• Stories

    Sign in to follow this  

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    К ОГЛАВЛЕНИЮ
    Глава 52. Вероника
        Грива смотрела на меня с таким удивлением, будто мне отрубили голову, но я внезапно ожил.
          — Вот твои артефакты, я обещал тебе их вернуть.
          — А это твои, — очнулась она от ступора и протянула мне мою сумку. — Я ее даже не открывала.
          — Оставь себе…
          — Мне чужого не надо! Забирай… Эй, Ник! Выжившие пленники рассказывают, что их освободил кто-то невидимый… Ты молодец, я бы даже не рискнула туда сунуться.
          Я сдержанно кивнул, выдавив из себя какое-то подобие улыбки, и отошел к барной стойке.
          Усталость вцепилась клещами и в тело, и в разум. И хотя передо мной все еще стояла гора неразрешенных проблем, я собирался доползти до кровати и проспать столько, сколько затребует мой организм, даже если его требования превысят пределы допустимого. Но перед этим — законная кружка пива! Или две. Заслужил.
          Мучиться над вопросом — скольким пленникам удалось сбежать и сколько из них погибло — я не стал, на это не было ни времени, ни сил. Если удалось спасти хоть кого-то, значит терзаться угрызениями совести мне незачем. После того, как я открыл клетки, в лагере культистов поднялась суматоха, воспользовавшись которой я все же сумел отыскать то самое изображение червелицего. Все было именно так, как и описал Адам: высокая лестница, ведущая в традиционное строение Зэм — мрачное, с геометрическими рисунками и барельефами, пронизанное светящимися зелеными «жилами». В центре большого помещения с почерневшими от времени стенами и потолком возвышалась стела, с нее-то на меня и смотрело лицо червелицего.
          Достав меч, я принялся старательно отколупывать жутковатое изображение чудовища, стараясь его не повредить. Сделать это, конечно, не получилось — половина лица раскрошилась, превратившись в груду камней и горстку пыли, но небольшую часть я все же отковырял — глаз и часть щупальца. И хотя культисты были заняты погоней за разбегающимися пленниками и вряд ли в ближайшее время заинтересовались бы этим актом вандализма, а мне до ужаса хотелось исследовать здесь все, я тем не менее решил, что уже достаточно испытывал судьбу. Моя невидимость — величина неизвестная, способная исчезнуть в любой момент. И когда это произойдет, хотелось бы оказаться как можно дальше от ущелья Привидений.
          Сбежал из лагеря культистов Тэпа благополучно. Дальше, правда, удача мне изменила: я заблудился и так и не сумел найти то место, где осталась моя виверна, так что возвращался пешком, потом нарвался на целую ораву скелетов, от которых еле унес ноги, едва не попался в лапы мафии, снова пытавшейся вернуть под свой контроль все проходы через Кордон, и в довершении всего попал ночью в настоящую пылевую бурю, в которой основательно наелся песка, замерз и проклял плато Коба со всеми его аномалиями.
          Две кружки пива незаметно трансформировались в четыре. Трактир как всегда гудел, тем более, что тем для бурных обсуждений добавилось. Еще не успели поутихнуть страсти после прорыва через Кордон под предводительством семейки Драчунов, как появилась новая сенсация. Сумевшие добраться до «Приюта» освобожденные старатели взахлеб рассказывали о культистах Тэпа и своих злоключениях. Но так как мне в этот раз удалось сохранить инкогнито, никому не было до меня дела.
          В голове шумело, хотелось спать, и допив последнюю кружку, я поднялся с места.
          — Только культистов в ущелье нам и не хватало! О, Негасимый Свет…
          Владелец трактира механически натирал барную стойку до блеска, качая головой и тяжело вздыхая. Выглядел он при этом еще более разбитым, чем я.
          — Есть новости о вашей дочери? — спросил я скорее из вежливости, чем из любопытства. Очень уж хотелось спать.
          Горислав поднял на меня мученический взгляд, в котором сразу читалось, что новости есть — и они неутешительные.
          — Да, она жива, но… ко мне приходил вымогатель, и оказался он не пиратом, а гоблином! Оружейная мафия перекупила у пиратов мою Веронику, и сейчас они просят за нее… все! Артефакты, золото и даже трактир! Я собрал все, что у меня есть, включая дарственную на «Приют». Не знаю, где вы теперь будете собираться и оборачивать дела с торговцами… Знаю одно: не могу так больше, хочу скорей прижать к груди мою доченьку!
          — Понимаю, — в растерянности покивал я, пытаясь уложить в голове эту информацию. — Надеюсь, она скоро к вам вернется…
          — Ох, как бы мне этого хотелось, но гоблины требуют очень много золота. Не представляю, сколько нужно артефактов, чтобы собрать такую сумму! Это же стоимость целой… куклы Зэм!
          — Э-э-э… куклы?
          — Это самые редкие артефакты на всем плато. Сколько я уже нахожусь здесь, а видел всего одну такую, и торговцы несколько дней собирали деньги, чтобы выкупить ее у старателя. А тот потом сразу свернул здесь все дела и уехал в Новоград: куплю, сказал, себе дом в столице да женюсь наконец. Вот только где взять такую? Эх…
          Я сочувственно покивал и поднялся на ноги с твердым намерением пойти спать, потому что глаза уже закрывались против моей воли. Горислав продолжал сокрушенно качать головой и бормотать себе под нос, словно разговаривая сам с собой.
          — А куклы-то — невзрачные такие, страшные. Историки говорят, дети народа Зэм играли в них. Косточки тех деток давно уже истлели, а эти куклы ценятся сегодня дороже, чем золото…
          Ноги уже сами собой несли меня по направлению к лестнице, как в моей голове что-то щелкнуло. Я остановился и засунул нос в свою сумку. Грива не соврала — все, что лежало внутри, осталось на месте, в том числе и две грязные куклы — подарок сороки, который я так и не выбросил.
          — Похоже?
          Горислав поднял голову и, взглянув на невзрачную игрушку, выронил тряпку из рук. Глаза его расширились.
          — Что… Откуда это у тебя?
          — Нашел, — пожал плечами я.
          — Но это же… это целое состояние!
          — Да? Я не знал. Думал, просто хлам…
          Ну Фея, ну глазастая! Надо не забыть накормить ее чем-нибудь вкусным, когда вернется.
          — Я не осмеливаюсь просить тебя помочь. Но посмотри: перед тобой обезумевший от горя, готовый на все отец, — торопливо и заикаясь заговорил трактирщик. — Мне нечем заплатить тебе, все уйдет на выкуп. У меня есть только информация — разговоры старателей, Историков, торговцев, а еще… сведения о Гипате, аллоде, про который не знает никто! Информация порой стоит дороже денег, гораздо дороже… Помоги мне, Светом тебя заклинаю!
          — Я должен вам денег за ночлег, — сказал я и протянул куклу Гориславу. — Вот моя оплата.
          Трактирщик взял куклу дрожащими руками, как величайшее сокровище.
          — Это слишком дорого… Но я готов поделиться с тобой своими знаниями!
          — Поговорим об этом завтра.
          Информация — штука хорошая, и, полагаю, Горислав и впрямь мог поведать много интересных и полезных вещей. Но спать хотелось так, что я был просто не в состоянии ничего воспринимать. Кое-как подавив зевок, я все же поплелся в выделенную мне комнату. Теперь у меня есть три артефакта, еще одна кукла Зэм, кусок камня с изображением червелицего монстра, и обо всем об этом нужно было поразмыслить. Но мысли буксовали, так что все умственные процессы пришлось отложить.
          Горислав решил проводить меня до комнаты лично. Он чуть ли не вприпрыжку шел рядом, прижимая к груди игрушку и не замолкая ни на секунду.
          — У меня теперь есть кукла Зэм! Это невероятно! Я не мог и надеяться, что сыщется старатель, который так отнесется к моей личной беде.
          Рухнув наконец на кровать, я заснул мгновенно. Спал крепко и без сновидений, и от того отлично выспался. При этом проснувшись, я обнаружил в своей голове сложившийся план, будто мой мозг продолжал работать в автономном режиме. Сегодня я должен встретиться с друзьями. Им я передам артефакты и вторую куклу Зэм — пусть наши ученые узнают, в чем ее такая исключительная ценность. Еще порадую Комитет тем, что есть возможность разжиться полезной информацией у Горислава (сам я понятия не имел, какие вопросы ему можно задать, и можно ли вообще, так что инструкции мне бы не помешали). Ну, а после я отправлюсь обратно в лагерь Историков, чтобы показать Сарангу Хэну обломок изображения червелицего, заодно узнаю что-нибудь про голову этого монстра.
          Крайне довольный собой, я спустился вниз.
          — Капитан Санников!
          Сказать, что я оторопел, — не сказать ничего. Посетителей в трактире было не густо, но все же убивать кого-либо ни с того, ни с сего при свидетелях не стоило. Да и обратившаяся ко мне женщина агрессии не проявляла и говорила шепотом. Это вселяло некоторую надежду на то, что выдавать она меня не собирается. Ее лицо показалось мне смутно знакомым. Сказать, что она ошиблась? Это может привлечь еще больше внимания ко мне.
          — Вы меня не помните? — спросила она после того, как я, так и не определившись, как себя вести, продолжал стоять истуканом. — Меня зовут Настя… Анастасия Лучина. Давайте выйдем отсюда, чтобы нас никто не услышал.
          Предложение показалось мне более, чем своевременным. Мы вышли на улицу и прогулялись вдоль домов, чтобы отойти еще подальше, потому что, как известно, и у стен есть уши.
          — Я понимаю, что вы здесь находитесь инкогнито, капитан. Но не волнуйтесь, мы занимаем нейтральную позицию и не вмешиваемся в дела ни Лиги, ни Империи.
          — Кто это — мы?
          — Охотники на демонов. Я была в группе Алексея Лужина на Асээ-Тэпх, мы выслеживали вместе Истребителя, помните?
          Ну еще бы! Разгуливающий по джунглям вдали от астрала демон навсегда останется в моем сердце.
          — Вы перебрались на плато Коба? Неужели и здесь…
          — Нет-нет, здесь пока о демонах никто не слышал, но мы считаем, что это вопрос времени.
          — Я видел их логово на Эльджуне, в краю Вечной Ночи.
          — Мы знаем об этом месте. Но Алексей считает, что сейчас именно здесь средоточие Тьмы. Ведь артефакты излучают ее, а значит, демоны где-то рядом.
          Вот только их тут и не хватало до кучи. Мало было червелицых чудовищ неизвестного происхождения, культистов Тэпа, втянувших меня в свои игры, после которых безвозвратно погиб агент Комитета, еще гоблинской мафии, дезертиров и аномалий с нежитью, так теперь еще и демоны на горизонте забрезжили! Я хмуро огляделся по сторонам.
          — А сам Алексей тоже здесь?
          — Нет, в «Приюте» его нет, — покачала головой Настя. — Мы разбили лагерь на островах Бессилия, рядом с одной из аномалий.
          — Это ведь за Кордоном!
          — Именно. Но к нам никто не суется. То место особенное — оно высасывает из тела жизненную энергию так, что иной раз не хватает сил, чтобы сделать всего шаг. Вот такие пироги…
          — Не очень удачное место для лагеря.
          — Единственное, где мы никому не мешаем. На плато Коба и без нас стало тесновато.
          — Как же вы оказались здесь?
          — Как преодолела Кордон, вы хотите сказать? Приходится огибать аллод через астрал, других вариантов у нас нет. Нам нужен доступ ко всем аномалиям — мы установили в них «уловители демонической активности». Это такие магические приборы, созданные умельцами Зэм еще до Великого Астрального Похода, когда весь мир сражался с этими тварями. Сейчас только мы ими и пользуемся: все считают, что с демонами покончено. Не знаю, не знаю… Появление новой породы демонов, которые могут жить вне астрала сколь угодно долго — это очень тревожные вести!
          — А что говорят эти… «уловители демонической активности»?
          — Мы сняли показания с уловителя в «Ржавых руинах» и сейчас возвращаемся в лагерь, чтобы показать их Пресперо. Это глава нашей экспедиции. Он расшифрует собранные данные.
          — Я могу с ним увидеться?
          — Честно говоря, я на это очень рассчитываю. Это большая удача — встретить вас здесь! Понимаю, что у вас другие задачи, но речь идет об угрозе всему нашему миру. Империя, как и Лига, не должны оставаться в стороне.
          Вот и составляй после этого планы на день! Как бы мне ни хотелось узнать побольше о червелицем монстре, демоническая угроза естественно была намного важней. Как выяснилось, Анастасия находилась в «Приюте Старателя» вместе с двумя молчаливыми спутниками — орком и эльфом, чьих имен я так и не запомнил. Подчеркнутый нейтралитет охотников на демонов позволял им находиться здесь так же, как и историкам, но смотрели на них все равно косо. Так что не было ничего удивительного в том, что Насте хотелось убраться отсюда как можно скорее.
          Правда мне пришлось еще немного повозиться: сначала продать артефакт (самый маленький) и купить лошадь (самую дорогую). Я надеялся, что в этот раз мой очередной ездовой питомец продержится у меня немного дольше. Вчетвером — я и охотники — мы сделали крюк к моему тайному месту сходки. Уже ждавшие меня там друзья не слишком были удивлены компании, с которой я заявился на встречу.
          — Наше командование знает о пребывании охотников на плато Коба. Все обеспокоены, — поведал Миша.
          — Мы должны установить связь с вашим руководством! — горячо поддержала Анастасия, но Миша покачал головой.
          — Это будет сложно.
          — Имперская ставка находится на Рыжем Сырте, вы пробовали связаться… — начал я, но Настя перебила.
          — Пробовали. Нашего представителя даже близко не подпустила охрана.
          — Империя откажется поддерживать официальный контакт с охотниками, если вы будете предлагать тоже самое Лиге, — вставил Орел.
          — Но нам и не нужен никакой официоз! Зачастую он только мешает. Вы можете передать послание неофициально… Поймите, это ведь очень серьезно!
          — Думаю, это возможно, — кивнул я. — Сколько времени добираться до вашего лагеря?
          — Отсюда около пяти с половиной часов до берега, а потом столько же кораблем, если не встретим никаких препятствий.
          — Отлично, — сказал я и повернулся к своим друзьям. Уж эту миссию я могу себе позволить осуществить с группой поддержки. — Как на счет астральной прогулки?
          Протестующих не оказалось. Вряд ли командование рассчитывало опускать своих подопечных так надолго, но они всегда могут сослаться на то, что выполнили мой приказ. В конце концов я все еще капитан, хоть и стал уже потихоньку забывать об этом. Может меня и не погладят по головке за такое самоуправство, но сейчас мне было абсолютно наплевать на любые санкции в отношении себя.
          Я уже настолько отвык быть среди тех, в ком уверен на все сто и кому не боялся подставить спину — а это только Кузьма, Миша, Лоб, Матрена и Лиза, настолько отвык быть самим собой и не притворяться дезертиром, что теперь пребывал в почти эйфорическом состоянии. И пусть я все еще находился на опостылевшем плато Коба, ощущение было такое, будто меня вытащили из стана врага и вернули домой.
          — Неплохая яхта! Ваша братия, я гляжу, не бедствует, — присвистнул Орел.
          — Что вы! Сейчас мы переживаем далеко не самые лучшие времена.
          — Однако даже Империя не позволяет себе курсировать на кораблях вдоль берега. Это ж сколько нужно метеоритного железа?
          — Имперские корабли слишком громоздкие, — возразил Миша. — Да и не снимет их Сечин с обороны центрального лагеря на Асээ-Тэпх. Даже ради сбора артефактов на той стороне Кордона! Тактически и экономически куда более целесообразно выкупить их у торговцев, чем гонять такие махины туда-сюда.
          — Ну да, рассказывай. А как же корабли-разведчики?
          — Полагаю, выполняют задачи разведывательного характера…
          Они заспорили с Кузьмой о плюсах и минусах военной политики на Святой земле, но я не стал прислушиваться, разглядывая небольшой, действительно похожий на прогулочную яхту, корабль охотников. Пришвартоваться к берегу аллода не имеющему пирса — задача не для рулевого средней руки. Это была ювелирная работа, и кто бы ни стоял за штурвалом судна — он с этой работой справился.
          Деревянный, округлый, с полощущимися на астральном ветру парусами корабль больше походил на лигийский, как впрочем и корабли торговцев, которые мне приходилось видеть на Эльджуне. Мы поднялись на борт по сходням вместе со своими питомцами. Я вертел головой по сторонам. Все же мне были куда привычней имперские стальные монстры вытянутой формы, с большими лопастями в хвосте, регулирующими астральные потоки.
          На борту я насчитал шесть членов экипажа, не считая троих охотников, которые были с нами, но в трюм я не спускался, поэтому мог ошибаться. Корабль отчалил от земли, углубившись в астрал на безопасное расстояние, и мягко поплыл сквозь радужные нити. Из-за яркого сияния сложно было что-то разглядеть. Я видел сначала расплывающееся желтоватое пятно степи, откуда мы улетели, и оно оставалось неизменным около часа. На смену ему пришло багровое марево — наверное Стол Великана, я даже сумел различить смутные очертания гигантских стел.
          — Вы видели, сколько там нежити? — задумчиво произнесла Настя.
          Как и я, она стояла облокотившись о борт и глядела на плато. Ее вопрос был риторическим, и я промолчал.
          — Неподалеку от лагеря охотников мне довелось видеть схватку орка-старателя и нежити. Я не успела помочь несчастному, старатель умер у меня на руках. Все Плато усеяно костями старателей — тех, кто ради наживы рискнул… и проиграл.
          И на это я ничего не ответил.
          Еще через пару часов землю заволокло непроглядным серо-зеленым смогом, густым, словно вата, — скорее всего рядом было ущелье Привидений. Дальше мне заходить еще пока не доводилось, поэтому я не без интереса смотрел, как постепенно воздух вокруг аллода снова становился прозрачным, но свет сквозь него почему-то все равно почти не проникал.
          — Что там? — я ткнул пальцем в торчащий с краю земли островок, окутанный сумерками.
          По времени мы как раз уже должны прибыть на место и меня посетило неприятное чувство, что это оно и есть.
          — Остров Теней, — откликнулась Настя. — Жуткое местечко! Неспроста так зовется. Хозяева этого острова Тени и есть. Какое-то наследство Тэпа, не иначе. А между тем, этот островок мог бы стать хорошей базой.
          — Это один из островов Бессилия? — спросила Матрена, вглядываясь в клочок земли, который, казалось, вот-вот оторвется от аллода и унесется в астрал.
          — Да. Наш лагерь как раз за ним.
          Я почувствовал себя плохо еще на подлете. Мышцы налились свинцом, глаза начали слипаться, и не хотелось даже шевелиться от усталости. И судя по всему, то же самое ощущали все. Острова полностью оправдывали свое название, понятно, почему сюда никто не рвется.
          — Выпейте. Это укрепляющее зелье, без него здесь невозможно находиться.
          Я проглотил предложенное охотниками варево одним глотком и изнеможение сразу чуть откатилось, хотя и не прошло совсем. Но по крайней мере мне хватало сил бороться со своим состоянием и не поддаваться унынию.
          Острова Бессилия на самом деле оказались полуостровом из двух участков, соединенных между собой, а также с большой землей совсем узкими дорожками-мостками. Вероятность того, что рано или поздно они отвалятся от аллода и растворятся в астрале, я определил как очень высокую. Корабль тем временем также ювелирно швартовался к берегу, на котором нас встречал белокурый ангел. Девушка активно махала руками, то ли приветствуя корабль, то ли помогая ему маневрировать, но выглядело это в любом случае забавно. Я даже засмотрелся.
          — Все нормально, Алена? — с волнением в голосе спросила Настя, первой спустившись на остров.
          — Разве тут может быть нормально? — всплеснула руками девушка. — Очень неудачно мы лагерь разбили.
          — Все те же вопли по ночам?
          — Угу. Сегодня на рассвете я наконец подобралась к источнику. Представляешь, это скелет! Орет, будто от муки. Но я очень сомневаюсь, что у тупого скелета могут быть какие-то душевные терзания… Вот! Опять крикнул! Или у меня в ушах уже этот вопль стоит?
          — Перестань, Алена! Мы не можем перебраться на другое место. Алексей в лагере?
          — О! Империя! — округлила глаза девушка, обидно глядя мимо на меня на моих друзей. Ну понятно — они то в форме, а я нет.
          — Алена!!!
          — А? Да. То есть нет, Алексея нет. Они ушли к лагерю гоблинов по приказу Просперо.
          — Их лагерь рядом? — вмешался я в разговор и девушка наконец-то обратила на меня свои ясные голубые очи.
          — Не самый главный. Там заправляет гоблин-волхв, и из ставки Козыря ему постоянно доставляют всякие депеши. Пресперо считает, что это может быть очень важно.
          — Пойдемте, я вас познакомлю с нашим руководителем, — сказала Настя и зашагала вглубь острова, уверенно переступая через развалины строений Зэм, которыми была усыпана земля.
          Охотники на демонов расположились в относительно сохранившихся сооружениях. И вкупе с тем, что окутанный вечным сумраком остров сам по себе навевал тоску, вытягивал жизненную энергию и выглядел крайне неприветливым, каменные лица Зэм повсюду могли окончательно добить психику даже самого здорового разумного существа. Вряд ли здесь стоило находиться слишком долго. Самих охотников оказалось не так уж и много, хотя возможно большая часть из них выполняла какие-то задачи, рассыпавшись по плато Коба. В лагере я насчитал всего лишь пару орков, троих людей и троих гибберлингов, одного восставшего, ну и самого руководителя экспедиции.
          Пресперо сам вышел нам навстречу. Это был высокий эльф с бледной кожей и тонкими чертами лица, что было присуще наверное всем представителям их расы, но он не жеманничал, говорил спокойно и ровно, и в целом не производил отталкивающего впечатления, как я того ожидал.
          — Вы задержались, Настя, возникли какие-то проблемы?
          — Нет, я привезла показания уловителей… Познакомьтесь, это капитан Санников.
          — Хм… тот самый? Алексей рассказывал мне о вас, — эльф протянул мне руку. — Рад, что Империя не остается равнодушной и проявляет интерес к нашей работе.
          Я представил своих друзей и, не желая растягивать прелюдию, спросил:
          — Насколько я понял, у вас есть важная информация для нас.
          — Да, но сначала я с вашего позволения проверю показания уловителей демонической силы. Это не займет много времени, буквально несколько минут… Настя, позаботься о наших гостях!
          Пресперо, забрав те самые «показания», на деле оказавшиеся какими-то невзрачными камушками, скрылся в одном из помещений — точнее в трех стенах с наполовину обрушившимся потолком. А нас в это время повели пить чай с укрепляющим зельем, от которого жить стало чуть веселей. И чему я порадовался больше всего, так это тому, что внутрь никаких развалин заходить не пришлось.
          Мы ожидали вердикта Пресперо разместившись на камнях — я лично уютно устроился на завалившейся на бок стеле и попивал чаек, закинув ноги на древний постамент. Все-таки отсутствие на мне формы настраивало на неформальный лад и позволяло чувствовать себя несколько свободней. Когда «несколько минут» растянулись уже в полчаса, ко мне подсели трое гибберлингов.
          — Э-э-эй… мы тебя знаем! Тебя Барыш небось прислал? — завопил самый шумный из троицы.
          — Нет, это капитан Санников, — опередила меня Анастасия.
          — А-а! Ну понятно… Но на всякий случай ты Барышу передай, что мы больше не старатели! Мы встретили охотников на демонов и сразу поняли: вот истинное дело!
          — Правильно! — тут же горячо поддержала Матрена, избавив меня от необходимости что-то отвечать. — Это достойное решение!
          — Вот-вот. Провидение привело нас за Кордон. Да, мы помним о долге Барышу, а как же! И эта мысль нас очень тяготит… Бил даже плохо спит по ночам. Но нам не удалось найти ничего стоящего, мы только впустую потратили чужое золото. Нам очень-очень стыдно… Бил, вытри слезы! Все артефакты у нас прямо из-под носа увела мафия и унесла в ставку Козыря. А Козырь — это же самый главный гоблин, глава всей оружейной мафии! А нам вместо артефактов достались только истлевшее тряпье, ржавый меч, да грязная кукла — вот и весь навар.
          — Кукла? — встрепенулся я, и полез в сумку. — Такая?
          — Ага, похоже. Но мы уже большие, в куклы давно не играем. Правда, Бил? Ты слышишь? Верни человеку куклу!
          Пресперо появился с весьма растерянным видом. Он держал в руках камешки, которые передала ему Анастасия, но смотрел на них так, будто те его предали.
          — Странная ситуация! Известно, что артефакты Света вдруг стали артефактами Тьмы. Но ведь при этом на плато нет следов ни демонов, ни демонопоклонников. Вот и эти показания… Все чисто!
          — И что это означает? — поинтересовался я.
          — Это значит… Нет, раз уж мы здесь, нужно пристальнее изучить эти пресловутые артефакты. Их превращение от Света к Тьме явно имеет демоническую природу. Дождемся информации от Алексея, он ушел к лагерю гоблинов с поглотителем демонической силы.
          — Что за поглотитель?
          — Особый магический прибор, в свое время он спас жизнь не одному охотнику! Алексей должен испытать его на столбах Зэм, вокруг которых и наблюдается появление месторождений артефактов. Очевидно, они связаны, и скорей всего именно эти самые «столбы» и являются прародителями артефактов. И, быть может, заодно источниками самой Тьмы… Я чувствую, что с этими артефактами связано зло. Большое зло!
          Алексей с пятью спутниками вернулся лишь когда дневные сумерки превратились в ночную непроглядную тьму. Охотники зажгли по всему лагерю факелы, но даже их огни не могли рассеять окутавшую остров черноту. О приближении нашего хоть и не старого, но хорошего знакомого сообщили дозорные, а потом появился и он сам — крайне удивленный тем, что здесь его дожидаются имперцы.
          — Ваше присутствие более, чем кстати, капитан! Нам не удалось наладить контакт с вашими представителями.
          — Да, я знаю. Но кажется, что ситуация начала выходить из-под контроля…
          — Надеюсь, вам удастся достучаться до вашего руководства.
          — Это все понятно, — нетерпеливо вмешался Пресперо. — Но давайте о важном! Как прошел эксперимент с поглотителем?
          Алексей вздохнул, отстегнул меч с пояса и устало опустился на камень. Судя по его виду, эксперименты проходили непросто.
          — Мы сумели пробиться в лагерь к гоблинам и испробовать поглотитель демонической силы на артефактах, которые у них есть. И знаете, что? Мы разрядили их! Очистили полностью!
          — Значит все верно! — вскричала Настя, вскочив на ноги. — Не зря мы здесь! Тьма, проникшая в артефакты, имеет демоническую природу.
          — Что ж… Похоже, мы прибыли вовремя! — добавил Пресперо. — Уверен, что если применить поглотитель возле большого скопления артефактов, то… хм… Теперь наша задача здесь, на Святой Земле, ясна! Я немедленно вооружу всех охотников поглотителями и мы разрядим все источники артефактов Тьмы на плато Коба!
          Он посмотрел на нас, и я сразу понял цепь его мыслей.
          — Империя не позволит разрядить свои артефакты, даже если они имеют демоническую природу, — остудил я его пыл.
          — Послушайте, сначала артефакты источали Свет, так? А где у нас источник магии Света?
          — Имеете в виду Храм Тенсеса?
          — Именно! Но теперь ими завладела демоническая природа, и если слухи верны, и демоны прорвались в Храм… то именно там — источник Тьмы, проникшей в артефакты.
          — Не демоны, а демонопоклонники, — поправил я.
          — Это неважно! Очищая артефакты, мы помогаем Тенсесу противостоять Тьме.
          — Лиге понравится этот лозунг, — вставил Орел.
          — Насколько я знаю, глава Лиги отдал приказ уничтожать артефакты, а Империя напротив их собирает. А ведь это Зло… настоящее Зло!
          — Капитан, — обратился ко мне Алексей, — поговори с полковником. Жгут Кровавых кажется? Расскажи, все, что нам удалось выяснить. Что источник Тьмы скорее всего находится в Храме Тенсеса, захваченном демонопоклонниками. Что мы можем помочь Искре Тенсеса противостоять порче, если очистим все собранные артефакты! Пусть сделает это! Это его долг! Долг, как Хранителя! Не только Империи. Всего мира!
          — Но этого мало, — хмуро добавил Пресперо. — Есть еще ставка Козыря, лагерь оружейной мафии. Если и есть где скопище артефактов Тьмы, то именно там!
          — Кстати о ставке Козыря, — вспомнил вдруг Алексей. — В лагере гоблинов мы раздобыли интересную депешу. Вот, почитайте.
          Он вынул смятую бумагу и протянул ее сначала Пресперо, а тот, пробежав взглядом по написанному, озадаченно передал мне.
          — Срочный приказ всем гоблинам покинуть Святую Землю. Сделка по продаже артефактов покупателю завершена… кто не успеет, пусть пеняет на себя… — зачитал я вслух и ошарашено поднял глаза. Ничего себе!
          — Они и в самом деле сворачивают лагерь, — подтвердил Алексей.
          У меня пропал дар речи.
          — Может, это Империя выкупила артефакты, — с сомнением в голосе предложил Лоб.
          — Империя не стала бы иметь дело с мафией! — уверенно заявила Матрена, но Лиза с ней не согласилась.
          — Не будь наивной! Конечно Империя могла выкупить артефакты у Козыря, но что-то слишком уж внезапная сделка…
          — Все могло происходить в режиме строжайшей секретности, — возразил Миша.
          — Так или иначе, об этом нужно срочно сообщить командованию, — подвел я итог, и повернулся к Пресперо. — Как отсюда добраться до Рыжего Сырта кратчайшим путем?
          — Мы доставим вас кораблем при условии, что вы сделаете все, чтобы донести нашу позицию до имперского руководства.
          Естественно, я согласился. Во-первых, позицию охотников я вполне разделял, а во-вторых, времени оставалось в обрез. Как долго гоблины будут сворачивать свой лагерь? И получил ли уже таинственный покупатель свой товар? Хотя погостили у охотников мы совсем недолго, я выдохнул с облегчением, когда едва остывший двигатель их корабля снова взревел, и мы покинули острова Бессилия. Конечно, после этого астрального путешествия пришлось еще проехаться прилично по сухой степи до родного лагеря, так что даже самый кротчайший путь оказался не близким.
          Ставка Империи на Рыжем Сырте показалась мне приветом из какой-то далекой, почти забытой жизни. Красные флаги, плакаты с пафосными лозунгами, металлические ангары — как глоток свежего воздуха на чужой земле. Я сам поразился, насколько оказывается привязан к таким вроде бы простым, примелькавшимся вещам. Правда на территорию удалось попасть не сразу. Сначала я вынужден был пройти процедуру опознания, ради чего был поднят с постели сам полковник Булат Праведных. Позже к нему присоединилась и комитетчица Семер Кийа. Вскоре мы уже сидели в ее кабинете, где она когда-то, сто лет назад, учила меня, как вести себя в «Приюте Старателя». К демонической природе артефактов она отнеслась с должным вниманием, но после известия о гоблинском письме все ушло на второй план.
          — Если все артефакты достались Лиге, это наш полный провал! Только одно может послужить хоть каким-то утешением: эти ретрограды планировали уничтожить артефакты, а не использовать их против нас.
          — Хм… А ну как они передумают? — хмуро пробормотал полковник Праведных.
          — Великий Незеб, что же делать? В первую очередь, нужно убедиться, что Покупатель — это и впрямь Лига.
          — Как?
          — Надо проникнуть в логово мафии и найти там доказательства.
          Я чуть было не расхохотался от такого гениального в своей простоте решения. Но Семер Кийа была абсолютно серьезна.
          — Настало время решительных действий, терять нам уже нечего. Пора разогнать этот гадюшник!
          — Вы предлагаете организовать налет на ставку Козыря? — уточнил я. — Вообще гоблинская мафия способна оказать неплохое сопротивление, вы уверены, что наших сил на плато Коба хватит для открытого столкновения?
          — Призывать на помощь подкрепление с Асээ-Тэпх уже нет времени. Придется воспользоваться помощью старателей. Хоть какой-то от них толк…
          Одно предложение эпичнее другого — вот, что я подумал. Но благоразумно промолчал, субординацию в Империи еще пока не отменили.
          — Нужно в срочном порядке разработать план! — торжественно объявила Семер Кийа. — Этим мы и займемся. А вам, товарищи, разрешаю отдохнуть.
          Ну хоть одна стоящая идея! Отдохнуть нам бы не помешало. Хотя уже наступило утро и на улице совсем рассвело, глаза мои слипались, и принять горизонтальное положение было пределом мечтаний. Безусловно, меня волновало, какой план родится в голове комитетчицы, ведь наверняка я буду в нем непосредственно фигурировать, но я все же надеялся, что полковник Хранителей внесет туда разумное зерно. С этой мыслью я и уснул на сладко скрипевшей металлической рабицей типовой имперской кровати.
          — Ник, проснись!
          Так я и знал, что насладиться долго мне не дадут.
          — Товарищ капитан, вас просят на ковер!
          Я с трудом продрал глаза и уставился на Орла. Его ощутимые тычки подняли бы и мертвого.
          — Давай, давай! Кажется, план века уже составлен. Тебя Праведных ждет.
          Кое-как собрав себя по частям, как восставший Зэм, я поплелся к полковнику, все еще зевая на ходу. Впрочем, сон с меня слетел почти моментально — как только я узнал детали плана. Нет, от идеи налета на гоблинский лагерь никто не отказался, равно как и от помощи старателей.
          — Мы сумеем своими силами захватить южный проход, а старатели пройдут через уже взятый северный. Таким образом, оказавшись за Кордоном, мы возьмем ставку Козыря в клещи. Гоблины не смогут отбиться сразу с двух сторон. Задача старателей по большому счету заключается в том, чтобы отвлечь на себя внимание, когда наши отряды зайдут с юга и ударят непосредственно по ставке Козыря…
          Все это в устах Полковника Праведных звучало очень реалистично и обнадеживающе. Оставался лишь один нюанс — как заставить старателей напасть на гоблинскую мафию?
          — Разобраться с мафией раз и навсегда не только в наших интересах, — вступила в разговор Семер Кийа. — Через своих внедренных в «Приют» агентов мы донесем информацию до старателей, что завтра рано утром Империя собирается атаковать логово гоблинов с юга. А так же подбросим идею, что если принять участие в этой акции возмездия и зайти с севера, то можно не только избавиться от проблемы, но еще и разжиться по пути оружием, золотом и артефактами, коих у мафии полно. Распоряжение уже отдано. Старатели не откажутся от этой возможности! Особенно, если мы ее удачно подадим. Вы, капитан, в свою очередь тоже горячо ее поддержите и будете агитировать остальных.
          Словом, мне предстояло возвращаться назад в «Приют», чему я конечно не очень обрадовался. После обсуждения плана мне дали всего два часа времени на «перекур», и половину я провел в загоне, где Старик отказался со мной контактировать и чуть не откусил мне пальцы, когда я попытался его погладить. Судя по его обиженной морде в мои оправдания он не поверил. 
          Уходил из Рыжего Сырта с тяжелой душой. Я устал от этого маскарада, устал быть вдали от друзей, да и просто соскучился по своему мечу и своей форме. Я даже согласен был носить плащ с имперским гербом в такую жару! Только бы больше не притворяться. Но может быть, конец всей этой истории уже близок?
          Когда я поздним вечером, обогнув за два дня все плато Коба, вновь прибыл на прежнее место дислокации — трактир бурлил. Имперская пропаганда сработала как надо, и старатели уже во всю обсуждали, стоит ли участвовать в атаке на логово мафии. Наверное, я бы смог вычислить агентов комитета, для этого необходимо было лишь понаблюдать за действующими лицами и определить самых активных агитаторов. Но я чувствовал себя разбитым из-за рваного сна, и вливаться во всеобщий ажиотаж мне не хотелось.
          Плюхнувшись за барную стойку в самом углу, подальше ото всех, я опустил голову на руки, вполуха слушая разговоры. Кажется, желающих поддержать имперскую армию было не так уж и много. Самое время мне подключаться к обсуждению, но никаких стоящих идей, как убедить старателей, не придумывалось.
          — Они просят принести выкуп за мою дочь.
          Я встрепенулся и поднял глаза на взволнованного Горислава.
          — Если Империя нападет на их лагерь… Вероника, моя маленькая девочка… что с ней станет?
          Мои мысли заработали быстрее. Про дочку трактирщика я совсем забыл, но ее нахождение у гоблинов может даже помочь.
          — К вам снова приходили вымогатели?
          — Ворон принес мне письмо. Они хотят получить выкуп в назначенном месте, за Кордоном…
          — Завтра утром!
          — Что?
          — Вы можете написать им ответ?
          — Д-да…
          — Назначьте им встречу на завтра, на четыре утра… нет, даже на три. Вы выполните требование мафии, и как только обмен состоится и ваша дочь окажется в безопастности, мы нападем на гоблинов, вернем ваш выкуп и начистим им морды. Соглашайтесь! Другого шанса у вас уже не будет.
          Горислав постоял немного в растерянности, потом обогнул барную стойку, опустился на стул рядом со мной и вытер дрожащей рукой лоб.
          — Какое жестокое испытание для отца… — произнес он. — Я боюсь, что мое сердце этого не выдержит. Ты… ты передашь им выкуп за Веронику?
          — Да.
          Трактирщик судорожно схватил меня за руку и горячо зашептал:
          — Обещай, что сделаешь все, чтобы защитить мою доченьку! Мою Веронику! Обещай мне! Она ведь такая беззащитная…
          — Да, я обещаю. Только постарайтесь уговорить старателей мне в этом помочь. Договорились?
          Какими бы ни были ораторами имперские пропагандисты, с влиянием Горислава им не сравниться. Ему понадобилось ровно две минуты, чтобы убедить всех напасть на гоблинов! Я мысленно поздравил себя не только с тем, что удалось выполнить агитационную задачу, к которой я даже не знал, как подступиться, но еще и с тем, что у меня появилось несколько спокойных часов, чтобы все-таки поспать. Что я и сделал с чувством выполненного долга. И сон мой был крепок и безмятежен.
          Проснулся я от шума на улице, когда едва перевалило за полночь. Очень вовремя, ведь необходимо было еще добраться до места встречи с гоблинами! Хорошо бы сделать это как можно раньше.
          Как только я спустился вниз, меня буквально на лестнице перехватила Бертилия ди Плюи с горящими глазами. Меньше всего мне сейчас хотелось разбираться с Историками — слишком много было других забот, но она вцепилась в меня, как кошка.
          — Я думал, вы в своем лагере в Полуденных Пределах.
          — Как видите — нет. Я прибыла только что. Адам вернулся в лагерь, правда без джесеротипа, но он рассказал удивительные вещи! Якобы его спас из плена культистов Тэпа кто-то невидимый…
          — Очень за него рад! Простите, Бертилия, но сейчас я немного занят.
          — Я знаю, что это были вы! Ведь это вы интересовались изображением червелицего. Адам сказал, что таинственный голос спрашивал его об этом.
          Вот еще одна напасть. Червелицый! Может быть сейчас и не самое подходящее время для обсуждения этого вопроса, но другого шанса мне может и не представиться. Тем более, что я так и таскал с собой кусок отколотого от стелы камня, который собирался показать Историкам.
          — Саранг Хэн хотел исследовать голову этого монстра. Ему удалось что-нибудь узнать?
          — Практически ничего. Это совершенно неизвестное биологической науке существо! Но упоминания о нем кое-где встречаются. Хотя и очень редко… О, значит вы все же нашли ту фреску! Дайте-ка мне взглянуть… Жаль, что такой небольшой осколок.
          — Что можете сказать об этой фреске?
          — Только то, что она была сделана еще до Катаклизма. А это значит, что наш червелицый — это не урод, порожденный аномальной магией, это некое древнее существо.
          — Но кто он такой?!
          — Еще один вопрос среди тысяч неразгаданных.
          — Ладно, Бертилия, спасибо за помощь. Но мне надо спешить… — я уже развернулся, чтобы уйти, но она снова схватила меня за руку.
          — Подождите, это еще не все! Я должна вам кое-что сказать. Здесь, на плато Коба, многие думают лишь о материальной выгоде, об этих ужасных артефактах Тьмы! Я уже отчаялась отыскать того, кто готов исследовать руины Зэм не ради наживы.
          — Сожалею, Бертилия, я в курсе ваших проблем, но сейчас мне совсем не до этого.
          — Нет-нет, постойте! Обещайте, что поиски истины, поиски правды станут для вас не менее важны, чем все остальное! Поверьте мне, занимаясь исследованиями старины, я много раз узнавала нечто такое, что…
          — За последние двадцать четыре часа я уже дал столько обещаний, что исчерпал недельный лимит. Моя лояльность историкам итак несколько выше, чем я могу себе позволить.
          — Ну хорошо, тогда послушайте меня. Теория о тесной связи джунов и Зэм находит новые подтверждения! В местных руинах встречаются джунские артефакты. В книге «Поучения Тэпа», которую Адам стащил у культистов, говорится о том, что Тэп, изучая Искры, опирался на некие утерянные сегодня магические рукописи джунов. Кроме того охотники на демонов нашли и передали нам книгу «Беседа Мецтли со своим сердцем», и из нее становится ясно, что скелеты, гуляющие по плато Коба, были джунами, и их воскресил Тэп еще тысячи лет назад!
          — Это… впечатляет.
          — Еще бы! Сенсация на сенсации! Один вопрос до сих пор остается непроясненным: изображение Проклятья джунов у народа Зэм…
          — У них не может быть изображений Проклятья. Восставшие не знают, от чего погибли джуны!
          — Возможно, не все… Недавняя буря в зыбучих песках открыла нам до этого неизвестные руины Зэм. Там мы нашли табличку, на которой изображен он, демон!
          Я почувствовал, что информация с трудом укладывается в моей голове, забитой в данный момент вылазкой к гоблинской мафии.
          — Это все очень интересно, но давайте отложим этот разговор на потом. Я вернусь, и мы…
          — Как раз к этому я и веду. Вот что я узнала от коллег из Эльджуна. Оказывается, гоблины, пытаясь продать Империи и Лиге «святое оружие», обмолвились, что разрабатывает его на заводе мафии инженер Саранг Птах. Он единственный местный восставший. Да-да, он воскрес именно здесь, на этом аллоде!
          — Где находится их завод? — спросил я, уже догадываясь, каков будет ответ.
          — В ставке Козыря.
          Ну что ж, все интересней и интересней! Жаль, что информация про Саранга Птаха, местного Зэм, возможно видевшего Проклятье джунов при жизни, появилась у меня только сейчас, и я могу не успеть поделиться ею с имперской армией, которая будет штурмовать логово гоблинов и наверняка перебьет там всех без разбора.
          Я вышел на улицу. Старатели уже вовсю готовились к вылазке, и теперь во дворе у трактира топилась впопыхах собранная мини-армия, вокруг которой возбужденно бегал Барыш.
          — И шамана! Шамана гоблинского прибейте! Даю мешок золотых тому, кто притащит его голову!
          — Неплохо, за мелкого гоблина…
          — Когда я вижу молнию в небе, я об одном всегда мечтаю — чтоб она угодила прямиком в Яра Глас Неба! Только небу сколько ни молись, помощи не дождешься. У-у, даже маленькой молнии для мерзкого гоблина пожалело! Другое дело — старатели! А если кто еще и до самого Козыря доберется — то два мешка!!!
          Горислав стоял на некотором отдалении, один, с поникшей головой, но заметив мой взгляд, подошел.
          — Ты уж постарайся… — тихо произнес он и голос его оборвался.
          Отвечать ничего я не стал и только кивнул. Пора было отправляться.
          Времени у нас совсем не оставалось, так что обговаривать нюансы пришлось прямо на ходу, и поскольку выкуп за Веронику должен передать именно я, то как-то само собой получилось, что и рулил операцией тоже я, правда не без помощи тех, кто хорошо знал местность и рельеф. Первым делом определили место, где будут ждать остальные, когда я пойду за Вероникой в гордом одиночестве. Затем договорились, что все будут сидеть тихо, как мыши, до тех пор, пока дочка трактирщика не окажется в полной безопасности — то есть, пока я не вернусь и не передам ее прямо в руки тем, кто потом отвезет ее к отцу.
          Конечно, хотелось бы устроить засаду где-нибудь поближе к месту встречи с мафией, но я опасался, что нас могут засечь. Единственное, на что оставалось полагаться, так это на нехватку времени не только у нас, но и у гоблинов. Я наделся, что они не успеют прошерстить всю территорию вокруг и расставить везде соглядатаев.
          Ветерок дул в лицо и пыль противно скрипела на зубах, но день, кажется, намеревался быть не таким уж жарким. Солнце лениво выползало из-за края аллода, добавляя оранжевых красок серым тучам, намекающим на скорый дождь. Я шел по степи с мешком за спиной, подбадривая себя негромким свистом и поглядывая по сторонам. Гоблинов пока не было видно, но они могли появиться в любой момент. Старатели остались далеко позади, и в случае чего, помочь мне ничем бы не успели. Я сам поражался тому, что несмотря на очевидную опасность — меня могли просто убить и забрать выкуп — я отчего-то не испытывал страха. Плохо. Излишняя самонадеянность могла сыграть со мной злую шутку.
          — Эй, стой, великан. Ты кто такой? Чего это ходишь так нагло по нашей территории?
          — Меня прислал Горислав.
          Гоблин вылез из своего укрытия, но я видел, что за камнями есть кто-то еще, хотя точное количество определить не мог. Впрочем, наверняка за мной внимательно следили не только оттуда.
          — У тебя что ль выкуп?
          — Сначала покажите девушку.
          Гоблин потоптался на своих кривеньких, коротких ножках, а потом махнул кому-то за свой спиной. 
          Через мгновение из-за камней показалась Вероника, и мой мир перевернулся.
          Горислав конечно рассказал, как она выглядит — рыжие волосы, зеленые глаза, средний рост, веснушки… Но в его устах это были просто слова. Разве по ним можно было понять, что ее волосы такие удивительно рыжие, что глаза такие пронзительно зеленые, что сама она как изящная кукла, а веснушки ее настолько умильные, что мой пульс начнет вдруг скакать в бешеном ритме?
          — Убивать девку или как? Заждались мы, ага!
          — Что?
          — Выкуп давай! Гляну, все ли здесь… Дарственная? Вот она, ага! Хорошо! Забирай девку!
          Гоблин закинул мешок за спину, надменно кивнул своей пленнице и, потеряв к ней и ко мне всякий интерес, засеменил обратно в укрытие. Наверное, ему не терпелось подсчитать прибыль. Но главное, что убивать нас все же не планировали! Вероника проводила его глазами, потом перевела взгляд на меня и пожала плечами.
          А я смотрел на нее, как завороженный. В голове образовался туман, словно какой-то очень сильный мистик испытывал на мне свою магию. Мне даже пришлось тряхнуть головой, чтобы прийти в себя. Помогло, правда, слабо.
          — Значит, я тебе обязана своим спасением. Благодарю, конечно. Только я бы и сама разобралась! Нечего было папочке так волноваться и разоряться!
          — Да… то есть… Мне нужно отвести тебя к отцу.
          Лучше б она молчала. Ну или хотя бы заговорила мерзким, скрипучим голосом, тогда я может быть сумел бы протрезветь. Но вместо этого в моих ушах звенели колокольчики, от которых я окончательно «поплыл». Да что это со мной?
          Всю дорогу обратно она говорила, не замолкая. И я слушал ее болтовню, с какой-то странной обреченностью осознавая, что все мои разумные мысли рассыпаются и путаются, как пазлы, и навести порядок в них нет никакой возможности.
          — У нас на Гипате, знаешь, какие девчонки?! Мы и астральный корабль на лету остановим, и в пещеру дракона войдем, не поморщимся! Мне даже интересно было в плену у пиратов. Они сначала, конечно, попробовали руки распустить, но я им грабли быстро пообломала!
          Путь прошли удивительно быстро. Мы кажется сделали только пару шагов от места встречи с гоблинской мафией, как уже на встречу нам вышли старатели. Но ведь в ту сторону я шел несоизмеримо дольше!
          — Эй, напарник, все в порядке?
          Грива затрясла меня за плечо, приводя в чувство, и я понял, что стою как зомби и палюсь на то, как Веронику усаживают на лошадь и увозят от меня домой. Все остальные фрагменты просто вывалились из памяти.
          — Ты чего встал, Ник? Нам же надо догнать гоблинов, пока они не ушли далеко! Или мы отклоняемся от плана?
          — Да… в смысле нет… Все по плану! Погнали.

    Уммо
    Я с ним на Аммре повстречалась, когда аэдкою была.
    С одним процентом жизни мчалась, споткнулась и ничком легла.
    Он подбежал, любезно реснул и про "уклюжесть" стал шутить.
    Развесилившись и воскреснув, к нему добавилась дружить.
    Мы в чате до утра болтали, непринужденно и легко,
    за жизнь, шутя, и выясняли, как друг от друга далеко.
    Потом в Сиверии свиданье, в горах, где озеро во льду,
    Затем на островах признанья, а дальше... дальше, как в бреду...
    Так, выбив о ступеньки искру,
    Я замуж выскочила быстро:
    Спешат счастливцы под венец,
    Ванильной сказочки конец.
    Ха! Так случается порою, но, - видит Сарн, - не в этот раз.
    А я про своего "героя" на этом завершу рассказ,
    как демонолог искушает, не в пвп, а наяву.
    Что он в награду получает? Какой с разбитой искры лут?

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    К ОГЛАВЛЕНИЮ
     Глава 50. Письмо для Горислава
         Спонтанно оказавшись в роли наемника Историков, я покинул «Приют Старателя» вместе с Бертилией ди Плюи, оказавшейся довольно щедрым работодателем и интересным собеседником. Несмотря на свое эльфийское происхождение, она не фыркала надменно в ответ на мои, наверное, глупые вопросы. Более того, нашла вполне справедливым и занимательным то, что я не хотел соглашаться с общепринятой версией причин смерти джунов, ведь даже среди ученых нет единого мнения на этот счет. Сама она, впрочем, больше интересовалась историей Зэм, которые, судя по многочисленным останкам своих строений, довольно плотно населяли когда-то плато Коба.
          — Эта земля помнит джунов, помнит народ Зэм… Быть может, через тысячу лет другие историки некой новой расы будут говорить, что она помнит «времена войны Империи и Лиги»! — тихо шелестела она приятным голосом.
          Я слушал ее, пытаясь при этом не растерять бдительность. Нас было всего двое, и встреча с дезертирами, оружейной мафией или бандой «Красные Повязки» могла закончиться для нас плачевно. Сначала удача благоволила. За два дня пути нам попадались только дикие звери — в основном волки, да кучка кобольдов, разбежавшаяся при виде нас в разные стороны. Зато по прибытию на место судьба решила взять реванш за спокойную дорогу. Едва показавшись в лагере Историков и не успев толком ни осмотреться, ни поздороваться, мы сразу нарвались на пиратский налет.
          Руководил охраной в лагере здоровый, крепкий мужик с густой шевелюрой и усами, звучным командирским голосом и отличным топором в больших, надежных руках. Я только слез с лошади и направился было к нему, чтобы представиться, ну или быть представленным, как дикий ор, оповещающий о нападении, огласил окрестности.
          Надо отдать должное наемникам — никто из них не растерялся: все как-то сразу, без лишних указаний, распределились по позициям, споро схватившись за оружие. Я тоже схватился за меч, не стоять же истуканом!
          Пиратами на этот раз оказались в основном орки, очень неплохо, к слову, экипированные. Во всяком случае первый же трофейный топор, отбитый мной у амбала со смешно оттопыренным из-за клыков платком на лице, значительно превосходил по качеству меч в моих руках, выданный мне с имперского склада. Я даже всерьез задумался, а не сменить ли мне оружие? К мечу я, конечно, привык больше, доведя свои движения до бездумного рефлекса, но топор пирата был сделан куда более искусным мастером…
          Габаритные фигуры с закрытыми лицами, судя по всему, решили взять количеством, навалившись всем скопом без особой стратегии. В гущу боя я не лез, чтобы не оказаться между молотом и наковальней, ведь мне, как незнакомцу в местных кругах, может одинаково больно прилететь от обеих сражающихся сторон. Тем не менее, свою лепту я внес, ловко подрезая прорвавшихся на территорию лагеря одиночек. Кровь разогналась по венам, мышцы приятно разогрелись, и я уже аккуратно отложил в сторонку четвертый топор.
          При этом мне удавалось даже поглядывать по сторонам и анализировать ситуацию. Лагерь состоял из множества походных палаток, компактно сгрудившихся на ровной низине между сопок. Судя по густой, резко набирающей глубину, синеве в небе, астрал находился прямо за ближайшей грядой, так что мы располагались почти на самом краю аллода. Никаких древних строений, которые могли бы изучать Историки, я поблизости не обнаружил, и решил, что они скорее всего находятся либо на берегу, откуда как раз и лезут пираты, либо под землей.
          Я обратил внимание, что противник очень интересуется коробками, сложенными друг на друга возле самой большой палатки, и решил придвинуться поближе. Оружие там, артефакты, или просто провизия — неважно, раз пытаются забрать — значит надо защитить! Подумал я об этом не зря. Именно здесь мне и попался, пожалуй, самый серьезный соперник из всех, с кем довелось пересекаться на плато Коба.
          Сначала я увидел попугая — большого, яркого, похожего на типичного обитателя Асээ-Тэпх, и поэтому не слишком удивился. Наверное, он просто заблудился, покинув родные джунгли. Но внезапно на него спикировала моя сорока, хоть и откликавшаяся теперь исключительно на «Фею», но выглядевшая сейчас как настоящая фурия. И так меня захватила внезапная драка двух птиц, сопровождавшаяся оглушающим карканьем и разлетающимися в разные стороны перьями, что я сам едва не пропустил нападение.
          Орк относительно невысокого роста и не сказать, что такой уж впечатляющей ширины, выскочил как из-под земли и тут же атаковал меня. Он оказался быстр, точен и предугадывал мои движения настолько ловко, что я хоть и успел среагировать на его появление, но через несколько секунд вдруг обнаружил себя лежащим на земле и без оружия. Я конечно списал этот вопиющий случай на свою расслабленность из-за того, что находился в тылу основного боя, а также на неудачный меч… Но все же давно мне не наносили такого оскорбления!
          Злость вспыхнула внутри, как огненное проклятие мага-стихийника. Я швырнул в орка подвернувшимся под руку то ли камнем, то ли куском засохшей глины, не нанеся никакого вреда, но выиграв какие-то доли секунды, чтобы откатиться и вскочить на ноги. Выбитый у меня меч валялся не так уж и далеко, но какое-то время мне все равно пришлось уворачиваться и отступать, потому что с голыми руками я представлял для этого орка легкую мишень.
          Переломный момент не наступал неприлично долго, и я успел порядком вымотаться, прежде чем мне удалось поднырнуть под топор противника и юркнуть ему за спину. До меча я добрался, но сил потратил немерено! Раздражение притупляло усталость. Сделав резкий выпад, легко отбитый орком, я хоть и почувствовал боль в плече, но отметил ее сухо, как нечто второстепенное. Умение абстрагироваться — верный помощник в затяжных сражениях.
          Чтобы просто задеть орка лезвием меча, пришлось мобилизовать все, что было в моем боевом ассортименте. Глубокого пореза на руке он поначалу как будто и не заметил, но все же это не могло не сказаться на силе его ударов и скорости. В конце концов я исхитрился сначала выбить у него топор, а затем и нанести смертельный удар. А после еще заставить себя успокоиться и не потыкать со злости мечом его рухнувшую на землю тушу.
          Эпическая битва двух птиц тоже сразу завершилась. Потрепанный попугай с ободранным хвостом рванул прочь, и Фея, тоже понесшая заметные потери в своем оперении, оглушительно закаркала ему вслед.
          — Тихо, тихо, возьми себя в крылья, родная, мы победили.
          Сорока, победоносно осмотрев поле сражения, пересела мне на плечо и нахохлилась.
          До пиратов тем временем уже дошло, что скромный палаточный городок оказался под куда более надежной защитой, чем они рассчитывали. Наемники, несмотря на не слишком внушительное количество, стояли практически стеной, рассредоточившись вокруг лагеря, и среди них были отменные лучники и маги. Налетчики начали понемногу отступать назад, за сопки, и внезапный бой так же внезапно сошел на нет.
          Примечательно, что никакого переполоха в общем-то не случилось. Охрана убрала оружие, Историки деловито вылезли из палаток. Осмотрелись. Оказали помощь раненым. Убедились, что потерь нет. И… все. Жизнь спокойно потекла своим чередом. Ученые занялись аккуратным раскладыванием древних, рассыпающихся прямо на руках манускриптов в те самые ящики, которые я так самоотверженно защищал, а наемники оттащили подальше тела пиратов, которым не повезло.
          — Эх, нелегка она, доля наемничья! Мало было волков да гоблинов, так теперь еще и пираты повадились… Тебя-то как, говоришь, звать?
          — Никита. Меня наняла Бертилия ди Плюи.
          — Харитон, — командир наемников добродушно протянул мне ладонь для рукопожатия. — Давай-ка этого уберем с тобой отсюда, а то весь вид портит…
          Он наклонился к орку, едва не вытряхнувшему из меня жизнь, и схватил его за ноги. Я тоже наклонился, но тут один из Историков — эльф, как раз высунувший нос из коробки и заметивший орка, заверещал:
          — Это же он!
          Я не сразу понял, о ком он говорит, и даже повертел головой по сторонам. Вдруг и правда известная персона рядом? Но эльф тыкал пальцем в мертвого орка.
          — Это тот самый… как же его… Абордаж! Пиратский адмирал!
          Харитон уставился на моего поверженного соперника.
          — Слышал про такого… Только говорили, что его и впятером не одолеть, — произнес он с сомнением в голосе и поднял голову на меня. — Ты его один завалил?
          — Со мной еще была сорока, — пошутил я, но Харитон не оценил юмора.
          — Голову-то зачем срубил? Теперь и не допросить.
          — Я не целил в голову, так получилось. А кто это?
          — О-о, это опасный и жуткий враг! — воскликнул эльф, с отвращением глядя на орка. — О его кровавых бесчинствах нельзя рассказывать без содрогания. На его счету десятки захваченных кораблей и сотни погубленных душ! Не знаю, что ему понадобилось на Святой Земле. Скорей всего, подыскивал место для новой пиратской базы. А может, его привлекли россказни об артефактах Тьмы… Я слышал, что на борту «Астрального лезвия» — так называется его корабль — нарисованы черепа. Количество их соответствует числу захваченных кораблей. И говорят, что места на бортах уже не хватает…
          — А вот это мы проверим, — перебил Харитон. — Наверняка его корыто где-то рядом!
          — Ох, столько времени потеряно из-за пиратов! — запричитал эльф, заламывая пальцы. — А старатели и мафия рыскают по руинам. Разрушают хрупкие исторические документы!
          — Какие документы? — заинтересовался я.
          — Люди Зэм были большими бюрократами и все старались занести на пергамент или выбить на скрижалях, начиная с того, сколько коров какая девка получила в приданое, и заканчивая сложными астрономическими наблюдениями…
          — Все понятно, — опять перебил Харитон, поморщившись, и кивнул мне. — Давай, понесли.
          Я схватил орка за руки, и вдвоем мы кое-как, волоком, потащили его тело за пределы лагеря, еще долго слыша причитания эльфа:
           — Пираты — наша главная головная боль. Примчались на запах наживы, но предпочли не соваться за Кордон, а напасть на беззащитных Историков. Все надеются отыскать в наших ящиках артефакты Тьмы. Глупцы! Вещи, что они уволокли, никакой ценности для них не представляют, зато для нас… там же приборы, записи, книги! Я одного боюсь: как бы эти варвары не побросали наши вещи в астрал…
          — Как же надоел этот Геродот, — негромко прокомментировал Харитон. — Хуже Леонардо, чесслово!
          — Леонардо?
          — Да есть тут один… изобретатель. Носится со своей катапультой, как дитя с погремушкой. А ты, я гляжу, совсем недавно из имперской армии сбежал?
          Я молча кивнул, отметив про себя его наблюдательность. Имперскую форму я давно уже сменил на нечто серое, безразмерное и неопределенное, без изысков, зато удобное. Но оружие и армейские берцы все еще выдавали во мне имперца. Дальше Харитон расспрашивать не стал. Видимо у каждого «лица без гражданства» есть своя история и свои скелеты в шкафу, говорить о которых не принято.
          — Часто на вас здесь нападают? — спросил я, чтобы заполнить паузу.
          — Бывает. Особенно, как про артефакты молва пошла. Но не можем же мы, люди военные, всего повидавшие, оставить этих книжных червей без помощи, правда? А то вдруг этот Геродот говорит правду и раскопает что-то про новый катаклизм! Приходится во славу исторической науки периодически отсыпать пиратам по пятое число… Ох, что это у него тут выпало… письмо, что ли?
          Геродот наклонился, и поднял с земли клочок бумаги, принадлежащий, очевидно, пирату, которого мы волокли.
          — Трактирщику Гориславу, уроженцу аллода Гипат, — прочитал он. — Хм… что бы это значило? Ого! С него требуют огромную сумму денег, иначе… дальше оборвано.
          Я взял в руки письмо и, пробежав глазами кривые строки, повертел, оглядывая со всех сторон. Но никакой больше информации, кроме уже озвученной, не нашел.
          — Надо отнести Гориславу, может, он поймет, о чем речь.
          Когда мы вернулись в лагерь, эльфа уже и след простыл, хотя мне стало интересно послушать его теории о прошлом и будущем Сарнаута, и возможен ли новый Катаклизм. Зато меня уже поджидала Бертилия. Она стояла рядом с восставшим Зэм очень суровой наружности и, заметив меня, замахала руками.
          — Это Саранг Хэн, — представила она восставшего. — Я говорила вам о нем.
          — Что там за существо у вас? — недовольно обратился ко мне Зэм. — Показывайте скорее, у меня еще масса дел!
          Дабы не нервировать Историка, я оперативно слетал до своей скучающей у ограды лошади и припер ему сумку, заляпанную высохшей кровью неизвестного чудовища. Саранг Хэн без тени брезгливости вытащил на свет голову и с живым научным интересом осмотрел ее со всех сторон.
          — Хм… хм… Впервые вижу подобное… Но по описанию похож, — выдал он наконец вердикт, прицокнув языком.
          — По какому описанию? На кого похож?
          — Недавно старатель, которого мы наняли, Адам ди Ардер, тоже столкнулся со странным червелицым созданием…
          — С живым?
          — Нет, к счастью, не вживую. Он нашел его изображение в ущелье Привидений. Это аномалия, расположенная на северо-востоке. Жуткое местечко, настоящая могила! Если вы не против, я оставлю этот любопытнейший образец у себя? Нужно провести подробный анализ!
          — Да, конечно… А можно поговорить с тем старателем? Адамом…
          — Ди Ардер. Мы второй раз послали его к руинам, вручив джесеротип, чтобы он сделал снимки. Это очень дорогой и уникальный аппарат…
          — Да-да, я знаю, — нетерпеливо перебил я. — И что?
          — Но уже третий день нет ни Адама, ни джесеротипа. Мы очень волнуемся! И думать не хочется, что он мог обмануть нас, сбежав с устройством. Но вы, старатели, такой ненадежный народ! Простите, я не имел в виду лично вас.
          — То есть вы просто так отдали наемнику дорогой прибор?
          — С ним была охрана, но и ее тоже след простыл. Мы — простые труженики науки, а места, куда нужно попасть, порой так опасны, у нас нет выбора — приходится пользоваться услугами наемников… Адам хорошо знает местность и умеет проникать в самые дальние уголки! Только он должен был вернуться еще вчера. Если до утра от него не будет вестей, придется отправлять кого-нибудь на его поиски.
          Вряд ли это было проявлением благородства по отношению к пропавшим наемникам, Саранга Хэна больше волновала судьба джесеротипа. Как я и ожидал, чуда не свершилось, и Адам с охраной и прибором под мышкой так и не свалился с неба и не вырос из-под земли до самого утра. Харитон, озабоченный угрозой очередного нападения пиратов и даже собирающийся сделать вылазку к их кораблю, вероятно, пришвартованному где-то не очень далеко, не горел желанием выделять кого-то из своих подопечных для поисков. Но выбора не было. Похоже, джесеротип и впрямь был дорогой штукой, чтобы махнуть рукой на его пропажу.
          Начальник охраны оторвал от сердца целых трех орков, одинаковых с лица. Я хотел узнать результаты анализа головы чудовища, который Саранг Хэн хотел провести, но и посмотреть на изображение в ущелье Привидений тоже хотелось. Кто его создал? Ведь если этих существ никто не видел раньше, значит, они появились недавно, стало быть, никаких древних изображений червелицых быть не может… Или может?
          Мозг начал закипать от противоречивой информации, и я пока решил не строить никаких теорий, а отправиться туда и посмотреть лично. Таким образом, я стал четвертым в поисковой группе. Однако развернув карту и увидев, где находится ущелье Привидений, куда отправились пропавшие наемники, я почувствовал, что мой энтузиазм сразу поубавился. Почти противоположный край аллода, до которого идти и идти — через кордон, через мафию, через неизведанные толком территории! И этот Адам туда проникал?! У меня появились сомнения в правдивости его слов, но на попятный идти уже не хотелось. Да и велика вероятность, что мы найдем наемников или их останки гораздо раньше — еще до кордона.
          Орки, которых я так и не научился различать, обсуждали предстоящий путь, а я думал, что именно сегодня должен был встретиться со своими в условном месте. Вряд ли меня похоронят раньше времени за одну неявку, но если я соберусь в ущелье Привидений, то пропусков станет неприлично много, и меня волновало, что мои друзья начнут из-за этого паниковать.
          — Такс… А если сделать вот так… И сюда… То… Где моя таблица? Вот она… Итак… Расчетная точка приземления… получается у нас… прямо вот здесь… по центру ущелья… М-да… нет… не годится… А? Вы чего? Отойдите, не мешайте! Не видите, я думаю! А если натянуть… покрепче… Да! Надо покрепче! Эй, как вас там, можно вас на минуточку?
          Заметив мой заинтересованный взгляд, диковатого вида эльф, прыгавший вокруг сооружения, до боли напоминающего катапульту, ткнул в меня пальцем, строго сдвинув брови. Мне захотелось сделаться невидимым.
          — Кто, я? — сделал я последнюю попытку отвертеться, бочком отступая назад.
          — Да, вы! Мне нужна пара крепких канатов. Срочно! У вас случайно их нет?
          — Нет, — помотал головой я, уверившись в неадекватности эльфа.
          — Как, вы не носите с собой бухты канатов?! Странно… Что же делать?
          Крайне удивленный тем, что его до такой степени удручает факт отсутствия канатов у первого встречного, я рискнул поинтересоваться:
          — А вам зачем?
          — Сказал же — для катапульты!
          — А катапульта зачем? От кого тут отстреливаться? Не от пиратов же…
          — Она не для того, чтобы отстреливаться! С ее помощью я собираюсь посылать желающих за Кордон. Еще найти где-нибудь гоблина для испытаний…
          — Как это — отправлять за кордон? — я оторопело посмотрел на вместительную ложку рычага, куда полагалось класть снаряд.
          — У меня все рассчитано! Вероятность ошибки ничтожно мала!
          — Но…
          — В Зыбучих песках есть озеро. Я так все рассчитал, чтобы снаряды… то есть наемники… приземлялись ровнехонько в центр озера. Это значительно ускорит нашу работу, потому что теперь не придется ходить в обход… Хотите попробовать?
          — Нет! — категорично отрезал я и теперь уже ретировался быстро и решительно.
          Вскоре выяснилось, что у неприступной преграды, разделяющей плато Коба на две части, действительно есть лазейка. И это совсем не катапульта чокнутого изобретателя! Но судя по кислым минам орков, с которыми мне предстояло отправится в путь до ущелья Привидений, лазейка эта была не многим лучше безумной идеи эльфа.
          — Пески там, — коротко пояснил один из моих спутников, не вдаваясь в подробности.
          Я не слишком ужаснулся этому известию — песков в Империи я видел много, но все же чувствовал подвох. До лазейки — оказавшейся на поверку просто концом высоченного забора, возвысившегося не без магии и охраняемого мафией по всей своей бесконечной длине, — добрались без проблем за полдня.
          Всю дорогу меня преследовало жгучее предвкушение, ведь я столько слышал про Кордон, и теперь попадание на другую сторону казалось чем-то из ряда вон выходящим, тревожным, но и заманчивым одновременно! В связи с этим я почувствовал некое разочарование, когда мы просто обошли преграду. Но выводы мои оказались преждевременными. Я и трое моих молчаливых спутников обвязались одной толстой веревкой и далее пошли друг за другом спаянной цепочкой. Вскоре стало понятно — зачем.
          За Кордоном начался ад.
          Назвать ЭТО песчаной бурей – все равно что описать бриллиант как блестящую стекляшку. То, что я увидел своими глазами, нельзя было уложить в это сухое, неинформативное определение. Песок стоял одной сплошной массой со всех сторон. Из-за него не было видно ни неба, ни земли — только темное, непроглядное марево. Я не видел даже орков, шедших впереди меня и сзади в двух шагах. Дышать было нечем. Я прикрывал лицо платком, но все равно кашлял песком, плакал песком, вдыхал песок, перекатывал его языком на зубах… Мне казалось, что я сам стал состоять целиком из песка и скоро рассыплюсь от дуновения ветра. Ветер, кстати, хоть и завывал, и периодически больно лупил по незваным путникам своими песчаными ладонями, но все же не сказать, что был таким уж грозным. И я решительно не понимал, что поддерживает в воздухе весь этот не оседающий смог.
          Когда я уже едва не падал от нехватки воздуха и удушливого кашля, проклинал все на свете, в том числе и свои самонадеянность и любопытство, и клялся, что ноги моей больше не будет в этих местах, выяснилось, что все это только цветочки. А вот теперь настала пора ягодок!
          С трясинами я имел несчастье познакомиться еще на Асээ-Тэпх, где чуть не умер, подорвавшись на своей же мине. Но то болото не шло ни в какой сравнение с зыбучими песками! Пробираясь сквозь кашу, где не было видно ни зги, и теряясь из-за этого в пространстве, я вдруг начал «тонуть», и это усилило ощущение ирреальности. Теперь я не только не видел твердой почвы под ногами, но и перестал ее чувствовать. У меня осталась одна лишь обмотанная вокруг талии веревка, которая не давала мне заблудиться не только физически. Она, как якорь, удерживала мой разум от сумасшествия.
          Скорость пришлось увеличить, хотя ноги и так заплетались. Промедление в зыбучих песках грозило смертью — и мы сражались с ней изо всех сил. Правда, в какой-то момент я уже перестал надеяться, что мы сможем выбраться. Возможно, орк, идущий во главе цепочки, давно заблудился и теперь ведет нас в невнятное ничто, откуда уже нет обратной дороги.
          Но вскоре мне показалось, что земля отвердела и дышать стало как-то легче. Я даже боялся подумать, что пытки подошли к концу, и поэтому списал все на то, что начал понемногу привыкать. Но песок и правда перестал пожирать обувь, и я сумел разглядеть очертания орка впереди себя. Где-то на этой секунде и открылось второе дыхание.
          Никогда я еще так не радовался астралу, как в этот момент — когда наконец стали видны отблески его сверкающих нитей. Мы вышли на берег аллода, а я все еще продолжал задыхаться и кашлять, выплевывая из легких всю ту гадость, которой наглотался. Впрочем — не я один. Все вчетвером мы подползли к самому краю земли и, стоя на коленях и от усталости не чувствуя страха, хватали ртами чистый воздух, наслаждаясь мягкими касаниями астрального ветра.
          — Много прошли? — наконец спросил один из орков и развалился на земле, раскинув руки и свесив ноги с аллода.
          — Не. Даже половины зыбучих песков не одолели. Что-то совсем уж сегодня невмоготу. Думал, подохну уже.
          Я тоже свалился наземь и уставился в небо. Здесь оно было не очень красивым — темное, мутное, с блеклыми звездами. Но оно было! И этот факт радовал меня несказанно.
          — Глядите, а там костер вроде, не?
          Мы все повскакивали на ноги и уставились вдаль, стараясь разглядеть признаки жизни. И правда — огонек!
          — И кто это тут окопался в такой глуши… может, это наше чучело с джесеротипом?
          — Хорошо бы, но я слишком много грешил в жизни, чтобы все так легко закончилось.
          Мы поплелись вдоль края аллода на свет, где действительно обнаружили костер и разношерстную компанию вокруг него: семейку гибберлингов, орчиху и сутулого, дерганого мужика, похожего на канийца. Конечно же, это оказались старатели, которых в поисках артефактов занесла нелегкая в эти края.
          — Нет-нет-нет, даже не пытайтесь, погибнете! Пройти сейчас через пески невозможно, там дальше — еще хуже. Буря! Это надолго, ближайшую неделю можно и не соваться. Мы сюда-то еле выбрались! А еще, мы слышали, в зыбучих песках проводят рейд старатели мафии, как будто мало нам скелетов и подарочков самой аномалии. Поэтому мы тут и сидим. Лучше переждать, пока они прочешут руины и уйдут. Хотя… Они ведь соберут все артефакты!
          Гибберлинг надулся, решая эту сложнейшую для себя дилемму, и двое его братьев в точности повторили его жест, как отражения в зеркале. Я наклонился к костру и подставил руки, потому что на берегу было довольно холодно. Трое орков, с которыми я шел, завалились рядом и тут же начали похрапывать, я даже им позавидовал: вот бы мне так мгновенно отключаться, как по щелчку тумблера.
          — Вы пришли со стороны лагеря Историков? — спросил я сидевшую рядом орчиху.
          — Нет, тут поближе есть проход, но там опасно: скелеты ходят и змей много… гляди, какой я из их шкур хороший бурдюк сшила! А то здесь, если честно, меня всегда мучает жажда.
          — А откуда там скелеты? Я имею в виду — кто поднимает мертвецов?
          — Аномалия. Странные дела тут творятся. Пересечь зыбучие пески очень сложно, на каждой ноге будто по гире пудовой висит, а тут еще тебя кто-то вечно норовит то за ногу цапнуть, то башку снести. Но цена на артефакты нынче такая, что… — орчиха махнула рукой и тяжело вздохнула.
          Я тоже задумался. Рисковать собой стало уже привычным делом, но у меня был свои принципы и идеалы: я верил, что сражаюсь за что-то великое, вечное, что должен сохранить любой ценой, даже ценой свой жизни, которая ничего не стоит в масштабах целой Империи — меня учили этому с самого детства. Странно было соприкоснуться с альтернативным взглядом на мир. Рисковать можно не только во имя высокой цели, но и ради собственной выгоды… Я мог бы смотреть на старателей свысока, презирая их за столь приземленные мотивы, но и они со своей стороны наверняка посчитали бы меня дураком, зомбированным имперской пропагандой.
          Ночью я замерз. А если приплюсовать сюда твердую, неровную поверхность, из-за чего на утро болели все бока, и песок, от которого даже на краю аллода некуда деться, то нетрудно догадаться, как мне спалось. Хоть я и считал себя привычным к походным неудобствам, но такая ночевка даже для меня стала за гранью добра и зла.
          — Эй, послушай… Ник, кажется, да?
          Похожий на канийца мужик, неприветливо буркнувший за весь вчерашний вечер только свое имя — «Владимир», подсел ко мне поближе, когда я пытался сбрызнуть себе лицо водой в режиме суровой экономии, потому что осталась у меня ее немного, а пополнить запасы было негде.
          — Ну Ник, и что? — кивнул я, невыспавшийся и от того раздраженный.
          — Просьба у меня к тебе есть… Не бесплатная, конечно. Ты же в «Приют Старателя» возвращаешься? Есть у меня должок одному барыге… Я его признаю! Не вопрос. Вот как раз собирался отнести его, как вдруг на меня напала нежить. Сразу и очень много. Пришлось бежать.
          — Ага, рассказывай, — встряла орчиха, ухмыльнувшись, но продолжать свою мысль не стала.
          Владимир поморщился, но продолжил:
          — Я еле живым выбрался, мне не до этого было! Вода забвения у меня кончилась. Думал, все уже, не спасусь…
          — Короче, — поторопил я, а то вступление слишком затягивалось.
          — Отнеси Барышу мой долг, а? Я тебе заплачу! У меня есть три артефакта, один заберешь себе за доставку. Ну как, по рукам? Скажешь Барышу, что я и так собирался отдать. Я долгов не забываю!
          — А ты сам в «Приют Старателя» возвращаться не собираешься?
          — Эм-м… нет… у меня тут дело очень важное… я пока… не знаю, в общем, когда буду.
          — Боится он возвращаться, — снова вмешалась орчиха, — Барыш не любит, когда ему долги задерживают.
          — Но тебе он ничего не сделает, — быстро добавил Владимир, с надеждой глядя на меня, — ты с ним ведь дел не имел, так что… Просто передашь ему, что это от Володи Шпорова, и все.
          — Барыш — фигура видная, но я бы на твоем месте, Ник, постарался с ним не пересекаться. Мутный он, — сообщил гибберлинг — самый главный в троице. — Разбирался бы ты со своими проблемами сам, Вова, а не втягивал всех подряд.
          Я же про себя подумал, что с видными фигурами, пусть даже мутного содержания, познакомиться мне все же стоит.
          — А с чего ты так уверен, что я передам Барышу твой долг? Может, я просто присвою твои артефакты себе!
          — Так я тебе при свидетелях его долю отдаю, а дальше — с тебя спрос, — бесхитростно пояснил Владимир, не моргнув глазом. — Но ты лучше с возвратом не тяни, плохо кончится — по себе знаю.
          Я посмотрел на остальных — и орчиха, и гибберлинги, и даже мои спутники из охраны Историков с интересом ждали моего ответа. Они явно считали, что надо быть идиотом, чтобы согласиться на это…
          — Хорошо, я передам. Что я получу в качестве оплаты?
          — Любой из этих артефактов, выбирай сам!
          Три левитирующих, светящихся изнутри камня ничем внешне не отличались, поэтому выбор не стал мучительным. Мое решение никто не прокомментировал, кроме повеселевшего Владимира, рассыпающегося в благодарностях, но взгляды стали немного сочувствующими.
          Новый переход через зыбучие пески поначалу казался чуть легче, чем вчерашний. Наверное, я начал потихоньку привыкать. Но когда появились змеи и нежить, я снова повторил вчерашнюю клятву больше никогда не соваться в это жуткое место. Ноги вязли на зыбкой поверхности, песок убивал все желание жить, воздуха не хватало, видимость отсутствовала почти полностью, и к этому кошмару примкнули отвратительные твари. И если прячущиеся в песке змеи могли цапнуть только если на них наступить, то нежить проявляла агрессию вполне целенаправленно. И хуже всего, что разглядеть ее приближение было невозможно, и махать мечом, стараясь не задеть своих и не разрубить связывающую нас веревку, приходилось почти интуитивно.
          Я все время ждал еще и нападения мафии, но мы дошли до высокого забора, а потом не меньше километра вдоль него, так никого больше не встретив. Зыбучие пески прилегали к нему вплотную, и я бы ни за что не смог разглядеть крохотную щель между толстых бревен самостоятельно. Пролезать пришлось ползком, и один из орков предсказуемо застрял.
          — Это все потому, что кто-то строит слишком узкие лазы…
          — Все потому, что кто-то слишком много ест!
          — И что мне теперь делать?!
          — Худеть!
          — Да отвали ты! Доставайте меня отсюда, быстро!!!
          Всеобщими усилиями орка мы выдернули, разодрав его штаны, а дальше наши пути расходились в разные стороны. Наемники возвращались в лагерь Историков ни с чем, Владимир шел одному ему известной дорогой, видимо, надеясь затеряться, гибберлинги и орчиха направлялись в «Приют Старателя», и я собирался составить им компанию. Вообще-то мне было очень интересно узнать о результатах исследования головы таинственного существа из пещеры кобольдов, так что вернуться к Историкам стоило. А еще у них в лагере осталась моя вредная лошадь! Но я уже пропустил две сходки, на которые обязан являться, да и друзей увидеть хотелось, так что с научными изысканиями пришлось повременить. Да и о кобылке я не слишком сожалел. Зато сороку, пропавшую, когда мы пересекали зыбучие пески, мне совершенно неожиданно стало жаль. На опустевшем плече не хватало ее пушистого тельца, слух по привычке пытался уловить хриплое, немелодичное…
          — КА-А-АР!
          — Фея! Вернулась!
          — Кар, — подтвердила сорока, спикировав на свое привычное место, где рубашка уже была изодрана ее коготками, и заглядывая мне в лицо черным глазом.
          — Как ты меня находишь? — обрадовался я, погладив пальцем ее по голове.
          — Кар?
          — Ну все, все. Идем домой!
          Тащиться до «Приюта Старателя» пришлось почти четыре дня. Мы шли пешком, охотились по очереди, надоели друг другу до чертиков, устали до безобразия и еле стояли на ногах, когда наконец доползли до трактира. Хотелось пива, хотелось в бочку с нагретой водой, хотелось просто поговорить с кем-нибудь и узнать новости, потому что казалось, что прошла целая вечность после того, как я ушел отсюда. Но я добрел до своей комнатушки, рухнул на кровать и вырубился.
          — Ник… Ник…
          С трудом разлепив веки, я увидел, что это Горислав, держа в руке зажженную свечу, пытается меня растолкать.
          — Ник, ты там живой? Сутки спишь, не помер бы…
          Потерев глаза, я попытался принять сидячее положение.
          — Я живой.
          — Да уж вижу. Хлебни, а то и впрямь дуба дашь, — владелец трактира кивнул на большую кружку, стоявшую на стуле рядом и испускавшую приятный, медовый аромат.
          — М-м-м… вкусно.
          — Марьяна умеет варить всякое целебное… В миг на ноги поставит!
          — Спасибо, — с благодарностью посмотрел я на заботливого Горислава.
          — Я уж думал все — не вернешься. Неспокойно здесь стало, мафия, «Красные Повязки»… Далеко ходил-то?
          — Далеко. В лагерь к Историкам, а обратно пешком шел. Никаких «Красных Повязок» я не видел, а на Историков нападают пираты, пришлось отбиваться… Да! Я же письмо вам принес! Оно у какого-то их главаря было. Вот.
          Похлопав себя по карманам, я извлек помятый листок и передал озадаченному трактирщику.
          — Какие у меня могут быть дела с пиратами? — недоуменно произнес он и, отставив свечу, развернул письмо.
          Зрачки его глаз несколько раз пробежали по строчкам, а потом как-то странно остекленели. Горислав замер и будто бы даже перестал дышать. Его пальцы напряглись и побелели, лицо стало каменным. Это перемена была слишком разительной, и я вскочил на ноги.
          — Что? Что-то случилось? Плохое известие?
          Трактирщик медленно поднял взгляд от письма, и я с удивлением обнаружил скопившиеся в его глазах слезы.
          — Это самое радостное известие из всех, что я когда-либо получал! Какое счастье! — прошептал он.
          Мне пришлось усадить его на кровать, потому что его колени начали подгибаться, и сам он весь задрожал.
          — Вероника! — воскликнул Горислав, вдруг схватив меня за руку. Выглядел он при этом немного безумным.
          — Вам, может, воды принести?
          — Она жива! Жива! Наверняка речь о ней. Я уверен!
          — Э-э-э… да, отлично. А кто это?
          — На наш корабль напали пираты, когда мы перебирались сюда с Гипата. Они много чего похитили: золото, запасы, но главное — мою ненаглядную, мою красавицу, свет очей моих, мою доченьку Веронику!
          — У вас есть дочь?..
          — Я уж и не чаял увидеть ее, думал… думал, что все… А она жива! Они хотят вернуть мне ее! Всего-то им нужно — золото. Я продам свой трактир, я продам все, что у меня есть… Доченька моя жива! Жива, понимаешь?!
          Он отчаянно затряс меня за руку, будто я выразил сомнение в сказанном.
          — Да-да, конечно, жива, — поспешил согласиться я, потому что трактирщик смотрел на меня с такой непередаваемой надеждой во взгляде, как тот, с кем произошло чудо, в которое невозможно поверить.
          — Ты вернул мне веру, Ник! Я этого никогда не забуду.
     Глава 51. Ущелье Привидений
        — Хадаганский ублюдок! Избил меня так, что места живого нет!
          — Ты опять опоздал, Артемий. Штраф на тебя наложить, что ли?
          — Но я не виноват! Емельян на меня набросился — цены ему мои не нравятся… А что поделать? Это же было твое указание!
          — Емельян Разин? Мы больше не имеем дел с «Красными Повязками», они вне закона.
          — Ой, мать моя женщина! Да откуда мне было знать?!
          — Ты бы знал об этом, если бы чаще здесь появлялся. Ладно, давай сюда отчет.
          На прием к Барышу выстроилась целая очередь, и я оказался в ней крайний. Торговец, которому я должен был передать долг Владимира, принимал страждущих в деревянном доме рядом с трактиром, на втором этаже, в большом помещении с длинными лавками у стен. Сам он сидел за тяжелым, добротным столом, засыпанным кучами каких-то бумаг, которые громоздились и на полках возле него. Такое обилие документов вызывало улыбку, потому что Барыш был орком самого типичного для этой расы вида — устрашающе огромного и весьма свирепого. Он самодовольно курил сигару и глядел на своих посетителей через прищур красных глаз.
          Ему несли деньги, артефакты, отчеты, а то и вовсе закрытые мешки, в которых могло быть что угодно. Сам он тоже порой выдавал ассигнования, аккуратно при этом все записывая в раскрытую перед ним книгу. За то время, что я просидел в душной, накуренной комнате, мне стало понятно, что Барыш и в самом деле фигура в местных кругах весомая.
          Когда очередь дошла до меня, мы остались с торговцем вдвоем, что меня полностью устраивало. Я отдал долг Владимира, рассказав, где встретил его, что вызвало живейший интерес у Барыша.
          — Значит, ты побывал уже за Кордоном. Можешь считать себя настоящим старателем, — ухмыльнулся торговец, попыхивая сизым дымом от сигары. — Тогда и разговор у нас с тобой пойдет совершенно иной.
          — Разговор?
          — Я о тебе уже наслышан, Ник, слухи быстро разносятся.
          — И что говорят?
          — Всякое… Но шанс заслуживает каждый. Горазд я давать золото в долг начинающим старателям. Одни возвращают с лихвой и долго благодарят. Другие испаряются — и сиди, Барыш, гадай: то ли кинули тебя, то ли Искра должника мается где-то неприкаянная. У меня уже накопился список должников. Если ты найдешь этих ублюдков и вытрясешь из них долги, я скажу тебе спасибо, которое очень даже можно будет положить в карман.
          — Мне это неинтересно.
          — Не спеши отказываться. Этого Владимира я даже и не помню, если честно. Мелочь. Семейка Малышей… Думаю, их косточки давно уже занес песок. Еще один должник ушел к Столу Великана, — Барыш наклонился к своей книге и пролистал несколько страниц. — У меня таких должников — не счесть, но все это ерунда. Восставший Номарх Сефу — вот, кто действительно важен! Этот гад лучше б вообще не вылезал из могилы. Он меня ограбил! Если ваши дороги когда-нибудь пересекутся и ты отправишь его на тот свет, даю слово — моя награда тебя не разочарует! Номарх Сефу больше не должен коптить небо аллодов.
          — Я запомню.
          — Хорошо. А теперь поговорим о том, что тебе может быть интересно. Точнее, что интересно нам обоим. Взаимная выгода — главное, в нашем деле, верно? — подмигнул торговец, но через секунду, став очень серьезным, добавил, наклонившись ко мне через стол: — Я дам тебе хороший меч, ездовую виверну и золото на все, что еще может понадобиться.
          — И что требуется от меня за такую щедрость?
          — Я хочу, чтобы кто-нибудь надрал наконец задницу гоблинской мафии! И готов хорошо за это заплатить! Сколько можно перекрывать нам все каналы? Мы здесь не торгуем, а ведем войну! Плато Коба — последняя дыра в мире. А ведь Святая Земля со всеми этими ее святынями — о-го-го, это тысячи и тысячи золотых!
          — Даже с лучшим мечом в мире и кучей денег я не смогу побороть мафию в одиночку.
          — И не надо. Мы постоянно предпринимаем попытки попасть на ту сторону. Наши парни прямо сейчас пытаются отвоевать северный проход, и ты можешь к ним присоединиться. Да и заодно… возможно… при о-о-очень хорошем стечении обстоятельств… попасть за Кордон. Там есть четыре аномалии, полные дорогущих артефактов. Уверен — тебе понравится. И самое главное — я хочу смерти гоблинского шамана. Именно эта гнида придумала приручать волков и прикармливать грифов. Что донельзя усложнило добычу артефактов за Кордоном и взвинтило цены на них. Можешь считать, Яр Глас Неба — мой личный враг! Того, кто принесет мне его голову, я озолочу.
          В трактир я вернулся вновь одолеваемый сомнениями. Стоит ли мне вступать в войну с мафией? Я собирался встретиться, наконец, с друзьями в условленном месте и снова вернуться в лагерь к историкам, но, возможно, голова червелицего монстра из пещеры — не такая уж важная ценность, чтобы тратить на нее время.
          — Я слышал, ты собираешься за кордон. Что ж, это значит, что теперь ты настоящий старатель и можешь присоединиться к большой охоте за артефактами!
          — Слова Барыша.
          — Ну так я от него и есть! — торговец, которого распекал Барыш за позднюю сдачу отчета, подсел ко мне за стол. — Он сказал, что ты отправишься к Драчунам отбивать северный проход через кордон. Приходи завтра утром к конюшне. Я приведу тебе виверну.
          — Мне еще обещали меч и золото.
          — Обязательно. Только ты потом не забудь, кому обязан.
          — Не забуду.
          — В случае чего, можешь обращаться ко мне. Я Артемий, работаю на Барыша, скупаю артефакты… В последнее время старатели приносят их все меньше и меньше. А у меня ведь тоже есть обязательства, и, если оборот снизится, меня могут перевести из трактира. А это самое хлебное место на всем плато Коба!
          — У вас еще и на зоны все тут поделено?
          — Конечно. У меня к тебе деловое предложение: ты активно ищешь артефакты и сбываешь их только мне, а я обещаю тебе впоследствии хорошую цену. Годится?
          — Посмотрим.
          — В общем, жду тебя завтра в шесть у конюшен.
          Торговец фамильярно хлопнул меня по плечу, как старого знакомого, и удалился, но не успел я сделать и глотка пива, как на лавку рядом со мной плюхнулась орчиха, которую я, кажется, видел в самый первый день, как сюда прибыл.
          — Привет. Ты собираешься к Драчунам?
          — Не помню, когда мы успели познакомиться.
          — Ты ведь в «Приюте» недавно… Называй меня Прыть.
          — Ник.
          — Знаю. Эй, Горислав, поставь-ка мне пиво! Я сама только что из-за кордона! Фуф!
          — И как там?
          — Невеселые вести! Гоблины чего учудили! Откармливают и приручают волков! Какие это лютые звери становятся! Умные, хитрые, преданные как псы и опасные как тигры! Там, за кордоном, старателям тяжко! Очень тяжко! Теснит нас мафия. Я вот всего с двумя артефактами вернулась и то еле ноги унесла… Мне еще долго будут сниться по ночам эти клыки у горла… Брр…
          — Слышал, они еще грифонов прикармливают.
          — Ага. Есть и такое. Сволочи! А может, и нам волков приручать? Хотя гнилая идея, кто этим будет заниматься? Всех только артефакты интересуют… Хотела бы я взглянуть, как эти гоблины подход к зверям находят. Мелкие, всеми презираемые — а гляди ж ты!
          Напоминание о хитрости гоблинов всегда выводило меня из равновесия. Всю ночь мне снились эти твари, то поджигая дом, в котором я нахожусь, то воруя у меня оружие и оставляя с пустыми руками перед целой сворой демонов, то разбавляя водой мое пиво… про пиво вот особенно обидно! Единственное, из-за чего мое настроение утром оставалось на уровне, так это долгожданная сходка в условленном месте. В общем-то Империя могла прислать на встречу со мной кого угодно, но я был уверен, что увижу друзей. И не ошибся.
          Пережив и радость и возмущение, а также краткий медосмотр от Матрены, проверившей мой пульс, температуру, давление, заглянувшей в рот, посветившей фонариком в глаза… я, наконец, рассказал все, что произошло: и про свою вылазку в пещеру кобольдов, где обнаружил таинственное существо, и про культиста Тэпа, обманом заставившего меня провести жуткий ритуал, и про поход к Историкам, принесший, правда, мало толку — кроме, разве что, внезапно появившейся у владельца трактира пропавшей дочери Вероники. Хотя это вряд ли такая уж важная информация.
          — А этот культист… Иавер Рэт все еще там, в «Приюте»?
          — Да. Я бы его прибил, но он всегда у всех на виду, и мне только и остается, что скрипеть зубами. Эта сволочь еще имеет наглость лыбиться мне каждый раз при встрече! Кобр теперь каких-то ищет. Наверное, для очередного ритуала.
          — Это надо срочно передать в Комитет, — сказал Миша. — Активность культистов… Что-то происходит.
          — А что тут непонятного? Тэп жив, вот его сторонники и активизировались… — фыркнул Орел. — Скоро он даст о себе знать, помяните мое слово!
          — Не говори так, — вздрогнула Матрена. — Он умирал тысячи лет, и сейчас, должно быть, очень слаб.
          — Надолго ли? — буркнул Кузьма и замолчал.
          — А мне больше этот червелицый не дает покоя, — проговорил я. — Этот историк, Саранг Хэн, хотел исследовать его голову, интересно, узнал он что-нибудь или нет? Жаль, что я не сумел добраться до изображения в ущелье Привидений. Историк говорил, что по описанию — это одно и то же существо.
          — Или существа одной и той же расы, — вставила Лиза.
          — Тем более! Если эта раса древняя настолько, что их изображали еще джуны или Зэм при жизни, то где она была все это время?
          — Да все это фигня! Ты лучше скажи, что за хитрая лошадь у тебя? Болеет что ли? — Лоб ткнул пальцем в виверну, которую я получил утром вместе с обещанным мечом и золотыми монетами.
          — Это виверна. Я отправляюсь к Кордону, отбивать северный проход. Мне и меч для этих целей выдали! Командуют там гибберлинги, а больше я ничего не знаю.
          Выслушав последние новости из имперского стана, где в общем-то ничего глобального за это время не приключилось, и клятвенно пообещав, что буду из кожи вон лезть, чтоб не пропустить следующую встречу, я отбыл к северному проходу через Кордон. К самой стене, видимой издалека, старался не приближаться, зная, что мафия охраняет ее с обеих сторон и велик шанс нарваться на стаю обученных волков. Виверна несла меня с огромной скоростью, чему я не мог не порадоваться, так что до нужного места добрался часов за пять. Возведенные укрепления старателей увидел еще на подступах. Судя по всему здесь совсем недавно шел довольно ожесточенный бой, потому что трупы гоблинов и волков выглядели свежими. Скорее всего, жертвы были не только у мафии, но своих старатели уже успели убрать.
          — Так! Стоять! Ты куда летишь?
          — На помощь.
          — Много тут вас таких, помощничков… когда мы уже всю работу сделали! Ну… почти всю.
          Я обозрел пространство и прицокнул языком. Старатели сумели подойти к проходу через Кордон вплотную и даже разбили лагерь прямо перед стеной. За ощетинившимися острыми кольями укреплениями прятались палатки — и этот стихийно возникший штаб внезапно охраняло приличное количество бойцов. Неглубокая речушка — единственное, что еще отделяло старателей от полного захвата прохода.
          — Недурно! — уважительно произнес я.
          — А то!
          Почти во всех семейках гибберлингов, что я встречал, говорил всегда один из трех. Драчуны не стали исключением. Один из них оценивающе осмотрел пополнение в лице меня с головы до ног, другие два повторили за ним в точности, но остались молчать.
          — Тебя Барыш небось прислал? Он сюда ко мне сейчас всех делегирует, достала его видать мафия по самое не балуйся. Ладно, слезай со своей ящерицы, помощь пригодится всегда!
          — Как боевая обстановка? — спросил я, спрыгнув с виверны.
          — Мы прорвали оборону, захватили форпост с этой стороны ущелья — первый успех за столько месяцев! Но расслабляться рано, гоблины наверняка попытаются отбросить нас назад. Мы уже заметили, что на том берегу стали появляться гоблины-налетчики! А это первый признак готовящейся атаки.
          — Что за налетчики?
          — Мы их так называем. Они натравливают волков на нас.
          — Слышал.
          — Гоблины оказались хитрющими противниками! Они ведь не только волков приручили (ладно те — звери с мозгами), но и грифов! Хватает у пернатых соображалки, чтобы служить гоблинам… Старатели жалуются, что птицы неустанно следят за ними и громкими криками призывают гоблинов, как только кто-то попытается подойти к Столу Великана. Должно быть, грифы гнездятся в холмах на севере. У них каждый коготь что орочий кинжал, а клюв будто из камня.
          — Что такое — Стол Великана? Где-то я уже слышал это название…
          — Это одна из аномалий. Видишь вон ту возвышенность на востоке? Вот она и есть.
          Я, прищурившись, всмотрелся туда, куда указывал гибберлинг. Солнце слепило глаза и трудно было разобрать, горы это, нагромождения камней или, может, какие-то искусственные строения. Их основания из-за стены я не видел — только верхушки.
          — Странное название.
          — В этой местности присутствует особая магия, которая может увеличить тебя до небывалых размеров. А может и уменьшить. Вот такие чудеса творятся. Но есть там и простые, привычные вещи. Например, гоблины.
          — Кто бы сомневался…
          — Есть на Столе пост гоблинский сторожевой. Гоблины там самые вреднющие! Но и мы не лыком шиты. Сделали все по-гибберлингски — тихой сапой, хитро и тонко. «Когда мечи бессильны, берись за яд». Где-то мы это читали. А, братцы, не помните?
          Гибберлинги переглянулись и захихикали.
          — И что вы траванули?
          — На пост гоблинский пробрались и в котлы вылили особую травку. А ты думал, мы этот проход одними только мечами да посохами отбили? Ха-ха! Тут соображать надо! Эх, вот если бы еще захватить центральный проход… Или хотя бы напакостить! Оттуда открывается прямая дорога в самое логово оружейной мафии. Сидят там, небось, режутся в карты — а тут мы! Очень не терпится!
          — Нам бы этот проход еще удержать! — вмешалась подошедшая к нам орчиха.
          Ее внешний вид меня удивил — она явно уделяла ему больше внимания, чем принято у ее соплеменниц, а больше всего меня поразили ее белокурые волосы, собранные в игривый хвост на макушке. Высокая и довольно стройная для орчихи, она несомненно производила впечатление.
          — Не пора ли выдвинуться и довершить уже начатое? — возмущенно произнесла она, сдвинув брови и сложив руки на груди.
          — Ох, эти старатели… Тут, считай, только бой утих, а они уже готовы лезть в пекло. Ну и дурища ты, Грива…
          — Сам дурак! — воскликнула орчиха и, гордо вздернув подбородок, удалилась.
          — Вот и поговорили! Видал? Грива Боевых! Старатель! Втемяшилось ей в голову, что она сможет тут быстренько разбогатеть. Потом найти себе орка поспокойней и жить в свое удовольствие где-нибудь подальше от всех остальных. А то, что ее тут кокнуть могут, ей и не объяснишь. Всю плешь нам проела! Вот если бы…
          — АТАКА!!!
          Все повскакивали с мест и схватились за оружие. Пользуясь тем, что старатели, ожидающие нападения только из-за Кордона, не выставляли сторожевых, налетчики прокрались по реке и выскочили с воплями и гиканьем совершенно неожиданно. Сначала я принял их за пиратов — нижнюю часть их лиц закрывали платки точно так же, как у тех, что напали на лагерь Историков. Но мое заблуждение быстро развеялось.
          — «Красные Повязки»! Бей их, сволочей!!!
          Но не успели мы запрыгнуть на своих питомцев, чтобы дать отпор, как Драчуны завопили в три своих гибберлингских горла:
          — Стоять! Отступаем! НАЗА-А-АД!!! Все в укрытие!
          Я этого странного решения не понял, ведь возведенные укрепления старателей не выглядели настолько надежными, чтобы окопаться внутри и верить в их защиту. А место для боя у реки несколько более удобное… Но когда я бросил взгляд на проход через Кордон, то все встало на свои места.
          Целая стая волков уже преодолевала реку. Одновременная атака двух противников — что может быть прекрасней? Мысленно я отметил сообразительность гибберлингов, успевших сориентироваться и принять единственно верное решение.
          Старатели проявили максимальную дисциплинированность: никто героически не бросился атаковать, вместо этого все послушно, единым порывом, ломанулись от нападающих в укрытие, предоставив им разбираться между собой.
          — Ну хоть какая-то от Разина польза, хе-хе!
          Засев за хлипким бастионом своего лагеря, которого, впрочем, оказалось достаточно, чтобы не оказаться между молотом и наковальней, мы во все глаза следили из-за деревянных кольев за разворачивающейся схваткой.
          «Красные Повязки» оказались неплохими бойцами, вероятно, их главарь не брал под свое крыло абы кого. Но и волки — прирожденные хищники, были достаточно умны. Они умело вклинивались в толпу, окружали жертву с нескольких сторон и атаковали целым скопом! Вряд ли их обучили этому глупые гоблины — инстинкты в них заложила природа. И если изначально я думал, что победа, хоть и нелегкая, останется все же за бандой Разина, то по ходу боя мне пришлось изменить свое мнение — их атака стремительно превращалась в оборону. Волки не знали страха, и их было слишком много!
          В конце концов «Красным Повязкам» пришлось признать поражение. Они попытались ретироваться, но не тут то было! Волки, хоть и основательно потрепанные, отпускать добычу не собирались и бросились догонять разбегающихся бандитов. Единственный оказавшийся среди нас лучник пришел в настоящий экстаз, постреливая из укрытия во всех подряд, кто имел неосторожность пробежать мимо нашей засевшей в засаде в братии.
          — Вот и конец «Красным Повязкам». Ха! Так Разину и надо! Собаке — собачья смерть… Нечего было на своих ручонки задирать!
          — То-то Горислав обрадуется…
          Со всех сторон послышались ехидно-одобрительные комментарии.
          — Ну, а теперь наш выход! — торжественно объявил наш мелкий, пушистый полководец, когда количество волков значительно сократилось, а от банды Разина остались одни трупы. — Впере-е-ед!!!
          Радостно улюлюкая, мы выкатились на встречу оставшимся хищникам. До реки добрались, почти не встретив сопротивления. Но дальше пришлось поумерить пыл — дрессированные волки все еще представляли серьезную угрозу. Моя виверна ловко ускользала от волчьих клыков, не забывая вломить противнику то мощными лапами, то длинным, гибким хвостом. И все же она боялась и нервничала, и как я ни пытался пришпорить ее и направить в гущу врага, она огрызаясь пятилась назад.
          В итоге мне все же пришлось спрыгнуть на землю, потому что я уже оказался за спинами других старателей, отчаянно теснивших волков. С тоской подумав о своем дрейке, которого хлебом не корми — дай потрепать кого-нибудь зубами, я рванул вперед уже на своих двоих.
          Волков мы оттеснили довольно быстро, сами уже зайдя в воду по колено, но тут в бой наконец вступили гоблины, засевшие за стеной. Сверху на нас посыпался град стрел, не разбирающий, где свои, а где чужие.
          — Не отступать! Всем укрыться за щитами! — в три голоса завопили Драчуны.
          Я завертел головой по сторонам, рефлекторно разыскивая ближайшего орка. Обычно они всегда ходили с щитами, не слишком страдая от лишней тяжести. Самой ближней ко мне оказалась Грива — блондинка-орчиха. Но у нее был щит! И несмотря на свой легкомысленный вид, сориентировалась она быстро, подняв его над нами обоими, когда я к ней подскочил. Она была выше меня ростом и вскоре приноровилась к моим движением, прикрывая нас, пока я махал мечом. Я защищал ее от клыков, она меня — от стрел, и наш спонтанный тандем оказался весьма успешным. Мы бодро продвигались вперед, оставляя за собой дорожку умерщвленных зверей.
          Вода в реке стала бурой от крови. Гоблины какое-то время продолжали поливать нас сверху стрелами, но поняв, что трата сил на бой с бандой Разина, невольно сыгравшей на руку нам, стала роковой для них, решили отступить. Но остановиться мы уже не могли!
          Пробившись к самому проходу, и вопя еще пуще прежнего, мы выкатились на другую сторону Кордона и хором принялись расшатывать деревянные строения, с которых по нам стреляли. Близость расправы над мафией поселила во всех диковатое веселье, так что опрокидывали на землю конструкции и добивали лучников радостно и с огоньком. Кое-кому, правда, удалось улизнуть. И хотя часть старателей в боевом экстазе ринулись было, как те волки, догонять улепетывающих гоблинов, Драчунам удалось вовремя остановить эту акцию возмездия.
          — Куда, НАЗА-А-АД!!! Все, успокоились, взяли себя в руки…
          — Это мы че, типа, за Кордоном уже что ли?
          — А ты прозорливый, Серега.
          — Ух ты, прорвались! Предлагаю штурмовать Стол Великана!
          — Да погоди ты, штурмовик. Раненым помочь надо.
          Честно сказать, я был удивлен такой сплоченностью. Переводить дух после битвы было некогда, но старатели и впрямь сначала принялись оказывать помощь пострадавшим вместо того, чтобы кинуться к аномалиям за артефактами, раз уж судьба так подфартила. Как-то незаметно сроднившись с Гривой, мы вдвоем оттаскивали убитых обратно к палаткам, где находился жрец, и за это время я выслушал целую историю про ее будущую жизнь, которая была уже расписана в деталях, вплоть до имен пятерых еще пока нерожденных детей. Меня не напрягала ее болтовня, потому что она не просила ее комментировать.
          Когда все убитые и раненые оказались в распоряжении жреца, старатели вновь устремили взгляды за Кордон. Сколько понадобится времени мафии, чтобы оправиться от поражения и вернуть проход под свой контроль — неизвестно, а артефакты сами себя не найдут.
          — Ну что, братва, к Столу Великана?
          — Только осторожно! На северном побережье хозяйничают грифы-стервятники. Мы для них — пища, не более.
          — Значит, идем кучненько, сильно не рассыпаемся…
          — Да смысл искать что-то на Столе Великана… Небось, все уже Везунчики заграбастали!
          — А кто это?
          — Ты не знаешь, кто такие Везунчики? Ты вообще откуда? Ха! Это старатели. Из любой аномалии выносят полные сумки артефактов, и все торговцы делают им скидки. Не поверишь, за все это время ни одной царапины на Везунчиках!
          — Подозреваю, все их везение — миф. Да! Скорее всего, в аномалиях они нападают на старателей со спины и обчищают их сумки. Ну не может так везти ни одному разумному существу! Обманщики они, а не везунчики!
          — Да не-е-ет, не нападали они на других старателей. Амулет у них есть, магический. В нем охранное заклинание, которое отпугивает нежить. Вот в чем секрет…
          — Так и будем языками чесать или уже пойдем за артефактами? На кой ляд мы тут корячились, проход отбивали, если стоим на одном месте?
          — Вы как хотите, а я к Столу Великана!
          Данное решение поддержали почти единогласно. Я посмотрел в сторону аномалии — за Кордоном она была видна как на ладони. Окутанный сумерками и красным пыльным смогом, Стол Великана щетинился каменными зубьями, в которых угадывалась архитектура Зэм. Вероятно, когда-то на этом месте возвышалось огромное сооружение, от которого ныне остались лишь колонны с лицами, напоминавшие о склепе, гигантская лестница и стела, высотой своей уносящаяся куда-то в самый астрал. Над Столом Великана кружили стервятники, и их вопли были слышны даже отсюда. Словом, заманчивым место не выглядело.
          Пока я разглядывал аномалию, в поле зрения появилась Фея, опять несущая мне в подарок очередное блестящее барахло. Что-то меня покоробило, но я не сразу сообразил, что с ней не так. И только когда она приблизилась, стало понятно, что ее размеры превышают привычные раза в три. Правда уменьшалась она прямо на глазах, как проколотый воздушный шарик, и когда опустилась на мое плечо, уже выглядела как обычная сорока.
          Из-за того, что ее клюв был занят, «кар» получилось больше похожим на «кря».
          — Ну что ты опять там откопала? Давай сюда.
          Обычно это были яркие камушки, стекляшки, или веточки, которые я благодарно складывал к себе в карман, а потом выбрасывал. Но в этот раз Фея притащила маленькую уродливую куклу, от вида которой у детей могла случится психологическая травма. Потрепанная и грязная, она поблескивала единственным сохранившимся глазом.
          — Пупсик?! Спасибо! И где ты только это все находишь? — я взял у сороки свой презент и привычно погладил ее пальцем по голове — Фея гордо нахохлилась. — Вот бы ты артефакты научилась распознавать и притаскивать…
          Я снова посмотрел на аномалию, откуда прилетела сорока. Жуткое место. Если я увеличусь в размерах, когда туда попаду, — это еще не так страшно. А если уменьшусь? Хищные птицы в небе представляли угрозу даже для меня полноразмерного! Не хотелось бы знакомиться с ними, будучи в более скромных габаритах, а если еще и мафия с волками вернется…
          Пока остальные готовились к вылазке, седлали питомцев и проверяли оружие, мой взгляд все скользил по окрестностям.
          — А вон там что? — спросил я, указав пальцем на мутный, зеленый горизонт на востоке.
          — Это ущелье Привидений, туда мало кто осмеливается соваться, — откликнулся один из старателей. — Горислав говорил, что там куча нежити, скелеты, а один здоровущий, мы называем его Жнец. Проклятое местечко! Немало старателей отправилось оттуда прямиком в Чистилище. А ведь там артефактов — тьма!
          Мои мысли заработали очень быстро. Ну конечно! Сейчас я нахожусь гораздо ближе к ущелью Привидений, чем когда пересек Кордон с наемниками Историков. Мы двигались тогда с юга, и нам нужно было пересечь почти аллод от берега до берега, а сейчас я зашел с запада, и до ущелья рукой подать!
          — Тьма, говоришь? Звучит заманчиво…
          — Эй-эй-эй, парень. Ник, кажется, да? На Столе Великана найдется, чем разжиться. Двинем туда хором и вернемся вместе — так куда безопасней. Погонишься за большим — погибнешь.
          — Слабаки! — неожиданно пришла мне на помощь Грива. — Зачем охотиться за малым, если рядом такое богатство? Кто за то, чтобы добраться до ущелья?!
          Все — кто с сомнением на лице, кто задумчиво — посмотрели на восток. Однако возможность поживиться на скорую руку на Столе Великана перевесила остальные доводы, и больше желающих идти дальше, в опасное ущелье, не нашлось.
          — Ну и ладно, нам больше достанется! — фыркнула Грива и демонстративно отвернулась.
          — Пошли с нами, Ник, — произнес все тот же старатель. — Не то сгинешь.
          Но я уже принял решение. Старатели качали головой и цокали языком, когда мы с Гривой отделились от общей группы и направились к ущелью Привидений. Дошел ли туда Адам — нанятый историками старатель с джесеротипом? И есть ли у меня хотя бы маленький шанс найти его или то самое изображение червелицего, на которое я так хотел взглянуть? Как я ни напрягал память, представляя карту плато Коба, но вспомнить, насколько велико это ущелье, у меня не получалось.
          Грива снова завела пластинку про свое счастливое семейное будущее, а я всю дорогу молчал, проявив себя великолепным слушателем. Мафия нас не беспокоила — что не удивительно. Скорее всего им сейчас не до аномалий — они заняты проблемой возвращения потерянного северного прохода через Кордон, потому что старатели, во-первых, слишком приблизилась к главному гоблинскому логову, а во-вторых, лишают их части прибыли, свободно разгуливая по Столу Великана и собирая там артефакты. Лишь только ожившие скелеты время от времени преграждали нам дорогу. Мы старались обходить их стороной, но нескольких все же пришлось успокоить.
          Вокруг то и дело попадались руины Зэм. Больше всего пугали гигантские скульптуры и барельефы с изображением лиц — казалось, что они наблюдают за нами. Смотрят из глубины веков и злятся, что мы посмели нарушить их покой. Ветра не было, и зеленый смог оказался вовсе не пылью, как я подумал сначала. Сам воздух испускал тусклое, зеленоватое сияние, словно был охвачен светящимся туманом.
          — …а младшенький станет игроком в гоблинбол. Ну кто-то же в семье должен заниматься спортом, правильно? Правда, если пятой будет дочка, то придется и шестого народить. Хотя… знала я женщин, которые так в гоблинбол играли, что не каждый мужик рядом стоял…
          — Смотри!
          — Что?! Куда смотреть? — встрепенулась Грива, выпадая из своих грез.
          — Вон там!
          — Етишкин дрейк! Артефакты!!!
          Светящиеся камушки свободно парили, кучкуясь вокруг полуразрушенной стелы и напоминая гирлянду фонариков.
          — Сегодня точно наш день… Справа — мои, слева — твои. Все честно!
          — Согласен.
          Я спрыгнул с виверны, Грива — с лошади, и мы, оглядевшись по сторонам и убедившись, что, кроме бродивших метрах в пятидесяти хлипких скелетов, нам ничего не угрожает, сложили по три небольших камушка в свои сумки.
          — Неплохо! Вот такие походы мне нравятся! Дальше идем?
          — Конечно!
          Однако дальше пусть усложнился. Ехать верхом стало невозможно, потому что земля под ногами начала круто забирать вниз, так что пришлось слезть с питомцев и вести их, спускаясь в ущелье пешком. Я двигался немного впереди, краем уха слушая возобновившуюся болтовню орчихи и высматривая возможную опасность. Но обернувшись убедиться, что сзади за нами никто не крадется, остолбенел.
          Лошадь Гривы шла сама по себе — а самой Гривы рядом не было!
          — Ты чего так уставился? — раздался ее удивленный голос прямо передо мной. — На что смотришь?
          — Ты где? — тупо спросил я.
          Теперь пришел ее черед растеряться.
          — Что значит — где? Там же, где и ты.
          Я протянул руку перед собой, в надежде узнать, слуховые у меня галлюцинации, или зрительные.
          — Но-но, руки! — предупредительно воскликнула Грива. — Как напарник ты, конечно, ничего, но замуж я пойду только за орка.
          — Грива, я тебя не вижу!
          — Как это — не видишь?
          — Вот так! Я вижу твою лошадь, а тебя — нет!
          После этих слов установилось молчание, и я заволновался.
          — Грива? Ты тут? Не молчи!
          — А что говорить? Вообще, я себя тоже как-то странно вижу. Размыто, как будто у меня зрение испортилось. Странно. Это на меня аномалия так действует?
          — Не знаю. Ты хорошо себя чувствуешь?
          — Прекрасно. Надеюсь, я с стану видимой, когда мы выйдем отсюда.
          — Думаю, да. Стол Великана увеличил мою сороку, а потом она снова уменьшилась.
          Стало не по себе от того, что к нам может легко приблизиться кто-нибудь такой же невидимый. Желания продолжать поход поубавилось, но я заставил себя не поддаваться страху.
          По какой-то, вероятно, очень женской логике, до этого всю дорогу болтавшая без умолку Грива став невидимой, как проглотила язык.
          — Грива, говори что-нибудь!
          — Что?
          — Ну что до этого говорила! Я не понимаю, рядом ты или нет.
          — Хорошо, — сказала она и снова замолчала.
          — Ты издеваешься?
          — Чего ты ко мне прицепился?! Не знаю я, что говорить! Сам-то ни полслова, а я должна распинаться…
          — Тихо!
          — Ну нормально! Так мне говорить или молчать?
          — Смотри, там что-то впереди, видишь?
          — Какие-то развалины…
          — Неплохо сохранившиеся развалины!
          — Ну и что?
          — Я видел там какую-то вспышку.
          — Может, артефакты? Или какая-нибудь магия… Сходим, посмотрим?
          — Нет, подожди, — остановил я ее, разглядывая темнеющие вдалеке строения. — Слишком это место… идеальное для укрытия. Тебе не кажется?
          — Чьего укрытия? Тут одна нежить бродит, им укрытие ни к чему. Давай просто сходим и посмотрим!
          — Сколько здесь пропало старателей? Может они тоже просто «сходили и посмотрели»? — я обернулся к Гриве, но, кроме ее лошади, никого больше не увидел и отвернулся. Неуютно разговаривать с пустотой. — Я видел там вспышку света, мне это не привиделось!
          — Ладно, убедил, — произнесла орчиха после паузы. — Но кто там может быть? Мафия, пираты?
          — Не знаю. Но мне не нравится это место.
          — Ладно, тогда я схожу на разведку. Хоть какой-то толк от моей невидимости!
          — Если там кто-то посерьезней нежити, то у них может оказаться мистик, так что твоя невидимость тебя не спасет.
          — Я не собираюсь возвращаться назад из-за того, что тебе что-то там показалось! — отрезала Грива. — Жди меня здесь! Пойду посмотрю, кто там тебе фонариком в глаз посветил.
          Судя по звукам, она зашагала к развалинам, и там, где она наступала на песок, я даже видел ее следы.
          — Иди потише! — крикнул я. — И по камням.
          — Без тебя разберусь! — прилетело в ответ.
          До показавшихся мне подозрительными развалин идти было еще прилично, тем более — пешком! Так что Гриву я ждал не скоро. Устроился поудобней, привязав лошадь и виверну к обломку древней статуи, раскрыл сумку и достал найденные артефакты. Выглядели они как обычные, ничем не примечательные камни, если бы не сияние, которое от них исходило, да неестественная легкость — артефакты не лежали на моей ладони, они левитировали над ней, будто были легче воздуха.
          — Кар!
          — Еще один пупсик? Спасибо, Фея, но может ты принесешь мне вот такие камушки? Смотри, они светятся!
          — Кар!
          Заняться было нечем. Периодически я поглядывал в сторону развалин, но они безмолвно чернели в зеленом тумане, не давая и намека на какую-то жизнь внутри. Может, я и правда развел бурю в стакане? А Грива из-за меня теперь в одиночку бродит среди нежити… Ну и что, что я уступаю ей в габаритах? Не стоило ее отпускать.
          Я походил вокруг ближайших развалин, окропил одну из стел, возможно, нанеся восставшим смертельное оскорбление, отпугнул парочку скелетов, которые рассыпались скорее от дуновения ветра, чем от моего меча, исследовал территорию на предмет артефактов, ничего не нашел и вернулся к животным. Лошадь меланхолично пыталась отковырять среди камней траву, а виверна безмятежно спала.
          — Ник!
          Голос Гривы я узнал, но все равно вздрогнул и инстинктивно схватился за оружие.
          — Ник, я здесь! Да вот она я!
          Кто-то схватил меня за руку и немного развернул, хотя для меня ничего не изменилось — перед глазами по-прежнему были лишь неприветливая земля и груды развалин.
          — Ты быстро вернулась.
          — Я даже не дошла… Благослови астрал твою чуйку, Ник! Там куча восставших Зэм! И они… странные!
          — Почему — странные?
          — В балахонах, с капюшонами… Похожи на фанатиков. Я как только их увидала, сразу деру назад. Вдруг у них и впрямь мистики есть! Чуть Искру не испустила, пока бежала сюда! Надо сваливать, я так считаю. Это не старатели! Не знаю кто — но не старатели точно! — прерывисто тараторила Грива, тряся меня при этом за плечо.
          — Культисты, — прошептал я. — Глупо было полагать, что Иавер Рэт здесь такой один. Но что им нужно? Ты не заметила, что они делали?
          — Не знаю и не хочу знать! Я ухожу! Где моя лошадь?.. Подержи-ка, седло поправлю…
          Она пихнула мне в руки что-то, на ощупь напоминавшее сумку… и стала видимой.
          — Грива! Я тебя вижу!
          Наверное, в другой ситуации меня бы повеселило то, что ее рука сразу дернулась к волосам — поправить прическу, но сейчас мне было не до этого. Сумка в моих руках тоже обрела видимые очертания.
          — Что там внутри? — спросил я.
          — Ничего, — пожала плечами Грива. — Вода, немного снеди… ну и артефакты, которые мы с тобой нашли… Ник, ты исчезаешь!
          Это я и сам видел. Мои руки теряли четкость, будто я смотрел на самого себя через матовое стекло. Расплывалось и все то, что на мне было надето. При этом я абсолютно не чувствовал ничего необычного, мое тело оставалось осязаемым и ощущалось так же, как и всегда.
          — Ник… Ты где?
          — Выходит, не только в аномалии дело. Наши с тобой артефакты отличаются друг от друга. Интересное дело!
          — Ник?! — Грива немного отступила назад, глядя сквозь меня и заметно нервничая. — Ты ведь меня не убьешь? Я же помогала тебе прорываться через Кордон…
          Я вздохнул и закатил глаза, чего она, конечно, не увидела. Вот оно — братство старателей. При всей своей сплоченности, доверия среди них никогда не водилось. Да и откуда ему взяться среди дезертиров и охотников за наживой?
          — Я не собираюсь тебя убивать, Грива. Вот, возьми мои артефакты, когда я вернусь — верну тебе и твои, обещаю. Заберешь все!
          — Куда ты собрался? К восставшим? — она мотнула головой в сторону руин.
          — Я должен все увидеть своими глазами.
          — А как же мистики? Сам ведь говорил, что это слишком опасно!
          — Даже если они услышат мои мысли, запудрить мозги они мне не смогут. А ты уходи, возвращайся к нашим, может, застанешь их еще на Столе Великана…
          — Да зачем тебе это надо? Если там и было что-то ценное, то культисты все забрали себе. Их там слишком много! Нужно уносить отсюда ноги!
          — Пожалуй, я попытаю удачу.
          — Ты просто чокнутый! 
          Да, есть немного, что уж там скрывать. Но если сидеть и ждать, когда информация сама свалится на голову, то с большой долей вероятности я не узнаю вообще ничего. Но не объяснять же Гриве, что вообще-то я тут исполняю свой долг перед Империей. Так что придется оставаться в амплуа не в меру любопытного авантюриста.
          Восставших Зэм я увидел еще на подступах к руинам. Это действительно были культисты Тэпа — сложно не узнать их одеяния. Они охраняли подходы к большому каменному строению, очень похожему на то, что находилось на Столе Великана, только лучше сохранившемуся. Идти мимо, надеясь лишь на свою невидимость, было, мягко говоря, дискомфортно. Мне все время хотелось спрятаться, пригнуться либо достать меч, когда кто-то поворачивал голову в мою сторону. Каждый раз сердце екало, я замирал на месте, но культист, глядя сквозь меня, отворачивался, и мне требовалось несколько секунд, чтобы восстановить дыхание.
          Если среди Зэм и были мистики, а они наверняка там были, то мне удалось ускользнуть от их внимания. Скорее всего, они просто не почуяли в такой толпе чужака. Я старался прислушиваться к своим ощущениям — не пытается ли кто «пощупать» мои мозги, но, к своему собственному удивлению, до самых руин умудрился добраться никем не замеченным. А вот дальше все усложнилось.
          Чем занимались культисты, я так и не понял — то ли готовились к ритуалу, то ли просто читали какие-то свои молитвы, воздавая почести Тэпу. Они не общались между собой, только бурчали что-то себе под нос, как умалишенные, так что даже подслушать разговоры не получалось. Да еще и продвигаться вглубь, что бы хоть что-то разузнать, стало совсем тяжело. Я боялся задеть кого-нибудь ненароком и выдать себя. Выбраться живым отсюда шансов у меня было не много, так что приходилось проявлять максимальную осторожность. Оставалось надеяться, что действие артефакта не прекратится в самый неподходящий момент.
          Древние строения Зэм, прочно ассоциирующиеся у меня со склепом, действовали очень угнетающе. Я тихо крался вдоль крошащихся стен и колонн, и казалось, что каменные лица на них видят меня и провожают своими пустыми взглядами. Очень хотелось заглянуть туда, где сохранилась крыша, но там толклось слишком много Зэм, и проскользнуть никак не получалось.  Только в одном месте я не увидел скопления восставших — лишь пара часовых на входе. Вряд ли здесь, на отшибе, может быть что-то интересное, но больше я никуда попасть не мог, поэтому подошел ближе.
          Шум изнутри красноречиво показывал, что я ошибся. Из темноты доносилось множество голосов, и тон их был достаточно тревожным, при этом двое восставших на входе не проявляли никакого беспокойства. Юркнув в темноту, я остановился, давая глазам привыкнуть.
          — Выпустите нас отсюда, мерзкие твари! Чтоб вас свет всех покарал! Вы все сумасшедшие, слышите? Вы все умрете, все до единого! Выпустите нас…
          — Адам, заткнись! Из-за тебя нас всех убьют!
          — Да нас и так убьют, вы что, не понимаете?! Это же культисты Тэпа, им нужны наши Искры!
          Эльф со психом пнул ногой решетку и отошел ото всех в дальний угол, уселся на пол, обхватил голову руками и тихонько завыл. К нему подсел Зэм и попытался утешить, но эльф не отреагировал.
          Я осмотрелся по сторонам. Большие клетки вдоль стен были полны пленниками! Гул голосов, чьи-то всхлипы, ругань — все это наполняло полумрак тоской и безысходностью. Тусклый свет одного единственного факела лишь добавлял уныния, зато я сумел рассмотреть, что внутри охрана отсутствовала. Подобравшись поближе к подвывающему эльфу, я негромко окликнул его:
          — Адам?
          Он резко поднял голову заозирался.
          — Кто здесь?
          — Не кричи. Я невидим. Ты Адам ди Ардер?
          — Кто ты?!
          — Я… друг.
          — Выпусти меня, друг! — эльф, снова сорвавшись на крик, схватился за прутья решетки. — Нас хотят убить!
          — Адам, не ори! — зашипел сидевший рядом Зэм, судорожно оборачиваясь на вход.
          — Что тут происходит, откуда столько пленников? — шепотом спросил я.
          — Я не знаю, я здесь по заданию Историков, мне нужно было только сделать снимок фрески…
          — Это все Номарх Сефу! — перебил восставший. — Он обманул меня!
          — Номарх Сефу? — я напряг память, пытаясь вспомнить, откуда знаю это имя… Точно! Должник Барыша, за голову которого торговец, кстати, предлагал мне достойное вознаграждение. — Это ведь старатель?
          — Нет! Он поклоняется Тэпу! Мы были друзьями. Он прибыл с Игша, такой увлеченный был старатель, так стремился всюду проникнуть. Да, конечно, я должен был заметить странности. Его титул… Номарх… я задавался вопросом, с чего это Восставший такого ранга решил вдруг податься в старатели? Ведь это пыльная, опасная работенка… Он не отвечал, часто уходил в себя. Но мало ли, все мы, восставшие, имеем тяжкий груз прошлого за спиной… И вот все открылось! Он не старатель — он главный среди культистов! Он прибыл сюда раньше них, чтобы все вынюхать и подготовить их приход! Он и не вспомнил о нашей дружбе, об одном одеяле на двоих… посадил меня в эту клетку и обещал вскоре убить.
          — Когда я был тут в последний раз, по руинам бродили лишь нежить да бандиты. А теперь тут появились культисты Тэпа! — добавил Адам. — Эти руины — священное место для них. Они сказали, что здесь произошла какая-то битва Тэпа с механиками народа Зэм… Теперь они убьют всех. Кто бы ты ни был, друг, спаси нас!
          — Хорошо, только не кричи. Я что-нибудь придумаю…
          — Выпусти нас, ключи у охранников снаружи. Помоги!!!
          — Что вы сможете сделать, безоружные? Я вернусь назад и приведу сюда подмогу…
          — НЕТ! Пока ты ходишь, нас уже успеют всех перебить, и спасать будет некого! Открой клетки, так у нас будет хоть какой-то шанс выжить!
          Его слова были достаточно резонными, но вместе с тем я осознавал и риски. Пленников много, и всех культисты не переловят, кто-то обязательно спасется! Ну, а кто-то погибнет… Впрочем, так они погибнут в любом случае.
          — Хорошо, я сейчас вернусь, предупредите всех и будьте готовы… и попытайтесь придумать хоть какой-нибудь план отступления!
          У входа по-прежнему стояло двое Зэм. Хорошо, что местная «тюрьма» находилась с краю руин и некому было поднять тревогу, когда я убил сначала одного, а затем второго, уложившись в полторы секунды. Затем затащил тела внутрь, от всей души надеясь, что ключи при них действительно найдутся.
          Назад к пленникам возвращался с хорошими вестями. Меня уже ждали. Все столпились у решеток, и в воздухе висела напряженная тишина.
          — Эй, друг, это ты? — нервно произнес Адам, когда я забряцал ключами.
          — Я.
          — Ну же! Открывай! Скорее!!! — завопил он, тряся дверь клетки так, что я еле попал в замочную скважину.
          — Подожди… Адам, где та фреска, которую ты хотел показать Историкам?
          — В самом центре. Там, где высокая лестница и все светится… А зачем тебе?
          — Неважно, — я повернул ключ и дверь распахнулась. — Бегите!

    belozybka
    Я знаю. Знаю, что такое одиночество.
    Когда внутри так сильно гложет пустота. 
    Когда смеяться и кричать так хочется.
    Тогда вокруг есть все. Но с ними нет ТЕБЯ.
    Я знаю. Знаю, что значит быть брошенным.
    Когда наступит день, а у тебя внутри
    Два катаклизма... И пеплом белым запорошенный
    Тот ясный мир, где раньше были пышные сады.

    Яркое солнце придавало парусам особое свечение и яркость, тем самым поднимая настроение перед отплытием из порта Новограда не только капитану Василию Хромову, но и остальным членам его бравой команды. Вот уже пятый год Василий был на должности капитана и почти восемнадцать служил на астральном флоте Кании. Бывало всякое: и набеги отчаянных имперских диверсантов, разоблачение разведчиков, внезапные вылеты к кордонам с целью отбить желание у демонов снова забредать к границам Кватоха... Но приключение, к которому собирались они сегодня, не сравнивалось ни с чем прежде. Ведь предстояло им идти почти в жерло тьмы и разрушения, а шансы спастись хоть кому-то были так ничтожны...
    Василий был честен со своими ребятами, подробно изложив все нюансы и ожидающую опасность, а также, скрепя сердце, принял добровольный отказ двоих матросов от миссии, возложенной самим Избором Изверским. Он понимал, что рисковать мало кто хочет. Сам же он надеялся на лучший исход и возвращение, ведь тогда был огромный шанс, что его возлюбленная Рина наконец-то даст согласие на помолвку. Поэтому в то утро капитан был полон вдохновения и отваги – его ребята выбирались из самых сложных и опасных боёв, а предстоящая разведка в дальнем астрале хоть и таила в себе кучу опасностей, но имела все шансы завершиться благополучно.
    ***
    Второй год Рина ди Дазирэ, дочь Рэно ди Дазирэ, хоть и проявляла свою благосклонность к Василию, но делала это порою столь высокомерно, что создавалось впечатление, словно Василий – всего лишь слуга капризной дамы. Конечно же, Рина знала от отца про служебную командировку своего поклонника. А после долгих расспросов и размышлений полностью осознала всю опасность, которая могла поджидать Василия в самых дальних глубинах Астрала. Девушка не на шутку встревожилась за его жизнь – мужчина был ей симпатичен, и она привыкла к его нежным, столь не показательным, но таким настоящим знакам внимания. Да и он, в отличие от ее эльфийского ухажёра, хотя бы не орал на каждом углу, что вот-вот сыграет с ней пышную свадьбу, куда пригласит только достойнейших. Поэтому она выпросила у отца для капитана защитный оберег, который мог очень пригодиться в бою и не только. 
    Рина знала, что корабль будет отправляться через час после восхода солнца, поэтому собралась ещё с вечера, дабы успеть прискакать в Порт до отчаливания. Но не знала она, что в полночь поступит приказ отправляться сразу с восходом...
    Лёгкий ветер играл в ее длинных волосах, когда эльфийка выехала за ворота мимо стражников, осоловело стоявших по обе стороны и почти с нетерпением ждавших смены. Рина видела, как солнце заливает площадь, а значит, по ее мнению, у нее есть час, чтобы проводить Василия и тихонько отдать ему оберег. Девушка уже почти пересекла портовую площадь на своей лошади, когда увидела, что корабль отчалил. Ее щеки запылали, сердце упало и раскололось на кусочки, а руки судорожно сжали уздечку. Пришпорив лошадь, эльфийка помчала к ступеням, которые вели вниз к причалу с прыжковыми устройствами. Едва не затоптав рабочих порта, лошадь бешено хрипела, перескакивая по пять степеней и круто неслась вниз. Но было поздно. В то утро она так и не успела сказать Василию всё, что хотела. 
    Капитан внезапно посмотрел на отдаляющийся Порт столицы и увидел там худенькую фигуру в красном одеянии на вороной лошади, которая смотрела вслед уходившему кораблю. Ветер донёс всего одно слово, звучавшее таким знакомым голосом...
    «Возвращайся».
    Усмехнувшись, Василий отдал приказ на прыжок с помощью астролябии. Надежда превратилась в уверенность, а настроение поднялось ещё больше.
    ***

    Вот уже второй день заканчивался, а никаких загадочных аномалий или червоточин команда корабля «Бравый витязь» так и не встретила. Сканер показывал только затерянные аллоды, древних спрутоглавов и шахты по добыванию метеоритного железа. Приказ был чёток и ясен: нужно пробыть в этой местности неделю, дабы иметь возможность засечь непонятные скачки энергии и внезапное образование червоточин. В червоточину ни в коем случае не залетать, от демонов отбиваться и обязательно попытаться прихватить с собой образцы: как демонические, так и энергетические, которые уловит сканер, закреплённый на мачте. Раз в три часа необходимо было перезапускать его, дабы избавиться от ненужной информации об излучениях и аномалиях, о которых и так уже было известно. 
    На третий день случилось то, чего так ждали все: сканер дал тревожный сигнал о внезапном образовании червоточины всего в двух переходах от текущего местоположения «Бравого». Василий немедленно встал на курс, а команда приготовилась к худшему: неизвестность всегда страшит больше, чем враг, которого уже знаешь. Ускорившись, корабль пересёк сектор и нырнул в переход. Но тут сканер снова подал сигнал. Ещё одна червоточина, буквально там, где они только что были. И снова сигнал – уже третья червоточина, совсем рядом с первой... Создавалось впечатление, словно кто-то пытается прорвать материю и время, прорываясь в их мир с помощью этих брешей. 
    Сообразив, что на месте оставаться нельзя, Василий круто развернул корабль и направил его обратно к переходу, из которого они только что вылетели. Разогнавшаяся махина не сразу набрала скорость, но едва ли успела отплыть, как люди увидали своими глазами темнеющую точку слева. Она начала трещать, искриться и разрастаться до размеров Новограда. Навигация ухудшилась, но Василий тоже был не профан: отдав приказ о Форсаже, он распорядился зарядить пушки и готовить лучемёт. 
    А тем временем на палубе скрежетал сканер – он уловил всё, что излучала червоточина, и теперь был перенасыщен, как объевшийся лососем кот. 
    Из червоточины хлынули демоны, вроде бы обычные, которых они часто встречали до того в астральных путешествиях. Но это лишь на первый взгляд. Демоны не издавали ни звука, но их энергетические плевки в два счёта снесли почти полностью кормовой щит. Некоторых матросов сбило с ног, сканер пищал и сигналил уже без остановки, но до него никому не было дело. Корпус начал покрываться трещинами, реактор внезапно перегревался и остужался без видимых на то причин, а оборудование то выходило из строя, то искрилось.
    Круто развернув корабль, демонов расстреляли из лучемёта и добили выживших из пушек. А новые всё прорывались и прорывались, чуть ли не облепив собою корпус «Бравого». Капитан понял, что пора бы и честь знать, а потому распорядился на полный вперёд подальше от червоточины. Его план был прост: временная невидимость и запуск прыжка с помощью астролябии. Но плану не суждено было сбыться – впереди по курсу образовалась ещё одна чёрная точка и, подобно первой, так же начала разрастаться, искрясь и полыхая. Демоны не дожидались, пока червоточина станет огромной и прорывались уже, теряя при этом конечности и щупальца. Словно их кто-то силой выгонял из ниоткуда. Но зачем? И кто? 
    Понимая, что осталась всего одна попытка, Василий изменил курс, приказав визору направить корабль на безвинно плававшего в сторонке от происходящего демона-разрушителя. Он находился совсем рядом с переходом в соседний сектор, а это значило отрыв от такой внезапной атаки. Сказать, что разрушитель был несказанно рад внезапному появлению корабля совсем рядом с его носом – ничего не сказать. Демон только было вознамерился сломать что-то или оторвать на память несколько сувениров, как его тут же бесцеремонно оглушили и стали удаляться восвояси. Он было разозлился, если демоны вообще умеют злиться, но внезапно ещё одна червоточина стала образовываться в том направлении, куда улетал «Бравый». 
    Василий понял, что это конец. Они не успеют телепортироваться – мало энергии, а походный камень был так долго без подзарядки. Всей командой они решили быстро собрать необходимые данные в небольшой мешок и принудительно общими силами телепортировать в столицу самого младшего из команды – лучемётчика. Восемнадцатилетний юноша упрямился и говорил, что с командой останется до конца, но кто слушал мнение юнца? Да и если бы погибли все – задание было бы провалено. Напоследок Василий снял свой кулон, который носил под рубахой, и попросил его передать эльфийке по имени Рина ди Дазирэ, сказав, что даже после гибели Василий будет ее любить всем сердцем. 
    Послышался скрежет и треск. Времени уже не оставалось. Десяток походных камней соединились воедино, несколько громких голосов произнесли заклинание телепортации и вот, спустя 10 секунд юный матрос с градом слёз на лице, но с такими важными для Кании данными, исчез. Телепортация удалась. А почти все камни треснули и потемнели, исчерпав всю свою магию и даже больше, чем магию.
    Грустно поглядев на оставшихся, капитан вытащил свою саблю и сказал, что поймёт тех, кому страшно, ведь ему и самому страшно. Но вернуться домой хочется больше, а потому они должны отбить нападение и всё же попытаться спастись. Команда лишь молча переглянулась, а в следующую минуту на палубе кипело сражение с демоническим отродьем. Казалось, демоны почти не сопротивляются: они не кусались, не бежали рвать и царапать, а просто стояли и смотрели, словно сквозь, людей, которые рубали их тела налево и направо. Матросов начинало настигать подозрение, что в этой ситуации что-то идёт не так. А спустя минуту все услышали басистый смешок, который словно разносился эхом по Астралу, и увидели, как полыхнуло рядом с кораблём не то зарево, не то взрыв.
    Огромный крылатый демон с огненным топорищем появился из червоточины и стал медленно облетать почти разрушенный корабль, словно изучая свою добычу перед ее уничтожением.
    А дальше была боль, сжигающая и терзающая изнутри, но не причиняющая ущерба снаружи. Организм словно закипал и пытался взорваться, как вулкан, как гейзер. 
    «Подчинись, смертный!» – звучало в голове у каждого. От дикой боли люди выпустили из рук всё оружие, никаких мыслей или заклинаний, только эти два слова волной накрывали всё сознание. В последний раз Василий взглянул на того, кто так умело играл с ними в догонялки последний час. Жаль только, что Рина так и не стала ему женой.
    Послышался тот же короткий смешок, существо взмахнуло своим пылающим топором – и вот уже не Василий, а мерзкий демон с пылающими глазницами, с длинными щупальцами и без лишних мыслей о всяких эльфийках покорно парит рядом с Владыкой. Его цель – служить Хозяину. Убивать. Умирать за него. 
    Так же, как некогда он умер и переродился во имя... любви?

    Уммо
    Создам я маленького твинка, пройду начальный островок.
    Пусть у меня одна дубинка и пара стареньких сапог.
    «Во весь опор» на волке сером, без рун и без Очков Судьбы
    Я «мчусь», и на пределе нервы - от предвкушения борьбы!
    Я - гордый мобоистребитель: медведей, белок, кабанов.
    Я - неимущих утешитель, освободитель всех лесов.
    Мой день геройствами насыщен, и всякому помочь я рад.
    Телохранитель я и сыщик, а дом мой – славный Новоград!
    Но быстро пролетает время, увы, ничто не удержать!
    И я, неся хай лвла бремя, началку буду вспоминать.
    И с ностальгической тоскою, украдкой, втайне ото всех,
    Окно Создания открою и, отрешусь от прежних вех.
    Создам я новенького твинка, пройду начальный островок.
    Здесь у меня одна дубинка и старый добрый серый волк… 

    Уммо

    Ю мэйк ми смайл

    By Уммо, in Stories,

    Поднимут кап, дадут Улыбку, 
    и понесётся в рай душа...
    О, нуб, не совершай ошибку, 
    качая перса не спеша!
    Экспа умножится в два раза,
    На локе квесты вмиг пройдёшь,
    моргнуть и не успеешь глазом,
    как хай заветный обретёшь!

    И до последнего мгновенья, 
    пока Улыбка включена,
    всё игровое населенье, 
    вся-вся АО-шная страна
    в порыве общем - докачаться - 
    не покладая рук, шуршит,
    все игроки к вершине мчатся, 
    повсюду "Ап!" и "Грац!" звучит...

    Но вот Улыбка завершится, 
    промчится сожалений стон,
    и весь Сарнаут погрузится 
    в тревожный, но здоровый сон.
    Чтобы наутро с силой новой 
    в спокойном ритме погамать,
    и Карты ждать, и ждать Обновы, 
    и новую Улыбку ждать!

    Ведь твиновод заядлый каждый
    Улыбочной исполнен жаждой )))

    belozybka
    Когда-то давно, уже после Великого Катаклизма, но ещё до наших дней, в деревушке у подножия гор аллода Ингос жил один маленький гибберлинг по имени Ритф. И то ли так сложилось, то ли родители у него были мудры не по годам, но был он скромен и трудолюбив – не проходило и дня, чтобы малыш не крутился у отцовской кузни, подавая тому инструмент и придерживая различные детали, пока старшие братья занимались поручениями и прочими хлопотами. Семья Ритфа была очень большая: шесть братьев, три сестры, родители и всевозможные дядюшки и тётушки. На провиант всегда хватало, ведь семейство занималось не только рыбацким промыслом, но и создавали, а также чинили в огромной кузнице всяческое оружие и доспехи. Ритфу очень нравились быт и жизнь на Ингосе, только вот стоило наступить вечеру, а за ним и ночи, как маленький гибберлинг и шагу не мог сделать из дому. И не потому, что родители были строги. Нет, даже наоборот – каждый вечер его уговаривали сходить проветриться, прогуляться с такими же молодыми соплеменниками и отдохнуть от дневных трудов, поиграть и спеть пару песен, поплясать у костра или устроить пикник.
    И каждый вечер братья и сёстры Ритфа уходили гулять без него – Ритф очень боялся темноты, а ещё больше боялся страшных завываний ветра в горах. Его фантазия рисовала ему образы зубастых демонов, о которых ранее неоднократно рассказывал капитан семейки Смелых. Или пучеглазых йети, которые одним движением лапищ могли смести со своего пути троих гибберлингов. Почему именно пучеглазых – Ритф и сам не понимал, но уж очень страшно о них рассказывал местный торговец снастями Вуф, который в свою очередь никогда лично не встречал живого йети, но наслушался рассказов от таких же торговцев. Так и сидел бы Ритф до конца своих дней дома, если бы по осени однажды к ним в деревню не заехал один эльф-историк, который держал путь в сторону гор. Что именно он там хотел обнаружить никто так и не понял, но эльфы были хитры и в своё время именно благодаря им гибберлинги временно осели на Ингосе, пока не была найдена их родина – Ису.
    Историку нужно было где-то переночевать и подкрепиться перед тем, как ступить на долгую горную тропу. А потому остановился он в доме у старосты, который повёл знакомить эльфа с сородичами в местный трактир – ещё бы, гости у них в деревушке уж очень нечасто бывают. Ритф тоже пошёл поглазеть на незнакомца, тем более на улице было светло, и он не хотел задерживаться надолго. Но после череды захватывающих баек, за шумными песнями и весельем пробежал вечер, а там и наступила глубокая ночь, тьма окутала аллод. Понемногу народ стал разбредаться по домам, ведь завтра у каждого были обязанности, заказы, работа и хлопоты. Засобирался и Ритф, да только ступил он на порог, как ужас охватил его маленькое сердце – шум ветра, шелест порядком подсохшей травы и непроглядная тьма вокруг опять стали давить на него. Гибберлинг очень быстро развернулся и побежал искать хозяина трактира, дабы упросить его разрешить остаться на ночь. 
    Эту суматоху одного маленького существа заприметил эльф и, немного понаблюдав за ним, приподнялся и подошёл ближе, чтобы послушать что же так обеспокоило малыша. А узнав всю суть – вызвался помочь Ритфу, да не просто так, а путём некого эксперимента. Он предложил малышу сделку – если тот пересилит себя и пойдёт в сопровождении эльфа домой, то историк подарит ему одну захватывающую книгу со сказками. Если же останется у хозяина трактира на ночь – что же, придётся вписать малыша в историю Сарнаута как самого трусливого гибберлинга, который когда-либо жил. Сперва такая наглость очень возмутила малыша, но немного подумав, он решил, что до дому идти всего пару минут, а книга останется с ним навсегда. Да и к тому же не очень хотелось попасть в историю таким вот образом. 
    По пути историк расспросил гибберлинга о причинах его страхов и сказал, что есть одно проверенное средство как же перестать бояться темноты и существ, обитающих в ней. Это средство очень простое – огонь. Ведь именно он помогает согреться, именно его жар запекает так вкусно рыбу. И дикий зверь боится огня, и тьма всегда убегает от туда, где пляшет огонь. А уж если совсем невмоготу – существует ещё один огромный секрет, но его эльф расскажет Ритфу только после того, как тот поклянётся больше не думать о демонах и йети. И любопытство Ритфа, которое и так достигло крайнего предела ещё в самом начале знакомства с этим странным эльфом, пересилило все страхи и опасения. Маленький гибберлинг пообещал, что отныне он будет смелым, ну или будет пытаться быть таковым. 
    И тогда эльф поведал, что осенью, перед большим морозом, у них принято устраивать бал – дань благодарности великим Покровителям, которые когда-то одарили каждого жителя Сарнаута великой силой и талантами. И сила эта помогает справиться с любой напастью, любой нечистой силой и наполняет сердца надеждой, любовью и светом. А чтобы нечисть ещё больше боялась подходить к эльфийскому народу – они переодеваются в костюмы и украшают дома страшными узорами, украшениями и свечами с пугающим орнаментом. А потом громко поют, танцуют и веселятся до изнеможения, рассказывая друг другу страшные истории, дабы нечистая сила думала, что они тоже часть неё. Такой вот камуфляж.
    После чего историк добавил, что народ гибберлингов тоже мог бы устроить подобное празднование через неделю, как раз перед большим морозом, а он в свою очередь бы с радостью помог после похода в горы. 
    Ритф и не заметил, что слушая своего попутчика, он уже давно подошёл к дому, и как минимум несколько минут они просто стояли у ворот. Малыш понял, что все страхи были не снаружи, а внутри него, а этот странный эльф помог ему не только понять эту истину, но и подсказал решение. 
    Спустя неделю вся деревня была украшена тыквами, яблоками и букетами из листьев, различными узорами на воротах и деревянными статуэтками. А сами жители переодевались в самодельные костюмы и напяливали маски и коры деревьев. В центре деревни развели огромный костёр, жарили рыбу и овощи, пели и танцевали, восхваляли погибших предков и благодарили за сегодняшний день. Среди молодёжи шутил и улыбался маленький гибберлинг Ритф, который поборол свой страх и стал отныне гулять по вечерам после тяжкой работы с сородичами.

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    К ОГЛАВЛЕНИЮ
    Глава 48. Приют Старателя
          — Я просто пытаюсь понять — как? Со всего отряда… из всех сорока двух Хранителей у Ржавых руин, вляпался именно ты, Ник! Ну как?!
          Орел, кажется, забыл, что не разговаривал со мной, хотя судя по его возмущенному выражению лица, он все еще не против огреть меня чем-нибудь тяжелым.
          — Я согласен с Кузьмой, — вмешался до этого упорно молчавший Миша. — Слишком много вокруг тебя совпадений.
          — Тоже мне — новость, — фыркнул Орел.
          — Считаете, это может быть какой-то ловушкой? — спросила Матрена.
          — Да ладно! Кто я такой, чтобы устраивать мне ловушки?
          — Ты тот, кого сильно не любит Комитет.
          — Это слишком даже для них.
          — А по-моему — в самый раз…
          — Дело не в Комитете, — вдруг подала голос Лиза, — а в самом «Приюте».
          Все замолчали и посмотрели на нее. Как однажды сказал Яскер, все мистики в той или иной степени обладают даром ясновидения, но до этого я не слышал, чтобы Лиза делала предсказания. Сейчас она стояла с нахмуренным лицом и острым взглядом, направленным куда-то в пустоту, но, возможно, пронзающим в этот момент само время.
          — И что с ним не так? — спросил я после паузы.
          — Не знаю. Но если ты туда попадешь, что-то необратимо изменится… Для тебя, для всех.
          С таким тревожным предзнаменованием я отправился на свой первый урок бывалого разведчика. Слова Лизы крутились в моей голове, пока Семер Кийа пыталась вдолбить туда же новые знания. Надо сказать, что вдалбливались они с трудом, потому что мои мысли постоянно соскальзывали на посторонние вещи, и к концу третьего дня комитетчица уже не была так уверена в успешности затеянной авантюры. Что поделать, меня трудно отнести к поклонникам комитетских интрижек.
          — Запомни, помимо Ржавых руин на плато Коба есть еще четыре аномалии: вот здесь, здесь, здесь и предположительно здесь… Как видишь, все они находятся за Кордоном, охраняемым оружейной гоблинской мафией. Даже нашим разведчикам не удалось пока побывать там. Однако ушлые старатели умудряются выносить оттуда артефакты. Гораздо более мощные артефакты! В сравнении с ними «Жало» и «Поцелуй матери» — детские игрушки. В «Приюте Старателя», кроме охотников за наживой, собираются и свободные торговцы, которые, вопреки всем международным соглашениям, скупают у них артефакты. Нам известно, что хозяина трактира зовут Горислав Гипатский — фигура противоречивая. Кроме него, есть еще ряд личностей, на которых стоит обратить внимание…
          Я не был уверен, что запомнил хотя бы половину того, что она говорила. Семер Кийа вываливала на меня информацию неподъемными тонами: имена, донесения, факты, слухи. Оставалось лишь надеяться, что при случае нужный фрагмент сам всплывет в моей голове и я сумею сориентироваться.
          Через три дня я, лишившись офицерских знаков отличия, именного медальона Хранителя, меча, и даже дрейка (руководство посчитало, что он слишком заметный), отправился в сторону «Приюта Старателя». Хоть я и стал обладателем капризной лошади, которая реагировала на команды так, будто делала одолжение, все же дорога вначале казалась легкой, ведь я находился в компании друзей. Правда, дальше уже пришлось ехать одному.
          — У вас такие лица, как будто вы меня в последний путь провожаете.
          — Не шутил бы ты так, Ник.
          — Да ничего не случится! Я буду сидеть тише воды, ниже травы, обещаю.
          — Ага… обещает он, как же…
          — Не забудь, Ник, через три дня мы будем ждать тебя на этом же месте.
          — Не забуду!
          — И постарайся вести себя поскромнее.
          — Постараюсь!
          — Растолкай уже свой инстинкт самосохранения и никуда не лезь…
          — Не полезу!
          — Просто слушай, что говорят, и желательно молча.
          — Вы мне по очереди будете ценные советы давать? Кто тут старший, в конце концов?!
          — Понятия не имею, сейчас ты дезертир, так что заткнись и вникай!
          По непонятной мне причине они решили, что если б не оставили меня одного у Ржавых руин, то ничего бы и не случилось, и теперь чувствовали себя виноватыми в произошедшем. Я устал повторять, что на этот раз действительно собираюсь быть паинькой, не хотелось быть заколотым в грязной забегаловке охотниками за сокровищами, но мне никто не поверил. Прощались минут пятнадцать. Могли и дольше, но мне надоело выслушивать наставления, которые грозились затянуться до утра, и я, пережив прощальные объятья (как дети, ей-богу!), взобрался на свою вредную лошадь, скользнув взглядом по совершенно убитым лицам друзей.
          — Даже не надейтесь, что видите меня в последний раз, — бросил я через плечо. — Я вернусь и обязательно узнаю, кто из вверенных мне Хранителей плохо себя вел!
          — В нашей группе плохо себя ведешь только ты один, — крикнул мне вслед Орел. — Дал же Незеб капитана, только отвернешься на минуту — то в озере тонет, то по аномалиям шляется…
          Я невольно улыбался почти всю дорогу. Даже не знаю, с чего вдруг у меня улучшилось настроение — возможно, было просто приятно осознавать, что кто-то за тебя искренне волнуется. Даже казалось, что ничего плохого и не может произойти, пока есть куда, а главное — к кому возвращаться. Но потом легкое воодушевление стало выветриваться, и чем ближе я подходил к цели, тем больше усиливалось неприятное ощущение, что меня «ведут». Я никого не видел и не слышал, но чувствовал не только взгляды, но даже остроту нацеленных на меня стрел. Трудно сказать, откуда приходит это понимание. Просто кажется, что смерть стоит за спиной, и от ее холодного дыхания по коже бегают мурашки и шевелятся волосы на затылке.
          И все же я старался держать спину прямо и не подавать виду. Если бы меня хотели убить, то давно сделали бы это.
          — Стой!
          Я вздрогнул и остановился, озираясь по сторонам.
          — Кто ты и куда путь держишь?
          В вопросе что-то было непривычным, резанувшим мне слух. Лигиец? Человек — высокий, широкоплечий, показавшийся из-за каменистого выступа, лицом походил на канийца, но это еще ни о чем не говорило. Непримечательное, серое одеяние тоже не давало никаких намеков о его принадлежности к государству или фракции, но пара отличных мечей на поясе произвели на меня впечатление.
          — Я ищу «Приют Старателя», — сказал я и слез с лошади, всем своим видом демонстрируя миролюбие. — Меня там ждет мой друг.
          — Друг, говоришь? И что же это за друг?
          — Пи! Его зовут — Пи. Это кобольд.
          Незнакомец, подозрительно сощурив глаза, медленно и демонстративно осмотрел меня с головы до ног. Я стоял смирно, хоть руки зачесались.
          — Значит, Пи… — проговорил он наконец. — Вот только с чего бы старателю дружить с Хранителем Империи?
          — Я больше не Хранитель.
          — Дезертир?
          Здоровяк сверлил меня взглядом, но я упрямо молчал.
          — Пи ушел два дня назад, и больше его никто не видел. Что же твой друг тебя не дождался?
          — Я не говорил ему, когда меня ждать.
          — Хм… Ну что ж… Друзья наших друзей — наши друзья. Мы тебя проводим, чтоб ты случайно не заблудился.
          Сказано это было отнюдь не дружественным тоном, да и появившаяся пара орков тоже не обрадовала. Но я, сжав зубы, решил не нарываться. Неизвестно, скольких противников я не вижу, так что качать права в моем положении не стоило. Дальше мы двигались уже втроем, хотя я не сомневался, что на самом деле мой конвой несколько больше, чем два амбала за спиной. Они оба молчали, и мне тоже не хотелось заводить душевные беседы.
          Вскоре, несмотря на все мои опасения, впереди показалось что-то вроде небольшого поселения, где в самом центре, в окружении маленьких, сколоченных на скорую руку домишек, громоздилось добротное сооружение в три этажа, со множеством маленьких арочных окон и дымящих печных труб на крыше. Как выяснилось, это и был тот самый трактир — «Приют Старателя», куда меня и повели мои провожатые. Народу всевозможных рас, как я и предполагал, оказалось прилично, но на нас никто не обращал внимания. Мы поднялись по деревянным ступеням в трактир, и один из моих конвоиров хлопнул своей лапищей по плечу молодого паренька, наверное — местного служки.
          — Где Горислав?
          Горислав Гипатский — сразу зашевелилось в моей голове — владелец трактира. Семер Кийа говорила, что сам по себе он опасности не представляет, однако имеет большое влияние среди старателей и с ним лучше подружиться.
          — Там, — парень ткнул пальцем куда-то в глубину помещения и скользнул с большими пивными кружками к барной стойке.
          Мы потопали в указанном направлении, и я крутил по дороге головой во все стороны. Недостатка в посетителях заведение явно не испытывало — яблоку было негде упасть! Стоял оглушительный шум: текли разговоры, звучал хохот, гремели кружки. От табачного дыма и крепкого запаха алкоголя слезились глаза. Мне казалось, что я накурился и опьянел, пока шел вслед за орком. Но тем не менее, трактир все же не производил впечатление грязной забегаловки, он выглядел неожиданно прилично и снаружи, и внутри.
          — Горислав, тут это… гость нарисовался. Говорит, что он дружок нашего Пи.
          Отчего-то мне было не по себе. Мороз гулял по коже, внутри что-то сжималось, и когда владелец трактира поздоровался со мной, я все еще водил глазами по посетителям, пытаясь определить опасность.
          — Ну, здравствуй, коль не шутишь.
          Я повернул голову и уставился на Горислава. Уже далеко не молодой, но еще и не дряхлый старик, с пышной рыжей бородой, густыми бровями, чуть полноватый, высокий и плечистый, очевидно когда-то следивший за собой, но уже отрастивший небольшое брюшко, он сразу располагал к себе открытой улыбкой и добрым, отеческим взглядом.
          — Как тебя звать-величать? — мягко спросил он, убирая в сторону газету. Голос у него был низкий, хриплый, но не отталкивающий.
          — Ник, — ответил я, зачем-то отметив, что не знаю языка, на котором Горислав читал.
          — Пи говорил мне о тебе. Мы рады хорошим друзьям! Старатель старателю — брат, — трактирщик махнул рукой оркам, давая понять, что опасности я не представляю и охранять меня не надо, и те ретировались. — Пойдем, угощу тебя за счет заведения.
          Доверительно положив мне руку на плечо, он повел меня к барной стойке, постоянно с кем-то здороваясь по дороге. Похоже, Горислав, несмотря на кажущуюся мягкость, действительно пользовался беспрекословным уважением и авторитетом.
          — Марьяна, налей-ка нам по кружке.
          Пышная, румяная женщина широко улыбнулась, будто увидела во мне старого приятеля, и бухнула на стол два здоровенных ведра с пивом.
          — Дезертир, значит… Подзаработать хочешь? Это правильное место! — добродушно сказала она. — Эх, скольких я вас таких перевидала… Чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях! Ха! Мы рады любой смелой и отчаянной душе.
          Я благодарно кивнул и сделал глоток. Это был напиток богов! Я зажмурился от удовольствия и выпил еще. Миссия начинала мне нравиться.
          — Новички в основном смотрят на Ржавые руины, — произнес Горислав. — Жаровни — так мы их прозвали.
          — Видел, — кивнул я. — Близко к ним лучше не подходить.
          — И это очень и очень обидно, так как из таких Жаровен можно добывать Сгустки огня. Полезная вещь, у меня их готовы закупать в больших количествах.
          — Я думал, там только Лига и Империя артефакты добывают…
          — И кобольды — эти своего не упустят. Но ты об этом не думай, здесь и посолидней дела проворачиваются! Ты быстро освоишься, мы тут почти семья.
          — Я здесь никого не знаю, — начал было я, но Горислав замахал руками.
          — Это пока. Можешь вон, к Стоянову приткнуться… Эй, Авдей! — крикнул он через весь трактир. Средних лет мужчина с короткой бородкой, сидевший в шумной компании за большим столом, поднял голову и посмотрел на нас. — Возьмешь к себе новичка?
          Мужчина оценивающе оглядел меня с ног до головы и кивнул, а затем снова повернулся к своим.
          — Ну вот, — удовлетворенно сказал Горислав. — Вокруг бушует война, рыщут головорезы, а мы, как тебе, небось, доводилось слышать, не только вином торгуем. Поэтому приходится еще и патрулировать окрестности, чтобы все было в порядке и трактиру — нашему общему дому — ничего не угрожало. Походишь с Авдеем в дозор, осмотришься, освоишься. Там и разберешься, что к чему.
          Он похлопал меня по плечу, и я вдруг почувствовал, что не испытываю никакого дискомфорта от нахождения здесь. В голове приятно играло пиво, ровный шум разговоров действовал успокаивающе, и я внезапно стал ощущать себя частью этой компании.
          — Ты, главное, не ходи в одиночку, — заботливо произнесла Марьяна, поставив передо мной новую кружку. — Немало старателей уходит в аномалии и не возвращаются. Гоблины нередко убивают нашего брата окончательно, лишая его возможности воскреснуть. Иван Мохов… Владлен… Гром… Иавер Глар… Бедняги.
          — Так… подвиньтесь, подвиньтесь… дайте чесным старателям отдохнуть после трудового дня! — за барную стойку между мной и Гориславом втиснулись трое гибберлингов. — Эй, приветик! Чего не здороваешься? О-о-о-о! Новое лицо! Так давай знакомиться! Мы — Тертые! Ян, Пит и Вик. Нас тут все знают. Мы самые старые и самые успешные старатели на всем плато Коба. Правда, до этого мы охотились за золотой рудой, а не артефактами…
          — Ник, — скромно представился я, от неожиданности не зная, как реагировать на то, что мою руку уже бодро пожимали три пушистых недоросля.
          — Ты, конечно же, хочешь стать настоящим старателем. Но справишься ли? Нелегкое это дело, да и опасное. Настоящий старатель должен уметь искать, находить, а главное — возвращаться с добычей. Надо быть внимательным, смотреть по сторонам и добыча сама запрыгнет в твой карман!
          — Буду стараться, — буркнул я гибберлингам, отчего-то решившим, что мне жизненно необходим их совет.
          — Вот только настоящему старателю нередко приходится потуже затягивать поясок. Хе-хе. Жрать-то нечего! Поэтому нужно охотиться на всякую живность. Ты умеешь охотиться?
          — Приходилось.
          — Молодец! Можешь стать кому-то неплохим напарником, а?
          Я промолчал. Перспектива охотиться за артефактами вместе с гибберлингами не впечатляла, но с другой стороны — смогу ли я сохранять самообладание, если моими новыми «дружками» станут имперские дезертиры?
          — Расскажем тебе одну интересную историю, Ник! — доверительно сообщил самый говорливый из троицы. — Знаешь про Марьяна Ольшинского?
          — Нет.
          — Так вот слушай! Жил-был такой старатель. Из древнего канийского обнищавшего рода. Судьба забросила его на Асээ-Тэпх, где он и стал одним из нас. Он был ненасытен! Он был самым удачливым сукиным сыном, и всегда возвращался с большой добычей. И никогда, слышишь, никогда он не радовался своим подвигам, а только считал и считал золото, что платили ему за хабар. Со временем Марьян стал чахнуть, истончаться, пропадать. Пока не осталась от него лишь тень… Говорят, что ныне эта тень бродит в окрестностях трактира и убивает всех, кто попадется ей на глаза. Теперь все зовут ее Черным старателем, м-да… Очевидно, Тьма, пришедшая в эти земли, поглотила Марьяна, сделала его своим орудием. Немного осталось тех, кто помнит Марьяна. Гораздо больше тех, кто сталкивался с Черным старателем. Но ни те, ни другие не могут сказать о нем ничего хорошего.
          — Да байки все это, слышь, новичок, не ведись! — крикнул кто-то из-за моей спины.
          — Байки не байки, — дернул плечами гибберлинг, — а подумать есть над чем. Жадность не доводит до добра, а смерть иногда может быть милосердней жизни! И нам, старателям, нужно держаться вместе, чтобы решать сложные задачи.
          — Ерунда! — снова возразил кто-то, и на этот раз я увидел говорившего.
          Восставший Зэм сидел, ссутулившись, в одиночестве за деревянным столом неподалеку, а вокруг него кружила сорока, от которой он то и дело раздраженно отмахивался.
          — Вот у меня история так история, иди, расскажу! — Зэм похлопал на место рядом с собой, и я для себя решил, что пить пиво с восставшим, пусть и слегка придурковатого вида, всяко лучше, чем с гибберлингами. — Да уйди ты, достала!.. Вот же дурная птаха. Напоил разок, так теперь…
          Пока он махал руками, пытаясь то ли поймать, то ли ударить птицу, я уселся за его стол.
          — Здравствуй, здравствуй. Тоже старатель? Да, как и все, кто бывает в «Приюте»… Как, говоришь, звать тебя?
          — Ник.
          — Я Иавер Рэт. Мой путь на плато Коба не был устлан розами. Потрепало изрядно. Кое-что отломалось, проржавело, подгнило. Требуется ремонт. Как ты можешь догадаться, достать в этой глуши необходимые вещи не так просто. Мои соплеменники не очень охотно разговаривают со мной из-за… Это отдельная история. Сейчас не об этом. Ты, конечно, тоже мечтаешь о богатстве, готов продать душу за золото… Хе-хе. Ерунда это все. Есть только один артефакт Тьмы, за которым имеет смысл вести охоту. Он стоит целого мира… Да уйди же ты!
          Иавер Рэт замахнулся на сороку графином, но та, опасливо отлетев подальше, затем села на другой край стола и осторожно стала подбираться обратно к восставшему маленькими шажочками, косясь на него черным глазом.
          — Вот же достала она меня, окаянная, все нервы вымотала! Еще немного, и придется мне предохранители в нервных узлах менять. Все время под руку лезет, какой-то хлам приносит… А я, между прочим, занят решением сложнейшей задачи, но эта крикливая птица не дает мне сосредоточиться ни на секунду!
          — По-моему, она просто голодная, — сказал я, и пошарив в карманах, отыскал кусок хлеба.
          Сорока сосредоточенно посмотрела мне в глаза, потом на предложенный хлеб, потом снова в глаза, будто искала подвох, а затем решила все же принять угощение. Выглядело это забавно, и я протянул руку и провел пальцем по ее лоснящимся черно-белым перьям.
          — Знаешь об «Исполнителе желаний»? — тем временем продолжил восставший. — Нет? Сразу видно, что ты здесь недавно…
          — Ну уж это точно байки! — хором зафыркали гибберлинги у барной стойки.
          — Я слышал эту легенду. Древний могущественный артефакт Тэпа, способный исполнить самое заветное желание… — вступил в разговор другой Зэм, сидевший за спиной у Иавера Рэта. — Быть может, это правда, я не знаю. Зато точно знаю, ничего хорошего от Тэпа ждать не нужно! Из-за него погиб весь мой народ! Хочешь совет, новичок? Не лезь в это дело. Потом пожалеешь, но поздно будет.
          — Да о чем это вы? — снова завозмущалась семейка Тертых. — Вся это чушь из-за Ключа! Был такой старатель. Орк. Промышлял артефактами, туда-сюда, а потом — оп! Пропал. Думали, сгинул. Ага, вот только говорят, что видели его в Незебграде. Посудину астральную себе покупал, на аукционе все мало-мальски ценное скупил. Сорил деньжищами налево-направо. Вот тогда-то и решили, что свезло ему. Сказочно свезло! Эй, Прыть, он ведь из твоего клана был?
          Орчиха за соседним столом поперхнулась пивом.
          — Ар-р-ргх! И ты туда же! Сколько можно повторять, что я об этом ничего не знаю! Да, Клюв из моего клана! Да, он безумно разбогател и купил себе целый астральный остров! Но я не знаю, откуда он взял столько золота! Я вообще про него знать ничего не хочу! Клюв — позор моего клана! Жадная, мелочная сволочь!
          — Похоже, мне стоит написать эту историю на листке бумаги и прибить над входом в «Приют», — вступил вдруг в разговор Горислав, и спор сразу прекратился. — Рассказываю. Жил-был Клюв Боевых, старатель. Прознал про эту легенду и все мечтал этот «Исполнитель» отыскать и свое заветное желание исполнить. Нашел где-то еще троих идиотов и вместе с ними отправился на его поиски. С тех пор о них ни слуху ни духу. Я считаю, что трое его спутников погибли. А хабар их Клюв к рукам прибрал и сбежал. Видели его в Незебграде — деньгами сорил. Кровавые то деньги были, уверен я в этом. Вот и вся история.
          Пока я слушал его, сорока, осмелев, подошла ближе, и вопросительно уставилась на меня.
          — Пить хочешь? — догадался я.
          — Кар! — ответила птица.
          — Ну пей…
          Я зачем-то подвинул ей свою кружку, где еще оставалось немного пива, и сорока радостно сунула туда клюв. Иавер Рэт перебирал пальцами по столу, погрузившись в глубокие размышления, а рядом с нами вдруг рухнул за стол совершенно пьяный хадаганец в точно такой же форме рядового Империи, как и у меня.
          — О, привет! Тоже в бегах? Уважаю!
          Я брезгливо отодвинулся подальше, изо всех сил стараясь побороть желание проломить ему голову.
          — Ну почему мы, разумные существа, должны… ик… убивать друг друга! Потому что кому-то там наверху что-то не нравится?! Да пошли они все в… да, туда! И Яскер, и Айденус! Выпьем! У меня горе… Мне сегодня можно…
          Он попытался чокнуться своей кружкой об мою, но промахнулся и двинул сороке по голове. Та от возмущения клюнула его в руку.
          — Ай!.. Ты еще тут, курица! Я тебя на вертеле… ик… зажарю!
          Сорока, опьянев от пива и шатаясь, кое-как вскарабкалась мне на плечо и оттуда оглушительно закаркала, видимо глубоко обидевшись на «курицу».
          — Мы бежали вчетвером… Я, Игнат, Зиновий и еще… этот… как его… белобрысый. В общем, вчетвером, — продолжил плакаться дезертир. — А видишь, пью я один. Знаешь, почему? Зиновия волки загрызли… по пути… Белобрысого тоже того… съели… А Игнат потерялся… Может и его уже… ик… Мы хотели все вместе податься за Кордон… А что теперь? Мои друзья пропали, а я пью… Но так страшно было, ты себе не представляешь, ик…
          Он встал и, еле удерживаясь на ногах, побрел к барной стойке за добавкой. Сорока, сидя на моем плече, снова высказала ему в спину что-то нелицеприятное на своем сорочьем.
          — Молчи, пьянь, — буркнул я, и она неожиданно послушалась, гордо нахохлившись.
          Хадаганец уже почти доплелся до цели, но тут вдруг его серьезно заштормило, и он свалился прямо на колени к сидевшей в одиночестве эльфийке.
          — Да что вы, в самом деле! — взвизгнула она, подскочив.
          — Прстите, бршня… ик…
          — Омерзительно!
          — Не ругайтесь, бршня… Я вам… ик… артефакт найду, хотите? — осклабился хадаганец.
          — Да вы все с ума посходили в погоне за артефактами! — крикнула она так громко, что на нее обернулась половина трактира, но эльфийка не растерялась от такого внимания и, сверкнув глазами, продолжила еще громче, вздернув нос и гордо расправив плечи.— Что вы все ищете, жалкие душонки? Силы, да как противника ослабить… Не видите дальше собственного носа! А грянет вновь Катаклизм — где вы все окажетесь? Где будет та Империя и та Лига? Знаете ли вы, на каком вулкане живете и когда он рванет снова? Нет! Одно понимаете — гнаться за золотом да лить кровь. Артефакты джунов и народа Зэм — вот истинное сокровище этого аллода. В них сокрыто самое дорогое, что есть в жизни и смерти, — знание! А для вас это всего лишь ветхие дешевые поделки!
          В трактире установилась тишина. Я мысленно отметил, что эльфийка не из робкого десятка, разбрасываться подобными словами в толпе не очень трезвых старателей.
          — Ты это, девочка, громкость сбавь, а то в ушах звенит. Мы вашей братии и так кучу барахла находим, так что сиди и помалкивай! — крикнул кто-то, после чего послышался одобрительный гул.
          Эльфийка что-то неразборчиво проворчала себе под нос и вернулась на свое место. Разговоры вскоре снова возобновились, а я, убедившись, что на нее никто больше не обращает внимание, нагло подсел за ее стол. Прочно пристроившаяся у меня на плече сорока что-то невнятно прокаркала мне в ухо, но не проснулась.
          — Простите, вы историк?
          Она смерила меня надменным взглядом, но все-таки решила ответить.
          — Допустим. А вы один из тех неучей, кто ни во что не ставит науку?
          — Нет, я просто Ник. А что историки делают на плато Коба?
          — Как это — что? Тут очень много руин Зэм! Мы исследуем их, восстанавливаем картину минувших дней. Тех самых, когда пал Тэп. Это очень интересно! Правда, пока дела идут неважно. Мало того, что война, так еще этот неприступный Кордон и оружейная мафия… Очень тяжело что-то изучать в таких условиях!
          — Нам рассказывали, что Тэп погиб здесь, в джунглях Асээ-Тэпх, — протянул я, в который раз внутренне содрогнувшись от воспоминания, как он воскрес в Империи, чему я стал свидетелем.
          — Верно, — кивнула эльфийка. — И плато Коба — весьма любопытное место. Именно здесь Тэп сразился с механиками Зэм. Исход битвы, как вы можете знать, — ничья. Вымерли Зэм, а Тэп заразился своей же чумой, и его прекрасная Пирамида в центре аллода на века стала ему могилой. Считается, что после Катаклизма именно магическая сила Тэпа удерживала этот аллод от разрушения, пока на смену ей не пришла Искра Тенсеса. Безымянный, никому не известный и населенный дикими существами, сотни лет этот аллод бороздил астрал. Многие его тайны до сих пор не разгаданы. Мы хорошо изучили Ржавые руины, а вот в развалинах Зэм, что на востоке, работы — непочатый край. Только как попасть туда скромным труженикам истории, если за Кордоном правит оружейная мафия?
          Она сокрушенно покачала головой. Я хотел сказать ей что-то в поддержку, но меня отвлекла сорока, которая не вовремя брякнулась с моего плеча на стол, и так и осталась спать в таком положении — на спине, раскинув крылья, и задрав лапы кверху. Мда… пьющая птица — горе в семье.
          — Извините, это не моя, — зачем-то стал оправдываться я, но эльфийка будто бы ничего не замечала.
          — Мы работаем и под палящим солнцем, и в грязь, и в слякоть, и в снег шурфы роем. С шатрами проблемы постоянные — то ветром палатку унесет, то полог прохудится. Ох, если сложить в одну кучу все скатерти, палатки, платки и тенты, порванные за последний год… Целый аллод получится!
          Я внимательно слушал и согласно кивал, стараясь аккуратно отодвинуть сороку в сторону, но та оказывала пьяное, но уверенное сопротивление. В конце концов кончилось тем, что я стянул ее за лапу к себе на колени, где она и продолжила свой безмятежный сон.
          — Бертилия ди Плюи, кстати, — вспомнила эльфийка, что так и не представилась. — Я знаю, что вы обязательно будете лазать по аномалиям. Вы же поэтому здесь, верно? Держите глаза открытыми, Ник. Любые реликвии, которые вы найдете за Кордоном, имеют ценность для историков.
          Я просидел в трактире допоздна. Никто не спешил расходиться, и мне было интересно слушать разговоры — старатели рассказывали много историй, в большую часть которых не верилось. На улице совсем стало темно, когда народ наконец потянулся на выход. Горислав и на этот раз решил проявить заботу: я поселился тут же, в трактире, в крохотной комнатке на втором этаже, и трактирщик отказался брать за это плату.
          — На плато Коба старателей — видимо-невидимо. И всем хочется есть, пить и спать. С едой-то у нас проблем нет, а вот со сном… Не доводилось на голой сырой земле уснуть? С утра такое чувство, как будто по тебе ночью отряд конной гвардии проскакал. Но новичков у нас тут не бросают! Пообвыкнись для начала, с ребятами познакомься… Придет время, сочтемся.
          С одной стороны, такая взаимовыручка достойна уважения, с другой — я не люблю быть должником.
          В комнатке находилось узкое окошко, которое я приоткрыл, чтобы запустить внутрь прохладный ночной воздух. Единственная тускло горевшая свеча не разгоняла полумрак, так что мебель, состоящая из кровати и одного стула, угадывались с трудом. В дверь нерешительно поскреблись.
          — Ник? — послышался тоненький женский голосок.
          Это оказалась эльфийка — конечно же, впечатляющей внешности, и так как обстановка была достаточно интимной, моя мозговая деятельность забуксовала. Я молча посторонился, пропуская ее внутрь.
          — Ник, тебя ведь так зовут? — уточнила она.
          Я кивнул.
          — Эмилия ди Дусер.
          Везет мне на эльфиек в последнее время. Особенно на ди Дусер.
          — Извини за вторжение. Просто, я даже не знаю, кому тут можно доверять… Я здесь совсем недавно, как и ты, и еще ни с кем толком не знакома…
          Я состряпал понимающее лицо, всем своим видом показывая, что целиком и полностью разделяю и поддерживаю ее вторжение в мою скромную обитель. Эмилия уселась на единственный стул, задумчиво перебирая рукой свои длинные светлые волосы.
          — Как ты здесь очутилась? — спросил я просто для того, чтобы что-то сказать. Ну надо же хоть ради приличия завязать диалог.
          — Сбежала с Лысого холма.
          — Что это?
          — Лигийская ставка на плато Коба. Мало я гонений на Кватохе натерпелась из-за того, что моя семья в опале! Так еще и тут новобранцы с Умойра приставать стали. Вот я и сбежала.
          — В «Приюте Старателя» контингент тоже не самый подходящий для… кхм… красивой девушки.
          — Наверное… Но мне кажется, у тебя честное лицо, — произнесла она и, резко откинув волосы за спину и встав на ноги, подплыла ко мне, плавно покачивая крыльями.
          Пульс ускорился, когда ее тонкие белые руки легли на мои плечи. Нет, мне определенно нравится эта миссия!
          — Сказывали мне, в трактире можно хорошо нажиться, продав артефакты.
          — Ага…
          — Враки! «Жала» здесь стоят, как песок в пустыне!
          — М-м-м…
          — Здесь ценятся только штучки из-за Кордона.
          — Угу…
          Не знаю, как она умудрялась одновременно говорить и целоваться. Лично я мычал что-то нечленораздельное, мало соображающий и со всем согласный.
          — Есть у меня одна идея, но мне нужны помощники.
          — М…
          — Я случайно услышала, что к торговому посту направляется обоз с артефактами из-за Кордона… Давай ограбим его, а?
          — Ага… Что?!
          — Что? — вскинула брови она. — Это решит все наши проблемы! Не бойся, дело верное. Я расскажу, где лучше устроить засаду. Маски наденем, чтобы нас не узнали.
          Я решительно убрал с себя ее руки и сделал шаг назад.
          — Ты спятила.
          — Почему?
          — Ты серьезно хочешь надуть торговцев?
          — Ну и что? Мы ведь жизнями рискуем, а они наживаются на нас, толстосумы!
          Ну надо же, а! Ведь так все хорошо начиналось!
          — Слушай, Эмилия, ты… э-э-э… очень красивая, но грабить торговцев я не буду ни с тобой, ни с кем-либо еще.
          — Понятно, — она гордо вскинула подбородок и, окатив меня холодным взглядом, выскочила за дверь с видом оскорбленного достоинства.
          В общем, эльфийской любви мне в этот раз не досталось. И я так и не понял, правда она хотела ограбить торговый обоз или ее специально подослали, чтобы проверить мою преданность делу.
          Следующие два дня пребывания в стане старателей не были связаны с поиском артефактов. Утром я разыскал Авдея Стоянова, который обещал Гориславу взять новичка — меня — на поруки, и вместе с ним и его группой мы отправились на хорошо знакомое мне во всех отношениях мероприятие — патрулирование территории. Но перед этим ко мне неожиданно вернулась сорока! Я стоял возле конюха в ожидании, когда он подкует мою лошадь, и с тоской думал о Старике. Интересно, как он там? Обижается, что я опять не взял его с собой? Лошадь мне не нравилась: во-первых, она плохо меня слушала, во-вторых, двигалась очень медленно. То ли дело дрейк…
          — Кар!
          Сорока спикировала мне на голову и, хитро изогнувшись, заглянула одним глазом мне в лицо. Попытки согнать ее не увенчались успехом, и только после того, как я открыл флягу с водой, она соизволила спуститься по моей руке и сунула туда клюв.
          — Похмелье, да? — сочувственно произнес я.
          Сорока пробулькала что-то, не вынимая головы из фляги.
          — Готово! — махнул рукой конюх, кажется — Петр. — Только кобылка так себе. Не хочешь новую приобрести? У меня как раз есть отличная партия.
          — Возможно, — уклончиво откликнулся я.
          — На плато Коба лучшие дикие лошади! А мы ловим их и приручаем. Все табуны в округе мои. Ну, или станут моими… рано или поздно. Чем ближе я узнаю людей, тем больше люблю лошадей. У людей только один плюс — у них водится золото!
          — Очень тонкое наблюдение…
          — Ты, парень, если с артефактами не заладится, приходи ко мне работать, лошадей клеймить. Лады? Плачу хорошо, на жизнь хватит. Правда, и работа не простая, лошади в табунах еще слишком хорошо помнят свое недавнее вольное прошлое… Конечно, им не нравится, когда раскаленным клеймом в бок. Парню, которого я последний раз нанимал, один жеребец дал копытом в ухо… Зато он теперь, должно быть, уже дома, в Хадагане, ветеран, пенсию получает.
          — Я подумаю, — буркнул я и поспешил ретироваться. Знать ничего не хочу о дезертирах, вернувшихся домой.
          Первый день патрулирования прошел спокойно. Мы нарезали круги по жаркой степи, никого не встретив. Кроме самого Авдея Стоянова, с нами еще были орк Таран, раздражающий меня эльф Филимон ди Ардер и веселая девушка Оля, с рыжими волосами и россыпью веснушек.
          — Вообще, у нас тут все относительно спокойно, — рассказывал Авдей. — Трактиру ничего не грозит, а вот старателям… Дикие кобольды шалят. Вроде полоумные существа, а тоже понимают свою выгоду. Да еще как! В аномалии не суются, а подкарауливают старателей, которые возвращаются с законной добычей, нападают скопом, артефакты отбирают…
          — А что они потом с ними делают? Торговцам продают?
          — Понятия не имею, кому кобольды сбывают артефакты: ни один торговец не будет иметь с ними дел!
          — Кобольды — еще ладно, — вмешалась Оля. — По мне, так главная беда — огры! Эти монстры повадились питаться разумными существами: не брезгуют и трупы таскать с поля боя, и на старателей нападать… Ужас! Как представлю себе! Хочется бежать отсюда куда глаза глядят…
          — Можешь в имперскую армию вернуться, — хмыкнул Филимон.
          — Да хотя бы и в армию! Я почти не спала прошлой ночью, все мне снилось, что огры варят меня в большом-большом котле… Хотя какой котел?! Они ж, небось, живьем зубами на клочья разрывают… Ох, не думать об этом, не думать! С ума можно сойти. И хватит смеяться! Я же серьезно!
          — Ничего серьезного, кроме гоблинской мафии, на плато не существует! К ним даже Лига с Империей не лезут. Я, кстати, слышал, что гоблинов видели в Полуденных пределах. Они передвигались скрытно, не нападали. Явно не воины, а лазутчики. Не представляю, что они там вынюхивают. Сам я лично никаких лазутчиков не видел… Это старатели так говорят.
          Так, за разговорами, день пролетел быстро. Ничего для себя интересного я не узнал, но и не надеялся, что сумею так быстро что-то разведать. Лошадь продолжала нервировать меня медлительностью и непослушанием, сорока периодически исчезала куда-то по своим птичьим делам, но всегда возвращалась, усаживаясь на мое плечо и каркая в ухо. Иногда я удостаивался презента в виде дохлых мышей и цветных камушков или стекляшек. Прогнать птицу пока не получалось. Я даже строго предупредил, что пива больше не дам! Но на нее это не подействовало. Словом, пришлось смириться и надеяться, что рано или поздно ей надоест кружить возле меня и таскать всякую дребедень.
          Следующий день оказался более богат на события. С утра ко мне вновь приклеился Иавер Рэт — сутулый Зэм из трактира с историей про «Исполнитель желаний» и старателя Клюва, который этот артефакт искал и, кажется, нашел.
          — Наибольший интерес во всей этой легенде для меня представляют сведения о трех спутниках Клюва, — разглагольствовал он, пока я седлал капризную лошадь. — Если предположить, что история правдива, то именно они могут послужить ключиком к ней.
          — Горислав сказал, что его спутники пропали без вести.
          — Да, но… Я, видишь ли, немалую часть своей второй жизни посвятил изучению наследства Тэпа. И кое-что знаю о его методах. Тут неподалеку сохранились стелы Тэпа. В чем их предназначение — никто не знает. А я — догадываюсь.
          — Ну и в чем же? — хоть я и изображал скепсис, мне стало интересно.
          — Тэп был величайшим магом, достигшим невероятного могущества! И он знал, что главное сокровище этого мира — Искры!
          — Да, он убил свой народ, чтобы наполнить Пирамиды Искрами и стать бессмертным — это все знают! Ну и что?
          — А то, что если Клюву достался артефакт Тэпа, значит что-то он отдал взамен. Смекаешь?
          — Искры своих напарников?
          — И сдается мне, что если окропить те стелы святой водой, мы их еще услышим.
          — Мы?!
          — Одному по плато Коба ходить опасно… Местные считают меня сумасшедшим, но они просто не понимают, какой куш могут сорвать, если у нас все получится!
          Строго говоря, согласия своего я не дал, но Иавер Рэт все равно увязался с нами в патруль. Он постоянно уточнял маршрут у Авдея и многозначительно поглядывал на меня, как бы говоря, что самое интересное еще впереди, но ждать осталось недолго. Уже под вечер, когда наша смена подходила к концу и мы устроили последний на сегодня привал, восставший бочком приблизился и, подсев рядом, подергал меня за рукав.
          — Эй, Ник. Стелы тут совсем рядом, в двух шагах. Сходим?
          — Слушай, мне не очень-то верится во всю эту чепуху с исполнением желаний…
          — Да тут идти всего ничего, вон они, даже отсюда их видно!
          Я вытянул шею и уставился в том направлении, куда показывал Иавер Рэт. Стелы и правда находились близко — побитые временем высокие сооружения на раскрошившихся постаментах. Я напряг память, пытаясь вспомнить, где видел нечто подобное… Точно! На северном берегу Мертвого моря, где мы с комитетчицей обнаружили непонятные серые камушки, как-то связанные с Тэпом и вызывающие у меня необъяснимую дрожь внутри.
          — Ладно, давай сходим. Только быстро!
          Вблизи каменные глыбы оказались еще выше, чем я предполагал, приходилось задирать голову, чтобы увидеть верхушку. Особо примечательного в них ничего не было — руины и руины — и я вопросительно посмотрел на восставшего. Тот походил между камней с задумчивым видом.
          — Да, думаю, святая вода — то, что нам нужно… Что еще может противостоять силе Тэпа, как не сила Света?
          — Ну так вперед, — поторопил его я. Не хотелось надолго отлучаться от Авдея и его группы, хотя они и находились в зоне видимости.
          — Да… э-э-э… основываясь на своих знаниях о Тэпе… Скажем так… Могут возникнуть осложнения.
          — Тогда идем назад, — я демонстративно развернулся, но Зэм меня остановил.
          — Нет, подожди! Сейчас… Вот, святая вода… да… Внимание!
          Он плеснул воду на стелу, и я внутренне подобрался, готовый даже к тому, что из нее вылезет сам Тэп. Несколько секунд ничего не происходило, и я уже почти уверился в пустой трате времени, как вдруг увидел прямо сквозь камень смутное, невнятное шевеление. Будто внутри двигалась призрачная тень. Мы переглянулись с Иавером Рэтом. Он отступил назад, я же, как завороженный, напротив, подошел ближе и дотронулся до холодного камня.
          — Эй, меня кто-то слышит?
          — Разрази меня гром… Я тут…
          Я отскочил, рефлекторно хватаясь за меч. Голос хоть и был приглушенным, доносившимся издалека, но слышался вполне отчетливо.
          — Тысяча астральных демонов… Тэп! Сволочь! Дай мне топор и выпусти меня, я для тебя убью целую тысячу… Ар-р-ргх!..
          Мой ошарашенный взгляд на Иавера Рэта ничего не прояснил, тот, хоть и предполагал подобное, тоже выглядел изумленным.
          — Ох… Я чувствую здесь чье-то присутствие… Неужели сам великий Тенсес явился ко мне, чтобы наказать меня за вероотступничество?.. Заклинаю тебя, Тенсес, не отворачивайся от своего нерадивого дитя…
          На этот раз голос звучал тише и совсем с другой интонацией — печально и немного нараспев. Превозмогая иррациональный страх, я снова подошел к стеле и приложил к ней ухо, чтобы лучше слышать.
          — Помоги мне… Если ты явишь свою милость, я буду истово служить тебе! Вечно! Вечно!..
          — Вы слышите меня?! — громко сказал я, сразу почувствовав себя немного идиотом — разговаривать с камнем мне еще не доводилось.
          — А! Кто здесь?.. Великий хозяин, это ты?..
          На этот раз голос звучал отрывисто, нервно, и он был выше, чем предыдущие два.
          — Это тень… Тени говорят со мной вновь! Ха-ха! Они вновь шепчут мне о мирской жизни… Они призывают меня убить человечков! Двуногих созданий… Но нет! Мне тут хорошо… Я никуда не пойду! Я ведь теперь тоже тень… Я — никто…
          Теперь из стелы доносилось бормотание трех голосов, и отдельные слова стало сложно разобрать. Я обернулся на Иавера Рэта.
          — Это чьи-то Искры?
          — Духи. И, полагаю, мы оба знаем — чьи, — тихо ответил он и тоже подошел поближе, чтобы послушать голоса. — Они заплатили дорогую цену за чужое могущество.
          — …не сдамся… Слышишь, Клюв… не сдамся… Ар-ргх! Мне бы только выбраться… Я бы показал, как предавать друзей…
          — Я — никто… Ха! Я никто! Я просто тень на занавесе ночи… Я вечно мертвый… Хвала Тэпу!
          — Великий Свет! И зачем я только поддался на уговоры… Я проклят навечно… Великий Тенсес, помоги мне…
          Голоса то приближались, то снова отдалялись, становясь совсем тихими. Мы слушали их несколько минут.
          — Бедняги! — произнес Иавер Рэт. — Один из спутников Клюва сошел с ума, второй стал святошей, третий до конца пытался бороться. Все, как тысячи лет назад.
          — Мы можем им как-нибудь помочь?
          — Вряд ли. Я думаю, что их Искры…
          Договорить он не успел. Из-за спины до нас долетели крики и, обернувшись, мы увидели, как Авдея, Тарана, Филимона и Ольгу окружили множество фигур с красными повязками на лицах. Позабыв о стелах и голосах внутри, я рванул на помощь, на ходу доставая меч.
          Среди напавших на патруль в основном были люди, надо сказать — очень неплохо вооруженные. Еще на бегу я заприметил забравшегося на возвышенность лучника, уже целящегося то ли в Авдея, то ли в Тарана. Подняться к нему и помешать выстрелить я уже не успевал, поэтому швырнул в него удачно подвернувшимся под руку камнем. Неожиданно бросок получился метким — от удара лучник, схватившись за плечо, оступился и скатился вниз, где я и встретил его холодными объятиями своего меча.
          Ко мне тут же подскочили еще двое в масках, но несмотря на свое отличное оружие — не в пример моему — владели они им не очень хорошо, поэтому расправиться с ними труда не составило. Вот если бы и у меня был мой любимый меч, с которым я уже сроднился! Идеально сбалансированный, подходящего мне веса и размера — я почти не замечал его в своих руках. Меч и был моими руками. Сейчас, правда, приходилось орудовать куда менее искусным продуктом массового производства. Но рефлексы никуда не делись. И пусть меч «не поспевал» за моей мыслью и тормозил движения, я все равно чувствовал прилив адреналина и азарт.
          Оля ловко отбивалась двумя удлиненными кинжалами, но я все равно инстинктивно старался держаться поближе к ней, чтобы охладить пыл ушлых нападателей, считающих, что хрупкая девушка — неплохая цель. Филимон не подпускал к себе никого при помощи жезла, испускающего фиолетовое сияние магии разума. Неподалеку Таран тоже раскидывал соперников, правда с меньшим изяществом — кулаками и щитом. Авдей же, будучи, как и я, мечником, пытался добить тех, кто как кегли отлетал от орка.
          Противников было больше, чем нас, но действовали они не слаженно, да и серьезных бойцов среди них не оказалось. Это притупляло инстинкт самосохранения, и вскоре я бесстрашно ввинтился в самую гущу. Как всегда, у меня словно бы выросли на затылке глаза, и я прекрасно видел происходящее за своей спиной, причем все движения тянулись так медленно, что я не только успевал их увидеть, но и среагировать. Мышцы разогрелись и приятно горели, кровь стучала в ушах, и я еще готов был настучать целой ораве, но агрессивно настроенные «масочники» быстро закончились.
          — Ох, елки-моталки! Что за ерунда творится?! — проговорил Таран, осмотрев поле боя. — Это ж «Красные Повязки» на нас напали! Ничего не понимаю…
          — Что за «Красные Повязки»?
          — Считалось, что просто старатели, — произнес Авдей, сильно нахмурившись.
          — А чего это они? — продолжал недоумевать Таран. — Мы ведь на Горислава работаем, старателей же и обороняем.
          — Похоже, разбойниками заделались… Эй ты, ну-ка проясни нам ситуевину, а ты мы что-то не допоняли сейчас.
          Авдей, угрожающе помахивая мечом, подошел к забившемуся в щель между двух камней пареньку, стянувшему с себя дрожащими руками красную повязку.
          — Не убивайте, я на вас не нападал. Я не с ними… то есть с ними, но не из них! Не убивайте…
          — Ты кто такой?
          — Игнат меня звать. Я с товарищами дезертировал из имперского лагеря…
          — С тобой было еще трое, — вспомнил я то, что говорил в стельку пьяный хадаганец в трактире. — Зиновий, кажется… еще кто-то белобрысый.
          — Да, — удивленно поднял на меня взгляд дезертир. — Пробирались сюда, а тут и огры, и бандиты. Поразбежались мы в разные стороны. Я к бандитам попал, своим прикинулся. Но как услышал, что они планируют… Послушайте, это все Емельян, как его… Разин!
          — Он заправляет «Красными Повязками», — кивнул Авдей. — И что?
          — Емельян планирует нападение на трактир! Он хочет вырезать там всех и прибрать себе «Приют Старателя». Своими ушами слышал!
          — Этого следовало ожидать! — фыркнула Оля. Похоже, новость не стала большим сюрпризом. — Рано или поздно это должно было произойти. Все к этому шло!
          Авдей вопросительно посмотрел на меня.
          — Я с ним не знаком, но одного из его приятелей, — я кивнул на Игната, — видел в трактире. Как зовут — не знаю.
          — Понятно. Нужно срочно возвращаться в «Приют» и рассказать все Гориславу! С этой бандой давно пора было разобраться!
          — Вот правильно, — горячо поддержал Таран. — На брата-старателя нападать — паскудное дело!
          Авдей снова повернулся ко мне, и смерил внимательным взглядом.
          — А ты хорош.
          Я скромно опустил глаза и пожал плечами. Наверное, стоило все же поумерить пыл и не строить из себя бравого бойца. Одной из моих задач было не привлекать к себе слишком пристального внимания. И с эту задачу я, кажется, полностью завалил.
          Мы вернулись в трактир и сразу разыскали Горислава. Авдей выложил ему все, как на духу, и тот от эмоций смял свою газету.
          — Емелька… на трактир хочет напасть? Не может быть! Да он же столько раз вот тут, за этим столом, выпивал… и даже платил не всегда. Разве поднимется у него рука?
          — Людей меняет жажда власти.
          — Ну, раз Емельян замахнулся на трактир… я разозлился… я серьезно разозлился! — Горислав пожевал усами, растерянно походил туда-сюда, и в конце концов стукнул кулаком по барной стойке, да так сильно, что стоящие на ней кружки с пивом подпрыгнули. — Слушайте все! Терпение мое лопнуло! Люди Разина вне закона! Объявляю цену за его голову! За голову Емельяна! Ребята, мы много выстрадали, не дадим одному отщепенцу разрушить нашу вольницу! Ишь, атаман выискался! Трактир — зона вольных существ! Не для того все сюда бежали, чтобы снова под чью-то пяту попадать и терпеть над собой насилие!
          В трактире поднялся шум. Ольга и Таран, перебивая друг друга, принялись красочно рассказывать всем о нападении. Возмущение присутствующих росло очень быстро и вскоре дошло до такой отметки, что я уже не сомневался — дни «Красных Повязок» сочтены. Хотя я старался сделаться прозрачным, история нашего спасения не обошла меня стороной, и мой вклад как-то сам собой вышел на передний план. А поскольку рассказчики активно привирали насчет количества нападавших, то в конце концов получилось так, что я голыми руками раскидал целый рейд и, кажется, даже приколдовывал по ходу дела. В некотором смысле это сыграло мне на руку — количество желающих отправиться со мной на поиски артефактов моментально выросло в разы. И все же мои друзья оказались правы: я физически не способен тихонько сидеть в темном углу и не высовываться.
          Раздосадованный от резко повысившегося внимания к своей персоне, я вышел на улицу вдохнуть свежего воздуха. На крыльце стоял Горислав, опершись на перила и задумчиво разглядывая двор.
          — Ах, Емелька… Буйная голова, не по делу ты ее использовал! Ох, не по делу! — горестно вздохнул он. — Вот беда, вот беда… Я всегда старался быть добрым ко всем! И некоторые в итоге стали садиться на шею… Емельян Разин давно мутил воду — собрал вокруг себя самых отмороженных старателей. Повязали красные повязки, стали корчить из себя избранных, старую гвардию… А я говорю — банда головорезов! Слышал о них, что на своего брата-старателя нападать не гнушаются. Я долго этому не верил, но выходит — правда. Больно мне, что старатель бьет старателя. Но «Красные Повязки» переступили черту…
          Он сгорбился и, шаркая ногами, побрел внутрь, понурив плечи и качая головой. И пусть старатели были всего лишь преступниками, и их разборки между собой не имели значения для меня, имперца, в этот момент мне настолько стало жаль Горислава, что я готов был голыми руками четвертовать Емельяна, будто своего личного и самого главного врага.
    Глава 49. Исполнитель желаний
          — Что за облезлый комок перьев у тебя на плече чирикает? — прищурился Орел.
          — Сорока. Не обижай ее, мы с ней пили вместе.
          — Интересные у тебя собутыльники… Эй! Она меня в глаз хочет клюнуть!
          — Она впечатлительная. Говорю же — не обижай.
          — Зачем ты ее завел?
          — Сама завелась. Я не принимал в этом процессе участия.
          В условленном месте и в условленное время я встретился со своими друзьями и почувствовал всеобъемлющее умиротворение. Все были живы-здоровы, в имперском лагере никаких катастроф не случилось, жизнь шла своим чередом.
          — У нас ничего нового, патрулируем Ржавые руины… Вчера сцепились с Лигой, но без последствий — стрелами покидались да разошлись. А еще наш шпион из Лиги донес, что на Полуночном Берегу разбили лагерь контрабандисты. Солдаты Лиги массово сбывают им артефакты Тьмы, представляешь?
          — Им же вроде запрещено? — удивился я. — Айденус приказал уничтожать артефакты. Они, мол, вместилища Тьмы и все такое…
          — А что ты хотел от государства без четкой идеологии? Лигийцы трусливые и мелочные, готовы продать родину за горстку золотых.
          — У нас тоже в семье не без урода. В трактире полно имперских дезертиров!
          — Надеюсь, ты не лез на рожон, ведь ты один из них, не забыл?
          — Забудешь тут.
          — Как там? В «Приюте»? — поинтересовалась Лиза, и имела она ввиду явно не качество пива.
          — Странно, — подумав, ответил я. — С одной стороны, приняли меня хорошо, и мне там даже где-то комфортно, но… Не знаю. Что-то там все равно не так. Только не могу понять, что. Чувствую себя одновременно и в безопасности, и…
          Я замолчал, пытаясь подобрать слово. Как можно описать настолько противоречивые ощущения?
          — Может, тебе просто непривычно находиться в компании авантюристов, дезертиров и воров?
          — Может.
          — А владелец трактира, этот… Горислав, что он из себя представляет?
          — Добряк, который старается всем помочь. И помогает. Не зря все его уважают в «Приюте». Если бы я из всего этого сброда кому и подставил свою спину, так это ему.
          — Но тебе все равно так или иначе придется найти компаньонов.
          — Да, я знаю. Есть там два парня… Договорились пойти сегодня в шахты. Это не за кордоном, но там тоже есть золото и артефакты…
          — Дай догадаюсь… и дикие кобольды?
          — Они. Но это не оружейная мафия, так что для начала сойдет.
          Пообщавшись немного со своими, я получил заряд энергии и бодрости, поэтому назад возвращался в приподнятом настроении. Запланированная на сегодня вылазка не казалась чем-то серьезным, может быть, потому что кобольды не вызывали у меня опасений, хотя толпой они могли стать угрозой. И все же беспечность кружила голову, и когда я заехал на территорию поселения старателей, то широко улыбнулся уже поджидавшим меня там подельникам: прайдену с непроизносимым именем Бэйын-Куун, которого все называли просто Бэйн, и эльфу Нияну ди Близар. Я обратил внимание на то, что эльфы не скрывали своего полного имени — это почему-то для них был особый предмет для гордости.
          — Ахо! Ну что, готов, кылыс? — рыкнул прайден, мешая общепринятый со своим родным языком.
          — Да… э-э-э… секунду.
          Иавер Рэт подпрыгивал на месте и показывал странные знаки, привлекая мое внимание. Я подошел, хотя меня терзали глубокие сомнения, стоит ли в это лезть.
          — Слушай, я много думал… Мое исследование подтверждает теорию об «Исполнителе желаний», — уверенно заявил Зэм. — Первое. Этот артефакт есть!
          — Не вижу неопровержимых доказательств, — скептически произнес я.
          — Я уверен!
          — А, ну тогда конечно. А второе?
          — Второе. Чтобы воспользоваться его силой, необходимо принести в жертву трех других существ.
          — Логично.
          — Третье. Я долго изучал наследие Тэпа, и у меня есть кое-что интересное… Вот! — восставший явил моему взору необычный, изогнутый нож с рукоятью в узнаваемых геометрических узорах, которые так любят Зэм.
          — Ага, а этим ножом, надо полагать, сам Тэп бутерброды себе по утрам нарезал? — хмыкнул я.
          — Почти. Это особый, ритуальный нож! А шахта, где вы собираетесь искать артефакты, наполнена древней магией Тэпа!
          Естественно я уже понял, к чему клонит Иавер Рэт, но решил строить из себя дурака до последнего.
          — Ну и что?
          — Клюв принес в жертву троих своих спутников! Со спины он их убил или уболтал, высшие идеалы и прочие глупости наплел в оправдание своей цели — этого я не знаю. Но когда три жертвы были принесены, он получил свою награду. Исполнение желания! Понимаешь?
          — Понимаю. А от меня ты чего хочешь?
          — Я дам тебе этот нож, и ты в шахте убьешь им троих.
          Зэм уставился на меня, а я на него. Честно говоря, я думал, он озвучит это как-то более деликатно.
          — Убить своих спутников?!
          — Нет, конечно, — замотал головой восставший. — В шахтах опасно, мало ли, кого вы там встретите — мафия, контрабандисты… Тебе какая разница, чем горло врагу перерезать?
          — Хм… резонно, — согласился я.
          — Мне — знание, тебе — исполнение желания. Все честно.
          — Нож я возьму, но обещать ничего не буду.
          — Вот и договорились! — обрадовался Зэм, как будто уже получил подтверждение своей теории.
          Я повертел в руках нож — красивый, конечно, и наверное, достаточно дорогой, хотя и неудобный. Но в целом — ничего особенного, так что подвоха я не увидел. В конце концов, я могу просто им не пользоваться, и все.
          Дорога до шахты проходила в молчании, и меня это полностью устраивало! Худощавый, но шустрый эльф Ниян вызывал у меня опасений не меньше, чем здоровый, как орк, прайден Бэйн, так что приходилось обоих держать в поле зрения. В то же время я не испытывал сильной антипатии к ним, что стало решающим в моем выборе.
          До ближайшей шахты верхом добрались всего за два часа. Вход в нее выглядел как обычная пещера, внутри было темно и веяло прохладой.
          — Кобольды не охраняют свою территорию? — спросил я.
          — Эти твари сидят внутри и могут выпрыгнуть из-за стены в любой момент, — произнес Ниян.
          — Тья-эх! Ненавижу! — добавил Бэйн и первым шагнул внутрь.
          Темные тоннели с крошащимися стенами и потолком вызывали убийственные приступы клаустрофобии, но я старался держать себя в руках. Приклеившаяся ко мне сорока сидела на моем плече строго до входа, но при виде пещеры сделала вид, что у нее появились срочные дела, и упорхала в неизвестном направлении. Лошадей тоже оставили снаружи, и теперь шли пешком, частенько пригибая головы и еле протискиваясь между узких стен. Больше всего страдал, конечно, Бэйн.
          — Проклятые недомерки, нарыли нор, шойш!
          — Они и не приглашали нас в гости, — откликнулся Ниян.
          — Ничего, потерпят, акары. Ненавижу!
          — Одно гложет меня: зачем кобольдам артефакты? — снова заговорил эльф через минуту. — Они ни с кем не торгуют, ни с кем не делятся. Я думаю, что…
          — Тихо!
          Мы замерли. Острый слух прайдена, вероятно, улавливал больше звуков, потому что я ничего не слышал.
          — Туда! — уверенно сказал он, и мы, значительно ускорившись, последовали за ним.
          Бэйн не ошибся. Пробежав совсем немного по узкому тоннелю, я уже различал чьи-то вопли, а еще через минуту увидел источник. Толпа кобольдов, отчаянно вереща, нападала на кого-то всем скопом, но из-за их сгорбленных спин несчастную жертву не было видно. Зато было слышно!
          — Уберите лапы, тупоголовые твари! А-А-А! Вы за это еще ответите!!!
          Кобольды так увлеклись попавшимся бедолагой, что не заметили наше приближение. Впрочем, их бы в любом случае ничего не спасло — вояки из них никакие, а их шахтерские кирки, которыми они размахивали как оружием, и вовсе выглядели комично. Этот народец напоминал мне вставших на задние копыта козлов, над которыми долго ставили опыты в лабораториях. Уродливые морды с красными глазами излучали ненависть, хотя я видел и более адекватных кобольдов, сумевших приобщиться к цивилизации. Пи Тук-Тук, например, рассказавший мне о «Приюте Старателя». Или кобольды из Придонска на дне Мертвого моря. Впрочем, этот народ все равно традиционно относили к диким и полуразумным.
          Я насчитал дюжину маленьких, сгорбленных фигур, но мог ошибиться. Они мельтешили, нелепо пытаясь нас атаковать… но что может сделать дюжина неуклюжих недорослей с кирками против троих вооруженных противников, знающих военное дело? Мы не потратили много времени и сил, чтобы успокоить их всех. Я привычным движением вытер меч от крови, прежде чем убрать его в ножны, но испытывал при этом не самые радужные ощущения. Не люблю драться с теми, кто настолько слабее меня.
          — Слава астралу! Братья старатели! Я уже думал, сгину в этих пещерах…
          Связанный и основательно поколоченный кобольдами Зэм попытался принять сидячее положение, лязгая металлическими частями своего тела. Он с облегчением посмотрел на Бэйна и Нияна, но потом заметил меня и замер.
          — Надо же, какая встреча! — воскликнул я не удержавшись.
          — Знакомы, зур? — поинтересовался Бэйн.
          — Была такая неприятность.
          — Сам тогда разбирайся. А мы тут золотишко пока пошарим, эйш!
          Они принялись искать у убитых кобольдов ценности, а я подошел к восставшему и присел рядом с ним на корточки.
          — Мир тесен, товарищ Иавер Гахиджи, — тихо произнес я.
          — Я уже Сарбаз, а не Иавер.
          — На повышение пошел…
          Передо мной был тот самый комитетчик, который подставил меня на Диких островах во время турнира по Гоблинболу, и тот самый, которого я чуть не выбросил в астрал. Ну что ж, одного комитетского шпиона в «Приюте Старателя» я вычислил.
          — А стоит ли тебя развязывать?
          — Прекратите этот детский сад, товарищ Санников. Вы прекрасно знаете, что я просто выполнял свой долг!
          Помедлив несколько мгновений, не столько из-за раздумий, сколько для того, чтобы побесить Гахиджи, я все-таки его освободил.
          — Спасибо, — чуть раздраженно сказал он и добавил уже громче, чтобы мои спутники тоже услышали. — Послушайте, что я узнал. В глубине пещеры живет какое-то существо! Я хотел увидеть его, но кобольды меня поймали… Конечно, я один, а их двадцать!
          — Только они дети по сравнению с тобой, — ехидно вставил Ниян.
          — Ну… я не лучший воин в Сарнауте, — согласился Гахиджи.
          — Тогда почему ты один?
          — Предпочитаю тайную разведку открытым столкновениям…
          — Да ты прям к успеху идешь, куттас! — восхитился Бэйн.
          — Ладно, неважно, — перебил я. — Что за существо в пещере?
          — Я точно не знаю, мало что понял из их болтовни… Но кобольды трепещут перед этим существом и выполняют все, что оно ни прикажет. А оно хочет артефакты!
          Бэйн и Ниян перестали улыбаться и заинтересованно переглянулись.
          — Кобольды таскают мои артефакты какому-то пугалу в глубине пещеры? — уточнил эльф.
          — Судя по всему… Сами кобольды — скрытный и трудолюбивый народец, я никогда ничего против них не имел, но у них есть главарь! Или что-то вроде того.
          — Значит, наведаемся к нему! — оскалился прайден, и в этот момент его лицо особенно походило на звериное.
          — Берегись! — крикнул я, рефлекторно хватаясь за меч.
          Кобольд выскочил как из-под земли, кинувшись на оказавшегося к нему ближе всех эльфу. Бэйн одним махом разрубил его едва ли не пополам, но все равно опоздал — ржавая кирка торчала из живота Нияна и тот, прижав к нему руки и попятившись, упал.
          — У-у-у… ненавижу! — зарычал прайден и со злости ударил кобольда топором еще несколько раз.
          Я подскочил к Нияну, пытаясь оценить масштаб повреждений. Из раны хлестала кровь и я не рискнул попробовать вытащить из его тела кирку.
          — Больно… убей… осторожно! — прохрипел он, цепляясь за мои руки.
          Иногда смерть милосердней. Даже принимая во внимание то, что не каждый может воскреснуть после нее! Дотащить эльфа с распоротым брюхом до «Приюта Старателей» мы все равно не успеем, он умрет по дороге. Я достал нож и одним резким движением вогнал его в сердце Нияна по самую рукоять.
          — Мы тебя воскресим, — пообещал я, глядя в остекленевшие глаза эльфа, так и оставшиеся широко распахнутыми.
          И только сделав это, я вдруг осознал, что держу в руках нож Иавера Рэта.
          — Проклятье!
          Дернувшись, как ужаленный, я отшвырнул от себя клинок, словно тот был ядовитым. Насколько чокнутый восставший прав в своих изысканиях? Хотя мне и не верилось в это до конца, но все же… я принес первую жертву?
          — Чего переполошился, кылыс, первый раз что ли своего убил? — сердито пробухтел Бэйн. — Жрецы разберутся… Эй-хья! Давай-ка пока припрячем его вот сюда, а потом заберем, на обратном пути.
          Он явно не собирался из-за смерти друга откладывать поиск артефактов… Хотя с чего я взял, что они были друзьями? Мы аккуратно перенесли тело эльфа в крохотный закуток, подальше от глаз, и прикрыли это место булыжниками. Ритуальный нож я поднимать не стал. К демонам этого Рэта вместе с его идеями и Тэпом в придачу! Таскать с собой эту мерзость я больше не буду!
          — Может, стоит вернуться сюда с подкреплением? — с сомнением в голосе протянул я. — Мали ли, что там за главарь…
          — Я ни с каким подкреплением делиться артефактами не собираюсь! — отрезал Бэйн и уверенно зашагал вглубь пещеры. — Не дрейфь, кылыс, и не такое видали.
          — Ну, ну…
          Я двинулся следом, уже не выпуская из рук меч. Гахиджи, судорожно озираясь по сторонам, пристроился рядом.
          — Я эту тварь не видел… И вообще первый раз слышу, что кобольды кому-то там поклоняются, — произнес он. — Странно это все.
          Мне это напомнило ящеров, исполнявших приказы демона, и я, в отличие от прайдена, не рвался вперед очертя голову. Похлопав себя по карманам, нащупал амулет Зосимы, наполненный загадочной «Верой», которым я убил демона в краю Вечной Ночи. Интересно, у него есть срок годности?
          — Эй, ты знаешь, куда идешь? Мы же тут заблудимся! — крикнул Гахиджи Бэйну, когда он замер на очередной развилке, а затем уверенно повернул направо.
          Я понятия, не имел, как прайден выбирает дорогу, но старался запоминать, сколько раз и куда мы свернули.
          — Мой нюх не ошибается, эйш! Я всегда знаю, куда идти.
          Тоннели стали немного шире, но искривлялись под самыми невероятными углами. Даже мощные фонари не давали достаточно света, чтобы разглядеть рельеф, и я пару раз споткнулся, и трижды вписался плечами и головой в каменные выступы. Если кобольды используют шахту, как дом, то глядя на грубые стены тоннелей становилось понятно, что эстетической стороной вопроса подземный народец не озадачивается.
          После Нияна мы вели себя куда менее беспечно. Я не выпускал меч из рук, готовый к атаке в любой момент. И не зря — кобольды напали на нас дважды. Первый раз их было двое, зато свалились они откуда-то с потолка. Находившийся к ним ближе Бэйн срезал обоих одним ударом топора даже не останавливаясь, так что мне просто осталось перешагнуть через два трупа. Второй раз их было уже четверо, но и они не доставили проблем. Узкое пространство и темнота давали им преимущество, но я услышал посторонние шорохи еще до нападения, а Бэйн наверняка еще и точно определил место, где они прятались.
          Мне было сильно не по себе от их убийства. Дикие, но все же разумные существа вызывали в глубине души жалость, тем более, если ими кто-то управляет против их воли. В отличие от огромных, сильных ящеров, кобольды выглядели беспомощными. И хотя одному из них удалось, воспользовавшись фактором внезапности, смертельно ранить одного из нас, я все равно чувствовал себя паршиво.
          Шли молча, чтобы не пропустить атаку, пока Бэйн первым не нарушил молчание.
          — Там, эйш! — азартно прорычал он и, неожиданно встав на все четыре лапы, сорвался на бег.
          Не часто увидишь прайдена, бегающего вот так, по-звериному, и это скорее всего означало, что нас ждет что-то действительно впечатляющее. Конечно мы с Гахиджи безнадежно от него отстали. К моменту нашего появления на месте событий Бэйн уже дрался с целой толпой кобольдов. Их было несколько десятков, не меньше!
          Огромная с пугающими размерами сталактитами пещера, в которой мы очутились, освещалась тонкими лучами света, пробивающихся откуда-то сверху, через щели в каменной толще. Хоть здесь с видимостью проблем нет! Топор прайдена мелькал с колоссальной скоростью, и с ходу вломившись в толпу, я все же старался держаться подальше от него. У кобольдов не было никакого понимая о тактике, они просто наваливались скопом со своими кирками, которыми еще и задевали своих.
          Я вертелся юлой, Бэйн оглушительно рычал неподалеку, и даже Гахиджи, не бог весть какой боец, тоже вносил свою лепту. Меня поражало, насколько кобольды не боятся смерти. Они просто нападали на нас, остервенело кидаясь прямо на оружие и вопя изо всех сил! Что можно защищать с такой самоотверженностью?! Разве что их кто-то заставляет это делать…
          Полностью сосредоточиться на кобольдах у меня не получалось, и это несколько осложняло мою жизнь. Размахивая мечом, я постоянно ждал появления демона, искал его глазами, и это здорово отвлекало, так что я едва не пропустил атаку, которая грозила обернуться для меня проломленной головой. Увернуться я успел и даже наказал нападавшего, а затем и его соратников… Но никакого демона так и не появилось.
          Оставшиеся кобольды вдруг резко отступили, как по приказу, и буквально в считанные мгновения скрылись в темноте боковых тоннелей. Заляпанный с ног до головы кровью Бэйн удовлетворенно обозрел поле боя.
          — Акары! Тья-эх!
          Он тяжело дышал, но глаза его горели, и казалось, что прайден не против продолжить схватку и только и ждет того, кто еще посмеет оказать ему сопротивление. Выглядел он в этот момент настоящим маньяком и безумцем. Впрочем, я скорее всего мало чем от него отличался.
          Обернувшись на Гахиджи, я убедился, что тот тоже почти не пострадал. Во всяком случае Зэм стоял на ногах, растерянно глядя по сторонам.
          — Да что это с ними со всеми такое? Кобольды не бывают настолько озлобленными!
          Я хотел было озвучить свою версию, что ими кто-то управляет, но Бэйн меня опередил.
          — Вот что с ними такое! — сказал он и ткнул пальцем в центр пещеры.
          Там, на высоком, явно искусственном постаменте, лежала груда всякого хлама — камней, каких-то обломков, грязных предметов, по виду древнее Пирамиды Тэпа. Но весь этот мусор объединяло одно — льющийся изнутри свет.
          Артефакты!
          — На это все плато Коба можно купить, эйш!
          Мы подошли ближе, разглядывая невзрачные предметы.
          — Часто старатели такое находят? — спросил я.
          — Не знаю, кылыс, такими находками не хвастаются… — медленно протянул Бэйн, — и не делятся.
          Я выхватил меч, но прайден был быстрее. Одним движением он резко притянул к себе Гахиджи и приставил нож к его горлу.
          — Опусти меч, куттас, а то твой дружок останется без головы, клянусь Гласом!
          Скользнув по лицу восставшего, мой взгляд приклеился к ритуальному ножу Иавера Рэта в руках Бэйна. Я выбросил его, а этот ублюдок подобрал!
          — Ладно, только не нервничай, — произнес я, осторожно положив свой меч на землю. — Забирай артефакты и проваливай.
          — Пни мне меч и отойди подальше, вон туда, чтоб я тебя видел…
          — Ну ты и сволочь! А как же твой напарник, Ниян? Бросишь его? — прошипел я, правда покорно отступив в указанное место.
          — Он мне никто. Как и ты. Шойш!
          Не выпуская Гахиджи из крепкого захвата, он уставился на сокровища, которые уже считал своими. Алчный взгляд проскользил по артефактам, и Бэйн довольно осклабился. Пока он наслаждался богатством, я покосился на свой меч, сиротливо валявшийся у стены. Слишком далеко. Даже если я успею схватить его, а потом метнуться к прайдену и укоротить его на голову, Гахиджи к этому времени уже отправится к праотцам. Хоть я и не испытывал симпатии к комитетчику, но убивать его вовсе не входило в мои планы.
          Я сделал крохотный шажочек к Бэйну. А затем еще. Вот бы его чем-то отвлечь…
          Сорока спикировала сверху на слишком увлекшегося артефактами прайдена, с явным намерением оставить его без глаз. Серьезного урона она не нанесла, но он отпрянул от нее – и этой секунды мне хватило, чтобы подскочить и выбить нож из его руки. Бэйн замахнулся, и наверняка снес бы мне голову одним ударом своей когтистой лапищи… но когда надо, я тоже умею быть быстрым. В его горле забулькало и кровь хлынула фонтаном, когда я воткнул в него отвоеванный клинок.
          В моей душе не родилось даже намека на жалость — ненавижу предателей! Но мысль о второй жертве Тэпу неприятно царапнула.
          — И как только аллоды носят таких негодяев! — произнес Гахиджи, потирая горло. Больно ему не было, но страшно — вполне.
          Я поднял меч и с оружием сразу стал чувствовать себя увереннее. Довольная собой сорока уселась мне на плечо и принялась разглаживать перья.
          — Ты вовремя, фея.
          Она подняла голову и заинтересованно уставилась на меня черным глазом. Похоже, «Фея» ей приглянулась.
          — Что, нравится?
          — Кар!
          Оглядевшись по сторонам — вокруг было пусто и спокойно — я высказал Гахиджи здравую мысль:
          — Артефакты мы нашли, предлагаю убраться отсюда.
          — Поддерживаю, товарищ! Что-то я уже не горю я желанием в столь скромном составе встречаться с главарем кобольдов. Но нужно собрать все это и доставить на имперский склад… Семер Кийя будет в восторге от такого пополнения ее запасов!
          Не успел я открыть рот, чтобы всецело согласиться, как на меня обрушился потолок. Образно. Но ощущения были именно такими! В голове образовалась каша, и на мгновение я лишился зрения и слуха, и вообще всего. Потерял все ориентиры и забыл даже собственное имя…
          И только где-то на задворках сознания упрямо формировалась мысль, что это не физический удар. Ментальная магия. Кто-то очень сильный атакует мой разум! И как только я это понял, оковы сразу спали. Нет, неизвестный мистик не оставил попытки воздействовать на меня, но я не собирался гостеприимно впускать его в свою голову. Слух и зрение вернулись. Я резко развернулся… и остолбенел.
          Мне уже довелось увидеть много мерзких тварей, но это было самым отвратительным из всех! Из-за балахона я не мог разобрать, есть ли у него ноги, но две непропорционально длинные и неправдоподобно худые руки имелись. Круглая голова была лишена всякой растительности, да и кожа будто тоже отсутствовала — одно лишь переплетение серых в струпьях мышц с пульсирующими прожилками. Глаза светились, но почему-то казались пустыми, стеклянными. Такие глаза бывают только у слепых. Но самое ужасное, что на его лице шевелились щупальца, больше всего напоминающие червей. Именно эта тварь была изображена на табличке, которую мне вручил Пи Тук-Тук, когда я его спас на Ржавых руинах.
          Тошнота подступила к горлу. Кем бы ни было это существо — оно должно умереть!
          — Нет…
          Надрывный стон Гахиджи заставил меня обернуться. Восставший, неестественно дергаясь, как от удара электричеством, тянулся за ритуальным ножом.
          — Нет… нет…
          В оцепенении я наблюдал, как он поднимает нож дрожащими руками и подносит к собственному горлу.
          — СТОЙ!
          Я рванул к нему и, повалив на землю, вцепился в его руки, пытаясь отвести лезвие в сторону, но в Гахиджи откуда-то взялась невероятная силища, которой раньше за ним не наблюдалось. Когда-то я хотел убить его, а он отчаянно сопротивлялся, сейчас все было наоборот. Мы оба держались за рукоять ножа, но я хотел его спасти! От напряжения вены вздулись на моих руках, но клинок все равно уже касался шеи Зэма. В теле восставшего не было крови, лишь из металлических трубок засочилась зеленоватая жидкость.
          Единственным способом избавить разум от чужого влияния — это убить мистика, но стоит мне отпустить руки, Гахиджи сразу перережет себе горло. Хотя и удерживать его становилось все тяжелей, и я уже чувствовал, что долго не продержусь. Комитетчик не контролировал себя, но все понимал.
          — Нет… нет… — хрипел он в ужасе.
          Мне не хватало воздуха, руки слабели. Это не могло длиться бесконечно. Восставший дернулся, и заменяющая ему кровь жидкость брызнула мне на лицо. Его глаза потухли и пальцы разжались, оставив нож в моих руках.
          Третья жертва.
          Я поднялся на ноги, второй раз подобрав свой меч. Наверняка эта червелицая тварь чувствовала мою ярость и прекрасно понимала, на кого она направлена. Продолжая ощущать попытки проникнуть в свой мозг, я направился к чудовищу. Оно попятилось. Его мягкое, гибкое тело не предназначено для боя, все, чем обладал червелицый, — это магия разума. Но ей меня не достать. 
          Червелицый продолжал отступать назад, и его паника была почти осязаемой. Видел монстр меня или нет своими слепыми глазами, но когда я замахнулся мечом, он рефлекторно закрылся руками, как будто эти две тонкие ниточки могли его защитить. Я воткнул клинок ему в брюхо и распорол его почти до самого плеча, почти не встретив сопротивления, будто в теле чудовища не было костей. Густая и серая кровь потекла по лезвию. Червелицый конвульсивно задергался, но через секунду глаза его стали тусклыми, а руки безжизненно повисли. С хлюпающим звуком он соскользнул с меча и упал на землю.
          Несколько секунд я ждал, что существо растворится в воздухе, ведь демоны не оставляют ничего после себя, но в глубине души уже понимал — если есть кровь, значит это не демон.
          — Браво. Видишь, как все удачно разрешилось?
          Я резко развернулся.
          — Ты?
          Иавер Рэт выглядел совсем не так, как его привыкли видеть — ссутулившимся и придурковатым. Он стоял, гордо расправив плечи, высоко задрав нос и ухмыляясь. И он был прозрачным, как призрак.
          — Да, это я. Рад, что ты выполнил мои указания. Мой повелитель великий Тэп будет доволен новым Искрам, что ты принес ему в жертву.
          — Я тебя убью!
          — Побереги силы, это всего лишь моя проекция.
          — Я найду тебя и убью! Твой повелитель будет доволен твоей Искрой?
          Призрак культиста Тэпа расхохотался и исчез, оставив меня одного, наедине с мертвыми кобольдами, Бэйном, Гахиджи и неизвестным чудовищем. Хороша же моя первая вылазка за сокровищами!
          Дорогу обратно я все-таки умудрился отыскать с первого раза, нигде не заблудившись. Мы углубились в пещеру достаточно далеко, и пока я дотащил полуметаллическое тело восставшего до выхода, основательно выбился из сил. Пришлось присесть на камень и отдышаться, ведь мне еще нужно вернуться за Нияном, которого я тоже не собирался оставлять в шахте. С эльфом дело пошло пободрее — он был не таким тяжелым, да и нести его гораздо ближе. 
          На меня почему-то никто больше не нападал, хотя я отчетливо слышал шорохи и чувствовал чье-то присутствие рядом. Может кобольды благодарны за то, что я избавил их от влияния монстра? 
          Третий мой рейд в пещеры кобольдов дался с огромным трудом — я устал и хотел поскорее покинуть это место. На постаменте к моему возвращению уже не осталось ни одного артефакта — кобольды утащили их вместе с ритуальным ножом, пока я возился с Гахиджи и Нияном, и почему-то я с удивлением почувствовал облегчение. Семер Кийя будет крайне недовольна, если узнает, какой клад упустила, но я так вымотался, что мне уже было все равно. Тело Бэйна все так же валялось на земле — на него мне было плевать, а вот так и не исчезнувший червелиций не давал покоя. Кобольды кажется не спешили воздавать почести своему таинственному вожаку, и это убедило меня окончательно в том, что они действительно подчинялись ему против воли. Брать в руки червивую голову было противно, но пришлось себя пересилить — я брезгливо пихнул ее в рюкзак и огляделся. Больше мне делать здесь было нечего.
          Обратный путь до «Приюта Старателя» растянулся вдвое. Я ехал верхом и вел за собой двух лошадей, на которых уложил тела Гахиджи и Нияна, все еще надеясь, что их можно воскресить. На плато Коба опустилась ночь, степь остывала прямо на глазах, и становилось холодно. Мои руки замерзли, и я был рад увидеть наконец уютный свет, лившийся из окон трактира, откуда доносились развеселые голоса. Жизнь в «Приюте» продолжалась.
          Первым, на кого я обратил внимание внутри, был Иавер Рэт, спокойно сидевший за тем же столом, где я увидел его впервые. Ярость вспыхнула во мне с новой силой. Культист Тэпа даже не пытался скрываться! Выхватив меч, я рванул к нему и, придавив столешнице, приставил лезвие к его горлу.
          — Ну что, тебе все еще весело?
          Сцена не осталась незамеченной. В трактире смолкли разговоры и все повскакивали с мест, еще правда не понимая, что происходит и за кого заступаться.
          — Вас не поймут, капитан Никита Санников, — произнес Зэм одними губами, чтобы понял только я, и нагло улыбнулся.
          Если я просто отрублю ему голову, не дав объясниться, то следующая отрубленная голова будет моей. Но и позволить ему заговорить я теперь не могу, ведь он откуда-то знает правду обо мне… Я почувствовал себя загнанным в ловушку.
          — Все в порядке, у моего друга просто плохое настроение, — громко произнес Иавер Рэт, все еще прижатый к столу.
          От напряжения у меня даже побелели пальцы, но здравый смысл все же возобладал. Скрипнув зубами, я медленно убрал меч от его горла. Надо было убить его тайком, без свидетелей.
          — Все в порядке! — повторил Зэм, но уже заведенная публика жаждала подробностей.
          — Где твои спутники, парень? — крикнул кто-то. — Вы уходили за артефактами втроем!
          — На улице, — процедил я, не в силах справиться с собой и перестать прожигать взглядом восставшего. — Им нужен жрец.
          Объяснять, для чего, не пришлось. Все понятно и так. Никому здесь не нужен жрец, чтобы покаяться в своих грехах. Народ заинтересованно потянулся на выход, будто до этого ни разу не видел трупов, и мы остались с Рэтом в трактире практически одни.
          — Не рекомендую тебе никому рассказывать о том, что с тобой случилось, — тихо произнес он. — Моему хозяину нужны Искры. Чем больше, тем лучше. Я называю это вирусом жадности! Он поражает всех! Один исполняет свое желание, трое других расхлебывают то, что он натворил!
          — И где же исполнение моего желания? — огрызнулся я.
          — О, ты получишь, о чем мечтал! «Исполнитель желаний» позволяет воплотиться в жизнь только самым сокровенным стремлениям. Ты можешь кричать на всех углах, что мечтаешь о всеобщем благе, мире во всем мире и прочих возвышенных материях. Но в итоге получишь то, что хочешь на самом деле! Власть и силу! Такова уж натура жителей Сарнаута. Не переживай. Тэп тоже такой.
          Внутри все кипело так, что мне срочно нужно было выйти на воздух и охладиться. К демонам силу и власть! Я видел, как возродился Тэп, и единственное, о чем мечтал в данную минуту — увидеть, как он опять сдохнет.
          На улице собравшаяся толпа уже сняла тела Гахиджи и Нияна с лошадей и уложила на землю.
          — А откуда взялся Зэм, с тобой ведь вроде прайден был? — недоуменно поинтересовался Филимон — эльф, с которым я еще вчера патрулировал территорию вокруг «Приюта».
          — Удивительные метаморфозы, да? — рявкнул я.
          Мой взгляд зацепился за Бертилию ди Плюи, Историка, равнодушно плывущую мимо. Очень кстати! У меня как раз к ней важно дело.
          — Можно вас на минутку?
          Не очень-то вежливо схватив эльфийку под локоть, я потащил ее подальше ото всех, чем вызвал бурю справедливого негодования. Но я был так зол, что на сантименты нервов не хватило.
          — Что вы себе позволяете?!
          — Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное? — без предисловий спросил я, раскрыв перед ней свой рюкзак.
          Ее любопытство победило возмущение, и она осторожно заглянула внутрь.
          — И?! Что это? — поторопил я.
          — По всей видимости… не что, а кто.
          — Ну и что это за кто?
          Она задумалась. И вид у нее был весьма растерянный.
          — Эта тварь командовала кобольдами в шахте, — произнес я, нахмурившись.
          — Я, честно сказать… первый раз такое вижу. Но я знаю, кто может помочь. Саранг Хэн. Он как-то делал доклад о странных существах Сарнаута и упоминал легенды о неких э-э-э… «червелицых».
          Ну хоть не у одного меня возникла такая ассоциация.
          — Где его искать?
          — В лагере Историков в Полуденных Пределах. Я отправляюсь туда завтра с утра.
          С одной стороны, отправляться неизвестно куда с проводником — гораздо продуктивнее. С другой, через три дня я снова должен встретиться со своими друзьями в условленном месте, и мне точно не успеть вернуться к этому времени. Поколебавшись, я все же произнес:
          — Полагаю, вам в пути понадобится охрана.

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    К ОГЛАВЛЕНИЮ
    Глава 47. Знакомство на Ржавых руинах
          Почему-то мне казалось, что на Медвежьей Поляне должно что-то измениться, но лагерь торговцев был все таким же суматошным и шумным. Разве что военных поубавилось. Я быстро пробежал глазами переданный мне Номархом Усеркафом приказ полковника Жгута Кровавых возвращаться в свое расположение на Асээ-Тэпх. До нас не долетало никаких новостей о том, что происходит у Пирамиды Тэпа, но это и к лучшему, потому что если бы случилось что-то плохое, мы бы сразу узнали. Вероятно, до открытого столкновения все же не дошло, и я рассудил, что Историки никуда не ушли и все еще выступают живым щитом между Империей и Лигой. Может быть, идет какое-то расследование, связанное с незаконным проникновением лигийцев в Пирамиду?
          — Мы должны вернуться на Асээ-Тэпх.
          — Да, я знаю, — кивнул Усеркаф. — Мне сообщили, что вы уходите.
          — Что на счет Плу?
          — Здесь был Барыга со своими наемниками. Они приперли Плу Крохобора к стенке его же склада со Святым оружием и кое-что выяснили. Я в гущу не лез. Так, в сторонке постоял, уши погрел… Нет, Плу не был обманщиком — всего лишь контрабандистом. Его оружие заряжалось силой великих магических артефактов с плато Коба. Это восточная часть аллода. Пираты умело хранили свой секрет. Артефакты обладали невиданной силой, вы, впрочем, сами это видели. Сделка бы состоялась, но тут случилось то, чего никто не ждал, и в первую очередь сам Плу: артефакты полностью утратили магию Света! Но это еще не все. Дальше — хуже. Сейчас они вновь набирают силу.
          — Только на этот раз силу Тьмы, — проговорил я, сопоставив с происходящим слова духа Тенсеса.
          — Откуда вы знаете? — удивился Усеркаф.
          — Интуиция. Продолжайте.
          — Недавние Святые плащи душат своих обладателей, клинки наносят раны… Да, это сила Тьмы.
          — Это обесценило оружие? — уточнил Миша.
          — Что вы, мощь проклятых артефактов нарастает, и они стоят все дороже и дороже! Теперь на плато Коба устремились все окрестные искатели приключений, пираты, дезертиры. Солдаты массово покидают части и тоже бегут туда. Все хотят заработать. Вот такие дела!
          — У Империи там есть ставка?
          — Да, на Рыжем Сырте. Не спрашивайте меня, что это означает, — какой-то местный диалект, наверное. Там базируется полк Булата Праведных. Один из самых разумных орков, что мне встречались.
          Попрощаться с полковником Жукиным не удалось, так как приказ Жгута Кровавых звучал однозначно — возвращаться немедленно. Переночевать решили на Медвежьей Поляне, чтобы рано утром сразу же отправиться на Асээ-Тэпх. У нас оставался последний относительно свободный вечер вдали от родных казарм центрального лагеря. Миша с Лизой даже не стали делать вид, что хотят провести это время в нашей дружной компании, и просто молча ушли. Лоб нацелился на запавший ему в сердце трактирчик в большом шатре, где проходили звериные бои, и зазывал нас с собой, но шум болельщиков меня совсем не манил. Хотелось побыть в тишине и подышать напоследок хвойной прохладой.
          — Как хотите, а я того… угощусь. Кто мне на Асээ-Тэпх еще пива нальет?
          Проводив его взглядом, я вопросительно посмотрел на Орла, но тот, сообщив, что у него другие планы, о которых он, правда, распространяться не стал, тоже ретировался, и рядом осталась только Матрена.
          — Посидишь со мной? — спросил я, обрадованный, что не все разбежались по своим делам кто-куда.
          — М-м-м… ну вообще-то… — растерялась она. — Может, ты просто поспишь, Никита? Ты выглядишь уставшим. Как лекарь, я рекомендую тебе пойти и отдохнуть, вряд ли на Асээ-Тэпх у тебя будет такая возможность.
          — Э-э-э… хорошо. Я просто хотел подышать воздухом.
          — Я пойду, Ник… Не задерживайся здесь, ладно?
          Я озадаченно кивнул, и она ушла, оставив меня в одиночестве. Странные дела творятся.
          Сгущались сумерки, торговцы давно закрыли свои лавки, вокруг почти никого не было, кроме праздно шатающейся охраны, и стояла тишина. Лишь только приглушенный шум доносился от центрального шатра. Я уселся на какой-то ящик и прикрыл глаза. Проблемы разрастались как снежный ком: Святое оружие превратилось в проклятое, и теперь, когда за ним охотятся все, кому не лень, трудно спрогнозировать, как в итоге все это повлияет на баланс сил; плюс демоническая угроза набирает обороты. Но хотя бы стало понятно, кто за всем этим стоит. Гурлухсор! По дороге до Медвежьей Поляны Миша освежил наши знания по истории: Гурлухсор — Великий Маг, который после смерти Незеба оспорил власть вставшего у руля Империи Яскера, но проиграл короткую гражданскую войну. Надо же, какие личности выползают из тени!
          — Бросили все тебя?
          Я покосился на подошедшего с двумя здоровенными пивными кружками Лба, одну из которых он протягивал мне.
          — Ага, даже Матрена куда-то делась… Куда она могла пойти? Ты ее не видел?
          — Хех, — покряхтел Лоб, отпив пива и довольно зажмурившись. — Больно далеко ты смотришь, Ник.
          — В каком смысле? — не понял я.
          — Так далеко, что уж и не видишь, чего у тебя под носом делается.
          Я впал в задумчивость минут на пять, и на меня наконец снизошло озарение. Внезапный отказ Кузьмы гульнуть со мной в борделе, и все эти его проявления заботы, почему-то до этого момента казавшиеся только дружескими… Зато теперь все встало на свои места.
          — Она с Орлом ушла, да?
          — Долго ж ты думал.
          — Хм… а зачем было скрывать?
          — Так никто шибко и не скрывал. Кто ж виноват, что ты такой несоорба… несоозраб…
          — Тупой.
          — Да.
          — Спасибо, дружище.
          — Не за что, чего уж там.
          Я сделал глоток крепкого пива, размышляя, как отношусь к открывшейся вдруг информации. С одной стороны я и не претендовал на место Орла, скорее даже наоборот — всячески избегал, так что подобное развитие событий окончательно избавило меня от возможных неловких ситуаций, и мне вроде бы стоило порадоваться… Но с другой, отчего-то все равно остро захотелось набить ему морду. Этой мыслью я поделился с сидевшим рядом Лбом.
          — Дык у тебя этот… синдром старшего брата, во, — выдал он, ввергнув меня в очередной ступор.
          — Как же ты иногда удивляешь, Лоб, — невольно заулыбался я. — Давно ты от рассказов про глухонемого орка с собакой к книгам по психологии перешел?
          — Ну-у-у… — протянул он с мудрым видом и почесал топором затылок.
          На следующее утро моя кровожадность не то чтобы сошла на нет, но первым, что я увидел, была трогательная картина, как Кузьма помог Матрене взобраться на лошадь, и экзекуцию пришлось отложить. Для себя я решил, что не буду вмешиваться не в свое дело… Пока.
          — У меня ведь не будет повода поправить симметрию на твоем лице? — тихо произнес я, когда Орел отошел от Матрены и уже взял за вожжи своего лютоволка.
          — Ты сначала определись, что для тебя повод, — огрызнулся он довольно жестким тоном.
          — Не смотри на меня, как на соперника, Орел, у меня нет притязаний.
          — И в чем тогда проблема?
          — Я как раз надеюсь, что проблем не будет.
          — Со своими проблемами мы разберемся сами! А ты лучше продолжай дальше спасать мир, не отвлекайся. Слишком много ты на себя берешь…
          Это был тот момент, когда тело срабатывает быстрее, чем мозг. Во мне долго копилось напряжение, требовавшее выхода. И нашедшее. Хотя, конечно, это совсем не та разрядка, о которой я мечтал…
          — Прекратите! С ума сошли?! ПРЕКРАТИТЕ НЕМЕДЛЕННО!!!
          Лиза швырнула заклятие в Орла, и его движения стали замедленными. Это была отличная возможность выбить ему зубы, но Лоб с воплем «Вы чо, охренели?» уже заломил мне руки за спиной железной хваткой и оттащил меня назад.
          — Может, посадить их в сугроб, охладиться? — предложила Лиза.
          Но моя резкая вспышка так же резко пошла на убыль. Я освободился из захвата Лба, сковавшая Орла магия ослабла, и мы, бросив друг на друга злые взгляды, направились к своим животным.
          — Да что с вами такое?! — растерянно произнесла Матрена.
          Поездка до Асээ-Тэпх происходила в тягостном молчании. Мы с Орлом не разговаривали друг с другом, демонстративно соблюдая дистанцию, хотя мне внутри было сильно не по себе от этого. Переход от холодного Эльджунского леса к влажным тропикам тоже не добавил оптимизма — дышать стало трудно, пульс зашкаливал и перед глазами прыгали точки. В остальном никаких препятствий мы не встретили: болото Техио обошли по большой дуге, лигийцы не показывались, зато имперские блокпосты исправно несли службу. Первый же встречный патруль подтвердил, что стычки с Лигой у Пирамиды Тэпа не случилось, да и вообще за это время ничего особо не произошло, словно стороны заключили временное перемирие.
          Прибыв в центральный лагерь, я неожиданно почувствовал себя так, будто вернулся домой. Первым делом отвел Старика в загон и сразу же направился к полковнику, размышляя по дороге, стоит ли ему рассказывать о разговоре с духом Тенсеса и не примут ли меня за сумасшедшего. Даже мои друзья скептично отнеслись к такому известию, когда я им все рассказал. Скорее всего они посчитали, что это какая-то галлюцинация, рожденная магией Тьмы, но я был уверен, что мне ничего не привиделось.
          Жгут Кровавых не меньше минуты смотрел на меня не моргая после того, как я замолчал.
          — Скажу честно: если бы эти новости мне принес кто-то другой, я бы отправил его на обследование! Ты разговаривал с духом Тенсеса? Немыслимо! Но тебе… хм, я верю тебе. А значит, я должен поверить и во все, что сказал дух. Гурлухсор, значит… Знаешь, кто это?
          Я кивнул.
          — Давненько о нем не было слышно… Не успокоился, выходит. Ладно, о Гурлухсоре я доложу, куда следует, это работа для Комитета. Теперь слушай внимательно. За то время, что вы бегали по Эльджуну, мы не особо продвинулись. Преодолеть магическое поле и попасть внутрь пока никому не удается.
          Из моей груди невольно вырвался вздох. Три недели! Нефер Ур, будучи восставшим Зэм, конечно, способен продержаться так долго, а орка и хадаганца, которые были с ним, я лично вывел из пирамиды. Лигийский наместник и его витязи скорее всего прекрасно знали, что им придется какое-то время находиться отрезанными от внешнего мира, и заранее подготовились к такому развитию событий. Но ведь внутри еще находится Архивин, руководитель Историков! Надеюсь, у него есть хотя бы вода.
          — Ученые Зэм каждый день кричат о том, что еще немного, еще чуть-чуть — и они взломают это проклятое поле, что не дает попасть внутрь, — продолжил полковник. — Я уже не верю их обещаниям.
          — А лигийские маги?
          — Тоже ничего не добились. Но если это все Лига подстроила, то не больно они и стараются. Но это ладно, сейчас главное — артефакты Тьмы с плато Коба, тем более, если они связаны с тем, что происходит в Пирамиде. Мы ничего не знаем об их природе. Комитетом Незеба учреждена специальная комиссия, которая занимается ими, и руководит этой комиссией комиссар Семер Кийа. Железная баба! В прямом и переносном смысле. И в связи со сложившейся ситуацией, она получила право отдавать приказы любому солдату Империи, не глядя на заслуги и регалии.
          — Однако! — не сдержавшись, цокнул языком я.
          — На плато всегда было спокойно, но из-за массового дезертирства все стало выходить из-под контроля. Я отправляю туда дополнительные отряды, к полковнику Праведных, так что чемоданы можешь не распаковывать. Место называется Рыжий Сырт, там находится наш восточный лагерь.
          Словом, долго побыть «дома» не удалось. О полковнике Праведных с плато Коба я уже был наслышан от Усеркафа, а вот необходимость отчитываться еще и перед комитетчицей Семер Кийа, мягко говоря, не радовала. Вместе с нами на новое место дислокации командировалось еще целых семь групп Хранителей! Таким внушительным составом мы бодро отправились в восточную часть Святой Земли.
          Уже побывав на западе огромного аллода и внезапно выяснив, что его занимают холодные леса, я внутренне был готов увидеть на востоке все, что угодно. Но на последнем посту, у границы Асээ-Тэпх, нам не вручили теплых вещей, значит, прохлаждаться на плато Коба не придется.
          — Великий Незеб! Народ, мы, кажись, домой телепортировались! Посмотрите там, Незебград нигде не виднеется поблизости?!
          Все здесь и впрямь напоминало Игш — потрескавшаяся пустыня до самого горизонта, сколько хватало глаз, выжженная солнцем трава, сухой ветер и пронзительной голубизны небо над головой. А когда мы достигли Рыжего Сырта, сходство стало абсолютным. Гарнизон полковника Праведных походил на ИВО как близнец и выглядел куда значительней, чем его собрат на Эльджуне, причем стройка продолжалась — лагерь еще разрастался. Здесь имелся приличных размеров плац, по бокам которого громоздились казармы, склады и административные здания, гудела мана-станция, и многочисленные плакаты с патриотическими лозунгами призывали к героизму и самоотверженности во имя Родины. Тени от высоких тополей спасали от пекла, довершая этот весьма ностальгический пейзаж.
          Булат Праведных встретил пополнение с энтузиазмом, хотя был чем-то серьезно раздражен. Началось все с привычного инструктажа для офицеров, который не принято откладывать в долгий ящик. Мы только и успели пристроить ездовых питомцев, и через пятнадцать минут уже сидели в душном ангаре, сосредоточенно взирая на полковника — низкорослого и плечистого орка, и двух восставших Зэм, одной из которых была комитетчица Семер Кийа, занимающаяся артефактами Тьмы, а вторым — ученый, представившийся Номархом Клахтэном и, очевидно, занимавшийся ими же.
          — Сначала о самом неприятном, — начал полковник, грозно глядя на всех исподлобья. — Дезертиры. Штаб повадился присылать мне всякую шваль! Последнее пополнение — вообще штрафной батальон! И это на рубеж, где, возможно, решается исход войны! Чем они там думают в штабе? Впрочем, я знаю, чем…
          Он замолчал ненадолго, и судя по выражению лица, пауза ему понадобилась для того, чтобы проговорить про себя нецензурную часть своей речи.
          — В штрафбате сплошь бывшие дезертиры… и будущие. Предыдущий приказ — отрубать им бошки на месте – мне нравился больше. Ведь тот, кто один раз предал, — навсегда гнилая душонка. Только прибыли в лагерь, сразу подняли бунт! Некоторым удалось сбежать, но ничего, мы их достанем из-под земли! А некоторых успели схватить… Плеткой выпорол каждого лично!
          С этим словами он обвел нас таким кровожадным взглядом, будто мы уже были следующие на очереди. К чести офицеров, все выдержали этот взгляд.
          — Нет слаще звука, чем стон жалкого изменника! Но есть еще предатели, которым удалось улизнуть. Вряд ли эти ничтожные трусы ушли далеко, где-то тут это отродье и ошивается. Сейчас приказ таких убивать, но не безвозвратно, едрить твою… Так что поаккуратней там, при выполнении боевых задач! Мне теперь за каждую отрубленную башку отчитываться приходится.
          — Проблема еще усугубляется тем, что некоторые предатели находятся на территории лагеря, — вставила Семер Кийа, постукивая металлическими пальцами по столу. — Я представляю здесь Комитет Незеба и лично не отхожу от склада, где хранятся артефакты Тьмы. Только что не ночую у порога… И что? Последняя ревизия показала: артефактов снова недостает! Охранники мне казались преданными солдатами… Но потом выяснилось, что их слишком часто видели около гоблинов. Предатель предателя видит издалека!
          — Гоблины задействованы на стройке по расширению лагеря, — пояснил полковник Праведных. — Очень ненадежный народец…
          — Сколько гоблина ни корми — он все в лес смотрит! А я ведь предупреждала тебя, Булат, не стоило их привлекать к работам!
          — Я-то что могу? — развел руками полковник. — Нам этих работничков штаб навязал!
          — Уверена, наши работяги держат связь со своими сородичами из-за Кордона! Это восточная часть аллода, где окопалась оружейная мафия. Со сбежавшими солдатами штрафбата исчезло трое гоблинов… Возможно, они все еще где-то прячутся вместе, мы патрулируем территорию и надеемся их поймать. Однако, я прошу обо всех своих подозрениях докладывать лично мне. Такое не должно повториться!
          Мы изобразили понимающие лица и согласно покивали, хотя у меня внутри все полыхало огнем. Сколько можно наступать на одни и те же грабли?!
          — Теперь о главном, — продолжил полковник. — Артефакты Тьмы! Если кто еще не знает, в прошлом номере «Истины» опубликовали программную речь Яскера. Политика сейчас такова: артефакты Тьмы признаются меньшим злом, которое Империя не имеет права не использовать в борьбе против врага.
          — Я уполномочена следить за тем, чтобы ни один артефакт Тьмы не ускользнул из рук Империи. Сейчас их главный источник для нас это — Ржавые руины. А точнее, аномалия в них — место, в котором магия изменила само пространство и его воздействие на организм. Знаете, почему эта аномалия носит такое название? Металлические предметы там покрываются ржой, становятся хрупкими. Как вы понимаете, для брони и оружия это смертельно. Мы отчаянно боремся за эти руины, чтобы пополнить склад Империи новой партией артефактов!
          — Однако наши войска по понятным причинам сталкиваются там с серьезным сопротивлением Лиги. Бой идет не просто за территорию. Эти развалины Зэм — единственный доступный источник артефактов Тьмы по эту сторону Кордона. Пока единственный. За Кордоном есть и другие, но прорваться туда пока не удается ни одной из сторон.
          — Об этом позже, — перебила комитетчица. — Сейчас наша главная цель — Ржавые руины. Артефакты оттуда называют «Поцелуй матери». Никакой фантазии у этих старателей! Подробней вам расскажет товарищ Номарх Клахтэн, наш ученый.
          — Наука — авангард цивилизации! — с пафосом произнес второй Зэм, до этого молчавший, недовольно скрестив руки на груди, и вот, наконец, дождавшийся своей очереди. — Наша задача — изучить, систематизировать и классифицировать артефакты Тьмы. В данный момент я анализирую работу артефакта, который в просторечье зовется «Хлопушкой». За этим невинным, я бы даже сказал детским названием, скрывается магический объект, вызывающий волну ужаса и заставляющий всех, кто попадает в радиус его действия, разбегаться в панике. Это я почти процитировал выдержку из моего отчета. Артефакт срабатывает вблизи высоких температур и производит характерный взрыв-хлопок.
          — Ближе к делу, товарищ Клахтен, — поморщился полковник. С комитетчицей ему явно лучше удавалось находить общий язык, чем с этим ученым.
          — Что же касается «Поцелуя матери» — за этим сентиментальным названием скрывается магический объект, который ослабляет и размягчает тело противника. Мы испробовали действие этого артефакта на скорпионах — их хитиновые панцири известны своей прочностью… Но перед «Поцелуем матери» они не устояли. Это открывает для нашей армии широкие перспективы! Витязи и ратники Лиги станут подобны слизням, которых останется только убить и растереть! Кроме того, мы проверили воздействие артефакта на каменных элементалей! И знаете что? Эффект превзошел наши ожидания! Чем крепче плоть, тем большее воздействие оказывает «Поцелуй матери». Колоссально!
          — Колоссально было бы, если б вы выяснили, как нежить выживает в условиях аномалии, — перебил полковник. — Мало нам Лиги, так там еще и скелеты табунами ходят.
          — А что там выяснять? Они же скелеты!
          — Но кто или что их поддерживает?! Не сами же они из земли вырылись и теперь живее всех живых?
          — То есть, по-вашему, я сейчас должен изъять из своего мозга всю информацию об артефактах, которую скапливал там в течение последних недель, и заняться скелетами?
          — Было бы очень даже неплохо!
          — Нет ничего хуже, чем армейщина, сующая нос в дела науки… — фыркнул Клахтен и, надувшись и скрестив руки, откинулся на спинку стула с крайне обиженным видом.
          Булат Праведных никак не отреагировал на озвученную претензию, снова повернувшись к новоприбывшим офицерам.
          — Ну и главная наша головная боль, товарищи, это, как водится, — Лига! Их войском на плато Коба командует семейка Бравых. Гибберлинги. Думаю, вам всем уже доводилось сталкиваться с этим народцем. Нельзя их недооценивать! Эти мелкие, шустрые гаденыши так и норовят сотворить какую-нибудь пакость. Недавно на Полуночном берегу разбился наш корабль, уверен, не без их помощи! Увы, его обломки вынесло на берег неподалеку от лагеря Лиги. А на корабле перевозились секретные документы, и теперь они попали в лигийские лапы! От той жалкой команды, которая позволила врагу подбить свой корабль, ничего не осталось. А если и осталось, то их сошлют в рудники Суслангера. Это в лучшем случае. В худшем — в подвалы Комитета!
          — К сожалению, — добавила Семер Кийа, когда полковник замолчал, — пробраться в лигийский лагерь очень трудно даже опытным разведчикам. Лиге присылают столько пополнения, что их солдаты уже не помещаются внутри. Их располагают в палатках вокруг… Грех этим не пользоваться!
          — Наши маги стихийники — рота Отчаянных Голов, как я их называю, — совершают набеги туда и запускают Лиге красного петуха, чтоб врагам жизнь медом не казалась. В наше время войну не всегда выигрывают боевые топоры. А жаль… Однако поджечь палатки на отшибе — это практически все, что мы можем. Хотя и это немало: в последний раз устроили такой пожар, что вопли солдат Лиги слышали наши ребята на Гнилом косогорье. Надо бы доску почета отличившимся соорудить…
          Обсуждение продолжалось еще долго. Боевых задач у местных Хранителей условно оказалось три: часть солдат занималась охраной лагеря и патрулированием территории вокруг, часть выдвигалась в рейд к аномальной зоне «Ржавые руины» на поиски артефактов, что постоянно перерастало в столкновения с лигийцами, которые приходили туда с теми же целями, и еще часть отправлялась на северный берег — к самому лигийскому лагерю — на разведку или даже ради диверсии.
          — Еще мой папаша-головорез учил меня, что на войне все средства хороши, иначе мы давно бы уже вымерли! Кому-нибудь из вас доводилось иметь дело с ядами? Вся питьевая вода в лагере Лиги хранится в бочках. Несколько пузырьков яда — и нашим ребятам станет сражаться гораздо легче, ха!
          В стан к врагу, травить питьевую воду, было решено отправить более опытных и знающих местность. Новичков в основном отрядили в патруль, но я со своей группой попал в рейд к Ржавым руинам.
          — Вопрос! Как выглядят артефакты?
          — Это может быть любой предмет, — пояснила Семер Кийа. — Камни, обломки чего-либо… Суть не в форме, а в содержимом. В магии, которая наполняет эти предметы. Ее можно извлечь и перенести в другой предмет, более удобный для использования.
          — Как их тогда отличить?
          — Вы их сразу определите по характерному свечению. Ну и плюс те, у кого есть предрасположенность к магии, чувствуют силу внутри этих предметов. Кроме того, переполненные магией артефакты не совсем естественно себя ведут: они могут двигаться без видимой причины или даже левитировать. Мы не знаем, почему так происходит. Возможно, магии так много, что она просто выплескивается наружу. И ее день ото дня становится все больше! Хотя еще недавно мы и слыхом о ней не слыхивали. Старатели добывали здесь руду и искали древние предметы Зэм, которые могли иметь ценность на черном рынке… Теперь же количество кладоискателей увеличилось в несколько раз, и все как с ума посходили! А еще половина плато под контролем оружейной мафии!
          Утром следующего дня я чувствовал себя на удивление отдохнувшим. Хотя казармы здорово нагревались за день, но воздух здесь не был таким влажным, как на Асээ-Тэпх, поэтому жара переносилась гораздо легче. С Орлом продолжали игнорировать друг друга, но меня отчаянно грызла мысль, что пора завязывать этот детсад. На мировую, впрочем, никто из нас пока не шел.
          К аномальной зоне отправились в боевом настрое, так как по словам местных, с момента появления артефактов еще не проходило дня, чтоб там не случалось стычки с Лигой. Но уже на подступах, встретив уставших за ночь Хранителей, которых наш рейд прибыл сменить, мы узнали, что подойти к Ржавым руинам сейчас нет никакой возможности.
          — Все взрывается прямо под ногами, шагу ступить нельзя! Уже пару часов как. Лига отошла подальше, на свою сторону. И мы тоже.
          — Часто такое бывает? — спросил я, с интересом вытягивая шею, чтобы посмотреть на аномалию.
          — Часто. И каждый раз все дольше и дольше! Возможно, скоро периоды спокойствия и вовсе исчезнут, и нам придется сворачивать тут удочки.
          Ржавые руины представляли из себя жутковатое зрелище: выжженная, усыпанная пеплом и странной рыжей пылью мертвая земля, из которой тут и там торчали покореженный остовы древних строений Зэм. В воздухе стоял сильный запах гари, хотя огня пока не было видно. Но через несколько мгновений я увидел среди оплавленных и покрытых пушистой ржой развалин шевеление — кособокий однорукий скелет появился в поле зрения, проковылял несколько метров, смешно подволакивая ногу, и вдруг земля под ним вспыхнула яркими языками пламени, подбросив вверх эту груду костей. Скелет загорелся, как факел, но сумел сделать еще несколько шагов, а потом упал и так и остался лежать, пока не превратился в горстку пепла. Все отчего-то молча смотрели на это, как завороженные.
          — Откуда здесь нежить?
          — Да кто ее знает? Здесь под ногами знаете сколько костей зарыто?
          — Нет, в смысле… кто ее поднимает? Это ведь работа некроманта.
          — Ой, не факт! Никаких некромантов мы тут не обнаружили, а нежить все равно встает… Магия. Гиблое место!
          — Да уж, взрывающаяся огнем земля и оживающие сами по себе трупы… Романтика!
          — А лигийцы где?
          — Там, на той стороне поля. Их можно не опасаться, сейчас эту пылающую низину никому не преодолеть! Можно пока поискать схроны артефактов где-нибудь тут, неподалеку. Старатели, бывает, закапывают найденное, чтобы потом за ним вернуться… Мы так пару раз находили чьи-то закрома!
          Поле было столь огромным, что его края терялись где-то вдалеке. Лигийская угроза временно отодвинулась на задний план, хотя вероятность наткнуться на старателей или имперских дезертиров, все еще сохранялась. И все же вылазка к аномальной зоне, представлявшаяся довольно опасным делом, обернулась скучным ожиданием. Мы, стоя у края низины, валяли дурака, периодически подкидывая камешки, которые через несколько секунд взрывались яркими фонтанчиками огня. Некоторые смельчаки из отряда забегали на опасную территорию пощекотать нервы и сразу выбегали обратно — там, где они ступали, пламя появлялось не сразу, и если быстро двигаться и не останавливаться, то можно умудриться не подпалить себе пятки.
          — Глядите, сейчас восьмерку выпишу…
          Какой-то хадаганец запрыгнул в зону, пробежал, петляя, по горячей земле и выскочил на безопасное место, а по его следам взметались вверх снопы искр, похожие на праздничные фейерверки и образующие цифру восемь.
          — Во! Почти ровно.
          — А теперь «Империя» напиши!
          — Или «Лига — козлы»…
          Так помаявшись немного от безделья — аномальная зона не собиралась успокаиваться — мы все же решили разделиться и попробовать исследовать близлежащие территории на предмет зарытых кладов. Вряд ли бы мы что-нибудь нашли, не рыть же всю землю вокруг, но было скучно и хотелось хоть чем-нибудь себя занять. Рейд рассыпался на группы, и все разбрелись, кто куда. Сначала мы вшестером плелись вдоль края низины, но потом Миша и Лиза незаметно исчезли в неизвестном направлении, а минут через пятнадцать и Матрена с Орлом сначала подотстали, а потом тоже испарились. Я ничего не сказал, но надеялся, что им хватит ума не уходить слишком далеко. В случае «остывания» Ржавых руин, которое может произойти в любой момент, нам нужно очень быстро собраться снова целым рейдом.
          — Вот и остались мы одни в нашей гордом холостяцком клубе, — пробормотал я Лбу.
          — Да как сказать… Война войной, а любовь по расписанию.
          Я повернул к нему голову, удивленно задрав брови — Лоб уже косился в сторону орчихи метрах в двадцати от нас.
          — По-моему, это про обед было сказано.
          — Обед — тоже хорошо, — согласился Лоб. — Но и про все остальное забывать не след. А то вдруг скоро помирать, а мы не готовы…
          — Да ладно, не такая уж она и хорошенькая, — засмеялся я.
          — Много ты понимаешь! Гляди, какой тяжеленный топор у нее. Ух!
          — Так ты на ее топор заглядываешься?
          — У хорошей женщины все должно быть прекрасно — и мысли, и одежда, и топор…
          — Лоб, ты опять путаешь текст.
          — Ничего я не путаю!
          — Ага, ты адаптируешь.
          Лоб фыркнул, но к даме все же подкатил. Я снова остался в одиночестве. Окинул взглядом необъятное рыжее поле — да, такое расстояние не преодолеть даже спринтеру. Интересно, можно ли обойти аномалию стороной? Судя по размерам, займет это времени прилично, быстрее земля под ногами остынет. Но все-таки не стоило одному отдаляться от рейда. Я отпустил дрейка размять лапы, а сам поднялся на возвышенность, где все были, как на ладони, и уселся на разогретый солнцем каменный валун. Хранители, рассыпавшиеся по территории возле Ржавых руин, походили на бесцельно снующих муравьев. Вряд ли кто-то из них серьезно занимался поиском схронов Старателей…
          — Помогите!
          Я вздрогнул и заозирался. Послышалось? Глухой писк доносился издалека и навевал мысль о галлюцинациях от перегрева.
          — Помогите, кто-нибудь!
          Прищурив глаза, я разглядел, как на каменном выступе, окруженном аномалией, на приличном расстоянии от безопасной земли, кто-то отчаянно машет руками.
          Кажется, кобольд!
          — По-мо-ги-те!
          Это я уже потом понял, что свалял дурака — мало ли какая ловушка могла быть заготовлена лигийцами как раз для геройствующих остолопов, вроде меня. Но с того момента, как я сам едва не сгинул в озере и был спасен водяниками, у меня сформировалась определенная симпатия к небольшим народцам. К счастью, это действительно оказался лишь кобольд, не успевший выбраться из аномальной зоны, когда земля начала гореть. Я, скатившись со своего пригорка, рванул по взрывающемуся полю к застрявшему бедолаге. Ощущение не из приятных — только замедлишься и сразу превратишься в шашлычок.
          — Я тут, я тут! Спаси Пи! — заголосил кобольд, заметив, что его мольбы услышаны.
          Добежав до него и заскочив на камень, я перевел дыхание.
          — Вытащи… вытащи меня! У меня кое-что есть. Ценное-ценное! Пи тебя отблагодарит! Спаси-и-и…
          — Не ори. Держись крепко!
          Я закинул кобольда за спину — он ухватился за меня руками и ногами — и, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, побежал обратно. С от страха орущим прямо в уши грузом ломиться через аномалию было тяжелее. От этого рывка я выбился из сил и рухнул на безопасную землю, пытаясь спихнуть свою ношу.
          — Да отцепись ты уже!
          — Спасен! Пи спасен!
          — Отцепись от меня!!!
          — Пи спасе-е-ен! Пи тебя отблагодарит! Пи — это я!
          Кое-как избавившись от кобольда, я растер мигом затекшие плечи и шею, и обозрел себя на предмет повреждений. Вроде бы пронесло!
          — Как тебя угораздило?
          — Три луны назад Пи бросил штольни своего народа и пришел сюда, потому что здесь можно не пыльный черный уголь добывать, а блестящее, красивенькое золотце! А теперь еще и артефакты! Пи изгой, но не дурак! Только места здесь страшные. Пи боится сгореть! Но тут хорошие артефакты, очень-очень!
          — И много ты их уже нашел? — усмехнулся я.
          — Нет, — расстроено ответил кобольд. — Но Пи знает, чем тебя отблагодарить!
          — Да не нужна мне нужна твоя благодарность. Иди, давай, отсюда! Пока тебя хохмы ради наши обратно в аномальную зону не закинули…
          — Нет-нет-нет! Я тебе один секрет раскрою, да! Важный-важный! Не бойся! Пи изгой, а не обманщик.
          — Серьезно?.
          — Серьезно-серьезно! Как звать тебя?
          — Ну, допустим, Ник.
          — Видишь, Ник, перед тобой стоит Пи. Он покинул свой народ и только после этого стал счастливым и богатым. Бросай и ты свою глупую войну.
          — Хорошо, так и сделаю, а теперь проваливай…
          — Мы вольные существа, работаем на себя, идем куда глаза глядят и пьем столько эля, сколько хотим, а торговцы в трактире платят нам много-много золота за артефакты. Пи замолвит за тебя словечко. Тебя примут там как своего.
          Я перестал улыбаться.
          — Где примут?
          — В центре плато, в низине за большой шахтой есть трактир «Приют старателя» — там собираемся все мы. Не бойся. Пи замолвит за тебя… Вот держи, на память. Пи не забывает тех, кто ему помог!
          Кобольд что-то сунул мне в руки и, смешно подпрыгнув на кривых копытцах, ринулся прочь. Я перевел взгляд на подарок. Интересная табличка… Обожженная глина, на которой коряво вычерчены рисунки, похожие на детские каракули. Вот только смысл этих рисунков явно не детский: ожерелье из отрубленных человеческих голов, висящее на шее странного существа с многочисленными щупальцами. Если это приглашение в загадочный «Приют старателя» — то меня оно совсем не вдохновило.
          Встреча с кобольдом стала самым захватывающим событием за время дежурства у Ржавых руин, так и не остывших при мне. Кто-то из отряда все-таки нашел один закопанный артефакт (с виду — светящийся изнутри камень) и смятое, грязное письмо, которое пошло по рукам, но перевести каракули никто не смог. А больше ничего и не случилось. Мы, одуревшие от жары и скуки, дождались смену и вяло поплелись назад. Я уже записал этот день в разряд бесполезных, но дальше события неожиданно приобрели крутой для меня оборот.
          По возвращении первым делом, собравшись офицерским составом, пошли отчитываться перед комитетчицей. Семер Кийа и на артефакт, и на найденное письмо отреагировала с энтузиазмом.
          — Артефакт подлежит описи и сдачи на хранение, а это… Это гоблинский язык! Демон! Я знаю эльфийский, пять разных орочьих диалектов, наречие лесовиков, систему знаков троллей, но… не гоблинский!
          — Может, поспрашивать у гоблинов со стройки, не согласится ли кто-то из них перевести для нас это письмо?
          Семер Кийа задумалась на секунду, а потом хлопнула в ладоши, издавшими громкое, металлическое «дзынь!».
          — Можно поговорить с Кирпичом, с прорабом! Должен же быть среди всей этой гоблинской шайки хоть один-единственный лояльный к Империи работяга, в конце концов! Ведь мы их кормим, даем им работу!
          Комитетчице уже не терпелось прочитать письмо, поэтому собрание не затянулось — с благодарностями за хорошую службу нас отправили на все четыре стороны. Никто и не сопротивлялся. Но у меня было еще одно дело, о котором я, правда, рассказывал уже по дороге к стройке, стараясь не отставать от несущейся, как ураган, восставшей.
          — …а потом он сказал про какой-то «Приют старателя». Я не уверен, что это место существует, и может это не имеет значения, но все-таки…
          — Оно существует, — перебила Семер Кийа.
          С каждым моим словом она замедляла шаг, а потом и вовсе остановилась, внимательно посмотрев на меня. Честно сказать, я думал, что все это околесица, и даже сомневался, стоит ли рассказывать, так что теперь немного растерялся.
          — Что кобольд еще сказал?
          — Что замолвит там за меня словечко.
          — Хм…
          — Да, и еще он мне вручил какую-то штуку! Понятия не имею, что это такое.
          Табличка, вопреки моим ожиданиям, комитетчицу совсем не заинтересовала. Покрутив ее в руках, она вернула ее мне.
          — Ладно, сейчас разберемся с письмом, а потом решим, что с вами делать, капитан!
          Прорабом с подходящим именем — Кирпич – оказался орк с руками, похожими на лопаты. Стройка отчего-то затихла, большинство гоблинов просто сидело кто где без работы, что вызвало справедливое возмущение у Семер Кийа. Она, грозно чеканя шаг, направилась прямиком к прорабу, но не успела открыть и рта — тот ее опередил.
           — Все через пень-колоду! — завопил орк, и комитетчица, уже приготовившаяся устроить ему взбучку, оторопела. — Вроде и лагерь огромный отбабахали, не то что у Лиги. И стены крепкие возвели, и расширяться приказ вышел. Живи — не тужи! А как дошло до дела, так один геморрой!
          — Что у вас случилось? Из-за чего стройка еле движется?
          — Из-за насекомых! Из-за термитов, что разворовали все стройматериалы. И почему так?! Как тупое насекомое — так трудяга, а как гоблин — так лентяй и дармоед? Да я бы лучше нанялся к термитам прорабом, вот это работники: день и ночь таскают у нас известку! Но, увы, я прораб при тупых гоблинах… Что вы на меня смотрите? Приказывайте своим солдатам уничтожить термитов вокруг лагеря, если хотите, чтобы эта демонова стена когда-нибудь была закончена! Что за жизнь?! Пакостники-гоблины работают из-под палки. Только их раскочегаришь, только задашь хороший рабочий темп — глядь, а известки уже и не осталось! А где она? Термиты растащили!
          — Я вас поняла, мы учтем ваши пожелания, товарищ Шальных. А теперь мне бы хотелось…
          — Термиты будут появляться снова и снова, пока вы не разнесете к демоновой бабушке все их гнездо! Нужно убить их королеву! Она, зараза, только и делает, что целыми днями лежит и откладывает яйца. Порешите уже эту гадину! Мразь!
          — Что?
          — Это я не вам, а вон тому гоблину! Ты чего мастерок отложил? Я тебе его знаешь куда сейчас засуну?! Какие термиты? Где ты видел термитов?! Нету их тут! А ну, за работу, ошибка природы! Эти мерзкие гоблины только на крик и реагируют! — добавил он, снова повернувшись к Семер Кийа.
          — Я так и поняла, но давайте все же вернемся к моему…
          — Да кто так кладет известку, ты, чмо коротконогое, я все вижу! Нет, это я не вам, а тому уроду! Эй, а ну за работу, пока лапы не поотбивал! Вон еще известь несут… Быстро разобрали мастерки и валики! Вкалывать, я сказал! Сегодня работаем до завтрашнего утра! Ох, эти гоблины сведут меня с ума. О чем вы говорили?
          — Мне нужен какой-нибудь смышленый, надежный гоблин, знающий родной язык…
          — Ну куда, куда ты кладешь?! Эй…
          Кирпич ломанулся к гоблинам, яростно размахивая своими руками-лопатами. Рабочие, предчувствуя опасность, не стали разбираться, к кому обращался прораб, и бросились врассыпную. Семер Кийа закатила искусственные глаза к небу и повернулась ко мне.
          — Чувствую, это надолго. Жду вас в своем кабинете через час, пока можете быть свободны.
          Освободившийся час я не стал тратить на то, чтобы посмотреть на развитие событий на стройке. Я был страшно голоден и собирался исправить эту досадную неприятность. И мне даже удалось полчаса поспать! К назначенному времени я уже стоял у дверей Семер Кийа, но комитетчица опоздала почти на два часа.
          — Позор! Позор! Нападение прямо посреди лагеря!
          — Простите… — не понял я.
          — Гоблина, который переводил письмо, убили выстрелом из лука прямо на моих глазах! — возмущенно сказала восставшая.
          — Кто?
          — Не знаю, поймать не удалось. Но это подтверждает то, что у нас под носом предатели, нужно держать ухо востро! Ладно, с этим я разберусь отдельно…
          — А из письма что-то удалось узнать?
          — Немного. Но будем исходить из той информации, что успели заполучить. Это указания о местонахождении трех схронов с артефактами Тьмы, где-то на Гнилом косогорье, что ж, придется прочесать всю эту местность… Но вернемся к вашему вопросу, капитан. Полагаю, спасенный кобольд — это никто иной, как Пи Тук-Тук, завсегдатай «Приюта старателя». И то, что вы его встретили, на самом деле большая удача. Нам приходится сочинять целые сценарии, чтобы тайно внедрить в «Приют» своих агентов, это не так просто…
          — Там есть ваши агенты?
          — Конечно. И сейчас, после появления артефактов, это стало особенно актуально… Лишний человек нам там не помешает!
          — Вы хотите сказать, что…
          — Да. Вы отправитесь в лагерь старателей и будете изображать дезертира. Такой шанс упускать нельзя! Фамилию вашу там никто не спросит, и мы выдадим вам форму рядового. Кобольды не разбираются в наших знаках отличия, но сверкать погонами в самом «Приюте» вовсе ни к чему. Конечно, там сейчас работают опытные специалисты, учившиеся в разведшколе… Но не переживайте. Я расскажу, как себя вести, что говорить, как и где связываться со штабом и передавать информацию. А в остальном вам почти и не придется ничего выдумывать. Вы — Хранитель Империи, решивший бросить армию и примкнуть к старателям. Все просто.
          И как я только умудряюсь находить приключения на ровном месте? Возможно, примерить образ шпиона среди старателей менее рискованно, чем в каком-нибудь лигийском лагере, например. Но я все равно почувствовал дискомфорт. Вот какая нелегкая дернула меня спасать этого Пи?
          — А много там других агентов?
          — Для вас это несущественная информация.
          — Как… Вы даже не скажете мне, кто они?
          — Нет, и поверьте — это в первую очередь для вашей же безопасности! Вы там сами по себе, но попытайтесь все же влиться в какую-нибудь компанию. Нам важна любая информация: об артефактах в первую очередь, потом о дезертирах и их возможных связях с кем-то из лагеря, о ликийских дезертирах тоже — может, они выдадут что-нибудь интересное о своем штабе, о портале…
          — Портале?
          — Старатели пытались строить джунский портал, и это проблема куда серьезней, чем кажется. Мы приложили максимальные усилия, чтобы его там не было, но мало ли… Вдруг они не угомонились с этой идеей? Как вы знаете, джунскую сеть использует не только Империя, но и Лига! Портал в самой горячей точке Сарнаута может обернуться катастрофой, и неважно, кто к нему подключится. Представляете, что будет, если лигийцы смогут телепортироваться сюда со своих аллодов? Они и так давят нас количеством… А если мы подключим к порталу свою сеть, а они потом как-нибудь сумеют его захватить? Они же толпами повалят прямо к нам домой, в Империю! Это слишком высокие риски. Никакого портала на Святой Земле быть не должно!
          Я согласно кивнул. Когда Хранители получили персональные телепортаторы, вопрос о строительстве портала на Асээ-Тэпх опять поднимался, но вскоре снова был закрыт, так как Лига не долго отставала от Империи в этом плане. Похитили они наши разработки или додумались сами, но «камнями путешественника» вскоре обзавелись обе стороны. На Святой Земле мы даже не носили телепортаторы с собой. В этом не было смысла. Все равно телепортироваться здесь некуда — Империя слишком далеко, а поблизости нет ни одного телепорта.
          — Я дам вам три дня на обучение, капитан. На это время вы будете освобождены от всех других обязанностей. Нужно хорошо подготовиться к миссии…
          — А что делать с этой табличкой? — я снова достал подарок Пи. — Это что-то важное?
          — Да выбросьте вы эту дрянь! Поделки кобольдов нас не интересуют. Мало ли, что там на уме у этих подземных тварей!
          Табличку я действительно выбросил… Но изображение странного существа почему-то запомнил.
    Продолжение следует...

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    К ОГЛАВЛЕНИЮ
    Глава 45. Афера Плу
          Я делал вдох и выдох. Набирал в грудь побольше воздуха и шумно выпускал обратно. Как это прекрасно — дышать!
          Холодно. Интересно, если бы я умер в огне, мне было бы жарко? А если от ран, болело бы тело? Эйфория от того, что я могу вдыхать воздух, начала отпускать, и на первый план наконец вышло осознание главного — я умер! Великий Незеб, я ведь и правда умер!!! Или нет?.. Разве мертвые могут дышать и разве им бывает холодно?
          Инстинктивно похлопал себя по груди — да вот он же я, вполне осязаемый, только почему-то одетый, да еще и в отглаженный, чистый мундир с иголочки. И оружие имеется. Даже если допустить, что мне, горемычному, выдали новенький комплект формы, взамен оставленного на берегу Эльджунского озера, то откуда мой утонувший меч? Уж такие экземпляры точно не лежат на имперских складах.
          Огляделся. Ни потолка, ни стен… Точнее, они, может, и были, но терялись во мраке. Во всяком случае, я понимал, что нахожусь в помещении — каменный пол и ряды толстых колонн, уходящих вершинами в темное, бездонное ничто. Их я видел так же отчетливо, как себя. Зато движущиеся силуэты вокруг были прозрачными. А может, я для них такой же прозрачный и почти несуществующий?
          Колонны образовали собой что-то вроде широкого, освещенного горящими факелами коридора, высовывать нос из которого желания не возникало. Там, по бокам, не просто не было света. Нет. Там клубилась Темнота! Я оглянулся назад — конец коридора тоже тонул в шевелящемся мраке, казавшимся живым. Ну уж нет, туда я не пойду. Тем более, что впереди виднелось чистое, белое сияние, которое меня привлекало гораздо больше.
          — Есть здесь кто? — расхрабрившись, крикнул я.
          Голос без всякого эха просто растворился в пространстве. И ответа не последовало. Убеждая себя, что если тело есть и меч на поясе ободряюще тверд, то остальное приложится, я зашагал на свет. Призрачные тени вокруг определенно меня видели, но не слышали. Я их не слышал тоже, хоть и пытался заговорить. Это было пугающе — идти, стараясь не задеть какие-то бесплотные сгустки, отдаленно напоминающие то ли людей, то ли еще кого — лиц я разглядеть не мог.
          Огромный черный силуэт на фоне бьющего из-за спины света в конце коридора сначала показался просто статуей. Ведь он не шевелился. Но подойдя ближе, я понял, что великан живой — если это слово здесь уместно. Он стоял с прямой спиной, опираясь на меч и бесстрастно взирая поверх суеты у его ног, его длинные светлые волосы отчего-то поднимались вверх, будто их притягивал невидимый потолок, и походили на языки огня, а за спиной сверкающими парусами простирались два гигантских крыла — махнет такими, и всех сдует.
          Поглощенный этим невероятным зрелищем, я не сразу заметил, что страж стоит у дверей, из-за которых и льются привлекшие меня сияющие лучи. Окликнуть его? Почему-то казалось, что гигант не обратит внимания ни на кого, хоть хоровод вокруг него начни водить. Между тем, некоторые призраки возле меня направлялись именно туда, к двери, и исчезали за ее створками. Но никто не появлялся оттуда.
          Я поднялся по ступеням к стражу — тот не шелохнулся — и заглянул за его спину. Слишком ярко, чтобы что-то разглядеть. Что это? Те самые ворота туда, откуда уже нет возврата? Любопытство — мой враг. Все внутри меня кричало, чтобы я уносил отсюда ноги, но как же хотелось узнать, что находится там, за этой гранью…
          Гигант выглядел равнодушным, его не интересовали призраки, растворяющиеся в ослепительном сиянии, но едва я сделал шаг к дверям, как его меч чуть сдвинулся. Я замер.
          Показалось?
          Взор стража по-прежнему устремлен вдаль, безмятежное лицо похоже на каменную маску.
          — Эй! — крикнул я, задрав голову.
          Ноль эмоций.
          — Ау! Меня кто-нибудь слышит?
          — И чего орать? Ну я слышу.
          Я чуть не умер еще раз. Ответ пришел не от великана, а откуда-то сзади.
          — Помрут по дурости, а потом вопят…
          — Почему сразу по дурости? — обиделся я.
          — Да потому что по умности живыми ходят!
          Спустившись по ступеням обратно, я наконец увидел говорившего.
          — Даже на том свете от вас никуда не деться.
          Лысый, сморщенный гоблин, совсем непрозрачный, а вполне себе плотненький, с нелепыми крылышками за спиной, одетый в белую тогу, взирал на меня хитрыми глазенками.
          — А я точно мертвый? — решил убедиться я на всякий случай.
          — Даже не сомневайся.
          — Я чувствую, как бьется сердце.
          — Ишь ты, чувствует он… погоны, вижу, у тебя капитанские.
          — Все правильно, я капи…
          — А мог бы и генералом себя возомнить. Никакого полета фантазии!
          Я подумал немного, и медленно произнес:
          — Мне все это кажется?
          — Да вот прям щас, ага. Размечтался! В Чистилище ты. Добро, как грится, пожаловать, чувствуй себя как дома.
          Все это было настолько абсурдно, что меня начал разбирать хохот.
          — Псих, — скорбно заключил гоблин.
          Смех сошел на нет. Может, я и впрямь просто спятил? Сижу на берегу замерзшего озера, бормочу что-то себе под нос, леплю из снега кулички… Да не было мне смешно. Даже когда смеялся — все равно не было.
          Было страшно.
          — Ты это… за дверь-то не спеши особо, капитан. Успеешь еще.
          — Что там? — с дрожью в голосе спросил я.
          — Смерть там. Окончательная.
          — А я еще не окончательно умер?
          Гоблин пожал плечами.
          — А это кто? — ткнул я пальцем в стража.
          — Слуга.
          — Чей слуга? — начал злиться я оттого, что приходится выжимать все по капле, когда нервы и так на пределе.
          — Знамо чей — Тенсеса! — гоблин постучал себя кулаком по лбу. — Тебе кто бессмертие даровал? Ну и вот!
          — Бессмертие Империи даровала Триединая Церковь — Тенсес, Незеб и Скракан, — произнес я то, во что уже почти не верил.
          — Ну-ну, — хмыкнул гоблин, но спорить не стал.
          Я посмотрел на неподвижного слугу Тенсеса — он все еще безучастно опирался на свой меч и ни на что не реагировал.
          — Он шевелится когда-нибудь?
          — Сколько помню, ни разу не чихнул даже.
          — А ты давно здесь? И как вообще сюда попал? Почему ты отличаешься от других призраков?
          — Экий ты любопытный! Давно я тут, уж и не помню, жил ли когда по-настоящему. Я служитель Света. Будешь хорошо себя вести — отправлю назад, так уж и быть.
          — Подожди, я хочу узнать…
          — Все хотят узнать, — перебил гоблин. — Думаешь, один ты тут такой любознательный? Нечего мне тебе сказать! Не знаю я, как вы оживаете. Не знаю, что за дверьми этими. Не знаю, что охраняет слуга Тенсеса. Ничего я не знаю! И Тенсеса я никогда не видел! Я тут всего лишь проводник. Ты как? Оживать-то будешь, не?
          — Ну, допустим, буду.
          — А мирра есть? — прищурился гоблин.
          — А если нет, то что?
          — То в очередь! Вас тут вон, толпы, — кивнул служитель на призраков, — а я один.
          Я похлопал себя по карманам. Естественно, мирра у меня была, но она осталась вместе с формой на берегу озера, не тащить же мне ее с собой в воду.
          — Есть! — обрадованно вытащил я заветный пузырек, невесть как у меня все же очутившийся.
          — Ну тогда отчаливай домой и постарайся не показываться тут ближайшие пару десятков лет. Рано тебе еще! Но не послушаешься, чую…
          Свет вокруг стал угасать, а я подумал о том, что если мне все это не привиделось, то мое тело лежит глубоко на дне озера.
          — Постой, а вдруг мне некуда возвращаться? — с запоздалым страхом выкрикнул я, уже почти ничего не видя перед собой.
          — Живи, Ник, еще свидимся… — донеслось в ответ, и все окончательно померкло.
          Никогда еще я не чувствовал свое тело в таких подробностях. Болело все! Ныли кости, голова раскалывалась, руки и ноги отнимались, все внутренности будто перемололись в фарш, а грудную клетку раздирало так, что хотелось выть в голос. Голос, кстати, отсутствовал.
          Я открыл глаза.
          — Зачем, Никита?
          Голос Матрены. Тихий, грустный. Может, дела мои совсем плохи? Все вокруг расплывалось, и около минуты я просто старался сфокусировать зрение.
          Время будто повернулось вспять, и я снова лежал в одной из хлипких хибар Придонска на дне Мертвого моря, а рядом суетились полурыбы-полулягушки, возвращая меня к жизни и одновременно убивая запахом… Вот только это не песчаный край солнечного Игша. Это холодный Эльджун.
          — Замерз?
          Я и так уже был закутан с головы до ног, как младенец, но заботливые руки принялись меня укрывать еще.
          — У него жар, ему бы наоборот охладиться…
          — Но он же мерзнет!
          — Понимаю, но так будет только хуже!
          — А вы точно лекарь? Какие-то садистские у вас методы.
          Я с трудом различил Матрену и Эльвиру, яростно уставившихся друг на друга.
          — Она-то лекарь, а вот целесообразность вашего присутствия здесь, дорогая ди Дусер, вызывает у меня сомнения! — вклинилась Лиза.
          — Что, простите?
          — Это ты торчала рядом с ним, когда ему внезапно приспичило искупаться ночью в ледяной воде!
          — Я же сто раз объясняла, что уснула! Понятия не имею, как он очутился в озере!
          — То есть он просто так, ни с того, ни с сего решил покончить жизнь самоубийством?
          — Откуда мне знать? Может, вы так его достали, что…
          — Она ни при чем, — еле сумел выдавить я, из горла вырвался хриплый шепот. Ненавижу быть больным!
          В поле зрения появился Орел — взвинченный и злой.
          — Тогда разжуй нам, недалеким, за каким жемчугом ты туда нырял?
          — Вашему другу спать надобно, — раздался скрипучий тонкий голос, обладателя которого мне не было видно.
          — Да, давайте потом, — согласилась Матрена. — Он сейчас не в состоянии что-то объяснять.
          — Я побуду здесь.
          — Ты уже побыла! А потом его труп со дна озера доставать пришлось…
          — Может, хватит? Мы, кажется, уже выяснили, что я тут ни при чем!
          Препирательства продолжались еще несколько минут, пока в промерзлой халупе не осталась лишь Эльвира, отстоявшая свои позиции, да маленький зеленый человечек со скрипучим голосом. Он поднес к моим губам какое-то варево, а я был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Впрочем, Матрена бы не отдала меня на растерзание врачевателю, не внушающему ей доверия.
          — Тьма пришла с запада и накрыла нас с головой. И не готовы мы верить всем, кто протягивает руку дружбы. Быть может, в другой руке спрятан острый нож, кто знает?.. Приходили к нам люди, назывались друзьями, да убили птиц наших священных. Нет веры им. Но ежели стал ты другом для моего народа, быть тебе светом в этой тьме! Правду, значит, сказывали — не одни мы на белом свете. Слава зеленому лесу и дарам его! Пей, человек, целебный отвар этот, и набирайся сил. Издавна промышляем мы собирательством. Отборный зверобой дарует исцеление, и никогда не переводился он в наших закромах. Теперь найти его труднее, но тем выше ценится дружба, чем большую цену пришлось заплатить за нее!
          Лесовик бормотал и бормотал, пока я по глотку не выпил все лекарство. Когда он наконец ушел, Эльвира села рядом и положила мне руку на лоб. Меня бил озноб, но лицо горело, и прикосновение прохладной ладони было приятным.
          — Если ты нырнул в озеро к прекрасной русалке, то знай — они все очень коварные!
          — Как эльфийки? — прохрипел я, улыбнувшись, хотя выглядел, наверное, таким же зеленым, как лесовик.
          Она засмеялась.
          — Постарайся поправиться поскорее, а то твои друзья повесят меня на ближайшей ели.
          — Постараюсь. Как вы меня достали из воды?
          — Тебя водяники вытащили. Ты уже не дышал… Спи, Ник, на этот раз я буду стеречь тебя более тщательно.
          — Главное, отгоняй русалок, покусившихся на мою честь… — промямлил я, проваливаясь в сон.
          Проснувшись во второй раз, я чувствовал себя значительно лучше. На улице, вероятно, была ночь, и хижина едва освещалась крохотным огоньком от факела, который держал в руках Орел. Рядом с ним находилась Матрена, и больше никого. Я понадеялся, что Эльвиру не повесили ни на какой ели.
          — Ты как?
          — Хорошо. Есть хочу.
          — Замечательно, если ты голодный — это отличный знак…
          — Только кормить мы тебя не будем, пока ты все не расскажешь, — встрял Орел.
          — А остальные где?
          — Я так понимаю, история будет интересной. Сейчас позову.
          Он передал Матрене светоч и вышел на улицу.
          — Кузьма считает, что ты повредился умом возле этих Мест Силы, — сказала она. — Миша частично с ним согласен.
          — Может быть, они и правы… Ты меня воскресила?
          Матрена кивнула.
          — Спасибо!
          — Это водяникам спасибо, что вытащили тебя. Они и меч твой достали со дна.
          Я начал смутно припоминать мелькающие тени вокруг демона, которые я принял за рыб. Вот кто мне помог! И не в первый раз. Когда Бычара чуть не убил меня в Придонске, водяники пытались остановить кровь из моей раны… Я почувствовал, что проникаюсь симпатией к мелкому, похожему на лягушек народцу.
          — Без них мы бы и это место не нашли, — продолжила Матрена.
          — А где мы?
          — В Белореченской дубраве, в поселении лесовиков. У этого народа есть дар к врачеванию. Особенно, если они считают пострадавшего своим другом.
          — Да, что-то мне тут один лесовик задвигал про дружбу и свет посреди тьмы.
          — Они тебя боготворят.
          — Почему?
          — Вот ты и расскажи, почему, — заявил Орел, вернувшийся с Михаилом, Лизой и Лбом.
          — Слушайте, я знаю, это была не самая блестящая из моих идей, — примирительно сказал я, приняв полусидячее положение. — Вообще-то умирать я не собирался… Но что-то в том озере было необычным…
          — И ты решил нырнуть в ледяную воду, ночью, один. Ну что ж, ясно. Понятно, — покивал Орел.
          — В озере сидел демон!
          Наступила тишина.
          — Ты уверен? Я имею в виду, что гипотетически, там вполне могут водиться…
          — Нет, Миша, это был демон! Записи культистов не врали!
          — Там было написано, что они подчиняли ящеров его воле, — задумчиво протянула Лиза.
          — И это в целом соответствует тому, что рассказывают водяники и лесовики, — добавил Михаил.
          — А что они рассказывают?
          Лоб, не делая даже шага, дотянулся своей лапищей до хлипкой двери и, приоткрыв ее, крикнул:
          — Эй, ты, зеленый, а ну поди сюда!
          В хижину вошел тот самый лесовик, который давал мне пить лекарство. Ну или мне казалось, что тот самый, они не слишком отличались.
          — Это Бук Густая Крона, — вежливо представила Матрена, сгладив грубоватость Лба.
          — Ну давай, Крона, вещай все еще раз сначала.
          — Лес шумит, вода речная рокочет, — негромко заскрипел лесовик, — это черная ночь идет с запада, и все живое бежит от нее. Злобные ящеры пришли по воде и хотели здесь жить по праву силы. Черное время настало, совсем черное! Не воины мы — мирные охотники и собиратели. Жили, никого не трогали. Мы добрый народ. Потеснились бы, стали бы жить бок о бок и с ящерами. У озера живут они, Зеркало Мира имя ему. Там бы и оставались, так нет — приходили на берега нашей реки-кормилицы, разили всех, у кого есть разум и мясо, что можно клыками разодрать.
          — А что там про их вожака? — поторопил Орел.
          — Вожак у них злобный и опасный! Науськивал он ящеров на нас, да на водяников! И не было нам покоя, пока жив он был! Но буде бьется в твоей груди храброе сердце, человек, а рука крепка! — лесовик благоговейно посмотрел на меня. — Не оставил лесной народец в его беде, одолел супостата! Снова будут лесовики в ладу с природой жить, на зверя ходить и рыбу в сети ловить, и не ждать лютой смерти в ночную пору.
          — Что за супостат? Кто это?
          — Неведомо мне это! Знаю лишь, что приходили опасные люди на озеро. Жуткие все, капюшоны на глаза надвинуты. С тех пор наши горести и начались.
          Мы многозначительно переглянулись. Все сходится: культисты пришли на озеро и призвали демона! Вот только какова их цель?
          Выспался я хорошо, и теперь мне хотелось встать на ноги и размяться, снова почувствовать свое тело — живое, и даже отдохнувшее. Я прислушивался к себе, пытаясь определить произошедшие изменения. Ведь не может же быть, что их нет? Какое-то время я был мертв, мое сердце не билось… это даже звучало страшно! Но никаких последствий я не чувствовал. Только радость от того, что снова жив, и легкую горечь, что ничего существенного о загробном мире я так и не узнал, словно и не умирал вовсе.
          — То ли коридор, то ли еще что-то… Непонятно. Двери в конце… оттуда свет. Гоблин сказал, что за ними и есть окончательная смерть…
          Сложно было словами описать увиденное. Сейчас все казалось сном. Сознание будто старалось вытолкнуть из памяти все, что не укладывалось в привычные рамки.
          Матрена запретила мне вставать, и я решил ее послушать… ненадолго. Кроме моих друзей и Эльвиры, благополучно избежавшей трагического повешенья, ко мне забегали смешные лесовички. То Бук Лесная Крона с неожиданным предложением остаться жить в их поселке:
          — Уйдешь ты, спаситель наш, а как снова чудища нагрянут? Неспокойно мое сердце! Оставайся, спаситель, с нами! Станешь Богом нашим, мы тебе капище возведем, как ящеры, умирать за тебя будем!
          То тщедушный лесовик-рыбак — покормить своим уловом:
          — Отколь ни возьмись завелись в нашей реке страшные рыбищи: плавники — ножи острые, зубы — тиски сильные. На лесовиков бросаются, в омут за собой тащат, сети рвут. Ящеры на земле, рыбины в воде… Нигде не укрыться.
          За рыбаком пришел охотник, мигом оспоривший тяжелый рыбацкий труд:
          — Что рыба? На наши плечи все легло: должны охотники и дичью племя кормить, и злобных ящеров воевать. А шкура у них дубовая — с десятка стрел только одна и пробивает. Уходят стрелы из колчана, как солнышка лучи за вечерний окоем. Из волчьих зубьев и костей делаем мы наконечники. Случится, ящер нападет — в глаз ему запущу. Так запросто живот свой не отдам!
          Но самым неожиданным стало появление незнакомого хадаганца в форме, смущенно прятавшего глаза.
          — Разрешите, товарищ капитан… — произнес он совсем не по-военному — тихо, несмело, будто заранее за что-то извиняясь. — Шныгин, Вадим.
          — Звание?
          — Нет у меня звания… Я дезертир.
          Шныгин подождал от меня какой-то реакции, но я так оторопел от подобной наглости, что лишился дара речи. Хорошо, что мой меч сейчас был не под рукой, иначе я бы не сдержался.
          — Товарищ капитан…
          — Я тебе не товарищ, — оборвал я.
          — Да, — покорно согласился он. — Извините.
          — Если ты пришел сдаваться, то я тебя разочарую.
          — Я знаю о приказе убивать дезертиров на месте. Но прежде я хотел поговорить.
          Он был очень молод, едва ли старше меня, но выглядел таким уставшим и измученным, будто уже прожил долгую жизнь.
          — Зачем мне разговаривать с дезертиром?
          — Я покинул часть, — тихо сказал он, — но пожил среди этих восторженных лесных идиотов в чаще и… понял, какой же я дурак! Я предатель, знаю, и я заслуживаю смерти. Но мне важно… перед самим собой… сделать что-то для своей страны.
          — Совесть облегчить захотелось? Не надо передо мной каяться, я не священник, мне неинтересно твое нытье!
          — Нет, нет, я не покаяться пришел. Я давно прячусь здесь, все надеялся встретить кого из своих… то есть, я имею в виду, из Хранителей. У меня есть важные сведения. Один дезертир-каниец сказал, что Лига собирается сговориться с лесовиками.
          — Не вижу катастрофы.
          — Это хилый, трусливый народец, но зато в лесу они знают все дупла в соснах. Лига планирует зайти в тыл к имперцам.
          Я вдруг вспомнил слова Бука Лесной Кроны, на которые не обратил сначала внимания. Он говорил о людях, приходивших к лесовикам и называющих себя друзьями, но вроде бы убивших священных птиц…
          — Лигийцы уже пытались, но у них ничего не получилось, верно? — медленно произнес я, напрягая память. Лесовик много болтал, но я не особо слушал его витиеватую речь.
          — Да, — кивнул Шныгин. — Здесь много орлов, которых местные считают священными. Несколько лигийских стрел в орлиных трупах — и лесовики в страшной обиде на Лигу от такого вероломства.
          — И где ты взял лигийские стрелы? — осведомился я, сопоставив сказанное.
          — В лесу насобирал. Но это лишь отсрочка. Лига будет пытаться еще.
          — Я тебя услышал. Это все?
          Шныгин помолчал немного, а потом осторожно спросил:
          — Как там наши?
          — Нормально. Держатся. Соскучился?
          — Соскучился, — честно ответил он, несмотря на мой язвительный тон. — Но я не жду прощения. Дорога, которую я выбрал, в один конец… Я просто жалею, что однажды свернул не туда.
          — Так плохо жилось в казарме?
          — Да как-то… Надоела уже эта война. Спать в форме, отливать, стоя в строю, шлюхи раз в полгода… и любой день может стать последним. Не выдержала душа, свободы захотелось… Демон бы ее побрал! Домой очень тянет. Я бы все отдал, чтобы вернуться назад, но Родина-мать не прощает своих оступившихся детей.
          Он не пытался вызвать мое сочувствие. Это был отчаявшийся, надломленный человек, ни на что уже не надеющийся. И как я не давил эмоции, мне стало его жаль.
          — Я передам командованию информацию о лесовиках. А теперь будь добр, сделай так, чтобы мы никогда больше не встретились.
          Шмыгин кивнул и, сгорбившись, поплелся к выходу.
          — Прощайте, капитан. Я сожалею, что так вышло…
          Предатель, или человек, который просто однажды ошибся? Больше я и правда его никогда не видел, но искреннее раскаяние на его лице почему-то запомнил надолго.
          Потратив сутки на мое восстановление, мы наконец покинули поселение лесовиков под их радостные вопли и улюлюканье. На прощение меня с ног до головы обвесили какими-то дикарскими амулетами, торжественно объявили лучшим другом маленького народа и поклялись в вечной преданности, чем крайне позабавили Эльвиру, отправившуюся вместе с нами. 
          Настроение было приподнятым до самого порта Такалик, встретившего прибывших гостей пронизывающим ветром и мелким, колючим снегом. Корабли торговцев, пришвартованные к пирсам, темнели на фоне тяжелых серых туч, закрывших астрал. Некоторые капитаны даже решили отогнать свои судна подальше от берега, чтобы их не разбило надвигающимся штормом об аллод. Наверное, в хорошую погоду здесь было даже весело, на что намекало находящееся в самом центре подобие сцены с барабанными установками и множеством флагов. Но сейчас рабочие спешно прятали разгруженные ящики с товаром в склады или под навесы, в порту царила суета и всем было не до празднеств. Эльвира упорхнула к своему научному руководителю, а мы толклись среди толпы в поисках главного конкурента Плу Крохобора — Барыги Честных, пока один из грузчиков не ткнул нам в него пальцем.
          Орк в смешной шляпе и импозантном сюртуке, сидевшем на нем как балетная пачка на дрейке, настроен был, мягко говоря, не слишком любезно. Едва я заикнулся о Плу Крохоборе, Барыга зло прищурил глаза и рыкнул:
          — Заткни свою пасть! Ничего не хочу слышать об этом недомерке!
          — Нам стоит это обсудить…
          — Еще один звук — и твои мозги полетят прямо в астрал!
          Я не собирался конфликтовать, но чтобы мне, офицеру Империи, угрожал какой-то там торговец — это уже слишком.
          — Ну рискни.
          — А ты с какого рожна такой смелый, имперец? Это наша территория и у нас хватает охраны.
          — Нам нужна информация о Плу Крохоборе, и мы ее узнаем.
          Барыга смерил меня и моих друзей оценивающим взглядом.
          — А вы подкапываетесь под него что ли?
          Я кивнул.
          — Хм… Лады, тогда обсудим.
          Мы отошли подальше от посторонних ушей и уселись на ящики, коих здесь было так много, что они уже образовали собой целый лабиринт высотой в несколько метров. Я рассказал о том, что творится на Медвежьей поляне, Барыга слушал, не перебивая.
          — Ненавижу Плу! — сплюнул он на землю, когда я замолчал. — Я думал, он уже сорвал невиданный куш, продав свои цацки. Хорошо, что аукцион накрылся! На радостях помогу, чем смогу. Этот ушастый недоносок ведет дела с пиратами. Святое оружие они и привезли, так-то!
          — Откуда? — быстро спросил я.
          — Не знаю. И к ним хрен подступишься! Плу одел их всех в Святые плащи. Так что они неуязвимы. Мы даже утроили охрану порта на всякий случай. Что за хрень: мы — и боимся гоблинов! Злости не хватает!
          — Если бы раздобыть такой плащ…
          — Да уж. Мы бы тогда им показали, где раки зимуют! Есть у меня одна идея. Да и та стремная. Где стоянка пиратов я знаю, тех самых, в Святых плащах. Не так уж и далеко тут, к востоку от порта.
          — Подкараулить, незаметно подобраться и попробовать раздеть? — задумчиво произнес я.
          — Я смогу выманить одного и увести подальше от остальных, — вмешалась Лиза.
          — Плащ отражает любую магию.
          — Не любую, — коротко бросила эльфийка и убийственно улыбнулась. Действительно, женская красота — едва ли не самая сильная магия на свете.
          Кроме тайны Плу Крохобора, у меня в порту было еще одно дело, и я спросил Барыгу, кого можно к нему привлечь.
          — Дело рисковое, кто тут у вас самый смелый?
          — Кто тут у нас самый жадный, ты хочешь сказать. Обратись к семейке Счастливчиков, вот кто за золото на все готов.
          Барыга Честных попал в точку. Нанимать гибберлингов не очень хотелось, но пообщавшись с другими капитанами, я понял, что выбора у меня нет. Никто и слышать не хотел о таком путешествии.
          — Ты хочешь, чтобы мы отправились в Край Вечной Ночи? — переспросил мелкий, пушистый хомяк, видимо, главный среди тройняшек. — Туда, откуда бегут все звери? Ха-ха!
          — Лететь здесь недолго, всего лишь аллод обогнуть, а я хорошо заплачу, — сказал я, помахав перед носом выделенным для этого случая золотом от Жукина.
          — Ладно, хорошо! Мы не тупые звери, мы бывали там, где тебе, детка, и не снилось! Но… Дорогое это удовольствие! А ну, еще раз кошель покажи… Хм… В конце концов, сплавать посмотреть на Край — это не то, что поставлять оружие Империи под обстрелом кораблей Лиги. По рукам!
          Спрашивать, сколько раз они поставляли оружие лигийцам под обстрелом имперских кораблей, я не стал. В конце концов, эти гибберлинги — единственные, кто согласился на авантюру.
          Ураганный ветер все нарастал, но это не повод откладывать поход в гости к пиратам. Плохая погода нам даже на руку. Мы долго обговаривали все возможные варианты, ведь соваться в логово к обладателям Святого оружия — почти самоубийство. Но все наши приготовления и осторожность оказались напрасны.
          Близко подкрадываться к самому лагерю пиратов не было надобности. Хватит и гоблинов, расставленных по периметру для охраны. Охрана эта, к слову, вызывала бы только смех — кучка недорослей, хаотично бродивших по лесу — но все все они были в знакомых нам плащах, и это не могло не нервировать. Пираты небезосновательно надеялись на свою неуязвимость.
          Первая часть мероприятия прошла по плану: подотставший от своих приятелей гоблин, узрев на выступающем корне дерева эльфийку, сидевшую, несмотря на холод, в одной рубашке, притормозил. Лиза очаровательно ему улыбнулась, затрепетав сияющими крыльями, и поманила пальчиком.
          — Я заблудилась и замерзла… — тихо «прожурчала» она тоненьким голоском.
          У гоблина даже зрачки съехались к переносице. Не веря своему счастью, он без всякой магии пошел к ней, как баран на привязи. Дальше, однако, произошел сбой. Лиза недвусмысленно жалась от холода, обнимая себя за плечи, но вместо того, чтоб предложить даме плащ, мелкий тупица потянул к ней свои лапы, и она рефлекторно двинула ему ногой. Гоблин взвыл. Мой первый порыв сократить количество его конечностей сменился вполне здравой мыслью — а как, собственно, она вообще смогла его пнуть, если на нем Святой плащ? Ответ я знал еще до того, как мы все проверили опытным путем.
          Назад в лагерь торговцев неслись окрыленные открывшейся информацией, которой спешили поделиться.
          — Серьезно? Не работает?
          Барыга Честных расцветал прямо на глазах. Он держал в руках принесенный нами в доказательство бесполезный плащ, расплываясь в клыкастом оскале. И по его лицу я понял, что у него зреет план.
          — Значит, плащ не защитил своего владельца… А что если… если вся эта катавасия со Святым оружием — одно сплошное гонево?
          — Этого не может быть, — покачал головой я. — Мы лично испытывали его на полигоне и все было нормально.
          — Да что за хрень?! Хм… Хм? Хм!
          — Будь здоров.
          — Это я думаю… И ни хрена не понимаю! Лады, сделаем так. Наведаюсь-ка я туда с ребятами, прощупаю почву… И если все Святое оружие окажется фуфлом, то я припру этого мелкого урода Плу к стенке. А потом смачно по ней размажу! Ненавижу пиратов! Ненавижу гоблинов! А гоблинов-пиратов… Хм, да даже нет такого слова, чтобы сказать, как я к ним отношусь!
          — В пиратском лагере много кораблей?
          — Там сейчас стоит «Астральная каракатица». Давно мечтаю вырезать всю эту гоблинскую гоп-компанию во главе с капитаном, чтоб он потерял свой последний глаз! Эти недоноски нападают на наши торговые суда, лишают нас выручки, а мы даже не можем им ничем ответить! А все из-за этого треклятого Святого оружия. Но если оно — фуфло… Тогда пришло время поквитаться!
          Барыга Честных пылал жаждой мести и собрал группу наемников из охраны торгового порта с фантастической скоростью. Кроме того, весть о том, что Святые плащи не защищают присоседившихся неподалеку пиратов, разлетелась очень быстро, и накостылять им изъявили желание и другие торговцы. Карательный отряд мгновенно разросся до маленькой армии. Мы же решили остаться в стороне от этого мероприятия, потому что на горизонте среди черных туч показался астральный корабль семейки Счастливчиков.
          Я не ожидал, что они вернутся так быстро, и от нетерпения принялся расхаживать вдоль берега туда-сюда, пока корабль швартовался к пирсу, сильно раскачиваясь от ураганного ветра. Но едва гибберлинги ступили на аллод, как к ним подбежал крайне возбужденный мужчина, выдирающий из своей головы целые клоки волос.
          — Я разорен! Пришел в порт встречать товар. И что узнаю? Мой корабль разбился о скалы! Ящики с чаем плавают теперь по астралу! Кто его там пить будет? Демоны? За что Свет оставил меня и мое предприятие?
          — Вот только о демонах не надо! — взвизгнул гибберлинг. — Уйди, Афанасий, не тебя нам сейчас…
          — Подождите, у меня есть коммерческое предложение! Я знаю, где водятся эфирные элементали. Их кристаллы маги очень неплохо берут. Отличная сделка, а?
          — Никаких сделок! Нет, мы снимаемся с якоря, и больше ног наших не будет на Святой Земле! Тоже нам… Святая! Ужас! — завопили все трое близнецов в один голос.
          Самый старший свирепо глянул на меня и, потрясая маленькими кулачками, сообщил нечто невероятное:
          — Ох, если б мы знали! Десять таких кошелей, как твой, не сдвинули бы с места ни нас, ни нашу «Ласточку»! Да ты знаешь, что там творится?! На берегу культисты! Прибрежный астрал кишит демонами! И это все нам удалось увидеть за те две минуты, пока мы в панике разворачивали корабль, чтобы тикать оттуда на всех парусах!
          — Как это, кишит демонами? — оторопел Афанасий, кровь буквально отлила от его лица.
          — А вот так! Мы улетаем! Никакая это не Святая земля. Она проклятая!
          Вторая новость, на этот раз о демонах, облетела торговый порт не менее быстро, и те, кто не ушел вместе с Барыгой Честных на разборки с пиратами, в ускоренном темпе засобирались, намереваясь покинуть аллод. То, что старательно выгружалось с кораблей и укрывалось от ветра, теперь спешно грузилось обратно, и суета усилилась во сто крат. Все орали, перекрикивая шум непогоды, и носились с товаром как угорелые, роняя ящики и коробки. А один орк тащил, высунув язык от напряжения, клетку с живым ящером, вызвав у Матрены бурю негодования.
          — Что? Самое место этой пиявке в клетке! Ишь как глаза таращит, чмо болотное! Гы…
          — Что вы с ними делаете?! Они же разумные существа!
          — Эти разумные существа пытались напасть на порт, полудурки! Повылазили они чего-то из своего озера, пиявки поганые. Ведомо, мы их быстро порубали, а этого вот схватили и решили в клетку посадить. Натешились, уже удушить было собрались, да тут торговец один выгодное предложеньице подкинул. Говорит, если продать этого слизняка на Суслангер в зоопарк, неплохие деньги можно заработать.
          — В зоопарк?! — ужаснулась Матрена.
          — Угу. И совсем будет круто, если б этот ящер еще с самочкой был. Прикинь! Они там, в зоопарке, будут пялиться, как эти зеленые… йу-ху! Класс! Но, блин, не могу я от клетки отойти: дружбаны мои продадут его торговцу быстрей-скорей безо всякой самочки. И потом ищи их свищи по кабакам!
          — Даже не знаю, что в этом рассказе более отвратительно…
          — Да ладно, уж я не дам этому слизняку без тепла женского помереть там, на Суслангере, я ж не выродок какой, гы… Сидит, слушай, клыки на меня скалит! Ну чего вылупился? Я ж, наоборот, со всей заботой! Вот бабу тебе скоро приведу… Гляди, загорелись глаза у него! Мужик!
          Орк потащил клетку дальше, а Матрена возмущенно повернулась к нам.
          — Мы что, не вмешаемся?!
          — Есть дела поважнее. Надо сообщить Жукину о Крае Вечной Ночи. Я догадывался, что там все непросто…
          — А Святое оружие? Мы не будем ждать возвращения Барыги? Усеркаф тоже ждет информацию. 
          — Ждать нам некогда, — покачал головой я. — Сначала наведаемся к пиратам, потом возвращаемся на Медвежью поляну, а оттуда к Южной грани.
          — Маршрут так себе, — сообщил Орел. — Опять через весь Эльджун пилить… Хоть бы телепорт построили!
          К моменту нашего прибытия к стоянке пиратов торговцы во главе с Барыгой Честных уже навели там свои порядки, разложив пиратский корабль чуть ли не на доски. Меня мало волновало, что будет с пленными гоблинами — пусть их хоть в астрал выкинут. Важно было другое: Святое оружие не защитило своих хозяев.
          — Я так и думал! Все, что исходит от Плу Крохобора, — одно надувательство! Но теперь он замахнулся на то, для чего его кишка явно тонка! Плу, дружок, твоей репутации кранты! Можешь сворачивать лавочку и продавать склады! — потирал руки Барыга.
          — Что же мы тогда испытывали на полигоне? — задался я логичным вопросом.
          — А вот это знает только Плу, и пора ему ответить! Я из него все кишки вытрясу!
          Я задумался ненадолго. Набить морду пиратам — это одно, а влезать в конфликт между торговцами, с которыми Империя старается поддерживать хорошие отношения, — совсем другое.
          — Мы должны остаться непричастными.
          — Тогда вам лучше оказаться подальше от Медвежьей поляны, когда у нас с Плу будет вестись серьезный разговор.
          Таким образом, в маршрут пришлось внести коррективы, исключив из него центральный лагерь торговцев, потому что визит к своему главному конкуренту Барыга откладывать в долгий ящик не собирался. Я этому только обрадовался, потому что мне не терпелось встретиться с полковником Жукиным. Интересно, как он отреагирует на известие о том, что прямо у него под носом астрал наводнили демоны, с которыми он когда-то боролся?
          Заглядывать в порт и прощаться с Эльвирой не стал принципиально! Око за око. Но не успели мы углубиться в лес, как нас догнала восставшая Зэм, едва не загнав несчастную лошадь.
          — Тов… товарищи… Товарищи имперцы! Одну минутку!
          Мы притормозили.
          — Это вы капитан Санников? Меня зовут Иавер Анукиа.
          Ага, научный руководитель Эльвиры. Я подумал, что сейчас и сама эльфийка покажется следом.
          — Прошу прощения, что отрываю от важных дел… Я понимаю, война Лиги и Империи, торжество идеалов и все такое… Но по моему скромному мнению, есть вещи, которые более важны, чем все это. Некие непреходящие ценности, так сказать…
          — История мира?
          — Поверьте, товарищ капитан, там кроется немало ответов на самые важные вопросы современности!
          — Верю.
          — Значит вы не откажете мне… О, конечно же, не в ущерб интересам Империи! Мне нужно срочно попасть в лагерь Историков в Джун-Ицмале! Но я, в отличие от Эльвиры, не рискую путешествовать по Эльджуну одна.
          — А ваша ученица не с вами?
          — О, нет, она только передала мне снимки и сразу покинула порт. Не сидится ей на месте! Я за нее волнуюсь, но она везучая — сначала умудрилась сбежать с Кватоха, когда на ее семью начались гонения, теперь тут в одиночку бегает… Вот уж поистине нигде не тонет!
          Значит, Эльвира опять изобразила финт своими эльфийскими ушами и ушла еще раньше меня! И кто с кем не попрощался? Я скрипнул зубами.
          — Нам некогда делать крюк!
          — Если вы направляетесь в расположение на Южной грани, то нам по пути. Зато по дороге я вам расскажу много всего занимательного об этом месте! Одна половина населения Эльджуна занята войной, вторая — торговлей, а между тем эта земля хранит немало тайн.
          — Идеальное место для Историков, да? Кругом сплошные развалины, — кивнул я, пришпорив Старика.
          Дрейк покосился на пристроившуюся рядом лошадь, но возражать пока не стал.
          — Именно. Если бы только не война, и развалины не под водой бы находились, а рядом бы обезумевшие ящеры не жили…
          — Вы говорите про озеро?
          — Да, Зеркало Мира. Во времена джунов здесь тоже находился порт, только морской. Такалик — это их название. Мы всегда уходим корнями в прошлое, даже когда не замечаем этого… Торговые связи во времена джунов были предметом моего изучения. Но, увы, война не время для чистой науки. Сейчас нас всех попросили оставить свои исследования и изучать архитектуру джунских руин. Прямое распоряжение Главы Историков! Говорят, это как-то связано с Храмом Тенсеса. Что-то странное там происходит…
          — Что вы имеете в виду?
          — Хотелось бы мне знать! И вот теперь мы ищем ответы, только пока не очень понимаем, на какие вопросы.
          — А зачем вы направляетесь в Джун-Ицмаль? — решил поинтересоваться я, раз уж мы согласились выступить в роли почетного караула для восставшей.
          — Амалия ди Грандер, моя коллега, должна немедленно увидеть последние снимки с джесеростипа! Как хорошо, что теперь предмет изучения всегда может быть по рукой.
          — Это вроде бы разработка имперских ученых? — спросил Миша.
          — Да. Саранг Джесер — так зовут изобретателя. Это устройство позволяет получать очень четкое изображение на магической пластине. И стоит оно баснословных денег! Историки немного смогли закупить таких у Империи.
          За разговором дорога показалась недлинной. Иавер Анукиа охотно делилась известными ей историями и легендами, и хотя я не узнал чего-то принципиально нового, что перевернуло бы мое представление о джунском народе, слушать ее все равно было интересно.
          Лагерь Историков в Джун-Ицмале ограничивался десятком походных палаток, где мы внезапно встретили лекаря из полка Жукина — шамана Шороха Лесных. И причина его нахождения здесь заставила меня пересмотреть некоторые свои поступки.
          — Венерис собираю. Он только тут растет, — рявкнул орк, потрясая охапкой каких-то веток. — А вы все шагом марш ко мне в палатку, и скидывайте штаны! Мальчики отдельно, девочки отдельно!
          — Чего?
          — Того! Давно из имперского лагеря?
          — Давно. А что случилось?
          — Да там у половины солдат сыпь! Меньше по борделям надо шастать — больше об Искре своей думать!
          Нет, ну чисто технически, я с дамами из местного борделя дел не имел никаких. Но все равно стало не по себе. Иавер Анукиа ушла на поиски своей коллеги, а мы потопали на неожиданный медосмотр, во время которого шаман ворчал хоть и беззлобно, но безостановочно.
          — Вместо того, чтобы заниматься магическими практиками, как простой полковой лекарь, я должен ползать на коленях и собирать венерис. Потому что полк надо спасать! Представляю доклад командованию: «Мы проиграли». Почему? Потому что у наших солдат сыпь на одном месте!
          — А вы брома в компот добавляйте, — предложил я, вспомнив свою службу в ИВО и медсестру Фаину.
          — Да, пожалуй, пора! Бордель под боком — первый шаг к разложению армии!
          Прямо во время осмотра в палатку нагло заскочили гибберлинги, не обращая внимания на наличие других пациентов, часть из которых, между прочим, стояла с голым задом!
          — Шорох, спасай! Лечебную мазь срочно надо!
          — Ну и кто на этот раз вам навалял? — шаман нисколько не удивился странному визиту, очевидно — такое случалось регулярно.
          — Это не нам, это мы наваляли! — гордо заявил комок белой шерсти. — Воронам!
          Мы, не выдержав, заржали.
          — Ничего смешного!
          — Вороны-то вам чем не угодили? — спросил шаман.
          — Может это и паранойя… Но не может же она быть одновременно у всех троих! Значит, правда, значит, есть что-то… Не отпускает нас ощущение, что вороны эти очень даже разумные. И они шпионят за нами! Наемники, кстати, тоже жаловались. А уж это ребята толстокожие! Куда ни пойдешь — «Кар! Кар!» над головами, а если что по делу обсуждаем — обязательно один рядом на ветке сидит, глазом сверлит! Лагерь пока не оборудован, по нужде приходится ходить в кусты, а тут эти пернатые соглядатаи… Ну, вы понимаете…
          Шорох Лесных принялся копаться в объемной медицинской сумке, пока трое гибберлингов смешно подпрыгивали возле него от нетерпения.
          — И чего вам все неймется? Здесь вам не Медвежья поляна. Одно Глухоморье под боком чего стоит! Сидели бы в лагере себе спокойно, так нет…
          — Дык тут в Глухоморье проклятые древни появились. Жуткие существа и очень, очень-очень опасные. И очень, очень-очень редкие! Мы бы даже сказали, что их редкость и их опасность — суть одно. Равные величины!
          — Зачем вам они? — заинтересовался я.
          — Как зачем? Кора проклятого древня — ценный ингредиент, за него даже Великие Маги готовы отваливать мешки с золотом. Впрочем, про мешки — это мы так, ради красного словца. Но сути дела это не меняет. Приходится рисковать своими шкурками…
          — А наемники как же?
          — Не справляются наемники: слишком могучие противники вокруг! Тролли вот… Так громко топают, что одно это — достаточный повод их уничтожить. Спать по ночам невозможно! Словом, жуть, что творится, шерсть от страха дыбом стоит! Но мы не жалуемся, так… делимся. Назвался груздем, полезай в кузов — первая заповедь торговца.
          Шорох презентовал задиристым карапузам мазь, и те радостно выкатились из палатки. Странно было видеть заботу орка о гибберлингах, но чего только не встретишь на просторах Святой земли.
          Медосмотр длился недолго. К счастью, все мы оказались здоровы, но, выходя из палатки лекаря, я про себя божился, что ноги моей больше не будет ни в одном борделе!
          Переночевать решили в лагере, по крайней мере не придется опасаться нападения диких зверей. А еще я в глубине души надеялся узнать что-нибудь от Иавер Анукиа, не зря же она везла в такую даль изображения джунских развалин для своей коллеги. Интуиция меня не подвела. Уже перевалило за полночь, когда появилась восставшая в компании возбужденной эльфийки и нескольких наемников. Они куда-то спешно собирались, и любопытный я тут же материализовался рядом.
          — Какие-то новости?
          — О, да! — радостно поделилась Зэм. — Похоже, все стало на свои места! Но нам нужно еще кое-что проверить… Даже не верится, что ответ здесь, в десяти минутах ходьбы! Хотите составить нам компанию?
          Я хотел. За мной увязались Матрена и Орел, усиленно делающие вид, что им тоже крайне важно посмотреть на очередные развалины, и Миша, чей научный интерес был вполне искренен. Лиза сообщила, что ей и так хватает впечатлений, а Лоб и вовсе уже дрых без задних ног.
          По дороге Амалия ди Грандер, коллега восставшей, ввела нас немного в курс дела:
          — Руины у Зеркала Мира, а также те, что называются Клыками Джунов, и те, что расположены здесь, в Джун-Ицмале, — части одного целого. Мы тщательно изучили сохранившиеся надписи на стенах… Надо сказать, что задача бы упростилась, если б все вокруг не было исписано разнообразными «Здесь был Вася». Ох, надо бы попробовать выбить запрет приближаться к руинам обеим армиям!
          — А что удалось выяснить по надписям? — поторопил Михаил.
          — Ицмаль — так назывался огромный город джунов. Много веков назад здесь развернулась настоящая трагедия. Проклятие Джунов погубило город. В том месте был портал, и воины до последнего защищали его, пока мирное население отступало. «Умрем, но не сдадимся!» — такие надписи они царапали на стенах… Так и представляю себе эту картину… Ужас! В тот день многие джуны были спасены.
          — Но, как все мы знаем из учебников истории, Проклятье все равно настигло их, — добавила Иавер Анукиа с огромным сожалением, — и сегодня джуны — вымершая раса.
          — Под Проклятьем вы подразумеваете демонов? — уточнил я. — Джунов ведь уничтожили демоны, разве нет?
          — А это самое интересное! — воодушевленно ответила эльфийка. — Думаю, ответ на этот вопрос находится здесь, в Глухоморье.
          — Это тот самый страшный лес, из которого бежало все зверье? — содрогнулась Матрена и опасливо завертела головой по сторонам. Орел взял ее за руку.
          — Да, но именно здесь расположены руины главного городского храма. Одна из надписей у портала… надеюсь, я правильно ее поняла… утверждает, что в храме Ицмаля находилось изображение Проклятья… объемное… оно должно быть объемным… то есть это не фреска. Может быть, статуя? Здесь столько руин и я, честно сказать, не могу точно вспомнить, что именно было изображено в руинах Глухоморья.
          — С чего бы это джунам изображать свое собственное Проклятье в главном храме? — озадаченно нахмурил брови Орел.
          — Еще одна загадка.
          Я погрузился в размышления. Может ли быть так, что джуны погибли по другой причине? Что не демоны стали их концом? Официальной версией считались найденные мемуары последнего представителя этой расы о том, что джуны открыли портал в другой мир и призвали демонов, которые их и уничтожили. «Откровения Тка-Рика» — так называли эти записи. И легкий холодок возникал у меня внутри, когда я вертел на языке это имя.
          Шли мы совсем недолго, остатки джунского храма находились рядом, так что углубляться в чащу Глухоморья не пришлось. Молчаливые орки-наемники держали оружие наготове, но никто на нас не нападал.
          — О, мой свет, вот и он! Храм! — воскликнула Иавер Анукиа.
          Мы поднялись по ступеням, разглядывая камни по сторонам и пытаясь определить в них статую.
          — Смотрите!
          Все обернулись на возглас эльфийки.
          — Это же… Это очень похоже на…
          — Э-э-э… Да… изображение стилизовано, как и все, что оставили нам джуны… — неуверенно протянула восставшая.
          — Но… эти щупальца, этот оскал… Неужели?
          — Это демон! — громко произнес Орел то, что почему-то не решались сказать остальные.
          Открытия, изменившего Историю, не случилось, и я почувствовал разочарование. И не только я. Какое-то время все молча пялились на статую, а затем Амалия ди Грандер вздохнула:
          — Ну что ж… Я никогда не верила в историю с «Откровением Тка-Рика». Все это казалось… настолько банальным! А теперь похоже, что это правда: джунов действительно истребили демоны.
          Ощущения были такие, словно в предвкушении распаковываешь красивую коробку, а внутри оказывается пустота. Поймав сочувственный взгляд Кузьмы, я махнул рукой и поплелся обратно в лагерь. Нужно еще успеть выспаться.
    Глава 46
     
     
    Глава 46. Сила Веры
          — Демоны давно не приближались так близко к аллодам. А уж чтобы находиться на земле…
          Жукин, казалось, постарел еще лет на десять. Теперь он совсем не был похож на знаменитого героя Астрального Похода.
          — Если случится еще одна… Ночь Астральных Порталов… мы ведь к этому готовы, да? — неуверенно произнес я.
          — Не знаю, Никита, не знаю.
          Событие вековой давности — едва ли не самое страшное, после Великого Катаклизма — еще было свежо в памяти всех рас, населявших Сарнаут. Наверное, случись оно еще раз, последствия уже не должны быть такими ужасными… Но все пребывают в уверенности, что демонической угрозы больше нет, Врата Джунов закрыты и никакие чудовища из другого мира никогда уже не появятся на этих землях. А вдруг мы сейчас так же беспомощны, как и тогда, 4 марта 910 года?
          — В Зосимовой Пустыне живет Великий Схимник, — сказал полковник негромко, рассматривая пламя крохотной свечи на своем столе, словно видел там что-то особенное. — До того, как он посвятил свою жизнь служению Свету, это был мужественный воин Зосима Всесветов. В Великом Астральном Походе мы сражались вместе, плечом к плечу. И даже… да, мне не стыдно это признать, его плечо на сантиметр всегда было ближе к опасности.
          Имя казалось слишком лигийским и, поколебавшись, я все же задал этот вопрос.
          — Теперь это уже не имеет значения. После Астрального Похода Империя и Лига вспомнили о своей вражде, и я продолжил войну против тех, с кем когда-то шел в бой… А Зосима — нет. Прошло сорок пять лет, и все эти годы, пока я по-прежнему толок пыль солдатскими сапогами, он совершенствовался. Поток паломников, ищущих его благословения, не иссякает. Кто знает, возможно, его внутреннему зрению открыты такие глубины астрала, которые нам и не снились.
          — Хотите посоветоваться с ним?
          — Нет… нет… я напишу… Хотя нет, передай ему просто на словах, что ты от меня. Мы больше не встречались после той битвы, но я знаю, что он меня не забыл.
          Солдаты из враждующих государств, волею судьбы ставшие на короткий срок друзьями? Уточнять я постеснялся.
          На Медвежью поляну было решено не соваться, пока там все не утихнет, пусть торговцы сами выясняют отношения. Что же до информации, то я даже не сомневался — Усеркаф ничего не упустит. А у меня пока голова трещала от восторгов Матрены, узнавшей о предстоящей встрече с Великим Схимником — знаменитым Зосимой. Она с энтузиазмом вываливала на нас все, что слышала о нем — а слышала она очень многое, и когда мы прибыли в его скит, я уже готовился узреть настоящее божество в образе человека.
          Келья монаха отшельника оказалась отнюдь не уединенной — вокруг нее уже вырос небольшой поселок, где толпилось множество представителей самых разнообразных рас.
          — Я буду жаловаться! Писать самому Яскеру! Как можно так обращаться с паломниками?
          — Разве сотрудники компании, которая организовала вам тур, не предупреждали, что это дикий аллод: здесь надо быть начеку, передвигаться только по дорогам, лучше палочку с зарядами иметь и комариную сетку?
          — Предупреждала, конечно. Но такое?! Разве оборотни входили в программу тура? Что-то я не припомню!
          — Да! И где этот знаменитый Схимник Зосима? Мы прошли такой утомительный путь, пережили астральное путешествие! Ах, как меня укачивало!
          — А у меня экзема, мне обещали, что Зосима вылечит ее одним прикосновением. Сколько золота я потратила, чтобы сюда добраться!
          — Я прошу всех соблюдать спокойствие…
          — Повторяю, я буду жаловаться!
          — Как можно отправлять кого-то в такие чудовищно организованные туры?! Государство прикроет эту лавочку, я обещаю!
          Гвалт стоял невообразимый. Беснующаяся толпа напирала на несчастных монахов, те защищались как могли, но их оправданий никто не слушал. Мы хотели было подойти ближе, чтобы узнать причину недовольства, как один из послушников вдруг выскочил вперед, размахивая тяжелым серебряным амулетом, и завопил, разом перекричав всех:
          — Чую… Чую Тьму! Прямо здесь, в скиту! Уж не оборотень ли? Уж не волколак ли лютый? — и со всего маху огрел амулетом по голове мужчину, стоявшего рядом.
          Тот взвыл. И не успел я прийти в себя от такого варварства, как пострадавший паломник начал кататься по земле и меняться прямо на глазах — тело удлинялось, одежда рвалась, кожа быстро покрывалась черным мехом.
          — Волколак! Бей, бей его, супостата!!!
          То ли от неожиданности, то ли от количественного преимущества, но испугаться никто не успел. Толпа с воплями кинулась на оборотня, позабыв о своих претензиях.
          — Смешались в кучу кони, люди… — продекламировал Лоб с философским видом. — Эта, как ее… лигийская поэзия, гы!
          И пока мы обалдело таращились на него, драка закончилась.
          — Оправдались мои страхи! — возвестил монах с амулетом. — Не зря я Зосиму слушал и все заповеди его прилежно исполнял! Есть и у меня чутье на Тьму! Низкий поклон вам за помощь, братья и сестры!
          Разгоряченные братья и сестры выглядели при этом так, что готовы были наброситься и на служителя скита, и тот, ясно осознав для себя этот печальный факт, поспешил убраться с глаз долой.
          — А тут ничего, весело, — поделился Орел впечатлениями. — Схимник явно не скучает.
          — Вот только как к нему попасть, если здесь такая очередь… — с сомнением произнесла Матрена, оглядывая толпу паломников.
          — Где-то здесь должен быть комиссар Триединой Церкви, Азиза Лампадина. Может, она устроит нам встречу с Зосимой?
          Лампадину мы разыскали без проблем, только она озадачила нас заявлением, что Зосима ушел в неизвестном направлении, а саму ее даже не пускают в скит!
          — Я сама хотела бы знать, куда пропал Схимник! Во всем виновата проклятая Лига! Она использует запрещенное оружие — гибберлингов-провидцев. Они могут на расстоянии воздействовать на сознание способом, который выходит за рамки обычных способностей мистиков! И это демонические силы! Прямое нарушение «Конвенции о неиспользовании демонических сил нигде, никогда и ни для чего». Когда Империя и Лига подписывали этот документ, мы были союзниками и вместе воевали против демонов. Но и после окончания похода испокон веку Конвенция была незыблема, и это правильно: она защищает аллоды. Но, как оказалось, так думаем только мы, имперцы! Подлая Лига тайно разработала ментальное оружие, рядящееся в милые белые шкурки. Но мы выведем их на чистую воду, выведем!
          Лампадина пылала негодованием, которым я бы, возможно, и заразился, если б не знал наверняка, что Империя сама давным-давно наплевала на эту Конвенцию и изучает в своих лабораториях демонические силы. И в одной из них, как раз касающейся ментальной магии, мне довелось побывать самому. Тринадцатая лаборатория, унесшая жизнь наследника Великого Орка, командира Ястребов Яскера, и еще многих ученых, лаборантов и охранников.
          — Великий Схимник — единственное разумное существо на аллодах, которое уважают обе стороны, — продолжила Лампадина, немного выпустив пар. — Его дух чист, а сила проклятия велика. И он обязательно проклянет Лигу, как только увидит наши отчеты. Да, сейчас он ушел… Он не мог больше выносить того вздора, которым потчевал его лигийский протоиерей! Выставил нас обоих из скита, а вскоре исчез и сам.
          Скорее всего, Схимник не вынес не только лигийского вздора, но и имперского. Даже я успел устать от Лампадиной за эти несколько минут общения.
          — Кого-то Зосима оставил вместо себя?
          — Поговорите с Прохором, хотя он тоже вряд ли знает, куда ушел Схимник… Вон там его келья.
          Прохором оказался тот самый монах с серебряным амулетом, что меня совсем не воодушевило. Принял он нас охотно. Говорил нараспев, высокопарно, и казался немного спятившим.
          — Горе черное! Ушел Зосима, ничего никому не сказав, будто солнышко зашло. Солнышко зашло, лучи Света угасли, и накрыла Тьма Пустынь. Когда Зосима тут сидел у скита своего, мудрым мыслям меня научал — только пташки небесные пели, добро и тепло разлито было по миру. Ушел Зосима — и Тьма принесла с собой хищных воронов и лютых оборотней. Бросил бы я все и отправился искать Зосиму! Но наказывал он мне, что вперед всего не мое хотение быть должно, а существа разумные и им служение. Прибывают к скиту паломники, не слышали они, что пропал Зосима и леса стали опасными. Звери-оборотни нападают средь бела дня. Сказывают, не все уже доходят до скита… Сколько кровушки еще прольется, пока Зосимы нет! Будто чуют звери-оборотни, что Свет наш погас, солнышко закатилось — и можно лютовать безнаказанно и путников поедом есть…
          Его беспрерывный монолог мы с кислыми лицами слушали минут пять. Суть ее, однако, сводилась к одной простой мысли — Зосимы нет, и где он, никто не знает. Мы вышли из аскетичной кельи монаха с опухшими головами и в полной растерянности.
          — Ну и что теперь?
          — А теперь идем к Лампадиной, вон она, исполняет какие-то ритуальные танцы.
          Комиссар, подзывая нас к себе, экспрессивно махала руками и подпрыгивала.
          — Товарищи, я только что получила срочное сообщение! Сюда прибывает личный эмиссар Яскера со всеми необходимыми документами и отчетами для Зосимы. Но на причале разгорелся бой. Там сейчас батальон майора Саранга Монту! С эмиссаром ничего не должно случиться! Ни в коем случае!!!
          Какой еще эмиссар Яскера, какие документы, откуда на берегу наш батальон? На вопросы времени не было. Мы рванули к краю аллода со всей скоростью, на какую были способны, и застали битву у причала в самом разгаре. А в это время к небольшому пирсу, маневрируя голубыми лопастями и выбрасывая из сопел потоки маны, уже швартовался имперский корабль.
          Я с ходу влетел в стан врага на дрейке, не глядя подрезав кого-то мечом. Старик сшиб как минимум троих крыльями и хвостом, вцепившись в четвертого зубами. Нас сразу атаковал маг — я почувствовал упругий удар, как от взрыва, от которого перехватило дыхание, но в седле удержался. Лигийцы старались держаться подальше от дрейка, я же лез в самую гущу, потому что это самая лучшая защита против магов — трудно атаковать магией врага, не зацепив своих. Но вскоре, несмотря на явное преимущество кавалеристской позиции, мне все же пришлось слезть. Старик был слишком массивной фигурой и отличной мишенью.
          На меня сразу накинулось двое лигийцев — каниец и прайден, причем второй доставлял мне неудобств сразу за троих. Кот переросток — гибкий, сильный, с невероятными для своих габаритов скоростью и реакцией — орудовал двумя короткими мечами так ловко, что мне пришлось какое-то время отступать под его натиском. Я мало видел представителей этой расы. Большинство из них жило на своем родном аллоде, сохранившем независимость, но некоторые прайдены решили вступить в войну — кто-то на стороне Империи, а кто-то на стороне Лиги.
          За эти пару минут боя я понял, насколько это грозный соперник. В физической силе прайден почти не уступал орку, но был по-кошачьи вертким и хитрым, и блестяще владел обеими руками. Два коротких лезвия мелькали передо мной слишком быстро и в опасной близости — он вертел ими, как мельница, и мне стоило больших усилий не попасть в эту мясорубку и просто увернуться, не говоря уже о том, чтобы самому атаковать. И только когда стрела пронзила крутившегося под ногами и отчаянно мешавшего мне канийца, я сумел перехватить инициативу и прекратить пятиться назад.
          Укоротить его мохнатую лапу мечом у меня не получилось, но выбить один клинок я сумел. Размахивая длинным хвостом, помогавшем ему удерживать баланс своей здоровенной туши, он как-то извернулся и с места прыгнул на высоту в полтора моего роста с намерением оставить без головы. И ему наверняка бы это удалось…
          Время замедлилось и зрение обострилось, как это всегда бывало, когда адреналин в крови зашкаливал. Я отчетливо видел каждый волосок на получеловеческом-полузверином лице прайдена, его по-своему изящный прыжок казался неправдоподобно долгим. Но я прервал этот полет.
          После прайдена остальные соперники не выглядели такими уж серьезными. Разве что маги нервировали своими залпами, но перевес все равно оказался на нашей стороне. Хоть и с потерями, но нам удалось оттеснить лигийцев от причала, и когда с корабля на берег сошла восставшая Зэм в окружении свиты Хранителей в парадной форме, все уже было кончено.
          Зэм величественно осмотрела поле боя, где вперемешку лежало множество тел имперцев и лигийцев, а выжившие выглядели сильно потрепанными.
          — Это так здесь встречают личного эмиссара Яскера?! — произнесла она.
          Направившегося к ней майора, тоже восставшего, перекосило, но он сдержался и ответил без эмоций.
          — Майор Саранг Монту, — отрапортовал он, козырнув. — Враг решил действовать хитростью. Согласно донесению, волшебники Лиги совершили на берегу некий магический ритуал. Предположительно, они открыли портал, через который призвали солдат.
          — И как после этого можно верить победным реляциям о том, что Святая Земля уже почти наша?! Хотя странно было бы ожидать чего-то большего от наших горе-вояк. Я все доложу Яскеру! Все!
          Мне казалось, что теперь майор Монту ответит ей пожестче, но он и в этот раз сумел сохранить самообладание.
          — Портал закрыт, волшебники уничтожены, товарищ Неферти. Кроме того, убит сотник Лиги, возглавлявший операцию.
          — Отлично, — снизошла до похвалы Зэм. — Без командира Лига превращается в стадо неорганизованных крестьян. Впрочем, они и так напоминают стадо…
          Вместе с остатками батальона Саранга Монту мы сопроводили Неферти в скит, и всю дорогу она громко вещала о важности привезенных ею документов, обличающих демоническую природу лигийских провидцев, и о расхлябанности местных войск, не сумевших организовать должный прием.
          — Вы должны немедленно написать рапорт своему командованию, и доложить о вопиющих нарушениях воинского Устава!
          Я сочувственно поглядывал на майора, но тот держался молодцом и на провокации не поддавался, хоть и сжимал покрепче зубы.
          — Так точно, товарищ Неферти.
          В поселении ничего не изменилось. Зосима не появлялся, и съехавшиеся со всего Сарнаута паломники по-прежнему возмущались и постоянно грозились кому-то пожаловаться. Эмиссарша прямо-таки раздулась от негодования, узнав, что проникнуться гласом истины, изложенной в ее документах, некому.
          — Как это — нет? А где он? Когда он вернется?! У меня важная информация! В наших документах все по полочкам разложено. Лига — рассадник Зла, Тьмы и Смерти! Зосима сразу все поймет, нам нужно срочно провести переговоры…
          — Я понимаю, но сейчас это невозможно…
          — Смотрите!
          Галдеж стих. Я повернул голову в том же направлении, куда уставились все. Из леса вышел ослепительно белый, как снег, единорог. Он в абсолютной тишине, под направленными на него удивленным взглядами, спокойно прошел мимо толпы, и остановился возле Прохора.
          — Здесь какое-то послание, — с растерянным видом произнес монах, и принялся отвязывать с шеи единорога свиток. Все замерли в ожидании. — Счастье-то какое! Зосима прислал весточку!
          После этого последовал новый взрыв голосов. Толпа быстро, немедленно, сию же секунду требовала предоставить либо самого Великого Схимника, либо его точное местоположение. Прохору даже пришлось спрятаться за спинами других монахов, чтобы его не смели, пока он читал письмо.
          — Пожалуйста, соблюдайте спокойствие! Сейчас мы все выясним! — надрывались служители скита.
          — Видел Зосима гостя из Империи, для него послание есть! — объявил Прохор и Неферти радостно шагнула вперед.
          — Я знала, что Великий Схимник не проигнорирует столь важные сведения, которые я…
          — Нет, не для вас, — остудил ее монах, и посмотрел на меня. — А для вас.
          По взглядам присутствующих стало понятно, что ищущие просветления паломники уже готовы забить меня камнями. Мы быстро скрылись в келье монаха, но даже там были слышны возмущения с улицы.
          — Зосима пишет, что давно уже узрел следы Тьмы на Святой Земле, — запричитал Прохор, пока я пытался разобрать бисерные закорючки в свитке, подставив его свету из маленького окошка. — Ах, где же мои очи были? При мне он ничем не выдавал своей сердечной муки…
          — Следы Тьмы? — переспросила Матрена.
          — Демонопоклонники! Вот кого он учуял! Чаял Зосима, жители аллодов лицом к лицу встретят великую опасность и совместно оборонят Святую Землю! Не тут-то было! Протоиерей и Комиссар явились пред очи его, дабы лаяться, друг на друга напраслину возводить и тешиться с демоническими силами. Очень расстроило это Зосиму, и покинул он скит, отправился один-одинешенек Тьму воевать… аж в само Глухоморье.
          — Оттуда же бегут все звери…
          — Вестимо. Пишет Зосима, в Глухоморье страсть что творится. Звери невинные во Тьму обращены. Но возрадуемся: нашел он корень всех бед и собирается вырвать его! Одного из прекрасных единорогов он уже излечил и послал к нам с сей доброй вестью. Теперь понятно. Сила Веры его и наш скит до сей поры обороняла: ушел он — и лес заполонили лютые монстры. Ах, как жалею я в сей миг, что тратил жизнь свою дух совершенствуя, а не ратное умение… Кто ведает, сколько силушки надобно, дабы корень зла извлечь!
          С горем пополам я разобрал, где искать Зосиму, правда, прогулка в Глухоморье вряд ли то, о чем я мечтал. Но выбора не было. Выйдя на улицу, мы обнаружили, что нас там все еще поджидает эмиссарша.
          — Я хочу увидеть письмо Схимника! — тоном, не терпящим возражений, заявила она, едва мы показались на пороге.
          — Оно адресовано не вам, — не дрогнул я.
          — Это приказ, капитан!
          — Вы не можете мне приказывать, я подчиняюсь только Хранителям.
          Сверкнув глазами, Неферти повернулась к присутствующему здесь же майору Монту, и я скривился. Проигнорировать приказ вышестоящего по званию я уже не смогу.
          — В своем рапорте о вопиющих нарушения воинского Устава я подробно изложу командованию ваше пожелание ознакомиться с данным письмом! — отчеканил тот и, отдав честь на прощание, развернулся на каблуках и удалился, прихватив своих солдат.
          — Я немедленно свяжусь с вашим руководством и вы получите приказ! — взвизгнула Неферти, поглядев на меня, и принялась что-то втолковывать одному из прилетевших вместе с ней Хранителей.
          — Угу, — кивнул я, повернулся к своим и прошептал: — Быстро сматываемся.
          Никто не возражал. Мы в спешном темпе покинули скит вслед за майором, не дожидаясь ничьих указаний.
          Возможно это было всего лишь предубеждением из-за слухов, но лес Глухоморья выглядел темнее обычного и действовал угнетающе. На пути нам не попадались дикие звери, но наши животные заметно нервничали. Даже отчаянный Старик ступал по земле неуверенно и пригибал шею, что было совсем на него не похоже. Тем не менее, мы легко добрались до места, указанного в письме Схимника — оно находилось не так уж далеко, но там оказались всего лишь джунские развалины, и никаких следов пребывания Зосимы.
          — Э-э-эм… точно здесь? — нахмурился Миша и, взяв у меня из рук свиток, принялся перечитывать.
          — Может, нам стоит его подождать? — предложила Матерна, но мне эта идея не нравилась.
          Глухоморье — не самое приветливое место, и оставаться здесь не хотелось. Дилемма решилась сама собой.
          — Единорог!
          Возможно даже — тот самый! Во всяком случае, он был такой же белоснежный, спокойный и красивый. Единорог посмотрел на нас большими глазами и, величественно переступая, скрылся в зарослях. Мы, не сговариваясь, тронулись за ним. Удивительно, но наши питомцы перестали нервничать, хотя единорог вел нас за собой в густую чащу, куда даже свет почти не проникал. От него исходило ровное, чистое сияние, и вместе с ним умиротворение. Умом я понимал, что ситуация выглядит абсурдной: мы идем за каким-то существом неизвестно куда, но интуиция молчала.
          — Это он?.. Это Великий Схимник?..
          Сомнения Матрены имели основания: лысый, сморщенный старик, к которому подошел единорог, на величие тянул слабо. Он сидел на земле в потертом, тонком, несмотря на холод, балахоне, откинувшись спиной о камень, и глядел на своих гостей усталым взглядом из-под полуприкрытых век.
          — Есть ли Свет в тебе и Сила, имперец? — сказал он очень тихо, поглаживая одной рукой гриву единорога. — Ведаешь ли ты, что может изменить природу разумного существа, что может изменить… мир?
          Мы переглянулись. Казалось, что умалишенный старик говорит сам с собой.
          — Подойди же. Дай я внимательно посмотрю на тебя…
          — Иди, Ник, он тебя зовет, — прошептала Матрена.
          Я, как завороженный, слез с дрейка и неуверенно сделал несколько шагов к старику.
          — На твоих руках немало крови, но в твоем сердце я не вижу Тьмы.
          — Фух, аж груз с души свалился, — услышал я бормотание Орла за спиной.
          Его дурацкие шутки иногда действовали отрезвляюще. Тряхнув головой, чтобы избавиться от некстати накатившего оцепенения, я спросил:
          — Кто вы такой?
          — Зосима — имя мое. Со мной искал ты встречи, Никита.
          — Откуда вы знаете мое имя? Откуда вы знаете, что я искал с вами встречи?!
          — Живя в этой глуши, немало времени я посвятил не только молитвам, но изучению. Теперь вижу я все ясно и отчетливо, будто взгляд мой проникает сквозь холмы и деревья. Садись, Никита. Садитесь ближе и вы, разговор наш будет долгим…
          Мы расселись вокруг Схимника кто куда — на камни, выступающие корни деревьев, поваленные ветки, и чувствовали себя не в своей тарелке. Зосима долго молчал, но и мы не знали, что сказать.
          — До прихода Тьмы эти леса были землей обетованной, — произнес он наконец, — для могущественных древней, для величественных единорогов. Стражи Эльджуна — так я звал их. Но потом пришла Тьма. Теперь это не стражи — это проклятые существа. Проклятье их — моя боль. Рыдая, покидал я скит. Думал, кончено все. Жители аллодов погубят себя сами, потонут в коварстве своем, в ненависти и злобе. Сердце никогда не научится любить, коли не устало ненавидеть… Но есть еще в мире такие, кто выстоит, верой и доблестью своей выстоит!
          Речь его журчала, как ручеек, и действовала гипнотически. Я вдруг понял, что слушаю Схимника с таким вниманием, что даже забываю моргать.
          — Демоны окутали Тьмой Глухоморье. На аллоде, не в астрале, они живут: дышат воздухом и по земле ходят. Страшно это! Как природа такое допустила? Что же будет с миром, если астральные демоны смогут населять аллоды? Ни для кого больше не будет здесь места: ни для пушистого гибберлинга, ни для прекрасного эльфа, ни для самоуверенного человека, ни для свободолюбивого орка… Убил ты демона, что в озере жил, и полегчало мне, шепот деревьев радостным стал, пташка где-то вдали чирикнула… сгинул проклятый. Но не единственный то демон был в Эльджуне. Краем Вечной Ночи правит Царь Теней. И, судя по черным плодам дел его, силищи в нем во сто крат больше.
          — Царь Теней — это демон?
          — Так я его называю. Черпает он силу древней магии. Когда-то давно стоял в Краю том джунский храм, так и нарекли его — Храм Вечной Ночи. Не сыскать его развалин: раскололась твердь земная, упал он в астрал. Но осталось замест него Место Силы, самое мощное на Святой Земле. Его и заразили демонопоклонники… Теперь исходит оттуда Тьма.
          — Как на Асээ-Тэпх? — подался вперед я.
          — Было подобное и там, — согласился Зосима. — Но на нашу долю много более тяжкое испытание выпало. Много больше теперь силы у демоновых адептов, много больше зла они сеют… Как их побороть? Один есть путь, только один…
          — Какой?
          — Вера! Есть ли она в тебе?
          — Вера?!
          Я хотел расхохотаться, но от досады смог только фыркнуть. И ради этого мы сюда пришли? Тоже мне — способ борьбы. Вера!
          — Честно говоря, я ждал более действенного совета, чем абстрактные слова, — произнес я сухо. — Я видел демонов, и точно знаю, что умирают они от оружия, а не от веры.
          — Есть сила в тебе, Никита, но глаза слепы. Только Вера может изгнать Тьму! С ее помощью излечил я этого единорога… — Зосима повернул голову к белому животному, которое все еще стояло возле него. — Он был проклят, но теперь в нем Свет. Вот, возьми… Это амулет. Но нет в нем магии, нет Силы.
          Я взял в руки протянутую мне стекляшку на тонкой цепочке, похожую на неумелую поделку школьника для урока труда.
          — И зачем он мне?
          — Не бывает легких путей, не бывает — это все обман! Должно наполнить этот амулет твоею собственною Верой, — сказал старик, — понимаешь?
          — Нет.
          — Собери все светлое, что есть в сердце твоем: любовь, надежду, красоту… Наполни Силой своей души сей амулет. И ты излечишь единорога. А как излечишь, скатится по щеке его чистейшая слеза. Иди же, и за друзей своих не бойся, я буду ждать тебя здесь!
          Я повернулся к остальным, надеясь увидеть поддержку, или скептицизм на лицах, но увиденное повергло меня в шок.
          — Что вы с ними сделали?!
          — Они просто спят…
          — Вы с ума сошли? Разбудите их немедленно!!!
          — Побудь наедине с собой, со своими мыслями. Найди в себе Веру! Только в тишине и покое можно услышать зов Истины! Иди, Никита, и возвращайся с добрыми вестями.
          Я не знаю, зачем согласился на это! Зачем поверил в этот абсурд, зачем пошел у него на поводу и отправился один по лесу на поиски единорогов. Схимник обладал даром говорить так, чтобы его слушали открыв рот, хотя никакой конкретики в его словах не было! Он не поставил никакой четкой задачи, я не понимал, что от меня требуется, и это злило.
          На Эльджун мягко опускалась ночь, и без того темное Глухоморье становилось совсем мрачным и пугающим. Раздосадованный и взвинченный, я шел через заросли, не утруждая себя аккуратно раздвигать ветки, а просто прорубая дорогу мечом. Вокруг стояла тишина, если не считать производимого мной шума, привычные лесу шорохи отсутствовали, словно он вымер!
          — Даже хищники отсюда сбежали…
          И только я пробормотал это под нос, как услышал движение и сразу замер.
          Проклятый был единорог, или нет, но он так же сиял в сгустившихся сумерках неправдоподобной белизной. Он шел в мою сторону — похожий на маленькую лошадь, с густой гривой и длинным рогом на лбу, красивый зверь, приносящий удачу в сказках любой из рас. Откуда это повелось? Ни один ученый не подтвердит наличие в единорогах магии, но в это почему-то продолжали верить. Слишком сказочными казались их чистота и миролюбие.
          Я уже хотел подойти к единорогу и погладить его, как он вдруг бросился на меня, выставив вперед рог. Уклонившись, я инстинктивно схватился за меч. Животное явно не имело сноровки нападать на кого-либо, но весило прилично и скорость развивало неслабую. Мной овладел не страх, а скорее — растерянность. Меньше всего ожидаешь агрессии от такого невинного существа. Единорог снова сделал попытку проткнуть меня рогом, странно при этом рыча, что ему вроде бы несвойственно. Я отшатнулся и взмахнул мечом, оставив на белоснежной шкуре кровавую полосу. Рана оказалась глубокой. Единорог завыл и завалился на бок, в агонии забив копытами по земле.
          Знай я хоть немного лекарское дело, возможно, я смог бы ему чем-то помочь. Но я был просто воином, и мне ничего не оставалось, как прекратить его мучения.
          Может, Зосима ошибся, и нет во мне никакого Света, и никакой Веры? Убрав меч и достав амулет — по-прежнему пустой и невзрачный, я уселся на землю рядом с мертвым единорогом и прислонился спиной к стволу дерева.
          — Не повезло тебе, приятель. Видать, я не тот, кто должен был тебя спасти.
          Протянув руку и погладив белую гриву, похожую на тонкие шелковые нити, я почувствовал себя опустошенным. Мне казалось, что я только и делаю, что бегу, выбиваюсь из сил, но каждый раз превозмогаю себя и снова бегу, но на самом деле не продвигаюсь ни на миллиметр. А то и вовсе — откатываюсь назад от своей цели. Хотя какая у меня цель? Есть ли она вообще? Я просто Хранитель и выполняю приказы командования. Как там сказала Рысина — я должен сделать для Империи что-нибудь хорошее? Убийство единорогов точно никак не помогает моей стране. И уж тем более никак не меняет мир в лучшую сторону. Все это бессмысленно. Над Сарнаутом довлеет вполне реальная угроза, а я, вместо того, чтобы бороться с демонами, как маньяк бегаю по лесу и убиваю ни в чем неповинных существ. И все это в попытке обрести какую-то «Веру»!
          — Бред…
          Если во мне еще и были крупицы этой самой Веры, то сейчас они растаяли окончательно. Усталость и апатия давили на плечи. Я лег прямо на стылую землю и положил голову на спину единорогу — она еще была теплой.
          — Прости, дружище, я не хотел тебя убивать, — произнес я, уставившись в небо, едва выглядывающее сквозь ветви деревьев и стремительно наливающееся чернотой. — Я снова в тупике. Не знаю, что делать… Думал, ты мне подскажешь.
          Но единорогу уже не было дела ни до меня, ни до того, кто его проклял. Зосима сказал, что на моих руках много крови. Я не считал себя плохим, не собирался заниматься самобичеванием и оплакивать каждую свою жертву, потому что, каждый раз поднимая меч, я точно знал, ради чего это делаю! Но сейчас у меня не было никакого оправдания. Зачем Схимник послал меня сюда? Бессмысленное убийство не рождает во мне Веру, а только разрушает ее.
          Больше никаких единорогов! Нужно забирать своих друзей, возвращаться назад и искать иные пути… С этой мыслью я начал погружаться в полудрему.
          Шорох выдернул меня из вроде бы неглубокого сна не сразу. Какое-то время я слушал его, одновременно пребывая где-то у Пирамиды Тэпа на Асээ-Тэпх, и проснулся лишь когда почувствовал дыхание на своем лице.
          Я так и не понял, как подпустил к себе кого-то так близко, и почему меня это нисколько не напугало. Большие черные глаза, в которых я даже видел собственное отражение, глядели пристально и с интересом. Единорог склонился так низко, что его грива коснулась моего лба и мне стало щекотно. Неосознанно я протянул руку и погладил его по голове. Наши взаимные гляделки продолжались несколько секунд, пока я пытался сообразить, как он мог воскреснуть, ведь животные умирают только один раз… Потом до меня дошло, что убитый мной единорог все еще мертв, а этот, ласковый, пришел сам и не проявляет агрессии. Может, не все они прокляты?
          — Не бойся, я тебя не трону, — зачем-то сказал я, ведь он меня и не боялся.
          Гладить его было приятно. Шелковая грива скользила сквозь пальцы, и это странным образом успокаивало мечущиеся мысли. В таком полутрансе я просидел довольно долго, пока из подсознания на передний план не выплыло понимание, что что-то давно уже греет мне грудь под рубахой. Я полез за пазуху и вынул амулет Зосимы — теплый, испускающий мягкое, золотистое свечение. В какой момент он изменился? Значит ли это, что он наполнен той самой, непонятной мне «Верой»?
          Разглядывая крохотное солнце на своей ладони, я вскочил на ноги. Разве я сделал что-то особенное?! Хотя стоит ли искать ответы, если все равно не понимаешь сути происходящего? Слова Схимника так и остались для меня просто словами, в которых трудно что-то для себя усвоить.
          — Вера! Твоя Вера спасла одного единорога — может спасти она и весь Эльджун! — воскликнул Зосима, едва я появился в поле его зрения, но еще до того, как я показал ему амулет.
          С одной стороны, его рассуждения об эфемерных вещах раздражали, с другой… откуда он все знает?!
          — Я ничего не сделал.
          — Ты сделал многое. Веришь ли ты в это? Амулет теперь полон твоей Веры, он может очистить и проклятое Место Силы в Краю Вечной Ночи. Ступай туда, Никита!
          — То есть как это — «ступай»? — оторопел я. — Во-первых, туда можно добраться только на корабле…
          — Есть более короткий путь, я укажу тебе его. Ты должен освободить Эльджун! Очистить от заразы!
          — …во-вторых, по словам торговцев, там полно культистов и демонов!
          — На Краю не осталось ни единой доброй души аль невинного неразумного зверя. Никто не ведает наверняка, что тебя там ждет. Не ведаю и я. Но, дабы достигнуть его, не одна Вера тебе понадобится — сила рук, ловкость ног, острота ума…
          — Вот спасибо, что предупредили, а то я уж хотел помолиться и в путь!
          — Пошел бы я с тобой, Никита, стремится туда моя душа, но не слушаются ноги. Все, что я могу, — благословить тебя! — продолжал Схимник, будто не замечая моего ехидного тона.
          — Вы что это серьезно? Я должен один пойти в Край Вечной Ночи, прямо в лапы к демонопоклонникам, чтобы очистить Место Силы? Я правда похож на идиота?! Это же… бред!
          — Веришь ли ты мне? Веришь ли ты в себя? Веришь ли ты в свою правоту, в искренность своих помыслов и в твердость намерений?
          — Верю, но… Послушайте, если я искренне и твердо вознамерюсь научиться летать и сброшусь с аллода, вера не поможет мне в полете отрастить крылья. Я совершал достаточно глупых поступков, и некоторые из них закончились для меня печально.
          — Ты умер.
          — Вот именно!
          — Но ты убил демона…
          — Мне помогли водяники! И они достали мое тело со дна. Даже если мне предлагается геройски погибнуть в Краю Вечной Ночи, ведь там спасать меня будет уже некому, каковы шансы, что я хотя бы просто доберусь до места в одиночку?
          — Ты доберешься. И ты вернешься назад. Верь мне, Никита! Сомнения гложут твое сердце, но дорога у тебя длинная. И даже смерть твоя не была случайной, ведь настоящий путь извилист… Не было тебя еще на свете, когда сражался я в Великом Астральном Походе. Долго я этим гордился, но вижу теперь, что у каждого свой Великий Поход. И неизвестно еще, чей путь доблестней… Ступай!
          Нет, Зосима не гипнотизировал, я не чувствовал вторжения в разум, как это бывало, когда мистики пытались применить свою магию. И все же слова Великого Схимника обладали удивительной силой, проникающей не в мысли, нет… Они бередили что-то в груди! Он не открывал сакральных знаний, не давал никаких объяснений, не говорил ничего такого, что заставило бы меня хоть что-то понять. Но все равно как-то убеждал. Наверное, поэтому к нему съезжались паломники со всего света — ради этой странной уверенности, что все, что ты делаешь, правильно, что все так и должно быть. Почва под ногами обретала твердость и идти по ней становилось легче. И я снова шел. Прекрасно осознавая все безумие происходящего, и что если за этой цепочкой гор, уже видневшейся впереди, меня ждет вторая смерть, то на этот раз она станет окончательной.
          Нельзя сказать, что мне не было страшно, сложно заглушить голос инстинкта самосохранения. И все же мне казалось невозможным примириться с мыслью, что я, возможно, нахожусь на пороге чего-то важного, но из-за страха не решаюсь шагнуть. Это было похоже на то, как я стоял у края ледяного озера с намерением нырнуть, однако сейчас опасность имела куда более четкие очертания… но при этом и уверенности отчего-то стало больше.
          Я шел пешком по настоянию Схимника и остро ощущал свое одиночество. Лес был страшен и пуст. Никто не нападал на меня, но мрак вокруг, сдавливающий грудную клетку и мешающий дышать, пугал гораздо сильнее любого зверья. Глухоморье угнетало. Но когда я вышел к лысым горам, это чувство не исчезло, а наоборот — усилилось. Из-за усталости я не мог сообразить, сколько времени прошло. Бледное, холодное солнце поднялось и снова укатилось за аллод, нисколько не согрев землю. Я немного поспал перед закатом, и по опасной дорожке между скал пробирался почти в темноте. Нет, вовсе не за секунду перед смертью вся жизнь пролетает перед глазами. Она пролетает именно тогда, когда ты один, в тишине, и дорога все не кончается.
          Каменные стены расступились неожиданно, и я наконец увидел именно то, что и предполагал. Край Вечной Ночи — сумеречный, лишенный растительности берег Эльджуна, где астрал то и дело взрывался багровыми всполохами, освещая множество фигур в ритуальных балахонах. Их действительно оказалось много — целая армия, которую мне не побороть ни за что. И самое отвратительное в этом зрелище было то, что под ногами у них стаями кишели мелкие демоны — астральные бесы, чувствующие себя вольготно. Здесь, по эту сторону горной гряды, все пространство оглашало их мерзкое «похрюкивание».
          Окинув взглядом берег, я заметил вдалеке мерцание — столб света поднимался вверх среди камней. Путь неблизкий. И как я должен пройти сквозь всю эту свору? Убить одного, надеть балахон и прикинуться своим? Внутри зрела уверенность, что меня сразу раскусят. Понятия не имею, почему я так решил, но мне казалось, что я с тем же успехом могу торжественно явиться очам культистов в одеянии священника — разницы не будет никакой. 
          Можно попробовать пробраться тайком, держась поближе к горам и прячась за камни, благо здесь темно! И эта идея не лишена смысла — культисты оккупировали край аллода, поближе к астралу, где мельтешили какие-то тени. Я даже думать не хотел, что это там… но в глубине души все понимал. Демоны! Только уже покрупнее и поопасней. Хорошо, что я со своей позиции не мог ничего толком разглядеть, вид своры астральных чудовищ даже самым отчаянным и храбрым может пошатнуть настрой. Сами культисты не особо глядели по сторонам, сосредоточенные на своих ужасающих питомцах, парящих в астрале, и небезосновательно чувствовали себя защищенными.
          Проблемой стали мелкие, крутящиеся под ногами бесы — круглые, толстые лягушки цвета сырого, подгнившего мяса, на тонких лапках, с шипами на спине, множеством глаз на безобразной морде и маленькими острыми зубками. Бесы прыгали повсюду! Лезли во все щели от берега до гор, галдели и вызывали у меня острые приступы брезгливости. Навалившись всей кучей, они могли доставить много неприятностей! И даже если я смогу от них отбиться, они все равно выдадут меня с головой, а идея сражаться в одиночку с теми, кто их призвал, меня не вдохновляла. Но не возвращаться же назад! Обидно будет спасовать перед такими жалкими тварями.
          Я осторожно стал продвигаться вперед, к Месту Силы. Интересно, что имел в виду Схимник, когда обмолвился о неслучайности моей смерти? Наверное, она сделала меня еще более безрассудным… Иначе как объяснить то, что я упрямо продолжаю идти, осознавая, чем для меня обернется визг астральных бесов, когда они меня заметят и, если не набросятся, то как минимум привлекут внимание культистов? Чем я сейчас отличаюсь от разведчицы Майи и ее друзей, обожавших дразнить смерть?
          Здравые мысли в моей голове не заканчивались, но меня это не останавливало, а скорее… подзадоривало, что ли? Я преодолел приличное расстояние, умудрившись не попасться, и поначалу все списывал на удачу. Но потом до меня стало доходить, что одной удачей тут явно не обошлось. Астральные бесы сами убирались с моей дороги, будто их что-то отвращало! Рациональная часть меня отказывалась принимать объяснение Великого Схимника… И все же я достал его амулет, по-прежнему испускающий тепло и свет, и крепко сжал в руке. Вера? Да хоть надежда и любовь! Я на все согласен!
          Вскоре я уже перестал обращать внимание на отползающих от меня, как тараканы, демонов, потому что чем ближе оказывалась Место Силы, тем сильнее мои волосы вставали дыбом.
          Джунский постамент, источающий древнюю магию, находился в самом центре пятна, похожего на отравленную, нарывающую язву среди скал. Из этой коросты торчали огромные, шевелящиеся шипы: то ли щупальца исполина, то ли средоточия какой-то заразы. Земля была больна, и очаг ее заражения разрастался. Я подумал, что возле Места Силы, должно быть, есть охрана, ну или как минимум какие-нибудь демонические жрецы, проводящие ритуалы. Но культисты толпились у берега. Это, правда, облегчения мне не принесло.
          У самого постамента, лениво раскинув щупальца и запуская их в столб света, сидел демон. Он, кажется, был еще больше, чем тот, что обитал на дне озера. Вот только водяников здесь нет, и некому меня поддержать в неравной схватке. Как там насчет Веры, товарищ Зосима? Самое время мне прыгать с аллода и отращивать крылья.
          На этот раз доводы разума пришлось не то что отодвинуть на второй план, а запихать их в самый пыльный угол. По-другому сделать шаг к Месту Силы у меня просто не получалось! Даже глупые звери массово ушли из этого места, а я, наоборот, пришел… Сгину. Зато с Верой в сердце! И никто не узнает, что со мной случилось — вряд ли Схимнику поверят, что я добровольно пошел один в логово демонопоклонников. Империя старалась вернуть погибших солдат домой и похоронить на своей земле, но сейчас даже сгинуть в открытом астрале не казалось мне таким уж плохим вариантом. Противно думать, что эта пульсирующая погань, покрывшая берег, будет разъедать мое тело.
          Как-то незаметно смирившись с тем, что отступать уже не имею права, я шел с лихой отчаянностью безумца на верную смерть. Мне нужен был какой-то лозунг, но ничего, кроме пафосного «За Империю!», на ум не приходило. Но я не особо и старался. Какая разница, под каким девизом умирать? Главное, что на этот раз я понимал свою цель: мне не справиться в одиночку со всеми демонами, но убить одного я хотя бы попытаюсь.
          Демон заметил меня и подался вперед. Громкое хрюканье мелких бесов по всему берегу заглушило его рык. Хоть какая-то польза от этих бестий! Щупальца толстыми змеями поползли в мою сторону и я, уже ощущая взрыв адреналина, сгруппировался, готовясь нанести удар и отрубить хотя бы парочку гибких конечностей. Но демон резко дернулся и поджал их.
          — Играешь со мной, тварь?
          Он был сильнее меня, но странно осторожничал, старался ударить, и при этом боялся ухватить своим щупальцем, словно видел во мне опасность большую, чем, как мне казалось, я для него представлял. Слишком близко я подобраться не мог — он был ловким, быстрым и очень большим. И все же я наступал, а он пятился назад, к Месту Силы. Наверное, проклятая магия давала ему энергию, и нельзя его к ней подпускать. Но как остановить этого монстра?
          Зосима бы мной гордился в эту минуту. Я вынул амулет. Демон зарычал, кинулся вперед, но было заметно, что меча он боится гораздо меньше, чем крохотной безделушки в моих руках. Я исхитрился приложить амулет к его лоснящейся коже, демон взвыл и еще откатился назад.
          — Что, не нравится?
          Я попер на него с наглостью дредноута. Если амулет причиняет астральному монстру боль, то я доконаю его этой стекляшкой. И хорошо бы сделать это как можно скорее, пока нашу схватку не заметили культисты. Из-за нагромождения камней им нас не было видно, но шум мы издавали приличный. Демон выл, бил щупальцами по земле и Месту Силы, кроша его чуть ли не в пыль, но отступать я не собирался, тем более, что уже почувствовал свое превосходство. Странно видеть, как более сильный противник тебя боится.
          Извернувшись, я все-таки сократил количество его ног, рубанув по ним мечом. Болтавшийся на цепочке вокруг запястья символ «Веры» возможно в этом здорово помог, но мне все же пришлось с ним расстаться. Демон снова завыл, и я, не растерявшись, швырнул амулет прямо ему в пасть, с целью как минимум заткнуть, как максимум — прикончить.
          Нет, монстр не распался прахом, но ему стало не до меня. Он конвульсивно задергался и захрипел. Дожидаться развития событий я не стал — вера верой, а меч меня еще не подводил ни разу. Добить демона не составило большого труда, хотя я все еще опасался его щупалец, которыми он размахивал. Еще некоторое время тело чудовища подрагивало, но потом оно так же, как и его собратья, просто растворилось в воздухе, и сноп гаснущих искр быстро унесло дуновением ветра. На месте, где он находился, остался лишь лежать амулет.
          В ушах стучала кровь. Я постарался успокоить дыхание и прислушаться к шуму с берега, подсознательно ожидая нападения культистов, но оттуда раздавался только оглушительный визг множества астральных бесов. Спустившись немного вниз и выглянув из-за камней, я удостоверился, что никто не спешит мне мстить за убиенного демона. И все же не стоило тянуть время, демнопоклонники могли явиться для демонопоклонения в любой момент. Зосима сказал, что я смогу очистить Место Силы, и этот факт уже вряд ли получится скрыть — изменившийся столб света не останется незамеченным. Можно, конечно, понадеяться на внезапность и попробовать быстро унести ноги, но в этом плане зияли дыры размером в астральную червоточину. Мне не преодолеть путь назад под натиском культистов, а другого пути я не знал.
          Я думал об этом, возвращаясь к Месту Силы и задумчиво крутя в руках амулет. А вдруг очистить проклятие вообще невозможно? Лигийские жрецы не смогли это сделать на Асээ-Тэпх, так с чего Схимник взял, что мне удастся?
          Древняя магия, льющаяся из каменного постамента, слепила глаза. Несколько секунд я просто смотрел на нее, видимо, от изумления ничего не предпринимая. Там был силуэт. Прозрачный, бесплотный, но определенно принадлежащий человеку. Не то, чтобы я раньше не видел призраков, но отчего-то тело пробрало до самых костей.
          — Кто вы? — прохрипел я, потому что в горле все пересохло за секунду.
          Лица я не видел, но был уверен, что призрак смотрит мне прямо в глаза. И от этого взгляда бросало и в пот, и в холод одновременно. Даже демон не произвел на меня такого сильного впечатления!
          — Я — Тенсес, — просто сказал он тихим, глухим голосом.
          Мыслительный процесс переклинило.
          — Погибший Великий Маг? — тупо переспросил я.
          Призрак молчал. А мне начало казаться, что я сплю, и сон мой весьма странен.
          — Что вы тут делаете? — вслух этот вопрос звучал еще глупее, чем в мыслях.
          — Я пришел на зов…
          — Я вас не звал, — ляпнул я.
          — На зов Света. Я увидел его в тебе.
          Не знаю почему, но я подумал про свою смерть, и про слугу Тенсеса, охранявшего вход в мир мертвых. Все-таки его меч сдвинулся, когда я пытался туда заглянуть, или нет? Зачем я думаю об этом сейчас?
          — Моя Искра долгие годы томится в Пирамиде Тэпа, не имея возможности покинуть ее. Она — залог бессмертия жителей Сарнаута. Пока еще… Гурлухсор пробрался в Пирамиду. Он стоит во главе культистов. Его цель — уничтожить меня окончательно, уничтожить мой Дар.
          — Гурлухсор… — наморщил лоб я, что-то мы проходили о нем в школе по истории, но что именно — я вспомнить не смог.
          — Хадаганский Великий Маг. Я слабею… Теперь культистам уже не обязательно осквернять Места Силы. Вокруг меня тьма, скверна и порча. Долго так продолжаться не может! Они сломают меня! Хуже всего на плато Коба… Те места осквернены еще Тэпом, и сила Света не нашла возможности пробить себе дорогу. То, что было наполнено исцелением и спасением, теперь несет в себе зло и разрушение. Если так будет продолжаться, то сам Свет превратится во Тьму! Ты должен помешать Гурлухсору, — с каждым словом призрак становился все более прозрачным, и я боялся, что он не успеет сказать мне самое важное.
          — Подождите! Как ему помешать? В Пирамиду сейчас не попасть!
          — В твоих руках будущее мира… Поспеши…
          Это было последнее, что я услышал, когда силуэт исчез окончательно.
    Глава 47

    Sign in to follow this