Я этому только обрадовался, потому что мне не терпелось встретиться с полковником Жукиным. Интересно, как он отреагирует на известие о том, что прямо у него под носом астрал наводнили демоны, с которыми он когда-то боролся?
          Заглядывать в порт и прощаться с Эльвирой не стал принципиально! Око за око. Но не успели мы углубиться в лес, как нас догнала восставшая Зэм, едва не загнав несчастную лошадь.
          — Тов… товарищи… Товарищи имперцы! Одну минутку!
          Мы притормозили.
          — Это вы капитан Санников? Меня зовут Иавер Анукиа.
          Ага, научный руководитель Эльвиры. Я подумал, что сейчас и сама эльфийка покажется следом.
          — Прошу прощения, что отрываю от важных дел… Я понимаю, война Лиги и Империи, торжество идеалов и все такое… Но по моему скромному мнению, есть вещи, которые более важны, чем все это. Некие непреходящие ценности, так сказать…
          — История мира?
          — Поверьте, товарищ капитан, там кроется немало ответов на самые важные вопросы современности!
          — Верю.
          — Значит вы не откажете мне… О, конечно же, не в ущерб интересам Империи! Мне нужно срочно попасть в лагерь Историков в Джун-Ицмале! Но я, в отличие от Эльвиры, не рискую путешествовать по Эльджуну одна.
          — А ваша ученица не с вами?
          — О, нет, она только передала мне снимки и сразу покинула порт. Не сидится ей на месте! Я за нее волнуюсь, но она везучая — сначала умудрилась сбежать с Кватоха, когда на ее семью начались гонения, теперь тут в одиночку бегает… Вот уж поистине нигде не тонет!
          Значит, Эльвира опять изобразила финт своими эльфийскими ушами и ушла еще раньше меня! И кто с кем не попрощался? Я скрипнул зубами.
          — Нам некогда делать крюк!
          — Если вы направляетесь в расположение на Южной грани, то нам по пути. Зато по дороге я вам расскажу много всего занимательного об этом месте! Одна половина населения Эльджуна занята войной, вторая — торговлей, а между тем эта земля хранит немало тайн.
          — Идеальное место для Историков, да? Кругом сплошные развалины, — кивнул я, пришпорив Старика.
          Дрейк покосился на пристроившуюся рядом лошадь, но возражать пока не стал.
          — Именно. Если бы только не война, и развалины не под водой бы находились, а рядом бы обезумевшие ящеры не жили…
          — Вы говорите про озеро?
          — Да, Зеркало Мира. Во времена джунов здесь тоже находился порт, только морской. Такалик — это их название. Мы всегда уходим корнями в прошлое, даже когда не замечаем этого… Торговые связи во времена джунов были предметом моего изучения. Но, увы, война не время для чистой науки. Сейчас нас всех попросили оставить свои исследования и изучать архитектуру джунских руин. Прямое распоряжение Главы Историков! Говорят, это как-то связано с Храмом Тенсеса. Что-то странное там происходит…
          — Что вы имеете в виду?
          — Хотелось бы мне знать! И вот теперь мы ищем ответы, только пока не очень понимаем, на какие вопросы.
          — А зачем вы направляетесь в Джун-Ицмаль? — решил поинтересоваться я, раз уж мы согласились выступить в роли почетного караула для восставшей.
          — Амалия ди Грандер, моя коллега, должна немедленно увидеть последние снимки с джесеростипа! Как хорошо, что теперь предмет изучения всегда может быть по рукой.
          — Это вроде бы разработка имперских ученых? — спросил Миша.
          — Да. Саранг Джесер — так зовут изобретателя. Это устройство позволяет получать очень четкое изображение на магической пластине. И стоит оно баснословных денег! Историки немного смогли закупить таких у Империи.
          За разговором дорога показалась недлинной. Иавер Анукиа охотно делилась известными ей историями и легендами, и хотя я не узнал чего-то принципиально нового, что перевернуло бы мое представление о джунском народе, слушать ее все равно было интересно.
          Лагерь Историков в Джун-Ицмале ограничивался десятком походных палаток, где мы внезапно встретили лекаря из полка Жукина — шамана Шороха Лесных. И причина его нахождения здесь заставила меня пересмотреть некоторые свои поступки.
          — Венерис собираю. Он только тут растет, — рявкнул орк, потрясая охапкой каких-то веток. — А вы все шагом марш ко мне в палатку, и скидывайте штаны! Мальчики отдельно, девочки отдельно!
          — Чего?
          — Того! Давно из имперского лагеря?
          — Давно. А что случилось?
          — Да там у половины солдат сыпь! Меньше по борделям надо шастать — больше об Искре своей думать!
          Нет, ну чисто технически, я с дамами из местного борделя дел не имел никаких. Но все равно стало не по себе. Иавер Анукиа ушла на поиски своей коллеги, а мы потопали на неожиданный медосмотр, во время которого шаман ворчал хоть и беззлобно, но безостановочно.
          — Вместо того, чтобы заниматься магическими практиками, как простой полковой лекарь, я должен ползать на коленях и собирать венерис. Потому что полк надо спасать! Представляю доклад командованию: «Мы проиграли». Почему? Потому что у наших солдат сыпь на одном месте!
          — А вы брома в компот добавляйте, — предложил я, вспомнив свою службу в ИВО и медсестру Фаину.
          — Да, пожалуй, пора! Бордель под боком — первый шаг к разложению армии!
          Прямо во время осмотра в палатку нагло заскочили гибберлинги, не обращая внимания на наличие других пациентов, часть из которых, между прочим, стояла с голым задом!
          — Шорох, спасай! Лечебную мазь срочно надо!
          — Ну и кто на этот раз вам навалял? — шаман нисколько не удивился странному визиту, очевидно — такое случалось регулярно.
          — Это не нам, это мы наваляли! — гордо заявил комок белой шерсти. — Воронам!
          Мы, не выдержав, заржали.
          — Ничего смешного!
          — Вороны-то вам чем не угодили? — спросил шаман.
          — Может это и паранойя… Но не может же она быть одновременно у всех троих! Значит, правда, значит, есть что-то… Не отпускает нас ощущение, что вороны эти очень даже разумные. И они шпионят за нами! Наемники, кстати, тоже жаловались. А уж это ребята толстокожие! Куда ни пойдешь — «Кар! Кар!» над головами, а если что по делу обсуждаем — обязательно один рядом на ветке сидит, глазом сверлит! Лагерь пока не оборудован, по нужде приходится ходить в кусты, а тут эти пернатые соглядатаи… Ну, вы понимаете…
          Шорох Лесных принялся копаться в объемной медицинской сумке, пока трое гибберлингов смешно подпрыгивали возле него от нетерпения.
          — И чего вам все неймется? Здесь вам не Медвежья поляна. Одно Глухоморье под боком чего стоит! Сидели бы в лагере себе спокойно, так нет…
          — Дык тут в Глухоморье проклятые древни появились. Жуткие существа и очень, очень-очень опасные. И очень, очень-очень редкие! Мы бы даже сказали, что их редкость и их опасность — суть одно. Равные величины!
          — Зачем вам они? — заинтересовался я.
          — Как зачем? Кора проклятого древня — ценный ингредиент, за него даже Великие Маги готовы отваливать мешки с золотом. Впрочем, про мешки — это мы так, ради красного словца. Но сути дела это не меняет. Приходится рисковать своими шкурками…
          — А наемники как же?
          — Не справляются наемники: слишком могучие противники вокруг! Тролли вот… Так громко топают, что одно это — достаточный повод их уничтожить. Спать по ночам невозможно! Словом, жуть, что творится, шерсть от страха дыбом стоит! Но мы не жалуемся, так… делимся. Назвался груздем, полезай в кузов — первая заповедь торговца.
          Шорох презентовал задиристым карапузам мазь, и те радостно выкатились из палатки. Странно было видеть заботу орка о гибберлингах, но чего только не встретишь на просторах Святой земли.
          Медосмотр длился недолго. К счастью, все мы оказались здоровы, но, выходя из палатки лекаря, я про себя божился, что ноги моей больше не будет ни в одном борделе!
          Переночевать решили в лагере, по крайней мере не придется опасаться нападения диких зверей. А еще я в глубине души надеялся узнать что-нибудь от Иавер Анукиа, не зря же она везла в такую даль изображения джунских развалин для своей коллеги. Интуиция меня не подвела. Уже перевалило за полночь, когда появилась восставшая в компании возбужденной эльфийки и нескольких наемников. Они куда-то спешно собирались, и любопытный я тут же материализовался рядом.
          — Какие-то новости?
          — О, да! — радостно поделилась Зэм. — Похоже, все стало на свои места! Но нам нужно еще кое-что проверить… Даже не верится, что ответ здесь, в десяти минутах ходьбы! Хотите составить нам компанию?
          Я хотел. За мной увязались Матрена и Орел, усиленно делающие вид, что им тоже крайне важно посмотреть на очередные развалины, и Миша, чей научный интерес был вполне искренен. Лиза сообщила, что ей и так хватает впечатлений, а Лоб и вовсе уже дрых без задних ног.
          По дороге Амалия ди Грандер, коллега восставшей, ввела нас немного в курс дела:
          — Руины у Зеркала Мира, а также те, что называются Клыками Джунов, и те, что расположены здесь, в Джун-Ицмале, — части одного целого. Мы тщательно изучили сохранившиеся надписи на стенах… Надо сказать, что задача бы упростилась, если б все вокруг не было исписано разнообразными «Здесь был Вася». Ох, надо бы попробовать выбить запрет приближаться к руинам обеим армиям!
          — А что удалось выяснить по надписям? — поторопил Михаил.
          — Ицмаль — так назывался огромный город джунов. Много веков назад здесь развернулась настоящая трагедия. Проклятие Джунов погубило город. В том месте был портал, и воины до последнего защищали его, пока мирное население отступало. «Умрем, но не сдадимся!» — такие надписи они царапали на стенах… Так и представляю себе эту картину… Ужас! В тот день многие джуны были спасены.
          — Но, как все мы знаем из учебников истории, Проклятье все равно настигло их, — добавила Иавер Анукиа с огромным сожалением, — и сегодня джуны — вымершая раса.
          — Под Проклятьем вы подразумеваете демонов? — уточнил я. — Джунов ведь уничтожили демоны, разве нет?
          — А это самое интересное! — воодушевленно ответила эльфийка. — Думаю, ответ на этот вопрос находится здесь, в Глухоморье.
          — Это тот самый страшный лес, из которого бежало все зверье? — содрогнулась Матрена и опасливо завертела головой по сторонам. Орел взял ее за руку.
          — Да, но именно здесь расположены руины главного городского храма. Одна из надписей у портала… надеюсь, я правильно ее поняла… утверждает, что в храме Ицмаля находилось изображение Проклятья… объемное… оно должно быть объемным… то есть это не фреска. Может быть, статуя? Здесь столько руин и я, честно сказать, не могу точно вспомнить, что именно было изображено в руинах Глухоморья.
          — С чего бы это джунам изображать свое собственное Проклятье в главном храме? — озадаченно нахмурил брови Орел.
          — Еще одна загадка.
          Я погрузился в размышления. Может ли быть так, что джуны погибли по другой причине? Что не демоны стали их концом? Официальной версией считались найденные мемуары последнего представителя этой расы о том, что джуны открыли портал в другой мир и призвали демонов, которые их и уничтожили. «Откровения Тка-Рика» — так называли эти записи. И легкий холодок возникал у меня внутри, когда я вертел на языке это имя.
          Шли мы совсем недолго, остатки джунского храма находились рядом, так что углубляться в чащу Глухоморья не пришлось. Молчаливые орки-наемники держали оружие наготове, но никто на нас не нападал.
          — О, мой свет, вот и он! Храм! — воскликнула Иавер Анукиа.
          Мы поднялись по ступеням, разглядывая камни по сторонам и пытаясь определить в них статую.
          — Смотрите!
          Все обернулись на возглас эльфийки.
          — Это же… Это очень похоже на…
          — Э-э-э… Да… изображение стилизовано, как и все, что оставили нам джуны… — неуверенно протянула восставшая.
          — Но… эти щупальца, этот оскал… Неужели?
          — Это демон! — громко произнес Орел то, что почему-то не решались сказать остальные.
          Открытия, изменившего Историю, не случилось, и я почувствовал разочарование. И не только я. Какое-то время все молча пялились на статую, а затем Амалия ди Грандер вздохнула:
          — Ну что ж… Я никогда не верила в историю с «Откровением Тка-Рика». Все это казалось… настолько банальным! А теперь похоже, что это правда: джунов действительно истребили демоны.
          Ощущения были такие, словно в предвкушении распаковываешь красивую коробку, а внутри оказывается пустота. Поймав сочувственный взгляд Кузьмы, я махнул рукой и поплелся обратно в лагерь. Нужно еще успеть выспаться.
    Глава 46
     
     
    Глава 46. Сила Веры
          — Демоны давно не приближались так близко к аллодам. А уж чтобы находиться на земле…
          Жукин, казалось, постарел еще лет на десять. Теперь он совсем не был похож на знаменитого героя Астрального Похода.
          — Если случится еще одна… Ночь Астральных Порталов… мы ведь к этому готовы, да? — неуверенно произнес я.
          — Не знаю, Никита, не знаю.
          Событие вековой давности — едва ли не самое страшное, после Великого Катаклизма — еще было свежо в памяти всех рас, населявших Сарнаут. Наверное, случись оно еще раз, последствия уже не должны быть такими ужасными… Но все пребывают в уверенности, что демонической угрозы больше нет, Врата Джунов закрыты и никакие чудовища из другого мира никогда уже не появятся на этих землях. А вдруг мы сейчас так же беспомощны, как и тогда, 4 марта 910 года?
          — В Зосимовой Пустыне живет Великий Схимник, — сказал полковник негромко, рассматривая пламя крохотной свечи на своем столе, словно видел там что-то особенное. — До того, как он посвятил свою жизнь служению Свету, это был мужественный воин Зосима Всесветов. В Великом Астральном Походе мы сражались вместе, плечом к плечу. И даже… да, мне не стыдно это признать, его плечо на сантиметр всегда было ближе к опасности.
          Имя казалось слишком лигийским и, поколебавшись, я все же задал этот вопрос.
          — Теперь это уже не имеет значения. После Астрального Похода Империя и Лига вспомнили о своей вражде, и я продолжил войну против тех, с кем когда-то шел в бой… А Зосима — нет. Прошло сорок пять лет, и все эти годы, пока я по-прежнему толок пыль солдатскими сапогами, он совершенствовался. Поток паломников, ищущих его благословения, не иссякает. Кто знает, возможно, его внутреннему зрению открыты такие глубины астрала, которые нам и не снились.
          — Хотите посоветоваться с ним?
          — Нет… нет… я напишу… Хотя нет, передай ему просто на словах, что ты от меня. Мы больше не встречались после той битвы, но я знаю, что он меня не забыл.
          Солдаты из враждующих государств, волею судьбы ставшие на короткий срок друзьями? Уточнять я постеснялся.
          На Медвежью поляну было решено не соваться, пока там все не утихнет, пусть торговцы сами выясняют отношения. Что же до информации, то я даже не сомневался — Усеркаф ничего не упустит. А у меня пока голова трещала от восторгов Матрены, узнавшей о предстоящей встрече с Великим Схимником — знаменитым Зосимой. Она с энтузиазмом вываливала на нас все, что слышала о нем — а слышала она очень многое, и когда мы прибыли в его скит, я уже готовился узреть настоящее божество в образе человека.
          Келья монаха отшельника оказалась отнюдь не уединенной — вокруг нее уже вырос небольшой поселок, где толпилось множество представителей самых разнообразных рас.
          — Я буду жаловаться! Писать самому Яскеру! Как можно так обращаться с паломниками?
          — Разве сотрудники компании, которая организовала вам тур, не предупреждали, что это дикий аллод: здесь надо быть начеку, передвигаться только по дорогам, лучше палочку с зарядами иметь и комариную сетку?
          — Предупреждала, конечно. Но такое?! Разве оборотни входили в программу тура? Что-то я не припомню!
          — Да! И где этот знаменитый Схимник Зосима? Мы прошли такой утомительный путь, пережили астральное путешествие! Ах, как меня укачивало!
          — А у меня экзема, мне обещали, что Зосима вылечит ее одним прикосновением. Сколько золота я потратила, чтобы сюда добраться!
          — Я прошу всех соблюдать спокойствие…
          — Повторяю, я буду жаловаться!
          — Как можно отправлять кого-то в такие чудовищно организованные туры?! Государство прикроет эту лавочку, я обещаю!
          Гвалт стоял невообразимый. Беснующаяся толпа напирала на несчастных монахов, те защищались как могли, но их оправданий никто не слушал. Мы хотели было подойти ближе, чтобы узнать причину недовольства, как один из послушников вдруг выскочил вперед, размахивая тяжелым серебряным амулетом, и завопил, разом перекричав всех:
          — Чую… Чую Тьму! Прямо здесь, в скиту! Уж не оборотень ли? Уж не волколак ли лютый? — и со всего маху огрел амулетом по голове мужчину, стоявшего рядом.
          Тот взвыл. И не успел я прийти в себя от такого варварства, как пострадавший паломник начал кататься по земле и меняться прямо на глазах — тело удлинялось, одежда рвалась, кожа быстро покрывалась черным мехом.
          — Волколак! Бей, бей его, супостата!!!
          То ли от неожиданности, то ли от количественного преимущества, но испугаться никто не успел. Толпа с воплями кинулась на оборотня, позабыв о своих претензиях.
          — Смешались в кучу кони, люди… — продекламировал Лоб с философским видом. — Эта, как ее… лигийская поэзия, гы!
          И пока мы обалдело таращились на него, драка закончилась.
          — Оправдались мои страхи! — возвестил монах с амулетом. — Не зря я Зосиму слушал и все заповеди его прилежно исполнял! Есть и у меня чутье на Тьму! Низкий поклон вам за помощь, братья и сестры!
          Разгоряченные братья и сестры выглядели при этом так, что готовы были наброситься и на служителя скита, и тот, ясно осознав для себя этот печальный факт, поспешил убраться с глаз долой.
          — А тут ничего, весело, — поделился Орел впечатлениями. — Схимник явно не скучает.
          — Вот только как к нему попасть, если здесь такая очередь… — с сомнением произнесла Матрена, оглядывая толпу паломников.
          — Где-то здесь должен быть комиссар Триединой Церкви, Азиза Лампадина. Может, она устроит нам встречу с Зосимой?
          Лампадину мы разыскали без проблем, только она озадачила нас заявлением, что Зосима ушел в неизвестном направлении, а саму ее даже не пускают в скит!
          — Я сама хотела бы знать, куда пропал Схимник! Во всем виновата проклятая Лига! Она использует запрещенное оружие — гибберлингов-провидцев. Они могут на расстоянии воздействовать на сознание способом, который выходит за рамки обычных способностей мистиков! И это демонические силы! Прямое нарушение «Конвенции о неиспользовании демонических сил нигде, никогда и ни для чего». Когда Империя и Лига подписывали этот документ, мы были союзниками и вместе воевали против демонов. Но и после окончания похода испокон веку Конвенция была незыблема, и это правильно: она защищает аллоды. Но, как оказалось, так думаем только мы, имперцы! Подлая Лига тайно разработала ментальное оружие, рядящееся в милые белые шкурки. Но мы выведем их на чистую воду, выведем!
          Лампадина пылала негодованием, которым я бы, возможно, и заразился, если б не знал наверняка, что Империя сама давным-давно наплевала на эту Конвенцию и изучает в своих лабораториях демонические силы. И в одной из них, как раз касающейся ментальной магии, мне довелось побывать самому. Тринадцатая лаборатория, унесшая жизнь наследника Великого Орка, командира Ястребов Яскера, и еще многих ученых, лаборантов и охранников.
          — Великий Схимник — единственное разумное существо на аллодах, которое уважают обе стороны, — продолжила Лампадина, немного выпустив пар. — Его дух чист, а сила проклятия велика. И он обязательно проклянет Лигу, как только увидит наши отчеты. Да, сейчас он ушел… Он не мог больше выносить того вздора, которым потчевал его лигийский протоиерей! Выставил нас обоих из скита, а вскоре исчез и сам.
          Скорее всего, Схимник не вынес не только лигийского вздора, но и имперского. Даже я успел устать от Лампадиной за эти несколько минут общения.
          — Кого-то Зосима оставил вместо себя?
          — Поговорите с Прохором, хотя он тоже вряд ли знает, куда ушел Схимник… Вон там его келья.
          Прохором оказался тот самый монах с серебряным амулетом, что меня совсем не воодушевило. Принял он нас охотно. Говорил нараспев, высокопарно, и казался немного спятившим.
          — Горе черное! Ушел Зосима, ничего никому не сказав, будто солнышко зашло. Солнышко зашло, лучи Света угасли, и накрыла Тьма Пустынь. Когда Зосима тут сидел у скита своего, мудрым мыслям меня научал — только пташки небесные пели, добро и тепло разлито было по миру. Ушел Зосима — и Тьма принесла с собой хищных воронов и лютых оборотней. Бросил бы я все и отправился искать Зосиму! Но наказывал он мне, что вперед всего не мое хотение быть должно, а существа разумные и им служение. Прибывают к скиту паломники, не слышали они, что пропал Зосима и леса стали опасными. Звери-оборотни нападают средь бела дня. Сказывают, не все уже доходят до скита… Сколько кровушки еще прольется, пока Зосимы нет! Будто чуют звери-оборотни, что Свет наш погас, солнышко закатилось — и можно лютовать безнаказанно и путников поедом есть…
          Его беспрерывный монолог мы с кислыми лицами слушали минут пять. Суть ее, однако, сводилась к одной простой мысли — Зосимы нет, и где он, никто не знает. Мы вышли из аскетичной кельи монаха с опухшими головами и в полной растерянности.
          — Ну и что теперь?
          — А теперь идем к Лампадиной, вон она, исполняет какие-то ритуальные танцы.
          Комиссар, подзывая нас к себе, экспрессивно махала руками и подпрыгивала.
          — Товарищи, я только что получила срочное сообщение! Сюда прибывает личный эмиссар Яскера со всеми необходимыми документами и отчетами для Зосимы. Но на причале разгорелся бой. Там сейчас батальон майора Саранга Монту! С эмиссаром ничего не должно случиться! Ни в коем случае!!!
          Какой еще эмиссар Яскера, какие документы, откуда на берегу наш батальон? На вопросы времени не было. Мы рванули к краю аллода со всей скоростью, на какую были способны, и застали битву у причала в самом разгаре. А в это время к небольшому пирсу, маневрируя голубыми лопастями и выбрасывая из сопел потоки маны, уже швартовался имперский корабль.
          Я с ходу влетел в стан врага на дрейке, не глядя подрезав кого-то мечом. Старик сшиб как минимум троих крыльями и хвостом, вцепившись в четвертого зубами. Нас сразу атаковал маг — я почувствовал упругий удар, как от взрыва, от которого перехватило дыхание, но в седле удержался. Лигийцы старались держаться подальше от дрейка, я же лез в самую гущу, потому что это самая лучшая защита против магов — трудно атаковать магией врага, не зацепив своих. Но вскоре, несмотря на явное преимущество кавалеристской позиции, мне все же пришлось слезть. Старик был слишком массивной фигурой и отличной мишенью.
          На меня сразу накинулось двое лигийцев — каниец и прайден, причем второй доставлял мне неудобств сразу за троих. Кот переросток — гибкий, сильный, с невероятными для своих габаритов скоростью и реакцией — орудовал двумя короткими мечами так ловко, что мне пришлось какое-то время отступать под его натиском. Я мало видел представителей этой расы. Большинство из них жило на своем родном аллоде, сохранившем независимость, но некоторые прайдены решили вступить в войну — кто-то на стороне Империи, а кто-то на стороне Лиги.
          За эти пару минут боя я понял, насколько это грозный соперник. В физической силе прайден почти не уступал орку, но был по-кошачьи вертким и хитрым, и блестяще владел обеими руками. Два коротких лезвия мелькали передо мной слишком быстро и в опасной близости — он вертел ими, как мельница, и мне стоило больших усилий не попасть в эту мясорубку и просто увернуться, не говоря уже о том, чтобы самому атаковать. И только когда стрела пронзила крутившегося под ногами и отчаянно мешавшего мне канийца, я сумел перехватить инициативу и прекратить пятиться назад.
          Укоротить его мохнатую лапу мечом у меня не получилось, но выбить один клинок я сумел. Размахивая длинным хвостом, помогавшем ему удерживать баланс своей здоровенной туши, он как-то извернулся и с места прыгнул на высоту в полтора моего роста с намерением оставить без головы. И ему наверняка бы это удалось…
          Время замедлилось и зрение обострилось, как это всегда бывало, когда адреналин в крови зашкаливал. Я отчетливо видел каждый волосок на получеловеческом-полузверином лице прайдена, его по-своему изящный прыжок казался неправдоподобно долгим. Но я прервал этот полет.
          После прайдена остальные соперники не выглядели такими уж серьезными. Разве что маги нервировали своими залпами, но перевес все равно оказался на нашей стороне. Хоть и с потерями, но нам удалось оттеснить лигийцев от причала, и когда с корабля на берег сошла восставшая Зэм в окружении свиты Хранителей в парадной форме, все уже было кончено.
          Зэм величественно осмотрела поле боя, где вперемешку лежало множество тел имперцев и лигийцев, а выжившие выглядели сильно потрепанными.
          — Это так здесь встречают личного эмиссара Яскера?! — произнесла она.
          Направившегося к ней майора, тоже восставшего, перекосило, но он сдержался и ответил без эмоций.
          — Майор Саранг Монту, — отрапортовал он, козырнув. — Враг решил действовать хитростью. Согласно донесению, волшебники Лиги совершили на берегу некий магический ритуал. Предположительно, они открыли портал, через который призвали солдат.
          — И как после этого можно верить победным реляциям о том, что Святая Земля уже почти наша?! Хотя странно было бы ожидать чего-то большего от наших горе-вояк. Я все доложу Яскеру! Все!
          Мне казалось, что теперь майор Монту ответит ей пожестче, но он и в этот раз сумел сохранить самообладание.
          — Портал закрыт, волшебники уничтожены, товарищ Неферти. Кроме того, убит сотник Лиги, возглавлявший операцию.
          — Отлично, — снизошла до похвалы Зэм. — Без командира Лига превращается в стадо неорганизованных крестьян. Впрочем, они и так напоминают стадо…
          Вместе с остатками батальона Саранга Монту мы сопроводили Неферти в скит, и всю дорогу она громко вещала о важности привезенных ею документов, обличающих демоническую природу лигийских провидцев, и о расхлябанности местных войск, не сумевших организовать должный прием.
          — Вы должны немедленно написать рапорт своему командованию, и доложить о вопиющих нарушениях воинского Устава!
          Я сочувственно поглядывал на майора, но тот держался молодцом и на провокации не поддавался, хоть и сжимал покрепче зубы.
          — Так точно, товарищ Неферти.
          В поселении ничего не изменилось. Зосима не появлялся, и съехавшиеся со всего Сарнаута паломники по-прежнему возмущались и постоянно грозились кому-то пожаловаться. Эмиссарша прямо-таки раздулась от негодования, узнав, что проникнуться гласом истины, изложенной в ее документах, некому.
          — Как это — нет? А где он? Когда он вернется?! У меня важная информация! В наших документах все по полочкам разложено. Лига — рассадник Зла, Тьмы и Смерти! Зосима сразу все поймет, нам нужно срочно провести переговоры…
          — Я понимаю, но сейчас это невозможно…
          — Смотрите!
          Галдеж стих. Я повернул голову в том же направлении, куда уставились все. Из леса вышел ослепительно белый, как снег, единорог. Он в абсолютной тишине, под направленными на него удивленным взглядами, спокойно прошел мимо толпы, и остановился возле Прохора.
          — Здесь какое-то послание, — с растерянным видом произнес монах, и принялся отвязывать с шеи единорога свиток. Все замерли в ожидании. — Счастье-то какое! Зосима прислал весточку!
          После этого последовал новый взрыв голосов. Толпа быстро, немедленно, сию же секунду требовала предоставить либо самого Великого Схимника, либо его точное местоположение. Прохору даже пришлось спрятаться за спинами других монахов, чтобы его не смели, пока он читал письмо.
          — Пожалуйста, соблюдайте спокойствие! Сейчас мы все выясним! — надрывались служители скита.
          — Видел Зосима гостя из Империи, для него послание есть! — объявил Прохор и Неферти радостно шагнула вперед.
          — Я знала, что Великий Схимник не проигнорирует столь важные сведения, которые я…
          — Нет, не для вас, — остудил ее монах, и посмотрел на меня. — А для вас.
          По взглядам присутствующих стало понятно, что ищущие просветления паломники уже готовы забить меня камнями. Мы быстро скрылись в келье монаха, но даже там были слышны возмущения с улицы.
          — Зосима пишет, что давно уже узрел следы Тьмы на Святой Земле, — запричитал Прохор, пока я пытался разобрать бисерные закорючки в свитке, подставив его свету из маленького окошка. — Ах, где же мои очи были? При мне он ничем не выдавал своей сердечной муки…
          — Следы Тьмы? — переспросила Матрена.
          — Демонопоклонники! Вот кого он учуял! Чаял Зосима, жители аллодов лицом к лицу встретят великую опасность и совместно оборонят Святую Землю! Не тут-то было! Протоиерей и Комиссар явились пред очи его, дабы лаяться, друг на друга напраслину возводить и тешиться с демоническими силами. Очень расстроило это Зосиму, и покинул он скит, отправился один-одинешенек Тьму воевать… аж в само Глухоморье.
          — Оттуда же бегут все звери…
          — Вестимо. Пишет Зосима, в Глухоморье страсть что творится. Звери невинные во Тьму обращены. Но возрадуемся: нашел он корень всех бед и собирается вырвать его! Одного из прекрасных единорогов он уже излечил и послал к нам с сей доброй вестью. Теперь понятно. Сила Веры его и наш скит до сей поры обороняла: ушел он — и лес заполонили лютые монстры. Ах, как жалею я в сей миг, что тратил жизнь свою дух совершенствуя, а не ратное умение… Кто ведает, сколько силушки надобно, дабы корень зла извлечь!
          С горем пополам я разобрал, где искать Зосиму, правда, прогулка в Глухоморье вряд ли то, о чем я мечтал. Но выбора не было. Выйдя на улицу, мы обнаружили, что нас там все еще поджидает эмиссарша.
          — Я хочу увидеть письмо Схимника! — тоном, не терпящим возражений, заявила она, едва мы показались на пороге.
          — Оно адресовано не вам, — не дрогнул я.
          — Это приказ, капитан!
          — Вы не можете мне приказывать, я подчиняюсь только Хранителям.
          Сверкнув глазами, Неферти повернулась к присутствующему здесь же майору Монту, и я скривился. Проигнорировать приказ вышестоящего по званию я уже не смогу.
          — В своем рапорте о вопиющих нарушения воинского Устава я подробно изложу командованию ваше пожелание ознакомиться с данным письмом! — отчеканил тот и, отдав честь на прощание, развернулся на каблуках и удалился, прихватив своих солдат.
          — Я немедленно свяжусь с вашим руководством и вы получите приказ! — взвизгнула Неферти, поглядев на меня, и принялась что-то втолковывать одному из прилетевших вместе с ней Хранителей.
          — Угу, — кивнул я, повернулся к своим и прошептал: — Быстро сматываемся.
          Никто не возражал. Мы в спешном темпе покинули скит вслед за майором, не дожидаясь ничьих указаний.
          Возможно это было всего лишь предубеждением из-за слухов, но лес Глухоморья выглядел темнее обычного и действовал угнетающе. На пути нам не попадались дикие звери, но наши животные заметно нервничали. Даже отчаянный Старик ступал по земле неуверенно и пригибал шею, что было совсем на него не похоже. Тем не менее, мы легко добрались до места, указанного в письме Схимника — оно находилось не так уж далеко, но там оказались всего лишь джунские развалины, и никаких следов пребывания Зосимы.
          — Э-э-эм… точно здесь? — нахмурился Миша и, взяв у меня из рук свиток, принялся перечитывать.
          — Может, нам стоит его подождать? — предложила Матерна, но мне эта идея не нравилась.
          Глухоморье — не самое приветливое место, и оставаться здесь не хотелось. Дилемма решилась сама собой.
          — Единорог!
          Возможно даже — тот самый! Во всяком случае, он был такой же белоснежный, спокойный и красивый. Единорог посмотрел на нас большими глазами и, величественно переступая, скрылся в зарослях. Мы, не сговариваясь, тронулись за ним. Удивительно, но наши питомцы перестали нервничать, хотя единорог вел нас за собой в густую чащу, куда даже свет почти не проникал. От него исходило ровное, чистое сияние, и вместе с ним умиротворение. Умом я понимал, что ситуация выглядит абсурдной: мы идем за каким-то существом неизвестно куда, но интуиция молчала.
          — Это он?.. Это Великий Схимник?..
          Сомнения Матрены имели основания: лысый, сморщенный старик, к которому подошел единорог, на величие тянул слабо. Он сидел на земле в потертом, тонком, несмотря на холод, балахоне, откинувшись спиной о камень, и глядел на своих гостей усталым взглядом из-под полуприкрытых век.
          — Есть ли Свет в тебе и Сила, имперец? — сказал он очень тихо, поглаживая одной рукой гриву единорога. — Ведаешь ли ты, что может изменить природу разумного существа, что может изменить… мир?
          Мы переглянулись. Казалось, что умалишенный старик говорит сам с собой.
          — Подойди же. Дай я внимательно посмотрю на тебя…
          — Иди, Ник, он тебя зовет, — прошептала Матрена.
          Я, как завороженный, слез с дрейка и неуверенно сделал несколько шагов к старику.
          — На твоих руках немало крови, но в твоем сердце я не вижу Тьмы.
          — Фух, аж груз с души свалился, — услышал я бормотание Орла за спиной.
          Его дурацкие шутки иногда действовали отрезвляюще. Тряхнув головой, чтобы избавиться от некстати накатившего оцепенения, я спросил:
          — Кто вы такой?
          — Зосима — имя мое. Со мной искал ты встречи, Никита.
          — Откуда вы знаете мое имя? Откуда вы знаете, что я искал с вами встречи?!
          — Живя в этой глуши, немало времени я посвятил не только молитвам, но изучению. Теперь вижу я все ясно и отчетливо, будто взгляд мой проникает сквозь холмы и деревья. Садись, Никита. Садитесь ближе и вы, разговор наш будет долгим…
          Мы расселись вокруг Схимника кто куда — на камни, выступающие корни деревьев, поваленные ветки, и чувствовали себя не в своей тарелке. Зосима долго молчал, но и мы не знали, что сказать.
          — До прихода Тьмы эти леса были землей обетованной, — произнес он наконец, — для могущественных древней, для величественных единорогов. Стражи Эльджуна — так я звал их. Но потом пришла Тьма. Теперь это не стражи — это проклятые существа. Проклятье их — моя боль. Рыдая, покидал я скит. Думал, кончено все. Жители аллодов погубят себя сами, потонут в коварстве своем, в ненависти и злобе. Сердце никогда не научится любить, коли не устало ненавидеть… Но есть еще в мире такие, кто выстоит, верой и доблестью своей выстоит!
          Речь его журчала, как ручеек, и действовала гипнотически. Я вдруг понял, что слушаю Схимника с таким вниманием, что даже забываю моргать.
          — Демоны окутали Тьмой Глухоморье. На аллоде, не в астрале, они живут: дышат воздухом и по земле ходят. Страшно это! Как природа такое допустила? Что же будет с миром, если астральные демоны смогут населять аллоды? Ни для кого больше не будет здесь места: ни для пушистого гибберлинга, ни для прекрасного эльфа, ни для самоуверенного человека, ни для свободолюбивого орка… Убил ты демона, что в озере жил, и полегчало мне, шепот деревьев радостным стал, пташка где-то вдали чирикнула… сгинул проклятый. Но не единственный то демон был в Эльджуне. Краем Вечной Ночи правит Царь Теней. И, судя по черным плодам дел его, силищи в нем во сто крат больше.
          — Царь Теней — это демон?
          — Так я его называю. Черпает он силу древней магии. Когда-то давно стоял в Краю том джунский храм, так и нарекли его — Храм Вечной Ночи. Не сыскать его развалин: раскололась твердь земная, упал он в астрал. Но осталось замест него Место Силы, самое мощное на Святой Земле. Его и заразили демонопоклонники… Теперь исходит оттуда Тьма.
          — Как на Асээ-Тэпх? — подался вперед я.
          — Было подобное и там, — согласился Зосима. — Но на нашу долю много более тяжкое испытание выпало. Много больше теперь силы у демоновых адептов, много больше зла они сеют… Как их побороть? Один есть путь, только один…
          — Какой?
          — Вера! Есть ли она в тебе?
          — Вера?!
          Я хотел расхохотаться, но от досады смог только фыркнуть. И ради этого мы сюда пришли? Тоже мне — способ борьбы. Вера!
          — Честно говоря, я ждал более действенного совета, чем абстрактные слова, — произнес я сухо. — Я видел демонов, и точно знаю, что умирают они от оружия, а не от веры.
          — Есть сила в тебе, Никита, но глаза слепы. Только Вера может изгнать Тьму! С ее помощью излечил я этого единорога… — Зосима повернул голову к белому животному, которое все еще стояло возле него. — Он был проклят, но теперь в нем Свет. Вот, возьми… Это амулет. Но нет в нем магии, нет Силы.
          Я взял в руки протянутую мне стекляшку на тонкой цепочке, похожую на неумелую поделку школьника для урока труда.
          — И зачем он мне?
          — Не бывает легких путей, не бывает — это все обман! Должно наполнить этот амулет твоею собственною Верой, — сказал старик, — понимаешь?
          — Нет.
          — Собери все светлое, что есть в сердце твоем: любовь, надежду, красоту… Наполни Силой своей души сей амулет. И ты излечишь единорога. А как излечишь, скатится по щеке его чистейшая слеза. Иди же, и за друзей своих не бойся, я буду ждать тебя здесь!
          Я повернулся к остальным, надеясь увидеть поддержку, или скептицизм на лицах, но увиденное повергло меня в шок.
          — Что вы с ними сделали?!
          — Они просто спят…
          — Вы с ума сошли? Разбудите их немедленно!!!
          — Побудь наедине с собой, со своими мыслями. Найди в себе Веру! Только в тишине и покое можно услышать зов Истины! Иди, Никита, и возвращайся с добрыми вестями.
          Я не знаю, зачем согласился на это! Зачем поверил в этот абсурд, зачем пошел у него на поводу и отправился один по лесу на поиски единорогов. Схимник обладал даром говорить так, чтобы его слушали открыв рот, хотя никакой конкретики в его словах не было! Он не поставил никакой четкой задачи, я не понимал, что от меня требуется, и это злило.
          На Эльджун мягко опускалась ночь, и без того темное Глухоморье становилось совсем мрачным и пугающим. Раздосадованный и взвинченный, я шел через заросли, не утруждая себя аккуратно раздвигать ветки, а просто прорубая дорогу мечом. Вокруг стояла тишина, если не считать производимого мной шума, привычные лесу шорохи отсутствовали, словно он вымер!
          — Даже хищники отсюда сбежали…
          И только я пробормотал это под нос, как услышал движение и сразу замер.
          Проклятый был единорог, или нет, но он так же сиял в сгустившихся сумерках неправдоподобной белизной. Он шел в мою сторону — похожий на маленькую лошадь, с густой гривой и длинным рогом на лбу, красивый зверь, приносящий удачу в сказках любой из рас. Откуда это повелось? Ни один ученый не подтвердит наличие в единорогах магии, но в это почему-то продолжали верить. Слишком сказочными казались их чистота и миролюбие.
          Я уже хотел подойти к единорогу и погладить его, как он вдруг бросился на меня, выставив вперед рог. Уклонившись, я инстинктивно схватился за меч. Животное явно не имело сноровки нападать на кого-либо, но весило прилично и скорость развивало неслабую. Мной овладел не страх, а скорее — растерянность. Меньше всего ожидаешь агрессии от такого невинного существа. Единорог снова сделал попытку проткнуть меня рогом, странно при этом рыча, что ему вроде бы несвойственно. Я отшатнулся и взмахнул мечом, оставив на белоснежной шкуре кровавую полосу. Рана оказалась глубокой. Единорог завыл и завалился на бок, в агонии забив копытами по земле.
          Знай я хоть немного лекарское дело, возможно, я смог бы ему чем-то помочь. Но я был просто воином, и мне ничего не оставалось, как прекратить его мучения.
          Может, Зосима ошибся, и нет во мне никакого Света, и никакой Веры? Убрав меч и достав амулет — по-прежнему пустой и невзрачный, я уселся на землю рядом с мертвым единорогом и прислонился спиной к стволу дерева.
          — Не повезло тебе, приятель. Видать, я не тот, кто должен был тебя спасти.
          Протянув руку и погладив белую гриву, похожую на тонкие шелковые нити, я почувствовал себя опустошенным. Мне казалось, что я только и делаю, что бегу, выбиваюсь из сил, но каждый раз превозмогаю себя и снова бегу, но на самом деле не продвигаюсь ни на миллиметр. А то и вовсе — откатываюсь назад от своей цели. Хотя какая у меня цель? Есть ли она вообще? Я просто Хранитель и выполняю приказы командования. Как там сказала Рысина — я должен сделать для Империи что-нибудь хорошее? Убийство единорогов точно никак не помогает моей стране. И уж тем более никак не меняет мир в лучшую сторону. Все это бессмысленно. Над Сарнаутом довлеет вполне реальная угроза, а я, вместо того, чтобы бороться с демонами, как маньяк бегаю по лесу и убиваю ни в чем неповинных существ. И все это в попытке обрести какую-то «Веру»!
          — Бред…
          Если во мне еще и были крупицы этой самой Веры, то сейчас они растаяли окончательно. Усталость и апатия давили на плечи. Я лег прямо на стылую землю и положил голову на спину единорогу — она еще была теплой.
          — Прости, дружище, я не хотел тебя убивать, — произнес я, уставившись в небо, едва выглядывающее сквозь ветви деревьев и стремительно наливающееся чернотой. — Я снова в тупике. Не знаю, что делать… Думал, ты мне подскажешь.
          Но единорогу уже не было дела ни до меня, ни до того, кто его проклял. Зосима сказал, что на моих руках много крови. Я не считал себя плохим, не собирался заниматься самобичеванием и оплакивать каждую свою жертву, потому что, каждый раз поднимая меч, я точно знал, ради чего это делаю! Но сейчас у меня не было никакого оправдания. Зачем Схимник послал меня сюда? Бессмысленное убийство не рождает во мне Веру, а только разрушает ее.
          Больше никаких единорогов! Нужно забирать своих друзей, возвращаться назад и искать иные пути… С этой мыслью я начал погружаться в полудрему.
          Шорох выдернул меня из вроде бы неглубокого сна не сразу. Какое-то время я слушал его, одновременно пребывая где-то у Пирамиды Тэпа на Асээ-Тэпх, и проснулся лишь когда почувствовал дыхание на своем лице.
          Я так и не понял, как подпустил к себе кого-то так близко, и почему меня это нисколько не напугало. Большие черные глаза, в которых я даже видел собственное отражение, глядели пристально и с интересом. Единорог склонился так низко, что его грива коснулась моего лба и мне стало щекотно. Неосознанно я протянул руку и погладил его по голове. Наши взаимные гляделки продолжались несколько секунд, пока я пытался сообразить, как он мог воскреснуть, ведь животные умирают только один раз… Потом до меня дошло, что убитый мной единорог все еще мертв, а этот, ласковый, пришел сам и не проявляет агрессии. Может, не все они прокляты?
          — Не бойся, я тебя не трону, — зачем-то сказал я, ведь он меня и не боялся.
          Гладить его было приятно. Шелковая грива скользила сквозь пальцы, и это странным образом успокаивало мечущиеся мысли. В таком полутрансе я просидел довольно долго, пока из подсознания на передний план не выплыло понимание, что что-то давно уже греет мне грудь под рубахой. Я полез за пазуху и вынул амулет Зосимы — теплый, испускающий мягкое, золотистое свечение. В какой момент он изменился? Значит ли это, что он наполнен той самой, непонятной мне «Верой»?
          Разглядывая крохотное солнце на своей ладони, я вскочил на ноги. Разве я сделал что-то особенное?! Хотя стоит ли искать ответы, если все равно не понимаешь сути происходящего? Слова Схимника так и остались для меня просто словами, в которых трудно что-то для себя усвоить.
          — Вера! Твоя Вера спасла одного единорога — может спасти она и весь Эльджун! — воскликнул Зосима, едва я появился в поле его зрения, но еще до того, как я показал ему амулет.
          С одной стороны, его рассуждения об эфемерных вещах раздражали, с другой… откуда он все знает?!
          — Я ничего не сделал.
          — Ты сделал многое. Веришь ли ты в это? Амулет теперь полон твоей Веры, он может очистить и проклятое Место Силы в Краю Вечной Ночи. Ступай туда, Никита!
          — То есть как это — «ступай»? — оторопел я. — Во-первых, туда можно добраться только на корабле…
          — Есть более короткий путь, я укажу тебе его. Ты должен освободить Эльджун! Очистить от заразы!
          — …во-вторых, по словам торговцев, там полно культистов и демонов!
          — На Краю не осталось ни единой доброй души аль невинного неразумного зверя. Никто не ведает наверняка, что тебя там ждет. Не ведаю и я. Но, дабы достигнуть его, не одна Вера тебе понадобится — сила рук, ловкость ног, острота ума…
          — Вот спасибо, что предупредили, а то я уж хотел помолиться и в путь!
          — Пошел бы я с тобой, Никита, стремится туда моя душа, но не слушаются ноги. Все, что я могу, — благословить тебя! — продолжал Схимник, будто не замечая моего ехидного тона.
          — Вы что это серьезно? Я должен один пойти в Край Вечной Ночи, прямо в лапы к демонопоклонникам, чтобы очистить Место Силы? Я правда похож на идиота?! Это же… бред!
          — Веришь ли ты мне? Веришь ли ты в себя? Веришь ли ты в свою правоту, в искренность своих помыслов и в твердость намерений?
          — Верю, но… Послушайте, если я искренне и твердо вознамерюсь научиться летать и сброшусь с аллода, вера не поможет мне в полете отрастить крылья. Я совершал достаточно глупых поступков, и некоторые из них закончились для меня печально.
          — Ты умер.
          — Вот именно!
          — Но ты убил демона…
          — Мне помогли водяники! И они достали мое тело со дна. Даже если мне предлагается геройски погибнуть в Краю Вечной Ночи, ведь там спасать меня будет уже некому, каковы шансы, что я хотя бы просто доберусь до места в одиночку?
          — Ты доберешься. И ты вернешься назад. Верь мне, Никита! Сомнения гложут твое сердце, но дорога у тебя длинная. И даже смерть твоя не была случайной, ведь настоящий путь извилист… Не было тебя еще на свете, когда сражался я в Великом Астральном Походе. Долго я этим гордился, но вижу теперь, что у каждого свой Великий Поход. И неизвестно еще, чей путь доблестней… Ступай!
          Нет, Зосима не гипнотизировал, я не чувствовал вторжения в разум, как это бывало, когда мистики пытались применить свою магию. И все же слова Великого Схимника обладали удивительной силой, проникающей не в мысли, нет… Они бередили что-то в груди! Он не открывал сакральных знаний, не давал никаких объяснений, не говорил ничего такого, что заставило бы меня хоть что-то понять. Но все равно как-то убеждал. Наверное, поэтому к нему съезжались паломники со всего света — ради этой странной уверенности, что все, что ты делаешь, правильно, что все так и должно быть. Почва под ногами обретала твердость и идти по ней становилось легче. И я снова шел. Прекрасно осознавая все безумие происходящего, и что если за этой цепочкой гор, уже видневшейся впереди, меня ждет вторая смерть, то на этот раз она станет окончательной.
          Нельзя сказать, что мне не было страшно, сложно заглушить голос инстинкта самосохранения. И все же мне казалось невозможным примириться с мыслью, что я, возможно, нахожусь на пороге чего-то важного, но из-за страха не решаюсь шагнуть. Это было похоже на то, как я стоял у края ледяного озера с намерением нырнуть, однако сейчас опасность имела куда более четкие очертания… но при этом и уверенности отчего-то стало больше.
          Я шел пешком по настоянию Схимника и остро ощущал свое одиночество. Лес был страшен и пуст. Никто не нападал на меня, но мрак вокруг, сдавливающий грудную клетку и мешающий дышать, пугал гораздо сильнее любого зверья. Глухоморье угнетало. Но когда я вышел к лысым горам, это чувство не исчезло, а наоборот — усилилось. Из-за усталости я не мог сообразить, сколько времени прошло. Бледное, холодное солнце поднялось и снова укатилось за аллод, нисколько не согрев землю. Я немного поспал перед закатом, и по опасной дорожке между скал пробирался почти в темноте. Нет, вовсе не за секунду перед смертью вся жизнь пролетает перед глазами. Она пролетает именно тогда, когда ты один, в тишине, и дорога все не кончается.
          Каменные стены расступились неожиданно, и я наконец увидел именно то, что и предполагал. Край Вечной Ночи — сумеречный, лишенный растительности берег Эльджуна, где астрал то и дело взрывался багровыми всполохами, освещая множество фигур в ритуальных балахонах. Их действительно оказалось много — целая армия, которую мне не побороть ни за что. И самое отвратительное в этом зрелище было то, что под ногами у них стаями кишели мелкие демоны — астральные бесы, чувствующие себя вольготно. Здесь, по эту сторону горной гряды, все пространство оглашало их мерзкое «похрюкивание».
          Окинув взглядом берег, я заметил вдалеке мерцание — столб света поднимался вверх среди камней. Путь неблизкий. И как я должен пройти сквозь всю эту свору? Убить одного, надеть балахон и прикинуться своим? Внутри зрела уверенность, что меня сразу раскусят. Понятия не имею, почему я так решил, но мне казалось, что я с тем же успехом могу торжественно явиться очам культистов в одеянии священника — разницы не будет никакой. 
          Можно попробовать пробраться тайком, держась поближе к горам и прячась за камни, благо здесь темно! И эта идея не лишена смысла — культисты оккупировали край аллода, поближе к астралу, где мельтешили какие-то тени. Я даже думать не хотел, что это там… но в глубине души все понимал. Демоны! Только уже покрупнее и поопасней. Хорошо, что я со своей позиции не мог ничего толком разглядеть, вид своры астральных чудовищ даже самым отчаянным и храбрым может пошатнуть настрой. Сами культисты не особо глядели по сторонам, сосредоточенные на своих ужасающих питомцах, парящих в астрале, и небезосновательно чувствовали себя защищенными.
          Проблемой стали мелкие, крутящиеся под ногами бесы — круглые, толстые лягушки цвета сырого, подгнившего мяса, на тонких лапках, с шипами на спине, множеством глаз на безобразной морде и маленькими острыми зубками. Бесы прыгали повсюду! Лезли во все щели от берега до гор, галдели и вызывали у меня острые приступы брезгливости. Навалившись всей кучей, они могли доставить много неприятностей! И даже если я смогу от них отбиться, они все равно выдадут меня с головой, а идея сражаться в одиночку с теми, кто их призвал, меня не вдохновляла. Но не возвращаться же назад! Обидно будет спасовать перед такими жалкими тварями.
          Я осторожно стал продвигаться вперед, к Месту Силы. Интересно, что имел в виду Схимник, когда обмолвился о неслучайности моей смерти? Наверное, она сделала меня еще более безрассудным… Иначе как объяснить то, что я упрямо продолжаю идти, осознавая, чем для меня обернется визг астральных бесов, когда они меня заметят и, если не набросятся, то как минимум привлекут внимание культистов? Чем я сейчас отличаюсь от разведчицы Майи и ее друзей, обожавших дразнить смерть?
          Здравые мысли в моей голове не заканчивались, но меня это не останавливало, а скорее… подзадоривало, что ли? Я преодолел приличное расстояние, умудрившись не попасться, и поначалу все списывал на удачу. Но потом до меня стало доходить, что одной удачей тут явно не обошлось. Астральные бесы сами убирались с моей дороги, будто их что-то отвращало! Рациональная часть меня отказывалась принимать объяснение Великого Схимника… И все же я достал его амулет, по-прежнему испускающий тепло и свет, и крепко сжал в руке. Вера? Да хоть надежда и любовь! Я на все согласен!
          Вскоре я уже перестал обращать внимание на отползающих от меня, как тараканы, демонов, потому что чем ближе оказывалась Место Силы, тем сильнее мои волосы вставали дыбом.
          Джунский постамент, источающий древнюю магию, находился в самом центре пятна, похожего на отравленную, нарывающую язву среди скал. Из этой коросты торчали огромные, шевелящиеся шипы: то ли щупальца исполина, то ли средоточия какой-то заразы. Земля была больна, и очаг ее заражения разрастался. Я подумал, что возле Места Силы, должно быть, есть охрана, ну или как минимум какие-нибудь демонические жрецы, проводящие ритуалы. Но культисты толпились у берега. Это, правда, облегчения мне не принесло.
          У самого постамента, лениво раскинув щупальца и запуская их в столб света, сидел демон. Он, кажется, был еще больше, чем тот, что обитал на дне озера. Вот только водяников здесь нет, и некому меня поддержать в неравной схватке. Как там насчет Веры, товарищ Зосима? Самое время мне прыгать с аллода и отращивать крылья.
          На этот раз доводы разума пришлось не то что отодвинуть на второй план, а запихать их в самый пыльный угол. По-другому сделать шаг к Месту Силы у меня просто не получалось! Даже глупые звери массово ушли из этого места, а я, наоборот, пришел… Сгину. Зато с Верой в сердце! И никто не узнает, что со мной случилось — вряд ли Схимнику поверят, что я добровольно пошел один в логово демонопоклонников. Империя старалась вернуть погибших солдат домой и похоронить на своей земле, но сейчас даже сгинуть в открытом астрале не казалось мне таким уж плохим вариантом. Противно думать, что эта пульсирующая погань, покрывшая берег, будет разъедать мое тело.
          Как-то незаметно смирившись с тем, что отступать уже не имею права, я шел с лихой отчаянностью безумца на верную смерть. Мне нужен был какой-то лозунг, но ничего, кроме пафосного «За Империю!», на ум не приходило. Но я не особо и старался. Какая разница, под каким девизом умирать? Главное, что на этот раз я понимал свою цель: мне не справиться в одиночку со всеми демонами, но убить одного я хотя бы попытаюсь.
          Демон заметил меня и подался вперед. Громкое хрюканье мелких бесов по всему берегу заглушило его рык. Хоть какая-то польза от этих бестий! Щупальца толстыми змеями поползли в мою сторону и я, уже ощущая взрыв адреналина, сгруппировался, готовясь нанести удар и отрубить хотя бы парочку гибких конечностей. Но демон резко дернулся и поджал их.
          — Играешь со мной, тварь?
          Он был сильнее меня, но странно осторожничал, старался ударить, и при этом боялся ухватить своим щупальцем, словно видел во мне опасность большую, чем, как мне казалось, я для него представлял. Слишком близко я подобраться не мог — он был ловким, быстрым и очень большим. И все же я наступал, а он пятился назад, к Месту Силы. Наверное, проклятая магия давала ему энергию, и нельзя его к ней подпускать. Но как остановить этого монстра?
          Зосима бы мной гордился в эту минуту. Я вынул амулет. Демон зарычал, кинулся вперед, но было заметно, что меча он боится гораздо меньше, чем крохотной безделушки в моих руках. Я исхитрился приложить амулет к его лоснящейся коже, демон взвыл и еще откатился назад.
          — Что, не нравится?
          Я попер на него с наглостью дредноута. Если амулет причиняет астральному монстру боль, то я доконаю его этой стекляшкой. И хорошо бы сделать это как можно скорее, пока нашу схватку не заметили культисты. Из-за нагромождения камней им нас не было видно, но шум мы издавали приличный. Демон выл, бил щупальцами по земле и Месту Силы, кроша его чуть ли не в пыль, но отступать я не собирался, тем более, что уже почувствовал свое превосходство. Странно видеть, как более сильный противник тебя боится.
          Извернувшись, я все-таки сократил количество его ног, рубанув по ним мечом. Болтавшийся на цепочке вокруг запястья символ «Веры» возможно в этом здорово помог, но мне все же пришлось с ним расстаться. Демон снова завыл, и я, не растерявшись, швырнул амулет прямо ему в пасть, с целью как минимум заткнуть, как максимум — прикончить.
          Нет, монстр не распался прахом, но ему стало не до меня. Он конвульсивно задергался и захрипел. Дожидаться развития событий я не стал — вера верой, а меч меня еще не подводил ни разу. Добить демона не составило большого труда, хотя я все еще опасался его щупалец, которыми он размахивал. Еще некоторое время тело чудовища подрагивало, но потом оно так же, как и его собратья, просто растворилось в воздухе, и сноп гаснущих искр быстро унесло дуновением ветра. На месте, где он находился, остался лишь лежать амулет.
          В ушах стучала кровь. Я постарался успокоить дыхание и прислушаться к шуму с берега, подсознательно ожидая нападения культистов, но оттуда раздавался только оглушительный визг множества астральных бесов. Спустившись немного вниз и выглянув из-за камней, я удостоверился, что никто не спешит мне мстить за убиенного демона. И все же не стоило тянуть время, демнопоклонники могли явиться для демонопоклонения в любой момент. Зосима сказал, что я смогу очистить Место Силы, и этот факт уже вряд ли получится скрыть — изменившийся столб света не останется незамеченным. Можно, конечно, понадеяться на внезапность и попробовать быстро унести ноги, но в этом плане зияли дыры размером в астральную червоточину. Мне не преодолеть путь назад под натиском культистов, а другого пути я не знал.
          Я думал об этом, возвращаясь к Месту Силы и задумчиво крутя в руках амулет. А вдруг очистить проклятие вообще невозможно? Лигийские жрецы не смогли это сделать на Асээ-Тэпх, так с чего Схимник взял, что мне удастся?
          Древняя магия, льющаяся из каменного постамента, слепила глаза. Несколько секунд я просто смотрел на нее, видимо, от изумления ничего не предпринимая. Там был силуэт. Прозрачный, бесплотный, но определенно принадлежащий человеку. Не то, чтобы я раньше не видел призраков, но отчего-то тело пробрало до самых костей.
          — Кто вы? — прохрипел я, потому что в горле все пересохло за секунду.
          Лица я не видел, но был уверен, что призрак смотрит мне прямо в глаза. И от этого взгляда бросало и в пот, и в холод одновременно. Даже демон не произвел на меня такого сильного впечатления!
          — Я — Тенсес, — просто сказал он тихим, глухим голосом.
          Мыслительный процесс переклинило.
          — Погибший Великий Маг? — тупо переспросил я.
          Призрак молчал. А мне начало казаться, что я сплю, и сон мой весьма странен.
          — Что вы тут делаете? — вслух этот вопрос звучал еще глупее, чем в мыслях.
          — Я пришел на зов…
          — Я вас не звал, — ляпнул я.
          — На зов Света. Я увидел его в тебе.
          Не знаю почему, но я подумал про свою смерть, и про слугу Тенсеса, охранявшего вход в мир мертвых. Все-таки его меч сдвинулся, когда я пытался туда заглянуть, или нет? Зачем я думаю об этом сейчас?
          — Моя Искра долгие годы томится в Пирамиде Тэпа, не имея возможности покинуть ее. Она — залог бессмертия жителей Сарнаута. Пока еще… Гурлухсор пробрался в Пирамиду. Он стоит во главе культистов. Его цель — уничтожить меня окончательно, уничтожить мой Дар.
          — Гурлухсор… — наморщил лоб я, что-то мы проходили о нем в школе по истории, но что именно — я вспомнить не смог.
          — Хадаганский Великий Маг. Я слабею… Теперь культистам уже не обязательно осквернять Места Силы. Вокруг меня тьма, скверна и порча. Долго так продолжаться не может! Они сломают меня! Хуже всего на плато Коба… Те места осквернены еще Тэпом, и сила Света не нашла возможности пробить себе дорогу. То, что было наполнено исцелением и спасением, теперь несет в себе зло и разрушение. Если так будет продолжаться, то сам Свет превратится во Тьму! Ты должен помешать Гурлухсору, — с каждым словом призрак становился все более прозрачным, и я боялся, что он не успеет сказать мне самое важное.
          — Подождите! Как ему помешать? В Пирамиду сейчас не попасть!
          — В твоих руках будущее мира… Поспеши…
          Это было последнее, что я услышал, когда силуэт исчез окончательно.
    Глава 47

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    К ОГЛАВЛЕНИЮ
    Глава 44. Зов бездны
          За время нашего отсутствия ситуация на Медвежьей Поляне изменилась кардинально. Я не ошибся, когда решил возвращаться из Северной Пармы через лагерь торговцев, потому что полковник Жукин вместе с внушительным отрядом Хранителей находился здесь. Очевидно, история с аукционом достигла апогея, потому что не менее внушительный отряд лигийских военных обретался тут же. Казалось, чиркни спичкой – и раздастся взрыв, и это напомнило мне обстановку возле Пирамиды Тэпа на Асээ-Тэпх, когда мы ушли оттуда.
          — Сдается мне, в чью бы пользу ни закончился аукцион, без стычки тут не обойдется, — прокомментировал Орел.
          — Еще бы. Такой жирный кусок на кону, — кивнул я. — Ждите здесь, попробую пробиться к командованию.
          Я сомневался, что Жукину сейчас до меня. Он стоял в компании двух офицеров, но сразу махнул мне рукой, едва завидев. Рядом с ними находился Номарх Усеркаф, возмущающийся и размахивающий руками.
          — Здравия желаю, — козырнул я, покосившись на нервного восставшего.
          — Да уж, здравие тут надо иметь отменное! — фыркнул он и надулся.
          — Аукцион снова приостановлен, — прояснил полковник ситуацию, в ответ на мой недоуменный взгляд.
          — Почему?
          — Плу Крохобор остановил. «Ждите!» — говорит. И все! — взвизгнул Зэм. — При этом морда у него испуганная… Я все посматриваю на эти хитрые мохнатые гибберлингские рожи… Может, Лига взяла его за жабры? А может, втайне оружие уже давно перевозится на склады Лиги?
          — По-моему, на нас лигийцы смотрят с точно такими же мыслями, — не согласился Жукин и кивком головы отозвал меня в сторону. — Слушаю.
          Мой сон возле лагеря Лиги был коротким и плохо сохранился в памяти, но я рассказал все, что сумел вспомнить.
          — Хм… А почему, интересно, лигийское Место Силы обещает власть над миром, а наше шепчет о бренности бытия? — сразу задался вопросом Жукин.
          Я для себя не разделял Места Силы на имперские и лигийские, но разница была слишком очевидна, чтобы ее игнорировать. Меня это тоже сбивало с толку, и я пожал плечами.
          — Вы говорили, что на Эльджуне есть еще одно Место Силы…
          — Даже думать забудь, — отрезал Жукин. — Во-первых, сам ты туда не доберешься, место находится за горной грядой. Во-вторых… край Вечной Ночи назван так неспроста. Я полагаю, именно оттуда бегут звери, а что там сейчас происходит — никто не знает.
          — И что теперь делать? — спросил я разочарованно.
          — Подам рапорт в штаб. Пусть вышлют разведывательный корабль… Правда, с нашими бюрократическими проволочками неизвестно, когда он сюда прибудет. Но другого варианта пока нет.
          Теперь я знаю, что меня раздражает больше всего, — недоделанная работа. До зубного скрежета хотелось попасть к третьему Месту Силы — на западе Эльджуна, и узнать, что же все-таки здесь происходит. Я был почти уверен, что этот самый край Вечной Ночи, до которого не добраться, и есть эпицентр всех проблем. Но придется демон знает сколько времени ждать астральный корабль, который еще и не факт, что прилетит. Командование может посчитать, что война с Лигой гораздо важнее, чем исследование труднодоступных территорий, и вообще не выделить даже захудалой лодочки. Оставалось надеяться на авторитет полковника Жукина, быть может, ему не посмеют отказать?
          С этими мыслями я, вместе со своей группой, сидел в центральном шатре, пил какой-то безобразный морс из кислых ягод и маялся от безделья. Хранители полковника Жукина оставались в полной боевой готовности, но мы официально числились не у Жукина, а у полковника Кровавых с Асээ-Тэпх. Приказа возвращаться в свою часть так и не поступило, и мы решительно не знали, куда себя деть. С противоположной стороны шатра нас сверлили злыми взглядами лигийцы, но ничего не предпринимали. Наверное, у них был такой же приказ — избегать с противником любых контактов. Вот мы и избегали: через весь шатер пролегла невидимая линия, негласно разделившая его на две половины, и каждый имперец или лигиец, заходивший внутрь, строго придерживался своей стороны. И только торговцы бегали по кругу, да смешной лесовичок — маленький человечек то ли и впрямь зеленого цвета, то ли это его одеяние из листьев придавало бледной коже такой оттенок. Лесовик приставал ко всем подряд, но от него лишь сердито отмахивались. Когда очередь дошла до нас, он бесстрашно подергал Лба за штанину, чтобы на него обратили внимание.
          — Чего тебе?
          Крохотное существо, едва достававшее орку до колена, ничуть не испугалось сердитого рыка.
          — Я — гонец. Я быстрый как ветерок. Я лечу стрелой через леса Эльджуна. И это спасает мне жизнь, — залепетал лесовик тоненьким голоском. — Я бегу мимо джунских руин, только ныне в руинах нет никаких джунов, а только лесные тролли. Но разве тролль может догнать Шуха Ветерка?! Шух очень-очень быстрый! И от тролля ушел, и от ящера ушел!
          — Ну и? Ты чего хотел то?
          — Помощь нам нужна, очень-очень! Никто не слушает лесовика — только бранятся, окромя злата не видят ничегошеньки! Мы гибнем, всем родом гибнем — а никому и делов нет!
          — Ничего не пойму… Кто гибнет?
          — Лесовики! Житья нам не стало от озерных чудищ. Замучились мы! Они пришли с полуночи, со свету нас сжить хотят. Вот береста. Нет, не птичьи это лапки, это наше письмо. На берегах Белой Реки, возле грохочущей воды, поселенье наше. Вождь меня сюда послал, в торговом лагере оборону сыскать. Много тут храбрых воинов. Помогите нам, солнышком весенним молим, помогите! Обороните от озерных чудищ!
          Выпалив это на одном дыхании, лесовик побежал дальше, прося разобраться с «озерными чудищами» каждого, кто опускал голову вниз и соглашался слушать.
          — Что за озерные чудища? О ком он? — удивленно спросила Матрена.
          — Вероятно, ящеры, — предположил Миша.
          Лесовик тем временем пристал к Хранителю, только вошедшему в шатер.
          — А ну брысь! — рявкнул тот и, проскользив взглядом по «имперской» стороне, с решительным видом направился к нам.
          — Кажется, есть новости…
          — Капитан Санников, вас ждет полковник Жукин, — козырнув, отрапортовал Хранитель и сразу удалился, не дожидаясь ответа.
          На этот раз других офицеров возле Жукина не обнаружилось, но Усеркаф, как всегда эмоциональный и шумный, был тут как тут.
          — Аукцион остановлен на неопределенный срок, так что делать нам здесь больше нечего. Я возвращаюсь к Южной Грани. Лига тоже пока уходит. Плу обещает, что оповестит нас сразу, как только все будет готово, но что-то мне подсказывает, что никакого Оружия ни нам, ни Лиге уже не видать! — сообщил полковник.
          — Мне возвращаться на Асээ-Тэпх?
          — Подожди… У Номарха Усеркафа есть идея.
          — Да-да! — быстро закивал восставший. — Я вот что придумал. Торговцы постоянно твердят о дружбе и партнерстве, но, поверьте, это пустые, как астрал, слова! Они всегда рады друг друга подсидеть. Этим мы и воспользуемся.
          — Как?
          — На северо-западе есть небольшой торговый порт, как-то он называется джунским словом… «Травалик»… «Тасалик»…
          — Такалик, — поправил полковник.
          — Вот, Такалик! Там орудует торговец — Барыга Честных. Стоит его навестить и попытаться что-нибудь разведать: откуда у Плу это Оружие, чего он мог так испугаться и самое главное — почему отложен аукцион. Барыга — прямой конкурент Плу Крохобора и давно мечтает его раздавить!
          Мысль показалась мне здравой, и я почувствовал небольшое воодушевление. Все лучше, чем просто торчать на Медвежьей Поляне.
          — И еще. По поводу третьего Места Силы, — добавил Жукин и я весь превратился в слух. — Край Вечной Ночи всегда был безлюдным, опасным местом, но в порту Такалик хватает отчаянных астралонавтов, готовых за золото на все. Попробуй найти там какого-нибудь безрассудного капитана, и уговори его отправиться на разведку. Сам не суйся! Это приказ! Найми корабль, пусть слетают, посмотрят, что там и как, не разрушилось ли Место Силы…
          Это идея так меня захватила, что я даже повеселел. Может дело наконец сдвинется с мертвой точки? А то в последнее время за что я ни возьмусь, все заходит в тупик: с Асээ-Тэпх отослали, и мне до сих пор не было известно, как разрешилась ситуация у Пирамиды Тэпа, и разрешилась ли вообще; аукцион приостановили, и я в глубине души был согласен с Жукиным — Оружия нам не видать; про демоническую угрозу тоже так ничего и не узнали, напротив, все стало только запутанней.
          С Медвежьей Поляны все ушли почти одновременно, и она стала казаться пустой. Лигийцы потянулись в свой лагерь на севере, наши Хранители во главе с Жукиным возвращались к Южной Грани, ну, а я со своей верной командой направился в порт Такалик. С уверенностью сказать, что меня волнует больше — тайна Плу Крохобора или все эти загадочные предзнаменования — я не мог. Более того, в голову начали вдруг забредать странные мысли, что это вообще звенья одной цепи.
          На карте я видел большое озеро, которое располагалось чуть в стороне от нашего пути, но его наличие все равно чувствовалось в воздухе. Вскоре уже ставший привычным волчий вой стих, сменившись низким, едва различимым полурычанием-полуклекотом. У этой части леса были другие хозяева. Ящеры хоть и считались существами разумными, или что-то около того, производили впечатление диких зверей. Их соседство было куда опасней, чем волчье, и мы решили проскочить этот участок побыстрее, даже несмотря на то, что уже темнело, и стоило поискать место для ночлега.
          Поспать, однако, той ночью мне так и не довелось.
          Сначала это был просто отдаленный шум — его эхо легко разносилось по замершему лесу. Мы осторожно двинулись на непонятные звуки, которые с нашим приближением все отчетливей превращались в крики, рычание и треск ломаемых веток. Где-то шел бой. Животных пришлось оставить и тащиться чуть ли не ползком, чтобы себя не обнаружить. Привязывать Старика я не стал, но кулаком пригрозил, чтоб он не забывал, кто тут хозяин.
          Пробираться тайком через густые тропические заросли Асээ-Тэпх куда проще, чем по эльджунскому лесу — темному и дикому, но все же не такому непролазному. Впрочем, нас вряд ли бы заметили, даже если б мы торжественно маршировали по тропинке — схлестнувшиеся в схватке стороны были слишком заняты друг другом. Ящеры, развитые настолько, чтобы кроме собственных зубов и когтей использовать оружие — пики, трезубцы и дубинки, бросались на людей, точнее — на человекоподобных существ, укутанных в балахоны. Натянутые на головы капюшоны с прорезями для глаз не позволяли увидеть лиц и понять, кто скрывается под странными одеяниями. Но сами одеяния мне были знакомы…
          — Это то, что я думаю? — прошептал Орел.
          — Зависит от того, что ты думаешь, — медленно проговорил я в ответ, все еще не веря своим глазам.
          — Демонопоклонники! — Матрена растерянно посмотрела на меня. — Ник, это же демонопоклонники!
          — Другой вопрос, почему они сражаются с ящерами? Сомневаюсь, что они согласились помочь лесовикам очистить местность от озерных чудищ, — веско вставила Лиза.
          Естественно, будь на месте одной из сражающихся сторон свои, мы бы уже вступили в бой, ну, а так мы продолжали незаметно наблюдать за ожесточенной схваткой из-за деревьев. Ящеры превосходили своих соперников количеством, зато среди культистов демонопоклонников имелись маги, и это склонило чашу весов в их пользу. Двое стихийников, то обжигающих все вокруг, то замораживающих, и один некромант, от чьей жуткой магии кожа ящеров покрывалась трупными пятнами, относительно легко справлялись с противниками. И кажется, там был еще мистик, что низводило шансы полуразумных рептилий почти до нуля.
          А дальше стало твориться что-то совсем уж невообразимое. Раскидав соперников, демонопоклонники принялись кромсать их тела, как мясники, и старательно сцеживать кровь.
          — Меня сейчас вырвет, — выдавила Лиза и отвернулась.
          Матрена закрыла лицо руками. Даже мне стало не по себе от такого варварства. Балахоны уже были заляпаны кровью с ног до головы, но культисты не обращали на это внимания, продолжая заниматься расчленением тел.
          — Может, они их едят? — предложил Лоб.
          — Ящеры отсталая, но разумная раса… — покачал головой Миша. — Питаться ими… это дикость!
          — То есть ты не считаешь тех, кто поклоняется демонам, дикарями? — повернулся к нему Орел.
          Я был полностью согласен с его позицией.
          — Они все чокнутые фанатики! Не удивлюсь, если они и каннибализмом промышляют.
          — Похоже, им только кровь нужна, — протянул Миша, и мы все замолчали, наблюдая за культистами.
          Они и впрямь бросили расчлененные, почерневшие тела ящеров и, тихо переговариваясь, скрылись в чаще. Мы двинулись следом. Теперь, когда посторонние шорохи не заглушал шум боя, нам приходилось сохранять приличную дистанцию, и я все время боялся упустить демонопоклонников из виду. Благо, темнело очень быстро. Вскоре стало понятно, что культисты идут на свет, едва проблескивающий среди стволов деревьев. А еще через некоторое время мы увидели то самое, большое озеро, местами покрывшееся льдом, и уже знакомую джунскую статую — огромное каменное лицо с круглыми глазами. Вокруг нее царило оживление. Прищурившись, я старался разглядеть, что там происходит. На широкой каменной плите темнел какой-то предмет, возле которого все суетились, а через несколько минут под ним загорелся огонь.
          — Похоже на жаровню.
          — Шашлычки из ящеров? Оригинально!
          — Ящеров-то они не взяли, только кровь…
          — По-моему, они собираются провести какой-то ритуал.
          — На Асээ-Тэпх они опорочили Место Силы, а тут-то что? Выкалывать глаза скульптуре будут и делать на ней неприличные надписи?
          — Сейчас увидим.
          Демонопоклонники, тем временем, начертили на плите какие-то знаки, а один принялся ходить вокруг жаровни, что-то нашептывать, сверяясь с маленькой книжицей в руках, и размахивать посохом. Сосуд с кровью стоял рядом.
          — Ребята, мне это не нравится… Мне это очень, очень не нравится…
          — Тихо!
          Маг в балахоне продолжал нарезать круги, костер разгорался ярче, и все замерли в ожидании…
          От женского визга подпрыгнули все — и культисты возле статуи, и мы в кустах.
          — Отпустите меня! Уберите свои лапы, мерзкие твари!!!
          Два «балахона» тащили эльфийку, вырывающуюся и кричащую на весь лес. Их усилий еле хватало, чтобы удержать ее.
          — Все интересней и интересней, — протянул Орел.
          Я не уверен, что стал бы вмешиваться, будь это какая-то неизвестная мне эльфийка. Нам нужно было выяснить цели демонопоклонников, и срывать свои планы ради того, чтобы заступиться за представителя вражеского народа, хоть и не в военной форме, — идея вряд ли стоящая… Но эту эльфийку я знал.
          — Эльвира!
          Рванул вперед я быстрее, чем сообразил какой-то план действий. Культисты, вероятно, ожидающие нападения ящеров в любой момент, были готовы к внезапной атаке. Но и я не безмозглая рептилия. Поэтому, виляя между развалинами, сумел и уклониться и от огненного залпа, и с ходу отделить мечом капюшоны от пары балахонов. Яркие вспышки света из-за спины и победный вопль Лба дали понять, что мои друзья тоже не сидят озадаченными в бездействии. Завязался бой.
          Соперников было больше, зато мы — организованней. Больше всего меня напрягал некромант, потому что его магия не так заметна, как у швыряющихся огнем и ледяными шарами стихийников, но в конце концов мало восприимчивый к проклятиям Лоб сумел подобраться к нему достаточно близко. Почувствовавшему опасность некроманту пришлось выбираться из своего укрытия, но едва он высунулся, как его сразу настигла стрела Кузьмы. Дышать сразу стало легче. А через некоторое время я понял, что нам пришло на помощь подкрепление.
          Ящеры, воспользовавшись моментом, выскочили как из-под земли, и они оказались достаточно понятливыми, чтобы не трогать нас. И мы, соответственно, не трогали их. Меня поразила ярость, с которой они рвали зубами противников — жутко, по-звериному. Но такое неожиданное союзничество здорово упростило задачу, и даже те культисты, которые вскоре бросились в лес, осознав бессмысленность сопротивления, все равно были пойманы. Живым не ушел никто. 
          Однако, когда с культистами было покончено, я не опустил меча. Желтые, змеиные глаза с вертикальными зрачками обратились к нам. Осмысленности в них не было никакой.
          — Мы вас не тронем, — осторожно произнес Миша, крепко сжимая посох на всякий случай.
          — Думаешь, они нас понимают? — усомнился Орел.
          — Я даже сомневаюсь, что они отличают нас друг от друга, — подала голос Лиза.
          Но ящеры, понервировав нас несколько мгновений, все же решили разойтись мирно, и попятившись, скрылись в лесу. Выдохнув, я обернулся и поискал глазами пленницу, ради которой пришлось прервать ритуал культистов.
          — Дождалась! Наконец-то не капюшон и не рожа очередного ящера! Где ты шлялся, Ник? Не мог спасти меня пораньше?!
          Уже привыкший к Лизе, я даже почти не оторопел. В отличие от моих друзей.
          — Вы что, знакомы? — спросила Матрена.
          В пылу боя я как-то не успел подумать, как представлю эльфийку. «Это Эльвира, моя подружка из борделя»?
          — Знакомы, — буркнул я. — Что ты тут делаешь?
          — Занимаюсь своей работой. И не пялься на меня так! Да, я вымазалась в грязи. Да, моя одежда порвана. А чего ты хочешь? Я еще очень и очень хорошо выгляжу, если учесть, в каких антисанитарных условиях мне приходится находиться! Ты даже не представляешь, как важны мои исследования!
          — Какие еще исследования?!
          — Научные! Да, я занималась научными исследованиями! Потому что я Историк. Ты удивлен?
          — Не хочу вас прерывать, — вмешался Орел, — но тут на камнях какие-то штуки светятся!
          Все посмотрели в ту сторону, где под жаровней полыхал костер, а вокруг переливались тусклым светом странные знаки, нарисованные культистами.
          — Похоже на какой-то ритуал. Что тут происходит? — вскинула брови Эльвира.
          — Вот ты нам и скажи, раз ты Историк, — передразнил я. — У тебя же тут «научные исследования», не у нас.
          — И нечего злиться! Вон там какие-то записи валяются…
          Лоб подобрал с земли тетрадь оброненную тем культистом, который читал заклинание возле жаровни.
          — Ну и каракули! Похоже на мою медицинскую книжку.
          — Дайте сюда! — потребовала Эльвира, выхватив из его рук записи. — Так! Что тут?.. Эм-м-м… Тут написано, что… Странно. Они якобы подчиняли ящеров воле демона, чтобы те приносили ему жертвы… Ерунда какая-то. Они что, демона призывали?
          Орел забрал у нее тетрадь и уставился внутрь, затем ее взяла Лиза, за ней Миша. Записи пошли по кругу. Я же неотрывно смотрел на жаровню и сосуд с кровью, каким-то чудом сохранившийся невредимым после произошедшей стычки.
          — И что там нужно было сделать по ритуалу?
          — Э-э-э… вроде бы обмазать кровью ящеров эту штуку.
          — Ник, не на…
          Но я уже схватил сосуд и плеснул содержимым в жаровню.
          Все замерли, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь потрескиванием костра и шипением свернувшейся крови. Подул несильный ветер и по еще не замерзшим участкам озерной глади пошла рябь. Мы затаили дыхание… Но больше ничего не произошло.
          — Кульминация оказалась менее драматичной, чем я ожидал, — прокомментировал Орел.
          Я принялся срывать капюшоны с демонопоклонников, чтобы посмотреть на их лица. Оказалось — люди как люди. Ничего необычного.
          — Ладно, — махнул рукой я. — Нужно поспать. Отойдем отсюда подальше, вдруг культисты вернутся…
          — А может, многоуважаемый Историк все-таки представится и покажет удостоверение? — с претензией сказала Лиза, скрестив руки на груди.
          — Эльвира ди Дусер! — в тон ей ответила моя «знакомая». — С кем имею честь?
          — Лиза ди Вевр. И в какой же области лежат ваши научные изыскания, позвольте поинтересоваться?
          — Я бы поделилась, но боюсь, мои научные изыскания лежат вне зоны ваших интересов!
          — Ваша осведомленность о моих интересах впечатляет.
          — Ваше чрезмерное любопытство тоже!
          — Ник, ты можешь сделать так, чтоб они обе умолкли? — обратился ко мне Орел.
          — Нет, я боюсь.
          — Тогда делаем так: Миша хватает одну, ты другую, и вы быстро бежите в разные стороны.
          — Договорились.
          Эльфийки синхронно зыркнули на нас, но замолчали.
          — Давайте и правда уйдем отсюда, — произнесла Матрена, с опаской покосившись на каменное лицо и поежившись. — Неуютно здесь.
          Я подошел к статуе и, нажав на нос, «включил» ее глаза. Два ослепительных прожектора разрезали ночь. Сгустившаяся темнота над озером расступилась, и его подернутая рябью поверхность заиграла яркими бликами.
          — Красивое место, — зачем-то сказал я.
          — Да уж, красивое. Жуть эта глазастая, культисты, ящеры, и все в кровище, — не разделил моего мнения Кузьма. — Идем, у меня уже лютоволк там лапами к земле, наверное, примерз.
          Когда возвращались назад, лес окутывала кромешная тьма, поэтому, забрав животных, мы решили все же заночевать поближе к озеру. Статуя теперь светила нам с другого берега, как маяк.
          — Я все еще надеюсь услышать историю целиком, — негромко сказал я Эльвире, пока Матрена и Лиза крутились у разведенного костра.
          — А что рассказывать? Как я очутилась в «Лесной Бабочке»? Попросилась переночевать, мне не отказали. В лесу, знаешь ли, бывает опасно.
          — И ты решила сразу влиться в новый коллектив?
          — Будем считать, что у меня слабость к имперцам.
          — Ну еще бы. Я гляжу, вам в Лигу давно уж перестали нормальных мужиков завозить, — ввернул оказавшийся рядом Орел.
          — К Лиге я не имею отношения. Я Историк! А вас, простите, как зовут?
          — Кузьма Орлов, но я не интересуюсь историей, — заявил Орел и отодвинулся от нас подальше.
          — Ты злишься, что я ушла не попрощавшись? — снова повернулась ко мне Эльвира. — У меня горела научная работа. Время — мой враг.
          — Что за работа?
          — Это допрос?
          — Допустим. Я не уверен, что могу тебе позволить находиться рядом с нами.
          — Ах, какие мы злопамятные! Я делаю снимки джунских руин по всему Эльджуну… Смотри!
          Она достала фотографии, на которых были запечатлены остатки древних сооружений, иногда неплохо сохранившихся. Пролистав их, я даже нашел изображение каменных лиц, одно из которых сейчас глядело круглыми глазами на озеро, проливая на него ровный, голубоватый свет.
          — Мерзкие ящерицы, правда, сожрали все мои записи, но я еще помню кое-что наизусть. Мне надо срочно переложить все это на бумагу! Мой научрук, наверное, заждалась. Эта механическая калоша теперь будет целую вечность трещать: «Я же предупреждала» да «Я же говорила». Ох, даже голова разболелась, заранее… у вас ведь нет бутылочки эльфийского красного? Впрочем, у кого я спрашиваю…
          — Знаешь, где находится порт Такалик?
          — Конечно. Раньше там был морской порт джунов. Иавер Анукиа, мой научный руководитель, им занимается. А вы зачем направляетесь туда?
          — У нас тоже горит научная работа.
          — Злюка! Мне можно пойти с вами? Я туда и направлялась вообще-то.
          — Какое совпадение!
          — Не веришь?
          — Ложись спать, Эльвира. Мы отправляемся с восходом.
          — Я подежурю с тобой.
          — Ну вот начинается! — встрял Орел, неведомым образом снова оказавшийся рядом. — Я могу быть уверен, что буду в безопасности, пока сплю во время вашего дежурства?
          — На вас даже комары не позарятся, господин не любящий историю, — фыркнула Эльвира.
          — Ага, самое время о комарах вспомнить, при минусовой-то температуре. Вы с Лизой случайно не сестры?
          — Мы из разных эльфийских Домов.
          Эльвира все-таки осталась бодрствовать со мной. Хоть я и не настаивал на ее компании, изображая кремень, в глубине души мне было приятно ее общество. Правда приходилось все время мысленно одергивать себя и не расслабляться.
          — Почему ты решила стать Историком? — спросил я, просто чтобы отвлечься.
          — Мне некуда было идти. Я сбежала с Кватоха.
          Я повернул голову и удивленно посмотрел на нее.
          — Моя семья попала в опалу, и, скажем так, мне не рады в Лиге. Не спрашивай, я тут ни при чем. Но родственников не выбирают.
          — Подожди… ди Дусер… я ведь знаю…
          — Лучше не надо, Ник. Я не хочу об этом говорить.
          — Ладно, забыли.
          — Хочешь, прогуляемся по лесу?
          — Хочешь, ты ляжешь спать, а я подежурю один?
          Она усмехнулась, но через некоторое время и впрямь начала клевать носом и вскоре засопела. Будить я ее не стал.
          Подсвеченное скульптурой озеро притягивало к себе внимание. После того, как я остался в одиночестве, разные мысли снова полезли в голову, и отогнать их уже не получалось. В конце концов я не выдержал и поднялся на ноги, чтобы немного размяться. Тихо походил туда-сюда. Не было ни малейшего дуновения ветерка, с неба начал падать снежок, лес не издавал никаких звуков. Хорошая, уютная ночь.
          Мне было тревожно. Душа маялась, внутри что-то болезненно сжималось. Взгляд снова упал на подернутую рябью поверхность озера. Отчего же так неспокойно?
          Я отвернулся и решил уже усесться поближе к костру, как вдруг в голове что-то щелкнуло. А откуда на воде рябь, если совсем нет ветра? Посмотрел внимательно — не волны, конечно, но вполне заметные гребешки.
          Разбудить кого-нибудь? Ерунда вроде… Или нет? Оглядевшись, заметил, как на меня, прищурив зеленый глаз, пристально смотрит Старик. Он негромко зарычал, будто ему заранее не нравилась идея хозяина. Я подошел к нему и погладил по голове.
          — Пригляди за ними, ладно? Я скоро.
          Хвост дрейка подрагивал, что выдавало его беспокойство. Спускаясь к берегу, я чувствовал, что Старик провожает меня взглядом. Зачем-то вспомнился сон у Места Силы, где я боялся ступить на лед. Плохой сон. Страшный. Может быть я подсознательно пытаюсь таким образом предостеречь самого себя?
          Подмерзшее озеро искрилось под светом джунской магии. Возможно, эти каменные лица и впрямь когда-то служили маяками, ведь раньше вокруг было море. Я просканировал взглядом поверхность. Кое-где корка льда стала совсем толстой, но у развалин неподалеку, с наполовину затопленными щербатыми ступенями, плескалась вода. Впечатление было такое, что передо мной распахнули парадную дверь. Я подошел ближе. Мне казалось, что я даже слышу зов этой бездны.
          А ведь раньше я часто плавал в ледяной воде. Ну, а как еще? Если живешь на аллоде, где почти круглый год зима.
          — Это безумие…
          Стоило все же позвать кого-нибудь. Первое правило купания в экстремально холодной воде — чтобы кто-то стоял на берегу, на случай, если мышцы сведет судорогой… Дома я, правда, не всегда следовал этому правилу. Безбашенная юность. Но здесь холод — не единственная опасность.
          С другой стороны, если что-то случится, кто-то ведь должен будет прыгнуть за мной. Я готов пойти на такой риск? Ведь даже для меня, закаленного и имеющего опыт, это слишком опасно — нырять без подготовки. Давно покинув родной аллод, я уже отвык от низких температур.
          — Это безумие, Ник… это безумие…
          Если сходишь с ума сам, хотя бы не тащи за собой остальных. Я быстро разделся и шагнул к воде. Нужно только заглянуть туда и сразу вынырнуть обратно. Не сидеть там долго. Не отплывать. Более того, я даже не собирался сходить с затопленных ступеней, поэтому и меч держал при себе. Второе правило купания в экстремально холодной воде — не стоять долго на воздухе, раз уже решился, то ныряй.
          Набрав побольше воздуха в легкие, я резко вошел в воду.
          От шока мозг не сразу разбирает холодом пронзило тело или опалило огнем. Но мне нравилось. Всплеск эмоций, адреналина. Сердце усиленно бьется, разгоняя кровь по венам, все чувства обостряются… Я испытывал это не единожды, и каждый раз был как новый.
          Все это пронеслось в голове за доли секунды, а в следующее мгновение что-то схватило меня за ногу и с силой дернуло вниз. Меч я не выпустил каким-то чудом, инстинктивно сжав пальцы на рукояти, хотя орудовать им под водой почти невозможно. Тяжелый, громоздкий и неповоротливый, он мне только мешал. Свет статуи легко проникал сквозь чистую, прозрачную воду, но видимость все равно была почти нулевая, потому что я барахтался как бешеный, стараясь вырваться. Рациональная часть меня пыталась подавить панику. Я могу надолго задерживать дыхание… всегда мог… Правда, раньше никакие озерные чудовища на меня не нападали.
          Кое-как заставив себя контролировать собственное тело, я сумел немного сгруппироваться и разглядеть, что в мою лодыжку вцепилось щупальце, но извернуться и отрубить его мечом не получилось. Монстр тащил меня к себе. Это было огромное существо, со светящимися, как угли, глазами, широким торсом, двумя руками, и множеством щупалец, вместо ног.
          Демон!
          Лучше бы я прогулялся с Эльвирой по лесу… Астральное чудовище вряд ли собиралось просто утопить свою жертву — оно уже тянуло ко мне свои когтистые лапы, чтобы разорвать на части. И шансов выкрутиться у меня почти не оставалось. Я извивался изо всех сил, но ни освободить ногу, ни вломить демону мечом не мог, под водой все движения стали медлительными и неуклюжими. Неужели, все?
          Никакая жизнь не пронеслась у меня перед глазами. Наверное, я просто еще не был готов с ней расстаться.
          Какие-то маленькие тени замелькали вокруг. То ли рыбы, то ли глюки. Но демон их видел тоже — они принялись назойливо мельтешить у него перед мордой, и он отмахивался от них, как от мух, позабыв обо мне. Я, чувствуя, что мой запас воздуха в легких уже на исходе, сделал отчаянный рывок, стараясь не попасть под мощные лапищи.
          Острое лезвие легко вошло в грудь до самой рукояти, будто демон был не плотнее воды, хотя сила, с которой он сдавил мою ногу, говорила об обратном. Я приготовился к тому, что сейчас чудовище схватит меня и раздавит, как мошку. Но демон дернулся, ослабив хватку, и как-то сжался, подобрав конвульсивно задрожавшие щупальца. Нужно попытаться ударить его еще раз… И еще… И так до тех пор, пока эта тварь не сдохнет!
          Но сил в руках уже не осталось, тело почти не слушалось, и меч стал невыносимо тяжелым — он тянул меня ко дну. Я разжал пальцы. Подарок Яскера, блеснув лезвием напоследок, исчез в темных водных глубинах…
          А еще через мгновение демон, вспыхнув мерцающими искрами, вдруг растворился, словно его и не было.
          У меня перед глазами уже все темнело, в кожу вонзались ледяные иглы, но сил добраться до поверхности должно хватить. И я поплыл на свет. Лишь бы сделать вдох, а дальше я смогу выбраться на берег, даже не смотря на то, что руки и ноги онемели от холода и еле шевелились. Только бы глотнуть хоть немного воздуха! Осталось еще совсем чуть-чуть…
          Я уперся головой в лед.
          Паника, до этого старательно сдерживаемая, обрушилась на меня, как лавина. Что делать? Куда плыть? С какой стороны я заходил в воду? Вся поверхность озера поблизости была покрыта толстой коркой. Я забил кулаками об лед, но он оказался слишком прочным, а я — слишком слабым. И в руках не было ни верного меча, ни даже маленького ножичка, которым я бы смог пробить себе путь.
          Тело окончательно перестало повиноваться — жизнь уходила из него вместе с воздухом и теплом. Какое-то время я еще видел свет над своей головой, но он стал постепенно отдаляться. Все погрузилось в темноту, где уже не было ни боли, ни страха, ни врагов.
          Я умер.
    Глава 45

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    К оглавлению
    Глава 42. Лесная Бабочка
     
          Шум стоял оглушительный, но через некоторое время я к нему привык. Круглая, посыпанная песком арена находилась в самом центре большого шатра, и сейчас возле нее толпились едва ли не все обитатели Медвежьей Поляны, отчаянно болея за дерущихся монстров. Матрена и Лиза демонстративно отказались лицезреть на «варварское побоище» и «издевательства над животными» и удалились, у Миши был, как он выразился, чисто научный интерес, Лба больше заинтересовали лавки с горячительными напитками, возле которых он и отирался, и только мы с Кузьмой не без азарта наблюдали за боями.
          Делать ставки я, конечно, не стал, но морально поддерживал скорпионов Мориса ди Плюи, которых сам же и притащил на арену, и которые благополучно проиграли всем, кому только можно. Древень еще не дорос, чтобы участвовать в боях, а за отвратительных слизней болеть не хотелось, поэтому вдоволь наоравшись у арены, мы с Орлом направились к стремительно приближающемуся к состоянию нестояния Лбу. Как офицер, я должен был напомнить ему, что мы все еще находимся на службе, и призвать к порядку, а как друг — испытывал солидарность. Мы все нуждались в разрядке, правда, сам я твердо решил ограничиться одной кружкой пива.
          Кабаки и лавки тянулись вдоль всей окружности шатра. Мы уселись за длинную стойку рядом со Лбом, умиротворенно храпевшим, уронив голову на руки. Отсюда не было видно дерущихся монстров, но по воодушевленным «О-о-о!» и разочарованным «У-у-у!» я примерно догадывался, что происходит в центре. Вскоре нас разыскал Номарх Усеркаф.
          — Я уже сделал ставку, скоро выпустят нашу зверушку на арену! Уверен, мой панцирник разорвет эльфийского мантиса в клочья!
          — Будем надеяться, — сдержанно произнес я, потягивая удивительно вкусное пиво. Или это просто я давно не пил ничего крепче чая?
          — Эх, вот бы тоже хоть одну ставочку сделать… Да не могу. А все из-за вас! — выдал сидевший неподалеку мужчина и с обидой посмотрел в сторону арены, где как раз по рядам болельщиков прошел восхищенный вздох.
          — Простите, в каком смысле — из-за нас? — удивился Усеркаф.
          — Из-за дезертиров ваших! Ну, не только ваших, конечно. И лигийских тоже. Удивительный случай примирения. Его бы лучше на благое дело направить — на развитие торговли, например. Так наоборот — они жизни не дают честным торговцам!
          — А что случилось?
          — Напали на меня ночью, ограбили, утащили партию жемчуга. Зачем он им в лесу? Чистейшие жемчужины из морских глубин! Эти ироды даже цены им не знают!
          Мужчина одним залпом допил содержимое своей кружки, бухнул ее об стойку и пошел на выход шатающейся походкой, продолжая причитать по дороге. Я посмотрел на немного сникшего Усеркафа.
          — В Империи много дезертиров?
          — С обеих сторон много. Жукину по ним даже пришла бумага из главного лагеря, — вздохнул Зэм. — Все больше и больше солдат бегут в леса, дезертируют. Не идиоты ли? Это накануне сделки, которая обеспечит Империи победу в войне, а всем, кто участвовал в боевых действиях, — вечную славу в веках! Учитывая обстоятельства, я бы плюнул на этих жалких трусов… Но командование хочет, чтобы Жукин уничтожил дезертиров, говорит, что в Имперской армии нет и не может быть предателей. Ну так закупите хорошую тушенку, чтобы мясо там было, а не жир один! А то на те деньги, что мне выделяют… Ладно, молчу.
          — А они правда объединились с лигийцами? — спросил Орел.
          — Правда. Обосновались где-то в развалинах, у Клыков Джунов. Во всяком случае там их чаще всего видят. Представляете, предатели Империи живут бок о бок с изменниками Лиги. Вор вора видит издалека! Сколько денег потрачено на обмундирование и тех, и других. Для чего? Для того, чтобы они друг с другом воевали! А не для того, чтобы сбежали в лес, жили вместе, да еще и совращали своим примером верных солдат!
          В этот момент объявили о выходе на арену новой пары, и Усеркаф подпрыгнул на месте.
          — Это же мой панцирник, мой Камнекожик! Вы пойдете на него посмотреть?
          — Мы отсюда горячо поболеем, — пообещал Орел, и восставший убежал к арене, эмоционально размахивая руками.
          — Не представляю, как дезертиры уживаются вместе, — произнес я задумчиво. — Сначала убивать друг друга, а потом…
          — Звонкая монета объединяет даже самых заклятых врагов. Все дело в цене, — подал голос один из трех гибберлингов, сидевших за спиной Кузьмы. — Ушлые пройдохи грабят торговцев и зарабатывают поболе, чем вам ваши командиры платят.
          Я вытянул шею и посмотрел на пушистую семейку — кружки пива в их руках казались здоровыми ведрами.
          — Вас что, тоже ограбили?
          — Мы же не дураки, с дорогущим жемчугом через джунские развалины, где полно дезертиров, шляться, — фыркнул недомерок. — Наклюнулось у нас хорошее дельце, да не выгорело. В тех местах наши еще пятьдесят лет назад все перерыли, и что ценного нашли — растащили, продали и пропили. Но Историки заинтересовались самими руинами. Они планировали разбить там лагерь, развернуть масштабные раскопки. И кто бы обеспечивал археологов всем необходимым? А?!
          — Вряд ли Историки побоятся дезертиров, — приободрил Кузьма. — Они перед целыми армиями не теряются…
          — Ну пока что-то у них не очень то дело движется, а ведь мы уже почти договорились обо всем и заключили подряд!
          — А что там за развалины? — с интересом спросил я, и Орел закатил глаза.
          — В руинах есть три джунских статуи с во-о-от такенными глазищами! Жмешь на нос, и они светятся магическим огнем! Как рассказывал нам один подвыпивший Историк, считается, что в древние-древние времена эти глазищи отпугивали каких-то злых духов. Или даже само джунское Проклятье…
          — Которое уничтожило их расу? Я читал, что это были демоны.
          — Неважно! Важно то, что как Историки увидали эти статуи с работающими глазами, так в штаны и напрудили от счастья.
          Я открыл рот, чтобы поподробней расспросить про статуи, как над головой раздалось весьма агрессивное:
          — Что-то я ваши рожи раньше не видел! Пропуск есть?!
          Квадратный орк в отличных доспехах сверлил нас недобрым взглядом, но я сумел подавить первый порыв схватиться за меч и остался сидеть на месте.
          — Так это эмиссары Империи к Плу Крохобору притащились. Оружие выкупать, — авторитетно вставил все тот же гибберлинг скучающим голосом.
          — А! Ну ладно тогда, — сразу подобрел орк и рухнул на свободный стул у стойки, махнув трактирщику рукой, тот сразу засуетился. — Места неспокойные, вот и перестраховываюсь.
          — А вы, собственно, кто? — поинтересовался я.
          — Командир наемников в лагере, мы охраняем торговцев. Они — слабаки, только золото считать и умеют, гы. Но хорошо считают — это факт… Валун Нещадных.
          Мы вполне мирно обменялись рукопожатиями. Трактирщик поставил перед орком кружку пива, подобострастно улыбаясь.
          — Много здесь работы? — спросил я.
          — Хватает. Столько дерьма на нашу голову: война, банды дезертиров, дикий зверь… Зверь дык совсем оборзел! С запада все лезет и лезет! Лезет и лезет! Давеча защищались от медведей: все они изгородь нашу драли. А сейчас косолапых в лесу фиг сыщешь! Мантисы, фингусы, йети… принесло нечисть всякую с запада!
          — Йети? — оживился заскучавший Орел.
          — Угу. Эти твари возомнили себя хозяевами Эльджуна! Нападают на наши торговые караваны! Особенно много их в Глухоморье и Белореченской дубраве. А еще в Нескучном лесу видели матерых волчищ. Еще одни гастролеры, чтобы им пусто было, так воют по ночам, что аж в лагере слышно. Откроешь глаза, помянешь их по матери — и все: сон как рукой сняло. Приперлись аж с Белой Реки! И что теперь? В лесу кучи трупов, погибших хоронить не успевают, гниющее мясо повсюду, волки опустились до того, что и это мясо жрут. Жуть, что делается! А в Нескучном лесу, учтите, стратегически важный пункт — «Лесная Бабочка». Очень важное заведение! Раньше, когда все было спокойней и никакие твари с запада к нам сюда не перли, моей главной заботой было собирать в Хмельной чаще пьяных торговцев, гы. Эх, золотые деньки были!
          — Хмельная чаща? Неплохое название.
          — Так там кабак хороший стоит, потому и Хмельная. Мы ради него даже одного бравого некроманта нанимали. Он нам обещал, что ни одного мантисенка во всем лесу не останется, гы. И где? Хрен! Напризывал скелетов по всему лесу, особых сдвигов мы не заметили. Наоборот, еще опасней стало! А потом этого халтурщика прирезали в «Палках-моталках». Он, как положено, воскрес и сбежал, скотина. А его мертвяки теперь бродят по Хмельной чаще, бросаются на все живое…
          — Ну и зверинец у вас тут! Кого только нет, — хмыкнул я.
          — И не говори. А сегодня эта история с некромантом продолжилась. И самым поганым образом! Видели его в лесу, в той самой Хмельной чаще! Вот, зараза!
          — Вернулся?
          — Похоже на то. И кажется, с ним не все в порядке.
          — Для восставшего Зэм пережить еще раз смерть — очень непростое событие, — произнес незаметно подошедший Усеркаф. — Мы же один раз уже умирали и в таком состоянии провели тысячи лет. И бывают случаи, что, умерев во второй раз и воскреснув, Зэм сходят с ума.
          — Кажись, с нашим некромантом это самое и случилось, — кивнул Валун. — И он у нас теперь больной на голову, всю нежить в Хмельной чаще поднял, сволочь. Вот ведь какая психика у Зэм некрепкая. Кому-то воскрешение в радость, а у них — повод для безумия.
          — Что же теперь делать? — растерянно спросил Усеркаф.
          — Не боись, я туда своих ребят отправил, на зачистку. Больше этот некромант уже не воскреснет! На этот раз бошку ему рубанем под корень, и всего делов!
          — Как там наш панцирник? — обратился Орел к восставшему.
          За разговором я совсем забыл следить, что происходит на арене, и пропустил момент, когда бой питомца Усеркафа закончится. Зэм оторвал взгляд от командира наемников, к которому подошел человек и принялся что-то шептать на ухо, и улыбнулся.
          — Мой Камнекож победил! Бедный мантис, ободрали это горькое дитя леса как липку! А этот олух, Этьен ди Ардер, поставил на него целую гору золота. Ха-ха! Я дам ему несколько минут, чтобы полностью осознать этот факт, и предложу золото в обмен на информацию. Здорово, да?!
          Я согласно покивал, и Усеркаф снова унесся, радостно нырнув в толпу болельщиков. В целом, оставаться нам тут было незачем и можно с чистой совестью отправляться спать. И надо еще как-то оттащить храпящего Лба!
          — Эй, имперцы, подзаработать хотите? — произнес нахмурившийся Валун, когда незнакомец перестал ему что-то нашептывать.
          — Нет, — ответил я и встал на ноги.
          — М-м-м… понятно. А навалять лигийцам?
          Я сел обратно.
          — Гы, я так и думал. Дело есть. Срочное. А у меня братва, как назло, в Хмельной чаще некроманта этого сволочного ищет, будь он неладен! Как все не вовремя…
          — Что случилось?
          — Дезертиры Лиги напали на заведение Веселушек в Нескучном лесу! На «Лесную Бабочку»! Выродки! Да я им все поотрываю! Ты тут копишь-копишь золото, чтоб… девушкам любимым получше подарок сделать, а эти… захотели — пришли и снасильничали. Изверги! Бедные «Бабочки», да они уже и не помнят, когда бесплатно-то в последний раз… Нет, надо отомстить!
          — Кишки им выпустить хотите? — мило поинтересовался гибберлинг из-за спины Кузьмы.
          — Для первого раза наказание щадящее — смерть, в следующий раз будем сразу лишать достоинства!
          — Вот они, ужасы смерти, — посетовал Орел. — Вот так помрешь, воскреснешь, а у тебя самое главное уже отобрали. Кошмар!
          Пытаться привести в чувство Лба было бессмысленно, хотя его помощь бы здорово пригодилась. А вот разыскать Михаила стоило! Учитывая специфику заведения, на которое напали дезертиры, ни Матрену, ни Лизу привлекать к акции возмездия мы, понятное дело, не стали.
          Всего мстителей набралось около дюжины из числа оставшихся в лагере наемников, плюс я, Кузьма и Михаил. Дорога до Нескучного леса была широкой, натоптанной — сразу видно, что пользовались ей часто. А вот сам лес, уже погрузившийся в ночную темноту, пугал. Где-то вдалеке то и дело слышался протяжный волчий вой, а вскоре показались и сами волки. Сначала они просто провожали нас почетным караулом, прячась по кустам вдоль дороги, а потом, осмелев, начали нагло высовывать морды и рычать.
          Первая атака случилась, когда одному из наемников приспичило по нужде и он немного подотстал. Волки накинулись на него целой стаей, и мы едва успели отбить бедолагу от голодных зверей. Потом они еще несколько раз решались выпрыгнуть из зарослей прямо на дорогу всем скопом, так что нам пришлось сгрудиться поближе друг к другу и держать оружие наготове.
          — Прямо к «Лесной Бабочке» всю эту свору сейчас ведь приведем, да что ж за напасть то такая! — возмущался Валун.
          — Предлагаю основательно дать им в щи, вдруг отстанут…
          — Да как им дашь? Они чуть что — сразу в кусты и по тапкам! Хитрые, твари!
          — Нужно убить их главаря. У волков всегда вожак есть!
          — Вот пойди и поищи его, а мы отсюда морально поддержим…
          — Так, всем заткнуться! Вон уже «Бабочка» впереди. Дружно сделали любезные морды лица!
          «Лесная Бабочка» выглядела как-то слишком по-лигийски — бревенчатое сооружение с замысловатой резьбой в качестве украшений. Встретившая нас семейка гибберлингов тоже не добавила мне оптимизма. Пушистые, мелкие сестрички, естественно — тройняшки, с порога запищали сразу в три голоса, перебивая друг друга так быстро, что у меня заболела от них голова.
          — Наконец-то приличные клиенты пришли!
          — А у нас тут такое приключилось…
          — Вы должны…
          — Обязаны…
          — Немедленно нас спасти!
          — Иначе мы закроем «Лесную Бабочку»!
          — Девочки не могут работать в таких условиях!
          — Это ужасно…
          — Безобразие!
          — До сих пор все нас уважали…
          — Единственное безопасное место в лесу…
          — И самое веселое!
          — Даже лес в честь него Нескучным назвали!
          — И что же теперь?!
          — Какое неуважение к нашему труду!
          Гибберлинги потрясали маленькими ручонками, визгливо выплескивая возмущение, и Валун — бугай, ростом в полтора меня — едва ли не прослезился. Он опустился перед сестричками на одно колено, но все равно возвышался над ними горой.
          — Что тут произошло?
          — Вчера к нам нагрянули дезертиры Лиги!
          — Мы вне политики и войны, рады любым клиентам…
          — Лишь бы у них в карманах звенело.
          — Но ведь это — последние оборванцы!
          — А коли золота нет, то и любви нет! Всем известный закон мироздания.
          — И тогда они решили силой добиться своего.
          — Девочки бросились врассыпную…
          — Но не всем удалось убежать, увы… не всем.
          — Еще одна беда: не все девочки вернулись из леса.
          — Мы очень переживаем: там и волки, и скорпионы, и люди…
          — И еще неизвестно, кто опаснее!
          — Пожалуйста, разыщите наших девочек!
          — Никто не будет работать, пока мы не выясним, что с пропавшими.
          — Все вокруг в страхе и панике!
          — Вы должны нам помочь!
          Естественно, после такой слезливой женской жалобы все горели праведным гневом и рвались мстить. Вот только где теперь искать этих дезертиров?
          — Надо к Клыкам Джунов топать, это я вам точно говорю! — авторитетно заявил один из наемников. — Там они ошиваются, на руинах!
          — Торговцы тоже говорили про джунские развалины, — согласился я с предложенным направлением.
          Возражений ни у кого не возникло, поэтому мы дружно двинулись сквозь лесные заросли, без всякой тропинки, напролом, ломая ветки и стряхивая иней с кустарников.
          — Признайся, тебе просто хочется поглазеть на руины, — прошептал Орел.
          Я молча пожал плечами.
          — У тебя свет клином на джунах сошелся? Того и гляди, в историки подашься.
          — Историки не могут дать ответ, что случилось с джунской цивилизацией.
          — По официальной версии… — завел Михаил учительским тоном, но Орел его перебил.
          — Ну начинается!
          — …джунов истребили демоны, — тут же завершил лекцию Миша.
          — Нет, — упрямо сказал я.
          — Что — нет?
          — Мне не нравится эта версия.
          — Ну это, конечно, в корне меняет дело! — закивал Орел. — Капитану Санникову не нравится эта версия! Историки посыпали голову пеплом и в едином порыве бросились переосмысливать свои труды.
          Я насупился, но ничего не ответил. К тому же впереди идущие наемники вдруг остановились и подали знак вести себя потише. Среди толстых стволов деревьев, окутанные серебристой изморозью, виднелись останки джунских строений. Мы прибыли к Клыкам Джунов. Скорее всего, место так называлось из-за множества полуразрушенных то ли столбов, то ли колонн: возможно, сверху когда-то была крыша, но от нее ничего не осталось.
          Дальше двигались медленно, предварительно отправляя кого-нибудь вперед на разведку. Если у дезертиров где-то здесь есть свой лагерь, то вряд ли он разбит по всем правилам фортификации, но противников могло оказаться значительно больше, чем нас, так что пренебрегать эффектом внезапности не стоило. Идти стало сложнее, потому что из-под стылой земли под ногами то и дело проглядывала скользкая каменная кладка. Особую сложность представляли ступени — почти стертые, превратившиеся в покатые склоны.
          Побродив по окрестностям, никаких следов кого бы то ни было мы не обнаружили, впрочем, никто и не ожидал, что дезертиры сидят и ждут нас точно в том месте, где мы их ищем. Решили немного углубиться в лес. Здесь, конечно, было не так скользко, зато из-за темноты возрастали шансы напороться на ветки и выколоть глаза. Становилось все холоднее, и вместе с воздухом остывал наш энтузиазм.
          — Бессмысленная затея.
          — Согласен, чтоб прочесать этот лес, неделя нужна!
          — Может, ну его? Днем поищем? Чего в потемках шарахаться…
          Но не успели первые жалобы развиться во всеобщее уныние и сворачивание операции, как до слуха донеслось приглушенное, но душераздирающее:
          — А-А-А-А-А!!!
          Все, не сговариваясь, разом ломанулись на крик. И чем ближе он становился, тем отчетливей была слышна забористая матерная брань, перемежавшаяся с диким воем.
          — А ну прочь, … дети, зашибу…, на …, … вашу мать! А-А-А!
          Словом, искомое обнаружилось само. Неслись мы как стадо бегемотов, но дезертиры были слишком заняты своими проблемами, чтобы обратить внимание на посторонний шум. Здоровый орк со связанными руками и, наверное, еще недавно ногами (по земле волочился огрызок веревки), в разодранной имперской форме и с непередаваемой яростью на лице стоял посередине поляны, размахивая поленом как двуручным мечом. Его со всех сторон окружали канийцы, пытаясь повалить на землю, но тот отчаянно вертелся и не подпускал к себе никого.
          — Лапы убрали, …, не дамся! За Империю, падлы!!!
          После такого клича у меня, Кузьмы и Миши сработал патриотический рефлекс, и мы рванули на помощь орку. После секундного замешательства за нами последовали все остальные. Эффект внезапности оказался впечатляющим! Выскочившая из леса троица обозленных имперцев со свитой наемников наверняка оставила в душах дезертиров глубокий след.
          Сколько их было всего, так и осталось для меня тайной. Пока я добежал до ближайшего канийца, как минимум двое его собратьев уже лежали на земле, пронзенные стрелой. Еще несколько бросились в укрытие от Мишиного огня, но это им не помогло. Я был рядом, и от моего меча никто не ушел. Наемники довольно ловко заходили с боков, срезая по пути всех, кто пробовал оказать сопротивление или просто пытался унести ноги. Плененный орк тоже вносил свою лепту, он, как и был — со связанными руками – продолжал колошматить противников бревном и подзадоривать нас воплями и непечатными речевыми оборотами.
          Я успел без проблем утихомирить нескольких канийцев, пока на меня не набросились сразу двое, один из которых очень неплохо орудовал одноручным мечом. Во второй руке он держал небольшой круглый щит, которым умело защищался от моих атак. Второй, менее искусный противник с топором постоянно отвлекал на себя внимание, и это не позволяло мне как следует заняться первым. Блестящий меч то и дело свистел в угрожающей близости, и я не мог толком ответить на выпад, потому что с другой стороны не менее грозно мелькал топор. Оба канийца теснили меня к джунским камням, где я окажусь зажат между двумя стенами и лишусь пространства для маневра. Действовали они слаженно, и я начал понимать, что если не предприму что-нибудь, то схватка может закончиться и не в мою пользу. Мне уже было почти некуда отступать, а мои союзники все еще были слишком заняты своими противниками.
          Опасность обостряет чувства, страх ускоряет мысли, злость придает сил. Иногда мне казалось, что в этом все же есть какая-то особая магия, которую во мне никто не находит. Иначе как можно объяснить то, что все вокруг стало медленным, что, даже отвернувшись, я чувствовал своего врага и видел, что он делает, что я почти наверняка мог предугадать, где тянущийся ко мне меч разрежет воздух? Маневр был слишком рискованным — почти вплотную приблизиться к мечнику с щитом, и при этом фактически подставить спину его дружку, за такое в ИВО меня бы посадили на гауптвахту и заставили зубрить наизусть теорию боевых искусств. Но в тот момент я об этом не думал. Все было легко и просто, как открыть замок родным ключом.
          Каниец сделал резкий выпад, который я даже не пытался блокировать, а лишь резко отпрянул, слегка присев. Если меч не встретит сопротивления, то моя голова слетит с плеч, ведь я все еще нахожусь на линии удара… Но неприкрытая спина противника — как красная тряпка для быка, заставляет забыть об осторожности: позади меня второй каниец уже нависал надо мной, задрав топор, и не успевая среагировать, когда я, даже не глядя на него, внезапно отклонился. Кто кого достанет первым, я не знал, но мысленно поставил на мечника. И не прогадал. Меч по касательной царапнул топор — громко лязгнула сталь — и рубанул прямо по рукам атаковавшего меня сзади бедолаги. Он завопил и выронил топор. Оставшийся в одиночестве мечник и так бы не продержался долго, а растерявшись, и вовсе не сумел собраться и хотя бы попытаться дать мне отпор. Ему хватило одного удара.
          Я повернулся к катавшемуся по земле второму канийцу — прекратить его мучения даже в радость! Больше ему никогда не придется страдать…
          — Стоять, вояка! Давай-ка без окончательных смертей. Вспорол ему аккуратно брюхо, и все! Здесь тебе не линия фронта.
          Ко мне широкими шагами направлялся командир наемников, очевидно, догадавшийся о моих намерениях. Бой вокруг уже стих, и только раненый каниец оглашал окрестности воплями. Я замер, с поднятым мечом. Руки чесались закончить начатое — отрубить голову лигийцу, чтобы он уже не смог воскреснуть, но умом я понимал, что это сразу выльется в конфликт с придерживающимися нейтралитета наемниками.
          — Не испытывай мое терпение, имперец, — предупредил Валун, уперев в меня суровый взор. — Опусти меч, если не можешь себя контролировать.
          Его рука, сжимающая топор, чуть дрогнула. Меня раздирали противоречия. Наемники не хотят вмешиваться в эту войну и не позволят мне учинить необратимую казнь лигийских солдат, пусть даже дезертиров… Но как же тяжело заставить себя хоть и убить, но по сути — сохранить жизнь врагу! Ведь даже если я проткну его сердце, проклятый каниец все равно может воскреснуть!
          — Не надо, Ник, — послышался Мишин голос.
          Нервы натянулись, как пружины, мышцы одеревенели, и я никак не мог заставить себя уступить. Оголенная шея хныкающего лигийца, будто специально подставленная под удар, не давала покоя… Слух уловил едва различимое «вжух», прошелестевшее прямо возле уха, и в грудь канийцу воткнулась стрела. Вопли оборвались, сменившись звенящей тишиной. Я опустил меч.
          — Ну вот, так-то лучше, — одобрительно кивнул Валун, цепляя топор на пояс. — Какие офицеры в Империи нынче психованные пошли…
          — Но-но! Ты тут не это… А то в ухо дам! — орк со связанными руками угрожающе качнул бревном. — Наши офицеры завсегда молодцы!
          — Ты-то кто такой? Как тут очутился?
          — Сержант Бряц Нещадных! — отрапортовал орк, глядя на меня, хотя вопрос задал Валун. — Я не дезертир! И не предатель! Эти черти собирались поджарить меня на костре, а потом посадить на кол… Слава Незебу! Спасен!
          — Ты из гарнизона Жукина?
          — Ага. Эти сволочи в плен меня взяли. Они злые, голодные и ненавидят нас. Конечно, мы ведь спим в теплых казармах, едим тушенку да сгущенку, пока они прозябают здесь.
          Орел достал нож и разрезал веревки на запястьях орка.
          — Давайте-ка оттащим убитых подальше от леса, — произнес Валун, взвалив на себя тело мечника.
          — И что вы будете с ними делать? — хмуро поинтересовался я.
          — Ничего. Сообщим в лигийский штаб, пусть сами со своими дезертирами разбираются.
          — Пока сюда прибудут лигийские жрецы, звери все трупы до костей обглодают…
          — А это уже не наша забота!
          — Какая лицемерная гуманность, — произнес Орел, бесцеремонно поставив ногу на грудь второму канийцу и выдернув из его тела свою стрелу.
          Мне не слишком хотелось проявлять заботу по отношению к лигийским солдатам, но отказываться помогать наемникам я не стал. Мы отволокли тела поближе к центру развалин и сгрудили на каменные плиты.
          — Прикрыть бы их еще чем-нибудь…
          — Боишься, что простудятся?
          — Ты у мамы юморист? Здесь воронов целые стаи, как бы не налетели.
          — Он прав, давайте, что ли, хоть ветками их накроем…
          Я слушал вполуха разговор наемников, когда сержант Нещадных тронул меня за плечо и кивнул мне за спину.
          — Глядите, товарищ капитан. Наш. Руки мне лично вязал на пару с канийцем, мразь. Жукин приказал таких убивать на месте. Из штаба разнарядка пришла…
          Проследив за его взглядом, я увидел то, что снова всколыхнуло внутри меня приступ ненависти. Хадаганец в потасканной имперской форме. Мое отвращение к нему оказалось даже сильнее, чем к лигийцам! Он был серьезно ранен, но еще жив, и теперь, откинувшись на каменную стену и держась за окровавленное плечо, с ужасом глядел в нашу сторону.
          — Эй-эй-эй, капитан, ты чего опять удумал… — крикнул Валун, когда я, перешагнув через тело лигица, которое нес, решительно направился к имперскому дезертиру.
          — Это наше внутреннее дело, вас оно не касается! — рявкнул я.
          И наемник отступил.
          — Ваше так ваше, — буркнул он.
          Хадаганец, поняв, что заступаться за него никто не станет, совсем спал с лица. Я подошел ближе, презрительно окинув его взглядом с головы до ног. Торговец из лагеря на Медвежьей Поляне говорил, что дезертиры неплохо наживаются на грабежах. Что ж, парню передо мной не повезло, он не успеет заработать себе состояние.
          — Не убивай, — прошептал он вдруг. — Капитан, я вернусь в армию, я обещаю…
          — Поздно ты спохватился, — процедил я, затем наклонился и содрал с него армейский медальон, погоны и маленький значок — алую звезду, Герб Империи, который дезертир зачем-то продолжал носить на груди, будто насмехаясь над самым святым.
          Я достал меч. И на этот раз никто меня не остановил.
          Осознанно казнить того, кто должен был стать другом и прикрывать твою спину в бою, наверное, непросто. Но я вдруг поймал себя на мысли, что, отрубив голову дезертиру, не испытал никакой жалости. И эта черствость пугала. Насколько сильно я отличаюсь от самого себя — того мальчишки со снежного аллода, едва записавшегося в ряды Имперской Армии? Стал ли я злым? Жестоким? Я хотел быть хорошим солдатом. Но для этого оказалось мало просто сражаться с Лигой, ведь враги бывают гораздо ближе. И тогда приходится становиться палачом.
          Погруженный в свои непростые мысли, я стоял над мертвым дезертиром, бессмысленно скользя по его испачканной форме взглядом. И тут будто легкое дуновение ветерка коснулось лба, заставляя посмотреть вперед. Я поднял голову и едва ли не отшатнулся — два больших глаза глядели на меня поверх развалин. Мне даже пришлось на секунду зажмуриться, чтобы сбросить с себя накативший ступор.
          Гигантское каменное лицо, чуть раскрошившееся, но все еще впечатляющее своей монументальностью, возвышалось над руинами джунского города, слепо взирая на былое величие своих создателей. Наверное, это одна из тех самых статуй, про которые говорил торговец. Ноги сами понесли меня к ней. Как он говорил? Нажать на нос? Я надавил на треугольный выступ посередине — послышался хруст ломающейся ледяной корки и приглушенный лязг откуда-то изнутри каменной глыбы. А через секунду пустые, круглые глаза озарились ровным, голубоватым сиянием, словно прожекторы.
          — Ого! Эта штука работает! — послышалось сзади.
          Всем стало немного жутко. Казалось, что это торчащая наружу голова исполина, зарытого в землю. И теперь, открыв глаза, он проснулся и сейчас поднимется во весь свой рост.
          — Загасите вы эту мерзость, от греха подальше!
          — Точно, пока сюда все зверье с округи на свет не сбежалось.
          — Наоборот, Историки говорили, что эти глазищи типа отгоняют всякую живность.
          — Они, может, и на орков плохо действуют, а я тут стою перед ними красивый. Гасите, говорю!
          Спор мог бы затянуться надолго, но этому помешало внезапное появление девушки. Она осторожно высунулась из-за груды камней, и все разом притихли.
          — Валун? — неуверенно позвала она.
          — Забава!!!
          — Ох, неужели?! Прошу, спаси меня! — девушка выскочила из своего укрытия и буквально повисла на командире наемников. — Эти гады напали на наше заведение, оскорбили всех моих подруг. И не раз! Я сбежала в лес, но нарвалась на таких же грубиянов. Выведи меня отсюда! Тут так страшно! Я боюсь!
          Она как-то странно разревелась — без слез. Но плакала очень убедительно. Естественно, никто не отказался проводить даму до дома, кроме, разве что, сержанта Нещадных, которому нужно было возвращаться в свою часть как можно скорее, пока его самого не признали дезертиром. Сержант покинул нас с явным сожалением. Всю дорогу Забава жаловалась, не забывая горестно вертеть головой так, чтобы ее каштановые волосы игриво подбрасывал ветер. Я искоса поглядывал в ее сторону — выразительные глаза, кроваво-красные губы, яркий румянец на щеках. Подчеркнутая, вызывающая красота. Она привлекала внимание всех.
          В «Лесной Бабочке» нас встречали заметно повеселевшие сестрички. Выяснилось, что найденная нами девушка была последней, кто не вернулся, и теперь, когда все были в сборе, хозяйки заведения сияли от счастья.
          — Забава спасена!
          — Хвала Нити!
          — Самая способная и трудолюбивая сотрудница…
          — Можно сказать, лицо нашего заведения!
          — Все девочки на месте!
          — Наконец-то все закончилось…
          — Какая радость!
          Гибберлинги трещали без умолку, и у меня в ушах снова загудело. А после того, как Забава в красках, промокая платочком сухие глаза, рассказала, как мы разделались с бандой дезертиров, три пушистые сестрички усилили громкость на полную мощность, приглашая всех внутрь, чтобы отблагодарить спасителей. Наемников долго уговаривать не было нужды. На крыльцо уже высыпали другие девушки, призывно махая руками и хихикая. Из гостеприимно распахнутой двери в холодную ночь лились свет, тепло и уют, в которые хотелось нырнуть с головой.
          — Вы собирались сообщить в лигийских штаб об убитых дезертирах, — напомнил я, когда все радостно ломанулись навстречу женской «благодарности».
          — Завтра сообщим, — хохотнул Валун, скрываясь внутри.
          Через секунду я, Кузьма и Михаил остались на улице втроем. А дверь в «Лесную Бабочку» все еще оставалась открытой и приглашала войти…
          — Я возвращаюсь на Медвежью Поляну, — сообщил Миша и уже развернулся, чтобы уйти.
          Ничего другого от него я и не ожидал — Лиза вряд ли будет в восторге от его ночных похождений. Но совершенно неожиданно его поддержал и Орел:
          — Я, пожалуй, тоже, — он хлопнул меня по плечу и подмигнул. — Мы тебя прикроем перед девочками. Скажем, что ты всю ночь боролся с врагами Империи.
          И они вдвоем зашагали по широкой тропинке обратно к лагерю торговцев. Серьезно?! Ладно Миша, но с чего бы Орлу строить из себя моралиста? Что и когда я пропустил? Я так и стоял один на улице, в легком шоке глядя вслед двум удаляющимся спинам, и внутри меня шла дуэль между военной дисциплинированностью и естественным желанием остаться.
          — Скучаешь? — ласковые женские руки обвили меня сзади. По мягкому, голубому мерцанию, разлившемуся вокруг, я понял, что это эльфийка. — Все веселятся, а ты здесь один.
          — Не люблю шумные компании.
          — Тогда почему бы нам не поскучать вдвоем?
          Я повернулся. Угадал, эльфийка.
          — Действительно, почему бы? — произнес я, чувствуя, что мужской зов побеждает зов нравственный.
    Глава 43
     
     
     
    Глава 43. Плохие знаки
     
          Утро не заладилось с самого начала. Мало того, что я проснулся в гордом одиночестве, так еще и выяснилось, что никакая Эльвира — так назвалась эльфийка — в «Лесной Бабочке» никогда не работала, о чем мне радостно сообщила одна из местных девушек. Меня поразила неприятная догадка, и я лихорадочно начал перебирать в уме, не болтал ли чего лишнего. Ужасного ничего припомнить не смог — нам, прямо скажем, вообще было не до разговоров, и немного успокоился. В конце концов, эльфийка могла просто соврать. Может быть, она вообще каждый раз представляется разными именами? На улице уже рассвело, и мне нужно было срочно возвращаться в лагерь торговцев, так что искать я ее не стал, хоть и хотелось, что там скрывать — Эльвира произвела на меня впечатление.
          Неприятности на этом не закончились. На Медвежьей Поляне царило оживление, торговцы уже открыли свои лавки и приглашали покупателей. Я же с дурным предчувствием направился к своим друзьям, которых завидел еще издали, — они окружили Номарха Усеркафа, о чем-то с ним переговариваясь.
          — Наконец-то, капитан! — воскликнул Зэм.
          — Как я понимаю, утро однозначно недоброе, — хмуро поприветствовал я.
          — Ночью случилось сразу несколько происшествий…
          — Мы будем обсуждать их здесь? — я окинул взглядом суету вокруг.
          — Здесь как раз самое место, шумно. В укромных местах больше возможностей подслушать. Увы, новости неутешительные! По словам этого проигравшегося в пух и прах зазнайки, у Лиги очень много золота!
          — Аукцион под угрозой?
          — Наши технологии бесценны, но Плу Крохобор просто торговец, сокровища Лиги могут показаться ему более привлекательными. Если сделка сорвется, если Лига перекупит оружие… у-у-у… что будет!
          — Вы сообщили об этом в штаб? — спросил Михаил.
          — Конечно, сразу же, как все выяснил. И мы уже успели принять меры! Эльф вчера обмолвился, что обоз с золотом ночью будет в дороге, и я даже смог выяснить, на какой именно. Все прошло просто блестяще!
          — Так, стоп! — поднял руки я. — Золото Лиги не доехало до Медвежьей Поляны?
          — Нет. Ястребы отлично сработали. Леса кишмя кишат дезертирами, поэтому никто в здравом уме не удивится, что на обоз напали оборванцы в форме Лиги, да при этом исчезло пару мешочков с золотишком…
          — Тогда в чем проблема? Если все так удачно сложилось…
          — Увы! Мне только что сообщили: Лига устроила скандал, обвиняя нас в нападении на обоз. Это раз.
          — А нам не все равно?
          — Вообще, да. Тем более, что никаких доказательств у них нет, пусть плюются в пустоту… Это не два — это добавление к первому пункту.
          — Понятно, а что тогда два?
          — На нас тоже напали! Те чертежи, которыми мы должны были расплатиться на аукционе, похищены. Якобы это сделали наши дезертиры… Смешно! Особенно нам с вами должно быть смешно!
          — Вот здорово, пока Империя тырила золото Лиги, Лига сперла у Империи технологии. Война перешла на новый уровень! — восхитился Орел.
          — Аукцион пока отложен по просьбе обеих сторон. Инструкций из штаба нет. Я в растерянности.
          Я, честно сказать, тоже. Ближайший гарнизон Хранителей — это полк Жукина у Южной Грани, который, кстати, и должен был обеспечить охрану наших ценностей. Поскольку на такой неординарный случай указаний у меня не было, я решил, что нам следует отправиться туда. Не торчать же без дела на Медвежьей Поляне, раз про нас все забыли.
          Сначала все шло довольно гладко. Стояла безветренная погода, легкий морозец щипал за щеки, широкая дорога, по которой мы двигались, не виляла среди деревьев, прямо расстилаясь на многие километры вперед. Вокруг было очень тихо и спокойно. Но уже на подходе к гарнизону моя интуиция вдруг завыла сиреной, и тело сработало быстрее, чем я сообразил, что происходит. Дернув поводья, я резко ушел в сторону, и направленная на меня стрела лишь царапнула крыло Старика.
          — ЛУЧНИК!
          Мы бросились с дороги, где представляли из себя отличные мишени, врассыпную, за кусты и деревья. Следующий залп ушел в молоко, потому что нас на эти несколько мгновений окружила магия Света, сплетенная Матреной на скорую руку. Я пока не мог сообразить, с какой стороны стреляют, но прилетевшие следом стрелы дали понять, что лучников несколько, стало быть, опасность может исходить с разных сторон. К тому же, хороший стрелок не будет торчать на одном месте, а оперативно сменит позицию.
          Спрыгнув с дрейка, я схватил его за костлявую морду обеими руками и заставил пригнуться, что тот сделал с явным раздражением. Зато лютоволк Кузьмы, которому стрела вонзилась в переднюю лапу, взвыл, неудачно приземлившись и упав на бок. Орел выкатился из седла и улетел в овраг, что для него даже хорошо — там лучники его не видят. Я лишь надеялся, что он не переломал ребра, пока падал. Крепкая ругань, донесшаяся снизу, дала понять, что по крайней мере шею он не свернул точно. Лютоволк рыча выдрал из лапы стрелу зубами и бросился на обидчика.
          — Сто-о-о-й! — завопил я, но меня он, конечно, не послушал.
          Не попасть в такую тушу сложно, но зверь умудрялся какое-то время лавировать, правда недолго — стрела все-таки воткнулась ему в бок. Лютоволка это не остановило, и он продолжал нестись к своей жертве, хоть уже и не так резво. Дальше я не увидел, потому что мне снова пришлось нырнуть в кусты — вражеские стрелки прекрасно видели, где я нахожусь, и не позволяли сильно высовываться.
          Лоб, Миша и Матрена оказались с противоположной стороны дороги. Рядом со мной находилась Лиза, и когда Орел выкарабкался из оврага, нам вдвоем с ней еле удалось его удержать, чтобы он не рванул за своим питомцем, который, судя по звукам, все-таки успел кого-то сцапать. Лизина похожая на призрака крылатая лошадь весьма грациозно улеглась неподалеку, с индифферентным видом жуя замерзшую веточку и излучая покой и смирение. Мне же стоило серьезных усилий не дать Старику последовать за лютоволком. Дрейк рычал, размахивал хвостом, ломая ветки, и клацал зубами возле моего лица
          — Кажется, пятеро… — пыталась посчитать Лиза — в такие моменты глаза ее становились стеклянными и глядели в пустоту. — Нет… шесть. Шестеро!
          — Вижу одного, — сообщил Орел, целясь в кого-то лежа на земле. — Но достать не могу, в кустах засел, гад.
          Мы тоже засели в кустах, и судя по всему, вне зоны поражения, так как обстрел по нам прекратился. А вот оказавшимся по другую сторону дороги Лбу, Михаилу и Матрене повезло меньше — спрятаться там было почти негде. Миша активно огрызался огнем, а Матрена наколдовывала что-то защитное. Лоб прикрывал их обоих щитом, и они отступали все дальше в глубь леса. Пламенный сгусток метнулся вверх, из чего я сделал вывод, что как минимум один лучник сидит на дереве. Ветви сразу занялись огнем, но было пока неясно, достал Миша стрелка или нет.
          — Вижу, вижу!!! — воскликнул Орел.
          Но и я сам уже увидел, как темная фигура метнулась в сторону, подальше, от загоревшегося дерева, и тут же скрылась. Выпущенная по нему стрела задела его, но не убила.
          — Проклятье! — ругнулся Кузьма.
          — Семеро, — проинформировала Лиза. — Их семеро.
          — ГДЕ?!
          — Не знаю… не могу понять.
          Я слегка высунулся из-за кустов, и тут же нырнул обратно. Но зато я успел увидеть, откуда по мне была пущена стрела.
          — Восемь, — поправилась Лиза.
          — Зизи!!! Ты можешь остановиться на какой-то одной цифре?!
          Носорог Лба, из тела которого уже торчало несколько стрел, таранил своей массивной головой высокое дерево, с намерением повалить. И дерево заметно кренилось. В несчастное животное стреляли лучники, и оно становилось похожим на гигантского ежа, но со стороны казалось, что дискомфорта это ему не доставляет. Во всяком случае свое занятие носорог не прекращал. Может быть из-за своей толстокожести он не чувствует сильной боли? Но выглядело это все равно жутко.
          Правда, сидевший в этот момент на дереве лучник явно испытывал куда более яркий спектр эмоций. Лучше бы ему оставаться на месте и дальше разряжать свой арсенал в носорога, но у стрелка сдали нервы, и он попробовал перепрыгнуть на толстую ветку соседнего дерева. Тут его Орел и подловил.
          — Есть! — шумно выдохнул он, до этого почти минуту сдерживая дыхание для одного выстрела.
          Справедливо рассудив, что сорвавшееся с дерева тело соратника на какие-то доли секунды отвлечет внимание лучников, я снова высунулся, чтобы оценить обстановку.
          — Один сидит вон на том дереве, еще двое за теми кустами, — я указал пальцем направление. — Лиза, можешь сделать так, чтоб хотя бы один из них по нам не стрелял? Лучше тот, что повыше…
          Она сосредоточенно кивнула. Высовывать нос из укрытия, находясь под прицелом, идея не самая блестящая, и если бы не патовое положение половины моей группы с той стороны дороги, я бы предпочел затаиться и ждать — в подобных перестрелках побеждает более терпеливый. Но сейчас не тот случай. Миша, Лоб и Матрена все еще отступали, и я лишь мельком увидел сияние магии Света за деревьями. Рык лютоволка превратился в жалобный вой и вскоре совсем затих, Мишиного огненного коня не было видно, зато смешная, маленькая лошадка Матрены — безобидное, длинноухое существо с золотой гривой — бесстрашно вышла прямо на середину дороги и теперь вертела головой, словно недоумевая, почему все разбежались. Угрозы она не представляла, но кто-то все равно выстрелил. Лошадь упала, прижав заячьи ушки к телу, и попыталась отползти в лес, но вторая стрела пригвоздила ее к месту.
          — Навела морок на того, — Лиза махнула рукой в сторону дерева с другой стороны.
          — Орел, давай за мной, — прошептал я.
          Ползти, стараясь не поднимать головы, то еще удовольствие. Хорошо, что земля была стылой и грязь не прилипала к одежде. Лучник, к которому мы подбирались, затаился и не подавал признаков жизни, но я не сомневался, что он там, и рано или поздно ему придется себя выдать. Поросшая кустарником обочина играла на руку нам всем в равной степени — мы не могли разобрать, где именно находятся стрелки, они не могли вести по нам прицельный огонь. До небольшой проплешины доползли довольно быстро, а вот дальше придется либо делать крюк, на что нет времени, либо выходить на открытое пространство.
          Я не сомневался, что наш с Орлом марш-бросок не остался незамеченным, и как минимум тот стрелок, к которому мы старались приблизиться, уже приготовил для нас пару стрел. И если от него мы еще можем попробовать укрыться, перебегая от одного толстого ствола дерева к другому, то от перекрестного огня сбоку нас уже ничего не спасет. Я бросил взгляд на Кузьму, жестами показывая, что нам нужно разойтись подальше — стрелять по двум зайцам сложнее, когда они выскакивают с разных сторон, но от раздавшегося за спиной рыка тело оцепенело.
          Упрямый Старик не стал покорно ждать хозяина в зарослях, и едва я отдалился, рванул вперед и вверх, атакуя деревья с другой стороны. Размах крыльев не позволял ему легко пробраться через густые ветви, но вытянув длинную шею, он старался схватить кого-то невидимого нам снизу. Я, не теряя зря времени, кинулся через открытую поляну.
          Хотя пара стрел все же просвистела возле меня, реакция стрелков оказалась немного запоздалой, и я успел упасть на землю и откатиться за кустарники, правда не слишком удачно приложившись плечом о выступающий то ли камень, то ли замерзший корень. Рука заныла, но я оказался в выгодной позиции по отношению к ближайшему лучнику — теперь попасть в меня ему будет проблематично, зато я смогу подобраться к нему почти вплотную. И мы оба это понимали.
          Оценив свои шансы, лучник сорвался с места и побежал. Я, в отличие от него, не мог подняться во весь рост без риска быть сразу атакованным, и обернулся к Орлу. Почему он не стреляет?
          Орел стрелял. Только в другую сторону — Старик, вцепившись когтями в ствол дерева, сосредоточенно карабкался вверх. Вряд ли бы он смог доползти до засевшего на вершине человека, зато привлек максимальное внимание к себе. Лигийцы пытались попасть в прикрывающегося крыльями дрейка, чей силуэт слегка расплывался из-за окружившей его магии Света. В свою очередь самих лигийцев ловко выцеливал Орел, к стрелам которого присоединились и сгустки огня — особенно яркие на фоне темного леса. И за этой перестрелкой никто, кажется, не обращал внимание ни на меня, ни на улепетывающего канийца.
          Бегать по пересеченной местности — не самое мое любимое занятие, но когда в дело вступает азарт, организм находит скрытые резервы. Догнать лигийского лучника внезапно стало делом чести… И я догнал. Для этого, правда, пришлось слишком отдалиться от своей группы, а впереди могла быть ловушка. Не стоило поддаваться эмоциям и так рисковать! Хотя в этот раз все обошлось, я все равно мысленно себя отругал, когда увидел, в какую глушь меня занесла нелегкая. Каниец попытался защититься, но что стрелок может противопоставить мечнику в ближнем бою? Свой шанс убить меня, пока я ехал по дороге, он упустил, а теперь правда уже на моей стороне.
          Назад возвращался с куда большей опаской. Кто-то из друзей лигийца мог отправиться за нами, и мне не хотелось нарваться на месть за боевого товарища. Стрела действительно поприветствовала меня, когда я уже был почти у дороги, но как-то небрежно, словно лучник и не ставил себе целью в кого-то попасть. Как выяснилось, это скорее был прощальный салют для острастки.
          — Они отступают, — сообщила Лиза.
          Решение мудрое, потому что я уже видел спешащее нам на помощь подкрепление. Отряд Хранителей, возглавляемый ни много ни мало — армейским комиссаром, подоспел как раз в тот момент, когда лигийцев, побоявшихся связываться со столь превосходящим численностью противником, и след простыл. Даже мой внутренний голос наконец замолчал, и я вышел на дорогу, где Матрена уже склонилась над своей раненой лошадью.
          — Изверги, нелюди… — заплакала она, раскачивая, как маятником, ярко светящейся лампадкой.
          Понять то, что она сейчас чувствовала, было легко. Животные, в отличие от разумных существ, умирают только один раз, и уже навсегда. Орел убежал на поиски своего питомца, которого через несколько минут вынес из леса на руках Лоб. Лютоволк тоже был серьезно ранен, но выглядел все равно лучше — он рычал и пытался достать из своего тела стрелы. Его густая рыжая шерсть слиплась и потемнела от крови.
          — Мы этих айденусовских стрелков давно в Пограничной пуще изловить пытаемся, — просветила комиссар — Надежда Истинина, когда мы представились. — Полковник Жукин говорил, что это отборные снайперы, присланные аж из канийской столицы. Говорят, с трехсот метров поражают муху.
          — На заборе нарисованную? — процедил Кузьма.
          — Самую что ни на есть натуральную, с крылышками. И как только вы умудрились выкрутиться?
          — У нас два мага, — ответил я, никак не реагируя на пристальный Лизин взгляд — ведь это я каким-то образом заранее почувствовал опасность.
          — Вам повезло, — кивнула Истинина. — На совести каждого из этих тварей уже по десятку наших солдат… если не больше.
          — Угу. Мы тут пришибли парочку мимоходом. Надеюсь, Айденус не слишком расстроится, — снова вставил Кузьма.
          — Вот так и умирают легенды.
          Орел гладил лютоволка по голове в ожидании, когда Матрена залечит раны на лошади. По невероятному стечению обстоятельств, никто из нас шестерых не пострадал. Видимо, сегодня у «айденусовских снайперов» день тоже не задался.
          — Вы патрулируете здесь территорию? — спросил я у Истининой.
          — Не совсем, — отчего-то смутилась комиссарша. — Вообще-то мы охотились на медведей.
          — Они что, нападают на гарнизон? — удивился Миша.
          — Нет… У нашего полковника скоро день рождения. Конечно, никто об этом не помнит, да и обстановка не располагает к веселью. Но я отвечаю за идеологию, то есть за душевный настрой солдат Империи, и считаю, что всем нам тут не повредит небольшая разрядка. В виде гулянки! Шашлыки, пиво — ну, вы понимаете… Жукин рассвирепеет, если узнает о подготовке, поэтому мы хотим все провернуть втайне. Ну, а уж от готового шашлычка под пивко он не откажется.
          — Шашлык из медвежатины?! — оживился Лоб. — Это мы удачно попали.
          — Ага! А какой мы в прошлый раз пир закатили! У нас и котлеты из мяса единорогов были, и фаршированные вороны… Сейчас этим не разживешься: слишком опасно отходить далеко от лагеря.
          Матрена, тем временем, принялась за раны лютоволка, и не прошло и десяти минут, как он даже сумел самостоятельно встать на лапы и ткнуться лбом в грудь хозяину, хоть и заметно при этом прихрамывал. Орел обрадованно потрепал его по голове. Лошадь тоже была жива, но подняться сама не могла.
          — Далеко еще до гарнизона? — спросила Матрена. — Мне нужны вода и мирра.
          — До Хмельной чащи ближе. Там «Палки-моталки», — ответила Истинина. — Мы туда и направлялись…
          — За выпивкой для дня рождения? — проявил чудеса догадливости Лоб.
          — Ну да. А что такого? Жукин будет рад, ребята развлекутся. Хоть что-то приятное среди всей этой непроглядной тьмы!
          — Значит, идем в «Палки-моталки»!
          Лично я даже готов был тащить питомца Матрены на себе, лишь бы она перестала всхлипывать. Смотреть на ее убитое лицо было невыносимо. В итоге решили водрузить лошадку на носорога Лба. Вид крохотного пони на спине огромного носорога напоминал бы цирковой номер, если б не кровоподтеки на боках обоих животных.
          Я подошел к дереву, на котором Старик старался сделаться невидимым, и задрал голову.
          — Ну что, воробушек, сидишь? Слезай!
          Дрейк осторожно высунул костлявую морду и уставился на меня зеленым глазом, изображая невинность. Но я был непреклонен.
          — Слезай, говорю!
          Спуск дался Старику сложнее, чем подъем. Он ободрал когтями весь ствол, пока пятился вниз, и переломал все ветки. Когда дрейк очутился на земле, я увидел, что его крылья сильно разодраны стрелами, но сам он не был ранен — в большей степени благодаря магии Света.
          — Ты себя бессмертным почувствовал? Если б не Матрена, валяться тебе здесь дохлой ящерицей!
          Дрейк сделал вид, что сказанное к нему никак не относится, но подошел, виновато пригнув голову.
          — И можешь не подлизываться. В следующий раз я тебя привяжу! — пригрозил я.
          Кабак, о котором я слышал еще на Медвежьей Поляне, находился всего в часе ходьбы. И за это время комиссар Истинина пересказала нам все гулянки, какие случались в гарнизоне. Ее особо никто не слушал, но идти под бодрую болтовню все равно было не так тоскливо.
          Сначала мы увидели дымок поверх деревьев, а потом уже вышли к «Палкам-моталкам», до боли напоминающим орочьи жилища на Диких островах. Я и не удивился, что хозяином заведения оказался орк.
          — Можете ничего не говорить — сам все скажу. Нет! Выпивки нет! Загляните завтра, а лучше — на следующей неделе, — не слишком радушно поприветствовал он гостей. — На нас вчера вечером напали имперские дезертиры и обобрали все подвалы. А что такое мой кабак без выпивки? Пустое место!
          — Ну, а просто вода-то у вас есть? И мирра.
          — Дожил! В кабак уже приходят воды попить и помолиться. Куда мир катится?
          Орк ворчал безостановочно, но требуемое предоставил. Пока Матрена занималась врачеванием, а Орел изображал медбрата, мы ждали во дворе — там, в самом центре, горел высокий костер, возле которого было приятно посидеть и погреться. Истинина снова завела свою пластинку о праздниках, а меня начало клонить в сон.
          — В прошлом году столы украшали срезанные фингусы в вазах. Когда они раскрывали рты, мы бросали туда кости… Весело было! Раньше мы дислоцировались на Асээ-Тэпх. Вот где для повара было раздолье! Заходишь в джунгли — а там специи растут под ногами, свисают с деревьев, падают с неба… А здесь одни только жалкие пряные корешки. Зато канийское пиво можно раздобыть. Вот. Как это ни прискорбно признавать, особенно мне, работнице идеологического фронта, но лучшее пиво варится в Кании… А водка в здешних лесах на вес золота! Местные гонят какой-то вонючий самогон, от которого уже столько людей, орков и эльфов полегло — не меньше, чем от военных действий…
          В «Палках-моталках» мы пробыли до самой темноты. Я, все же задремав у огня, теперь чувствовал себя отдохнувшим и бодрым, наши питомцы тоже выглядели гораздо лучше, и до самой Южной Грани мы добрались относительно быстро и без приключений.
          Имперский гарнизон на Эльджуне оказался куда больше, чем я предполагал, учитывая, что боевые действия здесь все же не такие активные, как на Асээ-Тэпх. Лагерь был чем-то похож на центральный штаб, разве что постройки вместо лиан окутывала изморозь, под ногами похрустывала ледяная корка, а вокруг темнели высокие кедры.
          Командующему гарнизоном уже доложили о нашем приходе, так что с КПП меня сразу направили к нему. Полковник Жукин — ветеран Великого Астрального Похода, видевший нашествие демонов своими глазами и помнящий исторический момент объединения Империи и Лиги, производил странное впечатление. С одной стороны это был большой и крепкий, несмотря на возраст, мужик с густыми рыжими усами и бородкой, но с другой — в его глазах таились тоска и усталость. Словно долгая жизнь его утомила, и теперь он хотел лишь тишины и покоя.
          — Ясно как белый день: чертежи похитила Лига. К чему дезертирам эти бумажки? Когда столько широколистных растений в лесу. Боюсь только, ради этих бумажек теперь придется сунуть нос в самое пекло, — Жукин постоял немного, задумчиво глядя в пустоту. — Но этим, вероятно, Ястребы Яскера теперь будут заниматься, раз уж мои ребята оплошали.
          — Кто-нибудь выжил? — осторожно спросил я.
          — К счастью, необратимых смертей нет, лекари воскресят, скорее всего, всех. Но ситуация все равно неприятная. Чертежи — не золото, их и размножить можно.
          Я молча согласился. После того, как наша ставка попала в руки к врагам, ее ценность здорово упала. Как бы ученым Зэм не пришлось доставать из своих закромов что-нибудь еще.
          — Но у тебя, я знаю, ко мне другое дело есть, — продолжил полковник. — Жгут прислал весточку из штаба. Демоны и культисты… Хм… Меня не удивляют эти новости.
          — Почему? — быстро спросил я, чувствуя, как по спине прошел холодок.
          — Слишком часто в последнее время у меня случается… как это эльфы говорят… дежавю. Приходят в голову старые недобрые времена.
          — Вы… — я запнулся, прежде чем продолжить свою мысль. — Вы думаете, что с демонами еще не покончено?
          — Я не знаю, но полагаю, не только на Асээ-Тэпх, но и здесь, на Эльджуне, мы можем столкнуться с ними. И это тревожно, очень тревожно!
          Мы замолчали на некоторое время. Глаза Жукина как-то потемнели, когда он вглядывался ими в глубины своей памяти, и перебирая события жизни, казалось бы, такие далекие, но…
          — Есть некоторые факты, которые ясно свидетельствуют о присутствии демонов, — наконец произнес он. — Плохие знаки, очень плохие. Звери покидают свои привычные места обитания. Видывал я это, и, увы, не раз. О людях говорят, что у них животный страх, а у здешнего зверья — прям человеческий: паника и ужас в глазах! Вот жалость, что они ничего не могут нам рассказать! Хотя… Солдаты видели в лесу древней с запада, из Глухоморья. Можно попытаться поговорить с ними.
          — С кем поговорить? С древнями? — не понял я. Эльф с Медвежьей Поляны утверждал, что это всего лишь полурастения-полуживотные…
          — Не удивляйся. Они взрослеют очень медленно, веками, и поэтому поговорить можно далеко не со всеми. Из-за этого их считают неразумными. А на самом деле многие из них просто еще дети! Взрослые же не очень жалуют других существ и строят из себя седую мудрость веков, но сейчас, когда весь мир сошел с ума, возможно, они станут сговорчивей.
          — О миграции живности с запада я слышал еще на Асээ-Тэпх. Не понимаю… Они бегут от демонов?
          — Пока трудно сказать. Но еще одна беда указывает на них — сны! Весь лагерь замучили кошмары! Мне снится, что я попадаю в плен к Лиге, мои мучители нагревают щипцы, начинают меня пытать, и я… я выдаю военную тайну! Меня, старого солдата, у которого столько наград за безупречную службу! И мучить такими снами! Я просыпаюсь весь в поту и чувствую себя так, будто меня и в самом деле пытали. Смотрю, многие солдаты по утрам тоже ходят хмурые, а ночью отказываются ложиться спать, режутся до одури в карты или воруют у лекаря бодрящие пилюли.
          — Это что, тоже предвестник?
          — Такое было однажды в моей жизни. Каждому снилось то, чего он больше всего боялся: кому-то ногу ампутируют, кому-то жена изменяет. И все это так ярко, живо, что просыпаешься с одним желанием — задушить себя своими же руками… А потом появились демоны.
          В этот момент в дверь постучали, и на разрешение войти в проеме появилась восставшая.
          — Георгий Константинович, настойка из сон-травы готова, как вы просили.
          — Спасибо, Алиа, — поблагодарил Жукин и, взяв у Зэм из рук настойку, кивнул мне. — Пойдем со мной, капитан.
          Мы вышли на улицу, и он повел меня к берегу, где почти у самого края аллода сверкало Место Силы.
          — Сегодня у нас произошло ЧП. Самые отборные солдаты несут караул у Места Силы. И вдруг такое! Один из них потерял рассудок, напал на товарищей, нескольких убил… Увы, пришлось его ликвидировать. Очевидцы говорят, безумие охватило его прямо во сне. Всю ночь он пытался не спать — неудивительно, что задремал на посту.
          — Место Силы осквернено?
          — Хороший вопрос. Магия в нем все еще присутствует, но вот насколько изменились ее свойства…
          — А караульного уже воскресили?
          — Еще нет, но допрошу его лично, когда воскреснет. А пока проведем эксперимент, — Жукин протянул мне настойку грязного-зеленого цвета, остро пахнущую горечью. — Давай, товарищ капитан, за Родину! Это всего лишь снотворное.
          — А если я на кого-нибудь нападу?
          — Мы тебя подержим за руки и за ноги, если что, — он кивнул на караульных рядом. — И оружие сдай-ка мне свое. На всякий случай.
          Я покорно отцепил меч и передал Жукину, уселся на каменные ступени, и резко выдохнув, выпил настойку, настолько горькую, что на глазах навернулись слезы. Через силу проглотив гадкую, вязкую жидкость и закашлявшись, прислушался к своим ощущениям. Спать захотелось почти сразу, но я еще какое-то время инстинктивно боролся с подступающей дремой. Веки отяжелели и, как это всегда бывает, я не уловил момент, когда провалился темноту.
          Мелкий снежок мягко ложился на голову и плечи, и было совсем не холодно. Я любил такую погоду, когда ветер не пронзал тело, забираясь под одежду, и обездвиженный ночной воздух разносил на всю округу даже малейшие шорохи. Но сейчас мне было жутко. Лед под ногами казался толстым и вроде бы безопасным, но я не мог сделать шаг. Шаг, который что-то необратимо для меня изменит. Шаг в бездну.
          — Ты все равно скоро умреш-ш-шь! Зачем оттягивать неизбежное?.. Зачем длить страдания? Смерть… это сладкий сон, безмятежный, очень сла-а-адкий сон…
          Страх и любопытство — два демона, что тянут в разные стороны и раздирают изнутри. Я не хотел идти вперед, но одновременно с этим желание шагнуть было непреодолимым.
          Лед под ногами начал трескаться…
          — Санников! САННИКОВ! Отставить сопротивляться! Давай, давай, приходи в себя…
          Я открыл глаза, продолжая бороться со своими мыслями и эмоциями, которые стали вдруг осязаемыми. Но это оказались всего лишь караульные, удерживающие меня на месте.
          — Все-все… это просто сон, парень… успокойся!
          — Я… в порядке.
          — Ну?! И что тебе там привиделось?
          Выровнять разошедшееся сердцебиение удалось не сразу, и какое-то время мне понадобилось, чтобы просто начать дышать ровно. Сон казался очень ярким, живым, будто я и в самом деле балансировал между жизнью и смертью. Трудно было поверить, что он длился меньше минуты, ведь мне казалось, что я боролся бесконечно долго.
          — Так значит, у Места Силы совсем другие сны: они не мучают страхами — они обещают смерть и сводят с ума… Три тысячи демонов! — выругался Жукин, когда я попытался максимально точно описать и сон, и ощущения.
          — Что это может значить?
          — Хотел бы я знать.
          Мы оба замолчали, погрузившись в свои мысли. В моей голове летали обрывки сна, и мне все еще было не по себе.
          — Вы собирались поговорить с древнями, — произнес я наконец.
          — Вот ты и поговоришь. Если найдешь. И если они захотят говорить.
          — Где их искать?
          — Погоди, капитан. Не спеши. Лес большой, да и по темноте бродить не стоит, сейчас в Пограничной пуще стало опасно. Позапрошлой ночью отряд Лиги захватил горячую точку неподалеку, и плотно засел там, не выкуришь. Теперь совершает дерзкие вылазки по ночам, а потом вновь скрывается где-то в пещерах. Какая-то звериная тактика, что, впрочем, неудивительно: во главе у них три гибберлингши. Зла не хватает! — Жукин потер пальцами переносицу и его морщины проступили отчетливей. — Пойдете завтра днем. А вот где искать древней… Ну да ладно. Я подумаю, что можно сделать, а ты пока отдыхай.
          С этими словами он развернулся и в задумчивости побрел прочь, оставив меня одного.
          Памятуя о плохих сновидениях у местных, спать я теперь не очень то и хотел. Признаться, в глубине души я побаивался снова увидеть тот кошмар, как у Места Силы. Слишком он был реальным. Поколебавшись, стоит ли пугать раньше времени своих друзей, я решил ничего им не рассказывать до утра. Вдруг им удастся поспать спокойно? Впрочем, осторожничал я напрасно — на следующий день все были хмурыми и невыспавшимися. Сам я, однако, выключившись на несколько часов, ни увидел вообще ничего.
          — Я нашел вам проводника! — объявил полковник утром, довольно улыбаясь.
          Высокий, худой эльф протянул мне тонкую руку.
          — Луи ди Близар.
          — Капитан Санников, — угрюмо откликнулся я.
          Наверное, глупо возмущаться присутствию эльфа в Имперском военном лагере, учитывая, что в моей группе находится эльфийка. Но меня все равно внутренне передернуло.
          — Это свободный торговец, — пояснил полковник, пока эльф жеманно пожимал руки Лбу, Мише и Кузьме и галантно целовал пальчики Матрене и Лизе. Мне захотелось вбить его лопатой в землю, как гвоздь молотком, и, судя по лицам, как минимум мужская часть нашей компании была со мной солидарна.
          — Я торгую святой водой из Источника. У меня эксклюзивный подряд. Я мог бы и крылом лишний раз не махать, но хочется расширить дело, построить тут наливочно-упаковочный заводик, все такое. Благо рабочая сила в этой глуши дешева, как нигде. Полагаю также, услужить эльфу — само по себе заманчивое предложение!
          После этой сентенции Кузьма мученически посмотрел на Жукина. Устав запрещает бить гостей без разрешения командования.
          — Товарищ поможет вам разыскать древней в лесу, — не повел и бровью полковник, — а вы попытайтесь узнать, от чего они бежали с запада. Неспроста эта миграция, ох неспроста…
          — В последнее время я часто вижу древней в Пограничной пуще, — подтвердил эльф, почему-то ослепительно улыбаясь Орлу. — Знаю, где их найти, они ведь очень медленно двигаются… Надеюсь, мне это зачтется?
          С последним вопросом он обратился к Жукину, и тот кивнул. Когда мы уже вышли из лагеря, я все же не утерпел и спросил, что за услуги наш гарнизон оказывает торговцу.
          — Охрана, конечно, — пожал плечами эльф. — Зверье, дезертиры, а теперь еще у Источника откуда ни возьмись появились блуждающие огоньки. Ходят слухи, что они прокляты. Не знаю, откуда берется вся эта чушь, но мои клиенты — паломники, а этот народ склонен верить во все что угодно. Поэтому нужно разогнать огоньки, уничтожить зверье, разобраться с дезертирами и как можно скорее! Надеюсь, ваш половник поторопится со своим обещанием. Это ведь прекрасно — в кои-то веки поднять оружие не ради тупого убийства, а ради процветания торговли!
          Он снова улыбнулся Кузьме, и я подумал, что лучше бы нам найти древней побыстрее, иначе Орел поднимет оружие не ради процветания торговли, а во имя ее скорейшего увядания. К счастью, блуждали в чаще мы действительно недолго.
          — Вот он, один из них.
          Эльф указал пальцем с виду на обычное дерево — разве что значительно меньше остальных, и непонятной породы. Оно не двигалось и не походило на одушевленное существо вообще ничем.
          — Идите, разговаривайте. Я к нему не пойду. И не забудьте передать полковнику Жукину, что, как говорится в нашей торговой среде, долг платежом красен!
          — Не забудем, проваливай, — огрызнулся Орел.
          Луи ди Близар состряпал оскорбленную мину и поспешил удалиться.
          — Не пойму, и как с этим пнем разговаривать? — пробормотал Лоб. — Он же это… ну… дерево.
          — Какое тонкое наблюдение, — заметила Лиза.
          — Ладно, чего стоять, попробуем, — произнес я и, подойдя к дереву и чувствуя себя полным дураком, крикнул: — Эй, есть кто живой? Э-э-м… товарищ… древень!
          На мой крик дерево никак не отреагировало и я подумал, что эльф то ли ошибся, то ли обманул. Но тут Орел вдруг так оглушительно свистнул, что спугнул всех птиц, рванувших с насиженных мест, и дерево пришло в движение — ветки слегка закачались, как от ветра, и земля под ногами задрожала.
          — Идите своей дорогой, идите… Лень мне ветви от земли подымать…
          — Ишь ты, лень ему… — буркнул Лоб.
          Я так и не понял, откуда шел звук, и есть ли у древней подобие лица. В конце концов, должен же я куда-то смотреть, обращаясь к нему!
          — Мы хотели поговорить. Это очень важно!
          — С древнями хотите поговорить? Ладно… Говорите, только не быстро… Мы здесь пришлые, вот если б вас в нашу чащу занесло… совсем другой был бы коленкор.
          Древень говорил очень медленно, растягивая слова и делая между ними большие паузы, что не могло не раздражать.
          — Почему вы мигрируете? — крикнул я, глядя на дупло — вряд ли оно было ртом, но мне нужно было хоть за что-то зацепиться.
          — Все лесные жители покидают западное побережье… — пророкотал древень спустя несколько долгих секунд.
          — Почему? Что там такого страшного происходит… или должно произойти?
          Снова пауза. От нетерпения хотелось даже пнуть ствол дерева.
          — Нет, древни ничем не могут вам помочь, ничем… Вы заодно с теми, кто принес зло и проклял наш народ…
          — Мы не проклинали ваш народ!
          — Нет?! — переспросил древень.
          — Что бы там ни происходило, мы можем это остановить. Но для этого вы должны нам все рассказать!
          На этот раз древень молчал так долго, что мы уже отчаялись услышать ответ. Но едва я пожалел о напрасной трате времени и уже развернулся, чтобы уйти, как мне в спину прилетел вопрос:
          — Если вы не заодно с демонами, значит, не вы источник обжигающих огоньков, что излучают Проклятье?
          — Нет… — озадачено произнес я.
          — Так слушайте! Страшные существа пришли в земли нашего народа… Они сеяли проклятье: увядали цветы и деревья… вечным сном засыпали и древни… и даже быстрые единороги. Лишь самые молодые из нас смогли уйти… Ведь мы медлительны и нерасторопны… А перед этим… прежде чем спустилась тьма… появились они — огоньки. Древни радовались им, древни думали, они украсят ночной лес… но они были предвестниками настоящей Тьмы! Проклятые огоньки! Как мы ненавидим их… Как мы ненавидим Тьму! Ваш лес такой жалкий… такой куцый… Как мы скучаем по нашей пуще, как скучаем!..
          Древень замолчал, и на этот раз действительно насовсем. Как мы ни старались его разговорить, бегая вокруг, ответом нам был лишь тихий шелест листьев.
          В лагерь вернулись в расстроенных чувствах — после разговора с древнем вместо ясности появилось еще больше вопросов.
          — Значит, Тьма… — протянул Жукин. — Чую я, чую за всем этим демонопоклонников. Ой, не дай Свет! Но моя интуиция меня ни разу еще не подводила. Поэтому я и выжил в Великом Астральном Походе.
          — А эти огоньки, про которые говорили и эльф, и древень… Это проклятые Искры?
          — Надо полагать. Их видели здесь. Я думал, они, как и остальные, бежали с запада. Похоже, все совсем по-другому… И это самое странное во всей истории! Отродясь проклятые Искры не были предвестниками демонов. Но если так сказал древень…
          — Он мог соврать?
          — Нет, вряд ли. Древня сложно разговорить, но уж если он начал ворочать языком — на ложь точно тратиться не станет, — Жукин задумался на несколько мгновений, а потом медленно произнес: — Я вот что решил. В Северной Парме, возле лигийского лагеря, есть еще одно Место Силы. Формально оно находится за пределами их ставки, так что территория вроде как нейтральная.
          — Но на деле визиту Империи они не обрадуются, — закончил мысль я.
          — Естественно. Поэтому будем совершать тактические маневры. Я хочу, чтобы ты проверил это Место Силы, на Эльджуне их всего-то три, но к третьему не добраться… Так что будем работать с тем, что есть. Я почти уверен: северное Место Силы тоже заражено.
          — Интересно, Лига хотя бы подозревает об этом? — пробормотал Орел, ни к кому конкретно не обращаясь, но Жукин ответил:
          — Возможно, но разведка молчит, — и, хлопнув в ладоши, бодро добавил: — Сделаем так. Перед лигийским лагерем находится Лесная застава, там идут затяжные бои. Ключевые точки переходят из рук в руки.
          — Нам говорили, на Эльджуне не ведутся открытые боевые действия, — удивился я.
          — Скажем так, есть отдельные зоны, где нейтралитет соблюдается не очень усердно. Как мне доложили утром, на Лесной заставе мы заняли ключевую высоту. Но Лига, как пить дать, попытается ее отбить. Руководит нашим отрядом там майор Номарх Сехмет. Она попробует втянуть лигийцев в долгую, вязкую схватку, я отдам соответствующий приказ. А вы в это время проскочите до Места Силы, пока врагам будет не до вас. Они его и в лучшие времена не шибко караулят.
          На этот раз никаких проводников по эльджунскому лесу не предвиделось, поэтому изучению карты и маршрута по ней я уделил особое внимание. Нам нужно было пересечь весь аллод, до самого северного побережья. Конечно, западная часть Святой Земли не такая широкая, как центральная, но все равно переход отнимет несколько дней. Меня это беспокоило, потому что я рассчитывал быть на Медвежьей Поляне, когда вопрос с аукционом разрешится. Впрочем, демоническая угроза — проблема тоже не второстепенная, и отлагательств она не терпит.
          — Я уже наслышан о майоре Номарх Сехмет, — сообщил Михаил, когда аудиенция у полковника завершилась. — Местные говорят, ее любовь к Яскеру выходит за рамки обычного патриотизма.
          — Хм… кто он, а кто она, — покачал головой Орел.
          — Может быть поэтому она и рубит головы налево и направо, то ли в ярости, то ли в надежде… — задумчиво протянула Лиза, и я был удивлен, что в ее голосе не прозвучало усмешки.
          — Говорят, она абсолютно бесстрашна, а имя ее окружено столькими легендами, что ополченцы Лиги трепещут, только его заслышав…
          — Ну, посмотрим, что там за барышня.
          На самом деле я не слишком размышлял о какой-то там Номарх Сехмет с ее патриотическими порывами, но дама и впрямь оказалась не из простых. До Лесной заставы мы, наученные горьким опытом, добирались осторожно, на этот раз избегая широких дорог, хотя это могло быть даже более опасным. Но удача улыбнулась, и никакие айденусовские стрелки нас не потревожили. Разве что пришлось все время отпугивать диких зверей, так и лезущих продемонстрировать, что они нам не рады. Ну, а сами мы грустили по поводу того, что день рождения Жукина с шашлыками пройдет без нас.
          Первыми военными, на которых мы наткнулись, оказались свои — Хранители с Лесной заставы, бравый отряд веселых парней, мало интересующихся причинами миграции живности Эльджуна. Им удалось захватить горячую точку — и это был достаточный повод для радости. Зато их командир, майор Номарх Сехмет, выглядела куда более воинственно.
          — Вы от Жукина? Почему-то пополнение всегда приходит в тот момент, когда высота уже взята. Что ж, поднимите на меня глаза… Увижу ли я в них жажду вражеской крови?! — патетично воскликнула она. Это выглядело слишком пафосно, и мы недоуменно переглянулись. — Лига готовит контрнаступление. Но мы уже мы приготовились к приему дорогих гостей!
          — Э-э-э… Нам нужно добраться до Места Силы возле лигийского лагеря, — осторожно вставил я.
          Восставшая казалась немного безумной, и растягивать наше с ней общение желания не возникало.
          — Знаю! — даже не произнесла, провозгласила она, яростно сверкнув механическими глазами. — Я обеспечу вам легкий путь во славу Империи! Запомните хорошенько эту яркую зеленую траву у подножия холма, потому что скоро она вся станет бурой… от крови. Да здравствует Яскер!
          Я посмотрел на стылую землю, слегка припорошенную снегом, но на всякий случай кивнул. С буйными лучше соглашаться.
          — Там расставлены магические мины, — продолжила Зэм. — Как только солдаты Лиги сунутся, они останутся без ног, а когда доползут до вершины холма — и без рук! И некому будет вас преследовать!
          Так и подмывало добавить: «Ура, товарищи!», но я сдержался. Никто из нас не захотел надолго задерживаться у Лесной заставы, поэтому с майором Номарх Сехмет мы попрощались быстро. К тому же нам желательно было покинуть это место еще до возможного контрнаступления Лиги, чтобы самим случайно не оказаться в эпицентре схватки. Правда, отойдя на приличное расстояние, пришлось притормозить и дожидаться, пока внимание лигийцев не сосредоточится на минах у холма.
          Отдаленный грохот, разогнавший лесную тишину примерно в полночь, — достаточно убедительный опознавательный знак. Взрывы, правда, гремели недолго, но идти уточнять, как обстоят дела на заставе, мы не собирались. Выждав еще какое-то время, решили двигаться дальше, сделав большой крюк.
          На пути у нас находилась лигийская часовня, и я так и не определился, стоит ее опасаться или нет, но когда мы подошли ближе, стало понятно, что она заброшенная. Вокруг виднелись укрепления, словно ее намеревались защищать, но почему-то бросили, будто она утратила святость и теперь никому не нужна. Окна были заколочены досками, двор пришел в запустение, а о наличии кладбища рядом говорила лишь пара покосившихся памятников, за которыми давно никто не ухаживал. Восседающая на крыше стая ворон вносила своим карканьем заключительный штрих в этот унылый пейзаж.
          Лигийских солдат не было видно, зато у часовни терлись вездесущие торговцы, вызвавшие у нас закономерные подозрения. Не воронам же они тут корм продают!
          — Очень остроумно, — фыркнул Зэм, не оценив шутку. — Я занимаюсь продажей ладана, видите, сколько смолы здесь на кладбищенских соснах? Подумываю небольшую смоляную мануфактурку рядом организовать.
          — И на такой ладан есть спрос? — с сомнением в голосе протянула Матрена.
          — В Лиге — конечно! Ведь это мученики веры, они отдали жизнь за Первую Часовню Тенсеса! Что это значит? Что цену на Святой Ладан можно поднять раза в два. Когда мне впервые пришла идея произвести Святой Ладан из здешней смолы и предложить его паломникам, я понял, что я гений!
          — По-моему, это ужасно! И аморально.
          — Поверьте мне, восставшему, смерть — это не то, с чем нужно носиться как с писаной торбой.
          — А почему лигийцы забросили это место? — вмешался я.
          — Тени, — погрустнел Зэм. — Так и кружат возле часовни. Что за твари — не знаю. И никто толком ничего про них не знает. Каких только историй я не слышал! И что это слуги Тэпа, следящие за происходящим в мире. И что это проклятые Искры каких-нибудь особо жутких злодеев. И что это невинно загубленные души, жаждущие отмщения…
          — Давно они появились?
          — Точно не знаю. Я был здесь в прошлом году, и никаких теней на Святой Земле точно не водилось. Несомненно то, что они являются неизвестной величиной в очень важном уравнении. Торговом уравнении, которое описывает размер моей прибыли от реализации Святого Ладана. Другими словами — а вдруг они взбесятся и нападут на сборщиков смолы? Или на паломников, пришедших сюда? В торговле главное — учесть все составляющие успеха.
          — Ник, опасность, — Лиза тронула мой локоть, и я завертел головой по сторонам.
          По широкой дороге, ведущей к часовне, двигалось четверо лигийцев. Они были далеко, но тоже уже заметили нас и притормозили.
          — Нас больше, — произнес Орел, намекая на драку.
          — И у нас не так уж и много времени, — остудил его пыл Миша.
          — Ладно, уходим. Пусть молятся своему Тенсесу, — решил я.
          Ставка Лиги на Эльджуне находилась где-то совсем рядом, и нарываться, находясь в стане врага, вряд ли стоило. Ведь мне еще надо как-то успеть вздремнуть у Места Силы! Несмотря на заверения Жукина, я был уверен, что источник Святой Магии лигийцы хоть как-то, да охраняют. Мне вообще казалось странным, что они устроили свой лагерь на некотором отдалении от него, а не вокруг. Но когда мы добрались до Северной Пармы, ситуация прояснилась.
          Место Силы балансировало на самом краю аллода и грозилось вот-вот сорваться в астрал. Земля под ногами казалась здесь зыбкой, опасной, она заметно проседала под тяжестью джунской постройки, подходить к которой было немного боязно.
          — Вроде никого, — определил Орел и повернулся ко мне. — Ну давай, спящая красавица, действуй.
          — Я могу стать агрессивным, — предупредил я, доставая настойку из сон-травы.
          — Ничего, я об этом позабочусь, — заржал Лоб и хрустнул пальцами. — Подержу тебя нежно.
          — Да нет, он тебя поцелует, и ты сразу проснешься.
          — Остряки, — буркнул я и уселся на ступени, оперевшись спиной о холодный камень.
          На этот раз ничего конкретного мне не привиделось, только темнота и голос, звучащий прямо в моей голове:
          — Сожми оружие в руке! Смерть им, смерть им всем! Этот мир — твой! Ты — властелин! Ты — господин! Давай же! Убей их! Они — мясо! Ты — бог! Убей…
    Глава 44

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    Оглавление:
    Глава 40. Храм Тенсеса
     
          — В смысле, все отменяется?
          — В прямом! Есть новости хорошие, плохие и очень плохие. С каких начать?
          — М-м-м… с хороших? — неуверенно предложил я.
          — Историки отказали канийскому наместнику, Воисвету Железному, в посещении Пирамиды. Плохие новости — Нефер Ур тоже не смог получить разрешение от главного Историка, Архивина, — вздохнул Сечин.
          — А очень плохие?
          — А очень плохие заключаются в следующем: Лига вероломно нарушила договор с Историками. Канийские витязи во главе с Воисветом напали ночью на наемников и проникли в Пирамиду. Нефер Ур был вынужден отправиться за ними следом. Вот такой вот инцидент! Теперь Историки грозятся разорвать все договоры и с Лигой, и с нами. Это может закончиться сражением за Пирамиду, а мы к этому пока не готовы! Представь, что она будет разрушена и погибнет Искра Тенсеса. Ты уже достаточно знаешь, чтобы понимать всю зыбкость идеологии Триединой Церкви. Наши церковники призывают Империю чтить всех трех святых…
          — Но воскрешение миру даровал именно Тенсес, а не Незеб и Скракан, — тихо произнес я.
          — Вот почему Пирамида — запретное место для войны. Мы можем лишиться магии Света. Нам нужно срочно помириться с Историками и получить разрешение отправить экспедицию на помощь Неферу Уру! Наш дипломат сейчас находится возле Пирамиды. Анатолий Союзин. Я командирую к нему отряд Хранителей.
          — Хранителей к Пирамиде? А Историки как к этому отнесутся? — с сомнением протянул я, и Сечин набрал в грудь побольше воздуха, как будто собирался сказать самое главное.
          — Они точно не обрадуются, но выбирать не приходится. Лига наращивает военное присутствие возле Пирамиды. Она подтянула туда свои войска, и среди них есть лучшие из лучших: не зеленые ополченцы и даже не закаленные ветераны. А Защитники Лиги — элита их армии, профессиональные военные.
          Генерал замолчал, и я, подождав немного продолжения, все же уточнил:
          — А вы посылаете туда только один отряд?
          Я старался сказать это если не вежливо, то хотя бы нейтрально, но все равно получилось с претензией. Сечин никак не отреагировал на такое явное нарушение субординации.
          — Нам ни в коем случае нельзя обострить конфликт с Историками. Появление нашего войска у Пирамиды вряд ли поспособствует примирению.
          — Но ведь там уже лигийская армия!
          — А еще там Историки со своими наемниками. И это тоже сила, с которой Лиге придется считаться. Не знаю, как будут развиваться события, но надеюсь, что удастся избежать столкновения. Если Союзин сможет вернуть расположение Историков, Лига не посмеет напасть.
          Я был в корне не согласен с Сечиным и предпочел бы, чтобы наш дипломат вел переговоры с Историками, будучи прикрытым целой армией, на фоне которой любые доводы кажутся более весомыми. Но дальше испытывать судьбу и терпение генерала своим авторитетным мнением я не стал и просто молча кивнул. Хотя, скорее всего, все мысли и так были написаны на моем лице.
          В мое распоряжение поступило еще три группы, и к центру Асээ-Тэпх на подмогу Анатолию Союзину, фактически находящемуся под прицелом армии противника, мы отправились всего двумя дюжинами солдат. Я злился из-за решения генерала, но поделать ничего не мог. Мне оставалось лишь молча выполнять приказ своего командования.
          Чем ближе мы подходили к Пирамиде, тем сильнее меня охватывало странное чувство. Было немного боязно и как-то трепетно от того, что Искра Тенсеса, источник бессмертия, где-то тут, рядом. После своей смерти правитель Лиги Тенсес, убитый астральными демонами, даровал народам обоих государств магию Света, в надежде, что те объединятся друг с другом против демонической угрозы. На какое-то время так и вышло: Лига и Империя действительно объединились, отправившись в Великий Астральный Поход. Но перемирие длилось недолго, и теперь на Асээ-Тэпх вновь идет война с целью отобрать у противника этот великий Дар, полностью присвоив его себе. Интересно, наделил бы Тенсес Лигу и Империю магией Света, если б знал, что это станет новым поводом для кровавого конфликта сторон?
          — Что-то он слишком много думает в последнее время, вам не кажется?
          — Ты удивишься, Орел, но для большинства разумных существ думать — это естественный процесс, — тут же отреагировала Лиза. — Тебе бы тоже не мешало хоть иногда пытаться.
          — Зизи, родная, для тех, кто молод, красив и талантлив, есть и другие естественные процессы…
          — Отстаньте от него! Когда надо будет, он все скажет, — подала голос Матрена.
          — Угу, о судьбе мира небось кумекает, — хихикнул Лоб.
          — Вы о чем? — наконец вклинился я.
          — О, глядите, пациент подает признаки жизни. С возвращением, дружище! Ты в каком мире сейчас пребываешь? Я тебя три раза позвал, ты не откликнулся.
          Мы уже были совсем рядом с Пирамидой, и хотя заросли все еще скрывали от нас это весьма внушительное строение, добираться до него оставалось всего ничего. Путь не показался утомительным, потому что пешком идти не пришлось, а широкая дорога, охраняемая имперским патрулем, еще и подсвечивалась фонарями на мана-батареях почти до самого центра Асээ-Тэпх. Я ехал впереди и в одиночестве, потому что Старик постоянно раскрывал свои крылья, размах которых не позволил приблизиться, и разговор долетал до меня из-за спины.
          — Я думал о магии Света. И трех святых Церкви… точнее, об их… м-м-м… различиях.
          — О каких различиях? Незеб, Скракан и Тенсес — это источники магии Света, между ними нет различий! — убежденно сказала Матрена.
          Лиза нарочито закашлялась, но комментировать не стала. Я тоже решил не продолжать. Религия — болезненная тема, и очевидно, что даже среди нас мнения отличаются.
          Пирамида Тэпа, или Храм Тенсеса, как ее еще называли, предстала перед нами внезапно. Заросли расступились и извилистая дорога вывела на огромную, открытую низину, в центре которой возвышалось невероятных размеров сооружение. У всего нашего отряда невольно вырвался удивленный вздох.
          Пирамида, усыпанная замысловатыми башнями и будто бы переплетенная венами, по которым бежала ядовито-зеленая кровь, казалась живой. Удивительно хорошо сохранившиеся скульптуры по бокам изображали гигантские лица с темными провалами на месте ртов, по всей видимости, служившими входом. Вершину венчал уходивший в небо столб света, такой же зеленый и отталкивающий. Перед Пирамидой простиралась площадь, унизанная высокими стелами и окаймленная лестницами со множеством широких и длинных ступеней. И все это вместе производило неизгладимое впечатление — пугающее и завораживающее.
          Полностью поглощенные этим зрелищем, мы не сразу обратили внимание на царившее вокруг оживление. Большой лагерь Историков, где суетилось множество ученых, был разбит чуть поодаль и походил на муравейник. Возле него и по всему периметру Пирамиды вместе с близлежащими территориями важно разгуливали наемники — в основном минотавры, хотя попадались еще орки, и еще реже — люди. И особенно много их было с противоположной от нас стороны — там, где частично скрытое джунглями, ждало приказа лигийское войско.
          — Святой Незеб, помоги нам… — вырвалось у кого-то из нашего отряда.
          Их было много. Я даже не сомневался, что Лига стянула сюда всех своих солдат, находившихся на Святой Земле. По телу невольно прокатилась дрожь. Под голубыми знаменами с изображением двуглавого орла тянулись длинные ряды вражеской армии, конца которым не было видно — они терялись в лесных зарослях. Я поискал глазами катапульты, но не нашел. Быть может, если столкновению быть, Лига все же не хочет повредить древние сооружения Зэм? Хотя, вспоминая тот выжженный пустырь, в который превратился Паучий Склон после памятной битвы, сохранить тут что-либо вряд ли получится.
          — Ну что, идем? — с сомнением в голосе протянул кто-то, явно желая развернуться и уйти в противоположную сторону.
          Мы стали осторожно спускаться. Осторожно не из-за того, что спуск был крутым, а потому, что нас уже заметили наемники, и получить от них в лицо залпом стрел и магии не хотелось.
          — Стоять, военным прохода нет, — преградил дорогу минотавр, когда мы приблизились.
          Я выразительно посмотрел в сторону лигийцев — они тоже находились за пределами охраняемой наемниками территории, но на фоне их огромной армии наш отряд казался совсем безобидным. Минотавр не моргнул и глазом, глядя на меня в упор и демонстративно закинув топор на плечо. Старик, чувствуя агрессивный настрой маячившего у него прямо перед носом наглеца, оскалился и зарычал, но наемник не отреагировал и на это, и я счел его очень храбрым — обычно перед моим обозленным дрейком пасовали практически все.
          — Нам нужен Анатолий Союзин, наш дипломат, — произнес я. — Он находится где-то здесь.
          — Мне наплевать. Военным вход воспрещен, — отрезал минотавр с поистине бычьим упрямством.
          У меня появилось острое желание дать ему по морде, и я даже пару секунд на полном серьезе размышлял, насколько это соответствует нормам имперской дипломатии. Спрыгнув с дрейка, я подошел к наемнику вплотную — тот был выше меня на две головы, но это не помешало мне смотреть на него с вызовом.
          — Тогда найди его сам и приведи сюда! — рявкнул я.
          Минотавр смерил меня оценивающим взглядом (желание дать ему по морде усилилось), а затем все же повернулся к другим наемникам, стоявшим чуть поодаль за его спиной, и кивнул одному из них:
          — Приведи.
          Я вернулся к своему дрейку и похлопал его по длинной шее, чтобы успокоить. Старик с дипломатией был не знаком вообще, и я подозревал, что момент, когда он все же решит откусить голову минотавру, уже близок.
          Почему-то я был уверен, что наемники не будут торопиться искать нашего человека, но Союзин неожиданно явился через десять минут.
          — Хорошо, что вы здесь! — воскликнул он, не скрывая облегчения.
          Вряд ли мы являли собой такую уж надежную защиту, учитывая количество потенциальных противников, но дипломат все равно был несказанно рад, что он теперь здесь не один. Это был неожиданно молодой хадаганец с гладко выбритой головой, вызывающей ассоциации с яйцом. Удивительно, что ему поручили вести переговоры такого высокого уровня. Впрочем, до недавнего времени здесь находился сам Нефер Ур, и дипломатическая миссия скорее всего изначально лежала на нем. Я представился и, пожав руку дипломату, кивнул на наемников:
          — Нас не пропускают на территорию.
          — И не пропустят. Историки и раньше военных не жаловали, а в свете последних событий — и подавно, — пояснил Союзин. — Я могу провести кого-нибудь одного в качестве личного телохранителя, но это максимум, на который мы можем рассчитывать.
          — Понятно. А что происходит внутри лагеря?
          — Ситуация очень сложная. Историки никому больше не доверяют и не вступают в переговоры, я никак не могу встретиться с Виссарионом Архивиным — это их Председатель здесь. Нефер Ур как ушел в Пирамиду два дня назад с двумя Хранителями, так больше я его и не видел, и к самой Пирамиде тоже подойти нельзя. Но мы должны сохранить наш договор с Историками в силе!
          — Однако вероятность такого исхода невелика, я правильно понимаю?
          — На самом деле шанс есть! Мы можем доказать, что нападение было организовано Лигой! Один из пострадавших наемников выжил, правда, сейчас находится без сознания. Я сутками напролет торчу возле него, ведь Лига сделает все, чтобы он дал показания в ее пользу! Понимаете?
          — На территории лагеря есть лигийцы?
          — Да, такой же дипломат, как и я. Клавдий Троянов. И он обладает просто фантастическим даром убеждения, уж вы мне поверьте! Мне бы очень хотелось, чтобы выжившего наемника охранял кто-то из наших, — сказал Союзин и, нетерпеливо обернувшись назад и посмотрев на лагерь Историков, добавил: — Я даже сейчас очень рискую, отлучившись так надолго.
          У меня была пара минут, чтобы принять решение — остаться со своим отрядом, отправив с Союзиным кого-то другого, или же пойти самому. Мне не нравились оба варианта, но поколебавшись, я все же выбрал второй. Наемники неожиданно не стали противиться моему нахождению на охраняемой ими территории и пропустили спокойно, но я все равно волновался за отряд, оставшийся за кордоном.
          В лагере Историков царила суета. Ученые, которым в моем представлении следовало степенно передвигаться с одухотворенными лицами, отчего-то носились туда-сюда, как дети. Было очень шумно и сутолочно. Сам лагерь представлял собой бессистемное нагромождение палаток, навесов, легких переносных строений, ящиков, чьих-то вещей, книг, хаотично сваленных в кучу, и для любого имперца, привыкшего к порядку и дисциплине, выглядел как вселенский бедлам.
          Новость о том, что наемник пришел в себя и уже вовсю дает показания, застала нас возле палатки, где за ним ухаживали лекари. Сообщивший об этом минотавр равнодушно пожал плечами и кивнул на вход, откуда только что появились каниец в аляповатой одежде, вероятно, значащей какую-то официальную должность, и красивая эльфийка, пронзившая нас восхитительно-убийственным взглядом. Я, достаточно долго находясь в компании Лизы, уже выработал иммунитет ко всем этим ужимкам и поэтому не дрогнул. Союзина и вовсе перекосило, будто он увидел нечто совершенно безобразное. Ни мы, ни лигийцы не сказали ни слова, пройдя друг мимо друга с каменными лицами.
          Внутри на старой кушетке, такой потрепанной, словно она видела самих джунов при жизни, лежал орк, который, несмотря на перебинтованную голову, выглядел довольно бодро.
          — О, имперцы, ну наконец-то! — обрадованно произнес он. — А то достала меня уже эта эльфа расфуфыренная своими расспросами. Пытается сбить меня с толку, гадюка!
          Мне хотелось поскорее узнать, что с ним случилось и что говорили лигийцы, но Союзин, как истинный дипломат, начал издалека.
          — Мы очень рады, что вы наконец пришли в себя, и соболезнуем родственникам, друзьям и коллегам погибших! Как вы себя чувствуете? Надеюсь, лекари дают хорошие прогнозы?
          То, что орку осталось поваляться на больничной койке от силы денек-два, и так было видно, но Союзин очень натурально изображал искреннее беспокойство.
          — Э-э-э… ну да. Чего мне станется-то? Коли уж выжил… — немного растерялся орк от такой подчеркнутой заботы.
          — Это ужасно — что с вами произошло!
          — Ага, ужасно…
          Союзин зацокал языком, скорбно качая головой, и я не выдержал:
          — А что с вами произошло?
          — Дык это… Лига напала на нас ночью. Подлые трусы! Я как раз тогда смену сдал и дрыхнуть собрался. А тут они… Витязи! Напали на нас внезапно…
          — Это точно были лигийские витязи? Вы хорошо их рассмотрели?
          — А то! Один так меня обухом приложил, что я и вырубился сразу. Свалился в кустах — так про меня и забыли наверное, когда бошки всем рубили. А теперь эти шакалы хотят, чтобы я обвинил в нападении Империю. Денег предлагали. Да чтоб Ковш продался?! Да никогда!
          Мы с Союзиным переглянулись и дипломат победоносно улыбнулся.
          — Спасибо вам за содействие! — торжественно произнес он, обращаясь к наемнику, и, когда мы отошли подальше, тихо добавил для меня: — С таким свидетелем у нас на руках все козыри! Теперь мы легко сможем убедить Историков в нашей правоте. А Лига будет изобличена!
          — Думаю, стоит поставить в известность Историков как можно скорее, пока лигийцы не предприняли новых шагов, раз уж подкупить наемника не получилось.
          — Да, да! Вы правы! Я немедленно иду за председателем! Архивин должен сам все услышать из первых уст! Хорошо, что Историков здесь представляет хадаганец, а не эльф Найан. Уверен, Архивин в душе хранит верность Империи, а значит, договориться с ним можно. А вы побудьте здесь и не отходите от свидетеля!
          Сказав это, Союзин вылетел из палатки так быстро, будто внутри начался пожар. Я вернулся к орку, с интересом разглядывая его бесхитростную физиономию. Мне было любопытно, чем все-таки руководствуются имперцы, решаясь покинуть свою страну и стать нейтральными «лицами без гражданства» — торговцами, наемниками, историками или еще бог знает кем. Я без расшаркивания спросил об это орка прямо в лоб.
          — Я сначала в Хранители хотел податься… Но Ковш — честный орк! Ковш привык рубить правду-матку. Потому Ковш в солдаты не пошел — в армии язык особо не распустишь.
          — А точнее — ты подался в Хранители, нарушил Устав, и тебя выперли.
          — Ну или так, — покладисто согласился орк.
          Союзин вернулся через пятнадцать минут, но от триумфа на его лице не осталось и следа — он выглядел растерянным и разочарованным. За ним следом зашел отнюдь не хадаганец, а Зэм.
          — Председатель Архивин отсутствует, — пояснил дипломат. — Это Номарх Инмеркар, его заместитель.
          — Чем могу быть полезен? — холодно произнес восставший.
          — Расскажите, пожалуйста, еще раз все, что с вами случилось той ночью, — попросил Союзин орка, и тот все повторил, снова подтвердив, что нападение совершила Лига.
          После того, как наемник замолчал, мы с Союзиным синхронно посмотрели на Историка. Тот не сразу нашелся, что сказать, и какое-то время стоял молча, очевидно осмысливая услышанное.
          — У меня голова идет кругом: столько всего случилось за последнее время! — наконец произнес он куда более эмоционально. — После ночного нападения Архивин ввел на базе военное положение и самолично отправился в Храм. Напоследок приказал ни с кем не вступать в переговоры, сворачивать лагерь и предоставить Империи с Лигой самим разбираться между собой.
          — Как?! Вы уходите? — у Союзина даже выступили капельки пота на лысине. — Но вы не можете просто уйти!!! Ведь это Лига на вас напала!
          Я подумал, что, возможно, лигийцы, пригнав в центр аллода свои войска, на то и рассчитывали — что гильдия Историков уйдет, и они спокойно захватят Пирамиду… А у нас здесь всего один отряд, и неизвестно, сколько понадобится времени, чтобы собрать всех остальных и дать достойный отпор!
          — Свидетельство нашего наемника, конечно, в корне меняет дело, — нехотя согласился восставший. — Однако, к сожалению, я не уполномочен принимать решение по такому важному вопросу.
          — А кто уполномочен? — решил я все-таки подать голос.
          — Наш Председатель, Виссарион Архивин, но он сейчас в Храме Тенсеса… Никаких распоряжений от него не поступало. И на связь он пока выходит.
          — Значит, я пойду туда и спрошу его лично, все правильно?! — с нажимом произнес я.
          — М-м-м… да, наверное… — с сомнением протянул Историк. — Я скажу, чтобы вас пропустили…
          — Я возьму с собой свой отряд! — нагло заявил я и восставший замотал головой.
          — Нет, нет, нет, это исключено! Я и так из-за вас отхожу от правил! Пока мы здесь, военным нечего делать в Пирамиде! Туда далеко не все ученые могут попасть, это же историческая ценность! У нас там строгая пропускная система…
          — Расскажите это лигийцам, которые уже туда прорвались и наверняка все еще там! Вы ведь никого не поймали из тех, кто напал на вашу охрану?!
          — Нет…
          — И где наш Нефер Ур, вы тоже не знаете?
          — Нет…
          — То есть лигийцы могли уже убить его в Пирамиде! На вашей, заметьте, территории!
          — Послушайте! — возмутился Историк. — Вашего Нефера Ура никто и не приглашал в Пирамиду, он сам туда проник без разрешения! Да еще и с двумя солдатами! Неслыханно…
          — Он проник туда, потому что вы не смогли обеспечить ее безопасность и допустили прорыв Лиги! Ваша охрана себя дискредитировала, ей больше нет доверия!
          Союзин, пришедший в ужас от такого диалога на повышенных тонах, уже готов был рвать волосы на своей голове, если бы они у него были. Но своего я все же добился.
          — Хорошо, — сдался Зэм, — нескольких солдат можете взять.
          Попрепиравшись с восставшим еще немного, я отвоевал всю свою группу, и уже через полчаса мы вшестером стояли у входа в Пирамиду, вблизи оказавшуюся еще больше и зловещей. Рядом нервно топтался Союзин, то и дело бросая косые взгляды на наемников, которые так же грозно косились на нас. В воздухе висело напряжение, но меня больше волновали лигийцы внутри, чем охранники Историков снаружи.
          — Я узнал, что председатель Архивин отправился в Храм Тенсеса сразу же вслед за Нефером Уром и Воисветом Железным, — прошептал дипломат.
          — По-моему, там становится слишком людно, — ответил я.
          — Интересно, нашел он кого-то из них? Два дня прошло, а ни от кого ни слуху ни духу! Может, они сумели найти общий язык и ведут переговоры? — с надеждой в голосе произнес дипломат.
          Я не стал развенчивать столь радужное предположение, а вдруг все на самом деле не так плохо, как кажется? Стоя перед жутким творением Тэпа, хотелось убедить себя хоть в чем-то хорошем, иначе сделать шаг внутрь будет просто невозможно.
          — Лига знает, что мы располагаем доказательствами ее вины, и наверняка готовит новые провокации, — сказал я Союзину. — Может, вам не стоит пока оставаться на территории лагеря? За периметром все еще находится наш отряд Хранителей…
          — Да, я подумаю об этом. А вы постарайтесь как можно быстрее разыскать Архивина или хотя бы Нефера Ура, и вернуться назад. По правде сказать, находиться здесь в одиночестве не очень приятно.
          Пирамида оправдала все мои самые худшие ожидания. Холодный зеленый свет, льющийся со стен, пола и потолка, каменные плиты, выложенные в строгом геометрическом рисунке, и ощущение подавленности, преследующее по пятам. Это был склеп. И эмоции он рождал соответствующие.
          Внутри тоже находились наемники, и на вопрос, где искать Председателя Архивина, ответили коротко:
          — Вам надо, вы и ищите.
          Пирамида была поистине огромной и представляла собой запутанный лабиринт коридоров, лестниц и комнат, по которым, заблудившись, можно бродить неделями, но я постарался отогнать от себя неприятные мысли. Примерный план тех мест, которые уже исследовали ученые, у меня был, и поэтому я надеялся, что поиски не затянутся надолго. С другой стороны, неизвестно, куда понесла нелегкая Воисвета Железного, и, возможно, Архивин тоже где-то там, в самых дальних закоулках. Как и Нефер Ур.
          — Кто такой, этот Воисвет Железный? — спросил я и, дождавшись неизбежного фырканья Лизы, продолжил: — Сечин говорил, это какой-то там… наместник. Что это значит?
          — Кания управляется Советом Наместников трех самых больших лигийских аллодов. В него входят… — начал было Михаил профессорским тоном, но я его перебил.
          — А если в двух словах?
          — Воисвет Железный — глава канийцев. Управляет столичным аллодом Лиги — Кватохом и возглавляет лигийскую Церковь.
          — Вот всегда бы так, — прокомментировал Орел столь краткое резюме.
          — Ну нифига себе особа! — присвистнул Лоб.
          А у меня тем временем что-то шевельнулось в памяти. Наместник Кватоха… что-то в моей жизни было с ним связано. И это что-то упорно напоминало мне о моем первом полете на астральном корабле, когда на нас напала Лига…
          — Градимир Белов! — вдруг вспомнил я.
          — Что — Градимир Белов? — не понял Миша.
          — Племянник Воисвета Железного! Именно он похитил телепортатор с «Непобедимого», когда мы только летели в Незебград!
          — Ты знаешь племянника Воисвета Железного?
          — Ну как знаю… Я его убил.
          — Что ж, тогда Воисвет будет несказанно рад с тобой встретиться, — произнес Кузьма после паузы.
          В Пирамиде было пустынно, и гулкое, долгое эхо гуляло по бесконечным коридорам. Иногда унылый интерьер разбавляли упрямые растения, за сотни лет пробившие себе дорогу даже сквозь камень, но чем больше мы углублялись, тем реже они попадались нам на глаза. Я думал, что мы еще встретим каких-нибудь ученых или наемников, у которых можно будет поинтересоваться, где искать Архивина, но вокруг никого не было. Соваться в боковые коридоры, паутиной расходившиеся во все стороны, не хотелось, но я уже подсознательно готовил себя к тому, что свернуть куда-нибудь все же придется, потому что анфилада комнат, по которой мы шли, порядком надоела своей тишиной.
          — Н-да… Тоже мне, жемчужина научных исследований. В Чистилище и то веселей, чем тут! В этой Пирамиде вообще есть хоть кто-нибудь?! — злился Орел.
          — Наверное, после того нападения ученые свернули здесь всю работу и покинули Пирамиду, — пожала плечами Матрена. — Поэтому тут так пусто.
          — Здорово! Идите, говорят, пообщайтесь с нашим Председателем… а у самих тут ни души! Хоть бы указатели повесили, где здесь его рабочий кабинет…
          — Есть, — вдруг сказала Лиза, остановившись и закрыв глаза, и через несколько секунд ткнула пальцем в глухую стену слева. — Там кто-то есть.
          Переборов нелепые мысли о замурованных заживо, я прошел немного вперед и увидел ответвление — неширокий извилистый коридор. И в самом деле, пройдя по нему совсем немного, мы услышали голоса.
          — Ну наконец-то, живые! Не прошло и года, — хмыкнул Орел.
          Я был готов встретиться лицом к лицу с кем угодно — от Нефера Ура, до Воисвета Железного, но это оказались всего лишь наемники. Здоровый минотавр совершенно дикого вида вышел нам навстречу, поигрывая секирой.
          — Мы разыскиваем Виссариона Архивина, — произнес я спокойно, хотя в крови уже забурлил адреналин. — У нас есть допуск от Номарха…
          — Знаю. Сообщили. И че? — рыкнул наемник агрессивно.
          — Где его искать?
          — Он мне не докладывает. Где-то там, — минотавр неопределенно мотнул головой, так что «где-то там» могло означать абсолютно любое направление.
          Сам наемник стоял в проеме, за которым виднелось довольно большое помещение. По-хорошему, стоило развернуться и уйти, минотавр явно не собирается нам помогать, но что-то меня заставляло оставаться на месте и искать, к чему бы придраться.
          — Когда вы видели его в последний раз?
          — Давно, — процедил наемник сквозь зубы.
          — Он был здесь?
          — А ты не сильно любопытный?
          Я, чувствуя, как кровь уже стучит в ушах, сделал шаг к минотавру, и тот качнул секирой, покрепче перехватив ее обеими руками.
          — Твои наниматели разрешили мне находиться здесь, и я засуну нос в каждый угол, пока не найду искомое!
          — Я тебе не мешаю, имперец.
          — Что у тебя за спиной?
          — То же, что и у тебя. Храм.
          — Отойди.
          Поколебавшись, минотавр все же посторонился, но при этом на его физиономии появилась предвкушающая ухмылка, и я понял, что увиденное мне не понравится.
          Внутри большого помещения с высоким, подпертым квадратными колоннами потолком и странными, светящимися изнутри сосудами вдоль стен, оказалось около дюжины наемников, а среди них…
          — Вы взяли в плен Хранителей Империи?! — моя рука рефлекторно дернулась к мечу.
          — Не ори, имперец. Тебе разрешили сюда войти, им — нет. Так что иди, куда шел. А эти останутся здесь.
          Я шумно выдохнул, пытаясь взять себя в руки. В конце концов, наемники на нас не нападали, и лезть в драку первым было неразумно. Связанные орк и хадаганец в имперской форме были в сознании и выглядели относительно здоровыми, и это давало достаточно оснований, чтобы не кидаться в омут с головой, а все же попытаться решить вопрос мирно.
          — Как они здесь очутились?
          — Вот ты нам и ответь, зачем ваши сюда без спроса залезли.
          — С ними был еще третий? Маг, восставший…
          — Был, — рявкнул минотавр, и глаза его буквально налились кровью. — И если бы нас было побольше, то этот металлолом бы тут рядышком железками скрипел. В разобранном виде!
          Ну что ж, оба Хранителя нашлись. Осталось разыскать Нефера Ура.
          — Куда он ушел? Этот, третий… где он?
          — Не знаю. Но лучше бы ему не попадаться мне на глаза!
          — Я хочу поговорить с ними, — твердо сказал я и сделал шаг к пленникам, но минотавр преградил мне дорогу.
          — Нет. Они нарушили наши порядки. Пусть теперь Историки решают, что с ними делать.
          — И долго вы собираетесь их тут держать?
          — Не твое дело. Ты Архивина искал, вот ищи!
          — Ник, не надо, — легонько потянула меня за рукав Матрена, чувствуя, что я уже дошел до точки кипения и вот-вот схвачусь за меч. — Мы расскажем Председателю Историков, что это Лига напала первая, и он оправдает и этих пленных, и Нефера Ура.
          Через силу подавив клокотавшую внутри меня злость, я все же отступил, искренне считая, что совершаю настоящий подвиг. Все же этот наемник изо всех сил напрашивался на то, чтоб получить по своей бычьей шее! Но Матрена права. Если удастся помириться с Историками, то освободить попавшихся Хранителей можно будет мирным путем.
          — Мы еще вернемся за своими гражданами, — с вызовом пообещал я наемникам и уже повернулся спиной, чтобы уйти, но тут вдруг плененный хадаганец громко крикнул через всю комнату:
          — На нас напали культисты! Передайте всем! В Пирамиде демонопоклонники!!!
          Я резко развернулся к минотавру, и на этот раз моя рука уже лежала на рукояти меча.
          — О чем он говорит?! Какие демонопоклонники? — гаркнул я.
          — Мы тут только ваших нашли, так что это вранье нам до фени!
          — Пусть расскажут, что видели! Если в Пирамиде демонопоклонники…
          — Мне наплевать на то, что они видели! — зарычал наемник, тоже теряя остатки терпения. — У меня приказ охранять нарушителей, и пока я не получу новый, к ним никто не подойдет!
          — Идиот, твоего Архивина уже в жертву демонам принесли, пока ты тут приказа сидишь ждешь!
          — Ну все, имперец…
          В какой момент в моих руках оказался меч, я не помнил, но когда минотавр замахнулся секирой, я тут же отбил атаку. Все вокруг пришли в движение. Наемники кинулись на нас, но вынуждены были прикрыться щитами, потому что Михаил тепло поприветствовал их огненным залпом, сразу, правда, сконцентрировав на себе все внимание. Лоб, зарычав, сцапал одного минотавра, и, показывая свою невероятную силу, принялся таскать того за рога, попутно сбивая им других наемников, как тараном. Это зрелище было бы даже комичным, если бы не тяжелый, круглый щит, кем-то швырнутый прямо в голову орку. В последний момент щит, наткнувшись на невидимую преграду, отлетел в сторону, а за ним в яркой фиолетовой вспышке отбросило и двоих минотавров. За магией Лизы засвистели стрелы Орла и последовал новый залп Мишиного огня — на этот раз такой сильный, что в помещении стало нестерпимо жарко. Двоих пленных Хранителей, которые все еще были связаны и не могли защититься, коконом окутала золотая паутина магии Света, сплетенная Матреной, потому что огонь обычно не разбирает, где свои, а где чужие.
          Я же сосредоточился на главаре наемников. Он хоть и выглядел неповоротливым громилой, оказался вполне серьезным соперником, так что легкой победы, на которую я рассчитывал, не случилось. Его здоровая секира, встречаясь с моим мечом, едва ли не высекала из него искры, и я впервые за все время обладания подарком Яскера заволновался за его прочность. К нашему противостоянию подключился еще один минотавр, пытавшийся зайти мне за спину, к тому же огненные заклятия Михаила сверкали в опасной близости от нас, и мне пришлось немного отступить назад. Трудно было одновременно следить и за двумя наемниками, и за тем, чтобы самому не поджариться.
          Главарь минотавров, в свою очередь, кажется, никакого огня совсем не боялся. Он пер на меня, истошно воя и размахивая оружием. И отбивать его атаки становилось все тяжелей — они были ловкими, резкими и очень быстро сменяли друг друга, будто передо мной не живое существо, а механизм, не знающий усталости. И что самое удручающее — грубая, физическая сила, которую он вкладывал в свои выпады, казалась немыслимой. Я больше старался уклониться от секиры, чем отбить ее мечом, но даже это удавалось с трудом. В какой-то момент он сумел прижать меня к стене и я, пригнувшись, еле выскользнул из-под его руки, едва не лишившись головы. Секира просвистела над моей макушкой и врезалась в стену — взметнулась пыль, и на пол градом посыпались камни. Это немного замедлило минотавра, и я попятился вдоль стены, которую тот, пытаясь достать меня, крушил с чудовищной силой и яростью.
          Это были не единственные повреждения, варварски нанесенные исторической ценности, над которой так дрожали Историки. Все стены и потолок украсились подпалинами, Лоб дрался врукопашную с тремя наемниками, активно впечатывая одного из них в колонну, которая вот-вот должна рухнуть, в фиолетовой вспышке один из минотавров снова отлетел от Лизы, врезавшись в большой сосуд у стены, наполненный чем-то зеленым и светящимся. Стекло разбилось, и наружу с шипением полилась похожая на кислоту жидкость. Могла она причинить вред живым или нет, но минотавр не взвыл от боли, а поскальзываясь и рыча, поднялся на ноги и кинулся на свою обидчицу.
          Несмотря на серьезный магический натиск, наемники сумели сгруппироваться и уже заходили с боков, что серьезно осложняло нам жизнь. Их было в два раза больше, чем нас, и они давили не только опытом, но и количеством. Мы начали отступать к коридору, где узкое пространство будет играть нам на руку.
          Я увернулся от секиры главаря наемников, отбил топор другого минотавра, едва не разрубивший меня напополам, перепрыгнул через разраставшееся пламя и, неудачно сделав вдох и глотнув дыма, закашлялся и потерял равновесие, тоже вписавшись в зеленый сосуд. Отскочить я успел, так что не искупался в неизвестной жидкости с головы до ног, но та все равно попала мне на лицо и руки. Это оказалась не кислота, во всяком случае ожога я не почувствовал, а вот следовавший за мной минотавр, не заметив лужу под ногами, поскользнулся и едва не упал. Но к сожалению, воспользоваться его секундным замешательство мне не удалось, поскольку меня тут же атаковало еще двое намеников.
          — Орел, светильники! — завопил я, от всей души надеясь, что он поймет.
          Вряд ли резервуары с зеленой жидкостью действительно исполняли роль светильников, скорее всего, у них была какая-то другая, более весомая роль, но Кузьма понял, что я имел ввиду, и не растерялся. Его стрелы, которыми он вел прицельный огонь по умело защищавшимся наемникам, изменили свою траекторию и теперь метко летели прямо в мутное стекло. Большие сосуды один за другим начали с оглушительным шумом взрываться фонтанами зеленой жидкости, за секунды растекшейся по всему помещению. Само по себе это не слишком изменило ситуацию, если бы огненная магия Михаила также резко не сменилась на свою противоположную ипостась.
          Ледяной воздух пробрал до костей, а треск замерзающей под ногами жидкости был едва ли не громче, чем грохот разбившихся резервуаров. Странный, похожий на зеленый мрамор лед за несколько мгновений покрыл пол тонким слоем. Поскольку в пылу боя все находились в движении, на ногах не устоял никто. Но для здоровых минотавров каток под ногами оказался куда более критичен — они неуклюже попытались подняться, но давалось им это с невероятным трудом. Я же, чувствующий себя на льду более чем уверенно (привет вечной зиме на моем родном аллоде), подскочил довольно резво.
          Скользкий пол не создавал мне неудобств, чего не скажешь о главаре наемников — его ноги разъезжались, и он хватался за стену, чтобы снова не грохнуться. Я кинулся к нему, оттолкнув — даже не убив, а просто откинув с дороги — двух других минотавров, попытавшихся встать у меня на пути. Главарь замахнулся на меня секирой, но от резкого движения снова потерял равновесие. Его неуклюжие попытки удержаться на ногах закончились для него плачевно — я проткнул его мечом насквозь, словно копьем, и сразу выдернул оружие из его широкой груди, потому что минотавр падая, повлек меня за собой.
          — Всем стоять, не двигаться! — завопил я, перекрикивая шум боя.
          Каким-то образом мне удалось привлечь внимание с первого раза, все замерли и посмотрели в мою сторону. Я, придерживая голову убитого минотавра за рог, недвусмысленно прижимал лезвие меча к его горлу.
          — Дернетесь – и ваш главный уже не воскреснет!
          Несколько мгновений понадобилось наемникам, чтобы оценить серьезность моих намерений, но потом они все же отступили.
          — Ну ты еще за это ответишь, имперец! — сплюнув, процедил один из них.
          — Обязательно. А теперь освободите наших Хранителей. Быстро!
          Кидая на меня злые взгляды, наемники развязали орка и хадаганца.
          — Аргх! Наконец-то! Я уж думал, о нас все забыли! — произнес орк, растирая затекшие запястья.
          Продолжать бой мне не хотелось, мы и так уже достаточно осложнили и без того непростые отношения с Историками — мало того, что помещение, в котором спонтанно завязалась драка, теперь представляет собой грустное зрелище, так еще и один из наемников убит и как минимум трое серьезно ранены. Представляю, в какой ужас придет дипломат Союзин.
          — Сейчас мы уйдем, а вам лучше позаботиться о своих товарищах… И передайте Историкам, что в Пирамиде демонопоклонники!
          У меня не было уверенности, что как только я уберу меч от горла минотавра, на нас снова не набросятся. Но наемники не стали нас преследовать, и нам удалось под матерные проклятия ретироваться. Я, опасаясь, что они передумают, решил отойти как можно дальше, и мы преодолели достаточно большое расстояние по извилистым коридорам, пока не остановились, тяжело дыша. Вокруг стояла тишина.
          — Так что там с демонопоклонниками? Где вы их видели? И с чего взяли, что это они?
          — Я их не видел, это все Спартак, — освобожденный орк кивком головы указал на хадаганца. — Мы пришли сюда вместе с Нефером Уром. Искали этих лигийских сволочей. Наемники Историков преследовали нас по пятам целые сутки, в конце концов я остался, чтобы сбить их со следа. Но эти минотавры… жуткие твари, чтоб им провалиться в астрал после смерти! Не понимаю, как Историки держат их при себе? Они же совсем чокнутые: трупы жрут, воют как звери…
          — Дальше что было? — нетерпеливо перебил я.
          — Мы с Нефером Уром вдвоем ушли в глубь Пирамиды за Воисветом Железным, — продолжил за него хадаганец. — Самого Воисвета найти не сумели, но с его подопечными схлестнулись — наверное, он приказал им нас остановить. Нефер Ур, правда, быстро с ними разобрался — Великий Маг, сами понимаете… Такой моргнет, костей потом не соберешь! Вот. Но потом лигийцев и след простыл! Я все боялся, что мы заблудимся в этом лабиринте, так далеко, кажется, сами Историки раньше не заходили…
          — Короче!
          — Ну и в конце концов в одном из коридоров напоролись на культистов.
          — Почему вы решили, что это демонопоклонники? — повторила мой вопрос Матрена.
          — По балахонам их… ритуальным.
          — Ритуальным? — ужаснулась она, видимо уже представив в своей голове, какие ритуалы могли проводить культисты в месте, считающимся источником магии Света.
          — Нефер Ур приказал мне идти назад и поднять тревогу, — продолжил хадаганец. — Я пошел, да нарвался по дороге на наемников. А те уперлись рогом — врешь, говорят, все. Какие, мол, культисты в Пирамиде? Вот, собственно, и все.
          — Значит вы с Нефером Уром преследовали Воисвета Железного, а нашли демонопоклонников? Интересно, интересно… — протянул Орел.
          — Ты думаешь, что лигийцы ворвались в Пирамиду из-за них? — спросил я.
          — Я думаю, не слишком ли длинная у нас цепочка получается? Наемники за нами, мы за лигийцами, лигийцы за культистами… Ничего себе эстафета нарисовалась!
          — И что из этого следует?
          — Да то, что никого Воисвет не преследовал. Это он и привел сюда этих тварей!
          — Глупости! — вмешалась Лиза. — Воисвет Железный — Верховный витязь лигийской церкви Света, он не может быть демонопоклонником!
          — Ты на чьей стороне? — возмутился Орел.
          — На стороне Империи, конечно, но давайте все же не будем терять здравый смысл!
          — Нет, подожди, это похоже на правду, — возразил я. — Никто не видел демонопоклонников в Пирамиде, пока Воисвет со своими витязями не напал на охрану и не проник внутрь! В этом есть логика.
          Лиза нахмурилась, но не нашлась, что на это ответить.
          — Что будем делать? Вернемся назад? — спросил Орел.
          — Нужно сообщить Историкам об опасности, — кивнул Михаил. — Это слишком серьезно.
          Одна часть меня соглашалась, что нам срочно надо возвращаться и поднимать тревогу, но другая… Искра Тенсеса где-то здесь, рядом, и просто уйти отсюда, словно свернуть с полдороги, не дойдя до финиша совсем чуть-чуть.
          — Где вы расстались с Нефером Уром? Дорогу вспомнишь?
          — Наверное да… постараюсь, — заозиравшись и припоминая окружающую обстановку, произнес хадаганец. — Здесь мы точно проходили.
          — Дойдем до того места, и если никого не найдем, повернем назад, — наконец решил я.
          Мы даже умудрились не заблудиться! Сопровождавший Нефера Ура Хранитель хорошо запомнил дорогу, и вскоре Лиза снова почувствовала чье-то присутствие неподалеку.
          — Смотрите! — воскликнул Орел.
          Все повернули головы в ту сторону, куда он указывал. Я никогда не видел демонопоклонников, но по мрачноватым балахонам с какими-то странными рисунками, похожими на иероглифы, сразу становилось понятно, что это не жрецы Церкви Света. Они были мертвы, и вокруг все еще сохранялись следы битвы. Похоже, мы оказались не единственными вандалами.
          — Они умерли не так уж и давно, — произнесла Матрена, склонившись над одним из культистов и откинув его капюшон — под ним оказался обычный человек.
          Мы осторожно двинулись вдоль поврежденного коридора. Я, уже внутренне приготовившийся к схватке с демонопоклонниками, слегка разочаровался, когда, пройдя еще чуть дальше, мы увидели всего лишь одну единственную Зэм. Она стояла совершенно спокойно, в глубокой задумчивости уставившись перед собой, и не сразу отреагировала на наше появление. А когда заметила, лишь вяло махнула рукой, будто отгоняя назойливую муху. Это было так странно, даже абсурдно, учитывая обстоятельства, что я подумал про гипноз.
          — Вы кто?
          — Я Историк. А вас кто пропустил сюда? — произнесла она равнодушно, словно ее не волновал ответ, и при этом даже не взглянула на нас.
          Ее внимание было целиком приковано к необычной, полупрозрачной стене, за которой виднелся длинный коридор. Стена явно имела магическое происхождение. Я, все еще надеясь, что восставшая в своем уме и ее странному поведению имеется объяснение, продолжил:
          — Лигийские витязи напали на вашу охрану и прорвались в Пирамиду. За ними отправились Нефер Ур и Виссарион Архивин… а еще здесь демонопоклонники!
          Про культистов, наверное, можно было и не упоминать — доказательство их пребывания в Пирамиде находилось у нас перед глазами: кто бы ни устроил битву с ними, но происходила она именно здесь. Впрочем, я бы и не удивился, если б восставшая не заметила бы и этого.
          — Да, мне это известно, — флегматично кивнула она, чем окончательно выбила меня из колеи.
          — Что именно? — начал злиться я.
          Может мы только теряем время, объясняясь с этой сумасшедшей? А вдруг она сама одна из этих ненормальных демонических фанатиков?! Не зря же она так спокойно здесь стоит и ничего не боится. Вероятно, на моем лице отразились эти мысли, поскольку Зэм поспешила предоставить нам свои документы и объясниться.
          — Рядом больше нет демонопоклонников, здесь мы в безопасности. Пока. Я мистик, я почувствую угрозу, уверяю вас. Меня зовут Номарх Нангарси, я сопровождала Виссариона. На этом самом месте он встретился с Нефером Уром, и здесь же состоялись их переговоры и примирение. Вина Лиги доказана, можете не волноваться.
          Мы переглянулись между собой. Вот это новость! Значит, Союзин был недалек от истины, и все действительно оказалось не так уж и плохо. Если не считать демонопоклонников, конечно.
          — Это… это же отлично! — произнес я, в глубине души подозревая, что все просто не может так легко разрешиться. — И где они сейчас?
          — Нефер Ур и наш Председатель решили отправиться дальше, чтобы выяснить, что в храме делают культисты. Мы столкнулись с ними неподалеку отсюда и убили нескольких. Но сколько их здесь всего, как они проникли в Храм, что замышляют и какое ко всему этому имеют отношение лигийские витязи — нам неизвестно…
          — По-моему, с витязями как раз все очевидно! — вставил Орел.
          — Если высокопоставленные чины Лиги обратились в культ демонопоклонников… это может стать настоящей катастрофой для нас всех! Но думаю, пока все же не стоит делать скоропалительных выводов. Возможно, Виссарион и Нефер Ур уже что-то выяснили…
          Зэм замолчала, снова задумчиво уставившись на полупрозрачную стену, и будто бы забыла о нас. Я раздраженно кашлянул.
          — Эм… ах да… — очнулась она. — Мы начали подниматься по лестнице. Я замыкала процессию. И тут внезапно появился этот магический барьер, который отсек меня от них. Мне не удалось разрушить его, и поневоле пришлось остаться здесь. Я пыталась найти способ преодолеть его или отключить, но пока что все без толку… Я уже испробовала все варианты!
          — А вы не пытались позвать кого-то на помощь? — осторожно высказала Матрена здравую мысль, тоже очевидно усомнившись в нормальности восставшей.
          — Видимо, придется, — вздохнула Зэм, с трудом признавая свое поражение. — Потому что у меня уже не осталось никаких идей, как его еще можно преодолеть. Может, у моих коллег что-то получится.
          — Подождите… То есть вы просто торчите тут, пытаясь убрать эту волшебную занавеску и даже никого не предупредив о том, что здесь произошло? — уточнил Орел, вытаращив глаза. — Ау, гражданочка, у вас тут культисты под носом орудуют!
          — О… м-м-м… да, что-то я увлеклась… — смутилась она. — Надо было, конечно, сразу бежать назад. Но этот барьер… Вы даже себе не представляете! Я никогда ничего подобного не видела! Какая-то неизвестная мне магия… Я думала, что смогу самостоятельно разобраться в ее природе, если немного изучу ее свойства и проведу несколько известных мне опытов, которые в теории должны нейтрализовать или хотя бы ослабить любую разновидность…
          — Все понятно, — грубовато перебил я.
          Восставшие, практически не нуждающиеся ни в еде, ни в отдыхе, ни во сне, и для которых наука — это почти религия, могли заниматься этим священным действием — исследованиями — без перерывов, позабыв вообще обо всем на свете. Я даже не злился. Просто для расы, которая давно уже не рождается, не стареет и не умирает естественным путем, даже время бежит по-другому. Понять это было трудно, но смириться — вполне.
          — Нам нужно срочно возвращаться! Вы сообщите Номарху Инмеркару, что конфликт между Империей и Историками исчерпан. Заодно и своих наемников успокоите! Уверен, они с нетерпением ждут нас на выходе… и отнюдь не с цветами, — сказал я, и Зэм согласно закивала.
          — И нужно срочно призвать моих коллег для решения этой задачи, — она кивнула на барьер. — Я, право, не ожидала, что настолько забудусь, изучая этот барьер… Если с Виссарионом что-то случится, я себе не прощу!
          Орел закатил глаза и уже хотел съязвить в ответ, но я пихнул его в бок, чтобы он замолчал. Мы достаточно уже наломали дров в Пирамиде, и сейчас нам оставалось просто попытаться не усугубить ситуацию и не разрушить хрупкое перемирие, которое сумел установить Нефер Ур.
    Глава 41
     
     
    Глава 41. Оружие торговцев
     
          Весть о том, как мы пошумели в Пирамиде, распространилась среди наемников очень быстро, и на выходе нас действительно уже поджидали. Но к разочарованию жаждавших мести минотавров, Историки не позволили учинить самосуд.
          — Нефер Ур и Архивин примирились! Что может быть лучше этой новости?! — обрадовался Союзин. — Однако я бы предпочел, чтобы оба они оказались здесь, в безопасности.
          Я покосился на лигийскую армию, все еще стоявшую на подступах к Пирамиде. Может быть, внутри сейчас гораздо безопасней, чем здесь! Непонятно было, что у лигийцев на уме, они медлили, но я морально готовил себя к тому, что атака может начаться в любой момент. Как-то не верилось, что Лига пойдет не только против нас, но и против Историков… и все-таки для чего-то же они пришли сюда! Не полюбоваться же на Храм и не покрасоваться доспехами.
          Анатолий Союзин отправил сообщение в центральный штаб о случившемся и сразу получил ответ — к Пирамиде прибудут наши маги, чтобы изучить барьер и попробовать его снять. Если к тому времени Историки сами его не ликвидируют, конечно, — они уже начали операцию по спасению своего Председателя, ну и Нефера Ура заодно. Воисвет Железный тоже был где-то там, и вскоре Союзин, ужом вившийся вокруг ученых и как губка впитывающий все сплетни, сообщил, что лигийцы вышли на связь с Историками с просьбой допустить их магов к магической завесе. Я с интересом ждал развития событий — с одной стороны, все договоренности с Лигой разорваны, с другой — Историки сами заинтересованы в том, чтобы поскорее вызволить Архивина. День уже клонился к вечеру, но за это время барьер никуда не исчез, несмотря на все усилия. Возможно, имперские маги, прибытия которых все ждали, сумеют что-то с этим сделать, но если и им задача окажется не по зубам, тогда вероятность того, что ученые забудут свои обиды и пустят лигийцев в Пирамиду, резко возрастет.
          — Не знаю, не знаю, Ник, будут ли наши маги так уж усердствовать, пытаясь снять барьер, — задумчиво протянул Михаил.
          Мы, решив не нервировать своим присутствием наемников, наблюдали за суетящимися Историками из-за пределов охраняемой территории. Они заходили в Пирамиду целыми делегациями, но возвращались ни с чем. Барьер упрямо сопротивлялся воздействию извне — об этом информировал Союзин, периодически таскавший нам вести с полей.
          — Историки сворачивают лагерь, но без Архивина они отсюда не уйдут… Сомневаюсь, что Лига посмеет напасть, пока они здесь, — Миша хмуро посмотрел на вражескую армию. — Лигийцы ждут, когда у Пирамиды останемся только мы.
          — Думаешь, наши будут тянуть время?
          — Возможно.
          — Но ведь в Пирамиде Нефер Ур! — воскликнула Матрена.
          — В компании демонопоклонников и Воисвета Железного, — добавил Орел. — Коллективчик подобрался так себе.
          Думать об этом не хотелось, но уверенность, что если понадобится, то Империя во имя своих целей пожертвует даже главой восставших, сама пришла мне в голову.
          Ближе к полуночи лигийская армия внезапно пришла в движение, вызвав переполох среди Историков и их охраны. Нервы и так у всех были натянуты — сложно быть спокойным, когда под боком торчит целое войско, и любой шаг мог спровоцировать атаку. Мы тоже повскакивали на ноги, уже представив себе все ужасы начавшегося нападения на Пирамиду, но Лига всего лишь отступила назад. Хотя и не ушла — голубые знамена все еще виднелись среди зарослей. Их непонятные маневры походили на психическую атаку: они раздражали и заставляли нервничать еще сильней.
          Отряд из нашего центрального штаба прибыл к Пирамиде за полночь. Но это были не маги. Впрочем, они бы и не успели добраться так быстро. Ко всеобщему удивлению, на месте событий объявился сам полковник Кровавых с группой Хранителей, и я напрягся в ожидании плохих новостей. Союзин доложил обстановку, которая за весь день не изменилась, кроме поменявших построение лигийцев, и мы оба вопросительно уставились на полковника.
          — В штабе считают, что никаких действий лигийцы пока совершать не будут. Они заняли выжидательную позицию… как и мы, — произнес он.
          — Из-за того, что Историки все еще здесь? — спросил я.
          — Дело не в этом. Кое-что случилось… и это кое-что предположительно может изменить баланс сил.
          — Значит… это правда, — прошептал Союзин и даже как-то побледнел. — Слухи ходили, но я не верил…
          — Что правда? — не понял я, переводя взгляд с одного на другого.
          — Пока не знаем, — ответил полковник. — Информацию необходимо проверить… Так что, Санников, отправляешься на место назначения прямо с утра! Тянуть времени нет.
          Я, мягко говоря, был удивлен. Мне казалось, что пока напряженная ситуация у Пирамиды не разрешится, нас точно никуда не перекинут. Нефер Ур оказался отрезан в ловушке вместе с врагами, вокруг, как бельмо на глазу, торчит лигийская армия, а Историки вот-вот бросят свое место дислокации, и тогда между нами и Лигой не останется больше никого и ничего, что помешало бы нам вцепиться друг другу в глотки за Пирамиду и Искру Тенсеса! Развязка близится. Как по мне — то самое время перебрасывать сюда всех Хранителей, какие есть… Хотя, возможно, наше руководство так и поступит. Только я при этом не буду присутствовать. Меньше всего хотелось уходить в такой ответственный момент, но приказы не обсуждают.
          — Дополнительную экипировку получите на юго-западном блокпосту. И поосторожней там! На пути будет Кровавая Застава — единственный путь на Эльджун. Мы постоянно сражаемся с Лигой за этот перевал, и я даже не знаю, в чьих руках он сейчас.
          — Наверное, в наших, если все лигийцы здесь, — вставил Союзин.
          — Если в наших — пройдете без проблем, — кивнул полковник.
          — Эльджун, это… — наморщив лоб, припоминал я знакомое название.
          — Западная часть Святой Земли.
          — За болотом Техио?!
          — Угу. Война с Лигой ведется и там, но не так напряженно, как на Асээ-Тэпх. А потому Эльджун облюбовали свободные торговцы. Теперь слушай внимательно и запоминай, капитан: один из них, гоблин, Плу Крохобор, объявил аукцион. Он выставляет огромную партию какого-то… Святого оружия.
          — В лагере шептались, что оно обладает поистине сказочными возможностями. Будто бы даже нашим имперским ученым не дано создать ничего подобного, — произнес Союзин и вытер вспотевший лоб платком.
          — Вот-вот, — согласился полковник. — И нам примерно то же самое напели. И вот этот вот гоблин собирается продать всю партию тому, кто больше заплатит. А покупателей всего два: мы и Лига. Мне с трудом верится в россказни этого гоблина, но и допустить, чтобы Лига завладела сверхоружием, мы тоже не можем. В Лагере Торговцев на Медвежьей Поляне наш агент, Номарх Усеркаф, просит нескольких толковых вояк, чтобы испытать оружие в деле. Если оно хотя бы в половину такое… хм… как его описывают, то это станет переломным моментом войны! Так что сейчас, возможно, на Эльджуне решается судьба мира…
          После того, как он это произнес, у меня сразу отпали все вопросы, почему туда отправляюсь именно я, ведь на Эльджуне наверняка хватает своих боевых расчетов. Мое сердце учащенно забилось, и по телу забегали мурашки. Неужели время настало? Время повернуть ход истории. Мне стало не по себе. Яскер говорил, что не видит, какую я сыграю роль — положительную или отрицательную. А что, если переломный момент наступит в пользу Лиги?
          — Усеркаф сделает ставку на аукционе и оплатит покупку, если, конечно, она того стоит, — продолжил полковник. — Во что нам может обойтись это оружие я, честно сказать, понятия не имею. Но ты об этом не думай. Охрану там обеспечивает полковник Георгий Жукин, он командует нашим гарнизоном на Эльджуне. И это не просто один из многих командиров. Он — ветеран Великого Астрального Похода.
          — Суровый мужик, — уважительно произнес Союзин.
          — Ага! Если кто и видел смерть в лицо — так это Жукин. И вот еще что… — полковник замялся немного, будто не хотел говорить, но потом все же продолжил: — Думал я, думал об этих проклятых демонах и вот, что надумал. Ну не знаю я, что это за фигня! Откуда они, зачем… Все это слишком сложно для орка! Жукин смыслит в этом получше. Ты поговори с ним, объясни, что у тебя случай особый.
          Я кивнул, и снова покосился на Пирамиду — она притягивала к себе взор против моей воли. Пусть главные события сейчас разворачиваются на Эльджуне, у меня все равно внутри осталось ощущение незавершенности, как бывает, когда бросаешь какую-то работу на полпути. К тому же, Пирамида так и не дала мне никаких ответов — это был просто еще один из многочисленных склепов Зэм, которые для меня ничем не отличались. С другой стороны, а на что я рассчитывал? Что Искра Тенсеса радостно выскочит мне на встречу?
          Возможность снова погулять по болотам и повидаться с техианскими гидрами мало кого взбодрила. Особенно удрученный вид был у Матрены и Лизы. Зато таинственное сверхоружие заинтриговало, и пока мы добрались до юго-западного форпоста, успели перебрать кучу вариантов, что это может быть. Майор Заботин похвастался возобновившейся стройкой, где с момента нашего первого визита произошли значительные изменения. Ангары росли, как грибы после дождя, и даже было решено начать строительство собственной гати до Места Силы на болоте. Само болото мы решили обойти по дуге, хоть это и удлинит наш и без того неблизкий путь — ни разу еще я не уходил так далеко, аж за пределы Асээ-Тэпх! Но топи с наводнившими их гидрами по-прежнему были слишком опасны и тяжело проходимы, и Заботин нас заверил, что сделать крюк будет даже быстрее, чем идти напрямую. Здесь же нам выдали обещанное снаряжение, вызвавшее у нас легкий ступор.
          — Вы смеетесь что ли? Зачем в тропиках теплые вещи? — удивился я.
          Здесь, на болотах у границы, и впрямь было несколько прохладней, но не до такой же степени!
          — На Эльджуне узнаете, — усмехнулся интендант.
          Я до последнего думал, что обитатели форпоста просто решили над нами пошутить, но чем ближе мы подходили к той самой Кровавой Заставе, разделяющей Асээ-Тэпх и Эльджун, тем холоднее становился воздух. Температура падала прямо на глазах, растительность редела, и в конце концов мы вышли к почти голым холмам, разве что украсившимися кое-где невысокими кустарниками. Пар уже давно шел изо рта, и мы ежились, кутаясь в теплые плащи.
          — Сколько километров мы проехали? Разве такое возможно — утром были в тропиках, а к вечеру тайга на горизонте? — фыркал Орел. — Почему воздух не смешивается?
          Я тоже удивлялся странному капризу природы, разделившей один аллод на две такие разные половины, но в отличие от остальных, мне эта перемена нравилась. Хотелось дышать полной грудью, подставлять лицо холодному ветру и думать о доме. Когда я только сошел с корабля на Святую Землю и впервые вдохнул раскаленный воздух Асээ-Тэпх, мне и в голову не могло прийти, что левая часть аллода покажется такой родной.
          Перевал со звучным названием представлял из себя массивный бастион с высокими, укрепленными стенами, и в его изначально лигийской принадлежности не оставалось сомнений — он целиком состоял из аккуратно подобранных струганных брусьев. Сейчас, впрочем, над ним развевался алый имперский флаг со звездой — Кровавая Застава находилась под нашим контролем, так что эту ночь мы проведем в тепле и даже в относительном уюте.
          Только когда подернутые изморозью и туманом ворота открылись, пропуская нас внутрь, мы увидели, что находится по ту сторону заставы. Эльджун тоже укрывали леса, но это были не тропики. Я с удивлением глядел на знакомые силуэты кедровых деревьев, подпиравших кронами пасмурное небо. Щеки слегка пощипывало, в воздухе поблескивали редкие кристаллики снега, а под ногами хрустела тонкая ледяная корка.
          Местные рассказали, что сейчас на заставе спокойно. Лига ушла и уже недели две как не показывается.
          — А раньше каждый день стычки! Лига нас много раз вышибла с Кровавой заставы: пригонят вечно толпу ополченцев и массой давят — они только так и умеют! Но атаман их — огонь. Марго ди Ардер! Наш капитан, Обух Непокоренных, лично отправлял ее в Чистилище, все равно возвращалась, гадина! Но ничего… Имперская армия — это дисциплина и неукоснительное выполнение приказов. Только так и никак иначе! Уж сколько раз они перевал захватывали, мы все равно отбивали! Так-то! Помню, схоронился я в кустах, наблюдаю…
          Под негромкий голос лейтенанта с заставы мои глаза слипались. Я знал, что это ощущение уюта в моей груди обманчиво. Эльджун — не мой дом, это вообще не имперская земля, и здесь слишком много врагов, чтобы быть таким спокойным. Но мной все равно владело умиротворение.
          На следующее утро, когда земля совсем стала скользкой, мы двигались в сторону Медвежьей Поляны по широкой дороге. Как нам сказали Хранители на перевале, до лагеря свободных торговцев всего день пути, и к вечеру мы будем уже на месте.
          — Лигийцы здесь, конечно, тоже есть, но на Эльджуне все же поспокойнее, чем на Асээ-Тэпх. Тут больше дезертиров нужно опасаться, причем с обеих сторон.
          Из-за низкого, свинцового неба нас обнимали сумерки, и казалось, что уже наступил поздний вечер. Эльджунский лес хоть и не был таким же непролазным, как джунгли в центре аллода, но выглядел еще более темным и пугающим. Он молчал. И теперь, после шумных тропиков, где ни на секунду не смолкала лесная живность, в полной мере осознавалось, какой тишина может быть звонкой и пронзительной. Мне нравилось ее слушать, ведь я почти забыл ее холодное звучание.
          К счастью, а может, и к сожалению, на дезертиров мы не наткнулись и на место прибыли даже быстрее, чем рассчитывали. Сначала это было просто яркое пятно, казавшееся неуместным, инородным телом на фоне черных зарослей, укутанных в белоснежный иней. Потом оно разрослось, превратившись в огромный, увешанный лентами и флажками шатер безумной раскраски, напоминавший о цирке. Вокруг бессистемно кучковались такие же аляповатые палатки, крытые повозки и прилавки. Тишина рассыпалась еще на подступах — в лагере торговцев было очень шумно. Представили самых разнообразных рас разговаривали, смеялись, спорили, перекрикивая друг друга, зазывали покупателей и рекламировали свой товар. Горело множество огней, в глазах рябило от мельтешения и ярких красок, и все это создавало неожиданное ощущение праздника, как фейерверк в скучной, непроглядной ночи.
          Уже ждавший нас Номар Усеркаф выбежал навстречу, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения. Это был невысокий, для своей расы, Зэм, неожиданно говорливый и эмоциональный — характеристики, не часто попадающиеся у восставших, однако возле царившей вокруг феерии он казался удивительно уместным. Усеркаф горячо нас поприветствовал, удостоив каждого крепким и продолжительным рукопожатием, и после того, как мы выразили полную готовность сразу, не теряя ни минуты, приступить к цели визита — испытанию оружия, радостно повел через лагерь, ухитряясь одновременно рассказывать о торгах, последних сплетнях и своей нелегкой работе с торговцами.
          — Значит, Империя плотно сотрудничает с торговой гильдией? — поинтересовался Михаил, разглядывая многочисленные торговые лавки, вдоль которых мы шли.
          — Не то, чтобы плотно. Но полностью находиться на самообеспечении в условиях войны не получается. Поэтому — да, мы пользуемся услугами свободных торговцев. Но это сотрудничество в обе стороны. Я тут пытаюсь сбыть партию ношеных кирзовых сапог, местами дырявых, с торчащими внутрь гвоздями…
          — Надеетесь, что потом эту партию перекупит Лига? — усмехнулся Орел.
          — Зрите в корень! Пару раз мне удалось провернуть подобную диверсию. Мелочь, а приятно! — захихикал Зэм. — О-о-о! Слышите?! Нас уже заметили…
          — Святое оружие — это оружие следующего поколения! Разрушений такой силы аллоды не видывали со времен Катаклизма! Лига или Империя, Империя или Лига — только Святое оружие разрешит этот вековечный спор. Только Святое оружие навсегда изменит расклад сил на аллодах Сарнаута! Только здесь и только сейчас у вас есть уникальная возможность испытать это чудо-оружие на практике!
          Мы завертели головами, но обладателя звонкого голоса, восхвалявшего оружие на всю округу, пока не было видно.
          — Это он для нас орет, — подтвердил мои мысли Усеркаф. — Доложили, значит, что мы идем, вот и надрывается.
          — А Лига уже видела оружие?
          — Да, и кажется, осталась довольна.
          Вопящим торговцем оказался гоблин — крохотный недомерок с наглым взглядом и сигаретой в желтых зубах, скрюченный, лысый, зато с седой бородой. У меня он вызывал единственное желание — прихлопнуть его, как муху. И возможно, не только у меня, потому что возле гоблина находился целый отряд хорошо вооруженных орков в тяжелых доспехах. Защищали они, скорее всего, то самое оружие, но попытку начистить морду гоблину исключительно по зову души, а не в корыстных целях, могли понять по-своему.
          — Этот тот самый Плу Крохобор? — не скрывая отвращения, спросил я.
          — Нет, это Тик Горлодер, зазывала. Не позволяйте ему задурить вам голову, а то рекламные речевки он здорово умеет выкрикивать. Пройдоха тот еще! — проинформировал Усеркаф.
          Тик Горлодер уже потирал свои маленькие ручонки, поглядывая в нашу сторону, и чем ближе мы подходили, тем громче орал.
          — А, наконец-то! Имперцы! — провозгласил он наконец и хитро ухмыльнулся, глядя на нас снизу вверх. — Это вы собираетесь испытывать Святое оружие и доспехи? Ну, завидую… Вас ждут незабываемые ощущения! Власть, сила, победа… Вы же в Империи любите такое?!
          — Давайте сократим прелюдию, — прервал его Усеркаф, тоже не испытывавший симпатии к гоблину.
          — Для начала — маленький инструктаж, — воздел палец кверху торговец. — Вы не должны пытаться убежать отсюда с образцами Святого оружия и доспехов. Во-первых, тогда мы обидимся. А во-вторых, заряда Святой магии во всех образцах, что вы будете испытывать, надолго не хватит.
          — На сколько же хватит заряда в тех образцах, что мы потом купим? — нахмурился Зэм.
          — Надолго.
          — Информативно, — ехидно вставил Орел.
          — А вы как думали?! Тайна Святого оружия — самая главная тайна мира! Поэтому мы сделали все, чтобы никто ничего не разузнал, ага.
          — Хорошо, ближе к делу, — поторопил Усеркаф.
          Гоблин покладисто закивал, но его глаза-бусины неприятно поблескивали. Или это просто моя неприязнь искажала восприятие. Горлодер провел нас к внушительному забору из толстых цельных бревен, ограждавшему довольно приличную по размеру территорию. У входа тоже стояли вооруженные орки, и я не сомневался, что и внутри хватает охраны. Животных пришлось привязать снаружи, хоть мне и не хотелось расставаться со Стариком, но по крайней мере мой меч остался при мне, что обнадеживало.
          — И-и-итак! — торжественно объявил зазывала. — Начнем с самого главного — холодное оружие! Стоит только взять его в руки и выйти против любого мощного противника, к примеру, самого жирного и толстокожего тролля на аллодах — и ему сразу наступит кирдык. Только… мы не стали приводить сюда тролля: он бы разнес весь лагерь! Хе-хе!
          Внешне представленное оружие не производило впечатления: самые обычные, можно даже сказать невзрачные клинки, топоры, секиры, пики, арбалеты — выбор был велик. Я бы подумал, что это работа средней руки оружейника, но ведь что-то в них должно быть особенное, раз уж торговцы так распинались.
          — Здесь находится испытательный загон с дикими мантикорами, — продолжил Горлодер. — Можете выбрать любое оружие и опробовать его в деле!
          Усеркаф, приблизившись к стенду с оружием и внимательно все осмотрев, в руки ничего не взял, вопросительно обернувшись к нам. Я тоже подошел. Скользнув по ассортименту, мой взор естественно остановился на мече — добротном, но не выдающимся.
          — Давайте! Искромсайте мантикор на кусочки! Легким движением руки! — кровожадно подначил гоблин.
          Я осторожно взял в руки меч и, не обращая внимания на приклеенные к себе взгляды — в особенности орков-охранников, слегка помахал им. Это было… странно. Я ощущал тяжесть меча, что позволяло балансировать свои движения и рассчитывать силу удара, но в то же время оно словно бы было невесомым, и в мышцах не появлялось и намека на усталость; я чувствовал холод метала в своей ладони, но одновременно с этим по всей руке разливалось приятное тепло, придающее сил и энергии. С интересом поглядев на растерянную физиономию Лба, уже схватившего самый большой топор, я понял, что он испытывает то же самое. Армия, не знающая усталости, — страшный соперник, но достаточно ли этого для победы? Повинуясь неожиданному порыву, я взял из рук удивленного Кузьмы лук и одну стрелу. Нельзя сказать, что мое умение стрелять находилось на нулевой отметке, но лихим стрелком я точно не был.
          Мантикоры в круглом загоне разгуливали вдоль открытых клеток, в которых их, очевидно, сюда и доставили, и от невозможности выместить природную агрессию хоть на ком-нибудь, кидались друг на друга. Я прицелился. Взгляд сам выхватил гадко скалившуюся мантикору у дальней стены, в руках была легкость, а в голове непонятно откуда взявшаяся уверенность. Пальцы разжались, и стрела со свистом унеслась прямо в цель. Монстр свалился замертво.
          — Ну если даже страдающие врожденным косоглазием попадают, то я прям не знаю, что и думать, — присвистнув, сказал Орел. — Может, мне мечником заделаться под шумок?
          — Ух ты… ух… н-де… это, конечно… да! — бессвязные восклицания Лба сопровождали каждое подкидывание вверх здорового металлического щита, которым он играл без видимого напряжения.
          Конечно, орки и так не обделены силой, но вертеть как пушинку тяжеленный кусок металла — это уже перебор.
          — А ну дай сюда! — Орел выхватил у него из рук щит и так же без усилий подкинул.
          — Ну как, впечатляет? — ухмыльнулся Горлодер.
          — Впечатляет, — согласился Кузьма, восхищенно, хоть и с недоверием, рассматривая щит, и вдруг, разбежавшись, со всего маху шарахнул им по деревянному забору.
          Звук был такой, словно в ограждение врезался таран. Последствия — аналогичными: массивные бревна треснули, как тонкие сухие ветки, и во все стороны полетели щепки. Еще пара таких ударов, и в солидном с виду частоколе образуется не предусмотренный строителями вход.
          — Но-но, полегче. Не развалите наш полигон! — заверещал гоблин, но выглядел при этом крайне довольным.
          — Допустим, мы заинтересованы, — протянул Усеркаф. — Что еще вы хотите нам показать?
          — Дальше будет еще круче! — заверил Горлодер. — Вот эти штуки… мы называем их Святыми гранатами.
          — Они могут разнести весь аллод?
          — Нет, зачем? На войне побеждает хитрейший! Наши гранаты усмиряют противника, превращают любого агрессивного вояку в ласкового, мирного щеночка.
          — Ментальное воздействие? — заинтересовалась Лиза.
          — Здесь с демонстрацией посложнее будет, — посетовал Горлодер. — Ваших врагов для испытаний мы сюда приволочь не могем. Нейтралитет! Но на животных попробовать можно. На мантикорах, если хотите. Но на скорпионах сподручнее будет, вон они, в соседнем загоне…
          Откуда гоблин достал слизня, я так и не понял, открытый ящик с мерзкой, жирной тварью просто появился у него в руках — очевидно, он был заранее заготовлен как раз для такого случая. Горлодер, недолго думая, просто кинул ящик в вольер. Скорпионы, похожие на тех, что я видел на дне Мертвого моря, сразу пришли в движение — они всем скопом бросились на добычу, разрывая ее на части. Секунда, и от слизня осталось лишь отвратительное, склизкое пятно на земле. Матрена закрыла лицо руками. Даже меня начало подташнивать и я отвел глаза.
          — Ух и злющие эти скорпионы! Мы их давненько не кормили, — как ни в чем не бывало продолжил гоблин, и я подавил желание закинуть его в вольер вслед за слизнем. — А теперь посмотрим, что будет с ними после нашей Святой гранаты!
          Это был просто шар — гладкий, стеклянный, светящийся изнутри, как раз умещавшийся на ладони. Когда Горлодер швырнул его в вольер, звука разбившегося стекла я не услышал, лишь с легким хлопком сверкнула вспышка, осветив хитиновые панцири скорпионов, и все исчезло. Второй слизень не заставил себя ждать, проследовав за своим собратом сразу после «взрыва» гранаты. Но судьба его оказалась куда более радужной — скорпионы не только не набросились на свою новую жертву, но даже отползли подальше.
          — Видите, видите?! — завопил торговец. — Теперь этих скорпиончиков хоть выводи пастись на луга и дои молоко! Они уже и забыли, что когда-то были агрессивными.
          — И на разумных действует? — с сомнением произнесла Лиза.
          — А как же! Будут враги ваши как паиньки, не сомневайтесь!
          Я подумал, что даже если гоблин обманывал насчет разумных существ, утихомирить дикую агрессивную живность уже само по себе неплохо.
          — И осталась еще одна непревзойденная новинка! Святой плащ! Он уникален! Не смотрите, что он с виду не толще обычного. Его ткань может выдержать дыхание ста астральных демонов и прямое попадание манобомбы, которую изобретут еще только через сто лет! А уж такая мелочь, как удар циклопа, способный вогнать в землю всадника в полных доспехах вместе с конем, для этого плаща как чих гибберлинга. Попробуйте!
          — А у вас что, и циклопы уже заготовлены? — хмыкнул Орел.
          — Конечно! В третьем загоне, — оскалился гоблин кривозубой улыбкой.
          Циклопов до этого я не видел ни разу. Человекоподобное существо с большим ярко-голубым глазом на переносице, огненного цвета волосами, стоящими дыбом, выглядел даже комично, если б не его рост, превышающий человеческий раза в два, а то и больше.
          — Ну, рискнет кто встретиться лицом к лицу с циклопом?!
          — И что надо делать? — Усеркаф даже слегка попятился от загона, будто его кто-то уже туда силком запихивал.
          — Просто надеть наш уникальный плащ!
          — Ладно, давайте его сюда, — кивнул я. — В крайнем случае выбью единственный глаз этому пугалу.
          — Погоди, он тебя проглотит и не подавится, — остановил меня Лоб.
          — Тебя тоже.
          — Угу, только я у него в горле точно застряну!
          — Лучше пустим Зизи, она вызовет изжогу и несварение желудка, — хихикнул Орел, заслужив подзатыльник от Миши.
          Посовещавшись, в конце концов решили отправить Лба, как самого габаритного. Если плащ не сработает, есть надежда, что орка циклоп не успеет разорвать в одно мгновение, и мы успеем его защитить. Лампадка Матрены разгорелась ярче, как и Мишин жезл, по рукам Лизы забегали фиолетовые искры, а Орел натянул стрелу, целясь циклопу в глаз. И только я чувствовал себя беспомощным.
          Святой Плащ оказался таким же обычным, как и холодное оружие. На широченной спине Лба он и вовсе выглядел унылой тряпочкой бледно-голубого цвета.
           — Заходи, заходи, не боись! — подбадривал Горлодер, когда Лоб вошел в круглый загон, похожий на цирковую арену.
          Какое-то время циклоп смешно лупал единственным глазом, словно не верил, что в Сарнауте существует идиот, который осмелится маячить у него перед носом. А потом с громким рыком и неожиданной для своего размера прытью понесся на Лба. Выглядело это жутко, и у меня моментально взмокла спина. Наверное, сердце в этот момент подпрыгнуло у всех нас, но рука, все же, ни у кого не дрогнула, и в циклопа не прилетела ни стрела, ни проклятие. Впрочем, этого и не требовалось. Едва замахнувшись на отшатнувшегося Лба, монстр словно наткнулся на невидимую стену. За этим последовал новый возмущенный рык и следующая атака, которая тоже не увенчалась успехом. Лоб спокойно стоял на месте, а рядом с ним скакал взбешенный и жалкий циклоп.
          — Видели?! Так-то! Имперские ученые перестанут спать по ночам, как только узнают о Святом оружии. Эх, грядет жаркий аукцион! — радостно разразился Горлодер.
          Лоб, тем временем, почесав в затылке, пнул циклопа по ноге — он-то, в отличие от чудовища, мог спокойно прикоснуться к противнику. Циклоп попятился назад и, уткнувшись спиной в ограждение и усевшись прямо на землю, воззрился на своего недосягаемого обидчика. В голубом глазе плескалась вселенская обида.
          — Как видите, Святое оружие может все: стереть противника с лица земли, защитить от удара любой силы и даже превратить вчерашнего врага в преданного друга. Даже последний трус-пацифист выиграет с помощью нашего оружия любую войну!
          Сила, неуязвимость, массовое подавление агрессии… Да, это безусловно способно изменить ход истории!
          — Никогда не слышал ни о чем подобном, а мой лучший друг — инженер из оборонки… — задумчиво протянул Усеркаф. — Я хочу поговорить с хозяином лота!
          — Святое оружие выставляет на продажу Плу Крохобор. Он уже давно поджидает представителей Империи! — спешно закивал гоблин. — Идемте со мной.
          Плу Крохобор тоже оказался гоблином и обретался возле громоздкого сооружения, похожего на сцену, на которой, правда, были свалены в кучу какие-то ящики. Он был в компании других торговцев, но выделялся среди них экстравагантным видом — большой, с нелепыми синими перьями шлем на его голове, который он носил как корону, делал и без того непропорциональную фигуру гоблина еще более несуразной. Крохобор вызывал стойкую ассоциацию с клоуном, и на фоне почти циркового шатра, увешанного цветными флажками, все происходящее казалось розыгрышем… Вот только я сам держал в руках оружие и видел его силу.
          — Ах, вот и эмиссары Империи… Очень и очень приятно, ага! Надеюсь, вам понравилось Святое оружие, и вы уговорите свое правительство… раскошелиться, — растянул Крохобор рот в улыбке и хрипло рассмеялся.
          — Откуда у вас взялись предметы такой силы? — строго спросил Усеркаф, не поддержав веселье.
          — Нет, нет! Конечно, я не могу открыть эту тайну. Секрет фирмы! Но теперь вы убедились, что все это чистейшая правда. Реклама даже преуменьшала их достоинства. Так что теперь мы можем стать настоящими деловыми партнерами, ага! Рука руку моет. Это и есть настоящее торговое братство! — и гоблин снова разразился неприятным смехом.
          Никаких подробностей нам выведать не удалось. Плу Крохобор хвалился, без устали рассказывая об оружии, но никаких подробностей о его происхождении так и не выдал. В конце концов мы распрощались с ним, пообещав подумать, но я был уверен, что как только руководство Империи узнает о возможностях невероятных артефактов, сразу же согласится на любую цену.
          Номарх Усеркаф заторопился писать подробный отчет, и учитывая его эмоциональность, описание испытаний оружия получится весьма красочным.
          По распоряжению командования мы должны оставаться в лагере торговцев вплоть до того момента, как станет известно, будет ли Империя участвовать в аукционе. Но официальный ответ вряд ли придет сегодня, а до гарнизона полковника Жукова путь не близкий, так что нам пришлось сначала возвращаться за своими животными к испытательному полигону, затем идти за Усеркафом устраиваться в местный трактир, и только потом появилось время погулять по Медвежьей Поляне.
          Посмотреть было на что. Прилавки пестрели разнообразным товаром, их продавцы выкрикивали веселые речевки, и хотя покупателей было не то чтобы очень много, торговцам доставляло удовольствие посоревноваться друг с другом в остроумии.
          Наши интересы быстро разошлись. Матрена и Лиза без конца тормозили возле одежды и украшений, Михаил возле книг, Орел приклеился к табачной лавке (пришлось даже отволочь его силком), Лоб ко всеобщему удивлению заинтересовался ягодами.
          — Это княженика! Она обладает удивительными свойствами. Одна маленькая румяная ягодка способна утолить жажду на целый день! Мы, лесовики, отправляясь в странствие, всегда берем с собой несколько ягод. И Свободные торговцы, пришедшие на Эльджун, стали собирать ее, хоть это и непросто. Даже смертельно опасно! Какого только зверья в здешних лесах не водится, но хуже всех — оборотни! Лютые волколаки и медведени. То ли люди, то ли звери. Кровожадные, безжалостные, — надрывался торговец. — Но чем не рискнешь ради любимых покупателей! Берите, не пожалеете!
          Пока все разглядывали ягоды, я уставился на чудаковатого минотавра, разговаривавшего сам с собой. Заметив мое внимание, он бочком приблизился и, воровато оглянувшись по сторонам, произнес:
          — Иди сюда. Стань рядом. Смотри в сторону. И не подавай вида, что мы разговариваем.
          До нас, собственно, и дела никому не было, а если кто и привлекал внимание, так это сам минотавр своим неадекватным поведением. Я сочувственно улыбнулся юродивому бугаю.
          — Мои товары уже удалось рассмотреть? Круто, да? Все это может быть твоим, если ты понравишься свободным торговцам. А значит, если ты понравишься и мне. Ясно?
          — Ясно.
          — Вот! Чтобы заслужить расположение торговцев, нужно пахать и пахать. День и ночь. Но тебе повезло. У тебя есть я.
          — Спасибо, друг!
          — Уговор простой — ты отдаешь мне свои пуговицы, а я говорю всем, что ты лучший друг свободных торговцев. Но учти: если я узнаю, что кто-то еще узнал об этом разговоре — наша дружба закончится. Про пуговицы должны знать только ты и я!
          — Зачем тебе мои пуговицы? — я был уверен, что минотавр попросит денег, и даже немного растерялся от такого поворота.
          — Все хотят знать, зачем они мне. Не скажу!
          — Тогда не дам!
          — Ну ла-а-дно, так и быть. Только тебе расскажу. На одном дальнем аллоде эти пуговицы идут за монеты, понимаешь? За эту ерунду я там могу купить все!
          — И где этот аллод?
          — Ага, так я тебе и рассказал. Я тайны хранить умею. Лучше давай сюда пуговицы!
          В приступе жалости я оторвал от кармана одну пуговицу и протянул минотавру. Тот схватил ее, как сокровище, и радостно скрылся среди прилавков, оставив меня размышлять о том, что физические увечья — это еще далеко не самая страшная вещь в мире.
          Я думал, что Номарх Усеркаф будет слишком занят перепиской с командованием, и сегодня мы его уже не увидим, но не прошло и пары часов, как он нас разыскал.
          — Победа на аукционе нам обеспечена, не сомневайтесь! Мы предложим Плу Крохобору очень ценные технологии. Это лучше, чем деньги, которые предложит ему Лига!
          — Они уже объявили свою цену? — спросил я. Интересно, сколько может стоить такое оружие?
          — Пока нет. Все же не помешает разузнать, что у них на уме. В службе вражеского тыла есть одно слабое звено… — пробормотал Усеркаф.
          — Какое?
          — Кто же еще это может быть, как не эльф! Ой, извините… — поспешно добавил Зэм после того, как его металлические части тела едва ли не начали плавиться под взглядом Лизы. — Этьен ди Ардер. Вообще-то он числится писарем, но не знаю, за что ему платят: торчит постоянно на звериных боях. Мы к механизмам и то лучше относимся, чем этот эльф к животным: стравливает их на арене и зарабатывает золотишко. Совсем нос задрал: вот уже несколько недель подряд его бойцовые мантисы не знают себе равных…
          — И что, он много болтает на радостях?
          — И не только. Вот каков мой план. Есть у меня зверюга, скалистый панцирник, его не смог поцарапать топором ни один наемник. Я как раз его на такой случай припас… Он точно победит эльфийских питомцев, а я сделаю такую ставку, чтобы этот писарь разорился.
          — А откуда здесь скалистые панцирники? — удивился Миша.
          — Сейчас многие жуткие твари мигрируют с запада. Эта поляна называется Медвежьей, но вокруг, по-моему, уже ни одного медведя не осталось. Незваные пришельцы всех задрали!
          Усеркаф пустился в скорбные рассуждения об оборзевшей живности, а мое внимание привлек субтильный эльф, натужно передвигающий накрытые пологом клетки. Судя по доносящимся до меня возмущенным звукам, внутри находился кто-то живой. Эльф пыхтел, прогибаясь под тяжестью, и его прозрачные крылья трепетали так быстро, что казались бесплотной дымкой. Общаться с представителями народа, входящего в состав вражеского государства, мне не слишком хотелось (за исключением Лизы, конечно), пусть даже этот представитель уже не гражданин Лиги, но любопытство пересилило, и я все-таки решил подойти.
          — Вы продаете животных?
          — Что? А, нет! Это не для продажи! — приветливо улыбнулся эльф.
          Его худоба, тонкие черты лица и жеманность придавали ему женственности, а широкополая шляпа с перьями здорово усиливала этот эффект.
          — Морис ди Плюи к вашим услугам! — прощебетал эльф, кокетливо взмахнув ресницами.
          Поколебавшись, я все же пожал его тонкую, белую руку. Я много слышал разных сплетен об эльфах, но так и не определился, верить в них или нет.
          — Вы уже видели звериные бои, капитан?
          — Нет, пока не доводилось.
          — Вот это развлекуха! Памятник надо поставить тому, кто их придумал! Насколько все-таки это цивилизованней и культурней, когда на арене сражаются всякие монстры, а не люди, эльфы, орки. Уверен, за такими зрелищами — будущее.
          — Вы участвуете в этом?
          — Да! Мало того, я хочу стать самым известным коллекционером боевых монстров! — эльф с любовью посмотрел на клетки.
          — Можно взглянуть?
          — Конечно! Только будьте осторожны, это настоящие боевые скорпионы — они очень ядовиты! Получить их непросто, это я вам как выросший на лоне природы эльф говорю! Именно они и извели под корень всех местных медведей.
          — Но вам уже удалось их поймать…
          — О, нет! Я выращивал их сам, из скорпионьих яиц. И эти яйца станут золотыми! Вот увидите, скоро слава о моих боевых скорпионах загремит по всем аллодам!
          — Звучит неплохо… А там кто?
          — Жирные слизни из Хмельной чащи.
          — Хм… Что может сделать на арене неповоротливый слизень?
          — Что вы! Сразу видно, что вы несведущий, выросший на городской брусчатке человек. Не обижайтесь. Во-первых, слизни имеют толстенную кожу и мощные мышцы. Во-вторых, в верткости им может позавидовать даже пустынная гадюка. И наконец, слизни обладают одним важным свойством. Когда клешня скорпиона или зубы мантиса разрывают его напополам… что тогда происходит?
          — Он погибает?
          — Нет! На свет появляются два полноценных слизня! Как видите, при таком способе размножения убить жирного слизня практически невозможно. Я думаю, слизни — отличное пополнение моей коллекции боевых животных. Никто не ожидает, что на арене вдруг появится неубиваемый, размножающийся от каждого удара, жирный слизень! Но жемчужиной моей коллекции станет могучий древень!
          Эльф продемонстрировал содержание третьей клетки, которое меня обескуражило. Торчащая из горшка сухая ветка, мягко говоря, не походила на боевого монстра ни по каким параметрам.
          — Э-э-э…
          — Никогда не видели древней? — понимающе улыбнулся Морис.
          Я отрицательно покачал головой.
          — Неудивительно, это очень редкие существа…
          — Существа? По-моему, это растение, — недоуменно наморщил я лоб.
          — В некотором роде — да, — засмеялся эльф. — Это полурастение-полуживотное, хотя некоторые умники склонны считать, что у древней высокий интеллект. Ересь! Я сам впервые увидел древня здесь, на Эльджуне, у Клыков Джунов. В лагере его прозвали Буреломом. Он настолько силен, что выстоял не в одной страшной буре! Вот это вершина моей боевой коллекции! Только представьте: выходит он на арену, крона угрожающе кренится, могучие ветви застилают солнце, острые сучья тянутся к жертве… Даже у самого переполненного ненавистью скорпиона от страха подогнутся все шесть коленок!
          Я с сомнением покосился на голую ветку, гордо торчащую из горшка.
          — Ну как вам сказать… Сильного впечатления Бурелом не производит.
          — Нет-нет, самого Бурелома мне не видать, как собственных острых ушей. Это всего лишь молодой побег. Я выращу из него древня, который с младых корней ничего не будет знать, кроме возбужденных криков толпы вокруг арены! Мечта!
          — Он может двигаться?
          — Да, хотя не слишком любит из горшка вылезать. Но ничего! Молодые — вечно голодные, пусть пока сидит и крепнет!
          В этот момент от большого шатра в центре лагеря раздался громкий гудок, и все торговцы, как по приказу, начали сворачивать свои лавки.
          — Вот и первый сигнал! Скоро начнутся бои. Советую поставить на моих скорпионов!
          — Обязательно.
          — Вот увидите, в накладе вы не останетесь… Вы поможете мне дотащить эти клетки?!
     
    Глава 42

    Dim

    Тайна Нового Года

    By Dim, in Stories,

    – С Новым Годом! Поздравляю всех! Хо-хо-хо! Уыааау-ууумм! – Дед Мороз протяжно зевнул и благожелательно оглядел площадь вокруг ёлки и суетящихся на ней героев. Взрывались хлопушки, летели петарды, кто-то пил шампанское и тут же закусывал мандаринами, кто-то танцевал вокруг елочек. Семейка гибберлингов лопала конфеты и запивала пивом, огромный орк в кругу аплодирующих сотоварищей одну за другой пил бутылки шампанского и с хохотом разбивал пустые бутылки о голову; с криками и свистом закидывали очередного собирателя подарков, получившего маску Жадного Деда Мороза. Носились украшавшие город герои, собирающие подарки герои, собирающие гирлянды жадные герои... Праздник шел своим чередом.

    – Как ты думаешь, будут в праздник выступать Айденус и Яскер? – спросил он у стоявшей рядом Снегурочки, которая только что наградила очередного собирателя заработанным призом. – Или опять запрутся и будут шампанское пить и голопроектор свой похабный крутить?

    Снегурочка взмахнула волшебным жезлом, одарив сразу двух довольно сопящих украшателей города, и пожала изящными плечиками.

    – Их выступление и так слышно будет, как первый ящик шампанского закончится. Голоса сильные, песен знают много, – она улыбнулась и поправила локон, – правда, не все из них стоит слышать молоденьким девушкам. Да и не будет их никто слушать, праздник не речами делается, он от сердца идет.

    Повернувшись к новому герою невысокого уровня, который, раскрыв рот, глазел на эффектную Снегурочку на фоне громадной елки, она повязала ему волшебный шарф. Закружились снежинки, и волшебство нового года окутало фигуру героя локальным буранчиком, после чего он с удвоенным энтузиазмом убежал в сторону появившихся ёлочек. Снегурочка проводила его взглядом и повернулась к Морозу.

    – Кто-то веселится и отдыхает, а кому-то работать, и мне кажется, что работать будет точно не высшее руководство. Впрочем, мне не на что жаловаться, меня все устраивает! – отвернувшись, она взмахнула жезлом и вручила санки рыцарю закованному в глухие, пышащие огнем, латы.

    Дед Мороз переступил с ноги на ногу и потянулся. Новая партия героев получила от него напутствие и побежала по праздничным заданиям, сразу затерявшись в толпе. Мелькали улыбки, слышался смех, играла музыка – праздничное настроение буквально можно было есть ложкой.

    – Могли бы поздравить, пожелать счастья или еще как-то порадовать всех, – Дед помахал рукой праздничной толпе и услышал восторженные крики. – Видишь, как все радуются? Не дело сидеть им одним, да и не великая это работа – поздравить да пожелать хорошего. Надо их навестить да намекнуть, что неправильно без народа праздновать.

    Главный волшебник Нового Года повернулся к Снегурочке и взглянул вопросительно.
    – Как ты думаешь, уважат они мою просьбу?

    В ответ она скептически хмыкнула и взмахнула жезлом в сторону уныло стоящего серого слона, которого за хобот крепко держал представитель Зэм. Был он с красными лыжами за спиной, в вязаной спортивной шапочке и лыжном костюме. Слона окутало сияние, послышался мягкий «боммм», после чего украшенный не хуже ёлки зверь ошалело мотнул головой. Прокричав «спасибо», зэм улетел в толпу.

    – Можно сходить, но не верю я, что они послушают.

    Эффектно улыбнувшись высокому эльфу, она накинула на него новогодний плащ и взмахом навела на него маленький снежный праздник. Подруга эльфа пихнула застывшего столбом крылатого и со смехом потянула дальше.

    – Они, наверное, только раз в году и встречаются, обиды старые отложив. Отдыхают от интриг и умных мыслей, бесполезно их просить, как мне кажется.

    – Может, ты и права, но попробовать надо. Не убудет от них, если немного пройдутся да героев поздравят, – он с улыбкой посмотрел на очередного счастливчика в маске жадного Деда Мороза, который, растеряв подарки, бегал, уворачиваясь от снежков, и со смехом грозил отомстить. – Да и размяться хочется, весь день простояли. Пойдем!

    Решительно стукнув посохом, Дед Мороз призвал чудо-машину, украшенную гирляндами и с большим мешком подарков позади. Подсадив Снегурочку на второе сидение, он направил транспорт в сторону башни, в которой уже слышны были песни, исполняемые на два голоса. Дернул рычаг, и машина мгновенно скакнула в нужную сторону и помчалась, набрав приличный ход. Эта разработка инженеров очень ему приглянулась и, исполненная по спецзаказу, стала просто незаменимой спутницей во всех переездах. Вместительная, невероятно быстрая и просто красивая, она никогда не подводила. Каждый раз, совершая поездку, устроители новогодних праздников вспоминали добрым словом разработчиков.

    Выйдя у башни, Дед Мороз решительно пошел на звуки песни, распространяя вокруг себя морозную ауру и гулко печатая посохом по ступеням. Стража, наблюдавшая всеобщее веселье грустными глазами, при виде величественной фигуры с посохом расплывалась радостными улыбками и вытягивалась на посту, приветствуя и салютуя. Снегурочка, подпиливая изящные ноготки пилочкой, следовала позади, всем видом показывая, что успех этого визита сомнителен.

    У величественных дверей застыли могучие воины с непроницаемыми лицами, за их спинами поперек закрытых дверей был выставлен плакат с вензелями и позолотой, на котором значилось: «Тише! Идет важное совещание!»

    Из-за дверей слышалась эльфийская музыка, под которую в такт что-то стучало и слышались хлопки. Потом музыка утихла и послышался хлопок пробки, раздался звон, и голос, очень похожий на голос Айденуса, прокричал: «До дна!»

    Дед Мороз повернулся к стражникам и, стукнув посохом, задумчиво уставился на плакат.

    – Служивые, нам бы к совещанию присоединиться, есть вопрос один для обсуждения. Позволите войти?

    Переглянувшись, один пожал плечами, а второй, приоткрыв дверь, что-то забубнил внутрь. Из-за дверей послышался звук покатившейся бутылки, шум отодвигаемых стульев. Что-то упало, что-то ударило в дверь, стражник быстро отступил, и на пороге появился Яскер. С трудом сфокусировав взгляд на втором стражнике, он с удивлением сказал, обращаясь за дверь:

    – Деня! Тут какой-то воин, и он не очень похож на Деда Мороза! И вообще не похож на Снегурочку, я тебе точно говорю! 

    Покачнувшись, он схватился за стражника и икнул. Послышался звон разбитого бокала, и дверь распахнул Айденус. Схватившись за стражника с другой стороны, он так же посмотрел на второго охранника и произнес:

    – Яся! Ты разве сам не видишь, что это наш караул, а не Дед Мороз? У него даже бороды нет!

    Прочистив горло, Дед Мороз постучал посохом о пол, привлекая к себе внимание, и главы фракций наконец-то взглянули в нужную сторону.

    – С Новым Годом, уважаемые! Позвольте нам войти? – и, не дожидаясь ответа, важно прошествовал внутрь. Снегурочка, меланхолично водя пилочкой по ногтям, вошла следом.

    Заулыбавшись при виде Снегурочки, двое не очень крепко стоящих, но очень могущественных человека захотели немедленно войти следом. Массивные стражи обладали не только непроницаемыми лицами, но и отличной реакцией, что позволило удачно завершить манёвры правителей. Изобразив субординационное рвение, гиганты заметались по кабинету и бережно, но непреклонно усадили их в спешно поднятые кресла и предложили кресла гостям.

    Прикрыв могучими спинами массивный стол, они в два шага вынесли его за дверь, не уронив ничего из живописно расставленного на нем изобилия. Завершающим штрихом один из воинов поднял жезл, что-то пробормотал, и с пола и подоконника исчезли некоторые подробности предыдущего совещания, а воздух моментально стал пригоден для дыхания.

    Дед Мороз вздохнул, проводил взглядом стражу, неодобрительно покосился на эльфийский голопроектор у дальней стены и обратил взор на участников совещания. Они, в свою очередь, совсем не смотрели на Деда, а с детским восторгом смотрели на Снегурочку. Она же, вздохнув, убрала пилочку, улыбнулась в ответ правителям и неожиданно выдала каждому по конфетке. Не отрывая взгляда, они синхронно зашуршали фантиками и положили угощение за щеки. Через несколько секунд их взоры обрели осмысленность, и они, проморгавшись, осознали наличие визитеров.

    – Ну вот, – посмотрев на Мороза, сказала Снегурочка, – минут двадцать у нас есть.

    После чего, изящно устроившись в кресле, она опять достала пилочку. Дед Мороз благодарно кивнул ей и обратился к хозяевам:

    – Эх, помню я вас еще совсем малышами! Как вы радовались в новогодний праздник, как выбегали встречать нас со Снегурочкой, как отпускать не желали. И хороводы водили, и в снежки любили поиграть, и на санках да лыжах с товарищами соревновались... А сейчас что?

    Мороз стукнул посохом и недовольно махнул бородой. Правители недоуменно переглянулись, причмокивая конфетами и пожав плечами синхронно спросили:

    – Что?

    Яскер поправил сбившийся мундир, Айденус пригладил волосы, и они непонимающе взглянули на Деда.

    – Мы подросли немножко, дедушка, не все забавы нам по чину теперь, – отведя взгляд, ответил Айденус, – да и опасаюсь на санках с горки в мои-то годы...

    – Верно он говорит, дедушка, я ведь тоже не могу теперь просто так беззаботно гулять с народом, – расстроенным голосом проговорил Яскер, – пример подавать должен, соответствовать идеалам...

    Правители вздохнули и уныло взглянули в окно, за которым вовсю бабахало, сверкало, смеялось и гуляло. Слышались громкие поздравления, взвизги малышей-героев, скрип саней и лыж, крики атакующих снежную крепость и шуточная ругань обороняющихся. Мимо окна пролетел раскрашенный по-новогоднему грифон с восторженно вскрикнувшей эльфийкой на спине и исчез, оставив после себя сияющие снежинки, которые, медленно опускаясь, переливались новогодним сиянием. Снегурочка одобрительно хмыкнула, отложив инструмент, достала блокнотик и что-то записала.

    – Не остается нам ничего, как собраться на высшем уровне и отмечать праздник в тесном кругу, – закончил Айденус и похлопал по спине Яскера, – тут мы в одной лодке, никак не можем иначе.

    Яскер согласно кивнул, и оба правителя синхронно причмокнули угощением. Дед Мороз покивал своим мыслям и с сочувствием взглянул на пригорюнившихся, обладающих огромной властью, но ею же и ограниченных, людей. Пригладив бороду, он сказал:

    – Ну а речь-то новогоднюю вы почему народу не произносите? Добрым словом да поздравлениями не порадуете? Не дело на судьбу вашу обиду иметь, да отгораживаться от героев, они же вас любят! Вы их вдохновляете да наставляете, не должно вам прятаться и грустить. Новый Год ждет вашей радости, вашего участия! Уважьте праздник, и он уважит вас – любое чудо может случиться, и к вам праздник придет! Где те славные мальчики, которые так нас ждали со Снегурочкой?

    Дед Мороз выпрямился, поднял посох и гулко стукнул об пол. Снегурочка встала слева за его спиной, положила руку ему на плечо и взяла новогодний жезл. Мягкий звук покатился от посоха и, покачнув фигуры поспешно вставших правителей, украсил их наряды изысканными узорами. От жезла Снегурочки поднялась вьюга и, взметнув волосы, накрыла обоих новогодним сиянием и невесомым снегопадом. Яскер и Айденус взглянули друг на друга, окинули взором кабинет и гостей и как-то очень робко улыбнулись.

    – Праздник ждет вас! – веско сказал Дед Мороз, – идите к людям! Скажите им теплые слова, порадуйтесь с ними! От души им пожелания выскажите, от сердца! И возвращайтесь, мы вас тут подождем, есть у меня и для правителей особый подарок!

    Мороз улыбнулся и махнул рукой, украшенная узорами инея дорожка побежала от него и, распахнув двери, покатилась на площадь. Шум праздника ворвался в кабинет, и главы фракций, переглянувшись, шагнули на неё.

    – Знаешь, а ведь и правда что-то мы засиделись одни, – сказал Яскер. – Мне действительно есть что сказать, пойдем!
    – Согласен, зря мы закрылись, – Айденус прислушался к шуму. – Понимаю сейчас, что и нам есть место на празднике! Идем!

    Они вышли, стражи затопали за ними. Как только охрана ступила на дорогу, их латы преобразились, расцвели узорами и новогодним сиянием. Вся процессия ушла на площадь, на которой сначала вдруг наступила тишина, а потом взорвалась оглушающим ревом тысяч восторженных участников праздника. Через некоторое время послышались разносящиеся по площади голоса Айденуса и Яскера. В паузах шум и крики взмывали как астральный шторм, а после окончания выступления грянуло дружное «Ура!» такой силы, что дрогнули стены. Дед Мороз, прислушиваясь, кивал и улыбался, Снегурочка одобрительно хмыкала и что-то писала в блокнотик, а праздничный шум после выступления, казалось, усилился вдвое. Шутихи и петарды, забавы на льду озера, катания с близлежащих гор на санках и лыжах приняли такой размах, что не осталось никого вне праздника. Летающие звери в новогодних окрасах заполонили небо, и смеющиеся седоки разбрасывали конфетти на праздничную толпу, ловко уворачиваясь от праздничных ракет. Счастливые лица были повсюду, праздник действительно стал всеобщим!
    Картина праздника захватывала, Дед Мороз и Снегурочка смотрели из окна и молчали. Сзади послышались шаги, и в кабинет вошли Яскер и Айденус. Глаза их сияли, по лицам то и дело пробегала улыбка, от былого настроения не осталось и следа.
    Закрыв двери, два самых могущественных человека перестали себя сдерживать и, широко улыбаясь, заговорили:

    – Это было как в детстве! Восторг! Таких эмоций не было с тех пор, как я получил пегаса и саблю в десять лет! – Яскер обнял Деда Мороза и поклонился Снегурочке. – Благодарю вас!

    – Признаться, я сильно сглупил, когда посчитал для себя невозможным принять участие в празднике! – Айденус поцеловал руку Снегурочке и отвесил поклон Морозу. – Наше участие очень важно, такого решения мне не приходило в голову, спасибо за науку!

    – Конфетки скушали? – ласково улыбнувшись, спросила Снегурочка. Правители синхронно кивнули.

    – Только-только закончилась, сто лет карамельки не ел! – улыбнулся Яскер. – Вкус детства!

    – Присаживайтесь, это вам не помешает, – Снегурочка взяла под локти сияющих мужчин и проводила их к креслам. Они уже слегка покачивались, и взгляды слегка затуманились.

    – Порадовали вы меня, не скрою! – улыбнулся Дед Мороз и прошелся по комнате. – Верил в вас я не зря! Слышите, что происходит? Видите? Это и ваша заслуга в том числе! Давно я не видел такого единения на праздник, всегда малой толики недоставало.
    Дед Мороз в волнении опять прошелся по комнате. Слегка разомлевшие хозяева следили за его перемещениями, улыбались и кивали словам.

    – Я вам подарок посулил, помните? Так вот, есть особый подарок для вас. Как по-правильному, помните? Хорошо ли вы себя вели в этом году? – Правители смущенно переглянулись и задумались.

    – Войн не вели, нейтралитет у нас, – ответил Яскер. - Все больше встреч по обмену технологиями, много совместных действий против демонов. Мне кажется, это хорошо?

    – Согласен, коллега, – поддержал Айденус, – мы и диверсий никаких не делали, общий враг у героев теперь. И праздник на общий аллод перенесли, не только же в столицах его справлять.

    – Молодцы, знал я, что вы хорошие детки! – улыбнулся смутившимся мужчинам Мороз. – А песенку или стишок какой расскажете дедушке? – продолжил он.

    Снегурочка, поглядев на все более хмелеющих мужчин, делала какие-то знаки Морозу, но он даже не взглянул в ее сторону. Яскер и Айденус задумались, увидели Снегурочку и, покраснев, замотали головами. Дед Мороз потёр подбородок, но вдруг хлопнул себя по лбу:
    – Да что же это я! Вы же такую речь произнесли! Значит, засчитано, справились! – он в возбуждении притопнул ногой. – Неспроста я эти вопросы задаю на праздник вам, таковы условия, и не я их придумал. Это важные части праздника и настроения, без этого невозможны новогодние чудеса! И за ваше участие вам и награда положена!

    Голос Деда Мороза вдруг приобрёл глубину, и правители, завороженно следя за его действиями, действительно почувствовали себя детьми на празднике, как и когда-то в далеком детстве. Дед Мороз, Снегурочка – главные волшебники Нового Года – всегда оставались такими, как они их видят и сейчас. Воспоминания детства и реальность стали накладываться на сомлевших в тепле мужчин, голос вводил в состояние ожидания чуда.

    Дед Мороз трижды ударил посохом о пол, удары, казалось, встряхнули весь аллод. Праздничный шум отдалился, свет фейерверков приглушился, и вдруг все вернулось, и зазвучало как будто совсем рядом, в комнате. Правители почувствовали себя частицей огромного количества отмечающих праздник, астрал распирала мощь праздника и центром всего ощущалась комната. Пульсация новогодней музыки наполнила комнату, площадь, аллод, и перед Дедом Морозом вспыхнул сияющий круг, напоминающий круг телепортации, но весь в морозных узорах, как на стекле. В это время заскрипел часовой механизм на башне и послышался первый «Боммм!» наступающего Нового Года.
    Дед Мороз просунул руки в колышущийся круг и потянул на себя что-то. Часы отбивали удары, и из круга показался красный праздничный мешок, который с кряхтением вытягивал Мороз. Перед последним ударом мешок отделился от круга, и волна этого действия, казалось, качнула астрал.

    – С Новым Годом! Вот ваши подарочки, детки, подходите! Давно мне не давалось такое чудо, только истинный праздник может одарить вас своими особыми подарками! – улыбаясь, сказал Дед Мороз, отирая рукавом лоб. – Идите же сюда!

    Хмель и переживания не добавили четкости движениям мужчин, но восторг и ожидание светились на их лицах, как будто действительно вернулись те самые дети, которые, казалось, навсегда ушли из таких взрослых и серьезных людей. Погладив по голове, Дед Мороз запускал руку в мешок и выдал каждому праздничную коробку с подарком.

    – Вы желали подарок от чистого сердца, и новогоднее чудо свершилось! Вы нашли своё место на празднике, и как главы фракций и как лидеры всех героев. То, что было вами обретено, теперь с вами, вы справились прекрасно! Но так как вы желали и обычных радостей, как и у всех, и простого участия – и это было вам дано. Открывайте ваши подарки!

    Ошеломленно слушавшие Мороза мужчины стали поспешно распаковывать подарки и вскоре с недоумением рассматривали маленькие новогодние ёлочки, сияющие украшениями и гирляндами.

    - Вы получили очень необычные и сложные артефакты, – внушительно произнес Дед Мороз, – это квинтэссенция праздника, то, что позволяет быть с праздником в любое время! Достаточно установить Ёлочку на ваш стол, как вам будет доступно празднование наравне со всеми. Вы сможете принять участие в забавах и получать подарки как и все, но все это не выходя из кабинета. Вы хотели праздника, и теперь он всегда с вами, относитесь к нему и вашему ощущению счастья очень бережно!

    За окном загрохотала очередная серия шутих, крики штурмующих снежную крепость смешивались со смехом и музыкой, Новый Год наступил, и праздник за окном продолжился с новой силой. Правители с любопытством рассматривали великолепные Ёлочки, Снегурочка с улыбкой смотрела на покачивающихся, но очень счастливых мужчин. Дед Мороз, радостные лица, подарки в руках, сияние и шум праздника – все было та,к как и следует, праздник пришел!

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    Оглавление:
    Глава 39. Послание Нефера Ура
     
          — Ник… Ник… Я вижу, что ты уже не спишь!
          Кто-то так ласково гладил меня по голове, что глаза открывать не хотелось совершенно. Мне было мягко, тепло и уютно, и я собирался растягивать удовольствие как можно дольше.
          — Ник, ну же… Не прикидывайся!
          — М?
          — Ты улыбаешься!
          Глаза я все-таки открыл, потому что меня раскусили, и притворяться дальше не было смысла. Надо мной склонилась Влада. При виде ее я вспомнил фантастическое звездное небо, которое теперь всегда будет ассоциироваться у меня с ее красивым, чуть встревоженным лицом. Я улыбнулся и уже собирался ей сказать что-нибудь совсем неуставное, чтобы ее щеки налились румянцем от смущения, но звук распахнувшейся двери сорвал все мои далеко идущие планы. Влада отдернула руку от моего лица и быстро отстранилась.
          В палату вошли главврач и генерал Сечин. Я огляделся по сторонам — крохотная, но хорошо оборудованная хитрыми медицинскими приборами комнатка вряд ли принадлежала лазарету в Диком Углу. Похоже, я действительно в центральном лагере!
          — С лигийской территории ты вернулся на своих двоих, а из нашего блокпоста тебя принесли полумертвого, — хмуро объявил генерал не поздоровавшись. — Как это понимать?!
          Перед моим взором все еще танцевали ночные звезды, и переключиться было трудно, но Влада, извинившись, вылетела за дверь, и мне ничего не оставалось, кроме как постараться сосредоточиться на Сечине.
          — Расслабился?
          Я промычал что-то нечленораздельное — попытка заговорить отдалась режущей болью в груди. Сечин повернулся к главврачу.
          — Он вменяемый?
          — Абсолютно, но последствия контузии могут еще долго давать о себе знать, — ответил тот и, сверившись с приборами, присосавшимися к моему телу трубками и проводами, вышел.
          — Сдаешь позиции, капитан.
          — С гидрами не смог договориться, — прохрипел я.
          — Скорее с гибберлингами. Загипнотизированные врагом дикие твари — бич Асээ-Тэпх, — пояснил Сечин в ответ на мой удивленный взгляд, и мне стало понятно, почему гидры так слаженно на меня накинулись. — Товарищ твой Грамотин уже написал мне рапорт, который я ждал от тебя. Информация об опасности астрального янтаря уже распространена среди наших солдат…
          — Поймали?
          — Мистиков? Нет. Они подорвались вместе с гатью. Повреждения слишком серьезные, воскресить для допроса не смогли.
          — А меня…
          — А тебя просто вылечили. Скажи спасибо своему лекарю, без нее до госпиталя ты бы не дотянул.
          Прислушавшись к самому себе, я вдруг почувствовал, что внутри меня ворочается что-то отдаленно напоминающее разочарование. Страх смерти — естественный, заложенный природой инстинкт. Даже несмотря на магию Света, бояться умереть — это нормально. И я боялся. Но чем больше я видел смерть своими глазами, тем меньше становился этот страх и тем сильнее разгоралось любопытство. Нет, умирать насовсем мне вовсе не хотелось, но смутное желание одним глазком заглянуть за ту грань, что разделяет мир живых и мертвых, опасно начало навещать меня время от времени.
          — Не стоит только ради интереса спешить туда, откуда не каждый способен вернуться, — проницательно сказал Сечин, наблюдая за выражением моего лица.
          Наверное, за свою жизнь он очень много видел таких вот любопытных, как я. И точно знал, сколько из них уже никогда не поделятся своими впечатлениями о пребывании в загробном мире.
          — Я и не спешу, — буркнул я.
          — Вот и отлично. Лекари не могут сказать, когда ты встанешь на ноги, но я хочу, чтобы ты ускорил этот процесс. Ничего не хочу знать! Ты мне нужен. Срочно.
          — Э-э-э… есть, ускорить процесс.
          Ну, а что я еще мог сказать? Валяться на больничной койке я и сам не слишком хотел.
          Сечин уселся на стул у стены, откинувшись на спинку, и устало потер глаза.
          — Есть у меня к тебе серьезный вопрос, капитан, — вздохнул он. — И не только у меня. Комитет тоже очень интересуется. Этот Истребитель… хищник в чаще Текуани…
          — Демон?
          — Кхм… возможно. Из отчетов следует, что он проявил к тебе повышенное внимание. С чего бы это, ты не знаешь?
          Я молча пожал плечами.
          — Но что он выделил тебя среди других, ты не отрицаешь? — допытывался генерал.
          — Не отрицаю, — согласился я, почувствовав себя, как на допросе.
          — Никита, — голос Сечина вдруг стал по-отечески мягким и это тревожило еще больше. — На моем месте должен был быть агент Комитета. И спрашивал бы он тебя совсем по-другому. Пока что ты еще мой подчиненный, но чем больше к тебе вопросов, тем сложнее мне держать Комитет на расстоянии. Нам очень важно понять, почему Истребитель тобой заинтересовался! Подумай!
          — Товарищ генерал, я правда не знаю.
          Сечин встал, заложив за спину руки, и, наверное, хотел походить в раздумье туда-сюда, но палата была слишком тесной. Постояв пару секунд, он снова сел.
          — Недавно состоялось заседание штаба, на котором было принято несколько важных решений, — произнес он. — Свою вылазку к Метеоритной копи помнишь?
          — Конечно.
          — Было решено диверсию по обстрелу северного берега дополнить высадкой имперского десанта. Мы планировали захватить плацдарм на Пепельном берегу — это левее Метеоритной копи — укрепиться и сосредоточить там силы для последующего решительного удара по стану Лиги. Место Силы там самое слабое, и Лига держит возле него только небольшой отряд. Так было раньше. Однако несколько посланных туда разведывательных групп не вернулись. Сначала мы подумали, что Лига, понимая слабость своих позиций на Пепельном берегу, решила укрепить заставу. Но наши информаторы во вражеском стане доложили, что никаких имперских диверсантов схвачено не было. Более того, появилась информация, что сами лигийцы понесли потери…
          Сечин замолчал и я осторожно предположил:
          — Еще один Истребитель?
          — Хм… нет. На это раз — нет. Последние отчеты разведки, честно сказать, шокируют. Это культисты! Демонопоклонники! Во всяком случае, так считает Лига. Какой-то их церковнице на Пепельном берегу удалось выжить и добраться до центрального лагеря. Она рассказала, что культисты ворвались на лигийскую заставу, убили всех! Они отрубали головы павшим, чтобы никто не воскрес, а потом провели какой-то жуткий ритуал у Места Силы, и теперь оно осквернено!
          — Осквернено? Разве такое возможно?! Это же магия Света…
          — Вот именно. Не стану скрывать — все в растерянности. Место Силы действительно утратило святость! Но и это еще не все. Лига попыталась очистить его, но все их усилия оказались напрасны! Место Силы ненадолго ожило, но поток святой энергии сразу же иссяк. Ритуал культистов высосал всю магию!
          — А что это за культисты? Кто они?
          — Кучка сумасшедших, боготворящих демонов! Давно о них не было слышно…
          — Но зачем им это было нужно?
          — Хороший вопрос. Я очень, очень обеспокоен. Считается, что с демонами покончено раз и навсегда. Но… Почему тогда все это происходит?..
          Вопрос повис в воздухе, оставшись без ответа. Он так и висел надо мной, над моей койкой, все то время, пока я выздоравливал, назойливо маячил у меня перед глазами и я не мог думать ни о чем другом. Казалось, что эхо слов Сечина бесконечно отскакивало от стен палаты и никак не могло затихнуть. И звенело… звенело… прямо в моей голове.
          Ходить (с поддержкой) я начал только через три дня, да и то — до Места Силы перед госпиталем и обратно. Дышать уже было не больно, но глубокий вдох я по-прежнему сделать не мог. Магия Света делала свое дело, и поправлялся я быстро, жаль, что вновь вернувшаяся тревога никуда не девалась.
          Меня еще не выписали из больницы, когда посланный Сечиным старшина передал мне приказ срочно явиться к генералу. Передвигался я уже вполне сносно и даже намеревался ненадолго слинять из цепких ручонок лекарей в загон, чтобы навестить Старика, а то и проехаться верхом. Спина еще побаливала, и долго стоять на ногах из-за только-только восстановившегося позвоночника мне запрещали, но я был уверен, что чем быстрее вернусь в привычное русло, тем скорее все пройдет. И вызов Сечина оказался очень кстати!
          — Не надоело симулировать, капитан? — осведомился генерал.
          — Я просил меня выписать! Не отпускают пока… — обиженно высказал я абсолютную правду.
          Шеренга стаканов с остатками остывшего чая на длинном столе говорила о том, что здесь, в «мозговом тресте», только что закончилось совещание. Сейчас, правда, кроме самого Сечина, чай допивал лишь полковник Кровавых. Генерал недовольно осмотрел меня с головы до ног, словно я нарушил Устав, позволив себе выздоравливать так медленно.
          — Да ты садись, садись, капитан. И слушай. Наметилась у нас тут одна… кхем… компания. И мне почему-то кажется, что ты захочешь в ней поучаствовать. Но я не уверен на счет твоего самочувствия. Дорога длинная. Осилишь ли?
          Генерал вопросительно уставился на меня, и я немного растерялся. Откуда мне знать, осилю я или нет, если даже не знаю, о чем идет речь?
          — Я постараюсь, — с запинкой ответил я, размышляя, что это за компания такая, что меня непременно заинтересует.
          — Когда-то Хранители Империи воевали с демонами, — задумчиво произнес Сечин, и у меня сложилось впечатление, что он тщательно взвешивает свои слова. — И я думаю, нам еще придется вспомнить о своем предназначении.
          Жгут Кровавых громко фыркнул, и генерал повернулся к нему.
          — Ты не согласен?
          — С демонами покончено раз и навсегда! — уверенно ответил тот. — Мой отец был одним из тех, кто пал смертью храбрых во время Великого Астрального Похода. А теперь меня пытаются убедить, что он погиб напрасно? Дудки! Не верю!
          Он надулся и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку стула, отчаянно скрипнувшую под его весом.
          — Так или иначе, мы должны заняться проблемой культистов-демонопоклонников. Тем более, что… скажем так, это уже не первый сигнал, — продолжил Сечин и вновь обратился ко мне. — У одного из Мест Силы на востоке Историки видели каких-то странных и подозрительных типов.
          — Демонопоклонники?
          — Думаю, да. Хуже всего, если эти гаденыши опять проведут свой ритуал и испоганят еще один источник святой магии. Этому нужно помешать!
          Я молчал. Желание генерала именно меня отправить туда, где предположительно могут обнаружиться демоны, вполне объяснимо, если они и вправду проявляют ко мне какой-то нездоровый интерес. Но почему это должно понравиться мне? Нет, я не отказывался, но…
          — Это место наши ребята называют «джунская мясорубка».
          — Название себя уже не оправдывает, — вставил полковник Кровавых.
          — Тоже верно. Это Джунский бастион, когда-то самый напряженный участок фронта, ныне занятый Историками. Там находится древний артефакт джунов… Что, капитан, уже заинтересовался? — Сечин усмехнулся и допил остатки холодного чая вместе с заваркой.
          — На этот артефакт зарятся и наши ученые, и маги Лиги, — добавил полковник. — Еще бы! Он и по сей день находится в рабочем состоянии и держит в подчинении джунских големов.
          — Стоило кому-то захватить артефакт и начать подготавливать к транспортировке в свой лагерь, другая сторона мобилизовывала все силы и… — генерал устало махнул рукой. — Так и плясали мы с Лигой вокруг этого артефакта: то он наш, то он их. Историки поначалу близко не подходили, боялись вмешиваться. Но потом все же положили этой свистопляске конец. Пришли вместе с наемниками и устаканились там. Мы, конечно, могли бы и им по щам надавать, но ссориться пока с ними нельзя. Лига тоже корчит дружелюбную мину. Так и живем.
          В моей голове уже закрутились картинки с оживающими каменными роботами в Лаборатории номер тринадцать. Я видел джунских големов, и видел, как они изгнали демона! Может быть, конечно, он, покинув свою капсулу, исчез бы и без их помощи, ведь считается, что демоны не могут долго пребывать вне астрала. Но атаковали они его все равно весьма эффективно! После того случая меня начала волновать тайна гибели великого народа, она отчего-то казалась мне очень важной, и я не собирался давить голос своей интуиции. Интереса к джунам я не скрывал, и, конечно, Сечин был прав на сто процентов, говоря, что я захочу поучаствовать в компании, связанной с их артефактом.
          — Мы пошлем к Джунскому бастиону несколько своих патрульных групп на поиски демонопоклонников, Историки дали на это добро.
          — А Лига, случаем, не пошлет туда свой патруль с той же целью? — задал я резонный вопрос.
          — Момент щекотливый, — согласился Сечин. — Формально территория нейтральная, но столкнуться лицом к лицу с Лигой и изобразить миролюбие… перспектива так себе. Наши дипломаты уточнили у Историков этот нюанс. Лига пока занята поисками культистов на Пепельном берегу, так что Джунский бастион придется шерстить нам. Надеюсь, лигийцам хватит ума не показываться. Пока там находятся Историки, артефакт нам все равно не светит.
          Я кивнул. Патрулирование территории вокруг Джунского бастиона с целью поиска культистов-демонопоклонников — задача вроде бы несложная. Правда, я не был уверен, что смогу долго сидеть в седле, а если еще и заросли там настолько густые, что придется идти пешком, то моему не до конца оправившемуся организму придется совсем уж несладко. Но отказаться от этой вылазки… да ни за что!!! Даже если мне придется тащиться ползком!
          — Но ты патрулировать, понятное дело, ничего не будешь, — бухнул вдруг Сечин. — Главврач наденет на меня смирительную рубашку, если я буду отпускать солдат в таком состоянии. Твоя задача будет другая. Ты, как я понял, неплохо поладил с Историками в Ускуле?
          — Мне интересен предмет их исследований, — просто ответил я.
          — Да уж… Помню, один раз я беседовал с представителем Историков — Виссарионом Архивиным. Как он начал объяснять про особенности джунской архитектуры, так я сразу и заснул. Общаться с этими занудами никому не пожелаешь. Но если тебе интересно, то… Там недалеко от Джунского бастиона, в руинах Митклан, расположен большой лагерь Историков и мне нужно, чтобы ты кое с кем наладил контакт. Видишь ли какое дело, Председатель Совета Ученых Советов НИИ МАНАНАЗЭМ Нефер Ур желает посетить Пирамиду Тэпа в центре аллода. Думаю, тебе не надо объяснять, кто это такой?
          Конечно, не надо. Великий маг Зэм, которого считают едва ли не вторым лицом в Империи после Яскера! Рысина, правда, могла бы с этим поспорить, но тем не менее. Нефер Ур — самое высшее звено в ученой иерархии восставших, добившийся для своего народа свободы и равноправия. Наверное, в глазах всех Зэм он был также богоподобен, как Незеб для хадаганцев.
          Я знал, что Нефер Ур здесь, на Святой Земле, но в центральном лагере Империи он не появлялся ни разу за все то продолжительное время, что я тут находился. Он был у Историков, возле Пирамиды Тэпа, вел какие-то свои недоступные простым смертным дела.
          — Доступ в Пирамиду контролирует группа Историков, — продолжил Сечин. — Нам потребуется получить разрешения ее руководителей, чем мы сейчас спешно занимаемся. Один из Историков, археолог Номарх Субус-Талтал, работает в руинах Миктлан. Официальное обращение к нему уже составлено, и я хочу, чтобы именно ты его передал. Задачу понял?
          — Так точно!
          — Тогда свободен.
          Я вышел на улицу воодушевленный, если не сказать — радостный. Перспектива удрать из госпиталя взбодрила, да и снова посмотреть на джунских големов — на этот раз более внимательно! — тоже хотелось, ведь тогда, в тринадцатой лаборатории, мне было совсем не до этого.
          Наши патрули отбывали к Джунскому бастиону через два дня. Лекари, мягко говоря, не были довольны, что я тоже туда собрался вопреки назначенному мне лечению. Главврач посулил мне полный паралич за такое пренебрежительное отношение к его диагнозу, но штамп о выписке все-таки нехотя поставил.
          Мои мысли все время крутились то вокруг демонопоклонников, то вокруг Пирамиды, в которую так мечтал попасть Нефер Ур. Она находилась в центре Асээ-Тэпх, но увидеть ее мне пока еще не довелось. Там свои порядки установили Историки, не желающие видеть военных вблизи столь важного исторического объекта. Важного вдвойне!
          Во-первых, именно здесь, как утверждали ученые, много веков назад Тэп заразился своей же чумой, что когда-то и убила народ Зэм, ныне, правда, уже восставший из мертвых. На этом моменте канва моих размышлений сворачивала в неприятные воспоминания о НИИ МАНАНАЗЭМ. Действительно ли я стал свидетелем возрождения этого величайшего мага древности? Как же его последователи сумели прокрасться в Пирамиду посреди Асээ-Тэпх мимо Империи, мимо Лиги, и самое главное — мимо Историков, и выкрасть Искру Тэпа? И где он теперь, что с ним?
          Вторая причина, из-за которой именно эта Пирамида оказалась на стыке интересов двух держав, казалась гораздо важнее. Она захватила Искру одного из трех Святых Триединой Церкви — Великого Мага Тенсеса! Правитель Лиги, погибший в Ночь Астральных Порталов, и даровавший миру магию Света…
          — Ник, ты меня слушаешь?
          — Прости, что? — очнулся я от своих размышлений, вдруг осознав, что Влада давно мне что-то с упоением рассказывает.
          — Я говорила, как было бы здорово, если б Историки, которые ведут раскопки поселений джунов на Святой Земле, нашли древнюю хадаганскую утварь, предметы быта и прочую ерунду! Тогда мы смогли бы заявить, что аллод раньше принадлежал Хадагану, что наши предки пришли на эти земли после гибели народа Зэм… Может, выписать какие-нибудь древние экспонаты из национального музея на Игше? И… не знаю… подбросить на раскопки! Историкам тогда придется признать Святую Землю законной собственностью Империи… Ты опять не слушаешь!
          — Нет, я слушаю! — снова включился я.
          — Ну ладно, это была дурацкая идея. Экспонаты мне никто не даст, да и Историки нас раскусят… Ник, о чем ты все время думаешь? Ты как будто… не здесь. Все-таки тебя рано выписали!
          — Со мной все в порядке. Просто думал о задании.
          — Когда вы отправляетесь?
          — Завтра утром. А вечером уже будем у СКЮБа.
          — Понятно. Тогда… тебе стоит отдохнуть.
          Я открыл рот, но сказать она мне ничего не дала, кивком указав на кого-то за моей спиной.
          — Кажется, тебя друзья уже ждут. Пока.
          Обернувшись, я увидел Кузьму, Михаила, Лба, Лизу и Матрену, замерших неподалеку в ожидании конца моего диалога с Владой, а когда снова повернулся к ней, та уже удалялась от меня быстрыми, широкими шагами. Вот и поговорили. А я ведь собирался продолжить наш так неудачно прерванный генералом и главврачом разговор в госпитале!
          — Молодец, Ник, в правильном направлении двигаешься, — буркнул я себе под нос. — Девушка делится с тобой своими идеями, а ты витаешь неизвестно где…
          — Никита! — громко объявила Матрена, когда я подошел. — Как лекарь, я тебе официально заявляю, что ты должен еще находиться госпитале! Ты не выдержишь такого долгого похода, это просто безобразие!
          — Ну ты же будешь рядом, — примирительно улыбнулся я.
          Впечатления, однако, это на нее не произвело никакого. Она продолжала возмущаться и на следующее утро, когда мы отправились в путь, и всю дорогу до складского комплекса «Южный берег», сокращенно — СКЮБ. Туда мы направлялись за новым оружием, провиантом и амуницией, а везли на хранение недавно прибывшие с Игша экспериментальные ядра для катапульт.
          Складской комплекс выглядел как… складской комплекс. Унылые ангары со множеством сторожевых вышек вокруг и большим количеством охраны. Здесь же имелось свое Место Силы, а больше ничего примечательного и не было. На территорию нас пропустили без проволочек, и там мы неожиданно обнаружили свободных торговцев! И это на одном из важнейших стратегических объектов! Вглубь, правда, они не заходили, но даже их нахождение у КПП вызвало у меня ступор.
          — Кто победит в войне, меня не волнует: по-любому у меня договоры и с Империей, и с Лигой. Товары-то всем нужны! — орк плутоватого вида тряс бумажками перед лицом начальника склада, который всем своим видом показывал, что еще немного, и его терпение лопнет. — Меня ваши уже сто раз обыскали на предмет листовок. А я что? Я не возмущаюсь. Издержки профессии… На Святой Земле предприимчивый торговец может состояние сделать. У меня планы широкие, я здесь разбогатею, а там уж недалеко и до… э-э, неважно.
          — Хватит морочить мне голову! Мы не будем покупать клыки мантикоры, я же сказал! Такой зверь здесь водится в изобилии, бери — не хочу!
          — Да елки-моталки, его же еще поймать надо…
          — Если вы сейчас же не покинете территорию, мы будем вынуждены применить силу!
          — Ладно, ладно. Чего нервничать сразу… Такими темпами я еще не скоро попаду в… неважно куда.
          Охая и кряхтя, орк недовольно затопал прочь с охраняемой территории. Зав склада строго проводил его глазами, а затем вперил не менее суровый взгляд в оставшуюся стоять орчиху — тоже, по всей видимости, представительницу свободных торговцев.
          — Я на сверхприбыль не замахиваюсь! — тут же открестилась та. — Это Фунт у нас мечтатель, а я трезво смотрю на жизнь! Нужно деньжонок подзаработать и валить, пока не началась тут настоящая заварушка…
          — Империю ваши заботы не волнуют. Что у вас за товар?
          — Я на Святую Землю черепашьи яйца привезла — думала разбогатеть на деликатесе…
          — Не интересует, черепах здесь своих хватает.
          — Вот невезуха! А броня панцирников? У военных на нее спрос большой, да и гражданские организации проявляют интерес. А главное — хранить броню можно долго, не испортится! Эта броня просто нарасхват, — принялась нахваливать торговка, но начальник склада ее прервал, кивком головы подозвав своих подчиненных.
          Они еще долго разбирались с торговкой, потом началась долгая и нудная процедура приемки принесенных нами ядер и выдачи нового оружия и амуниции, сопровождавшаяся заполнением огромной кучи бумаг. Бюрократия преследовала Империю даже на войне. К счастью, меня и моей группы все это мало касалось, и мы слонялись по территории без дела. Мне захотелось узнать, почему сюда пускают торговцев и давно ли Империя ведет с ними дела.
          — С оружием у нас обозначился дефицит, — поделились информацией местные. — Дошло до того, что некоторые несознательные солдаты утверждают, что мы придерживаем на складе лучшие клинки для элитных частей. Кретины! Последний транспорт с оружием с Игша, сами знаете, был атакован кораблем Лиги и уничтожен вместе с грузом. Отсюда и нехватка! Пришлось даже к торговцам обратиться. Закупаемся время от времени. Лига, кстати, тоже не брезгует, у торговцев ведь неплохие образцы бывают!
          Рассказывающая это орчиха с тоской поглядела на нас, и стало понятно, что свое нахождение на складе она воспринимает не иначе, как ссылку.
          — А вы в Джунский бастион направляетесь? Шумное раньше место было. Да и сейчас тоже!
          — Почему? — удивился я. — Там ведь Историки теперь.
          — Дело не в ополченцах Лиги, нет. Гиены, чтоб их разорвало! Было дело, обгладывали тела павших воинов так, что те восставали из мертвых без рук и без ног. Если вообще воскресали после этих хищниц…
          Позже выяснилось, что слова ее не были напраслиной. После СКЮБа на всем пути до Джунского бастиона гиены сопровождали нас как почетный караул. Они не нападали, но их мерзкое «хихиканье», доносившееся со всех сторон, раздражало всех. Несколько раз нам попадались и мантикоры. По ночам мы жгли костры, которые отпугивали хищников не хуже любой магии, а днем старались идти как можно ближе друг к другу и не отставать — не было сомнений, что гиены нападут на зазевавшегося и отставшего «туриста».
          У меня ныла спина, потому что я не соблюдал положенный мне лежачий режим, но через некоторое время боль стала такой привычной, что я перестал обращать на нее внимание. А может, это Матрена понемногу наколдовывала свои лекарские штучки, чтобы я не вывалился из седла, — краем глаза я иной раз замечал возле себя золотистое мерцание. Так или иначе, до места назначения я добрался в относительном здравии. Было жарко, влажно, но отсутствие болота под ногами не могло не радовать, теперь я понимал, как же, оказывается, здорово ходить по сухой, твердой поверхности!
          Но самое главное, что будило во мне горячий энтузиазм, заставляя позабыть обо всем остальном, это сам Джунский бастион! Я с горящими от азарта глазами разглядывал древние строения джунов возле уже знакомого постамента — Места Силы. Верхушки испещренных рисунками и иероглифами каменных стел были разрушены, поэтому узнать их реальную высоту не представлялось возможным. Повсюду виднелись давно поросшие травой и лианами обломки каких-то неизвестных конструкций, вокруг которых суетились Историки. И особое их внимание было сосредоточенно на удивительно хорошо сохранившихся големах. Именно к ним я устремился в первую очередь, но близко подойти никому не разрешали. Впрочем, я и так уже понял, что если между этими големами и теми, что я видел в Лаборатории номер тринадцать, и есть отличия, то они очень незначительны. Те же квадратные каменные силуэты, в неподвижном состоянии похожие на обезглавленные статуи людей. Но стоило одному из ученых привести в действие скрытый механизм, как големы засветились изнутри голубым светом и зашевелились. 
          Наблюдать за их слаженными, почти синхронными движениями было интересно, и все присутствующие невольно засмотрелись на это зрелище, остановившись и открыв рты. И я в том числе! Големы бодро маршировали, затем вдруг замирали, разворачивались и начинали двигаться в обратном направлении. Ученые, осторожно водившие руками по древней плите, которая по всей видимости, служила неким пультом управления, внимательно следили за происходящим, записывали свои манипуляции и реакцию каменной армии. Удивительно, как в этих каменюках столько лет держалась магия! Они походили бы на гигантские управляемые игрушки, если б я не знал их истинную мощь.
          — Отойдите, отойдите, не мешайтесь! Здесь проводится эксперимент!
          — Простите, я ищу Номарха Субус-Талтала.
          Историк недовольно уставился на меня, будто не сразу понял, о чем его спрашивают, но потом неопределенно махнул рукой куда-то в гущу леса.
          — Номарх Субус-Талтал на руинах Миктлан, — сообщил он, стараясь оттеснить меня подальше от големов и стел, будто заподозрил во мне вандала.
          Уходить от Джунского бастиона не очень хотелось, я бы с большим удовольствием еще понаблюдал за големами, но послание от Нефера Ура, которое нужно было вручить как можно скорее, не оставляло выбора. Пока остальные пытались выяснить, где и когда конкретно культисты-демонопоклонники давали о себе знать и в каком направлении теперь их искать, я, вздохнув, поплелся к своему дрейку. Ходить одному через опасные джунгли категорически не рекомендовалось, и поэтому со мной отправились Орел и Матрена. Лоб, Михаил и Лиза остались с основным отрядом, чтобы тоже принять участие в поисках. Прочесывать лес скорее всего придется не один день, но если ответ от Историка для Нефера Ура будет получен быстро, то я со своей группой вернусь в центральный лагерь раньше других.
          Моя печаль по поводу столь короткого пребывания в Джунском бастионе развеялась быстро, потому что в руинах Митклан тоже оказалось интересно! Здесь древние сооружения сохранились гораздо лучше, чем в других местах Асээ-Тэпх, и хотя часть из них была затоплена водой, а от множества магических заклинаний в округе развелись элементали, я все равно с упоением вертел головой во все стороны, разглядывая раскрошившиеся стены, странные постаменты, высокие ступени, статуи, похожие на… хм… драконов? Благодаря стараниям археологов, территория была очищена от зарослей, а то, что вросло в землю, бережно извлечено на свет, и теперь я как никогда остро ощутил, что действительно хожу по настоящему джунскому городу!
          Номарха Субуса-Талтала я застал крутящимся возле необычного сооружения, похожего на большую прямоугольную яму, затопленную водой. Таким ям было несколько, и Историк глядел на них с весьма озадаченным видом.
          — Вы здесь зачем? Повоевать или по какой другой надобности? — грубовато спросил он, скользнув взглядом по моей форме, и снова уставился на развалины.
          — У меня есть послание для вас от Нефера Ура. Это ученый Империи…
          — Я знаю, кто это. Полагаю, он хочет попасть в Пирамиду Тэпа? Что-то в последнее время слишком много желающих. Причем как со стороны Империи, так и со стороны Лиги…
          — Простите?
          — Давайте сюда свое послание, я посмотрю, когда у меня будет время.
          Я протянул ему письмо и, кивнув на яму, спросил:
          — Что это такое?
          — Это — непочатый край для Историка, вот что. В древности эти руины назывались «Миктлан».
          — В переводе с джунского означает «Земля мертвых», — не преминул блеснуть я знаниями, почерпнутыми в одной из прочитанных книг во время вынужденного пребывания в госпитале.
          Номарх Субус-Талтал удивленно обернулся, и на этот раз его взгляд задержался на мне немного дольше.
          — Верно. «Земля мертвых», — кивнул он удовлетворенно. — И похоже, не напрасно: видите эти каменные колодцы? Они полны костей. Но для чего эти колодцы были предназначены, пока не ясно. Особенно меня смущают ржавые цепи по краям. Кажется, что они предназначались для очень больших существ. Но кого же джуны могли здесь держать? Вот вопрос!
          — А кости… э-э-э… человеческие?
          — В основном да, но… Мы обнаружили останки какого-то существа. Явно не человека, и даже не человекоподобного. Очень большое, странное существо…
          Я невольно обернулся и посмотрел на обелиск, находившийся неподалеку. Определенно он напоминал дракона.
          — Мы сделали множество открытий, подтверждающих войну джунов с драконами, — медленно проговорил Историк, проследив за моим взглядом и задумчиво уставившись на статую. — Но одно дело — воевать, и совсем другое — держать на цепи. Тут есть над чем подумать…
          Я тоже крепко задумался. Джуны воевали с демонами, джуны воевали с драконами… воинственная, однако, была раса. Но кто же стал их главным врагом, что стер их с лица Сарнаута в мгновенье ока?
          Номарх Субус-Талтал побрел вдоль древних строений, погруженный в свои мысли, а я остался стоять на краю затопленного колодца, кишащего водными элементалями.
          — Опасные твари, — пробормотал я сам себе, невольно поморщившись.
          — Опасные, но полезные.
          В тяжелых, необычных доспехах, наверное, было очень жарко, но стоящий неподалеку мужчина явно не испытывал дискомфорта по этому поводу. Он поднял взгляд от колодца и, посмотрев на меня, продолжил:
          — Элементали — бездонный кладезь различных магических ингредиентов! Надо только знать, что ищешь.
          — Кто вы?
          — Никогда не доводилось видеть Охотника на демонов?
          — Доводилось. Один раз.
          — Что ж, мы не жалуем аллоды Лиги и Империи. А они не жалуют нас.
          — Но вы же каниец, — ляпнул я наобум и не промахнулся.
          — Верно. Но у себя на Фороксе я не был уже тридцать лет. Мне не будут рады в родной деревне. Для них я чуждый, странный. И уже «нелюдь», как о том вещают священники. Разве имперская Церковь считает по-другому?
          — Я не знаю. Не слышал, чтобы наша Церковь вообще что-то о вас говорила. А почему вас так называют?
          — Думают, что мы изменили свою природу настолько, что перестали быть людьми. Так что ты рискуешь, разговаривая со мной! Вдруг тебя за это отлучат от Церкви, а? Ха-ха!..
          — Как это — перестали быть людьми? — оторопел я.
          — Да чушь все это! Не слушай этих святош, что хотят объявить нас вне закона. Я такой же, как раньше. Просто более сильный, ловкий и умелый! Так и надо, когда сражаешься с демонами.
          — А с кем вы сражаетесь здесь? — после паузы спросил я.
          Охотник снова перевел задумчивый взгляд в колодец, и веселость его исчезла без следа.
          — Странные дела происходят в последнее время. Что-то в мире меняется, — тихо произнес он. — И боюсь, что не в лучшую сторону.
          Больше он ничего не добавил, и диалог сам собой сошел на нет. С невеселыми мыслями я поплелся искать Матрену и Орла. Они сидели на окраине лагеря Историков, и синхронно подскочили с места, завидев меня.
          — Ну что, передал?
          — Передал. Теперь будем ждать ответа.
          — И как долго? — наморщил лоб Кузьма. Было видно, что развалины Миктлан наводили на него тоску, и ему хотелось поскорее убраться из этого «непочатого края для Историка».
          — Понятия не имею, но возможно, что долго. Кажется, Субус-Талтал не горит желанием давать добро.
          Я ошибся. Не прошло и часа, как возле того места, где я разговаривал с Историком, поднялась какая-то суета. Мы переглянулись с Матреной и Орлом.
          — Ну иди, узнай, что за шум и почему никто не дерется, — произнес он.
          Как выяснилось, драться никто и не собирался. Наоборот, Историками овладело радостное предвкушение: со дна одного из колодцев были извлечены очередные кости, на этот раз точно свидетельствующие о том, что здесь когда-то находились драконы. Номарх Субус-Тантал едва ли не подпрыгивал на месте от восторга.
          — Ах, вы чувствуете это? Зуд исследователя, находящегося на пороге открытия! Джуны пытались приручить драконов, теперь я в этом уверен, но, похоже, у них ничего не вышло.
          — Почему? — встрял я.
          — В один прекрасный день драконы порвали цепи и вырвались на свободу. Много джунов погибло тогда. И теперь мы знаем, что это не сказка и не легенда! Это настоящая история! Вот все и стало на свои места! Ох, руки дрожат… Надо успокоиться!
          — А как насчет разрешения? — нагло поинтересовался я, рассчитывая на хорошее настроение Историка.
          — Какого разрешения? Ах, разрешения! — Субус-Талтал вытащил из кармана письмо, которое даже не открывал, и, почти не глядя на текст, подписал и вернул мне. — То Нефер Ур, то Воисвет… всем нужна Пирамида! Вот, держите мое согласие. И не мешайтесь тут, у меня еще масса дел! История с драконами подтверждается! Ух! Это величайшее открытие…
          Я не знал, кто такой Воисвет, но то, что он тоже обращался к Историку за разрешением, мне не понравилось. Этими мыслями я сразу поделился с Орлом и Матреной.
          — Мне кажется, это очень важно.
          — Думаешь, лигиец? — спросила Матрена.
          — Уверен. И я не знаю, каков был ответ для него. В любом случае, нужно срочно доложить об этом в штаб!
          — А остальные? Мы не будем их ждать?
          Я задумался. Лоб, Миша и Лиза прочесывают лес вокруг Джунского бастиона в поисках культистов, и неизвестно, как далеко они ушли. Но ждать их возвращения нет времени.
          — Оставим им сообщение, чтобы срочно возвращались в центральный лагерь. Может быть, они еще успеют нас догнать?
          Догнать они нас не успели. Я с такой скоростью несся обратно к южному побережью, будто за нами кто-то гнался. Матрена приходила в ужас от нагрузок, которым подвергалась моя спина, но никакой боли я уже не чувствовал. В центральный лагерь мы прибыли в рекордно короткие сроки.
          Генерал Сечин будто предчувствовал мое появление, а может, ему просто доложили с блокпостов, что я возвращаюсь. Он с сосредоточенным, хмурым лицом и сложенными за спиной руками стоял у края лагеря и, не успел я пройти КПП и слезть с дрейка, бросил короткое:
          — Срочно зайди ко мне, капитан.
          Я поспешил за ним, оставив Старика на Орла и Матрену. Их, по крайней мере, дрейк хоть немного слушался и была вероятность, что они сумеют отвести его в загон. У Сечина находились его правая рука — полковник Кровавых, а также майор Бугайло Беспощадных, что встречал нас с корабля, когда мы только прибыли на Асээ-Тэпх.
          — Ты вовремя, — произнес генерал.
          — Я получил разрешение от Субуса-Талтала и сразу вернулся назад, — тут же отрапортовал я, протягивая разрешение Сечину. — Но историк сказал, что Нефер Ур не единственный, кто обратился к нему с просьбой. Был еще какой-то… Воисвет.
          — Железный? — быстро спросил полковник, переглянувшись с генералом. — Это плохо.
          Сечин забарабанил пальцами по столу, нахмурившись еще сильнее обычного.
          — Как это некстати. Недосуг нам сейчас Пирамидой заниматься, — произнес он и, подняв на меня взгляд, добавил: — Пришла пора освободить Святую Землю от захватчиков. Яскер подписал приказ о переходе к решительным действиям. Мы атакуем позиции Лиги по всем направлениям.
          Сказал он это просто, без пафоса. Но ошарашил меня основательно. Атакуем по всем направлениям? То есть война вышла на финишную прямую и скоро все решится — мы или они?! Я, конечно, предполагал, что рано или поздно это должно было произойти, но все равно новость стала полной неожиданностью. До этого на Асээ-Тэпх велась в основном партизанская война — с засадами, периодическими вылазками в стан врага, порой довольно наглыми, и взаимными тычками от мелкого вредительства, до серьезных, чувствительных диверсий. При мне случился лишь один открытый бой двух армий — на Паучьем Склоне, где обе стороны понесли огромные потери. И вот теперь мы собираемся нанести завершающий удар.
          Удар по всем направлениям!
          — Когда? — только и сумел выдавить я.
          — Когда мы будем к этому готовы. Сейчас идет проработка плана. Лига не должна ничего знать раньше времени. Конечно, рассчитывать на эффект внезапности не приходится — пока мы доберемся до их лагеря, новость разлетится по всем аллодам Сарнаута, но кое-что мы сможем подготовить заранее. Завтра в сторону Лиги выдвинуться несколько наших диверсионных групп. Попытаемся заминировать лигийские сторожевые башни. Если нам удастся их разом ликвидировать в момент наступления, то это почти гарантирует победу при захвате стана Лиги. Кроме того, мы должны сделать схроны ядер на подступах к лигийским форпостам.
          — Тех самых ядер, что вы намедни оттащили в СКЮБ, — вставил полковник Кровавых.
          — Именно, — кивнул генерал. — Их демонстративный перенос на склад и дальнейшая консервация были спектаклем для лигийцев. А теперь наша задача незаметно вытащить их оттуда и разложить в нужных нам местах — поближе к стану Лиги. Это особые, экспериментальные ядра с галлюциногенным газом. Результат ошеломляющий! Стоит врагу вдохнуть пары этого газа — и он перестанет быть преградой на пути победителя. На нашем пути! Неплохой противовес их мистикам, а?
          — Газ вызывает видения различного характера: кому-то грезятся монстры, кому-то — обнаженные девушки… В общем, ополченцам Лиги станет не до войны, хе-хе! — подал голос майор Беспощадных.
          — Товарищ Угрозина, конечно, направила запрос в НИИ на Игше: нам нужны такие же мистики-пропагандисты, как у Лиги! Но безусловно, понадобится время, чтобы их подготовить. А пока мы будем использовать наш чудесный газ. А самая главная наша задача при атаке — это добраться до Мест Силы.
          — Капсулы со скелетами? — догадался я.
          — Ученые изучили открытый тобой феномен. Капсула с костяным стражем, разбитая у источника магии Света, оружие куда более грозное. Не представляю, как ученым Империи удалось взять под контроль свирепого огра. Я слышал, что это вообще был побочный результат каких-то жутких экспериментов… Ну неважно. Это нужно использовать! После Паучьего Склона Лига, конечно, будет ожидать этого и постарается защитить Места Силы возле своих лагерей. Будем думать.
          — Ну, а пока начальство думает, ты со своими ребятами поступаешь в мое распоряжение, — снова заговорил майор Беспощадных. — К западу от Пирамиды обитает племя людоедов. Эти сволочи опасны и непредсказуемы. Когда мы пойдем в наступление на лигийский лагерь, очень не хотелось бы столкнуться с ними. Смекаешь?
          — Зачистка?
          — Ага. Но не думай, что работенка простая. Великий секрет из этого мероприятия мы делать не будем. Периодически мы проводим рейды против живности в джунглях, когда те слишком наглеть начинают, это нормальная практика, так что Лига вряд ли заподозрит, что это подготовка к чему-то большему. Но монстры там будь здоров. Мясники! Даже я офигеваю перед их мощью. Жрут все, что движется! В общем, задача — ликвидировать. Ничто не должно помешать нашим войскам при марш-броске.
          — Понял.
          — Я тебе так скажу… Эти людоеды — как мелкое сито, через которое надо просеивать всю нашу армию. Справился с ними, выполнил задачу — ты на своем месте. Струсил и отказался — вали обратно на Игш крыс по канализации гонять! Так-то!
          Сечин лишь усмехнулся, услышав эту экспрессивную сентенцию майора, но ничего не сказал. С подробным планом зачистки территории от огров-людоедов меня ознакомили отдельно и во всех подробностях. Я вышел на улицу через час, и голова моя шла кругом от полученных новостей, распространяться о которых мне строго настрого было запрещено.
          — Ник, что с тобой? У нас неприятности? — спросила Матрена, разглядывая мое должно быть очень озадаченное лицо.
          — На тебя что, опять Комитет наезжает? — хмуро поинтересовался Орел. — Чего они вечно к тебе цепляются?
          — Нет… нет, — я медленно покачал головой. — Никто ко мне не цепляется. Нужно дождаться возвращения остальных… Завтра мы уходим в рейд на огров… они очень опасны…
          — И все? — уточнил Орел. — Ты из-за этого такой радостный? Тоже мне беда — огры!..
          Больше я ничего не добавил. Хорошо, что хотя бы мои друзья проведут оставшиеся дни перед наступлением в спокойном неведении. Если конечно, спокойствием можно назвать пребывание на Асээ-Тэпх. Но очень скоро мы лишимся даже этого.
     
    Глава 40

    belozybka
    Ч.1 Ч.2 Ч.3 Ч.4 Ч.5 Ч.6 Ч.7 Ч 8 Ч 9 И хотя Зэм уже давно отвыкли от вкуса еды, немного припасов, весьма съестных, найти удалось. Что-то было в походных сумках, что-то оказалось у торговца. Наскоро соорудив некое подобие обеденного стола, Дженни и Лиза молча уселись друг напротив друга. Обе с интересом глазели как друг на друга, так и на незнакомцев вокруг: Дженни на Зэмов, Лиза – на орков. 
    Дженни понимала, что нужно время, дабы и ее товарищи привыкли, и ей стало комфортно находиться тут, и дело было вовсе не в окружающих условиях. Недоверие уже постоянно сопровождало девушку, так что она была не удивлена обострившемуся слуху и зрению. Она так же видела, что Елизавета долго шепталась с Ирфом, но судя по всему – ничего опасного или подозрительного они не обсуждали. В этом пригодился навык чтения по губам. А вот за Орка она переживала больше – он вроде как обрёл семью, нашёл сестру, но что-то вид имел не совсем радующий. Улыбнувшись, девушка молча встала с ящика, служившего временным стулом и направилась в другу. Легонько положив руку на его плечо, Дженни мягко, без тревоги в голосе, прошептала:
    - Я думаю, вам нужно поговорить… Ну, вроде как познакомиться. Она же твоя сестра, хоть это и странно звучит, учитывая, что ты – орк, а она – человек. Вы же, по идее, должны быть полукровками. Ну да ладно, я к чему веду. Разузнай у нее о себе, о родителях, а заодно и о планах, кто этот Ирф на самом деле и что замышляет. Уж ли не очередных шпионов нам подослала судьба?
    Орк глянул мутным взглядом на подругу и пробормотал что-то несвязное, кивнув пару раз. Девушка приняла этот ответ за согласие с ее предложением и, улыбнувшись, подошла к Ирфу, который как раз отдавал указания своим подчинённым. 
    – …периметр, после чего просканируйте все входы и выходы в пирамиду. Не хочу, что бы за нами был «хвост», ребятам и Лизе это сейчас ни к чему... Да, Дженни, я слушаю, что ты хотела? – Зэм немного повернулся корпусом к подошедшей девушке, махнув рукой в сторону. – Ступайте, друзья, нельзя медлить. 
    – Я могу узнать кто вы такой? Что задумали? Зачем мы все тут? – Дженни не хотела задавать сразу столько вопросов, но голова давно уже раскалывалась от мучений неведенья. 
    – Хмм… Я вроде представлялся – моё имя Негус Ирф. Всю остальную информацию ты узнаешь буквально через пару минут. Присаживайся к столу, хотя это сложно так назвать. Пока вы будете подкрепляться, я всё поведаю и отвечу на все вопросы. 
    Ответ оказался слишком исчерпывающий, но мягкая интонация и непринуждённость в движениях Ирфа не вызвали подозрений, поэтому пришлось сделать так, о чём просил Зэм. 
    ***
    Орк не мог ни говорить, ни думать, ни двигаться. Образ этой симпатичной девушки снова и снова выплывал у него последние пару часов в голове, но встреча лично – это было нечто. Её волосы, судя по всему, были такими же, как у матери, потому что, глядя на них, Орк наблюдал в голове всплывающие картины из снов, где он видел маму и отца. А девушка была копией, только с другим носом и цветом глаз. Кое как сглотнув ком в горле, Орк переступил порог комнаты и лишь тихо произнёс:
    – Здравствуй. Я… я помню тебя. Да… – И снова неловкое молчание. 
    Обстановку разрядил Зэм, который их сюда привёл, он что-то говорил, потом пришли другие Зэм, и они все носили еду, ящики, куски ткани. А Орк не мог насмотреться на Лизу, но и подойти ужасно боялся, ведь не знал, что говорить, как и о чём. Поэтому отдал свою походную сумку Собакьену и присел в углу комнаты, прикрыв глаза, ссылаясь на усталость и ночь без сна. Задремать удалось, но в голове были странные картины лабораторий, людей в белых халатах и крик матери, от которого он вздрогнул и открыл глаза. Рядом стояла Дженни, она что-то говорила про Лизу, про Ирфа. Дрёма постепенно уходила, и он лишь кивнул пару раз. А спустя ещё пару минут его позвали за стол. 
    *** 
    – Друзья, – начал говорить Ирф. – Собрал я вас всех здесь не просто так. Как вы уже давно могли понять – ваш, и в том числе мой, общий враг Нефер Аргул. Ваши родители… – Ирф посмотрел сперва на Лизу, потом и на Орка. – Они пожертвовали собой не просто так. Они были моими добрыми друзьями, с которыми я прошёл огонь и воду, был в бою с опаснейшими чудищами Сарнаута и в таких местах, что сердце лишь от названия сжимается. И я доверял им, а они доверяли мне. Поэтому я считаю своим долгом защищать вас от беды сейчас. Лиза знала меня дольше остальных, она выросла у меня на глазах. К сожалению, вас, юноша, я не имел честь знать, но я вижу, что вы – сын Беляка, его достойное продолжение.
    Ирф долго всматривался в лицо Орка, и все эти минуты никто не посмел проронить и слова. По большей части от голода, который внезапно пришёл при виде съестного. 
    – Итак, друзья. Пару дней назад мне стала доступна информация, которую ведали всего три-четыре души в этом мире. И, так как я не должен был быть в числе знающих – моё существование оказалось под угрозой. Поэтому я перестал вести двойную игру и просто скрылся от шпионов «Сокола», прихватив с собой самое ценное – Елизавету. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Дело в том, что Аргул обладает неким механизмом, который был разработан давным-давно в этих лабораториях. Именно учёные НИИМАНАНАЗЭМ, как бы не печально мне это было произносить, сотворили «Икросос 1.2» – устройство, которое пленяет искру живого существа, не давая ей ни уйти, ни воскреснуть. Аргул завладел этим устройством совсем недавно. Год назад. И Елена, ваша мама… Она жива. Ее искра находится в плену Аргула. 
    *** 
    Услышанное было как обухом по голове, но так же внезапно Лиза осознала, что мама почти жива, ее Искра где-то есть, и шанс на спасение вовсе не так призрачен, как мог показаться. Ведь ей помогают столько разных существ, она обрела брата, которого не знала, но чувствовала в нём что-то родное, теплое. 
    Девушка открыла свою шкатулку с различными документами и осторожно выудила фотографию матери и отца, которую бережно хранила ещё с детства. Полюбовавшись с минуту, она отыскала глазами Орка и медленно подошла к нему, так, что бы он видел ее приближение. 
    – Привет. Хотела показать тебе родителей. Вот. Они совсем молодые тут ещё, фотокарточку делали, когда меня ещё не было даже и они были не женаты.
    Лиза протянула Орку снимок и застыла рядом, внимательно всматриваясь в его лицо. И не ошиблась, потому что Орк впился взглядом в совсем молодых Елену и Беляка, не веря своему счастью. Потом поднял глаза и тихонько произнёс:
    – Знаешь, а ведь я видел их в своих снах. Это были не совсем радужные сны, но они очень точно передали их образ. Я думал, это игра воображения, очень часто не помнил и половины. Но теперь смотрю, и начинают всплывать иные образы, вовсе не из сна. Как будто бы…. 
    – Как будто бы прошлое вспоминается? – перебила Лиза и улыбнулась. – Я тоже иногда вспоминаю то, что до этого раньше не знала и не догадывалась даже, что это у меня есть, в памяти. 
    – Ты думаешь, это всё правда, что нам рассказал этот Зэм? – внезапно прямо спросил Орк, но потом добавил, вздохнув. – Я не знал, кто я есть, я искал хоть какие-то воспоминания о себе в документах или архивах, но везде было пусто. А недавно я узнаю, что мои родные – основатели шпионской конторы, а на меня охотятся головорезы по всему Сарнауту… 
    Девушка осторожно прикоснулась к плечу Орка и твёрдо произнесла:
    – Я верю Ирфу, он хороший. Он всегда помогал нам с мамой, даже в самые худшие времена. Он не станет мне врать. 
    – А расскажи мне, какой она была, какой была… мама… – Внезапно перебил Орк. 
    И они говорили еще несколько часов, пересматривая фотокарточки из шкатулки Елизаветы. 
    *** 
    Дженни тихонько выскользнула из комнаты вслед за Ирфом, который поманил ее пальцем, указывая на Орка и Лизу, мирно беседующих за столом и не замечающих никого вокруг. Зэм прошёлся коридором и свернул вправо, что и сделала Дженни, но более осторожно. За поворотом оказалась ещё одна такая же комната, наподобие предыдущей. 
    – Я знал, что они найдут общий язык. Хотел переговорить с тобой на счет «Сокола». Ты уверена, что не было слежки или «хвоста»?
    – На все возможные проценты уверена. Я не первый год уже в шпионах, знакома со всеми приёмами. 
    – Хорошо, тогда тебе нужно знать, что мои помощники засекли двоих поблизости, но они уже ликвидированы. Их взяли в плен, и если хочешь – мы можем их допросить с твоим участием. А чтобы они рассказали побольше, стоит разыграть некую сцену. Побудешь временно пленной? – Ирф произнёс последние фразы с явной насмешкой в голосе, а девушка отметила про себя, что не так уж и глуп этот Зэм.
    Продолжение следует...

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    Оглавление:
    Глава 38. Юго-западный блокпост
     
          Когда женщина смотрит на мужчину такими глазами, он способен свернуть горы. Влада хлопала ресницами, так пронзительно глядя на меня снизу вверх и чуть не плача от радости, что я вдруг осознал — если она попросит отправиться за бумагой прямиком в лигийский центральный лагерь, я соглашусь.
          — Одна и та же бумага, один и тот же шрифт! Листовки выпущены издательством Церкви Света! Вот кто занимался пропагандой, Ник! Лигийская церковь!
          Ее воодушевление действовало на меня очень благостно — я стоял умиротворенный, добрый, с очень героическим лицом, и даже беспокойные мысли о демоне посреди аллода уже не казались такими уж важными.
          — Я рад. В смысле, за тебя рад, а не за Церковь.
          — Спасибо! Я уже перестала надеяться, что сдвинусь с мертвой точки, — она еще раз пробежалась глазами по отчету с результатами экспертизы, будто боялась, что они могут измениться. — Генерал Сечин нас ждет. Я отправляюсь в Дикий Угол, и там… наверное, нужен кто-то из штаба для оперативной работы.
          Влада отчего-то снова смутилась. Я напряг память, но так и не смог вспомнить ничего об этой местности, кроме того, что находится она где-то на юго-западе Асээ-Тэпх.
          — А что там, в Диком Углу? — спросил я, когда мы вдвоем направились к главнокомандующему.
          — Новый имперский блокпост, он еще строится, но похоже, что агитаторы Лиги уже добрались до него. Недавно там был задержан распространитель листовок. Теперь нам известно, что это одно из щупалец Лиги. Нужно положить конец антиимперской пропаганде в нашем тылу! — пылко заявила она, и я согласно покивал. Раз надо — значит, положим.
          Сечина мы застали в приподнятом настроении. Причин этому я не знал, но если он весел, значит, все не так уж и плохо, и вряд ли нас ожидает опасная миссия. Во всяком случае, не опаснее, чем обычно.
          Дикий Угол действительно располагался в юго-западной части аллода, у самой границы Асээ-Тэпх. Почему-то до этого времени я не интересовался, что находится там дальше, ведь Святая Земля — огромная территория, но Империю интересовала только центральная ее часть. Края всех карт, что я видел, были попросту обрезаны справа и слева, и увидеть остров целиком возможности мне пока не представилось. Хотя что там смотреть? Скорее всего, весь аллод — одни сплошные джунские развалины, укрытые густым ковром тропического леса. Этот пейзаж уже порядком набил мне оскомину. Нет, в останках джунских городов было что-то завораживающее, но буйные, часто остро пахнущие заросли, влажная жара и живность, в особенности мелкие (а иногда и не очень мелкие) насекомые, напрочь убивали все очарование этой местности.
          — Отправитесь в Дикий Угол, осмотритесь, доложите обстановку, — отдавал распоряжения Сечин, спокойно попивая чай из граненого стакана с металлическим подстаканником. — В целом, там пока спокойно, территория под нашим контролем… но лигийского шпиона мы-таки задержали! Может, и еще кто рядом отирается.
          — А фауна? — спросил я.
          — Агрессивная, как и везде. Но тут уж ничего не поделаешь: надо сжать зубы и биться. Дикий Угол практически отрезан огромным болотом — Техио. Зловонное и неприятное место. В центре — Место Силы, но взять его под контроль до сих пор не удалось ни нам, ни Лиге.
          — Причина?
          — Гидры. Большие Техианские Гидры. Злобные и опасные твари, нападают на всякого, кто сунется на болото. Кроме того, неподалеку от блокпоста живет местное племя троллей. Они полуразумны, но приняли нас враждебно. Дикари, что же ты хочешь! Договориться с ними не представляется возможным: тупые, как пробки. А ведь какие замечательные солдаты могли из них выйти: мозгов мало, лапы сильные. Мечта любого командира! Не улыбайся, капитан, если напоретесь на троллей, тебе станет не до смеха.
          — Понял.
          — Я слышал, Историки пишут книгу о вымерших существах. Жаль, что в их списки тролли пока не попали…
          — Надо посодействовать?
          — Без фанатизма! Толпой они все-таки очень опасны, но вот тех, кто суется к блокпосту, проучить бы надо. Там еще стройка в самом разгаре, а эти твари, что тролли, что гидры, так и норовят строителей сожрать за милую душу.
          На тот момент проблема не выглядела для меня такой уж глобальной. Ну тролли, ну гидры, ну нападают… В джунглях Асээ-Тэпх все друг на друга нападают. Мало, что ли, я видел здесь агрессивных обитателей? Так я думал до того момента, как сам попал в Дикий Угол. Реальность оказалась куда более суровой.
          Поначалу мы шли уже знакомой дорогой, потому что путь лежал через древний город Ускул, где все так же трудились Историки, разгадывая джунские тайны. Наш старый знакомый, начальник экспедиции — Номарх Кабир-Хемар – встретил нас тепло, вывалил целый ворох новых теорий о загадках прошлого и снабдил очередной порцией литературы, вызвавшей горячий интерес у Влады. Правда, пролистав фолианты и удостоверившись, что с лигийскими листовками они не связаны, она к ним сразу охладела.
          Сама Влада, хоть и находилась на Асээ-Тэпх дольше меня, очевидно, впервые выбралась в джунгли из центрального лагеря и теперь заметно нервничала. Но держалась все равно молодцом — не хныкала, не жаловалась и стоически переносила непростой поход через дикий лес. Мои друзья приняли ее прохладно. Идущий впереди Лоб был слишком занят прокладыванием пути сквозь заросли, Михаилу не было до нее никакого дела, Матрена и Лиза сразу демонстративно дистанцировались, Кузьма и вовсе не считал нужным скрывать свое не очень радушное отношение к Комитету и его агентам. Я ободряюще улыбался Владе, пытаясь сгладить острые углы, но она все равно чувствовала себя неловко в нашей разношерстной компании.
          После Ускула двигаться стало тяжелее. Хотя по карте до болота Техио было еще далеко, но его близость уже ощущалась — под ногами чавкала грязь, мошкара лезла в глаза, уши и рот, а смрад гниющих растений перебивал все остальные запахи. Бывать здесь мне не доводилось, но, наверное, я уже привык к джунглям и поэтому вполне прилично ориентировался на местности. С пути мы не сбились и прибыли в Дикий Угол точно так, как и планировали.
          — Ну наконец-то нам прислали кого-то из штаба! Я уже думал, о нас все забыли! Даром что стройка…
          Дикий Угол действительно не производил впечатление места, где кипит жизнь и строительство. Капитальных построек здесь было совсем мало — их все еще заменяли армейские палатки, на земле повсюду валялись доски, исполняющие роль тропинок, но и те уже были измазаны в грязи и присыпаны разноцветной, полупрозрачной галькой, похожей на стекло, частокол вокруг покосился, и никто не прилагал усилий, чтобы это исправить, караул как-то совсем вяло отреагировал на наше появление, да и в целом все здесь казалось унылым, запущенным и навевало тоску. Я посчитал, что это из-за болота — соседство с ним способно убить даже в самых отчаянных оптимистах весь энтузиазм.
          Встретивший нас агент Комитета Игнат Зоркин, с несвойственной его профессии говорливостью, сразу принялся вываливать информацию.
          — Жутко здесь. С одной стороны тролли, с другой — гидры… Дикий Угол — он и есть Дикий Угол. Я уже написал кучу рапортов в штаб! Мы прозябаем тут на краю мира, и нет никому до нас дела. Солдаты становятся вялыми, теряют интерес к войне. Некоторым мерещатся голоса. Это и не удивительно. Болото! От его запаха можно сойти с ума…
          — Вообще-то, нас прислали сюда из-за лигийского шпиона, — вставила Влада, когда поток стенаний Зоркина прервался. — Вы кого-то поймали?
          — Да. Задержали вражеского агента с пачкой листовок и ведром клея. При задержании он оказал сопротивление — облил клеем офицера охраны. Мы провели допрос с пристрастием, только, честно говоря, толку от этого немного…
          — Мне сказали, что блокпостом командует майор Хранителей Станислав Заботин, где его найти? — спросил я.
          — Он сейчас в патруле.
          — Понятно. А на пленника можно взглянуть?
          — Конечно.
          — И на его листовки! — добавила Влада.
          Местной «тюрьмой» оказался здоровый контейнер, наверное, из-под стройматериалов, в который едва-едва проникал тусклый свет сквозь крошечные круглые отверстия под потолком. Внутри на голом металлическом полу сидел со связанными руками молодой малахольный каниец, так рассеянно глядевший на нас, словно не понимал, что он тут делает. Я схватил его за мятую, серую рубаху и, не слишком церемонясь, рывком поднял на ноги.
          — Как тебя зовут?
          Пленник по-детски наивно хлопал глазами, и я усомнился, что он вообще меня понимает.
          — Как — тебя — зовут? — на этот раз каждое слово я сопроводил толчком, впечатывающим канийца в ребристую стену контейнера. Усилий я не прилагал, но все равно заслужил возмущенное «Никита!» от Матрены. Можно подумать, я ему тут пальцы ножницами отрезаю!
          — Имени он так не назвал, сколько мы ни спрашивали, — произнес Зоркин.
          — Этот дегенерат вообще говорить умеет?
          — Несет какую-то чушь, — пожал плечами комитетчик. — Говорит, что «Голос Света» звучит в его голове.
          — Голос Света звучит в моей голове! — закивал каниец и по-идиотски заулыбался. Я разжал руку, отпустив его рубаху, и он тут же обратно осел на пол, продолжая при этом радостно на меня смотреть.
          — Это он после вашего допроса стал такой своеобразный? — поинтересовался Орел.
          — Нет. Такой и был, как мы его поймали.
          — А что еще рассказывал?
          — Говорил, что якобы голос указывал ему места в лесу, где нужно забирать новые листовки. Бред!
          — Думаете, сумасшедший? — отчего-то шепотом спросила Влада.
          — Нет, на сумасшедшего парень не похож. Кто-то манипулирует его сознанием! Я убежден, что этот самый «Голос Света» в голове пленного — результат мистического воздействия.
          Я обернулся и вопросительно посмотрел на Лизу, как на главный источник знаний о магии разума.
          — Это возможно, только если мистик находится где-то очень близко, — проинформировала она. — Иначе связь прервется.
          — Насколько близко?
          — В лагере, — категорично отрезала Лиза, и теперь все уставились на Зоркина.
          — Сколько мистиков на этом блокпосту? — спросил я нахмурившись.
          — Только я, — смутился комитетчик, понимая, что подозрения в первую очередь падают на него самого. — Но я физически не смог бы держать его под контролем беспрерывно. Я, в конце концов, иногда еще сплю!
          Лиза, немного поразмыслив, все же медленно кивнула, соглашаясь с этим доводом. Решив, что пытаться выбить из пленника хоть что-нибудь занятие бесполезное, мы вышли на улицу, и Зоркин, захлопнув дверь контейнера, принялся возиться с огромным замком.
          — Как-то ты не особо уверена насчет возможностей мистиков, — произнес я, обращаясь к Лизе.
          — Подавляющему большинству магов разума, чтобы манипулировать кем-то, нужен постоянный зрительный контакт — это почти всегда обязательное условие, — пояснил за нее Михаил, потому как Лиза в своей привычной манере закатила глаза, считая, что не обязана разжевывать столь очевидные вещи. — Но даже те мистики, кто способен обходиться без этого, все равно не могут полностью контролировать другое разумное существо и при этом спокойно заниматься своими делами или спать. Магия разума требует невероятной концентрации и забирает много сил! И если в Сарнауте и существует маг, чьи возможности настолько… хм… обширны…
          — То, полагаю, его имя всем известно, — закончил за него Зоркин, разобравшийся наконец с замком.
          — Яскер? — полуутвердительно произнес Лоб.
          — Яскер — Великий Маг, которого не без оснований считают сильнейшим мистиком современности, — произнесла Лиза, и я с удивлением услышал в ее голосе нотки уважения.
          — Но подумайте сами, — добавил Михаил, — какова вероятность того, что на Асээ-Тэпх орудует маг со способностями… пусть не уровня Яскера, но что-то около того?
          Все замолчали, размышляя над сказанным. По всему выходило, что быть такого не может.
          — Можно попробовать вычислить источник враждебного ментального излучения и определить его местонахождение, — произнесла Лиза после паузы и посмотрела на Зоркина. — Объединим наши разумы в единое целое, тогда и вычислим его.
          Я вспомнил, как она уже проделывала нечто такое. На дне Мертвого моря, когда Корнилин младший «вел» ее по следам своего отца, а потом между ними был настоящий поединок мистиков.
          — Я согласен! — воодушевился Зоркин. — Но это очень сложная операция, может, вам стоит сначала отдохнуть с дороги?
          — Нет, я готова! Не будем зря терять время. Я уже сейчас чувствую ментальное давление. Лигийский маг это или нет, но кто-то или что-то точно воздействует на наш разум.
          Единственное, что требовалось двум нашим мистикам, это чтобы их не тревожили, когда они впадут в транс. Матрена категорически отказалась оставлять их одних во время столь сильных нагрузок и настояла на своем присутствии. Влада, на правах агента Комитета, присланного из центрального лагеря, тоже решила присутствовать. Таким образом они остались вчетвером в одном из немногих достроенных до конца капитальных строений, которое, правда, никем и ничем еще не было занято — голые стены да пыль по углам. У входа поставили караулить Лба с немудреной задачей никого не впускать. Миша тоже не захотел слишком отдаляться, Орел и вовсе развалился на мешках со строительным песком и закурил. Я же решил походить по лагерю и осмотреться. Что-то было не так. Разобраться с наскока не получилось, и теперь я аккуратно раскладывал увиденное и услышанное по полкам в своей голове и прислушивался к ощущениям.
          Во-первых, здесь было не так жарко! Болото, его запах и повсеместная грязь сосредотачивали вокруг себя все мысли, и я не заметил, что воздух в Диком Углу на самом деле намного прохладней, чем в других местах, где я был. Но может быть, просто день выдался не такой знойный, как обычно? Во-вторых — солдаты. Теперь, когда я стал за ними наблюдать, их вялость и незаинтересованность даже начала здорово пугать. Никто не обращал внимания на гостей из центрального штаба, словно мы тут находились давным давно, караульные не особо следили за окрестностями и едва ли не спали на ходу, и я бы даже не удивился, если б тут спокойно прошелся лигийский взвод, не встретив никакого сопротивления. Мне захотелось пройтись по лагерю и раздать всем подзатыльников, пусть даже под руку попадутся те, кто старше меня и по возрасту, и по званию. Не может же быть, что один мистик так запудрил всем мозги! Или Лига притащила сюда целый батальон магов разума и разместила их прямо у нас под носом?!
          Погуляв взад-вперед вдоль палаток и того, что уже успели возвести, я понял, что увлекательного здесь очень мало — недостроенный блокпост больше всего походил на свалку ненужных стройматериалов. Работа, мягко говоря, не кипела. Интересно, в штабе знают о таком положении вещей? Переброситься бы с кем-нибудь из местных парой слов… Мое внимание привлекли двое Зэм, меланхолично развешивающие на металлических балках что-то похожее на змеиные шкуры, только огромного размера.
          — Здравия желаю! — бодро гаркнул я.
          — Угу, — индифферентно ответили мне, даже не повернувшись.
          Прохладное приветствие не по Уставу меня не смутило. Я твердо вознамерился завести диалог и поэтому также бодро продолжил:
          — Это что, шкура змеи? Здоровая какая… Зачем?
          — Не змеи, а гидры. В джунглях обмундирование быстро изнашивается, и солдаты ходят в каких-то лохмотьях. А вот-вот нагрянет инспекция, и тогда Сечин съест меня живьем. Даже не поперхнется!
          Я подумал, не сообщить ли им, что я и есть та самая инспекция от Сечина, или не пугать пока?
          — А что я могу сделать, если обмундирование не привезли в срок? — равнодушно продолжал Зэм. — Вот, осталось только эти шкуры высушить, обработать и растянуть. И лучше это сделать побыстрей, а то Сечин сделает со мной то же самое…
          Слова его однако расходились с действиями. Говорил он все это спокойно, неторопливо, будто не слишком-то и боялся осерчавшего генерала. Я задумчиво поводил носком ботинка по грязи, в которой перекатывалась разноцветная, блестящая галька.
          — Змеи здесь тоже есть, — неожиданно вступил в разговор второй Зэм. — Те, кто считает, что главная напасть здесь — тролли, глубоко заблуждаются. Мраморные кобры — вот что действительно страшно. Я не помню дня, когда от укусов этих тварей не погибло бы несколько имперцев. Устали воскрешать уже…
          — Вы пытались с этим как-то бороться?
          — Присылали нам из центрального лагеря орка-шамана, — пожал плечами восставший. — Только и он ничего не успел сделать: закусали его кобры. Похоже, остается лишь одно — убивать, убивать и убивать. Как делал наш проклятый предок…
          — Тэп?
          — Именно он. Я не боюсь перенимать опыт злейшего врага. Тем более такого, как величайший некромант Сарнаута.
          Что ж, смело. Развязанный язык вкупе с полной апатией — этот блокпост настоящий подарок для Лиги!
          Через пару часов, когда скитания по лагерю не принесли мне никаких положительных эмоций, наконец появились мистики и сразу добавили в мою копилку негатива еще горсть дребезжащих монет.
          — Я вам говорила, что у Метеоритной копи был сильный мистик! Говорила?! — раздраженно произнесла Лиза. — Это он, я узнала его магию!
          — Вы смогли его вычислить? Он здесь?!
          — В том-то и дело, что нет! Это что-то… Я никогда ни с чем таким не сталкивалась!
          — Дело в том, что его магию мы очень четко ощущаем, но самого мистика… как будто нет, или он очень далеко, — пояснил Зоркин, сам немало ошарашенный своими словами. — Но так ведь не бывает! Нельзя установить контроль над кем-либо с такого расстояния!
          — Может быть, их несколько, и они тоже объединили усилия? — осторожно предложила Влада.
          — Это не объясняет того, как они умудряются выкручивать мозги целому лагерю, сидя неизвестно где!!! — фыркнула Лиза, которую, кажется, серьезно оскорблял тот факт, что, возможно, где-то рядом находится мистик, или даже мистики, значительно превосходящие ее по способностям.
          Вернувшийся к вечеру майор Заботин не проявил большого энтузиазма при виде гостей из штаба, что меня совсем не удивило. Нам выделили две палатки, и я всерьез опасался, как бы недоверие между оставшимися наедине Матреной, Лизой и Владой не переросло в открытый конфликт… Впрочем, повод для беспокойства я выбрал неправильный. Как выяснилось утром, апатия уже начала мягко опускаться и на нас. Я проснулся от того, что Кузьма нагло курил прямо в палатке, и от густого дыма, заклубившегося в небольшом замкнутом пространстве, у меня даже заслезились глаза.
          — Орел, твою дивизию, какого демона??? Тебе лень поднять зад и выйти на улицу?!
          — И тебе доброе утро.
          — Проваливай отсюда!!!
          — Ладно, ладно, я думал, вы уже привыкли…
          Он тяжело поднялся и вышел. Я перевел глаза на остальных: Лоб безмятежно дрых, а Михаил спокойно читал книгу.
          — А ты почему не вытолкал его?
          — Мне не мешает, — огорошил он меня.
          Масштаб проблемы начал доходить до моего еще не до конца проснувшегося сознания. Дикий Угол паутиной окутало равнодушие, и оно очень быстро сковывало своими тонкими, липкими нитями всех, кто попадал сюда! Никто не мог противиться этому. Я плеснул себе на лицо водой прямо из фляги. Нужно срочно что-то делать!
          На улице едва-едва забрезжил рассвет. Воздух был прохладным, и по телу, уже подзабывшему о холоде, забегали мурашки, и даже несмотря на запах гнили, мне захотелось дышать полной грудью. Я и представить себе не мог, что покинув родной дом, так сильно буду скучать по настоящей зиме и снегу!
          — Тебе нравится здесь?
          Я обернулся и увидел Матрену, выглядевшую немного измученной. Рядом с ней стояла Лиза, тоже не в самом лучшем настроении.
          — Нет, не нравится.
          — Ты улыбался, и я подумала…
          — Просто сегодня не жарко. Не люблю жару.
          — Ник, это плохое место, мы должны уйти отсюда. Это болото! И мы все в нем тонем.
          Выпалив это внезапное признание, Матрена развернулась и зашагала прочь, сокрушенно качая головой. Лиза проводила ее задумчивым взглядом.
          — А ты что думаешь? — спросил я у нее.
          — Она права. Даже мне, мистику, тяжело сопротивляться… Ты ничего не чувствуешь?
          — Нет.
          — Я так и думала. Зато все остальные чувствуют. Но мы пришли только вчера, а те, кто здесь уже давно, даже не знают, что с ними что-то не так!
          — Что ты имеешь ввиду? Они неадекватны?
          — Они в своем уме. Это не зомбирование, можешь быть уверен. Болото рядом навевает угнетенное состояние, а мистик всего лишь усиливает его, но я одного не понимаю  – как он умудряется распространять свое влияние на всех сразу? И где он находится? Ведь он определенно должен быть где-то здесь!
          Я рефлекторно посмотрел по сторонам, будто надеялся увидеть вражеского мага, выглядывающего из-за ближайшего куста. Мага я, конечно, не нашел, но что-то постоянно царапало мой взор, какая-то мелкая, незначительная деталь, которую я упускал…
          — А что это за галька тут повсюду? — я выковырял из грязи красноватый полупрозрачный камешек.
          — Стекло вроде, — Лизу моя находка мало заинтересовала.
          — Нет, это не похоже на стекло… это, кажется… кажется… — у меня даже заболела голова от того, как старательно я пытался вспомнить, где уже видел что-то подобное. Догадка была как вспышка света. — Это же астральный янтарь!
          — Ну и что?
          — Откуда здесь астральный янтарь?!
          — Ну-у-у… здесь берег не очень далеко.
          — Но и не очень близко. Янтарь что, тролли сюда с берега приносят? Не ветром же его надуло…
          — Не знаю. Может, птицы таскают. Не все ли равно?!
          Я снова задумался. До берега несколько часов верхом, астральный янтарь не мог сам по себе попасть в лагерь, если только кто-то специально его сюда не натаскал. Почему мне кажется это таким важным? Какая-то трудноуловимая мысль мелькала в голове, но ухватиться за нее никак не получалось.
          «Думай, Ник, думай… Это же что-то значит… Это точно что-то значит!».
          Наверное, Яскер бы легко размотал этот клубок. Яскер… самый известный мистик в Сарнауте. Он создал целый научный комплекс, изучающий этот аспект магии, — Лабораторию номер тринадцать, где было собрано множество существ, способных к ментальному воздействию. А впервые об этой Лаборатории я узнал от одной сотрудницы Комитета. Точнее, прочел на ее папке тогда еще таинственное для меня: «Х-13. Совершенно секретно». Это было на дне Мертвого моря, на северном берегу, где она собирала для этой самой лаборатории мутировавших пауков-вампиров и… астральный янтарь!
          Картинка вдруг так четко сложилась в моей голове, что я даже вспомнил все до мельчайших деталей!
          «Астральный янтарь… продукт взаимодействия природы аллода с природой астрала. Сразу ощущаю пальцами мощные аккумулирующие и резонирующие свойства…» — были ее слова.
          — Нужно собрать весь янтарь и вынести его за пределы лагеря!
          — Зачем? Ник…
          Но я уже бежал на поиски майора Заботина. Мне не было известно, каких высот достигла Лаборатория номер тринадцать в изучении свойств астрального янтаря и как именно его можно использовать, но ясно одно — Лига тоже в курсе особенностей этого минерала, и, кажется, уже активно применяет эти знания против нас! Ну не может россыпь камней просто так взять и оказаться за много километров от того места, где ей положено быть!
          Растолкать обитателей блокпоста, да еще и заставить что-то делать — оказалось задачей не из легких. И даже не потому, что я не имел полномочий раздавать приказы местному командованию. Всем просто было лень! Уговорами, шантажом и угрозами накапать генералу Сечину о вопиющих нарушениях Устава и фактически мертвой стройке, мне все же удалось расшевелить Заботина и его расслабившихся солдат. Всем скопом мы принялись собирать разноцветные камешки, выкапывая их вместе с грязью, выуживая из зарослей, отколупывая из всех щелей. Янтарь был повсюду! Мне приходилось постоянно подгонять и прикрикивать на местных, чтобы они не отлынивали. Все были словно сонные мухи!
          Чтобы вынести из лагеря все, что мы насобирали, нагруженному мешками Лбу понадобилось сделать несколько рейсов до болота. Конечно, мои умозаключения могли быть полностью ошибочными, но когда командующий блокпостом начал злиться и задавать вопросы, наконец-то проявив нормальные в данной ситуации эмоции, я подумал, что мыслил в правильном направлении.
          — Может быть, ты объяснишь мне, капитан, что за балаган ты тут у меня устроил?!
          Я не стал вдаваться в подробности о Лаборатории номер тринадцать, лишь в двух словах описав возможную связь между астральным янтарем и магией разума, которая, вполне вероятно, уже давно довлеет над лагерем в Диком Углу. Заботин погрузился в продолжительные размышления, очевидно, анализируя все происходящее в последнее время. Я ему не мешал. Если я прав, и мы сумели ослабить влияние магии, значит майор поймет, что он и его подопечные и правда вели себя странно. Последние мои сомнения развеяла Лиза.
          — Связь теряется, — произнесла она, прикрыв глаза. В ее ладонях мерцали фиолетовые огоньки, будто она перебирала пальцами бусы со сверкающими камнями. — Похоже, астральный янтарь использовался как проводник… Почему ты мне не рассказывал, что имперские мистики изучали его? Я должна знать все, что касается ментальной магии!
          — Я просто предположил.
          — Интересно, если б я была хадаганкой, меня бы посвятили в то, как это работает? Хотя если Лиге уже известен этот феномен, то какой смысл скрывать? Этот мистик неплохо изучил свойства янтаря.
          — Ты больше не чувствуешь его магию?
          — Нет, чувствую, но теперь она не кажется мне такой уж впечатляющей… Нужно еще раз попробовать его найти!
          — Но ведь связь ослабла, — не понял я ход ее мыслей.
          — Вот именно! Теперь его давление не действует мне на нервы.
          Больше уточнять я ничего не стал, все равно любая магия для меня — темный лес. Лиза вместе с комитетчиком Зоркиным снова удалилась в свой «уголок медитации», мы же продолжили собирать остатки янтаря, уже основательно втоптанного в землю — атака на Дикий Угол явно началась давно, быть может с самого начала стройки! Вскоре майор Заботин вышел из своего мыслительно-аналитического ступора, финальной точкой которого стало неожиданное решение:
          — Надо срочно прочесать болота, — взгляд у него был тяжелый, хмурый, так что я внутренне приготовился к неприятностям. И ожидания мои имели под собой все основания. — Мы не особо патрулировали эту местность. А к Месту Силы я и вовсе перестал посылать разведгруппы.
          — Почему? — спросил я, хотя ответ был очевиден.
          Заботин наморщил лоб, словно пытался вспомнить, как принял такое странное решение.
          — Там топи вокруг, — медленно проговорил он. — Они… хм… вроде как, сами по себе защита от нападения. Сложная местность, пересечь ее непросто. Я решил, что нет смысла рисковать солдатами понапрасну…
          По крайней мере он не перекладывал ответственность на других. Но исправлять оплошность нужно срочно! Отряды для обследования территории, куда давно не ступала нога имперца, сформировали быстро и распределили по зонам. Я решил дождаться Лизу. Вдруг мы нарвемся на вражеского мистика? Хорошо, если и с нашей стороны он тоже будет.
          — Ох, это было нелегко… Голова трещит!
          Игнат Зоркин явился как раз вовремя. За ним показались чрезвычайно сосредоточенная Влада, взволнованная Матрена и, напротив, умиротворенная Лиза, так горделиво вздернувшая нос, что я сразу понял — она собирается в очередной раз доказать нам свое превосходство.
          — Вы нашли мистика? — решил я опередить ее реплику.
          — Нет, они слишком далеко отсюда.
          — Они?!
          — Их трое, — кивнул Зоркин, и меня осенила очередная догадка.
          — Гибберлинги?
          — Да. Три провидца — целая семейка! То-то нас так плющили!
          — Вот как они держали над всеми беспрерывный контроль, — добавила Лиза. — А янтарь усиливал это воздействие.
          — Но ничего, мы справились. У нас в Комитете на экзаменах еще и не такое бывает! — радовался Зоркин.
          Его веселья, правда, никто не разделял. Нам предстояло обследовать болота Техио — занятие малоприятное, но отвертеться от него не получится. Лига могла устроить там за это время множество засад, и их теоретическое наличие прямо под боком имперского блокпоста — грандиозный провал военной разведки.
          Еще до того, как мы приблизились к самой топи, я уже морально себя готовил к тому, что идти будет невероятно сложно. Но мой боевой дух все равно упал до нуля, когда я увидел это жуткое грязевое море, над которым черным роем кружилась мошкара. Болото казалось живым — оно то издавало низкий гул, похожий на рокот дикого зверя, то булькало, будто закипая изнутри. И это отвратительное, звучное «Бульк!» как-то особенно меня бесило.
          На этот раз первым, вооружившись длинной палкой, чтобы проверять глубину и твердость почвы на дне, пошел я. Лба не пустили вперед из тех соображений, что если он провалится, то наших усилий не хватит, чтобы вытащить его неподъемную тушу. За мной гуськом тянулась моя группа. Метров в десяти от нас таким же макаром шла другая группа. Осторожно продвигаться вперед, внимательно глядя по сторонам в поисках ловушек и предупреждая вражеское нападение, как того требовала инструкция, не было никакой возможности. Я не мог оторвать глаз от болота под ногами, в котором мы вязли сначала по колено, а потом чуть ли не до пояса. Был велик риск угодить в зыбкую трясину, которая, по словам местных, могла засосать за считанные минуты! Инстинктивно я держался поближе к зарослям папоротника — так меньше вероятность провалиться. Мошкару отгонял Михаил своим магическим напалмом, но главную опасность составляло не это.
          Техианские гидры оказались еще больше и уродливей, чем я предположил, когда увидел их шкуры в лагере. Они походили на огромных, трехметровых ящериц с тремя головами, и хуже всего — передвигаться по болоту могли так, что на поверхности их не было видно! Идти в густой грязной жиже, где тебе в любой момент в лучшем случае могут оттяпать ногу (в худшем — сожрать целиком), тяжело было просто морально. Ну и физически тоже… Даже опираясь на толстый сук, помогавший мне передвигать ногами, я все равно быстро вымотался.
          — Я больше не могу… не могу, простите… — выдохнула Матрена, которая и так уже опиралась на руку Орла, не в состоянии идти без поддержки.
          К тому моменту все тяжело дышали, и стало ясно, что без привала не обойтись. Правда, непонятно, как устроить его посреди болота.
          — Отдохнем пять минут? — крикнул я соседней группе и те радостно закивали.
          Присесть было некуда, и поэтому мы стояли столбами, пытаясь отдышаться.
          — А это не Место Силы вон там? — спросил Орел.
          Я раздвинул руками папоротник и прищурил глаза. Определенно среди зарослей сверкал знакомый столб света!
          — Да. Нужно туда добраться!
          Второе дыхание при виде Места Силы открылось не у всех. Я, замахав руками другой группе, ринулся вперед воодушевленный, и услышал, как за моей спиной послышался двойной женский стон. Хорошо хоть Влада осталась в лагере.
          — Эх, кулёмы две штуки. Понабирают в армию… — беззлобно заворчал Лоб и, как кукол подхватив Матрену и Лизу под мышки, потащил обеих вслед за мной. Ни той, ни другой не пришло в голову возмутиться по поводу такой не слишком галантной транспортировки.
          Пройти нужно было совсем немного, но даже этот короткий участок пути дался нелегко. Кое-как вскарабкавшись по древним ступеням, мы рухнули на каменные плиты, впитывая в себя живительную энергию магии Света. Хуже всего выглядела Матрена — она учащенно дышала, и на ее бледном лице зарделся нездоровый румянец.
          — Совсем плохо? — обеспокоенно спросил Орел.
          — Сейчас все пройдет, — произнесла она, уткнувшись лбом в его плечо и прикрыв глаза.
          Кузьма растерянно посмотрел на меня. Когда рядом есть лекарь, то не так страшно, если кто-то плохо себя чувствует. Страшно, когда плохо становится лекарю.
          — Надо отвести ее назад! — сказал Орел.
          — Нет-нет, это же Место Силы! Мне лучше побыть здесь.
          Я был полностью согласен с Матреной — Место Силы однажды не дало мне умереть, когда из моей спины торчала стрела!
          — Давайте, что ли… осмотримся, — предложил Лоб и поежился. Даже толстокожему орку здесь было не по себе.
          — А что там дальше, за болотом? — спросил Михаил, глядя в ту сторону, которая была обрезана на всех картах.
          — Эльджун, — ответила хадаганка из группы майора Заботина. — Оттуда приходят тревожные вести…
          — Какие? — сразу отреагировал я.
          — На Эльджуне наблюдается странная миграция всякой живности: всякие твари бегут оттуда на Асээ-Тэпх. Хуже всего — плотоядные слизни, они пожирают все на своем пути. Если их не остановить, то вместо джунглей здесь будет голая равнина!
          Я подумал, что это не станет такой уж колоссальной потерей и уже собирался произнести это вслух, как мой взгляд зацепился за нечто такое, чего здесь быть не должно.
          — Товарищ майор, вы что-нибудь строили на болотах?
          — Нет. Нам бы блокпост добить…
          — Тогда что это?! — я ткнул пальцем и Заботин уставился в указанном направлении.
          — …!!!
          — Согласен.
          Все повскакивали на ноги и вытянули шеи, чтобы увидеть, чем вызван эмоциональный комментарий майора. Неподалеку, аккуратно прикрытые папоротником, виднелись сложенные друг на друга доски, часть из которых уже была уложена в настил, ведущий откуда-то с севера как раз к Месту Силы.
          — Лига строит гать через болото, — ошарашено констатировал Заботин то, что и так уже все поняли. — Прямо у нас под боком строит свою проклятущую гать!
          — Еще чуть-чуть, и они целый лагерь бы у вас под боком развернули, — вставила Лиза. — Вот бы был номер!
          — Лига готовит наступление! — уверенно произнес майор. — Очевидно, они намереваются без потерь пройти через топь и захватить наш блокпост!
          — Да что там захватывать… — снова буркнула Лиза, вроде бы тихо, но все услышали.
          — Что вы намерены делать? — спросил я Заботна.
          — Я предлагаю сжечь все к демоновой матери! — обрадованно высказалась та хадаганка, которая говорила про Эльджун.
          — Уймись, Лазейкина, тебе лишь бы что-нибудь поджечь, — поморщился Заботин.
          — Ну и что?! Когда Лига достроит гать, ее войска будут контролировать болото Техио, и линия фронта сдвинется на юг, к нашему лагерю! Этого нельзя допустить! Пожжем все – и дело с концом, ха!
          — Уймись, я сказал! Жечь ничего не будем, это слишком опасно. А ну как лесной пожар начнется? Есть и другие способы.
          «Другие способы» не стали откладывать в долгий ящик. К Месту Силы — условной точке сбора рейда на болота — вскоре подтянулись и другие группы, тоже сообщившие о неприятной находке. Пока одурманенный блокпост Империи вяло отбивался от троллей с юга, Лига втихаря прокладывала себе пути через топь прямо к лагерю! Возможно, стройка шла только по ночам или в данный момент кипела где-то в другом месте, а может, лигийцы решили не ввязываться в бой и быстро ретировались, завидев наш патруль, но их самих видно пока не было. Часть солдат во главе с Заботиным отправилась назад за «подарком для Лиги», остальные остались сторожить Место Силы.
          Для того, чтобы пройти по прямой до блокпоста и обратно, понадобилось не меньше четырех часов. За это время мы успели исследовать всю территорию вблизи джунского постамента, заглянуть под каждый куст и разыскать все тайники с припрятанной древесиной. А также прийти к выводу, что Лига окончательно потеряла страх и обнаглела! Я не сомневался в том, что задумал Заботин, и оказался прав. Принесенные из лагеря механизмы с мигающими зелеными огоньками были мне хорошо известны. Магические мины! Приунывшая Лазейкина, которой не дали ничего поджечь, снова воспряла духом, видимо, решив, что взрывы — это достойная альтернатива.
          Мин было много — их, помимо всего прочего, использовали еще и для строительных работ. Ну или разрушительных — в данном случае. Группы снова рассыпались по местности, чтобы заложить взрывные механизмы и уничтожить гать. Правда, возле Места Силы пришлось все разбирать руками, чтобы не повредить древнюю конструкцию. На все про все ушло еще прилично времени — когда дело близилось к финалу, не прикрытое кронами деревьев небо над болотом уже набирало черноту. Нам нужно было как можно скорее возвращаться назад, находиться в темноте, когда вокруг кишат малозаметные гидры, дело смертельно опасное.
          Болото Техио занимало слишком большую территорию, и углубляться далеко на север, чтобы взорвать вообще все, что Лига успела построить, мы не стали, ограничившись подступами к нашему лагерю. Я держал в руках последнюю мину и прикидывал, куда бы ее лучше приладить. Настил подо мной и так разлетится в щепки от соседней мины и поэтому нужно отойти чуть подальше.
          — Ник! — позвал Орел. — Давай назад, чего ты там копаешься? Пора возвращаться!
          И в самом деле — пора, темнота стремительно становится непроглядной. Я бегом пролетел метров пятьдесят от места, где стоял, чтобы уложить последнюю мину и убраться уже подальше отсюда. Активировать наш «подарок» можно будет с дистанции, и было бы очень здорово, если б к тому времени сюда еще и заявились лигийцы! С этими кровожадными мыслями я засунул взрывающийся механизм между досок — зеленые огоньки весело мне моргнули — и, чрезвычайно довольный собой, и всей нашей работой в целом, уже собирался подняться на ноги и поспешить обратно к своим, как меня насторожило какое-то движение неподалеку. 
          Я осторожно повернул голову и наткнулся на взгляд гидры — все ее шесть глаз смотрели прямо на меня и все три пасти хищно скалились. Эти твари побаивались магии, и поэтому нам удавалось их отгонять на почтительное расстояние. Но на этот раз я сам слишком отдалился от своей группы! Моя рука медленно потянулась к мечу — я старался не делать резких движений, чтобы не спровоцировать нападение. Страха не было, уж с одной гидрой, пусть у нее и три головы, я как-нибудь справлюсь… Слева от меня послышался низкий, утробный звук — показалась вторая гидра, пристально глядя на меня и взбивая грязь своим мощных хвостом. Спереди шевельнулись листья папоротника и оттуда высунулись три морды еще одного хищника. Теперь меч доставать не имело смысла, он будет мне только мешать, если я попробую просто унести отсюда ноги — другого варианта я не видел. Трех гидр мне не одолеть. Хищники медлили, но настроены были решительно. Я все еще не шевелился, прикидывая, докуда успею добежать, прежде чем они меня догонят… Так мы и замерли: я в полусогнутом состоянии, с лежавшей на рукояти меча рукой и в окружении трех здоровых гидр, проявляющих удивительное единодушие в избрании своей жертвы.
          — Ник, ты что там, утонул?!
          Эхо голоса Кузьмы разнеслось над болотом, многократно усилившись, и это послужило спуском. Гидры с ревом кинулись на меня, а я рванул что есть сил по заминированному настилу, соображая на ходу, где именно уложил взрывной механизм и в какой момент его можно будет подорвать без вреда для себя, но с печальными последствиями для преследующих меня тварей. Расстояние между нами сокращалось, и шансы на удачное воплощение в жизнь этого сумасшедшего плана таяли с каждым метром.
          Я чувствовал дыхание хищников своим затылком, я уже ждал, когда зубастая пасть вцепится мне в ногу… Прошло всего несколько секунд, но мне казалось, что я преодолел не один километр, а место, где была заложена мина, едва ли стало ближе.
          Еще секунда, и какая-то бесконечная пара-тройка метров вместе с миной остались позади… Нужно отбежать еще, иначе меня убьет взрывом!
          — НИ-И-ИК!
          Над головой пролетел яркий, пламенный сгусток и улетел куда-то за спину. Ага, моих преследователей заметили и пытаются остановить! Я не позволил себе сбавить темп, чтобы обернуться и посмотреть, испугались гидры огня или нет — промедление может стоить мне жизни.
          Еще несколько метров…
          Гидры уже были совсем рядом, я отчетливо слышал их рык!
          Восемь метров… десять…
          Я все еще находился слишком близко от взрывного механизма.
          Двенадцать… пятнадцать…
          — ВЗРЫВАЙ!!!
          Я не знал, в чьих руках был спусковой механизм, но реакция последовала незамедлительно — вспышка света за моей спиной и ударная волна настигли меня почти сразу. Странно, что звука взрыва я не услышал… Все-таки я находился слишком близко к мине такой мощности. Доски под ногами разлетелись, меня с силой подкинуло вверх вместе с щепками и грязью, перед глазами все побелело от боли, а потом, наоборот, окунулось в темноту. Отчего-то я не мог сделать вздоха, будто мою грудную клетку сдавили исполинские ладони. Приземления я даже не почувствовал, равно как и падающих на меня кусков разорванной гати, мне и без того было плохо настолько, что новая порция повреждений осталось незамеченной для разума.
          И происходило все это в абсолютной тишине.
          Я лежал лицом вниз, пребывая в каком-то вакууме. Казалось, прошло несколько часов, прежде чем ко мне подошли. Дышать было тяжело, пошевелиться я не мог, но зрение меня не покинуло. Первое, что я увидел, – лицо Лба, осторожно перевернувшего меня на спину, потом бледную Матрену, колдовавшую что-то свое, лечебное, затем всех остальных… Даже стало как-то смешно оттого, что они так суетятся, захотелось улыбнуться и что-то сказать, но сил на это не было. Магия Матрены слепила глаза, но когда светящаяся паутина ее заклинаний померкла, и моя боль действительно притупилась, я поднял взгляд и наконец увидел то самое небо, о котором говорила Влада. Ночное, ничем не затененное, невероятное небо Асээ-Тэпх!
          Глубокая, почти черная синева в фиолетовых всполохах, с россыпью невообразимо больших и ярких звезд, которые не просто пронзили небосвод, они словно бы текли по нему рекой, то закручиваясь в спирали, то снова рассеиваясь. Надо мной мелькали озабоченные, растерянные лица друзей, но я не слышал, что мне говорили. Я показывал глазами на небо, чтобы они тоже увидели этот непостижимый звездный танец. Но они смотрели только на меня и не поднимали головы.
          А мне захотелось оторваться от земли и взлететь туда. Вверх… вверх… вверх…
     
    Глава 39

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    Иллюстрация к рассказу
    Оглавление:
      Скрыть содержимое Пролог Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23 Глава 24 Глава 25 Глава 26 Глава 27 Глава 28 Глава 29 Глава 30 Глава 31 Глава 32 Глава 33 Глава 34 Глава 35  
    Глава 36. Партизанская вылазка
          На Паучьем Склоне я, Миша и Лиза пробыли пять дней, став свидетелями того, как во вражеский лагерь на противоположном конце поля возвращается жизнь. Сечин оказался прав, лигийцы не сдались после проигрыша и начали снова подтягивать к этому месту свои силы. Очевидно, близился ответный удар, и я готовился к новой битве, но, получив приказ, вынужден был с остатками своей группы отбыть в наш центральный лагерь к южному побережью Асээ-Тэпх. Лба и Кузьму отправили туда еще раньше вместе с другими ранеными, и Матрена тоже была с ними. Первым делом мне хотелось проведать их, но Сечин уже ждал меня к себе с новым поручением, и визит в лазарет пришлось отложить.
          — Здравия желаю, капитан. Готов взять приказ? — с места в карьер заявил он, едва я появился на пороге.
          — Так точно, товарищ генерал, — отчеканил я, глядя в его воодушевленное лицо.
          — Произошло то, чего мы так ждали! Лига оттягивает своих солдат к Паучьему Склону, и для нас это означает одно — можно поплотнее пощупать другие стратегически важные точки. Сейчас меня интересует северное побережье, там, прямо рядом со Станом Лиги, находится Метеоритная копь. Это глубокая шахта, в которой Лига добывает метеоритное железо. Копь хорошо охраняется, и захватить ее с наскока даже сейчас вряд ли получится. Но мы ведем диверсионную работу в этом районе и как раз сейчас намерены провести крупномасштабную операцию.
          Генерал подошел к карте на стене и ткнул пальцем в точку, находящуюся совсем рядом с главным лагерем Лиги. Большая операция прямо на подконтрольной врагу территории? Вот это поворот!
          — Метеоритное железо — важный стратегический ресурс. Мы не можем позволить Лиге спокойно добывать его у нас под носом!
          — Каков наш план?
          — Диверсионная группа должна пробраться к копи и установить на берегу сигнальный маяк. После этого наши корабли подойдут к побережью на максимально возможное расстояние и начнут обстрел, ориентируясь на сигнал маяка. Шахты будут завалены, работа остановится.
          Сообразив, что моя роль, по всей видимости, заключается как раз в установке маяка, я нахмурился. Соваться в самый тыл к врагу без тех, с кем привык идти плечом к плечу, не показалось мне заманчивой идеей.
          — Двое из моего отряда лежат на больничной койке и с ними мой лекарь. Я лишился половины своей группы.
          — Мне это известно, но сейчас у всех недокомплект. Придется потерпеть. Тем более, что у тебя осталось сразу два мага! Роскошь в наше время. Я дам вам проводника, а у Метеоритной копи вас встретит подмога. Там постоянно дежурит наша разведка. Вопросы?
          — Когда выдвигаться?
          — Сегодня. У вас пять часов на отдых. Маяк получишь вечером. Свободен.
          Козырнув, я вышел на улицу, где меня дожидались Лиза и Миша. Пересказав им эту скупую, в общем-то, информацию, я в приказном порядке отправил их спать, а сам помчался в госпиталь. Хотелось поскорее удостовериться, что Лоб и Кузьма идут на поправку, и тоже отправиться на боковую. Переход через джунгли выматывал сам по себе, а через несколько часов снова предстоит пробираться аж до противоположного берега.
          В лазарете были заняты все койки, а кое-кто ютился даже на полу, но суета вокруг больных отсутствовала — всем поступившим с Паучьего Склона уже давно оказали первую помощь, и теперь вокруг царило относительное спокойствие. Матрену я обнаружил рядом с Кузьмой, причем сначала услышал ее голос, а если быть точным — смех, а уже потом увидел ее возле его койки — она мерила ему давление и при этом оживленно хихикала. Сам Орел выглядел вполне здоровым, если не считать перевязки на плече, и довольным собой. Я подумал, что если он отпускает шуточки, то все действительно обошлось.
          — Веселитесь?
          — Ник! — всплеснула руками Матрена, обернувшись. — Когда ты вернулся?
          — Только что. Я вижу, ты, друг, уже здоров и бодр…
          — Не-а, у меня правая рука все еще не работает, даже ложку держать не могу! — радостно сообщил Орел, как будто это и было мечтой всей его жизни.
          — Но левая то у тебя цела! — возразила Матрена. — Вполне можешь есть самостоятельно! Я не буду кормить тебя с ложки.
          — Эй, левая — это запасная! И последняя. Я не могу ей рисковать!
          — Между прочим…
          — Давайте вы потом разберетесь, чем чьи руки будут заняты, — перебил я. — Что со Лбом?
          — Он сейчас спит. Смертельной опасности уже нет, но к нему все равно нельзя. А Лиза и Миша тоже здесь?
          — Да, но сегодня мы снова уходим.
          — Куда? — сразу посерьезнел Кузьма.
          — На лигийскую территорию, — произнес я и тут же добавил, потому что Матрена, охнув, зажала рот ладошками и глаза ее расширились. — Но с нами будут ребята из разведки. Они постоянно там находятся и хорошо ориентируются на местности, так что все не так плохо.
          Матрену это мало воодушевило, Орел тоже нахмурился, но свои мысли оставил при себе.
          Ко Лбу я все же сумел прорваться, но подходить не стал, побоявшись разбудить, что строго-настрого мне было запрещено старшим лекарем. Суровый Зэм пригрозил уложить меня на соседнюю койку, если я буду нарушать установленный им режим, поэтому я просто постоял в дверном проеме, глядя на странную конструкцию, не позволяющую перебинтованному Лбу шевелиться. Но грудь его мерно поднималась и опускалась, лицо не морщилось от боли, и сон был безмятежен.
          Сам я спал плохо, наверное, от ожидания предстоящей вылазки, о которой продолжал думать, даже погрузившись в рваную, неглубокую полудрему. Мне снилось, что нас заметили и схватили лигийцы, я резко просыпался и несколько минут тупо разглядывал потолок, пытаясь осознать, что все еще нахожусь в имперском лагере, затем засыпал, и все повторялось.
          Через пять часов я снова стоял перед Сечиным, готовый выполнить приказ. Чувствовал я себя неважно, но вечер выдался не то чтобы прохладным, но по крайней мере не таким удушливым, как обычно, и приятный ветерок немного меня взбодрил. Нашим проводником до лигийского берега оказался улыбчивый лейтенант Хранителей… с длинными каштановыми волосами, озорными карими глазами и весьма забавными ямочками на щеках.
          — Майя Отравина. Я уже наслышана о вас, капитан Санников, рада познакомиться.
          Ее рукопожатие оказалось не по-женски крепким и уверенным.
          — Майя уже в курсе о деталях операции, — сказал Сечин. — Она все расскажет по дороге… Ах да, маяк!
          Генерал вышел за дверь и я отчего-то смутился, оставшись с Майей наедине. Она была меня старше и, наверное, видела во мне совсем зеленого пацана, хоть и выше себя по званию. Ее оценивающий взгляд, лукавая улыбка и, что там скрывать, привлекательность, сбивали меня с мысли.
          — Сложно, едва вернувшись домой, снова отправляться в путь, — произнесла она.
          — Домой?
          — Не удивляйтесь, капитан, этот лагерь давно уже стал мне родным домом! Я только что вернулась с северного берега Асээ-Тэпх и надеялась побыть здесь подольше, но увы.
          — Вы видели Метеоритную копь?
          — Конечно. Мы с ребятами вели там диверсионную работу. Столько добра у Лиги перепортили, что и не сосчитаешь! — засмеялась она и я тоже невольно заулыбался. — И вагонетки под откос пускали, и в колодцы рабочим набросали всякой гадости. Даже гарпий смогли натравить на шахту, только потом они обратно вернулись и нас самих поклевали…
          — Похоже, вы там не скучали.
          — О, да! Создал Лиге негатив — сдал имперский норматив!
          Мы оба прыснули, и в этот момент открылась дверь, и на пороге появилась комитетчица Влада.
          — Капитан, мне сказали… — начала было она, но заметив веселящихся меня и Майю, остановилась. — О, простите… я думала, что вы здесь один.
          На ее лице появились растерянность и даже обида. Я снова почувствовал себя не в своей тарелке, будто жена застукала меня с любовницей.
          — Кхм-кхм… здравствуйте, Влада. У вас есть новости? Удалось что-нибудь узнать о напечатанных листовках?
          — Нет. То есть, да… То есть… я работаю над этим, — ответила она, избегая встретиться со мной взглядом.
          — Если вам нужна какая-то помощь…
          — Да, я буду иметь вас в виду, спасибо.
          Она замолчала, и повисла неловкая пауза. Майя, переводя взгляд с нее на меня и обратно, наконец нарушила тишину:
          — Я, пожалуй, подожду вас снаружи, капитан…
          — Нет-нет, я просто зашла поздороваться и уже ухожу. У меня масса дел! Всего доброго! — перебила Влада скороговоркой и быстро вылетела за дверь.
          Снова наступила тишина. Брови Майи ползли вверх, а губы расплывались в сочувствующей усмешке, но от комментария с ее стороны меня избавил вернувшийся Сечин с маяком, представляющим из себя крохотный металлический шарик. Как выяснилось позже, маяк подает особый сигнал, который невозможно расслышать без специального оборудования. Достаточно просто оставить его поближе к шахтам на северном берегу, и наши корабли с легкостью сумеют навести на него оружие и произвести прицельный огонь. Операция амбициозная настолько же, насколько и опасная — и для самих кораблей, которые вынуждены будут залететь на вражескую территорию, и для тех, кто попытается установить маяк — то есть, для нас.
          Переход от одного берега к другому через весь аллод можно описать несколькими словами — опасно, изнуряюще и долго. Мы ехали вчетвером — я, Миша, Лиза и Майя. Точнее, половину пути мы ехали, половину — шли пешком, потому что животных пришлось оставить на полдороге, в одном из наших контрольных пунктов, рассыпанных по Асээ-Тэрх тут и там. По самой южной части можно было передвигаться посмелее, не избегая широких, протоптанных тропинок. Нам то и дело попадался имперский патруль, в компании которого мы устраивали перекур или оставались ночевать в относительной безопасности. Но ближе к центру аллода, а затем и вовсе на северной его части, приходилось медленно тащиться на своих двоих окольными путями, огибая лигийские посты и пугаясь звука собственных шагов.
          Майя действительно хорошо знала эту местность, вплоть до того, по каким дорогам ходят лигийцы, где с большой долей вероятности окажется засада и на каком дереве можно с комфортом вздремнуть. Она рассказывала про эти сумеречные, неприветливые джунгли так увлеченно, даже с какой-то потаенной любовью, что, наверное, каждый, кто слушал ее, невольно проникался их особым духом. Я стал за собой замечать, что иду, осторожно выбирая, куда наступить, чтобы не примять большие листья растений и не задеть притаившуюся мелкую живность; что вглядываюсь в малейшее движение потревоженных лиан, ведь в густых безветренных зарослях они не могут шевелиться сами по себе; что шум джунглей, до этого казавшийся сплошной невнятной какофонией, разбился для меня на отдельные звуки, в каждый из которых я чутко вслушивался, стараясь определить источник; что запахи, долетавшие до моего носа, имеют разные оттенки, и когда они становятся слишком сладкими, значит, где-то рядом цветы и открытая поляна, которую лучше обойти. Я начинал чувствовать этот лес, понимать его, учился его читать как книгу на знакомом мне языке. И лес отвечал взаимностью. Нас уже не сопровождал эскорт из местной живности, возмущенной появлением чужаков, как это было, когда я впервые вошел в джунгли. Мы двигались тихо и незаметно, иногда замирали и даже, кажется, забывали дышать, когда чаща шептала нам о присутствии кого-то рядом, обходили широкие тропы и просачивались сквозь вражеские кордоны, как вода находит себе путь даже через самые толстые стены. Несколько раз мы видели лигийцев так близко, что мне мерещилось, будто я слышу их дыхание и биение сердец. Адреналин зашкаливал. И мы часами могли стараться не шелохнуться, чтобы не выдать себя. Бывало, что приходилось чуть ли не на животе отползать назад, прячась по кустам, и сделать это бесшумно — отдельный подвиг. Нас спасало то, что лигийцы на своей подконтрольной территории подсознательно ощущали себя пораскованней, как, впрочем, и мы на своей. Я подумал, что быть может, когда мы вшестером направлялись к историкам в разрушенный джунский город Ускул, нас точно также провожали взглядами пришлые чужаки, не решаясь напасть в стане врага.
          До тайного убежища, как его называла Майя, мы все же умудрились добраться незамеченными. И конечно это была целиком и полностью заслуга нашей проводницы, чувствующей себя на лигийской части Асээ-Тэпх рыбой в воде. Без нее нас бы поймали еще на середине аллода.
          Люк у корней дерева не был заметен ни с первого, ни со второго взгляда. Я вообще не сообразил, за что схватилась и потянула Майя, и как перед нами образовалась темная яма с хлипкой на вид лестницей из лиан. Спускаться по этой ненадежной конструкции, не зная глубины убежища, было не самым веселым занятием, тем более, что я полез первым, но все оказалось не так уж и плохо — внутри приличных размеров пещеры бодро горел костерок и пахло едой.
          — Кто к нам с кабаном придет — тот кабана и получит! Жареного. Самую вкусную часть.
          — Ну тогда я по адресу!
          Я действительно пер на себе тушку кабанчика, которого мы удачно завалили неподалеку. Как сказала Майя — в убежище с пустыми руками не приходят, потому как война войной, а обед по расписанию! Встретивший нас у лестницы хадаганец представился Платоном Заныкиным. Кроме него, здесь же находилась орчиха Пятка Косолапых и восставший Иавер Салеб-Сакр, и все они чрезвычайно обрадовались и возвращению Майи, и пополнению в лице меня, Миши и Лизы (ни капли при этом не удивившись последней), и провизии, которую мы принесли с собой. Было странно видеть радость и веселье на лицах тех, кто постоянно пребывает в смертельной опасности. Через час мы уже сидели как старые друзья вокруг костра, над которым сочился жирком принесенный кабан. Я позволил себе немного расслабиться и сразу почувствовал усталость от длительного перехода, на которую до этого заставлял себя не обращать внимания. Рядом со мной пыхтел Заныкин, без конца тыкающий в кабанью тушу ножом на предмет ее готовности и не умолкающий ни на секунду.
          — Не очень-то хотелось бы похудеть. У нас, знаете ли, с этим быстро! Нас с товарищами сняли с передовой и заслали тайком сюда. На берегу в шахте Лига добывает метеоритное железо для своих астральных кораблей. Стратегический ресурс! Думаю, поэтому Лига в этот аллод зубами и вцепилась, а магия-шмагия и Тенсес ихний — только предлог! Но мы эту шахту уничтожим, вот увидите. Только надо бы сначала подкормиться. Диверсиями заниматься — это вам не в потолок плевать. Можно, конечно, ремень отварить. Перчатки тоже хороши бывают, если долго ношены. Но с кабанятиной не сравнится ничто из этого! А сытому и воевать веселей. Берегись Лига!
          — Куда уходит дым от костра? Нас не засекут здесь? — поинтересовался Михаил, неодобрительно хмурясь.
          — Нет, — покачал головой Заныкин. — Тут ведь шахта совсем рядом, дым туда и уносит. А там поди свищи, кто костры жжет. Может шахтеры, может кобольды…
          — Кобольды? — переспросил я.
          — Ага. Эти пещерные твари обитают в глубине Метеоритной копи. Мы часто слышим их копошение прям тут, за стенкой нашего укрытия. Есть опасность, что кобольды докопаются до нас, и это убежище будет раскрыто. А хуже всего, что некоторые из них обладают способностями к магии — они используют ее для оплавки стен шахты. Мы называем их «бурильщиками».
          — А с Лигой они как уживаются?
          — Никак. Лигийцы тоже не решаются сунуть свой длинный нос в глубины Метеоритной копи. Вот бы выкурить оттуда кобольдов и самим захватить там все! — мечтательно произнес Заныкин, в очередной раз проткнув кабаний бок.
          Вылазку запланировали на ближайшую ночь. Несмотря на то, что туннели шахты проходили совсем рядом, вход располагался далековато, и до него еще нужно было добраться. Разрушить Метеоритную копь целиком вряд ли получится, а вот завалить вход хорошим залпом даже с одного корабля вполне возможно! По разработанному совместными усилиями плану первым на разведку ушел Иавер Салеб-Сакр — он должен пройти чуть дальше Метеоритной копи, почти до самого лагеря Лиги, и доложить обстановку. По заверениям самих диверсантов, трюк для Зэм не такой уж и сложный — он проделывал его много раз. Следом до входа в шахту выдвинулись я с маяком, Майя и Пятка Косолапых. Но самая сложная задача легла на плечи шедших параллельно с нами Миши, Лизы и Платона Заныкина — прикрыть нас в случае обнаружения, взяв огонь на себя, и увести противника подальше, чтобы я во что бы то ни стало все же сумел подойти к копи и оставить Лиге наш маленький имперский «привет».
          В каждой группе, включая одинокого Зэм, находился мистик, что позволяло нам координировать свои действия без проблем.
          — Салеб-Сакр говорит, что вокруг шахты почти нет охраны. Разве что у самого входа отряд витязей… — прошептала Майя.
          — А обычно их больше? — спросил я.
          — Да! Но сейчас их всех перебросили к Паучьему Склону, — ответила за нее Пятка. — Мы видели, как пару дней назад туда уходили целые дивизионы…
          — Отлично, — хитро заулыбалась Майя, — а мы пока тут без них пошуруем.
          В саму шахту нам заходить не нужно было, только подползти поближе ко входу, оставить маяк и также незаметно убраться восвояси. Густые заросли в этом плане нам здорово помогали и подобраться удалось почти вплотную. Для того, чтобы разглядеть лигийских витязей, не нужен был бинокль — они находились совсем рядом, как на ладони. Сюда бы отряд наших лучников и мы бы разделались с ними на раз-два… Впрочем, внутри, скорее всего, тоже есть охрана, да и шахтеры могут оказать сопротивление, так что наши шансы в любом случае неравны. Я напоминал себе, что мы находимся на чужой территории, в окружении врага, и если нападем, то живыми точно не выберемся. Поэтому приходилось сидеть тихо, прикидываясь кустиками.
          — Можно оставить маяк прямо здесь. Шахта под нами, и до входа рукой подать, — прошептала Майя, и я кивнул, соглашаясь и чувствуя удовлетворение от проделанной работы.
          Пусть нам и пришлось несколько часов утомительно тащиться на пузе по кустам, замирая от каждого шороха, но цели достигнуть мы смогли, умудрившись не привлечь к себе внимания. Задание можно считать успешно выполненным, осталось только так же тихо вылезти отсюда, вернуться в штаб и доложить, что маяк на месте. И все бы так и было, но…
          — Смотрите, ящики с метеоритной рудой! Готовят к отправке… — протянула Пятка и глаза ее недобро загорелись.
          — Надеюсь, в последний раз. Следующую партию они уже не успеют отпра…
          — Мы можем и эту остановить! — перебила меня орчиха. — Есть у меня один забавный предметик…
          — Какой еще предметик?
          — «Ржавая порча»! — торжественно произнесла Пятка, продемонстрировав мне нечто, похоже на простой свиток бумаги. — Мы наведем ржавчину на метеоритное железо, и оно станет ни к чему не пригодным. Еще никто не изобрел способ очистить его от магической ржавчины!
          — А чем больше железа мы испортим, тем больше кораблей Лиги застрянет в портах! — добавила Майя.
          Я, мягко говоря, не заразился их энтузиазмом.
          — Думаю, это слишком опасно…
          — Спокуха, кэп! У нас все продумано! — заверила Пятка и, не дожидаясь моего ответа, внезапно ломанулась вперед, перепрыгивая через кусты.
          Мое сердце едва не остановилось!
          С ужасом проследив за ее скачкообразными движениями, я посмотрел на витязей у входа в шахту. Они задрали головы, услышав шум, но Пятка рухнула на землю и, весьма грациозно для своей немаленькой комплекции прокатившись по земле, замерла без движения за толстыми корнями дерева. Наступила тишина. Лигийцы поводили глазами по зарослям, за которыми мы сидели, как мыши, и, пожав плечами, отвернулись, очевидно решив, что это какие-то животные или птицы потревожили лес. Когда все успокоилось, орчиха снова поползла, на этот раз вбок, заходя чуть правее, и вскоре я потерял ее из виду.
          — Это называется — «все продумано»?!
          — Ой, да не зуди, капитан, — отмахнулась Майя, ничуть не смущаясь моего возмущенного взгляда. — Посадишь нас на гауптвахту, когда вернемся.
          Она ласково, как маленького ребенка, потрепала меня по щеке, окончательно ввергнув в ступор такой фамильярностью, и захихикала, глядя на выражение моего лица. Учитывая, что я младше по возрасту их обеих, это мне нужно совершать легкомысленные поступки, а им — отчитывать меня за безответственность. Но никак не наоборот!
          — Нужно отвлечь витязей, чтобы Пятка подобралась к ящикам, — прошептала Майя.
          Она вдруг резко поднялась во весь рост и швырнула невесть откуда взявшийся в ее ладошке булыжник в густую листву, откуда тут же раздались визгливые вопли. Я, схватив ее за руку, дернул вниз, заставляя приникнуть к земле, потому что лигийцы снова повернулись на шум.
          — Какого… демона… ты делаешь?!
          — Отвлекаю их внимание, — выдавила она и зажала руками рот, потому что ее душил смех.
          Истерика? Только этого мне не хватало! Хорошо хоть поднявшийся вой мартышек заглушает все вокруг…
          Охранники шахты выхватили мечи и осторожно двинулись в нашу сторону, так что нам пришлось и вовсе уткнуться носом в землю. Как далеко они зайдут в лес в поисках нарушителей спокойствия? Я ничего не видел, поскольку не смел поднять головы, но лигийцы подошли так близко, что уже были отчетливо слышны их голоса.
          — Проклятые обезьяны!
          — Может хищник какой спугнул?
          — Надо его найти! Еще начнет охотиться тут! Того и гляди, шахтера утащит…
          — Да, не-е-ет! Хищников мы отсюда давно отвадили. Не суются! Может, того… имперская гадина? — шепотом предложил кто-то совсем рядом, почти над самой моей головой.
          Листья, за которыми мы прятались с Майей, зашевелились, и краем глаза я увидел лигийский меч, который их активно раздвигал. Мне вдруг стало холодно несмотря на жару.
          — Да ладно вам жути-то нагонять! Имперская гадина… Нет тут никого, кроме мартышек! Айда назад…
          Меч возле меня исчез и заросли снова плотно сомкнулись. Из моего горла вырвался выдох — только сейчас я заметил, что все это время не дышал. Плечи Майи дрожали, потому что она продолжала смеяться. И как только они ухитряются здесь выживать, если так легкомысленно ко всему относятся? Лигийцы вернулись к шахте, все еще настороженно оглядываясь, и я позволил себе занять более удобное положение, потому что от напряжения сводило спину и плечи. Через некоторое время Майя, успокоившись, тоже приподнялась с земли и уселась рядом.
          — Отпустило? — хмыкнул я.
          — Что заставляет тебя быть таким серьезным, кэп? Ты так молод и так часто хмуришься…
          — Меня расстраивает неоправданный риск и глупость!
          — Нет, ты думаешь, что на тебе висит много ответственности, и как будто все время боишься кого-то подвести…
          — Естественно! Я боюсь подвести свою страну! Она отдает мне приказы, и я обязан их выполнять в точности, — горячо ответил я, поразившись, как, возможно, сама того не зная, метко ткнула пальцем Майя. Чем больше я думал о словах Яскера, тем тяжелее казалось бремя, которое он на меня взвалил. А если я ошибусь и пойду неверной дорогой? Я смогу тащить на себе этот груз? — Очень жаль, что ты не чувствуешь того же.
          — Ты ошибаешься. Я все чувствую. Но между приказами, которые ты «обязан выполнять в точности», — передразнила она меня, кривляясь, — нужно еще когда-то успевать жить.
          — Для тебя «жить» — значит испытывать судьбу на прочность?
          — В том числе.
          — Неплохой способ жить. Только очень короткий.
          — Ты думаешь, я боюсь смерти, малыш? — заулыбалась она, словно старалась специально позлить меня и своим неуместным весельем, и своей философией, и этим отвратительным «малыш». — Я умирала дважды.
          — И ты почувствовала себя кошкой с семью жизнями? Я тебя огорчу — ты не всегда будешь благополучно воскресать!
          — Ну и что? — спокойно пожала плечами Майя. — Умереть можно и сидя бревном на одном месте, если вдруг какому-нибудь лигийцу приспичить отлить именно в тех кустах, где я обосновалась! Мы постоянно рискуем жизнью просто потому, что находимся здесь. Но если нам суждено уйти навсегда сейчас, то по крайней мере у нас не будет сожаления, что мы могли что-то сделать, но не сделали…
          — Знаешь, если вы будете вести себя поскромнее и поосмотрительнее, то сделать вы точно успеете гораздо больше! — отрезал я. — И я тебе не малыш. Изволь обращаться ко мне в соответствии с Уставом!
          На ее лице отобразилось снисходительное сочувствие, как будто она открывала передо мной истину, а я оказался туп настолько, что ничего не понял.
          — Строго следуя чьим-то приказам, не потеряй самого себя, капитан, — ухмыльнулась она, когда я демонстративно отвернулся, показывая, что не намерен продолжать этот диалог. — Ведь настоящая жизнь — это свободный полет. Без правил и ограничений…
          Витязи у входа в шахту хоть больше и не делали попыток найти нарушителей спокойствия, все же смотрели по сторонам с опаской, и, вероятно, именно это заставляло Пятку оставаться где-то в зарослях и не шевелиться. Время шло, а ее все не было, но я уже усвоил, что для партизанской войны нормально часами торчать на одном месте, прятаться и изнывать от ожидания и скуки. Майя долго молчать не могла и, несмотря на мою угрюмость, снова заговорила.
          — Кто та девушка? Ну, которая приходила к тебе, когда мы были в центральном лагере…
          — Никто.
          — Ну, а если серьезно? Я никому не расскажу!
          — Никто. Просто знакомая.
          — Да ла-а-адно! Она же тебя приревновала ко мне…
          — Тебе показалось.
          — Слушай, капитан…
          — Ты можешь посидеть спокойно и не болтать?
          — Конечно! Я ведь разведчица!
          Не сдержавшись, я фыркнул.
          — Что? Больше не пойдешь со мной в разведку? — захихикала она.
          Я воздел глаза к небу, призывая всю свою силу духа, и тут вдруг услышал шорох. Мы с Майей одновременно прильнули к земле, прислушиваясь к слабому шуму. Это оказалась Пятка, медленно карабкающаяся к нам ползком. Слава Незебу, на этот раз обошлось без ее кошмарных скачков по кустам.
          — Свиток не подвел! Пусть шахтеры сваливают ржавую руду в астрал! Все равно теперь от нее никакого толку. Здорово у нас получилось, правда?! — засияла она, приблизившись. — Так мы скоро Лигу на колени поставим. Устроим ей сырьевой кризис!
          Мне хотелось многое ей сказать, но я промолчал. Сейчас просто не место для разбора полетов. Тем временем Лиза сообщила, что позади нас по направлению к шахте движется лигийский патруль и лучше пока не высовываться. Снова потянулись томительные минуты, плавно перетекающие в часы. Отступать некуда — мы оказались практически в окружении лигийских витязей, и я старался сохранять хладнокровие, поглядывая на охранников и шахтеров у входа. Лигийцы уже заметили, что с добытой рудой что-то не так. Ржавчина распространилась очень быстро, и теперь вокруг ящиков столпилось много канийцев, чесавших в недоумении затылки, что вызывало бурное веселье у Майи и Пятки. Через некоторое время засевший где-то впереди Иавер Салеб-Сакр доложил, что охрана у Места Силы тоже отправилась к шахте. И правда — вскоре в поле нашего зрения появился еще один отряд витязей, также уставившийся на испорченную руду.
          — Значит, впереди сейчас путь открыт? — уточнила Пятка.
          — Наверное… если все приперлись сюда поглазеть на наш сюрприз, — ответила Майя.
          — А что там впереди? — вклинился я заинтересованно.
          — Лигийский лагерь.
          — Значит мы туда не пойдем!
          — А нам туда и не надо. Можно пройти чуть-чуть вперед, до Места Силы, а оттуда сделать крюк, обогнуть патруль и посты, и вернуться назад.
          Уже зная склонность этих горе-разведчиц к авантюрам, я бы не стал им слишком доверять. Но выбора не было. На местности они ориентируются лучше меня, то направление, по которому мы пришли, все равно пока отрезано, а сидеть в кустах прямо под носом лигийцев тоже то еще удовольствие, хотелось поскорее убраться отсюда.
          — То Место Силы особенное, — объясняла по дороге Пятка, когда мы начали пробираться еще глубже к лигийскому стану, минуя Метеоритную копь. — Церковь Лиги объявила его священным и приставила витязей для охраны. Говорят, там даже видели дух Тенсеса!
          — Серьезно?
          — В шахте воздух спертый, испарения вредные — вот и мерещится работничкам невесть что. Но магия в этом Месте Силы и в самом деле мощная, и паломники приезжают к нему даже с других аллодов Лиги.
          Наш короткий марш-бросок получился успешным. Место Силы действительно находилось не очень далеко от Метеоритной копи и добрались мы до него, не нарвавшись на неприятности. Когда я уже видел сквозь листву яркие проблески магии света, нам навстречу вышел Иавер Салеб-Сакр, подтвердивший, что впереди пусть свободен. Для меня эта информация означала лишь успешный отход к убежищу, пусть и придется нарезать большой круг… но Майя и Пятка снова хитро переглянулись.
          — Никаких незапланированных диверсий. Это приказ! — рявкнул я, предупреждая все их возможные выходки.
          — Приказ так приказ, — поскучнела Пятка, дернув плечами.
          Место Силы мало чем отличалось от тех, что я уже видел — каменный, полуразрушенный постамент с поднимающимся в небо вихрем света.
          — И правда никого… Такое бывает только раз в жизни! — Майя обернулась и посмотрела на меня таким душещипательным, щенячьим взглядом, как ребенок, выпрашивающий у родителей конфету.
          — Ну что еще? — вздохнул я, оглядываясь по сторонам. Охрана могла вернуться в любой момент, и надо бы поскорее уходить отсюда.
          — Всего пару минут, кэп! — радостно воскликнула она, увидев мои колебания, и быстро взобралась по старым каменным ступеням, вытаскивая на ходу небольшой кинжал из-за пояса. — Представляю, в какой ярости будут паломники, они сюда своему Тенсесу молиться приходят. Лига придает большое значение религии, а ее Церковь Света — сборище бесноватых фанатиков!
          Майя старательно, даже высунув кончик языка от усердия, принялась выцарапывать на камнях какие-то каракули. Вскоре на священном для лигийцев постаменте уже красовалось незамысловатое «Здесь был Незеб!». Все дружно прыснули.
          — Вот пусть теперь грызут локти от злости! — довольно потирая руки сказал Салеб-Сакр. — А витязям Лиги, этим заносчивым пафосным выскочкам, теперь достанется на орехи от начальства. Проворонили они свою святость, хе-хе!
          — Ну все, дело сделано. Уходим огородами, — хлопнула в ладоши Пятка, когда с настенным творчеством было покончено.
          — Спасибо, малыш, — шепнула Майя, снова потрепав меня по щеке, и быстро юркнула в лесные заросли.
          Вспыхнув от злости (что я ей, мальчик, что ли?), я уже открыл рот, чтобы поставить зарвавшуюся разведчицу на место, как мне прям в уши раскаленным прутом воткнулось громогласное:
          — ИМПЕРЦЫ!!!
          И в следующий миг над моей головой просвистела стрела. Что ж, лимит фортуны на сегодняшний день мы исчерпали еще в момент порчи метеоритной руды. Дважды насолить лигийцам, нагло высунув нос из зарослей, наверное уже слишком! Сейчас не было смысла рассуждать, почему наши мистики не почувствовали приближение витязей и почему Миша, Лиза и Платон Заныкин, прикрывающие нас сзади, не увидели охрану и не подали нам знак.
          Все бросились в рассыпную. Я метнулся в лес вслед за Майей, которая, услышав шум, обернулась.
          — БЕГИ!
          Сам я, слыша за спиной топот и проклятия, схватился за свисающую с дерева толстую лиану, чтобы перелезть через переплетение гигантских корней, так некстати возвышавшихся на пути. Но едва я подтянулся вверх, как стебель оборвался. Я упал и мне пришлось быстро сгруппироваться и откатиться в бок, потому что лигийский меч уже блеснул рядом. В следующий миг каниец отлетел назад от невидимой ударной волны — я тоже почувствовал ее отголосок. Правда, сразу за напавшим на меня витязем показались другие. И их оказалось даже больше, чем я предполагал! Маячившая в голове мысль вступить в бой сразу пропала.
          — Ну чего ты там копаешься?! Давай быстрее!
          Майя глядела на меня сверху и протягивала ладонь. На этот раз хвататься ни за какие лианы я не стал, а вскарабкался самостоятельно. Вдвоем мы побежали через кустарники, намеренно ныряя в самую гущу, чтобы у наших преследователей не было возможности стрелять по нам из лука или бить проклятиями. И хотя в моих ушах стучала кровь, я вдруг услышал звонкий смех! Дважды умиравшая, и может быть поэтому не боявшаяся уже ничего, даже очередной смерти, Майя хохотала прямо на ходу!!! Будто все это просто игра, и лигийцы сзади бегут за нами для того, чтобы радостно поприветствовать, а вовсе не отрубить нам головы. Но слышал я ее недолго. Вскоре джунгли буквально взорвались оглушительным визгом, и все вокруг пришло в движение.
          Казалось, что сам лес ожил и присоединился к этой погоне. Вверх взметнулись птицы, разнообразная живность, которую до этого даже не было видно, вдруг выскочила прямо под ноги и бросились наутек, но больше всего шума наводила целая стая обезьян, запрыгавшая по деревьям, истошно при этом вереща. Всех их гнал древний, как мир, инстинкт, заложенный даже в самом примитивном разуме. Страх огня. Значит, Михаил жив и боеспособен, раз сумел устроить пожар, как мы и уславливались — в случае наступления чрезвычайного положения. И план наш сработал! Правда, скорее всего теперь маг-стихийник стал главным объектом преследования для Лиги. Я очень надеялся, что Заныкин сумеет вывести и его, и Лизу.
          Пламени не было видно и даже не чувствовалось дыма, но звериная паника распространилась очень быстро, по цепочке заражая джунгли все дальше и дальше. Мельтешение и какофония звуков дезориентировали, сбивали с толку, но нам это было только на руку. Майя ловко лавировала среди зарослей, и я старался не отставать, хоть мои лицо и руки уже были исцарапаны в кровь. Не к месту вспомнилась «Фабрика грез». А неплохой сюжет для «подвижной истории»: имперские лазутчики с шумом, с помпой улепетывают от Лиги по джунглям в сопровождении вопящей лесной живности! Эта мысль меня даже повеселила.
          Майя резко нырнула куда-то влево и скрылась с глаз, и я растерянно притормозил. Из-за листьев вдруг высунулась ее поманившая меня рука. Последовав за ней, я очутился то ли в норе, то ли дупле, то ли каморке, но места там было не очень много, так что пришлось прижаться друг к другу и замереть.
          Интересно, насколько сильным было Мишино заклинание и как далеко может распространиться огонь? Умереть в обнимку с красивой женщиной — может, и не самая плохая смерть из всех возможных, но я все еще надеялся выжить.
          Майя продолжала содрогаться от смеха, уткнувшись мне в грудь лицом. И я вдруг осознал, что тоже смеюсь! Лигийцы были где-то рядом и могли нас услышать, сердце заходилось в лихом ритме от быстрого бега и ударной дозы адреналина, нервное напряжение скопилось внутри и теперь вырывалось наружу идиотским, неконтролируемым хохотом. Умом я понимал, что это какое-то безумие, но остановиться не мог. Может быть, мы все уже надышались вредными испарениями из шахты?
          Я постарался дышать глубже, чтобы успокоиться.
          — М… м… малыш…
          — Еще раз назовешь меня малыш… и я тебя ремнем отлуплю!
          — Звучит интригующе! — произнесла она и снова закатилась в очередном приступе смеха — рубашка на моей груди намокла от ее слез.
          Нет, она точно сумасшедшая! Чокнутая партизанка с полным отсутствием инстинкта самосохранения, зато с избытком наглости! Я должен как-то заткнуть ей рот… Невыплеснутый адреналин еще гулял в крови и способ, который забрел в мой распаленный разум, казался идеальным. Я ее поцеловал.
          Шум снаружи сначала был очень громким, но длилось это недолго. Звуки постепенно стали отдаляться, запаха гари тоже не ощущалось, и никто не врывался в наш интимный скворечник. Обстановка, мягко говоря, не располагала к романтике, но организм после перенесенного стресса настойчиво требовал разрядки, и вряд ли даже самый убежденный моралист упрекнул бы нас в безнравственном поведении.
          Выбраться из своего укрытия мы решились часа через три. К тому времени джунгли уже вернули себе маску спокойствия — вокруг стояла тишина и ничего не двигалось, лес походил на застывшую картинку. На всякий случай мы, опасаясь облавы, решили сделать здоровенный крюк, подальше от шахты. Разговаривать на обратном пути не хотелось ни мне, ни ей, и пробирались мы молча. 
          Я все время думал про остальных. Про Лизу и Михаила. Беспокойство за них неприятным комком сидело внутри, я невольно ускорялся, чтобы поскорее все выяснить, и Майя вынуждена была хватать меня за руку, чтобы немного притормозить.
           На витязей мы натыкались постоянно, и снова приходилось очень долго лежать в зарослях или прятаться за деревьями, а то и вовсе пятиться назад. Наша дневная выходка не прошла даром — Лига, кажется, подняла всех, кто у нее остался на северном побережье, чтобы прочесать лес, и теперь вражеские отряды с факелами бродили по джунглям в поисках лазутчиков.
          — Неважно, сколько у них воинов, — шептала Майя. — Это место просто создано для партизанской войны — здесь легко спрятаться. Важно, есть ли среди них мистик!
          — Ты сможешь его почувствовать?
          — Не знаю. Я постараюсь нас закрыть щитом, но и ты не скрипи так громко мозгами, хорошо? Я не настолько сильный маг.
          Вокруг становилось темнее. День, отыграв свою партию, уступал место ночи, а я окончательно заблудился в пространстве, даже не представляя, далеко ли мы от убежища. Мы петляли по лесу, забирая то правее, то левее, а то и вовсе возвращались назад, когда натыкались на вражеские отряды.
          — Твои друзья живы, и они не будут рады, если тебя поймают! — снова заговорила она, когда я в очередной раз слишком быстро попер вперед, ломая кустарник.
          — Откуда ты знаешь? Ты слышишь Лизу?
          — Да, они все в убежище, в безопасности. Успокойся, пожалуйста, мы тоже уже рядом! Ты так психуешь, что лигийцы тебя даже с Паучьего Склона услышат!
          — Могла бы пораньше сказать, я бы не психовал…
          — Когда смогла, тогда и сказала!
          Я открыл рот, чтобы ответить ей, но передумал. Вот мы уже и пререкаемся, как старые супруги.
          Вернулись в «родную» пещеру разведчиков мы только к ночи, как выяснилось — последними. Все остальные уже находились там, к моему облегчению — живые и относительно здоровые, так что завязанный внутри меня узел наконец-то расправился.
          — Там был мистик. Невероятно сильный мистик! — Лиза выглядела хмурой и даже, кажется, винила себя за то, что не заметила вовремя приближающуюся угрозу, восприняв это как оскорбление своим способностям. — Я пыталась развеять его магию, но…
          — Мы не видели витязей до последнего, пока они не напали на вас у Места Силы, — пояснил Михаил. — Они просто выпрыгнули из ниоткуда! Я не почувствовал магии, но Лиза уверена, что маг там был.
          — Я тоже мистика не почуял… Может это был не мистик, а, скажем, жрец? — предположил Салеб-Сакр. — Жрецы ведь…
          — Нет, там был мистик! — упрямо перебила Лиза и так ярко сверкнула глазами, что спорить дальше никто не решился.
          — Ну, значит ты здорово ему запудрила мозги, раз уж он нас не засек, когда мы возвращались, — примирительно сказала Майя, поставив точку в споре.
          Вылазка к Метеоритной копи хоть прошла и не совсем гладко, как хотелось, но хотя бы без потерь с нашей стороны. К тому же главная цель все же была достигнута: маяк установлен! Отметили мы это дело остатками кабана — радостно, но вяло из-за отсутствия у всех энергии для бурного веселья. Я решил, что отправляться в обратный путь уставшими и невыспавшимися смерти подобно, а мы и так достаточно уже рисковали, поэтому ночевать остались в убежище. Костер решили потушить, и только крылья Лизы мягко мерцали в темноте, бросая на лица голубые блики. В сон я провалился очень быстро, и последней моей мыслью была благодарность Пламу за то, что все остались живы.
          Под утро, разгоняя сонливость, я, Лиза и Миша прощались с Платоном, Пяткой и Майей, потому что назад нас вел Салеб-Сакр.
          — Ну, бывайте, может еще свидимся!
          — Конечно, — кивнул я, пожимая руку Заныкину. — Война завтра не закончится, так что торчать нам тут до самой пенсии!
          — Угу, живы будем — не помрем, — хохотнула Пятка.
          Майя, не сказавшая за вчерашний вечер мне ни слова с того момента, как мы вернулись, сегодня тоже была неразговорчива, терпеливо ожидая, пока все перебросятся друг с другом ничего не значащими, но подбадривающими фразами и заверениями, что наши пути обязательно пересекутся. Я не находил для нее слов и поэтому тоже не начинал никакого диалога. В конце концов она подошла ко мне сама и тихо прошептала, чтобы не слышали остальные:
          — Ты обещал отлупить меня ремнем, помнишь?
          — Я всегда держу свои обещания.
          Она усмехнулась, но получилось у нее это совсем невесело.
          — Знаешь, что меня радует?
          — Что?
          — Теперь твоя «просто знакомая» будет ненавидеть меня обоснованно! — Майя снова вымученно хихикнула, а потом улыбка вдруг спала с лица, словно у нее не осталось сил притворяться веселой. — Я вижу тебя в последний раз.
          — С чего такой пессимистичный прогноз?
          — С того, что я мистик, забыл? Я плохой провидец, у меня почти никогда не бывает видений, но если уж я что-то предсказываю, это всегда сбывается. Может быть, ты не дойдешь до центрального лагеря, может быть, я уже не выберусь отсюда…
          — А может, нас просто раскидают по разным точкам?
          — Может быть. Но так или иначе, мы больше никогда не встретимся, я это точно знаю, — задумчиво протянула она. — Странно, как это бывает… но такова жизнь…
          — Свободный полет без правил и ограничений, — вспомнил я, и она снова заулыбалась.
          — Лети, малыш, я освобождаю тебя от твоего обещания.
          Затем она развернулась и пошла прочь, ни разу не обернувшись. И ее исчезающая среди зарослей спина как-то особенно ярко врезалась мне в память, как иной раз отчетливо запоминаются какие-то фрагменты из жизни.
          Салеб-Сакр проводил нас примерно до середины аллода. Переход был тяжелым — повсюду сновали лигийцы, и приходилось то очень долго выжидать, то петлять окольными путями. Впрочем, чем больше мы отдалялись от северной части Асээ-Тэпх, тем становилось легче идти. Когда мы достигли имперского поста, где оставили своих животных, я выдохнул с облегчением. Дальше Салеб-Сакр с нами не пошел, предпочитая вернуться обратно.
          В Имперском штабе за время нашего отсутствия никаких катастроф не произошло. Скорее даже наоборот — нас ждали приятные новости в виде полностью выздоровевшего Орла, который вместе с Матреной вернулся в группу, а также Лба, хоть все еще находящегося в госпитале, но по крайней мере в сознании и в хорошем настроении оттого, что ему не пришлось умирать. Я отчитался перед Сечиным о проделанной работе, и теперь оставалось только ждать новостей из лигийского стана. Вероятно, по всему Асээ-Тэпх проходили и какие-то другие тайные операции — не из-за одной же Метеоритной копи мы отказались от Паучьего Склона! — но о них мне ничего не было известно.
          Последующие дни не отличались разнообразием. Ничего более важного, чем патрулирование территории вблизи центрального имперского лагеря, нам не поручали, и я даже стал высыпаться, потому что спал не урывками, и не на земле или дереве, а в казарме, на нормальной кровати. Лоб быстро шел на поправку и вскоре должен был к нам присоединиться, что не могло меня не радовать. Наступившее затишье могло быть обманчивым, но на душе все равно пока что царило спокойствие.
          Весть о том, что небольшим имперским кораблям удалось прошмыгнуть к северному побережью и обрушить вход в метеоритную шахту, а после быстро убраться восвояси, пришла почти одновременно с информацией о полном захвате лигийцами Паучьего Склона. На этот раз с обеих сторон не было столь ужасающих потерь, потому что мы сдали эту точку почти без боя. И хотя так и планировалось изначально, все равно все ходили немного подавленными — ведь Империя пролила столько крови, отстаивая свои позиции у склона! А теперь там заправляет Лига.
          — Эх… жалко, — вздохнул полковник Кровавых, от которого я и узнал эту новость. — Ну не беда, может еще отвоюем! Было бы с кем.
          — Всегда будет — с кем, — произнес я, нахмурившись.
          — Да, не обращай на меня внимания, — махнул рукой полковник. — Опять группу разведчиков потеряли. У северного побережья. Лига их прям возле своего лагеря сцапала и обезглавила! Пытаемся теперь выменять их тела. Хорошие ребята были…
          — Кто?
          На самом деле, я уже знал ответ. Еще до того, как полковник назвал имена… Возможно, я даже знал об этом уже в тот момент, когда попрощался с Майей!
          — Хорошие… — кивнул я, соглашаясь.
          Свободный полет без всяких ограничений может быть только в одну сторону — вниз. И заканчивается он, как правило, очень быстро. Я лишь надеялся, что Майя и ее бесстрашные друзья, живущие острыми ощущениями, успели получить от этой жизни все, что хотели. Чуть позже я узнал, что умирали они хохоча, до последнего гордо задирая головы… И где-то в глубине души я даже им завидовал.
    Глава 37
     
     
    Глава 37. Истребитель
          На новоприбывших солдат, только что сошедших с корабля, я глядел со снисходительной усталостью старца. Они растерянно, с опаской вертели головами, потея в наглухо застегнутой имперской форме и плащах. Сам я хоть и не оголился по пояс, как это делало здесь большинство мужчин, уставших от удушающей, влажной жары, но ходил с небрежно закатанными рукавами и расстегнутым воротом. О том, что по Уставу форме положена накидка с гербом Империи, я и вовсе не вспоминал — из нас только Лиза продолжала ее носить, пряча эльфийские крылья. Как-то странно было смотреть сейчас на новичков и осознавать, что сам еще недавно находился среди них. Хмурый Сечин уже направился к построившимся вдоль берега рядам, и теперь я отчетливо понимал его мысли: солдаты — взволнованные, молодые, только выпустившиеся из ИВО — хоть и не слишком разнились со мной по возрасту, все равно отчего-то казались детьми.
          Я маялся неподалеку в компании трех офицеров — нас позвал генерал для какого-то важного дела, сообщить о котором он не успел. Внеочередной корабль из столицы спутал все планы и мы вчетвером, догадываясь, что инструктаж новоприбывших — дело не быстрое, приготовились ждать долго.
          — Такую мелочь только в магазине на сдачу давать, — прокомментировал пополнение стоявший рядом орк, скользя кислым взглядом по новичкам.
          — Не нагнетай, Резак, все такими были и ничего… Некоторые даже до сих пор живые, — покачал в ответ головой самый старший из нас и по возрасту, и по званию — майор Глумин.
          Резак был не согласен. Он раздраженно закурил, усевшись прямо на ящик с письмами, который только что выгрузили на берег. Грузчик хотел было возмутиться, но глянув на физиономию орка, передумал и поспешил убраться обратно на корабль.
          — Ох, тяжело мне с этими новобранцами, — снова заговорил Резак. — То ли дело мы, кадровые военные! А эти… Даже с поручением их никуда не отправишь! Лига уже устраивает засады у нас под носом, и стороной их не обойти — эти гады повсюду! Убивают курьеров, почтальонов, водоносов…
          — По дороге к восточному форпосту? — спросил я, поднимая самую животрепещущую тему последних дней, что перекочевывала из уст в уста, обрастая все новыми подробностями.
          — Угу, — кивнул Резак. — Ну «языка» ихнего-то мы взяли…
          — Как?
          — А вот так! Нарядили своего парня курьером и отправили гулять по джунглям, а сами незаметно следом. Три засады вырезали! Одного лигийца живым приволокли… и вот. Нас Сечин, может, поэтому звал?
          Все переглянулись и пожали плечами. Причина сбора не была известна никому из нас. Прождали мы меньше, чем предполагали — всего около двух часов. Далее полковник Кровавых перехватил инициативу в свои руки, и освободившийся наконец генерал снова обратил свой взор на нас, махнув рукой и приглашая войти в святая святых центрального лагеря — «мозговой трест», как все его называли. Рассевшись с обеих сторон длинного стола, в окружении развешанных на стенах карт и схем, мы уставились на Сечина в ожидании.
          — Ситуация, товарищи, сложилась следующим образом, — начал он, сцепив пальцы в замок. — Нам необходимо отправиться за линию фронта, в тыл врага. Нам — это укрепленному отряду Хранителей.
          — Укрепленному отряду? — повторил Козырь, когда Сечин замолчал, давая нам время обдумать услышанное. — То есть, идем практически в открытую?
          — Именно. Строго говоря, территория не совсем лигийская, хоть это и северная часть аллода. Лига сейчас сосредоточила основные силы на северо-западе Асээ-Тэпх и в районе Паучьего Склона, таким образом уменьшив свое присутствие на северо-востоке. Но не радуйтесь раньше времени, товарищи. Вот, прошу всех взглянуть на карту… Возле мертвого города Тиканна находится одно из Мест Силы, а это… вот тут, рядом… поселок ламий. Ламии — своенравные и гордые создания, но Лиге каким-то образом удалось заключить с ними договор о сотрудничестве! Это нас, разумеется, не устраивает. Мы должны заставить ламий передумать! Сначала — дипломатично. Если не получится — то силой. Первый вариант предпочтительней.
          — Вы хотите заключить с ними союз? — спросил я.
          — Это вряд ли. Поселок ламий у Лиги под боком, им проще договариваться. Даже если мы сумеем перетянуть ламий на свою сторону, лигийцы предпримут ответные шаги быстрее, чем наши переговорщики вернутся в свой лагерь. Лучше всего сделать так, чтобы ламии сидели в своей деревне и вообще никуда не лезли. Это не их война.
          — Насколько я знаю, ламии не слишком разговорчивы, — впервые подал голос молчаливый лейтенант — восставший Зэм Номарх Малак. Я определил в нем мага-стихийника, потому что его посох периодически испускал знакомое красноватое свечение.
          — Это так, абы с кем они в диалог не вступают. Переговоры будет вести полковник Кровавых, он пойдет с вами. Не удивляйтесь. Эти дамы весьма агрессивная раса, привыкшая все решать силой, так что выбор не случайный, и как мне кажется, удачный. Они смогут найти общий язык. Сейчас самая главная задача — туда добраться. Как вы понимаете, идти придется через весь аллод, и есть несколько моментов, осложняющих эту и без того нелегкую задачу. Во-первых — Лига. И я говорю не о северной части Асээ-Тэпх. У нашего восточного форпоста сложилась тревожная обстановка. Лигийские корабли недавно высадили десант на побережье, но нам удалось его разгромить. Тем не менее, часть десантников скрылась в джунглях и теперь ведет партизанскую войну.
          — А пленник, которого удалось привести? — спросил я, скользнув взглядом по подавшемуся от любопытства вперед Резаку.
          — Допросили. Кое-какая информация теперь у нас имеется! Партизаны сосредоточены в трех лагерях и нам даже известны имена их командиров. Я уже послал карательные бригады на зачистку, так что скоро это партизанское движение будет обезглавлено и уничтожено! Но опасность в этом районе все еще находится на критическом уровне. И все это вблизи нашего лагеря! Безобразие…
          Сечин надулся, поджав губы, и выглядел так, будто проговаривал про себя все известные ему ругательства.
          — Не думаю, что они решатся напасть на нас. Я слышал, их удел — одиночки и небольшие группы, — произнес я.
          — Да, но они могут устроить какую-нибудь каверзу по дороге, так что будьте крайне осторожны! Вторая опасность — это окружающая среда, и тут ситуация тоже сложилась… не совсем обычная. На востоке от Храма Тенсеса находится чаща Текуани. В переводе с джунского, если Историки не врут, — «Хищная чаща». Как и везде, там — непроходимые джунгли и хищные звери. Но кроме того, в последнее время мы получаем сообщения о чудовище, которое нападает с одинаковой яростью на солдат Империи и Лиги, — Сечин помолчал немного, побарабанив пальцами по столу. Было видно, что его очень беспокоит эта тема. — Мы называем эту тварь Истребителем. Скорее всего, это какой-нибудь дикий зверь, может, тигр или гигантский крокодил. Или вообще какое-то неведомое нам животное.
          Трудно было объяснить, почему по моей спине вдруг пробежал холодок. В джунглях полно опасного зверья, и даже если там завелся кто-то еще более яростный и сильный, так ли уж это странно? Но в моей груди засела неясная, смутная тревога, и я никак не мог выбросить этого «Истребителя» из головы все последующее время.
          Маршрут движения обсуждали долго, до мелочей, а затем к нам присоединился полковник Кровавых с планом дальнейших действий. Под его лекцию о характерных чертах ламий, их особенностях и обычаях я разглядывал картинки этой расы, думая при этом про неизвестного зверя в чаще Текуани.
          Последние дни я не слишком отдалялся от центрального лагеря, и готовящаяся вылазка внезапно меня воодушевила. Нет, я не соскучился по диким джунглям и вражеским территориям. Меня просто убивала рутина. Наш довольно солидный отряд включил в себя четыре группы — мою, лейтенанта Номарха Малака, капитана Резака Непокоренных и майора Аскольда Глумина. Кроме того, с нами был полковник Кровавых, возглавивший шествие, и двое молчаливых, похожих друг на друга как братья-близнецы, хадаганца — сотрудники вездесущего Комитета, так и оставшиеся для меня безымянными.
          В день перед отправкой, когда все мои мысли были заняты только предстоящим походом, ко мне вдруг подошла Влада. Она старательно избегала встречи с тех самых пор, как я вернулся в имперский лагерь с севера Асээ-Тэпх, и ее робкое: «Здравствуйте, капитан» спустя столько времени стало для меня приятной неожиданностью. Я обернулся, невольно заулыбавшись.
          — Здравствуйте, Влада. Рад вас видеть.
          — Да… я тоже рада… Я слышала, что случилось с той разведгруппой. Мои соболезнования, мне очень жаль… Извините, что я вам напомнила, — тут же смущенно добавила она, потому что я нахмурился.
          — Не извиняйтесь, мы совсем недолго были знакомы… Но все безвозвратные смерти печальны.
          Влада закусила губу, словно решая, как продолжить диалог, начавшийся не слишком весело, и я решил ей помочь, потому что не хотел, чтобы она уходила.
          — Как продвигается ваше расследование?
          — Ну… Если честно — не очень, — вздохнула она. — Историки непричастны к изготовлению и распространению листовок. Это точно Лига! Других вариантов нет, но все те образцы, которые удалось добыть, пока что не совпадают с бумагой пропагандистских листовок в нашем лагере. Я, правда, не теряю надежды, но…
          — У вас все получится.
          — Знаете, мне впервые дали вести дело самостоятельно, до этого я только стажировалась под присмотром опытных агентов…
          — Боитесь завалить свое первое задание? — понимающе произнес я.
          — Да, очень! Я перебираю кучу вариантов, но везде тупик! — Влада сокрушенно покачала головой и снова закусила губу.
          — Я могу чем-то помочь?
          — Не знаю… наверное… Мне нужны любые образцы печатной продукции Лиги. Я слышала, что вы опять уходите на задание куда-то на север, и если вам вдруг…
          — Обязательно притащу всю бумагу, какая только попадет мне в руки!
          — Спасибо! Это было бы замечательно, — она улыбнулась и, слегка покраснев, робко добавила. — Я правда очень рада, что вы вернулись, капитан Санников.
          — Зовите меня Ник, хорошо?
          — Договорились… Ник.
          Я подумал, что находиться на вражеской территории, вдалеке от своих, гораздо легче, когда знаешь, что кто-то думает о тебе. Не передать словами, как приятно осознавать, что здесь, в лагере, Влада будет ждать меня с образцами лигийской бумаги… ну или просто — меня.
          На этот раз вся моя группа была в полном составе и находилась рядом со мной. Выздоровевший Лоб восседал на своем носороге с одухотворенно-скорбным лицом, строя из себя познавшего жизнь ветерана, остальные выглядели более или менее привычными. Мы не слишком-то таились, двигаясь к восточному форпосту, но все же были внимательны. Ускользнувшие десантники могли устроить нам любые сюрпризы, поэтому приходилось вертеть головой на все триста шестьдесят градусов даже вблизи родного лагеря. Сюрприз не заставил себя ждать, правда несколько иного характера, чем мы ожидали.
          — Стоп! Проезд закрыт!
          — То есть как это — закрыт? — чуть не выпал из седла полковник Кровавых, оторопело глядя на восставшую Зэм, преградившую нам путь перед форпостом. — Вы вообще кто? Вы вообще знаете, кто я?!
          — Знаю, товарищ полковник. Я военврач Саранг Нефуа, и данными мне Империей полномочиями я запрещаю проезд сюда кому бы то ни было! В лагере карантин.
          — Что у вас случилось? — сбавил тон полковник, спешиваясь.
          — Партизаны Лиги отравили источник, из которого мы брали воду для кухни. И среди наших солдат началась повальная эпидемия. Причем двойная: дизентерия и золотуха, весь лагерь мучается поносом — это просто позор! Я делаю, что могу, но больных очень много!
          — Ну-у-у, приехали, — проворчал Резак. — Вот так надеешься на нормальный ночлег, а тут все солдаты обос…
          — Попрошу не выражаться при дамах! Вам нужны лекарства?
          — Я уже приготовила микстуру из копыт тапиров… может, еще попробовать кору деревьев, тоже, говорят, крепит… Ну неважно. Больные скоро встанут на ноги, но пока что внутрь заходить не стоит. И не пейте сырую воду! Ее необходимо фильтровать и кипятить, — нравоучительным тоном сообщила восставшая.
          — Мне нужно все самому проверить, — прокряхтел полковник, отодвигая Зэм в сторону, и бесстрашно направился в лагерь, бросив нам через плечо. — А вы стойте тут и ничего не пейте!
          Как только он скрылся с глаз, мы тоже слезли со своих животных. У стен лагеря, обнесенного деревянным забором, вокруг костров сидели солдаты, как выяснилось — здоровые, и мы присели к ним на огонек послушать последние сплетни с передовой.
          — Обстановка была спокойной, пока Лига не высадила десант на нашем побережье. Мы его разгромили, но часть десантников прорвалась в джунгли и теперь проводит диверсии в нашем тылу. Убивают солдат, похищают оружие, недавно какую-то отраву в речку подбросили! Командование Империи требует обеспечить безопасность тыла и ликвидировать партизанскую угрозу. А кем ее ликвидировать, если в лагере чистых штанов — раз, два и обчелся? Аж неудобно рапорты писать…
          Я сочувственно покивал. И правда, неловко вышло. Вот и лигийская ответочка прилетела за наше удалое «Здесь был Незеб!». Жгут Кровавых, лично проинспектировав восточный лагерь, убедился в правдивости слов военврача, так что из-за опасений подцепить заразу нам пришлось устраиваться на ночь в куда менее комфортабельных условиях, чем мы рассчитывали.
          Пресловутые лигийские десантники так и не попались нам, то ли уже успели удрать на свою территорию, то ли наши отряды зачистки сумели всех выловить и ликвидировать. Но зато на передний план вышла другая проблема: чем дальше мы отдалялись от своего форпоста, тем наглее и опаснее становилась местная фауна. Лигийцы оставили свои восточные позиции, сдвинувшись на западную часть Асээ-Тэпх, и теперь здесь безраздельно властвовали хищные звери, снова почувствовавшие себя единственными хозяевами джунглей. Больше всех страдал майор Глумин. Его подопечные — непростительно шумные хадаганцы — оказались родом с Суслангера, где тигры считаются очень опасными тварями, с которыми лучше не связываться. Ситуация осложнялась еще тем, что звери, несмотря на нашу численность, не боялись на нас нападать.
          — Похоже, тигры уже и человечинки отведали, м-да… — прокомментировал Глумин такое поведение. — И похоже, им понравилось. Звери-то серьезные, когти как клинки.
          — Значит надо проредить их поголовье, — резюмировал полковник.
          Мне нравились эти большие, полосатые, белые кошки и трогать их не хотелось, но они видели в нас обед, завтрак и ужин, так что выбора не оставалось. Приходилось держаться поближе друг к другу, потому что стоило кому-нибудь отдалиться хоть немного, из кустов сразу следовал сильный, высокий прыжок хищника. И только молниеносная реакция — дважды Кузьмы и один раз Номарха Малака — уберегала нас от трагических потерь.
          Эти нападения значительно тормозили нас и серьезно нервировали, поэтому мы в конце концов приняли решительные меры. Лейтенант Номарх Малак действительно оказался магом стихий, и его возможности поистине восхищали. Магический жезл в его руках засверкал алым, и перед нами вырос огненный элементаль, которого мы окрестили Факелом. С этими порождениями магии меня связывали не самые добрые отношения, но Факел вел себя безупречно! Во-первых, он все же разогнал тигриную братию, и идти стало заметно легче, во-вторых, он не посягал на пышную лесную растительность, оставляя после себя лишь узкую выжженную полосу на земле. Нам даже периодически приходилось подбрасывать в него сухие ветви, чтобы огонь не потух, и в общем-то это было даже весело! Впереди красным имперским знаменем плыл элементаль, а сзади, подкармливая его всем, что попадалось под руку, толклись мы, оспаривая друг у друга право потыкать ветками в наш ходячий костерок. Больше всех, вполне ожидаемо, пришел в восторг Михаил. Всю дорогу можно было слышать их с Малаком тихий разговор о научных достижениях в области огненной магии.
          Лиги нигде не было видно, дикая лесная живность расползлась подальше от Факела, и джунгли даже показались не такими уж агрессивными… так было до того момента, как мы наткнулись на мертвые тела гибберлингов — они лежали посреди протоптанной и накатанной телегами дороги, и вид их ужасал.
          — А вот и Лига, давненько их не слышно, — мрачно произнес Орел.
          — Не похоже, — покачал головой я. — Форма не лигийская. Может, торговцы или историки?
          — Есть вопрос поважнее. Кто это сделал с ними? Их будто… разорвали на части! — сказал полковник.
          — Вряд ли это звери. Они бы не оставили свою добычу просто лежать здесь…
          — Убийство произошло не так давно…
          — Думаете тот, кто это сделал, еще где-то рядом?
          — Вот это силища! Кто на такое способен?
          — Орк бы смог, но наших здесь точно нет… Наемники?
          — Или Истребитель.
          Все разом посмотрели на меня, но дальше я говорить ничего не стал. И так все понятно. Мы находились в чаще Текуани, Сечин предупреждал нас о какой-то неведомой твари, обитающей в этих местах, и я бы удивился, если бы она не дала о себе знать. Кем бы ни были эти гибберлинги, но воскресить их после таких повреждений уже никому не удастся, поэтому мы, посовещавшись, все же решили закопать их. Дальше двигались с куда меньшим воодушевлением — присутствие кого-то, способного так изуродовать живое существо, не способствовало хорошему настроению.
          Метров через сто лежал второй труп.
          — Нет, я еще понимаю — гибберлинги, мелочь лохматая, но так растерзать орка! Такое даже огру не под силу! — первым отмер от ступора полковник Кровавых.
          Никто ничего не ответил. Всем стало не по себе. Никаких следов топора, меча, или хотя бы когтей и клыков не было видно, словно орка, как и гибберлингов, просто разорвали голыми руками и бросили на землю! Закопали его в молчании, и далее шли внимательно глядя под ноги, вдруг на глаза попадутся еще какие-нибудь следы новых жертв лесного чудовища?
          Лиза оповестила, что к нам кто-то приближается, одновременно с тем, как зарычал мой дрейк. Мы, дружно схватившись за оружие, уставились в густую чащу, готовые к нападению кого угодно — хоть Лиги, хоть дикого зверья… Но через несколько минут к нам бесшумно вышла группа людей в необычных, сияющих доспехах и с демонстративно пустыми руками. И все же я почувствовал исходящую от них угрозу — сразу становилось понятно, что перед нами не безобидные торговцы.
          — От лица гильдии Охотников на демонов, приветствую вас, граждане Империи!
          Несмотря на то, что речь была напыщенной, вышедший вперед человек произнес ее сухо и совсем не торжественно.
          — От лица кого? Охотников на демонов? — хохотнул полковник Кровавых не без презрения.
          Незнакомец не снизошел до ответа, и его спутники тоже стояли с совершенно невозмутимым видом. Мне же хотелось взять в руки меч, хоть пришельцы и не проявляли агрессии.
          — Ну ладно… охотники. Какого лешего вы тут-то забыли?
          — Мы не принимаем участие в противостоянии ваших стран, наш долг — защищать аллоды от возможного вторжения демонов… — начал было охотник, очевидно — самый главный в этой группе, но его прервал снова расхохотавшийся орк.
          — Тех самых демонов, которые вторглись к нам через Врата Джунов? — уточнил он, картинно утирая слезы. — Я думал, Скракан и Незеб запечатали их еще в прошлом веке. Какое еще, блин, вторжение?!
          — В мире осталось еще достаточно демонов, — пожал плечами охотник. — Недавно к нам в лагерь на Кирахе поступило сообщение о странной твари, которая убивает солдат на Святой Земле, и мы немедленно отправились сюда. Вы называете эту тварь Истребителем.
          Полковник от подобной осведомленности перестал улыбаться, сильно нахмурившись.
          — И что дальше? Причем тут вы и ваши демоны? Тварь бродит посреди аллода, а демоны живут только в астрале!
          — Пока не знаю… Мы выслеживали Истребителя несколько дней. Это очень необычное существо. Но прежде чем делать окончательные выводы, нужно поймать его!
          Было видно, что наш командир ни во что не ставит слова охотника, но поймать Истребителя, пока тот не истребил честных имперских солдат, – мысль, заслуживающая внимания.
          — Ну допустим… Я Хранитель Империи, полковник Жгут Кровавых, с кем имею честь? — произнес он, все-таки решив спешиться и пожать руку охотнику.
          — Меня зовут Алексей Лужин. Мы должны обсудить все… Наш лагерь разбит у мертвого города Тиканна.
          — Разве там не лигийский форпост? — вдруг подал голос один из сопровождающих нас комитетчиков. Кажется, он впервые что-то произнес за все время нашего похода.
          — Лига ушла отсюда несколько недель тому назад, — ответил Лужин. — Сейчас подступы к лигийскому лагерю с этой стороны защищают ламии, их поселок находится рядом. Но как я уже сказал, мы в этой войне придерживаемся строго нейтралитета, вам нечего опасаться.
          Эти слова не внушали особого доверия никому, даже шумные суслангерцы из группы Глумина притихли, недоверчиво щурясь. Чужие, не лигийские, доспехи и оружие охотников могли быть трофейными, так что это еще ничего не значило. Пока что незнакомцев было меньше, чем нас, поэтому в их интересах вести себя мирно, но в лагере нас могут поджидать неприятные неожиданности и идти в гости не шибко хотелось.
          — Не нравятся они мне, — тихонько вынес свой вердикт Орел, когда полковник вместе с двумя комитетчиками отошли на экстренное совещание.
          В целом я с ним был солидарен. Хотя моя интуиция на этот раз молчала, сам по себе вид незнакомых и хорошо вооруженных людей не настраивал на беспечный лад. Мы ждали окончания консилиума руководства, которое, как выяснилось, придерживалось другого мнения. Полковник Кровавых, пытаясь придать своей клыкастой физиономии торжественность, что обычно вызывало у окружающих оторопь разной степени тяжести, объявил о положительном решении вопроса.
          До лагеря добирались недолго. Всего полдня пути, и мы уже оказались в месте, похожем на древний город Ускул — те же джунские развалины, испещренные характерными иероглифами. Но были и отличия.
          Лига!
          Нет, наши враги не выпрыгнули из кустов с оружием наголо, но дух Лиги ощущался так остро, что мне казалось, будто я нахожусь в самом сердце их территории. Останки каменных сооружений обросли деревянными постройками. В имперском лагере, конечно, тоже пользовались древесиной — лес ведь вокруг! — но все-таки выглядело это совсем не так, как здесь. Большие, строгие имперские строения с каркасами из металла не имели ничего общего с этими маленькими домиками, чем-то неуловимо похожими на игрушечные коробки. Пара бревенчатых вышек (без видимых металлических частей), неожиданно веселенький, украшенный чьим-то творчеством частокол (наверное, караульные от нечего делать развлекались резьбой по дереву) и полное отсутствие фонарей на мана-батареях тоже не давали забыть, что лагерь не имперский. Очевидно, Лига оставила свой форпост не так уж и давно, потому что здесь все еще находилось множество различных предметов, напоминающих о ней. В частности — пузатый самовар, поблескивающий начищенными боками на большом, дощатом столе с двумя длинными лавками по бокам. Я подумал, что все-таки попробую чай из этой штуки. Не зря же Гелла так его нахваливала!
          Несмотря на то, что привечали нас вполне гостеприимно, обстановка, по понятным причинам казавшаяся нам откровенно враждебной, заставляла находиться в постоянном напряжении. Полковник Кровавых, удостоверившись, что внутри нас не ждет никакая засада, отправил две группы — Глумина и Резака — патрулировать территорию вокруг лагеря. Таким образом, на переговоры с охотниками, кроме самого полковника и двух комитетских «теней», были допущены лишь я и Иавер Малак, а наши с ним группы, в свою очередь, отправились на заслуженный отдых, чтобы потом сменить караульных.
          Охотники, во главе с Лужиным, попросившим называть себя просто Алексей, без всяких регалий, восприняли нашу недоверчивость с вежливыми улыбками. Они не возражали ни против тщательного досмотра самого лагеря, ни против дозора вокруг него. Мне отчаянно хотелось спать, и чай из самовара, которым я от скуки наливался в течение всего разговора, только убаюкивал еще сильней. Чай как чай, кстати, ничего особенного. Может все дело в загадочных лигийских баранках, про которые Гелла тоже упоминала?
          — Мы изучили повадки этой твари. Похоже, она неважно видит и ищет добычу по тепловому излучению. А значит, ее можно обмануть, — негромко вещал Алексей, пока я боролся с желанием придержать смыкающиеся веки пальцами. — Варианты есть. Например — измазаться в грязи, и тогда Истребитель не сможет нас увидеть…
          — Для этого ее нужно хотя бы найти, — резонно вставил полковник.
          — У меня есть предположение, где находится логово Истребителя. Ареал поисков неумолимо сужается. Я нарисовал примерную карту его передвижений… Вот эти точки – это обозначения найденных жертв. Охотится он не ради пропитания, это важно учесть! Он просто убивает. Нападает только в том случае, если может справиться с жертвой. Не было ни одного нападения на большую группу. И еще… самое главное… животных он не трогает.
          Я моментально проснулся.
          — Все его жертвы — разумные существа? — уточнил полковник, засомневавшись, правильно ли он понял.
          — Да. Он нападает на граждан Империи, Лиги, на тех, кто соблюдает нейтралитет…
          — Если он убивает не абы кого, а целенаправленно, то это означает, что либо он находится под контролем мистика, либо он сам обладает разумом, — произнес я.
          — Второе — маловероятно, — категорично отрезал полковник. — Ни одно разумное существо в Сарнауте не обладает такой физической силой — ни прайдены, ни минотавры, ни даже орки…
          — Но никакого мистика мы тоже не обнаружили, — тихо сказал Алексей. — У нас есть сильные маги разума. Если бы кто-то управлял Истребителем, они бы его уже давно нашли!
          Я вспомнил про того загадочного мага, о котором говорила Лиза, когда мы устраивали диверсию у Метеоритной шахты. Если верить ее словам, там был очень сильный мистик… Нет, не подходит. Ведь среди жертв Истребителя были и лигийцы. Зачем этому магу натравливать чудовище на своих же?
          Пусть сонливость с меня слетела, но усталость никуда не делась. Поэтому когда — глубоко за полночь — мы с охотниками наконец пришли к единому мнению о наших дальнейших действиях, я почувствовал облегчение. Хотелось умыться (в идеале — искупаться) и принять горизонтальное положение, ведь вторую половину ночи караулить лагерь снаружи придется мне.
          — Давно надо было тебя гнать в шею! Не выйдет из тебя путного торговца!
          — Да я весь день бегаю вверх-вниз, вверх-вниз, кто угодно устанет… Ноги сбила, сил больше нет. А вы только и знаете, что меня туда-сюда гонять!
          — Чтобы в нашем деле преуспеть, ноги нужны сильные и воля железная! Как у меня, ага! А ты часок по джунглям побегала и все — притомилась!
          Я направился прямиком к выясняющим отношения миловидной девушке и орку, чтобы призвать их к порядку. Хоть я и гость здесь, но где-то тут моя группа пытается спать, так что этой парочке придется вести себя потише! К тому моменту, как я приблизился, девушка уже фыркнула и, состроив орку гримасу, ретировалась.
          — Нет, ну ты глянь на нее! Устала она, видите ли! И кто дернул меня ее в ученицы взять?
          — Вы — торговцы? — спросил я.
          — Угу. Лицензия имеется, все чин чинарем! До вас тут Лига была, у них со снабжением потуже, чем у вашего брата, хорошо торговля шла… Я Лист, кстати.
          — Давно они ушли? Лига, я имею ввиду.
          — Да в аккурат, как охотники нарисовались. Ну, а мне-то что? Лишь бы было с кем дела вести… Эн-Шетех вон, зараза, выдумал тут плотоядные грибы толкать. На Умойре их разводят ради деликатесной мякоти. Стоит бешеных денег! Но там эти грибы мелкие, мякоти — с гулькин нос! А эти… Ты их видел? Великаны! Продам тебе со скидкой! Вот сейчас ученицу запрягу, чтоб насобирала…
          — Как же ты девушку одну в лес отправляешь, опасно ведь!
          — Да кому она нужна, бестолочь мелкая?! Только время на нее зря трачу… Правда, охотники говорили, тварь там неведомая засела, может и не надо пока высовываться, — орк почесал затылок. — Тебе, кстати, телохранитель не нужен?
          — Ты, что ли? — хохотнул я и уже повернулся, чтобы уйти.
          — Не-е. Ламии! Прикинь, идешь ты такой весь из себя, богатый и красивый, а рядом, тихо шелестя чешуей, — две ламии с трезубцами. Круто!
          Я притормозил.
          — Это возможно?!
          — А то! Зря что ли я с ними столько нянчился? И трофеи таскал, и на поединки выходил! Трех поединщиц победил, между прочим! Голову дикого дрейка припер… Эти ламии ужасно заносчивы, но теперь они убедились, что я достойный работодатель! Так то! Уже две ламии предложили мне свои услуги, и это только начало. Я стану их… блин, не знаю подходящего слова… торговым представителем — вот!
          — Постой, разве у них не союз с Лигой?
          — Ну как, союз… Они тут границы ихние вроде как охраняют. Там дальше лигийская территория, вот и не пускают туда никого. Бдят, гадюки. Даже меня с лицензией не пропустили! Ну да ладно, не слишком мне туда и хотелось! Асээ-Тэпх большой, и так найду, где дела вести.
          Что ж, даже если этот орк нашел, как договориться с ламиями, то и наш полковник сумеет. Поединки… Может ламии в дальнем родстве с орками? Так или иначе, Сечин не ошибся с выбором переговорщика.
          Бывший лигийский форпост оказался достаточно обширным, тогда как обитателей в нем осталось немного, из-за чего вокруг находилось полно пустующих построек. Личного пространства хватило бы на всех, но пользоваться этой привилегией мы не стали из соображений безопасности. А ну как нас всех перебьют поодиночке во сне? Поэтому я пошел прямо на храп Лба, как по навигатору, чтобы разыскать своих.
          Изба! С ума сойти. Я буду ночевать в лигийской избе! Более того — на деревянной кровати! Никакого металла, никакой рабицы — только струганные (похоже, даже вручную!) грубоватые доски. Да эти лигийцы просто чокнутые! Сколько времени и сил нужно, чтобы сделать одну такую кровать? То ли дело наши конвейерные, заводские койки… И все же, лежать на такой кровати отчего-то было очень приятно. Я довольно потянулся, как кот, искупавшийся в сметане, и даже зажмурился от удовольствия. Деревянные стены, деревянный потолок, деревянная мебель — довольно неуклюжая, надо сказать, но Гелла была права, что-то все-таки есть в этой дикости необъяснимо притягательное, что-то такое… настоящее, что ли.
          Я тряхнул головой, пытаясь настроить себя на более правильный лад. Умереть от счастья в лигийской избе — не слишком достойная смерть для имперского патриота. Это все от того, что я просто устал! В конце концов, когда тело просит отдыха, и шалаш покажется подарком судьбы. Убедив себя в этой простой мысли, я забылся сладким, безмятежным сном, какого никак не мог ожидать от себя самого, учитывая обстоятельства. И это было очень кстати, потому что следующий день выдался выматывающим, долгим и убийственно бесполезным!
          По договоренности с охотниками нашему отряду из четырех групп пришлось разделиться, чтобы выполнить свои обязательства. Я со своими друзьями поступал в распоряжение Алексея Лужина для поисков Истребителя, тогда как остальные отправились на встречу с ламиями. Как потом я узнал, первый этап переговоров прошел относительно удачно, во всяком случае ламии не отказывались вести диалог. Зато наши поиски не то что не увенчались успехом, но даже не дали никаких мало-мальских зацепок.
          Чтобы подтвердить (или опровергнуть) теорию охотников о зрении Истребителя, нам нужно было измазаться грязи. Широкая, но неглубокая речушка, сопровождающая нас к тому месту, где мы собирались исследовать лес, все мельчала и наконец превратилась в болото с подгнившими листьями, которое пришлось пересечь. Поэтому надобности купаться в грязи не было никакой — мы и так оказались в ней с головы до ног! И этот факт не стал бы настолько обидным, если б с нашего мероприятия получился хоть какой-то толк. Рассредоточившись по территории, мы целый день бессмысленно просидели в кустах, в то время как сам Алексей и один из его помощников не менее бессмысленно ходили между нами туда-сюда в ожидании нападения. Но то ли тварь прекрасно видела всех нас и осознавала опасность для себя, то ли охотники ошиблись с определением примерного местоположения логова, то ли у Истребителя просто не было на сегодня запланировано ничье истребление, так или иначе возвращаться в лагерь нам пришлось несолоно хлебавши.
          На следующий день с охотниками отправилась группа Резака. Мне и моим друзьям предстояло наконец познакомиться с главной целью нашего похода — ламиями. К их лагерю мы выдвинулись не очень рано, точнее, даже поздно — к полудню. Я настолько привык быть на ногах ни свет ни заря, что сейчас даже чувствовал себя как-то странно: как-будто день уже заканчивается, а я еще ничего не сделал. Зато у меня появилось время поискать в лагере какие-нибудь лигийские книги для Влады. И я нашел! Что-то религиозное, что читать я конечно не стал — вражеская пропаганда совсем меня не интересовала. Я прибрал к рукам оставленные кем-то в пустой избе небольшие и уже затершиеся свитки, от всей души надеясь, что смогу принести удачу хорошенькой комитетчице своей находкой.
          Поселок ламий и впрямь был рядом — мы добрались до него пешком (ламии не очень любят животных, даже прирученных) за пару часов. Майор Глумин за это время поведал мне, как прошла вчерашняя встреча, и очень скоро я понял, что сегодняшняя проходит по тому же сценарию. В само поселение, правда, мы так и не попали, хотя мне очень хотелось узнать, что оно собой представляет. Ламии остановили нас у границы, обозначенной множеством вешек, на которых почему-то болтались сушеные грибы. Дальше путь всем, кроме лигийцев, был воспрещен — об этом мне тоже шепнул Глумин. Сами ламии произвели на меня неизгладимое впечатление! Если судить по тому, что было выше пояса, то все они, кажется, были женского пола.
          — Как они размножаются? — тут же поинтересовался неугомонный Орел. — Почкованием, что ли?
          — Тихо! — шикнул полковник. — Еще обидятся…
          Весь внешний вид этих дам говорил о том, что обижать их — дело рисковое. Сверху они в общем-то были похожи на обычных, человеческих женщин, но вот снизу вместо ног блестел чешуей настоящий змеиный хвост — длинный, толстый и гибкий. Я живо представил, как ламии хватают им свою жертву и туго обвивают ее, чтобы раздавить… Меня даже передернуло от этой картины! Наличие одежды и украшений из листьев, костей и меха сразу давало понять, что перед нами существа разумные. Я не знал, способны ли они к магии — трезубцы в их руках чем-то напоминали магические жезлы.
          — Они очень агрессивны. Агрессивно смотрят, агрессивно думают, — проинформировала Лиза.
          — Они могут использовать магию?
          — Да. Магию стихий, и еще немного гипноз, — ответил за нее Михаил.
          Исчерпывающе. То есть ламии могут ввести жертву в транс, перемолоть ей кости хвостом, а потом еще поджечь ее бренное тело, превратив в зажаристую отбивную. Неплохую стражу нашли себе лигийцы!
          Опутанные лианами обломки города Тиканна все еще кое-где попадались на глаза, а чуть дальше, среди стволов деревьев и листвы, виднелись проблески Места Силы. Широкая дорога с двумя характерными полосами голой земли — еще недавно здесь часто проезжали телеги — уходила куда-то в глубину леса и я подумал, что конец ее, возможно, как раз в центральном лигийском лагере, проход к которому чутко стерегли хвостатые воительницы. Их было очень много. Они стояли вдоль дороги, как будто ждали, что сейчас тут появится чей-то кортеж, сидели на усыпанных джунскими письменами валунах, мелькали в чаще, сливаясь с ней идеально, и даже — я задрал голову вверх — угрожающе глядели на нас с деревьев, обмотавшись нижней частью своих тел вокруг веток.
          — Ну и гадюшник, — прошептал Кузьма и заслужил тычок от Матрены.
          Я был согласен с ними обоими. Место действительно не из приятных, но говорить об этом вслух все же не стоит.
          За вешки с сушеными грибами, отделяющие запретную территорию, было позволено пройти только нашему командиру и двум комитетчикам, остальные остались ждать за кордоном. Шедший впереди полковник К