• Рассказы


    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    Оглавление:

    Глава 38. Юго-западный блокпост
     
          Когда женщина смотрит на мужчину такими глазами, он способен свернуть горы. Влада хлопала ресницами, так пронзительно глядя на меня снизу вверх и чуть не плача от радости, что я вдруг осознал — если она попросит отправиться за бумагой прямиком в лигийский центральный лагерь, я соглашусь.
          — Одна и та же бумага, один и тот же шрифт! Листовки выпущены издательством Церкви Света! Вот кто занимался пропагандой, Ник! Лигийская церковь!
          Ее воодушевление действовало на меня очень благостно — я стоял умиротворенный, добрый, с очень героическим лицом, и даже беспокойные мысли о демоне посреди аллода уже не казались такими уж важными.
          — Я рад. В смысле, за тебя рад, а не за Церковь.
          — Спасибо! Я уже перестала надеяться, что сдвинусь с мертвой точки, — она еще раз пробежалась глазами по отчету с результатами экспертизы, будто боялась, что они могут измениться. — Генерал Сечин нас ждет. Я отправляюсь в Дикий Угол, и там… наверное, нужен кто-то из штаба для оперативной работы.
          Влада отчего-то снова смутилась. Я напряг память, но так и не смог вспомнить ничего об этой местности, кроме того, что находится она где-то на юго-западе Асээ-Тэпх.
          — А что там, в Диком Углу? — спросил я, когда мы вдвоем направились к главнокомандующему.
          — Новый имперский блокпост, он еще строится, но похоже, что агитаторы Лиги уже добрались до него. Недавно там был задержан распространитель листовок. Теперь нам известно, что это одно из щупалец Лиги. Нужно положить конец антиимперской пропаганде в нашем тылу! — пылко заявила она, и я согласно покивал. Раз надо — значит, положим.
          Сечина мы застали в приподнятом настроении. Причин этому я не знал, но если он весел, значит, все не так уж и плохо, и вряд ли нас ожидает опасная миссия. Во всяком случае, не опаснее, чем обычно.
          Дикий Угол действительно располагался в юго-западной части аллода, у самой границы Асээ-Тэпх. Почему-то до этого времени я не интересовался, что находится там дальше, ведь Святая Земля — огромная территория, но Империю интересовала только центральная ее часть. Края всех карт, что я видел, были попросту обрезаны справа и слева, и увидеть остров целиком возможности мне пока не представилось. Хотя что там смотреть? Скорее всего, весь аллод — одни сплошные джунские развалины, укрытые густым ковром тропического леса. Этот пейзаж уже порядком набил мне оскомину. Нет, в останках джунских городов было что-то завораживающее, но буйные, часто остро пахнущие заросли, влажная жара и живность, в особенности мелкие (а иногда и не очень мелкие) насекомые, напрочь убивали все очарование этой местности.
          — Отправитесь в Дикий Угол, осмотритесь, доложите обстановку, — отдавал распоряжения Сечин, спокойно попивая чай из граненого стакана с металлическим подстаканником. — В целом, там пока спокойно, территория под нашим контролем… но лигийского шпиона мы-таки задержали! Может, и еще кто рядом отирается.
          — А фауна? — спросил я.
          — Агрессивная, как и везде. Но тут уж ничего не поделаешь: надо сжать зубы и биться. Дикий Угол практически отрезан огромным болотом — Техио. Зловонное и неприятное место. В центре — Место Силы, но взять его под контроль до сих пор не удалось ни нам, ни Лиге.
          — Причина?
          — Гидры. Большие Техианские Гидры. Злобные и опасные твари, нападают на всякого, кто сунется на болото. Кроме того, неподалеку от блокпоста живет местное племя троллей. Они полуразумны, но приняли нас враждебно. Дикари, что же ты хочешь! Договориться с ними не представляется возможным: тупые, как пробки. А ведь какие замечательные солдаты могли из них выйти: мозгов мало, лапы сильные. Мечта любого командира! Не улыбайся, капитан, если напоретесь на троллей, тебе станет не до смеха.
          — Понял.
          — Я слышал, Историки пишут книгу о вымерших существах. Жаль, что в их списки тролли пока не попали…
          — Надо посодействовать?
          — Без фанатизма! Толпой они все-таки очень опасны, но вот тех, кто суется к блокпосту, проучить бы надо. Там еще стройка в самом разгаре, а эти твари, что тролли, что гидры, так и норовят строителей сожрать за милую душу.
          На тот момент проблема не выглядела для меня такой уж глобальной. Ну тролли, ну гидры, ну нападают… В джунглях Асээ-Тэпх все друг на друга нападают. Мало, что ли, я видел здесь агрессивных обитателей? Так я думал до того момента, как сам попал в Дикий Угол. Реальность оказалась куда более суровой.
          Поначалу мы шли уже знакомой дорогой, потому что путь лежал через древний город Ускул, где все так же трудились Историки, разгадывая джунские тайны. Наш старый знакомый, начальник экспедиции — Номарх Кабир-Хемар – встретил нас тепло, вывалил целый ворох новых теорий о загадках прошлого и снабдил очередной порцией литературы, вызвавшей горячий интерес у Влады. Правда, пролистав фолианты и удостоверившись, что с лигийскими листовками они не связаны, она к ним сразу охладела.
          Сама Влада, хоть и находилась на Асээ-Тэпх дольше меня, очевидно, впервые выбралась в джунгли из центрального лагеря и теперь заметно нервничала. Но держалась все равно молодцом — не хныкала, не жаловалась и стоически переносила непростой поход через дикий лес. Мои друзья приняли ее прохладно. Идущий впереди Лоб был слишком занят прокладыванием пути сквозь заросли, Михаилу не было до нее никакого дела, Матрена и Лиза сразу демонстративно дистанцировались, Кузьма и вовсе не считал нужным скрывать свое не очень радушное отношение к Комитету и его агентам. Я ободряюще улыбался Владе, пытаясь сгладить острые углы, но она все равно чувствовала себя неловко в нашей разношерстной компании.
          После Ускула двигаться стало тяжелее. Хотя по карте до болота Техио было еще далеко, но его близость уже ощущалась — под ногами чавкала грязь, мошкара лезла в глаза, уши и рот, а смрад гниющих растений перебивал все остальные запахи. Бывать здесь мне не доводилось, но, наверное, я уже привык к джунглям и поэтому вполне прилично ориентировался на местности. С пути мы не сбились и прибыли в Дикий Угол точно так, как и планировали.
          — Ну наконец-то нам прислали кого-то из штаба! Я уже думал, о нас все забыли! Даром что стройка…
          Дикий Угол действительно не производил впечатление места, где кипит жизнь и строительство. Капитальных построек здесь было совсем мало — их все еще заменяли армейские палатки, на земле повсюду валялись доски, исполняющие роль тропинок, но и те уже были измазаны в грязи и присыпаны разноцветной, полупрозрачной галькой, похожей на стекло, частокол вокруг покосился, и никто не прилагал усилий, чтобы это исправить, караул как-то совсем вяло отреагировал на наше появление, да и в целом все здесь казалось унылым, запущенным и навевало тоску. Я посчитал, что это из-за болота — соседство с ним способно убить даже в самых отчаянных оптимистах весь энтузиазм.
          Встретивший нас агент Комитета Игнат Зоркин, с несвойственной его профессии говорливостью, сразу принялся вываливать информацию.
          — Жутко здесь. С одной стороны тролли, с другой — гидры… Дикий Угол — он и есть Дикий Угол. Я уже написал кучу рапортов в штаб! Мы прозябаем тут на краю мира, и нет никому до нас дела. Солдаты становятся вялыми, теряют интерес к войне. Некоторым мерещатся голоса. Это и не удивительно. Болото! От его запаха можно сойти с ума…
          — Вообще-то, нас прислали сюда из-за лигийского шпиона, — вставила Влада, когда поток стенаний Зоркина прервался. — Вы кого-то поймали?
          — Да. Задержали вражеского агента с пачкой листовок и ведром клея. При задержании он оказал сопротивление — облил клеем офицера охраны. Мы провели допрос с пристрастием, только, честно говоря, толку от этого немного…
          — Мне сказали, что блокпостом командует майор Хранителей Станислав Заботин, где его найти? — спросил я.
          — Он сейчас в патруле.
          — Понятно. А на пленника можно взглянуть?
          — Конечно.
          — И на его листовки! — добавила Влада.
          Местной «тюрьмой» оказался здоровый контейнер, наверное, из-под стройматериалов, в который едва-едва проникал тусклый свет сквозь крошечные круглые отверстия под потолком. Внутри на голом металлическом полу сидел со связанными руками молодой малахольный каниец, так рассеянно глядевший на нас, словно не понимал, что он тут делает. Я схватил его за мятую, серую рубаху и, не слишком церемонясь, рывком поднял на ноги.
          — Как тебя зовут?
          Пленник по-детски наивно хлопал глазами, и я усомнился, что он вообще меня понимает.
          — Как — тебя — зовут? — на этот раз каждое слово я сопроводил толчком, впечатывающим канийца в ребристую стену контейнера. Усилий я не прилагал, но все равно заслужил возмущенное «Никита!» от Матрены. Можно подумать, я ему тут пальцы ножницами отрезаю!
          — Имени он так не назвал, сколько мы ни спрашивали, — произнес Зоркин.
          — Этот дегенерат вообще говорить умеет?
          — Несет какую-то чушь, — пожал плечами комитетчик. — Говорит, что «Голос Света» звучит в его голове.
          — Голос Света звучит в моей голове! — закивал каниец и по-идиотски заулыбался. Я разжал руку, отпустив его рубаху, и он тут же обратно осел на пол, продолжая при этом радостно на меня смотреть.
          — Это он после вашего допроса стал такой своеобразный? — поинтересовался Орел.
          — Нет. Такой и был, как мы его поймали.
          — А что еще рассказывал?
          — Говорил, что якобы голос указывал ему места в лесу, где нужно забирать новые листовки. Бред!
          — Думаете, сумасшедший? — отчего-то шепотом спросила Влада.
          — Нет, на сумасшедшего парень не похож. Кто-то манипулирует его сознанием! Я убежден, что этот самый «Голос Света» в голове пленного — результат мистического воздействия.
          Я обернулся и вопросительно посмотрел на Лизу, как на главный источник знаний о магии разума.
          — Это возможно, только если мистик находится где-то очень близко, — проинформировала она. — Иначе связь прервется.
          — Насколько близко?
          — В лагере, — категорично отрезала Лиза, и теперь все уставились на Зоркина.
          — Сколько мистиков на этом блокпосту? — спросил я нахмурившись.
          — Только я, — смутился комитетчик, понимая, что подозрения в первую очередь падают на него самого. — Но я физически не смог бы держать его под контролем беспрерывно. Я, в конце концов, иногда еще сплю!
          Лиза, немного поразмыслив, все же медленно кивнула, соглашаясь с этим доводом. Решив, что пытаться выбить из пленника хоть что-нибудь занятие бесполезное, мы вышли на улицу, и Зоркин, захлопнув дверь контейнера, принялся возиться с огромным замком.
          — Как-то ты не особо уверена насчет возможностей мистиков, — произнес я, обращаясь к Лизе.
          — Подавляющему большинству магов разума, чтобы манипулировать кем-то, нужен постоянный зрительный контакт — это почти всегда обязательное условие, — пояснил за нее Михаил, потому как Лиза в своей привычной манере закатила глаза, считая, что не обязана разжевывать столь очевидные вещи. — Но даже те мистики, кто способен обходиться без этого, все равно не могут полностью контролировать другое разумное существо и при этом спокойно заниматься своими делами или спать. Магия разума требует невероятной концентрации и забирает много сил! И если в Сарнауте и существует маг, чьи возможности настолько… хм… обширны…
          — То, полагаю, его имя всем известно, — закончил за него Зоркин, разобравшийся наконец с замком.
          — Яскер? — полуутвердительно произнес Лоб.
          — Яскер — Великий Маг, которого не без оснований считают сильнейшим мистиком современности, — произнесла Лиза, и я с удивлением услышал в ее голосе нотки уважения.
          — Но подумайте сами, — добавил Михаил, — какова вероятность того, что на Асээ-Тэпх орудует маг со способностями… пусть не уровня Яскера, но что-то около того?
          Все замолчали, размышляя над сказанным. По всему выходило, что быть такого не может.
          — Можно попробовать вычислить источник враждебного ментального излучения и определить его местонахождение, — произнесла Лиза после паузы и посмотрела на Зоркина. — Объединим наши разумы в единое целое, тогда и вычислим его.
          Я вспомнил, как она уже проделывала нечто такое. На дне Мертвого моря, когда Корнилин младший «вел» ее по следам своего отца, а потом между ними был настоящий поединок мистиков.
          — Я согласен! — воодушевился Зоркин. — Но это очень сложная операция, может, вам стоит сначала отдохнуть с дороги?
          — Нет, я готова! Не будем зря терять время. Я уже сейчас чувствую ментальное давление. Лигийский маг это или нет, но кто-то или что-то точно воздействует на наш разум.
          Единственное, что требовалось двум нашим мистикам, это чтобы их не тревожили, когда они впадут в транс. Матрена категорически отказалась оставлять их одних во время столь сильных нагрузок и настояла на своем присутствии. Влада, на правах агента Комитета, присланного из центрального лагеря, тоже решила присутствовать. Таким образом они остались вчетвером в одном из немногих достроенных до конца капитальных строений, которое, правда, никем и ничем еще не было занято — голые стены да пыль по углам. У входа поставили караулить Лба с немудреной задачей никого не впускать. Миша тоже не захотел слишком отдаляться, Орел и вовсе развалился на мешках со строительным песком и закурил. Я же решил походить по лагерю и осмотреться. Что-то было не так. Разобраться с наскока не получилось, и теперь я аккуратно раскладывал увиденное и услышанное по полкам в своей голове и прислушивался к ощущениям.
          Во-первых, здесь было не так жарко! Болото, его запах и повсеместная грязь сосредотачивали вокруг себя все мысли, и я не заметил, что воздух в Диком Углу на самом деле намного прохладней, чем в других местах, где я был. Но может быть, просто день выдался не такой знойный, как обычно? Во-вторых — солдаты. Теперь, когда я стал за ними наблюдать, их вялость и незаинтересованность даже начала здорово пугать. Никто не обращал внимания на гостей из центрального штаба, словно мы тут находились давным давно, караульные не особо следили за окрестностями и едва ли не спали на ходу, и я бы даже не удивился, если б тут спокойно прошелся лигийский взвод, не встретив никакого сопротивления. Мне захотелось пройтись по лагерю и раздать всем подзатыльников, пусть даже под руку попадутся те, кто старше меня и по возрасту, и по званию. Не может же быть, что один мистик так запудрил всем мозги! Или Лига притащила сюда целый батальон магов разума и разместила их прямо у нас под носом?!
          Погуляв взад-вперед вдоль палаток и того, что уже успели возвести, я понял, что увлекательного здесь очень мало — недостроенный блокпост больше всего походил на свалку ненужных стройматериалов. Работа, мягко говоря, не кипела. Интересно, в штабе знают о таком положении вещей? Переброситься бы с кем-нибудь из местных парой слов… Мое внимание привлекли двое Зэм, меланхолично развешивающие на металлических балках что-то похожее на змеиные шкуры, только огромного размера.
          — Здравия желаю! — бодро гаркнул я.
          — Угу, — индифферентно ответили мне, даже не повернувшись.
          Прохладное приветствие не по Уставу меня не смутило. Я твердо вознамерился завести диалог и поэтому также бодро продолжил:
          — Это что, шкура змеи? Здоровая какая… Зачем?
          — Не змеи, а гидры. В джунглях обмундирование быстро изнашивается, и солдаты ходят в каких-то лохмотьях. А вот-вот нагрянет инспекция, и тогда Сечин съест меня живьем. Даже не поперхнется!
          Я подумал, не сообщить ли им, что я и есть та самая инспекция от Сечина, или не пугать пока?
          — А что я могу сделать, если обмундирование не привезли в срок? — равнодушно продолжал Зэм. — Вот, осталось только эти шкуры высушить, обработать и растянуть. И лучше это сделать побыстрей, а то Сечин сделает со мной то же самое…
          Слова его однако расходились с действиями. Говорил он все это спокойно, неторопливо, будто не слишком-то и боялся осерчавшего генерала. Я задумчиво поводил носком ботинка по грязи, в которой перекатывалась разноцветная, блестящая галька.
          — Змеи здесь тоже есть, — неожиданно вступил в разговор второй Зэм. — Те, кто считает, что главная напасть здесь — тролли, глубоко заблуждаются. Мраморные кобры — вот что действительно страшно. Я не помню дня, когда от укусов этих тварей не погибло бы несколько имперцев. Устали воскрешать уже…
          — Вы пытались с этим как-то бороться?
          — Присылали нам из центрального лагеря орка-шамана, — пожал плечами восставший. — Только и он ничего не успел сделать: закусали его кобры. Похоже, остается лишь одно — убивать, убивать и убивать. Как делал наш проклятый предок…
          — Тэп?
          — Именно он. Я не боюсь перенимать опыт злейшего врага. Тем более такого, как величайший некромант Сарнаута.
          Что ж, смело. Развязанный язык вкупе с полной апатией — этот блокпост настоящий подарок для Лиги!
          Через пару часов, когда скитания по лагерю не принесли мне никаких положительных эмоций, наконец появились мистики и сразу добавили в мою копилку негатива еще горсть дребезжащих монет.
          — Я вам говорила, что у Метеоритной копи был сильный мистик! Говорила?! — раздраженно произнесла Лиза. — Это он, я узнала его магию!
          — Вы смогли его вычислить? Он здесь?!
          — В том-то и дело, что нет! Это что-то… Я никогда ни с чем таким не сталкивалась!
          — Дело в том, что его магию мы очень четко ощущаем, но самого мистика… как будто нет, или он очень далеко, — пояснил Зоркин, сам немало ошарашенный своими словами. — Но так ведь не бывает! Нельзя установить контроль над кем-либо с такого расстояния!
          — Может быть, их несколько, и они тоже объединили усилия? — осторожно предложила Влада.
          — Это не объясняет того, как они умудряются выкручивать мозги целому лагерю, сидя неизвестно где!!! — фыркнула Лиза, которую, кажется, серьезно оскорблял тот факт, что, возможно, где-то рядом находится мистик, или даже мистики, значительно превосходящие ее по способностям.
          Вернувшийся к вечеру майор Заботин не проявил большого энтузиазма при виде гостей из штаба, что меня совсем не удивило. Нам выделили две палатки, и я всерьез опасался, как бы недоверие между оставшимися наедине Матреной, Лизой и Владой не переросло в открытый конфликт… Впрочем, повод для беспокойства я выбрал неправильный. Как выяснилось утром, апатия уже начала мягко опускаться и на нас. Я проснулся от того, что Кузьма нагло курил прямо в палатке, и от густого дыма, заклубившегося в небольшом замкнутом пространстве, у меня даже заслезились глаза.
          — Орел, твою дивизию, какого демона??? Тебе лень поднять зад и выйти на улицу?!
          — И тебе доброе утро.
          — Проваливай отсюда!!!
          — Ладно, ладно, я думал, вы уже привыкли…
          Он тяжело поднялся и вышел. Я перевел глаза на остальных: Лоб безмятежно дрых, а Михаил спокойно читал книгу.
          — А ты почему не вытолкал его?
          — Мне не мешает, — огорошил он меня.
          Масштаб проблемы начал доходить до моего еще не до конца проснувшегося сознания. Дикий Угол паутиной окутало равнодушие, и оно очень быстро сковывало своими тонкими, липкими нитями всех, кто попадал сюда! Никто не мог противиться этому. Я плеснул себе на лицо водой прямо из фляги. Нужно срочно что-то делать!
          На улице едва-едва забрезжил рассвет. Воздух был прохладным, и по телу, уже подзабывшему о холоде, забегали мурашки, и даже несмотря на запах гнили, мне захотелось дышать полной грудью. Я и представить себе не мог, что покинув родной дом, так сильно буду скучать по настоящей зиме и снегу!
          — Тебе нравится здесь?
          Я обернулся и увидел Матрену, выглядевшую немного измученной. Рядом с ней стояла Лиза, тоже не в самом лучшем настроении.
          — Нет, не нравится.
          — Ты улыбался, и я подумала…
          — Просто сегодня не жарко. Не люблю жару.
          — Ник, это плохое место, мы должны уйти отсюда. Это болото! И мы все в нем тонем.
          Выпалив это внезапное признание, Матрена развернулась и зашагала прочь, сокрушенно качая головой. Лиза проводила ее задумчивым взглядом.
          — А ты что думаешь? — спросил я у нее.
          — Она права. Даже мне, мистику, тяжело сопротивляться… Ты ничего не чувствуешь?
          — Нет.
          — Я так и думала. Зато все остальные чувствуют. Но мы пришли только вчера, а те, кто здесь уже давно, даже не знают, что с ними что-то не так!
          — Что ты имеешь ввиду? Они неадекватны?
          — Они в своем уме. Это не зомбирование, можешь быть уверен. Болото рядом навевает угнетенное состояние, а мистик всего лишь усиливает его, но я одного не понимаю  – как он умудряется распространять свое влияние на всех сразу? И где он находится? Ведь он определенно должен быть где-то здесь!
          Я рефлекторно посмотрел по сторонам, будто надеялся увидеть вражеского мага, выглядывающего из-за ближайшего куста. Мага я, конечно, не нашел, но что-то постоянно царапало мой взор, какая-то мелкая, незначительная деталь, которую я упускал…
          — А что это за галька тут повсюду? — я выковырял из грязи красноватый полупрозрачный камешек.
          — Стекло вроде, — Лизу моя находка мало заинтересовала.
          — Нет, это не похоже на стекло… это, кажется… кажется… — у меня даже заболела голова от того, как старательно я пытался вспомнить, где уже видел что-то подобное. Догадка была как вспышка света. — Это же астральный янтарь!
          — Ну и что?
          — Откуда здесь астральный янтарь?!
          — Ну-у-у… здесь берег не очень далеко.
          — Но и не очень близко. Янтарь что, тролли сюда с берега приносят? Не ветром же его надуло…
          — Не знаю. Может, птицы таскают. Не все ли равно?!
          Я снова задумался. До берега несколько часов верхом, астральный янтарь не мог сам по себе попасть в лагерь, если только кто-то специально его сюда не натаскал. Почему мне кажется это таким важным? Какая-то трудноуловимая мысль мелькала в голове, но ухватиться за нее никак не получалось.
          «Думай, Ник, думай… Это же что-то значит… Это точно что-то значит!».
          Наверное, Яскер бы легко размотал этот клубок. Яскер… самый известный мистик в Сарнауте. Он создал целый научный комплекс, изучающий этот аспект магии, — Лабораторию номер тринадцать, где было собрано множество существ, способных к ментальному воздействию. А впервые об этой Лаборатории я узнал от одной сотрудницы Комитета. Точнее, прочел на ее папке тогда еще таинственное для меня: «Х-13. Совершенно секретно». Это было на дне Мертвого моря, на северном берегу, где она собирала для этой самой лаборатории мутировавших пауков-вампиров и… астральный янтарь!
          Картинка вдруг так четко сложилась в моей голове, что я даже вспомнил все до мельчайших деталей!
          «Астральный янтарь… продукт взаимодействия природы аллода с природой астрала. Сразу ощущаю пальцами мощные аккумулирующие и резонирующие свойства…» — были ее слова.
          — Нужно собрать весь янтарь и вынести его за пределы лагеря!
          — Зачем? Ник…
          Но я уже бежал на поиски майора Заботина. Мне не было известно, каких высот достигла Лаборатория номер тринадцать в изучении свойств астрального янтаря и как именно его можно использовать, но ясно одно — Лига тоже в курсе особенностей этого минерала, и, кажется, уже активно применяет эти знания против нас! Ну не может россыпь камней просто так взять и оказаться за много километров от того места, где ей положено быть!
          Растолкать обитателей блокпоста, да еще и заставить что-то делать — оказалось задачей не из легких. И даже не потому, что я не имел полномочий раздавать приказы местному командованию. Всем просто было лень! Уговорами, шантажом и угрозами накапать генералу Сечину о вопиющих нарушениях Устава и фактически мертвой стройке, мне все же удалось расшевелить Заботина и его расслабившихся солдат. Всем скопом мы принялись собирать разноцветные камешки, выкапывая их вместе с грязью, выуживая из зарослей, отколупывая из всех щелей. Янтарь был повсюду! Мне приходилось постоянно подгонять и прикрикивать на местных, чтобы они не отлынивали. Все были словно сонные мухи!
          Чтобы вынести из лагеря все, что мы насобирали, нагруженному мешками Лбу понадобилось сделать несколько рейсов до болота. Конечно, мои умозаключения могли быть полностью ошибочными, но когда командующий блокпостом начал злиться и задавать вопросы, наконец-то проявив нормальные в данной ситуации эмоции, я подумал, что мыслил в правильном направлении.
          — Может быть, ты объяснишь мне, капитан, что за балаган ты тут у меня устроил?!
          Я не стал вдаваться в подробности о Лаборатории номер тринадцать, лишь в двух словах описав возможную связь между астральным янтарем и магией разума, которая, вполне вероятно, уже давно довлеет над лагерем в Диком Углу. Заботин погрузился в продолжительные размышления, очевидно, анализируя все происходящее в последнее время. Я ему не мешал. Если я прав, и мы сумели ослабить влияние магии, значит майор поймет, что он и его подопечные и правда вели себя странно. Последние мои сомнения развеяла Лиза.
          — Связь теряется, — произнесла она, прикрыв глаза. В ее ладонях мерцали фиолетовые огоньки, будто она перебирала пальцами бусы со сверкающими камнями. — Похоже, астральный янтарь использовался как проводник… Почему ты мне не рассказывал, что имперские мистики изучали его? Я должна знать все, что касается ментальной магии!
          — Я просто предположил.
          — Интересно, если б я была хадаганкой, меня бы посвятили в то, как это работает? Хотя если Лиге уже известен этот феномен, то какой смысл скрывать? Этот мистик неплохо изучил свойства янтаря.
          — Ты больше не чувствуешь его магию?
          — Нет, чувствую, но теперь она не кажется мне такой уж впечатляющей… Нужно еще раз попробовать его найти!
          — Но ведь связь ослабла, — не понял я ход ее мыслей.
          — Вот именно! Теперь его давление не действует мне на нервы.
          Больше уточнять я ничего не стал, все равно любая магия для меня — темный лес. Лиза вместе с комитетчиком Зоркиным снова удалилась в свой «уголок медитации», мы же продолжили собирать остатки янтаря, уже основательно втоптанного в землю — атака на Дикий Угол явно началась давно, быть может с самого начала стройки! Вскоре майор Заботин вышел из своего мыслительно-аналитического ступора, финальной точкой которого стало неожиданное решение:
          — Надо срочно прочесать болота, — взгляд у него был тяжелый, хмурый, так что я внутренне приготовился к неприятностям. И ожидания мои имели под собой все основания. — Мы не особо патрулировали эту местность. А к Месту Силы я и вовсе перестал посылать разведгруппы.
          — Почему? — спросил я, хотя ответ был очевиден.
          Заботин наморщил лоб, словно пытался вспомнить, как принял такое странное решение.
          — Там топи вокруг, — медленно проговорил он. — Они… хм… вроде как, сами по себе защита от нападения. Сложная местность, пересечь ее непросто. Я решил, что нет смысла рисковать солдатами понапрасну…
          По крайней мере он не перекладывал ответственность на других. Но исправлять оплошность нужно срочно! Отряды для обследования территории, куда давно не ступала нога имперца, сформировали быстро и распределили по зонам. Я решил дождаться Лизу. Вдруг мы нарвемся на вражеского мистика? Хорошо, если и с нашей стороны он тоже будет.
          — Ох, это было нелегко… Голова трещит!
          Игнат Зоркин явился как раз вовремя. За ним показались чрезвычайно сосредоточенная Влада, взволнованная Матрена и, напротив, умиротворенная Лиза, так горделиво вздернувшая нос, что я сразу понял — она собирается в очередной раз доказать нам свое превосходство.
          — Вы нашли мистика? — решил я опередить ее реплику.
          — Нет, они слишком далеко отсюда.
          — Они?!
          — Их трое, — кивнул Зоркин, и меня осенила очередная догадка.
          — Гибберлинги?
          — Да. Три провидца — целая семейка! То-то нас так плющили!
          — Вот как они держали над всеми беспрерывный контроль, — добавила Лиза. — А янтарь усиливал это воздействие.
          — Но ничего, мы справились. У нас в Комитете на экзаменах еще и не такое бывает! — радовался Зоркин.
          Его веселья, правда, никто не разделял. Нам предстояло обследовать болота Техио — занятие малоприятное, но отвертеться от него не получится. Лига могла устроить там за это время множество засад, и их теоретическое наличие прямо под боком имперского блокпоста — грандиозный провал военной разведки.
          Еще до того, как мы приблизились к самой топи, я уже морально себя готовил к тому, что идти будет невероятно сложно. Но мой боевой дух все равно упал до нуля, когда я увидел это жуткое грязевое море, над которым черным роем кружилась мошкара. Болото казалось живым — оно то издавало низкий гул, похожий на рокот дикого зверя, то булькало, будто закипая изнутри. И это отвратительное, звучное «Бульк!» как-то особенно меня бесило.
          На этот раз первым, вооружившись длинной палкой, чтобы проверять глубину и твердость почвы на дне, пошел я. Лба не пустили вперед из тех соображений, что если он провалится, то наших усилий не хватит, чтобы вытащить его неподъемную тушу. За мной гуськом тянулась моя группа. Метров в десяти от нас таким же макаром шла другая группа. Осторожно продвигаться вперед, внимательно глядя по сторонам в поисках ловушек и предупреждая вражеское нападение, как того требовала инструкция, не было никакой возможности. Я не мог оторвать глаз от болота под ногами, в котором мы вязли сначала по колено, а потом чуть ли не до пояса. Был велик риск угодить в зыбкую трясину, которая, по словам местных, могла засосать за считанные минуты! Инстинктивно я держался поближе к зарослям папоротника — так меньше вероятность провалиться. Мошкару отгонял Михаил своим магическим напалмом, но главную опасность составляло не это.
          Техианские гидры оказались еще больше и уродливей, чем я предположил, когда увидел их шкуры в лагере. Они походили на огромных, трехметровых ящериц с тремя головами, и хуже всего — передвигаться по болоту могли так, что на поверхности их не было видно! Идти в густой грязной жиже, где тебе в любой момент в лучшем случае могут оттяпать ногу (в худшем — сожрать целиком), тяжело было просто морально. Ну и физически тоже… Даже опираясь на толстый сук, помогавший мне передвигать ногами, я все равно быстро вымотался.
          — Я больше не могу… не могу, простите… — выдохнула Матрена, которая и так уже опиралась на руку Орла, не в состоянии идти без поддержки.
          К тому моменту все тяжело дышали, и стало ясно, что без привала не обойтись. Правда, непонятно, как устроить его посреди болота.
          — Отдохнем пять минут? — крикнул я соседней группе и те радостно закивали.
          Присесть было некуда, и поэтому мы стояли столбами, пытаясь отдышаться.
          — А это не Место Силы вон там? — спросил Орел.
          Я раздвинул руками папоротник и прищурил глаза. Определенно среди зарослей сверкал знакомый столб света!
          — Да. Нужно туда добраться!
          Второе дыхание при виде Места Силы открылось не у всех. Я, замахав руками другой группе, ринулся вперед воодушевленный, и услышал, как за моей спиной послышался двойной женский стон. Хорошо хоть Влада осталась в лагере.
          — Эх, кулёмы две штуки. Понабирают в армию… — беззлобно заворчал Лоб и, как кукол подхватив Матрену и Лизу под мышки, потащил обеих вслед за мной. Ни той, ни другой не пришло в голову возмутиться по поводу такой не слишком галантной транспортировки.
          Пройти нужно было совсем немного, но даже этот короткий участок пути дался нелегко. Кое-как вскарабкавшись по древним ступеням, мы рухнули на каменные плиты, впитывая в себя живительную энергию магии Света. Хуже всего выглядела Матрена — она учащенно дышала, и на ее бледном лице зарделся нездоровый румянец.
          — Совсем плохо? — обеспокоенно спросил Орел.
          — Сейчас все пройдет, — произнесла она, уткнувшись лбом в его плечо и прикрыв глаза.
          Кузьма растерянно посмотрел на меня. Когда рядом есть лекарь, то не так страшно, если кто-то плохо себя чувствует. Страшно, когда плохо становится лекарю.
          — Надо отвести ее назад! — сказал Орел.
          — Нет-нет, это же Место Силы! Мне лучше побыть здесь.
          Я был полностью согласен с Матреной — Место Силы однажды не дало мне умереть, когда из моей спины торчала стрела!
          — Давайте, что ли… осмотримся, — предложил Лоб и поежился. Даже толстокожему орку здесь было не по себе.
          — А что там дальше, за болотом? — спросил Михаил, глядя в ту сторону, которая была обрезана на всех картах.
          — Эльджун, — ответила хадаганка из группы майора Заботина. — Оттуда приходят тревожные вести…
          — Какие? — сразу отреагировал я.
          — На Эльджуне наблюдается странная миграция всякой живности: всякие твари бегут оттуда на Асээ-Тэпх. Хуже всего — плотоядные слизни, они пожирают все на своем пути. Если их не остановить, то вместо джунглей здесь будет голая равнина!
          Я подумал, что это не станет такой уж колоссальной потерей и уже собирался произнести это вслух, как мой взгляд зацепился за нечто такое, чего здесь быть не должно.
          — Товарищ майор, вы что-нибудь строили на болотах?
          — Нет. Нам бы блокпост добить…
          — Тогда что это?! — я ткнул пальцем и Заботин уставился в указанном направлении.
          — …!!!
          — Согласен.
          Все повскакивали на ноги и вытянули шеи, чтобы увидеть, чем вызван эмоциональный комментарий майора. Неподалеку, аккуратно прикрытые папоротником, виднелись сложенные друг на друга доски, часть из которых уже была уложена в настил, ведущий откуда-то с севера как раз к Месту Силы.
          — Лига строит гать через болото, — ошарашено констатировал Заботин то, что и так уже все поняли. — Прямо у нас под боком строит свою проклятущую гать!
          — Еще чуть-чуть, и они целый лагерь бы у вас под боком развернули, — вставила Лиза. — Вот бы был номер!
          — Лига готовит наступление! — уверенно произнес майор. — Очевидно, они намереваются без потерь пройти через топь и захватить наш блокпост!
          — Да что там захватывать… — снова буркнула Лиза, вроде бы тихо, но все услышали.
          — Что вы намерены делать? — спросил я Заботна.
          — Я предлагаю сжечь все к демоновой матери! — обрадованно высказалась та хадаганка, которая говорила про Эльджун.
          — Уймись, Лазейкина, тебе лишь бы что-нибудь поджечь, — поморщился Заботин.
          — Ну и что?! Когда Лига достроит гать, ее войска будут контролировать болото Техио, и линия фронта сдвинется на юг, к нашему лагерю! Этого нельзя допустить! Пожжем все – и дело с концом, ха!
          — Уймись, я сказал! Жечь ничего не будем, это слишком опасно. А ну как лесной пожар начнется? Есть и другие способы.
          «Другие способы» не стали откладывать в долгий ящик. К Месту Силы — условной точке сбора рейда на болота — вскоре подтянулись и другие группы, тоже сообщившие о неприятной находке. Пока одурманенный блокпост Империи вяло отбивался от троллей с юга, Лига втихаря прокладывала себе пути через топь прямо к лагерю! Возможно, стройка шла только по ночам или в данный момент кипела где-то в другом месте, а может, лигийцы решили не ввязываться в бой и быстро ретировались, завидев наш патруль, но их самих видно пока не было. Часть солдат во главе с Заботиным отправилась назад за «подарком для Лиги», остальные остались сторожить Место Силы.
          Для того, чтобы пройти по прямой до блокпоста и обратно, понадобилось не меньше четырех часов. За это время мы успели исследовать всю территорию вблизи джунского постамента, заглянуть под каждый куст и разыскать все тайники с припрятанной древесиной. А также прийти к выводу, что Лига окончательно потеряла страх и обнаглела! Я не сомневался в том, что задумал Заботин, и оказался прав. Принесенные из лагеря механизмы с мигающими зелеными огоньками были мне хорошо известны. Магические мины! Приунывшая Лазейкина, которой не дали ничего поджечь, снова воспряла духом, видимо, решив, что взрывы — это достойная альтернатива.
          Мин было много — их, помимо всего прочего, использовали еще и для строительных работ. Ну или разрушительных — в данном случае. Группы снова рассыпались по местности, чтобы заложить взрывные механизмы и уничтожить гать. Правда, возле Места Силы пришлось все разбирать руками, чтобы не повредить древнюю конструкцию. На все про все ушло еще прилично времени — когда дело близилось к финалу, не прикрытое кронами деревьев небо над болотом уже набирало черноту. Нам нужно было как можно скорее возвращаться назад, находиться в темноте, когда вокруг кишат малозаметные гидры, дело смертельно опасное.
          Болото Техио занимало слишком большую территорию, и углубляться далеко на север, чтобы взорвать вообще все, что Лига успела построить, мы не стали, ограничившись подступами к нашему лагерю. Я держал в руках последнюю мину и прикидывал, куда бы ее лучше приладить. Настил подо мной и так разлетится в щепки от соседней мины и поэтому нужно отойти чуть подальше.
          — Ник! — позвал Орел. — Давай назад, чего ты там копаешься? Пора возвращаться!
          И в самом деле — пора, темнота стремительно становится непроглядной. Я бегом пролетел метров пятьдесят от места, где стоял, чтобы уложить последнюю мину и убраться уже подальше отсюда. Активировать наш «подарок» можно будет с дистанции, и было бы очень здорово, если б к тому времени сюда еще и заявились лигийцы! С этими кровожадными мыслями я засунул взрывающийся механизм между досок — зеленые огоньки весело мне моргнули — и, чрезвычайно довольный собой, и всей нашей работой в целом, уже собирался подняться на ноги и поспешить обратно к своим, как меня насторожило какое-то движение неподалеку. 
          Я осторожно повернул голову и наткнулся на взгляд гидры — все ее шесть глаз смотрели прямо на меня и все три пасти хищно скалились. Эти твари побаивались магии, и поэтому нам удавалось их отгонять на почтительное расстояние. Но на этот раз я сам слишком отдалился от своей группы! Моя рука медленно потянулась к мечу — я старался не делать резких движений, чтобы не спровоцировать нападение. Страха не было, уж с одной гидрой, пусть у нее и три головы, я как-нибудь справлюсь… Слева от меня послышался низкий, утробный звук — показалась вторая гидра, пристально глядя на меня и взбивая грязь своим мощных хвостом. Спереди шевельнулись листья папоротника и оттуда высунулись три морды еще одного хищника. Теперь меч доставать не имело смысла, он будет мне только мешать, если я попробую просто унести отсюда ноги — другого варианта я не видел. Трех гидр мне не одолеть. Хищники медлили, но настроены были решительно. Я все еще не шевелился, прикидывая, докуда успею добежать, прежде чем они меня догонят… Так мы и замерли: я в полусогнутом состоянии, с лежавшей на рукояти меча рукой и в окружении трех здоровых гидр, проявляющих удивительное единодушие в избрании своей жертвы.
          — Ник, ты что там, утонул?!
          Эхо голоса Кузьмы разнеслось над болотом, многократно усилившись, и это послужило спуском. Гидры с ревом кинулись на меня, а я рванул что есть сил по заминированному настилу, соображая на ходу, где именно уложил взрывной механизм и в какой момент его можно будет подорвать без вреда для себя, но с печальными последствиями для преследующих меня тварей. Расстояние между нами сокращалось, и шансы на удачное воплощение в жизнь этого сумасшедшего плана таяли с каждым метром.
          Я чувствовал дыхание хищников своим затылком, я уже ждал, когда зубастая пасть вцепится мне в ногу… Прошло всего несколько секунд, но мне казалось, что я преодолел не один километр, а место, где была заложена мина, едва ли стало ближе.
          Еще секунда, и какая-то бесконечная пара-тройка метров вместе с миной остались позади… Нужно отбежать еще, иначе меня убьет взрывом!
          — НИ-И-ИК!
          Над головой пролетел яркий, пламенный сгусток и улетел куда-то за спину. Ага, моих преследователей заметили и пытаются остановить! Я не позволил себе сбавить темп, чтобы обернуться и посмотреть, испугались гидры огня или нет — промедление может стоить мне жизни.
          Еще несколько метров…
          Гидры уже были совсем рядом, я отчетливо слышал их рык!
          Восемь метров… десять…
          Я все еще находился слишком близко от взрывного механизма.
          Двенадцать… пятнадцать…
          — ВЗРЫВАЙ!!!
          Я не знал, в чьих руках был спусковой механизм, но реакция последовала незамедлительно — вспышка света за моей спиной и ударная волна настигли меня почти сразу. Странно, что звука взрыва я не услышал… Все-таки я находился слишком близко к мине такой мощности. Доски под ногами разлетелись, меня с силой подкинуло вверх вместе с щепками и грязью, перед глазами все побелело от боли, а потом, наоборот, окунулось в темноту. Отчего-то я не мог сделать вздоха, будто мою грудную клетку сдавили исполинские ладони. Приземления я даже не почувствовал, равно как и падающих на меня кусков разорванной гати, мне и без того было плохо настолько, что новая порция повреждений осталось незамеченной для разума.
          И происходило все это в абсолютной тишине.
          Я лежал лицом вниз, пребывая в каком-то вакууме. Казалось, прошло несколько часов, прежде чем ко мне подошли. Дышать было тяжело, пошевелиться я не мог, но зрение меня не покинуло. Первое, что я увидел, – лицо Лба, осторожно перевернувшего меня на спину, потом бледную Матрену, колдовавшую что-то свое, лечебное, затем всех остальных… Даже стало как-то смешно оттого, что они так суетятся, захотелось улыбнуться и что-то сказать, но сил на это не было. Магия Матрены слепила глаза, но когда светящаяся паутина ее заклинаний померкла, и моя боль действительно притупилась, я поднял взгляд и наконец увидел то самое небо, о котором говорила Влада. Ночное, ничем не затененное, невероятное небо Асээ-Тэпх!
          Глубокая, почти черная синева в фиолетовых всполохах, с россыпью невообразимо больших и ярких звезд, которые не просто пронзили небосвод, они словно бы текли по нему рекой, то закручиваясь в спирали, то снова рассеиваясь. Надо мной мелькали озабоченные, растерянные лица друзей, но я не слышал, что мне говорили. Я показывал глазами на небо, чтобы они тоже увидели этот непостижимый звездный танец. Но они смотрели только на меня и не поднимали головы.
          А мне захотелось оторваться от земли и взлететь туда. Вверх… вверх… вверх…
     
    Продолжение следует...

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    Иллюстрация к рассказу
    Оглавление:
      Скрыть содержимое Пролог Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23 Глава 24 Глава 25 Глава 26 Глава 27 Глава 28 Глава 29 Глава 30 Глава 31 Глава 32 Глава 33 Глава 34 Глава 35  
    Глава 36. Партизанская вылазка
          На Паучьем Склоне я, Миша и Лиза пробыли пять дней, став свидетелями того, как во вражеский лагерь на противоположном конце поля возвращается жизнь. Сечин оказался прав, лигийцы не сдались после проигрыша и начали снова подтягивать к этому месту свои силы. Очевидно, близился ответный удар, и я готовился к новой битве, но, получив приказ, вынужден был с остатками своей группы отбыть в наш центральный лагерь к южному побережью Асээ-Тэпх. Лба и Кузьму отправили туда еще раньше вместе с другими ранеными, и Матрена тоже была с ними. Первым делом мне хотелось проведать их, но Сечин уже ждал меня к себе с новым поручением, и визит в лазарет пришлось отложить.
          — Здравия желаю, капитан. Готов взять приказ? — с места в карьер заявил он, едва я появился на пороге.
          — Так точно, товарищ генерал, — отчеканил я, глядя в его воодушевленное лицо.
          — Произошло то, чего мы так ждали! Лига оттягивает своих солдат к Паучьему Склону, и для нас это означает одно — можно поплотнее пощупать другие стратегически важные точки. Сейчас меня интересует северное побережье, там, прямо рядом со Станом Лиги, находится Метеоритная копь. Это глубокая шахта, в которой Лига добывает метеоритное железо. Копь хорошо охраняется, и захватить ее с наскока даже сейчас вряд ли получится. Но мы ведем диверсионную работу в этом районе и как раз сейчас намерены провести крупномасштабную операцию.
          Генерал подошел к карте на стене и ткнул пальцем в точку, находящуюся совсем рядом с главным лагерем Лиги. Большая операция прямо на подконтрольной врагу территории? Вот это поворот!
          — Метеоритное железо — важный стратегический ресурс. Мы не можем позволить Лиге спокойно добывать его у нас под носом!
          — Каков наш план?
          — Диверсионная группа должна пробраться к копи и установить на берегу сигнальный маяк. После этого наши корабли подойдут к побережью на максимально возможное расстояние и начнут обстрел, ориентируясь на сигнал маяка. Шахты будут завалены, работа остановится.
          Сообразив, что моя роль, по всей видимости, заключается как раз в установке маяка, я нахмурился. Соваться в самый тыл к врагу без тех, с кем привык идти плечом к плечу, не показалось мне заманчивой идеей.
          — Двое из моего отряда лежат на больничной койке и с ними мой лекарь. Я лишился половины своей группы.
          — Мне это известно, но сейчас у всех недокомплект. Придется потерпеть. Тем более, что у тебя осталось сразу два мага! Роскошь в наше время. Я дам вам проводника, а у Метеоритной копи вас встретит подмога. Там постоянно дежурит наша разведка. Вопросы?
          — Когда выдвигаться?
          — Сегодня. У вас пять часов на отдых. Маяк получишь вечером. Свободен.
          Козырнув, я вышел на улицу, где меня дожидались Лиза и Миша. Пересказав им эту скупую, в общем-то, информацию, я в приказном порядке отправил их спать, а сам помчался в госпиталь. Хотелось поскорее удостовериться, что Лоб и Кузьма идут на поправку, и тоже отправиться на боковую. Переход через джунгли выматывал сам по себе, а через несколько часов снова предстоит пробираться аж до противоположного берега.
          В лазарете были заняты все койки, а кое-кто ютился даже на полу, но суета вокруг больных отсутствовала — всем поступившим с Паучьего Склона уже давно оказали первую помощь, и теперь вокруг царило относительное спокойствие. Матрену я обнаружил рядом с Кузьмой, причем сначала услышал ее голос, а если быть точным — смех, а уже потом увидел ее возле его койки — она мерила ему давление и при этом оживленно хихикала. Сам Орел выглядел вполне здоровым, если не считать перевязки на плече, и довольным собой. Я подумал, что если он отпускает шуточки, то все действительно обошлось.
          — Веселитесь?
          — Ник! — всплеснула руками Матрена, обернувшись. — Когда ты вернулся?
          — Только что. Я вижу, ты, друг, уже здоров и бодр…
          — Не-а, у меня правая рука все еще не работает, даже ложку держать не могу! — радостно сообщил Орел, как будто это и было мечтой всей его жизни.
          — Но левая то у тебя цела! — возразила Матрена. — Вполне можешь есть самостоятельно! Я не буду кормить тебя с ложки.
          — Эй, левая — это запасная! И последняя. Я не могу ей рисковать!
          — Между прочим…
          — Давайте вы потом разберетесь, чем чьи руки будут заняты, — перебил я. — Что со Лбом?
          — Он сейчас спит. Смертельной опасности уже нет, но к нему все равно нельзя. А Лиза и Миша тоже здесь?
          — Да, но сегодня мы снова уходим.
          — Куда? — сразу посерьезнел Кузьма.
          — На лигийскую территорию, — произнес я и тут же добавил, потому что Матрена, охнув, зажала рот ладошками и глаза ее расширились. — Но с нами будут ребята из разведки. Они постоянно там находятся и хорошо ориентируются на местности, так что все не так плохо.
          Матрену это мало воодушевило, Орел тоже нахмурился, но свои мысли оставил при себе.
          Ко Лбу я все же сумел прорваться, но подходить не стал, побоявшись разбудить, что строго-настрого мне было запрещено старшим лекарем. Суровый Зэм пригрозил уложить меня на соседнюю койку, если я буду нарушать установленный им режим, поэтому я просто постоял в дверном проеме, глядя на странную конструкцию, не позволяющую перебинтованному Лбу шевелиться. Но грудь его мерно поднималась и опускалась, лицо не морщилось от боли, и сон был безмятежен.
          Сам я спал плохо, наверное, от ожидания предстоящей вылазки, о которой продолжал думать, даже погрузившись в рваную, неглубокую полудрему. Мне снилось, что нас заметили и схватили лигийцы, я резко просыпался и несколько минут тупо разглядывал потолок, пытаясь осознать, что все еще нахожусь в имперском лагере, затем засыпал, и все повторялось.
          Через пять часов я снова стоял перед Сечиным, готовый выполнить приказ. Чувствовал я себя неважно, но вечер выдался не то чтобы прохладным, но по крайней мере не таким удушливым, как обычно, и приятный ветерок немного меня взбодрил. Нашим проводником до лигийского берега оказался улыбчивый лейтенант Хранителей… с длинными каштановыми волосами, озорными карими глазами и весьма забавными ямочками на щеках.
          — Майя Отравина. Я уже наслышана о вас, капитан Санников, рада познакомиться.
          Ее рукопожатие оказалось не по-женски крепким и уверенным.
          — Майя уже в курсе о деталях операции, — сказал Сечин. — Она все расскажет по дороге… Ах да, маяк!
          Генерал вышел за дверь и я отчего-то смутился, оставшись с Майей наедине. Она была меня старше и, наверное, видела во мне совсем зеленого пацана, хоть и выше себя по званию. Ее оценивающий взгляд, лукавая улыбка и, что там скрывать, привлекательность, сбивали меня с мысли.
          — Сложно, едва вернувшись домой, снова отправляться в путь, — произнесла она.
          — Домой?
          — Не удивляйтесь, капитан, этот лагерь давно уже стал мне родным домом! Я только что вернулась с северного берега Асээ-Тэпх и надеялась побыть здесь подольше, но увы.
          — Вы видели Метеоритную копь?
          — Конечно. Мы с ребятами вели там диверсионную работу. Столько добра у Лиги перепортили, что и не сосчитаешь! — засмеялась она и я тоже невольно заулыбался. — И вагонетки под откос пускали, и в колодцы рабочим набросали всякой гадости. Даже гарпий смогли натравить на шахту, только потом они обратно вернулись и нас самих поклевали…
          — Похоже, вы там не скучали.
          — О, да! Создал Лиге негатив — сдал имперский норматив!
          Мы оба прыснули, и в этот момент открылась дверь, и на пороге появилась комитетчица Влада.
          — Капитан, мне сказали… — начала было она, но заметив веселящихся меня и Майю, остановилась. — О, простите… я думала, что вы здесь один.
          На ее лице появились растерянность и даже обида. Я снова почувствовал себя не в своей тарелке, будто жена застукала меня с любовницей.
          — Кхм-кхм… здравствуйте, Влада. У вас есть новости? Удалось что-нибудь узнать о напечатанных листовках?
          — Нет. То есть, да… То есть… я работаю над этим, — ответила она, избегая встретиться со мной взглядом.
          — Если вам нужна какая-то помощь…
          — Да, я буду иметь вас в виду, спасибо.
          Она замолчала, и повисла неловкая пауза. Майя, переводя взгляд с нее на меня и обратно, наконец нарушила тишину:
          — Я, пожалуй, подожду вас снаружи, капитан…
          — Нет-нет, я просто зашла поздороваться и уже ухожу. У меня масса дел! Всего доброго! — перебила Влада скороговоркой и быстро вылетела за дверь.
          Снова наступила тишина. Брови Майи ползли вверх, а губы расплывались в сочувствующей усмешке, но от комментария с ее стороны меня избавил вернувшийся Сечин с маяком, представляющим из себя крохотный металлический шарик. Как выяснилось позже, маяк подает особый сигнал, который невозможно расслышать без специального оборудования. Достаточно просто оставить его поближе к шахтам на северном берегу, и наши корабли с легкостью сумеют навести на него оружие и произвести прицельный огонь. Операция амбициозная настолько же, насколько и опасная — и для самих кораблей, которые вынуждены будут залететь на вражескую территорию, и для тех, кто попытается установить маяк — то есть, для нас.
          Переход от одного берега к другому через весь аллод можно описать несколькими словами — опасно, изнуряюще и долго. Мы ехали вчетвером — я, Миша, Лиза и Майя. Точнее, половину пути мы ехали, половину — шли пешком, потому что животных пришлось оставить на полдороге, в одном из наших контрольных пунктов, рассыпанных по Асээ-Тэрх тут и там. По самой южной части можно было передвигаться посмелее, не избегая широких, протоптанных тропинок. Нам то и дело попадался имперский патруль, в компании которого мы устраивали перекур или оставались ночевать в относительной безопасности. Но ближе к центру аллода, а затем и вовсе на северной его части, приходилось медленно тащиться на своих двоих окольными путями, огибая лигийские посты и пугаясь звука собственных шагов.
          Майя действительно хорошо знала эту местность, вплоть до того, по каким дорогам ходят лигийцы, где с большой долей вероятности окажется засада и на каком дереве можно с комфортом вздремнуть. Она рассказывала про эти сумеречные, неприветливые джунгли так увлеченно, даже с какой-то потаенной любовью, что, наверное, каждый, кто слушал ее, невольно проникался их особым духом. Я стал за собой замечать, что иду, осторожно выбирая, куда наступить, чтобы не примять большие листья растений и не задеть притаившуюся мелкую живность; что вглядываюсь в малейшее движение потревоженных лиан, ведь в густых безветренных зарослях они не могут шевелиться сами по себе; что шум джунглей, до этого казавшийся сплошной невнятной какофонией, разбился для меня на отдельные звуки, в каждый из которых я чутко вслушивался, стараясь определить источник; что запахи, долетавшие до моего носа, имеют разные оттенки, и когда они становятся слишком сладкими, значит, где-то рядом цветы и открытая поляна, которую лучше обойти. Я начинал чувствовать этот лес, понимать его, учился его читать как книгу на знакомом мне языке. И лес отвечал взаимностью. Нас уже не сопровождал эскорт из местной живности, возмущенной появлением чужаков, как это было, когда я впервые вошел в джунгли. Мы двигались тихо и незаметно, иногда замирали и даже, кажется, забывали дышать, когда чаща шептала нам о присутствии кого-то рядом, обходили широкие тропы и просачивались сквозь вражеские кордоны, как вода находит себе путь даже через самые толстые стены. Несколько раз мы видели лигийцев так близко, что мне мерещилось, будто я слышу их дыхание и биение сердец. Адреналин зашкаливал. И мы часами могли стараться не шелохнуться, чтобы не выдать себя. Бывало, что приходилось чуть ли не на животе отползать назад, прячась по кустам, и сделать это бесшумно — отдельный подвиг. Нас спасало то, что лигийцы на своей подконтрольной территории подсознательно ощущали себя пораскованней, как, впрочем, и мы на своей. Я подумал, что быть может, когда мы вшестером направлялись к историкам в разрушенный джунский город Ускул, нас точно также провожали взглядами пришлые чужаки, не решаясь напасть в стане врага.
          До тайного убежища, как его называла Майя, мы все же умудрились добраться незамеченными. И конечно это была целиком и полностью заслуга нашей проводницы, чувствующей себя на лигийской части Асээ-Тэпх рыбой в воде. Без нее нас бы поймали еще на середине аллода.
          Люк у корней дерева не был заметен ни с первого, ни со второго взгляда. Я вообще не сообразил, за что схватилась и потянула Майя, и как перед нами образовалась темная яма с хлипкой на вид лестницей из лиан. Спускаться по этой ненадежной конструкции, не зная глубины убежища, было не самым веселым занятием, тем более, что я полез первым, но все оказалось не так уж и плохо — внутри приличных размеров пещеры бодро горел костерок и пахло едой.
          — Кто к нам с кабаном придет — тот кабана и получит! Жареного. Самую вкусную часть.
          — Ну тогда я по адресу!
          Я действительно пер на себе тушку кабанчика, которого мы удачно завалили неподалеку. Как сказала Майя — в убежище с пустыми руками не приходят, потому как война войной, а обед по расписанию! Встретивший нас у лестницы хадаганец представился Платоном Заныкиным. Кроме него, здесь же находилась орчиха Пятка Косолапых и восставший Иавер Салеб-Сакр, и все они чрезвычайно обрадовались и возвращению Майи, и пополнению в лице меня, Миши и Лизы (ни капли при этом не удивившись последней), и провизии, которую мы принесли с собой. Было странно видеть радость и веселье на лицах тех, кто постоянно пребывает в смертельной опасности. Через час мы уже сидели как старые друзья вокруг костра, над которым сочился жирком принесенный кабан. Я позволил себе немного расслабиться и сразу почувствовал усталость от длительного перехода, на которую до этого заставлял себя не обращать внимания. Рядом со мной пыхтел Заныкин, без конца тыкающий в кабанью тушу ножом на предмет ее готовности и не умолкающий ни на секунду.
          — Не очень-то хотелось бы похудеть. У нас, знаете ли, с этим быстро! Нас с товарищами сняли с передовой и заслали тайком сюда. На берегу в шахте Лига добывает метеоритное железо для своих астральных кораблей. Стратегический ресурс! Думаю, поэтому Лига в этот аллод зубами и вцепилась, а магия-шмагия и Тенсес ихний — только предлог! Но мы эту шахту уничтожим, вот увидите. Только надо бы сначала подкормиться. Диверсиями заниматься — это вам не в потолок плевать. Можно, конечно, ремень отварить. Перчатки тоже хороши бывают, если долго ношены. Но с кабанятиной не сравнится ничто из этого! А сытому и воевать веселей. Берегись Лига!
          — Куда уходит дым от костра? Нас не засекут здесь? — поинтересовался Михаил, неодобрительно хмурясь.
          — Нет, — покачал головой Заныкин. — Тут ведь шахта совсем рядом, дым туда и уносит. А там поди свищи, кто костры жжет. Может шахтеры, может кобольды…
          — Кобольды? — переспросил я.
          — Ага. Эти пещерные твари обитают в глубине Метеоритной копи. Мы часто слышим их копошение прям тут, за стенкой нашего укрытия. Есть опасность, что кобольды докопаются до нас, и это убежище будет раскрыто. А хуже всего, что некоторые из них обладают способностями к магии — они используют ее для оплавки стен шахты. Мы называем их «бурильщиками».
          — А с Лигой они как уживаются?
          — Никак. Лигийцы тоже не решаются сунуть свой длинный нос в глубины Метеоритной копи. Вот бы выкурить оттуда кобольдов и самим захватить там все! — мечтательно произнес Заныкин, в очередной раз проткнув кабаний бок.
          Вылазку запланировали на ближайшую ночь. Несмотря на то, что туннели шахты проходили совсем рядом, вход располагался далековато, и до него еще нужно было добраться. Разрушить Метеоритную копь целиком вряд ли получится, а вот завалить вход хорошим залпом даже с одного корабля вполне возможно! По разработанному совместными усилиями плану первым на разведку ушел Иавер Салеб-Сакр — он должен пройти чуть дальше Метеоритной копи, почти до самого лагеря Лиги, и доложить обстановку. По заверениям самих диверсантов, трюк для Зэм не такой уж и сложный — он проделывал его много раз. Следом до входа в шахту выдвинулись я с маяком, Майя и Пятка Косолапых. Но самая сложная задача легла на плечи шедших параллельно с нами Миши, Лизы и Платона Заныкина — прикрыть нас в случае обнаружения, взяв огонь на себя, и увести противника подальше, чтобы я во что бы то ни стало все же сумел подойти к копи и оставить Лиге наш маленький имперский «привет».
          В каждой группе, включая одинокого Зэм, находился мистик, что позволяло нам координировать свои действия без проблем.
          — Салеб-Сакр говорит, что вокруг шахты почти нет охраны. Разве что у самого входа отряд витязей… — прошептала Майя.
          — А обычно их больше? — спросил я.
          — Да! Но сейчас их всех перебросили к Паучьему Склону, — ответила за нее Пятка. — Мы видели, как пару дней назад туда уходили целые дивизионы…
          — Отлично, — хитро заулыбалась Майя, — а мы пока тут без них пошуруем.
          В саму шахту нам заходить не нужно было, только подползти поближе ко входу, оставить маяк и также незаметно убраться восвояси. Густые заросли в этом плане нам здорово помогали и подобраться удалось почти вплотную. Для того, чтобы разглядеть лигийских витязей, не нужен был бинокль — они находились совсем рядом, как на ладони. Сюда бы отряд наших лучников и мы бы разделались с ними на раз-два… Впрочем, внутри, скорее всего, тоже есть охрана, да и шахтеры могут оказать сопротивление, так что наши шансы в любом случае неравны. Я напоминал себе, что мы находимся на чужой территории, в окружении врага, и если нападем, то живыми точно не выберемся. Поэтому приходилось сидеть тихо, прикидываясь кустиками.
          — Можно оставить маяк прямо здесь. Шахта под нами, и до входа рукой подать, — прошептала Майя, и я кивнул, соглашаясь и чувствуя удовлетворение от проделанной работы.
          Пусть нам и пришлось несколько часов утомительно тащиться на пузе по кустам, замирая от каждого шороха, но цели достигнуть мы смогли, умудрившись не привлечь к себе внимания. Задание можно считать успешно выполненным, осталось только так же тихо вылезти отсюда, вернуться в штаб и доложить, что маяк на месте. И все бы так и было, но…
          — Смотрите, ящики с метеоритной рудой! Готовят к отправке… — протянула Пятка и глаза ее недобро загорелись.
          — Надеюсь, в последний раз. Следующую партию они уже не успеют отпра…
          — Мы можем и эту остановить! — перебила меня орчиха. — Есть у меня один забавный предметик…
          — Какой еще предметик?
          — «Ржавая порча»! — торжественно произнесла Пятка, продемонстрировав мне нечто, похоже на простой свиток бумаги. — Мы наведем ржавчину на метеоритное железо, и оно станет ни к чему не пригодным. Еще никто не изобрел способ очистить его от магической ржавчины!
          — А чем больше железа мы испортим, тем больше кораблей Лиги застрянет в портах! — добавила Майя.
          Я, мягко говоря, не заразился их энтузиазмом.
          — Думаю, это слишком опасно…
          — Спокуха, кэп! У нас все продумано! — заверила Пятка и, не дожидаясь моего ответа, внезапно ломанулась вперед, перепрыгивая через кусты.
          Мое сердце едва не остановилось!
          С ужасом проследив за ее скачкообразными движениями, я посмотрел на витязей у входа в шахту. Они задрали головы, услышав шум, но Пятка рухнула на землю и, весьма грациозно для своей немаленькой комплекции прокатившись по земле, замерла без движения за толстыми корнями дерева. Наступила тишина. Лигийцы поводили глазами по зарослям, за которыми мы сидели, как мыши, и, пожав плечами, отвернулись, очевидно решив, что это какие-то животные или птицы потревожили лес. Когда все успокоилось, орчиха снова поползла, на этот раз вбок, заходя чуть правее, и вскоре я потерял ее из виду.
          — Это называется — «все продумано»?!
          — Ой, да не зуди, капитан, — отмахнулась Майя, ничуть не смущаясь моего возмущенного взгляда. — Посадишь нас на гауптвахту, когда вернемся.
          Она ласково, как маленького ребенка, потрепала меня по щеке, окончательно ввергнув в ступор такой фамильярностью, и захихикала, глядя на выражение моего лица. Учитывая, что я младше по возрасту их обеих, это мне нужно совершать легкомысленные поступки, а им — отчитывать меня за безответственность. Но никак не наоборот!
          — Нужно отвлечь витязей, чтобы Пятка подобралась к ящикам, — прошептала Майя.
          Она вдруг резко поднялась во весь рост и швырнула невесть откуда взявшийся в ее ладошке булыжник в густую листву, откуда тут же раздались визгливые вопли. Я, схватив ее за руку, дернул вниз, заставляя приникнуть к земле, потому что лигийцы снова повернулись на шум.
          — Какого… демона… ты делаешь?!
          — Отвлекаю их внимание, — выдавила она и зажала руками рот, потому что ее душил смех.
          Истерика? Только этого мне не хватало! Хорошо хоть поднявшийся вой мартышек заглушает все вокруг…
          Охранники шахты выхватили мечи и осторожно двинулись в нашу сторону, так что нам пришлось и вовсе уткнуться носом в землю. Как далеко они зайдут в лес в поисках нарушителей спокойствия? Я ничего не видел, поскольку не смел поднять головы, но лигийцы подошли так близко, что уже были отчетливо слышны их голоса.
          — Проклятые обезьяны!
          — Может хищник какой спугнул?
          — Надо его найти! Еще начнет охотиться тут! Того и гляди, шахтера утащит…
          — Да, не-е-ет! Хищников мы отсюда давно отвадили. Не суются! Может, того… имперская гадина? — шепотом предложил кто-то совсем рядом, почти над самой моей головой.
          Листья, за которыми мы прятались с Майей, зашевелились, и краем глаза я увидел лигийский меч, который их активно раздвигал. Мне вдруг стало холодно несмотря на жару.
          — Да ладно вам жути-то нагонять! Имперская гадина… Нет тут никого, кроме мартышек! Айда назад…
          Меч возле меня исчез и заросли снова плотно сомкнулись. Из моего горла вырвался выдох — только сейчас я заметил, что все это время не дышал. Плечи Майи дрожали, потому что она продолжала смеяться. И как только они ухитряются здесь выживать, если так легкомысленно ко всему относятся? Лигийцы вернулись к шахте, все еще настороженно оглядываясь, и я позволил себе занять более удобное положение, потому что от напряжения сводило спину и плечи. Через некоторое время Майя, успокоившись, тоже приподнялась с земли и уселась рядом.
          — Отпустило? — хмыкнул я.
          — Что заставляет тебя быть таким серьезным, кэп? Ты так молод и так часто хмуришься…
          — Меня расстраивает неоправданный риск и глупость!
          — Нет, ты думаешь, что на тебе висит много ответственности, и как будто все время боишься кого-то подвести…
          — Естественно! Я боюсь подвести свою страну! Она отдает мне приказы, и я обязан их выполнять в точности, — горячо ответил я, поразившись, как, возможно, сама того не зная, метко ткнула пальцем Майя. Чем больше я думал о словах Яскера, тем тяжелее казалось бремя, которое он на меня взвалил. А если я ошибусь и пойду неверной дорогой? Я смогу тащить на себе этот груз? — Очень жаль, что ты не чувствуешь того же.
          — Ты ошибаешься. Я все чувствую. Но между приказами, которые ты «обязан выполнять в точности», — передразнила она меня, кривляясь, — нужно еще когда-то успевать жить.
          — Для тебя «жить» — значит испытывать судьбу на прочность?
          — В том числе.
          — Неплохой способ жить. Только очень короткий.
          — Ты думаешь, я боюсь смерти, малыш? — заулыбалась она, словно старалась специально позлить меня и своим неуместным весельем, и своей философией, и этим отвратительным «малыш». — Я умирала дважды.
          — И ты почувствовала себя кошкой с семью жизнями? Я тебя огорчу — ты не всегда будешь благополучно воскресать!
          — Ну и что? — спокойно пожала плечами Майя. — Умереть можно и сидя бревном на одном месте, если вдруг какому-нибудь лигийцу приспичить отлить именно в тех кустах, где я обосновалась! Мы постоянно рискуем жизнью просто потому, что находимся здесь. Но если нам суждено уйти навсегда сейчас, то по крайней мере у нас не будет сожаления, что мы могли что-то сделать, но не сделали…
          — Знаешь, если вы будете вести себя поскромнее и поосмотрительнее, то сделать вы точно успеете гораздо больше! — отрезал я. — И я тебе не малыш. Изволь обращаться ко мне в соответствии с Уставом!
          На ее лице отобразилось снисходительное сочувствие, как будто она открывала передо мной истину, а я оказался туп настолько, что ничего не понял.
          — Строго следуя чьим-то приказам, не потеряй самого себя, капитан, — ухмыльнулась она, когда я демонстративно отвернулся, показывая, что не намерен продолжать этот диалог. — Ведь настоящая жизнь — это свободный полет. Без правил и ограничений…
          Витязи у входа в шахту хоть больше и не делали попыток найти нарушителей спокойствия, все же смотрели по сторонам с опаской, и, вероятно, именно это заставляло Пятку оставаться где-то в зарослях и не шевелиться. Время шло, а ее все не было, но я уже усвоил, что для партизанской войны нормально часами торчать на одном месте, прятаться и изнывать от ожидания и скуки. Майя долго молчать не могла и, несмотря на мою угрюмость, снова заговорила.
          — Кто та девушка? Ну, которая приходила к тебе, когда мы были в центральном лагере…
          — Никто.
          — Ну, а если серьезно? Я никому не расскажу!
          — Никто. Просто знакомая.
          — Да ла-а-адно! Она же тебя приревновала ко мне…
          — Тебе показалось.
          — Слушай, капитан…
          — Ты можешь посидеть спокойно и не болтать?
          — Конечно! Я ведь разведчица!
          Не сдержавшись, я фыркнул.
          — Что? Больше не пойдешь со мной в разведку? — захихикала она.
          Я воздел глаза к нему, призывая всю свою силу духа, и тут вдруг услышал шорох. Мы с Майей одновременно прильнули к земле, прислушиваясь к слабому шуму. Это оказалась Пятка, медленно карабкающаяся к нам ползком. Слава Незебу, на этот раз обошлось без ее кошмарных скачков по кустам.
          — Свиток не подвел! Пусть шахтеры сваливают ржавую руду в астрал! Все равно теперь от нее никакого толку. Здорово у нас получилось, правда?! — засияла она, приблизившись. — Так мы скоро Лигу на колени поставим. Устроим ей сырьевой кризис!
          Мне хотелось многое ей сказать, но я промолчал. Сейчас просто не место для разбора полетов. Тем временем Лиза сообщила, что позади нас по направлению к шахте движется лигийский патруль и лучше пока не высовываться. Снова потянулись томительные минуты, плавно перетекающие в часы. Отступать некуда — мы оказались практически в окружении лигийских витязей, и я старался сохранять хладнокровие, поглядывая на охранников и шахтеров у входа. Лигийцы уже заметили, что с добытой рудой что-то не так. Ржавчина распространилась очень быстро, и теперь вокруг ящиков столпилось много канийцев, чесавших в недоумении затылки, что вызывало бурное веселье у Майи и Пятки. Через некоторое время засевший где-то впереди Иавер Салеб-Сакр доложил, что охрана у Места Силы тоже отправилась к шахте. И правда — вскоре в поле нашего зрения появился еще один отряд витязей, также уставившийся на испорченную руду.
          — Значит, впереди сейчас путь открыт? — уточнила Пятка.
          — Наверное… если все приперлись сюда поглазеть на наш сюрприз, — ответила Майя.
          — А что там впереди? — вклинился я заинтересованно.
          — Лигийский лагерь.
          — Значит мы туда не пойдем!
          — А нам туда и не надо. Можно пройти чуть-чуть вперед, до Места Силы, а оттуда сделать крюк, обогнуть патруль и посты, и вернуться назад.
          Уже зная склонность этих горе-разведчиц к авантюрам, я бы не стал им слишком доверять. Но выбора не было. На местности они ориентируются лучше меня, то направление, по которому мы пришли, все равно пока отрезано, а сидеть в кустах прямо под носом лигийцев тоже то еще удовольствие, хотелось поскорее убраться отсюда.
          — То Место Силы особенное, — объясняла по дороге Пятка, когда мы начали пробираться еще глубже к лигийскому стану, минуя Метеоритную копь. — Церковь Лиги объявила его священным и приставила витязей для охраны. Говорят, там даже видели дух Тенсеса!
          — Серьезно?
          — В шахте воздух спертый, испарения вредные — вот и мерещится работничкам невесть что. Но магия в этом Месте Силы и в самом деле мощная, и паломники приезжают к нему даже с других аллодов Лиги.
          Наш короткий марш-бросок получился успешным. Место Силы действительно находилось не очень далеко от Метеоритной копи и добрались мы до него, не нарвавшись на неприятности. Когда я уже видел сквозь листву яркие проблески магии света, нам навстречу вышел Иавер Салеб-Сакр, подтвердивший, что впереди пусть свободен. Для меня эта информация означала лишь успешный отход к убежищу, пусть и придется нарезать большой круг… но Майя и Пятка снова хитро переглянулись.
          — Никаких незапланированных диверсий. Это приказ! — рявкнул я, предупреждая все их возможные выходки.
          — Приказ так приказ, — поскучнела Пятка, дернув плечами.
          Место Силы мало чем отличалось от тех, что я уже видел — каменный, полуразрушенный постамент с поднимающимся в небо вихрем света.
          — И правда никого… Такое бывает только раз в жизни! — Майя обернулась и посмотрела на меня таким душещипательным, щенячьим взглядом, как ребенок, выпрашивающий у родителей конфету.
          — Ну что еще? — вздохнул я, оглядываясь по сторонам. Охрана могла вернуться в любой момент, и надо бы поскорее уходить отсюда.
          — Всего пару минут, кэп! — радостно воскликнула она, увидев мои колебания, и быстро взобралась по старым каменным ступеням, вытаскивая на ходу небольшой кинжал из-за пояса. — Представляю, в какой ярости будут паломники, они сюда своему Тенсесу молиться приходят. Лига придает большое значение религии, а ее Церковь Света — сборище бесноватых фанатиков!
          Майя старательно, даже высунув кончик языка от усердия, принялась выцарапывать на камнях какие-то каракули. Вскоре на священном для лигийцев постаменте уже красовалось незамысловатое «Здесь был Незеб!». Все дружно прыснули.
          — Вот пусть теперь грызут локти от злости! — довольно потирая руки сказал Салеб-Сакр. — А витязям Лиги, этим заносчивым пафосным выскочкам, теперь достанется на орехи от начальства. Проворонили они свою святость, хе-хе!
          — Ну все, дело сделано. Уходим огородами, — хлопнула в ладоши Пятка, когда с настенным творчеством было покончено.
          — Спасибо, малыш, — шепнула Майя, снова потрепав меня по щеке, и быстро юркнула в лесные заросли.
          Вспыхнув от злости (что я ей, мальчик, что ли?), я уже открыл рот, чтобы поставить зарвавшуюся разведчицу на место, как мне прям в уши раскаленным прутом воткнулось громогласное:
          — ИМПЕРЦЫ!!!
          И в следующий миг над моей головой просвистела стрела. Что ж, лимит фортуны на сегодняшний день мы исчерпали еще в момент порчи метеоритной руды. Дважды насолить лигийцам, нагло высунув нос из зарослей, наверное уже слишком! Сейчас не было смысла рассуждать, почему наши мистики не почувствовали приближение витязей и почему Миша, Лиза и Платон Заныкин, прикрывающие нас сзади, не увидели охрану и не подали нам знак.
          Все бросились в рассыпную. Я метнулся в лес вслед за Майей, которая, услышав шум, обернулась.
          — БЕГИ!
          Сам я, слыша за спиной топот и проклятия, схватился за свисающую с дерева толстую лиану, чтобы перелезть через переплетение гигантских корней, так некстати возвышавшихся на пути. Но едва я подтянулся вверх, как стебель оборвался. Я упал и мне пришлось быстро сгруппироваться и откатиться в бок, потому что лигийский меч уже блеснул рядом. В следующий миг каниец отлетел назад от невидимой ударной волны — я тоже почувствовал ее отголосок. Правда, сразу за напавшим на меня витязем показались другие. И их оказалось даже больше, чем я предполагал! Маячившая в голове мысль вступить в бой сразу пропала.
          — Ну чего ты там копаешься?! Давай быстрее!
          Майя глядела на меня сверху и протягивала ладонь. На этот раз хвататься ни за какие лианы я не стал, а вскарабкался самостоятельно. Вдвоем мы побежали через кустарники, намеренно ныряя в самую гущу, чтобы у наших преследователей не было возможности стрелять по нам из лука или бить проклятиями. И хотя в моих ушах стучала кровь, я вдруг услышал звонкий смех! Дважды умиравшая, и может быть поэтому не боявшаяся уже ничего, даже очередной смерти, Майя хохотала прямо на ходу!!! Будто все это просто игра, и лигийцы сзади бегут за нами для того, чтобы радостно поприветствовать, а вовсе не отрубить нам головы. Но слышал я ее недолго. Вскоре джунгли буквально взорвались оглушительным визгом, и все вокруг пришло в движение.
          Казалось, что сам лес ожил и присоединился к этой погоне. Вверх взметнулись птицы, разнообразная живность, которую до этого даже не было видно, вдруг выскочила прямо под ноги и бросились наутек, но больше всего шума наводила целая стая обезьян, запрыгавшая по деревьям, истошно при этом вереща. Всех их гнал древний, как мир, инстинкт, заложенный даже в самом примитивном разуме. Страх огня. Значит, Михаил жив и боеспособен, раз сумел устроить пожар, как мы и уславливались — в случае наступления чрезвычайного положения. И план наш сработал! Правда, скорее всего теперь маг-стихийник стал главным объектом преследования для Лиги. Я очень надеялся, что Заныкин сумеет вывести и его, и Лизу.
          Пламени не было видно и даже не чувствовалось дыма, но звериная паника распространилась очень быстро, по цепочке заражая джунгли все дальше и дальше. Мельтешение и какофония звуков дезориентировали, сбивали с толку, но нам это было только на руку. Майя ловко лавировала среди зарослей, и я старался не отставать, хоть мои лицо и руки уже были исцарапаны в кровь. Не к месту вспомнилась «Фабрика грез». А неплохой сюжет для «подвижной истории»: имперские лазутчики с шумом, с помпой улепетывают от Лиги по джунглям в сопровождении вопящей лесной живности! Эта мысль меня даже повеселила.
          Майя резко нырнула куда-то влево и скрылась с глаз, и я растерянно притормозил. Из-за листьев вдруг высунулась ее поманившая меня рука. Последовав за ней, я очутился то ли в норе, то ли дупле, то ли каморке, но места там было не очень много, так что пришлось прижаться друг к другу и замереть.
          Интересно, насколько сильным было Мишино заклинание и как далеко может распространиться огонь? Умереть в обнимку с красивой женщиной — может, и не самая плохая смерть из всех возможных, но я все еще надеялся выжить.
          Майя продолжала содрогаться от смеха, уткнувшись мне в грудь лицом. И я вдруг осознал, что тоже смеюсь! Лигийцы были где-то рядом и могли нас услышать, сердце заходилось в лихом ритме от быстрого бега и ударной дозы адреналина, нервное напряжение скопилось внутри и теперь вырывалось наружу идиотским, неконтролируемым хохотом. Умом я понимал, что это какое-то безумие, но остановиться не мог. Может быть, мы все уже надышались вредными испарениями из шахты?
          Я постарался дышать глубже, чтобы успокоиться.
          — М… м… малыш…
          — Еще раз назовешь меня малыш… и я тебя ремнем отлуплю!
          — Звучит интригующе! — произнесла она и снова закатилась в очередном приступе смеха — рубашка на моей груди намокла от ее слез.
          Нет, она точно сумасшедшая! Чокнутая партизанка с полным отсутствием инстинкта самосохранения, зато с избытком наглости! Я должен как-то заткнуть ей рот… Невыплеснутый адреналин еще гулял в крови и способ, который забрел в мой распаленный разум, казался идеальным. Я ее поцеловал.
          Шум снаружи сначала был очень громким, но длилось это недолго. Звуки постепенно стали отдаляться, запаха гари тоже не ощущалось, и никто не врывался в наш интимный скворечник. Обстановка, мягко говоря, не располагала к романтике, но организм после перенесенного стресса настойчиво требовал разрядки, и вряд ли даже самый убежденный моралист упрекнул бы нас в безнравственном поведении.
          Выбраться из своего укрытия мы решились часа через три. К тому времени джунгли уже вернули себе маску спокойствия — вокруг стояла тишина и ничего не двигалось, лес походил на застывшую картинку. На всякий случай мы, опасаясь облавы, решили сделать здоровенный крюк, подальше от шахты. Разговаривать на обратном пути не хотелось ни мне, ни ей, и пробирались мы молча. 
          Я все время думал про остальных. Про Лизу и Михаила. Беспокойство за них неприятным комком сидело внутри, я невольно ускорялся, чтобы поскорее все выяснить, и Майя вынуждена была хватать меня за руку, чтобы немного притормозить.
           На витязей мы натыкались постоянно, и снова приходилось очень долго лежать в зарослях или прятаться за деревьями, а то и вовсе пятиться назад. Наша дневная выходка не прошла даром — Лига, кажется, подняла всех, кто у нее остался на северном побережье, чтобы прочесать лес, и теперь вражеские отряды с факелами бродили по джунглям в поисках лазутчиков.
          — Неважно, сколько у них воинов, — шептала Майя. — Это место просто создано для партизанской войны — здесь легко спрятаться. Важно, есть ли среди них мистик!
          — Ты сможешь его почувствовать?
          — Не знаю. Я постараюсь нас закрыть щитом, но и ты не скрипи так громко мозгами, хорошо? Я не настолько сильный маг.
          Вокруг становилось темнее. День, отыграв свою партию, уступал место ночи, а я окончательно заблудился в пространстве, даже не представляя, далеко ли мы от убежища. Мы петляли по лесу, забирая то правее, то левее, а то и вовсе возвращались назад, когда натыкались на вражеские отряды.
          — Твои друзья живы, и они не будут рады, если тебя поймают! — снова заговорила она, когда я в очередной раз слишком быстро попер вперед, ломая кустарник.
          — Откуда ты знаешь? Ты слышишь Лизу?
          — Да, они все в убежище, в безопасности. Успокойся, пожалуйста, мы тоже уже рядом! Ты так психуешь, что лигийцы тебя даже с Паучьего Склона услышат!
          — Могла бы пораньше сказать, я бы не психовал…
          — Когда смогла, тогда и сказала!
          Я открыл рот, чтобы ответить ей, но передумал. Вот мы уже и пререкаемся, как старые супруги.
          Вернулись в «родную» пещеру разведчиков мы только к ночи, как выяснилось — последними. Все остальные уже находились там, к моему облегчению — живые и относительно здоровые, так что завязанный внутри меня узел наконец-то расправился.
          — Там был мистик. Невероятно сильный мистик! — Лиза выглядела хмурой и даже, кажется, винила себя за то, что не заметила вовремя приближающуюся угрозу, восприняв это как оскорбление своим способностям. — Я пыталась развеять его магию, но…
          — Мы не видели витязей до последнего, пока они не напали на вас у Места Силы, — пояснил Михаил. — Они просто выпрыгнули из ниоткуда! Я не почувствовал магии, но Лиза уверена, что маг там был.
          — Я тоже мистика не почуял… Может это был не мистик, а, скажем, жрец? — предположил Салеб-Сакр. — Жрецы ведь…
          — Нет, там был мистик! — упрямо перебила Лиза и так ярко сверкнула глазами, что спорить дальше никто не решился.
          — Ну, значит ты здорово ему запудрила мозги, раз уж он нас не засек, когда мы возвращались, — примирительно сказала Майя, поставив точку в споре.
          Вылазка к Метеоритной копи хоть прошла и не совсем гладко, как хотелось, но хотя бы без потерь с нашей стороны. К тому же главная цель все же была достигнута: маяк установлен! Отметили мы это дело остатками кабана — радостно, но вяло из-за отсутствия у всех энергии для бурного веселья. Я решил, что отправляться в обратный путь уставшими и невыспавшимися смерти подобно, а мы и так достаточно уже рисковали, поэтому ночевать остались в убежище. Костер решили потушить, и только крылья Лизы мягко мерцали в темноте, бросая на лица голубые блики. В сон я провалился очень быстро, и последней моей мыслью была благодарность Пламу за то, что все остались живы.
          Под утро, разгоняя сонливость, я, Лиза и Миша прощались с Платоном, Пяткой и Майей, потому что назад нас вел Салеб-Сакр.
          — Ну, бывайте, может еще свидимся!
          — Конечно, — кивнул я, пожимая руку Заныкину. — Война завтра не закончится, так что торчать нам тут до самой пенсии!
          — Угу, живы будем — не помрем, — хохотнула Пятка.
          Майя, не сказавшая за вчерашний вечер мне ни слова с того момента, как мы вернулись, сегодня тоже была неразговорчива, терпеливо ожидая, пока все перебросятся друг с другом ничего не значащими, но подбадривающими фразами и заверениями, что наши пути обязательно пересекутся. Я не находил для нее слов и поэтому тоже не начинал никакого диалога. В конце концов она подошла ко мне сама и тихо прошептала, чтобы не слышали остальные:
          — Ты обещал отлупить меня ремнем, помнишь?
          — Я всегда держу свои обещания.
          Она усмехнулась, но получилось у нее это совсем невесело.
          — Знаешь, что меня радует?
          — Что?
          — Теперь твоя «просто знакомая» будет ненавидеть меня обоснованно! — Майя снова вымученно хихикнула, а потом улыбка вдруг спала с лица, словно у нее не осталось сил притворяться веселой. — Я вижу тебя в последний раз.
          — С чего такой пессимистичный прогноз?
          — С того, что я мистик, забыл? Я плохой провидец, у меня почти никогда не бывает видений, но если уж я что-то предсказываю, это всегда сбывается. Может быть, ты не дойдешь до центрального лагеря, может быть, я уже не выберусь отсюда…
          — А может, нас просто раскидают по разным точкам?
          — Может быть. Но так или иначе, мы больше никогда не встретимся, я это точно знаю, — задумчиво протянула она. — Странно, как это бывает… но такова жизнь…
          — Свободный полет без правил и ограничений, — вспомнил я, и она снова заулыбалась.
          — Лети, малыш, я освобождаю тебя от твоего обещания.
          Затем она развернулась и пошла прочь, ни разу не обернувшись. И ее исчезающая среди зарослей спина как-то особенно ярко врезалась мне в память, как иной раз отчетливо запоминаются какие-то фрагменты из жизни.
          Салеб-Сакр проводил нас примерно до середины аллода. Переход был тяжелым — повсюду сновали лигийцы, и приходилось то очень долго выжидать, то петлять окольными путями. Впрочем, чем больше мы отдалялись от северной части Асээ-Тэпх, тем становилось легче идти. Когда мы достигли имперского поста, где оставили своих животных, я выдохнул с облегчением. Дальше Салеб-Сакр с нами не пошел, предпочитая вернуться обратно.
          В Имперском штабе за время нашего отсутствия никаких катастроф не произошло. Скорее даже наоборот — нас ждали приятные новости в виде полностью выздоровевшего Орла, который вместе с Матреной вернулся в группу, а также Лба, хоть все еще находящегося в госпитале, но по крайней мере в сознании и в хорошем настроении оттого, что ему не пришлось умирать. Я отчитался перед Сечиным о проделанной работе, и теперь оставалось только ждать новостей из лигийского стана. Вероятно, по всему Асээ-Тэпх проходили и какие-то другие тайные операции — не из-за одной же Метеоритной копи мы отказались от Паучьего Склона! — но о них мне ничего не было известно.
          Последующие дни не отличались разнообразием. Ничего более важного, чем патрулирование территории вблизи центрального имперского лагеря, нам не поручали, и я даже стал высыпаться, потому что спал не урывками, и не на земле или дереве, а в казарме, на нормальной кровати. Лоб быстро шел на поправку и вскоре должен был к нам присоединиться, что не могло меня не радовать. Наступившее затишье могло быть обманчивым, но на душе все равно пока что царило спокойствие.
          Весть о том, что небольшим имперским кораблям удалось прошмыгнуть к северному побережью и обрушить вход в метеоритную шахту, а после быстро убраться восвояси, пришла почти одновременно с информацией о полном захвате лигийцами Паучьего Склона. На этот раз с обеих сторон не было столь ужасающих потерь, потому что мы сдали эту точку почти без боя. И хотя так и планировалось изначально, все равно все ходили немного подавленными — ведь Империя пролила столько крови, отстаивая свои позиции у склона! А теперь там заправляет Лига.
          — Эх… жалко, — вздохнул полковник Кровавых, от которого я и узнал эту новость. — Ну не беда, может еще отвоюем! Было бы с кем.
          — Всегда будет — с кем, — произнес я, нахмурившись.
          — Да, не обращай на меня внимания, — махнул рукой полковник. — Опять группу разведчиков потеряли. У северного побережья. Лига их прям возле своего лагеря сцапала и обезглавила! Пытаемся теперь выменять их тела. Хорошие ребята были…
          — Кто?
          На самом деле, я уже знал ответ. Еще до того, как полковник назвал имена… Возможно, я даже знал об этом уже в тот момент, когда попрощался с Майей!
          — Хорошие… — кивнул я, соглашаясь.
          Свободный полет без всяких ограничений может быть только в одну сторону — вниз. И заканчивается он, как правило, очень быстро. Я лишь надеялся, что Майя и ее бесстрашные друзья, живущие острыми ощущениями, успели получить от этой жизни все, что хотели. Чуть позже я узнал, что умирали они хохоча, до последнего гордо задирая головы… И где-то в глубине души я даже им завидовал.
    Глава 37
     
     
    Глава 37. Истребитель
          На новоприбывших солдат, только что сошедших с корабля, я глядел со снисходительной усталостью старца. Они растерянно, с опаской вертели головами, потея в наглухо застегнутой имперской форме и плащах. Сам я хоть и не оголился по пояс, как это делало здесь большинство мужчин, уставших от удушающей, влажной жары, но ходил с небрежно закатанными рукавами и расстегнутым воротом. О том, что по Уставу форме положена накидка с гербом Империи, я и вовсе не вспоминал — из нас только Лиза продолжала ее носить, пряча эльфийские крылья. Как-то странно было смотреть сейчас на новичков и осознавать, что сам еще недавно находился среди них. Хмурый Сечин уже направился к построившимся вдоль берега рядам, и теперь я отчетливо понимал его мысли: солдаты — взволнованные, молодые, только выпустившиеся из ИВО — хоть и не слишком разнились со мной по возрасту, все равно отчего-то казались детьми.
          Я маялся неподалеку в компании трех офицеров — нас позвал генерал для какого-то важного дела, сообщить о котором он не успел. Внеочередной корабль из столицы спутал все планы и мы вчетвером, догадываясь, что инструктаж новоприбывших — дело не быстрое, приготовились ждать долго.
          — Такую мелочь только в магазине на сдачу давать, — прокомментировал пополнение стоявший рядом орк, скользя кислым взглядом по новичкам.
          — Не нагнетай, Резак, все такими были и ничего… Некоторые даже до сих пор живые, — покачал в ответ головой самый старший из нас и по возрасту, и по званию — майор Глумин.
          Резак был не согласен. Он раздраженно закурил, усевшись прямо на ящик с письмами, который только что выгрузили на берег. Грузчик хотел было возмутиться, но глянув на физиономию орка, передумал и поспешил убраться обратно на корабль.
          — Ох, тяжело мне с этими новобранцами, — снова заговорил Резак. — То ли дело мы, кадровые военные! А эти… Даже с поручением их никуда не отправишь! Лига уже устраивает засады у нас под носом, и стороной их не обойти — эти гады повсюду! Убивают курьеров, почтальонов, водоносов…
          — По дороге к восточному форпосту? — спросил я, поднимая самую животрепещущую тему последних дней, что перекочевывала из уст в уста, обрастая все новыми подробностями.
          — Угу, — кивнул Резак. — Ну «языка» ихнего-то мы взяли…
          — Как?
          — А вот так! Нарядили своего парня курьером и отправили гулять по джунглям, а сами незаметно следом. Три засады вырезали! Одного лигийца живым приволокли… и вот. Нас Сечин, может, поэтому звал?
          Все переглянулись и пожали плечами. Причина сбора не была известна никому из нас. Прождали мы меньше, чем предполагали — всего около двух часов. Далее полковник Кровавых перехватил инициативу в свои руки, и освободившийся наконец генерал снова обратил свой взор на нас, махнув рукой и приглашая войти в святая святых центрального лагеря — «мозговой трест», как все его называли. Рассевшись с обеих сторон длинного стола, в окружении развешанных на стенах карт и схем, мы уставились на Сечина в ожидании.
          — Ситуация, товарищи, сложилась следующим образом, — начал он, сцепив пальцы в замок. — Нам необходимо отправиться за линию фронта, в тыл врага. Нам — это укрепленному отряду Хранителей.
          — Укрепленному отряду? — повторил Козырь, когда Сечин замолчал, давая нам время обдумать услышанное. — То есть, идем практически в открытую?
          — Именно. Строго говоря, территория не совсем лигийская, хоть это и северная часть аллода. Лига сейчас сосредоточила основные силы на северо-западе Асээ-Тэпх и в районе Паучьего Склона, таким образом уменьшив свое присутствие на северо-востоке. Но не радуйтесь раньше времени, товарищи. Вот, прошу всех взглянуть на карту… Возле мертвого города Тиканна находится одно из Мест Силы, а это… вот тут, рядом… поселок ламий. Ламии — своенравные и гордые создания, но Лиге каким-то образом удалось заключить с ними договор о сотрудничестве! Это нас, разумеется, не устраивает. Мы должны заставить ламий передумать! Сначала — дипломатично. Если не получится — то силой. Первый вариант предпочтительней.
          — Вы хотите заключить с ними союз? — спросил я.
          — Это вряд ли. Поселок ламий у Лиги под боком, им проще договариваться. Даже если мы сумеем перетянуть ламий на свою сторону, лигийцы предпримут ответные шаги быстрее, чем наши переговорщики вернутся в свой лагерь. Лучше всего сделать так, чтобы ламии сидели в своей деревне и вообще никуда не лезли. Это не их война.
          — Насколько я знаю, ламии не слишком разговорчивы, — впервые подал голос молчаливый лейтенант — восставший Зэм Номарх Малак. Я определил в нем мага-стихийника, потому что его посох периодически испускал знакомое красноватое свечение.
          — Это так, абы с кем они в диалог не вступают. Переговоры будет вести полковник Кровавых, он пойдет с вами. Не удивляйтесь. Эти дамы весьма агрессивная раса, привыкшая все решать силой, так что выбор не случайный, и как мне кажется, удачный. Они смогут найти общий язык. Сейчас самая главная задача — туда добраться. Как вы понимаете, идти придется через весь аллод, и есть несколько моментов, осложняющих эту и без того нелегкую задачу. Во-первых — Лига. И я говорю не о северной части Асээ-Тэпх. У нашего восточного форпоста сложилась тревожная обстановка. Лигийские корабли недавно высадили десант на побережье, но нам удалось его разгромить. Тем не менее, часть десантников скрылась в джунглях и теперь ведет партизанскую войну.
          — А пленник, которого удалось привести? — спросил я, скользнув взглядом по подавшемуся от любопытства вперед Резаку.
          — Допросили. Кое-какая информация теперь у нас имеется! Партизаны сосредоточены в трех лагерях и нам даже известны имена их командиров. Я уже послал карательные бригады на зачистку, так что скоро это партизанское движение будет обезглавлено и уничтожено! Но опасность в этом районе все еще находится на критическом уровне. И все это вблизи нашего лагеря! Безобразие…
          Сечин надулся, поджав губы, и выглядел так, будто проговаривал про себя все известные ему ругательства.
          — Не думаю, что они решатся напасть на нас. Я слышал, их удел — одиночки и небольшие группы, — произнес я.
          — Да, но они могут устроить какую-нибудь каверзу по дороге, так что будьте крайне осторожны! Вторая опасность — это окружающая среда, и тут ситуация тоже сложилась… не совсем обычная. На востоке от Храма Тенсеса находится чаща Текуани. В переводе с джунского, если Историки не врут, — «Хищная чаща». Как и везде, там — непроходимые джунгли и хищные звери. Но кроме того, в последнее время мы получаем сообщения о чудовище, которое нападает с одинаковой яростью на солдат Империи и Лиги, — Сечин помолчал немного, побарабанив пальцами по столу. Было видно, что его очень беспокоит эта тема. — Мы называем эту тварь Истребителем. Скорее всего, это какой-нибудь дикий зверь, может, тигр или гигантский крокодил. Или вообще какое-то неведомое нам животное.
          Трудно было объяснить, почему по моей спине вдруг пробежал холодок. В джунглях полно опасного зверья, и даже если там завелся кто-то еще более яростный и сильный, так ли уж это странно? Но в моей груди засела неясная, смутная тревога, и я никак не мог выбросить этого «Истребителя» из головы все последующее время.
          Маршрут движения обсуждали долго, до мелочей, а затем к нам присоединился полковник Кровавых с планом дальнейших действий. Под его лекцию о характерных чертах ламий, их особенностях и обычаях я разглядывал картинки этой расы, думая при этом про неизвестного зверя в чаще Текуани.
          Последние дни я не слишком отдалялся от центрального лагеря, и готовящаяся вылазка внезапно меня воодушевила. Нет, я не соскучился по диким джунглям и вражеским территориям. Меня просто убивала рутина. Наш довольно солидный отряд включил в себя четыре группы — мою, лейтенанта Номарха Малака, капитана Резака Непокоренных и майора Аскольда Глумина. Кроме того, с нами был полковник Кровавых, возглавивший шествие, и двое молчаливых, похожих друг на друга как братья-близнецы, хадаганца — сотрудники вездесущего Комитета, так и оставшиеся для меня безымянными.
          В день перед отправкой, когда все мои мысли были заняты только предстоящим походом, ко мне вдруг подошла Влада. Она старательно избегала встречи с тех самых пор, как я вернулся в имперский лагерь с севера Асээ-Тэпх, и ее робкое: «Здравствуйте, капитан» спустя столько времени стало для меня приятной неожиданностью. Я обернулся, невольно заулыбавшись.
          — Здравствуйте, Влада. Рад вас видеть.
          — Да… я тоже рада… Я слышала, что случилось с той разведгруппой. Мои соболезнования, мне очень жаль… Извините, что я вам напомнила, — тут же смущенно добавила она, потому что я нахмурился.
          — Не извиняйтесь, мы совсем недолго были знакомы… Но все безвозвратные смерти печальны.
          Влада закусила губу, словно решая, как продолжить диалог, начавшийся не слишком весело, и я решил ей помочь, потому что не хотел, чтобы она уходила.
          — Как продвигается ваше расследование?
          — Ну… Если честно — не очень, — вздохнула она. — Историки непричастны к изготовлению и распространению листовок. Это точно Лига! Других вариантов нет, но все те образцы, которые удалось добыть, пока что не совпадают с бумагой пропагандистских листовок в нашем лагере. Я, правда, не теряю надежды, но…
          — У вас все получится.
          — Знаете, мне впервые дали вести дело самостоятельно, до этого я только стажировалась под присмотром опытных агентов…
          — Боитесь завалить свое первое задание? — понимающе произнес я.
          — Да, очень! Я перебираю кучу вариантов, но везде тупик! — Влада сокрушенно покачала головой и снова закусила губу.
          — Я могу чем-то помочь?
          — Не знаю… наверное… Мне нужны любые образцы печатной продукции Лиги. Я слышала, что вы опять уходите на задание куда-то на север, и если вам вдруг…
          — Обязательно притащу всю бумагу, какая только попадет мне в руки!
          — Спасибо! Это было бы замечательно, — она улыбнулась и, слегка покраснев, робко добавила. — Я правда очень рада, что вы вернулись, капитан Санников.
          — Зовите меня Ник, хорошо?
          — Договорились… Ник.
          Я подумал, что находиться на вражеской территории, вдалеке от своих, гораздо легче, когда знаешь, что кто-то думает о тебе. Не передать словами, как приятно осознавать, что здесь, в лагере, Влада будет ждать меня с образцами лигийской бумаги… ну или просто — меня.
          На этот раз вся моя группа была в полном составе и находилась рядом со мной. Выздоровевший Лоб восседал на своем носороге с одухотворенно-скорбным лицом, строя из себя познавшего жизнь ветерана, остальные выглядели более или менее привычными. Мы не слишком-то таились, двигаясь к восточному форпосту, но все же были внимательны. Ускользнувшие десантники могли устроить нам любые сюрпризы, поэтому приходилось вертеть головой на все триста шестьдесят градусов даже вблизи родного лагеря. Сюрприз не заставил себя ждать, правда несколько иного характера, чем мы ожидали.
          — Стоп! Проезд закрыт!
          — То есть как это — закрыт? — чуть не выпал из седла полковник Кровавых, оторопело глядя на восставшую Зэм, преградившую нам путь перед форпостом. — Вы вообще кто? Вы вообще знаете, кто я?!
          — Знаю, товарищ полковник. Я военврач Саранг Нефуа, и данными мне Империей полномочиями я запрещаю проезд сюда кому бы то ни было! В лагере карантин.
          — Что у вас случилось? — сбавил тон полковник, спешиваясь.
          — Партизаны Лиги отравили источник, из которого мы брали воду для кухни. И среди наших солдат началась повальная эпидемия. Причем двойная: дизентерия и золотуха, весь лагерь мучается поносом — это просто позор! Я делаю, что могу, но больных очень много!
          — Ну-у-у, приехали, — проворчал Резак. — Вот так надеешься на нормальный ночлег, а тут все солдаты обос…
          — Попрошу не выражаться при дамах! Вам нужны лекарства?
          — Я уже приготовила микстуру из копыт тапиров… может, еще попробовать кору деревьев, тоже, говорят, крепит… Ну неважно. Больные скоро встанут на ноги, но пока что внутрь заходить не стоит. И не пейте сырую воду! Ее необходимо фильтровать и кипятить, — нравоучительным тоном сообщила восставшая.
          — Мне нужно все самому проверить, — прокряхтел полковник, отодвигая Зэм в сторону, и бесстрашно направился в лагерь, бросив нам через плечо. — А вы стойте тут и ничего не пейте!
          Как только он скрылся с глаз, мы тоже слезли со своих животных. У стен лагеря, обнесенного деревянным забором, вокруг костров сидели солдаты, как выяснилось — здоровые, и мы присели к ним на огонек послушать последние сплетни с передовой.
          — Обстановка была спокойной, пока Лига не высадила десант на нашем побережье. Мы его разгромили, но часть десантников прорвалась в джунгли и теперь проводит диверсии в нашем тылу. Убивают солдат, похищают оружие, недавно какую-то отраву в речку подбросили! Командование Империи требует обеспечить безопасность тыла и ликвидировать партизанскую угрозу. А кем ее ликвидировать, если в лагере чистых штанов — раз, два и обчелся? Аж неудобно рапорты писать…
          Я сочувственно покивал. И правда, неловко вышло. Вот и лигийская ответочка прилетела за наше удалое «Здесь был Незеб!». Жгут Кровавых, лично проинспектировав восточный лагерь, убедился в правдивости слов военврача, так что из-за опасений подцепить заразу нам пришлось устраиваться на ночь в куда менее комфортабельных условиях, чем мы рассчитывали.
          Пресловутые лигийские десантники так и не попались нам, то ли уже успели удрать на свою территорию, то ли наши отряды зачистки сумели всех выловить и ликвидировать. Но зато на передний план вышла другая проблема: чем дальше мы отдалялись от своего форпоста, тем наглее и опаснее становилась местная фауна. Лигийцы оставили свои восточные позиции, сдвинувшись на западную часть Асээ-Тэпх, и теперь здесь безраздельно властвовали хищные звери, снова почувствовавшие себя единственными хозяевами джунглей. Больше всех страдал майор Глумин. Его подопечные — непростительно шумные хадаганцы — оказались родом с Суслангера, где тигры считаются очень опасными тварями, с которыми лучше не связываться. Ситуация осложнялась еще тем, что звери, несмотря на нашу численность, не боялись на нас нападать.
          — Похоже, тигры уже и человечинки отведали, м-да… — прокомментировал Глумин такое поведение. — И похоже, им понравилось. Звери-то серьезные, когти как клинки.
          — Значит надо проредить их поголовье, — резюмировал полковник.
          Мне нравились эти большие, полосатые, белые кошки и трогать их не хотелось, но они видели в нас обед, завтрак и ужин, так что выбора не оставалось. Приходилось держаться поближе друг к другу, потому что стоило кому-нибудь отдалиться хоть немного, из кустов сразу следовал сильный, высокий прыжок хищника. И только молниеносная реакция — дважды Кузьмы и один раз Номарха Малака — уберегала нас от трагических потерь.
          Эти нападения значительно тормозили нас и серьезно нервировали, поэтому мы в конце концов приняли решительные меры. Лейтенант Номарх Малак действительно оказался магом стихий, и его возможности поистине восхищали. Магический жезл в его руках засверкал алым, и перед нами вырос огненный элементаль, которого мы окрестили Факелом. С этими порождениями магии меня связывали не самые добрые отношения, но Факел вел себя безупречно! Во-первых, он все же разогнал тигриную братию, и идти стало заметно легче, во-вторых, он не посягал на пышную лесную растительность, оставляя после себя лишь узкую выжженную полосу на земле. Нам даже периодически приходилось подбрасывать в него сухие ветви, чтобы огонь не потух, и в общем-то это было даже весело! Впереди красным имперским знаменем плыл элементаль, а сзади, подкармливая его всем, что попадалось под руку, толклись мы, оспаривая друг у друга право потыкать ветками в наш ходячий костерок. Больше всех, вполне ожидаемо, пришел в восторг Михаил. Всю дорогу можно было слышать их с Малаком тихий разговор о научных достижениях в области огненной магии.
          Лиги нигде не было видно, дикая лесная живность расползлась подальше от Факела, и джунгли даже показались не такими уж агрессивными… так было до того момента, как мы наткнулись на мертвые тела гибберлингов — они лежали посреди протоптанной и накатанной телегами дороги, и вид их ужасал.
          — А вот и Лига, давненько их не слышно, — мрачно произнес Орел.
          — Не похоже, — покачал головой я. — Форма не лигийская. Может, торговцы или историки?
          — Есть вопрос поважнее. Кто это сделал с ними? Их будто… разорвали на части! — сказал полковник.
          — Вряд ли это звери. Они бы не оставили свою добычу просто лежать здесь…
          — Убийство произошло не так давно…
          — Думаете тот, кто это сделал, еще где-то рядом?
          — Вот это силища! Кто на такое способен?
          — Орк бы смог, но наших здесь точно нет… Наемники?
          — Или Истребитель.
          Все разом посмотрели на меня, но дальше я говорить ничего не стал. И так все понятно. Мы находились в чаще Текуани, Сечин предупреждал нас о какой-то неведомой твари, обитающей в этих местах, и я бы удивился, если бы она не дала о себе знать. Кем бы ни были эти гибберлинги, но воскресить их после таких повреждений уже никому не удастся, поэтому мы, посовещавшись, все же решили закопать их. Дальше двигались с куда меньшим воодушевлением — присутствие кого-то, способного так изуродовать живое существо, не способствовало хорошему настроению.
          Метров через сто лежал второй труп.
          — Нет, я еще понимаю — гибберлинги, мелочь лохматая, но так растерзать орка! Такое даже огру не под силу! — первым отмер от ступора полковник Кровавых.
          Никто ничего не ответил. Всем стало не по себе. Никаких следов топора, меча, или хотя бы когтей и клыков не было видно, словно орка, как и гибберлингов, просто разорвали голыми руками и бросили на землю! Закопали его в молчании, и далее шли внимательно глядя под ноги, вдруг на глаза попадутся еще какие-нибудь следы новых жертв лесного чудовища?
          Лиза оповестила, что к нам кто-то приближается, одновременно с тем, как зарычал мой дрейк. Мы, дружно схватившись за оружие, уставились в густую чащу, готовые к нападению кого угодно — хоть Лиги, хоть дикого зверья… Но через несколько минут к нам бесшумно вышла группа людей в необычных, сияющих доспехах и с демонстративно пустыми руками. И все же я почувствовал исходящую от них угрозу — сразу становилось понятно, что перед нами не безобидные торговцы.
          — От лица гильдии Охотников на демонов, приветствую вас, граждане Империи!
          Несмотря на то, что речь была напыщенной, вышедший вперед человек произнес ее сухо и совсем не торжественно.
          — От лица кого? Охотников на демонов? — хохотнул полковник Кровавых не без презрения.
          Незнакомец не снизошел до ответа, и его спутники тоже стояли с совершенно невозмутимым видом. Мне же хотелось взять в руки меч, хоть пришельцы и не проявляли агрессии.
          — Ну ладно… охотники. Какого лешего вы тут-то забыли?
          — Мы не принимаем участие в противостоянии ваших стран, наш долг — защищать аллоды от возможного вторжения демонов… — начал было охотник, очевидно — самый главный в этой группе, но его прервал снова расхохотавшийся орк.
          — Тех самых демонов, которые вторглись к нам через Врата Джунов? — уточнил он, картинно утирая слезы. — Я думал, Скракан и Незеб запечатали их еще в прошлом веке. Какое еще, блин, вторжение?!
          — В мире осталось еще достаточно демонов, — пожал плечами охотник. — Недавно к нам в лагерь на Кирахе поступило сообщение о странной твари, которая убивает солдат на Святой Земле, и мы немедленно отправились сюда. Вы называете эту тварь Истребителем.
          Полковник от подобной осведомленности перестал улыбаться, сильно нахмурившись.
          — И что дальше? Причем тут вы и ваши демоны? Тварь бродит посреди аллода, а демоны живут только в астрале!
          — Пока не знаю… Мы выслеживали Истребителя несколько дней. Это очень необычное существо. Но прежде чем делать окончательные выводы, нужно поймать его!
          Было видно, что наш командир ни во что не ставит слова охотника, но поймать Истребителя, пока тот не истребил честных имперских солдат, – мысль, заслуживающая внимания.
          — Ну допустим… Я Хранитель Империи, полковник Жгут Кровавых, с кем имею честь? — произнес он, все-таки решив спешиться и пожать руку охотнику.
          — Меня зовут Алексей Лужин. Мы должны обсудить все… Наш лагерь разбит у мертвого города Тиканна.
          — Разве там не лигийский форпост? — вдруг подал голос один из сопровождающих нас комитетчиков. Кажется, он впервые что-то произнес за все время нашего похода.
          — Лига ушла отсюда несколько недель тому назад, — ответил Лужин. — Сейчас подступы к лигийскому лагерю с этой стороны защищают ламии, их поселок находится рядом. Но как я уже сказал, мы в этой войне придерживаемся строго нейтралитета, вам нечего опасаться.
          Эти слова не внушали особого доверия никому, даже шумные суслангерцы из группы Глумина притихли, недоверчиво щурясь. Чужие, не лигийские, доспехи и оружие охотников могли быть трофейными, так что это еще ничего не значило. Пока что незнакомцев было меньше, чем нас, поэтому в их интересах вести себя мирно, но в лагере нас могут поджидать неприятные неожиданности и идти в гости не шибко хотелось.
          — Не нравятся они мне, — тихонько вынес свой вердикт Орел, когда полковник вместе с двумя комитетчиками отошли на экстренное совещание.
          В целом я с ним был солидарен. Хотя моя интуиция на этот раз молчала, сам по себе вид незнакомых и хорошо вооруженных людей не настраивал на беспечный лад. Мы ждали окончания консилиума руководства, которое, как выяснилось, придерживалось другого мнения. Полковник Кровавых, пытаясь придать своей клыкастой физиономии торжественность, что обычно вызывало у окружающих оторопь разной степени тяжести, объявил о положительном решении вопроса.
          До лагеря добирались недолго. Всего полдня пути, и мы уже оказались в месте, похожем на древний город Ускул — те же джунские развалины, испещренные характерными иероглифами. Но были и отличия.
          Лига!
          Нет, наши враги не выпрыгнули из кустов с оружием наголо, но дух Лиги ощущался так остро, что мне казалось, будто я нахожусь в самом сердце их территории. Останки каменных сооружений обросли деревянными постройками. В имперском лагере, конечно, тоже пользовались древесиной — лес ведь вокруг! — но все-таки выглядело это совсем не так, как здесь. Большие, строгие имперские строения с каркасами из металла не имели ничего общего с этими маленькими домиками, чем-то неуловимо похожими на игрушечные коробки. Пара бревенчатых вышек (без видимых металлических частей), неожиданно веселенький, украшенный чьим-то творчеством частокол (наверное, караульные от нечего делать развлекались резьбой по дереву) и полное отсутствие фонарей на мана-батареях тоже не давали забыть, что лагерь не имперский. Очевидно, Лига оставила свой форпост не так уж и давно, потому что здесь все еще находилось множество различных предметов, напоминающих о ней. В частности — пузатый самовар, поблескивающий начищенными боками на большом, дощатом столе с двумя длинными лавками по бокам. Я подумал, что все-таки попробую чай из этой штуки. Не зря же Гелла так его нахваливала!
          Несмотря на то, что привечали нас вполне гостеприимно, обстановка, по понятным причинам казавшаяся нам откровенно враждебной, заставляла находиться в постоянном напряжении. Полковник Кровавых, удостоверившись, что внутри нас не ждет никакая засада, отправил две группы — Глумина и Резака — патрулировать территорию вокруг лагеря. Таким образом, на переговоры с охотниками, кроме самого полковника и двух комитетских «теней», были допущены лишь я и Иавер Малак, а наши с ним группы, в свою очередь, отправились на заслуженный отдых, чтобы потом сменить караульных.
          Охотники, во главе с Лужиным, попросившим называть себя просто Алексей, без всяких регалий, восприняли нашу недоверчивость с вежливыми улыбками. Они не возражали ни против тщательного досмотра самого лагеря, ни против дозора вокруг него. Мне отчаянно хотелось спать, и чай из самовара, которым я от скуки наливался в течение всего разговора, только убаюкивал еще сильней. Чай как чай, кстати, ничего особенного. Может все дело в загадочных лигийских баранках, про которые Гелла тоже упоминала?
          — Мы изучили повадки этой твари. Похоже, она неважно видит и ищет добычу по тепловому излучению. А значит, ее можно обмануть, — негромко вещал Алексей, пока я боролся с желанием придержать смыкающиеся веки пальцами. — Варианты есть. Например — измазаться в грязи, и тогда Истребитель не сможет нас увидеть…
          — Для этого ее нужно хотя бы найти, — резонно вставил полковник.
          — У меня есть предположение, где находится логово Истребителя. Ареал поисков неумолимо сужается. Я нарисовал примерную карту его передвижений… Вот эти точки – это обозначения найденных жертв. Охотится он не ради пропитания, это важно учесть! Он просто убивает. Нападает только в том случае, если может справиться с жертвой. Не было ни одного нападения на большую группу. И еще… самое главное… животных он не трогает.
          Я моментально проснулся.
          — Все его жертвы — разумные существа? — уточнил полковник, засомневавшись, правильно ли он понял.
          — Да. Он нападает на граждан Империи, Лиги, на тех, кто соблюдает нейтралитет…
          — Если он убивает не абы кого, а целенаправленно, то это означает, что либо он находится под контролем мистика, либо он сам обладает разумом, — произнес я.
          — Второе — маловероятно, — категорично отрезал полковник. — Ни одно разумное существо в Сарнауте не обладает такой физической силой — ни прайдены, ни минотавры, ни даже орки…
          — Но никакого мистика мы тоже не обнаружили, — тихо сказал Алексей. — У нас есть сильные маги разума. Если бы кто-то управлял Истребителем, они бы его уже давно нашли!
          Я вспомнил про того загадочного мага, о котором говорила Лиза, когда мы устраивали диверсию у Метеоритной шахты. Если верить ее словам, там был очень сильный мистик… Нет, не подходит. Ведь среди жертв Истребителя были и лигийцы. Зачем этому магу натравливать чудовище на своих же?
          Пусть сонливость с меня слетела, но усталость никуда не делась. Поэтому когда — глубоко за полночь — мы с охотниками наконец пришли к единому мнению о наших дальнейших действиях, я почувствовал облегчение. Хотелось умыться (в идеале — искупаться) и принять горизонтальное положение, ведь вторую половину ночи караулить лагерь снаружи придется мне.
          — Давно надо было тебя гнать в шею! Не выйдет из тебя путного торговца!
          — Да я весь день бегаю вверх-вниз, вверх-вниз, кто угодно устанет… Ноги сбила, сил больше нет. А вы только и знаете, что меня туда-сюда гонять!
          — Чтобы в нашем деле преуспеть, ноги нужны сильные и воля железная! Как у меня, ага! А ты часок по джунглям побегала и все — притомилась!
          Я направился прямиком к выясняющим отношения миловидной девушке и орку, чтобы призвать их к порядку. Хоть я и гость здесь, но где-то тут моя группа пытается спать, так что этой парочке придется вести себя потише! К тому моменту, как я приблизился, девушка уже фыркнула и, состроив орку гримасу, ретировалась.
          — Нет, ну ты глянь на нее! Устала она, видите ли! И кто дернул меня ее в ученицы взять?
          — Вы — торговцы? — спросил я.
          — Угу. Лицензия имеется, все чин чинарем! До вас тут Лига была, у них со снабжением потуже, чем у вашего брата, хорошо торговля шла… Я Лист, кстати.
          — Давно они ушли? Лига, я имею ввиду.
          — Да в аккурат, как охотники нарисовались. Ну, а мне-то что? Лишь бы было с кем дела вести… Эн-Шетех вон, зараза, выдумал тут плотоядные грибы толкать. На Умойре их разводят ради деликатесной мякоти. Стоит бешеных денег! Но там эти грибы мелкие, мякоти — с гулькин нос! А эти… Ты их видел? Великаны! Продам тебе со скидкой! Вот сейчас ученицу запрягу, чтоб насобирала…
          — Как же ты девушку одну в лес отправляешь, опасно ведь!
          — Да кому она нужна, бестолочь мелкая?! Только время на нее зря трачу… Правда, охотники говорили, тварь там неведомая засела, может и не надо пока высовываться, — орк почесал затылок. — Тебе, кстати, телохранитель не нужен?
          — Ты, что ли? — хохотнул я и уже повернулся, чтобы уйти.
          — Не-е. Ламии! Прикинь, идешь ты такой весь из себя, богатый и красивый, а рядом, тихо шелестя чешуей, — две ламии с трезубцами. Круто!
          Я притормозил.
          — Это возможно?!
          — А то! Зря что ли я с ними столько нянчился? И трофеи таскал, и на поединки выходил! Трех поединщиц победил, между прочим! Голову дикого дрейка припер… Эти ламии ужасно заносчивы, но теперь они убедились, что я достойный работодатель! Так то! Уже две ламии предложили мне свои услуги, и это только начало. Я стану их… блин, не знаю подходящего слова… торговым представителем — вот!
          — Постой, разве у них не союз с Лигой?
          — Ну как, союз… Они тут границы ихние вроде как охраняют. Там дальше лигийская территория, вот и не пускают туда никого. Бдят, гадюки. Даже меня с лицензией не пропустили! Ну да ладно, не слишком мне туда и хотелось! Асээ-Тэпх большой, и так найду, где дела вести.
          Что ж, даже если этот орк нашел, как договориться с ламиями, то и наш полковник сумеет. Поединки… Может ламии в дальнем родстве с орками? Так или иначе, Сечин не ошибся с выбором переговорщика.
          Бывший лигийский форпост оказался достаточно обширным, тогда как обитателей в нем осталось немного, из-за чего вокруг находилось полно пустующих построек. Личного пространства хватило бы на всех, но пользоваться этой привилегией мы не стали из соображений безопасности. А ну как нас всех перебьют поодиночке во сне? Поэтому я пошел прямо на храп Лба, как по навигатору, чтобы разыскать своих.
          Изба! С ума сойти. Я буду ночевать в лигийской избе! Более того — на деревянной кровати! Никакого металла, никакой рабицы — только струганные (похоже, даже вручную!) грубоватые доски. Да эти лигийцы просто чокнутые! Сколько времени и сил нужно, чтобы сделать одну такую кровать? То ли дело наши конвейерные, заводские койки… И все же, лежать на такой кровати отчего-то было очень приятно. Я довольно потянулся, как кот, искупавшийся в сметане, и даже зажмурился от удовольствия. Деревянные стены, деревянный потолок, деревянная мебель — довольно неуклюжая, надо сказать, но Гелла была права, что-то все-таки есть в этой дикости необъяснимо притягательное, что-то такое… настоящее, что ли.
          Я тряхнул головой, пытаясь настроить себя на более правильный лад. Умереть от счастья в лигийской избе — не слишком достойная смерть для имперского патриота. Это все от того, что я просто устал! В конце концов, когда тело просит отдыха, и шалаш покажется подарком судьбы. Убедив себя в этой простой мысли, я забылся сладким, безмятежным сном, какого никак не мог ожидать от себя самого, учитывая обстоятельства. И это было очень кстати, потому что следующий день выдался выматывающим, долгим и убийственно бесполезным!
          По договоренности с охотниками нашему отряду из четырех групп пришлось разделиться, чтобы выполнить свои обязательства. Я со своими друзьями поступал в распоряжение Алексея Лужина для поисков Истребителя, тогда как остальные отправились на встречу с ламиями. Как потом я узнал, первый этап переговоров прошел относительно удачно, во всяком случае ламии не отказывались вести диалог. Зато наши поиски не то что не увенчались успехом, но даже не дали никаких мало-мальских зацепок.
          Чтобы подтвердить (или опровергнуть) теорию охотников о зрении Истребителя, нам нужно было измазаться грязи. Широкая, но неглубокая речушка, сопровождающая нас к тому месту, где мы собирались исследовать лес, все мельчала и наконец превратилась в болото с подгнившими листьями, которое пришлось пересечь. Поэтому надобности купаться в грязи не было никакой — мы и так оказались в ней с головы до ног! И этот факт не стал бы настолько обидным, если б с нашего мероприятия получился хоть какой-то толк. Рассредоточившись по территории, мы целый день бессмысленно просидели в кустах, в то время как сам Алексей и один из его помощников не менее бессмысленно ходили между нами туда-сюда в ожидании нападения. Но то ли тварь прекрасно видела всех нас и осознавала опасность для себя, то ли охотники ошиблись с определением примерного местоположения логова, то ли у Истребителя просто не было на сегодня запланировано ничье истребление, так или иначе возвращаться в лагерь нам пришлось несолоно хлебавши.
          На следующий день с охотниками отправилась группа Резака. Мне и моим друзьям предстояло наконец познакомиться с главной целью нашего похода — ламиями. К их лагерю мы выдвинулись не очень рано, точнее, даже поздно — к полудню. Я настолько привык быть на ногах ни свет ни заря, что сейчас даже чувствовал себя как-то странно: как-будто день уже заканчивается, а я еще ничего не сделал. Зато у меня появилось время поискать в лагере какие-нибудь лигийские книги для Влады. И я нашел! Что-то религиозное, что читать я конечно не стал — вражеская пропаганда совсем меня не интересовала. Я прибрал к рукам оставленные кем-то в пустой избе небольшие и уже затершиеся свитки, от всей души надеясь, что смогу принести удачу хорошенькой комитетчице своей находкой.
          Поселок ламий и впрямь был рядом — мы добрались до него пешком (ламии не очень любят животных, даже прирученных) за пару часов. Майор Глумин за это время поведал мне, как прошла вчерашняя встреча, и очень скоро я понял, что сегодняшняя проходит по тому же сценарию. В само поселение, правда, мы так и не попали, хотя мне очень хотелось узнать, что оно собой представляет. Ламии остановили нас у границы, обозначенной множеством вешек, на которых почему-то болтались сушеные грибы. Дальше путь всем, кроме лигийцев, был воспрещен — об этом мне тоже шепнул Глумин. Сами ламии произвели на меня неизгладимое впечатление! Если судить по тому, что было выше пояса, то все они, кажется, были женского пола.
          — Как они размножаются? — тут же поинтересовался неугомонный Орел. — Почкованием, что ли?
          — Тихо! — шикнул полковник. — Еще обидятся…
          Весь внешний вид этих дам говорил о том, что обижать их — дело рисковое. Сверху они в общем-то были похожи на обычных, человеческих женщин, но вот снизу вместо ног блестел чешуей настоящий змеиный хвост — длинный, толстый и гибкий. Я живо представил, как ламии хватают им свою жертву и туго обвивают ее, чтобы раздавить… Меня даже передернуло от этой картины! Наличие одежды и украшений из листьев, костей и меха сразу давало понять, что перед нами существа разумные. Я не знал, способны ли они к магии — трезубцы в их руках чем-то напоминали магические жезлы.
          — Они очень агрессивны. Агрессивно смотрят, агрессивно думают, — проинформировала Лиза.
          — Они могут использовать магию?
          — Да. Магию стихий, и еще немного гипноз, — ответил за нее Михаил.
          Исчерпывающе. То есть ламии могут ввести жертву в транс, перемолоть ей кости хвостом, а потом еще поджечь ее бренное тело, превратив в зажаристую отбивную. Неплохую стражу нашли себе лигийцы!
          Опутанные лианами обломки города Тиканна все еще кое-где попадались на глаза, а чуть дальше, среди стволов деревьев и листвы, виднелись проблески Места Силы. Широкая дорога с двумя характерными полосами голой земли — еще недавно здесь часто проезжали телеги — уходила куда-то в глубину леса и я подумал, что конец ее, возможно, как раз в центральном лигийском лагере, проход к которому чутко стерегли хвостатые воительницы. Их было очень много. Они стояли вдоль дороги, как будто ждали, что сейчас тут появится чей-то кортеж, сидели на усыпанных джунскими письменами валунах, мелькали в чаще, сливаясь с ней идеально, и даже — я задрал голову вверх — угрожающе глядели на нас с деревьев, обмотавшись нижней частью своих тел вокруг веток.
          — Ну и гадюшник, — прошептал Кузьма и заслужил тычок от Матрены.
          Я был согласен с ними обоими. Место действительно не из приятных, но говорить об этом вслух все же не стоит.
          За вешки с сушеными грибами, отделяющие запретную территорию, было позволено пройти только нашему командиру и двум комитетчикам, остальные остались ждать за кордоном. Шедший впереди полковник Кровавых уверенно приблизился к восседающей на развалинах ламии, чей трезубец был особенно большим и грозным, и уселся напротив нее. Комитетчики застыли за его спиной и походили бы на охранников, если б не казались рядом с огромным орком такими субтильными. Я был уверен, что когда ламия откроет рот, мы услышим шипение, но ничего такого не было. Собственно, мы вообще ничего не слышали с такого расстояния, и всех разбирало любопытство.
          Время снова потянулось мучительно долго. Нам необходимо было быть готовыми в любой момент среагировать на возможную атаку ламий, но ожидание рассеивало внимание. Вскоре суслангерцы Глумина уже начали тихонько травить несмешные анекдоты, а все остальные реагировать на них зевками и кислыми улыбками.
          — Ну что там, драться они сегодня будут или нет? Я сейчас сдохну от скуки…
          — Драться? — вздрогнула Матрена.
          — Угу, — подтвердил самый шумный суслангерец. — Вчера ламии три раза поединок устраивали. Ну наш полковник всех победил! Аж гордость за страну берет…
          И точно! Вскоре орк, кряхтя, поднялся, махнув нам рукой, чтобы оставались на месте, и вышел на относительно ровный пятак земли без зарослей и камней — в самый раз для арены. Остальные полуженщины-полузмеи чуть разошлись, или правильнее сказать — расползлись, а на поляну скользнула одна, с виду очень опасная ламия, возвышающаяся над полковником Кровавых на две головы. Она была без трезубца, с голыми руками, но и орк тоже отбросил топор. Рукопашная! Я смотрел на разворачивающееся зрелище во все глаза, забыв даже приглядывать за другими ламиями.
          Громиле орку явно не хватало длины рук, чтобы достать свою противницу кулаками — та легко балансировала на своем сильном хвосте, уворачиваясь от атак. Очевидно, что свои тонкие, женские ручки в бою она использовать не собиралась. Я оказался прав, когда подумал, что змеиный хвост — это и есть одна из главных опасностей: ламия ловко извернулась и ударила им орка, пытаясь схватить, но тот — надо отдать ему должное — хоть и получил серьезный удар по предплечью, обвить свою руку не позволил, резко отпрянув. Ламия поднялась еще выше на своем хвосте и теперь буквально нависала над полковником.
          — Святой Незеб, какой же они длины?! — проговорил Кузьма.
          — Большая Имперская Энциклопедия разумных и полуразумных существ утверждает, что около шести метров от макушки до кончика хвоста, но бывают и больше, — тут же откликнулся Миша.
          Глядя на действия поединщиков я понял, что несмотря на свой устрашающий вид, чем выше поднимается ламия, тем она становится менее опасной, потому что в такие моменты она не может серьезно атаковать хвостом — ее выпады становятся совсем короткими и слабыми. Чтоб увеличить силу атаки и расстояние, ламии приходится опускаться пониже, подставляя под удар хрупкий, женский корпус.
          Схватка была очень необычной и оттого зрелищной. Какое-то время оба противника не могли нанести друг другу хоть сколько-нибудь мощные повреждения, и я даже засомневался, что это вообще возможно: оба были достаточно осторожны, чтобы не делать ненужных движений. Интересно, какой исход удовлетворит ламий и бывает ли у них ничья? Не успел я об этом подумать, как орк вдруг как-то неуклюже отступил, покачнувшись. Я не сразу понял, что произошло, ведь он не получил никакого серьезного удара. Ламия снова опустилась вниз, освобождая хвост для атаки, и на этот раз, когда она сначала свернула его пружиной, а потом резко распрямила в сторону полковника, тот лишь рассеянно махнул рукой, толком не увернувшись, и его гигантская туша оказалась на земле поверженной.
          — Гипноз! Она загипнотизировала его! — воскликнул я.
          Почему-то мне показалось, что нечестно! Хотя о какой честности может идти речь? Это же не спортивный ринг с прописанными правилами. И все-таки мне даже как-то стало обидно за командира — с магией и он бы смог ее уложить на обе лопатки… Ламия тем временем быстро обвила хвостом могучее тело орка и принялась сдавливать.
          Я, схватившись за рукоятку меча, бросил взгляд на майора Глумина в ожидании приказа — после полковника он был среди нас старший по званию, но тот сурово покачал головой.
          — Не надо, капитан. Вмешиваемся только при самой крайней необходимости.
          — Она же убьет его!
          — Это честный поединок. Голову она ему не откусит. Убьет — воскресим.
          — Ник…
          Я обернулся и посмотрел на окликнувшего меня Лба — тот кивнул на поляну, не отрывая от нее взгляда. Полковник Кровавых все еще лежал на земле. Но не тут-то было! То ли от боли, то ли оттого, что ламия не могла долго держать противника в трансе, но он уже очухался и, ухитрившись извернуться и высвободить руки, теперь старательно выкручивал ей хвост.
          — Силен… — довольно оскалился Лоб.
          Матрена, не в силах смотреть на это, закрыла лицо руками. Сейчас между противниками шла борьба на выносливость — ламия продолжала сдавливать тело орка, а он пытался завязать конец ее хвоста в узел. Непонятно было, есть ли в хвосте кости и можно ли его сломать, но ламия совершенно очевидно испытывала боль. Мои руки вспотели от напряжения. Очень хотелось вмешаться.
          — Успокойся, капитан, — видя мою нервозность, сказал Глумин. — Ты что, не веришь в победу полковника Хранителей?
          — Нет, просто смотреть на чью-то схватку со стороны — это не для меня.
          — Не обращайте внимания, майор. Наш капитан почему-то искренне уверен, что всегда лично должен быть в центре событий, — не преминула вставить ехидный комментарий Лиза.
          Я хотел было сообщить, что ничего такого не думаю, но внезапно увидев на лицах своих друзей согласие, решил промолчать.
          Поединок обошелся без смертей. Ламия сопротивлялась достаточно долго, но и полковник не собирался сдаваться, даже если та сумеет раздробить его кости. Может быть, болевой порок у орков все же был повыше, потому что закончилось все тем, что воительница, не выдержав, громко взвыла и, отпустив пойманную жертву, дернулась прочь, признавая проигрыш. Полковник сразу выпустил ее хвост, и она уползла с поляны.
          — Матрена, можешь открывать глаза, наши победили, — произнес Орел.
          Орк поднялся на ноги, болезненно морщась, проковылял обратно к той ламии, с которой вел переговоры и, усевшись на свой камень, как ни в чем не бывало продолжил диалог. Двое комитетчиков, про которых я совершенно забыл, даже не пошевелились.
          — А что это сейчас вообще такое было? — поинтересовался Орел. — Зачем эти поединки?
          — Мы в Академии немного изучали существ, владеющих магией стихий… — начал Михаил.
          — Только давай без пересказа всего курса!
          — Не бойся, он уже знает, что ты не способен усваивать много информации сразу, — снова встряла Лиза.
          — Да за все время общения с ним я сам как-будто в пяти Академиях отучился!
          — Так вот, — слегка повысил голос Миша, — там нам рассказывали, что поединок у ламий — это что-то вроде подтверждения правдивости своих слов.
          — То есть можно соврать, потом подраться, и ламии будут думать, что ты сказал правду?
          — Нет. Это просто их традиция — подтверждать твердость своих слов и намерений поединком.
          — Дикари — они и есть дикари, — выдал Лоб.
          Прошло еще не меньше часа, когда полковник Кровавых снова поднялся на ноги. Неужели еще один поединок? Если вчера их было целых три… Но полковник направился к нам, а за ним двинулись и комитетчики.
          — Похоже, заседание подошло к концу, — заключил Орел.
          — Ламии приняли решение — они не будут нарушать данное Лиге обещание, — сразу прояснил ситуацию полковник, как только подошел.
          — И что будем делать? — разочарованно спросил Глумин.
          — Пока возвращаемся в лагерь охотников. Дальше посмотрим.
          Неожиданно в лагере мы застали и охотников, и группу Резака. Это было очень странно, потому что вчера мы вернулись после поисков Истребителя лишь глубокой ночью. У них, в отличие от нас, было приподнятое настроение, значит их день прошел более продуктивно.
          — Чего это вы сияете, как медовые оладушки? — проворчал полковник, устало рухнув на деревянную лавку. — Поймали Истребителя?
          — Нет. Но мы обнаружили его логово! Так что дело за малым, — сообщил Лужин. — Нам понадобится ваша помощь…
          — Кхм-кхм, — прервал его один из комитетчиков. — Я прошу прощения, но нам с товарищами офицерами необходимо срочно обсудить некоторые вопросы, если вы не против.
          — Да, да, конечно, — поджал губы Алексей.
          Мы зашли в ближайшую пустующую избу, чтобы переговорить, точнее, чтобы послушать, что нам скажут представители Комитета. Наверняка у них был план на тот случай, если ламии не захотят оставаться нейтральными.
          — К сожалению, товарищи Хранители, переговоры не увенчались успехом, — сказал комитетчик в основном для того, чтобы ввести в курс дела Резака. — Мы этого ожидали, но до последнего надеялись решить все мирным путем.
          — Вы так и не сказали мне, в чем состоит запасной вариант, — произнес полковник. — Силой нам их таким составом не одолеть.
          — И не надо. Удар по ним нанесут Ястребы. Они уже здесь.
          — Я думал, Ястребы Яскера защищают столичный аллод, — вставил я.
          — Они защищают Империю везде, где это потребуется.
          — Если Империя нападет на ламий, то это только укрепит их связь с Лигой, — подал голос Малак. — Или вы подразумеваете полный геноцид?
          — Нет, конечно. Это может повлечь серьезные потери с нашей стороны, а это нам совсем ни к чему. Только удар. Но нанесет его не Империя, а Лига.
          — Провокация? — уточнил Глумин.
          — На войне все средства хороши! Отряд Ястребов переберется на ту сторону и нападет на ламий с тыла. Все будет сделано так, как-будто это Лига. Мы должны разжечь в их сердцах ненависть!
          — Понятно, — кивнул я. — А что делать нам?
          — Возвращаться в центральный лагерь Империи. Вы свою миссию выполнили.
          — Точнее — завалили, — хмуро поправил полковник.
          — Не расстраиваетесь, вообще-то мы не очень то и верили, что все получится решить переговорами. Но попробовать должны были. Мы же не звери, в конце концов, сразу нападать. Завтра утром мы должны покинуть это место, чтобы Империей здесь даже не пахло, когда начнется атака Ястребов.
          Вот так! Поход оказался бессмысленным. Я почувствовал раздражение и досаду, будто вина за неудавшееся задание полностью лежала на мне. Снаружи нас все еще дожидался Алексей Лужин. Он продолжил прерванный разговор, не обращая внимания на наши не слишком радостные лица.
          — Как я уже сказал, самого Истребителя мы не поймали, но нам удалось отследить его путь и обнаружить логово. Сомнений никаких. Мы должны устроить облаву! Но мне не хватит своих людей, потому что необходимо полностью оцепить территорию. Поскольку тварь ориентируется по тепловому излучению, выходить против нее в ночь не имеет смысла, только ухудшим собственное положение. Я предлагаю выдвинуться утром…
          — Сожалею, товарищ Лужин, — снова прервал его все тот же комитетчик, сказавший за последние полчаса слов больше, чем за все время нашего похода. — Но утром мы уходим отсюда. Империя благодарна вам за гостеприимство.
          Лужин помолчал немного, а затем осторожно напомнил:
          — Истребитель нападал и на ваших граждан тоже.
          — Это печально. Но к сожалению, у нас есть более важные дела.
          Оба представителя Комитета синхронно развернулись и зашагали прочь, давая понять, что разговор окончен.
          — В таком случае нам придется обратиться за помощью к Лиге.
          Удаляющиеся спины также синхронно замерли.
          — Я надеюсь, это не было угрозой? — произнес второй комитетчик, и я впервые услышал его голос.
          — Мы не собираемся участвовать в вашей войне. У нас свои цели и задачи. И нам все равно, к кому обращаться за помощью — к Лиге или Империи. Обе стороны для нас равны.
          — Что ж, Империя желает вам и вашей гильдии удачи.
          Вот теперь точно разговор окончен. Мы молча провожали взглядами две удаляющиеся фигуры комитетчиков. Мое раздражение усилилось, и я физически ощутил, как внутри зреет бунт. С ламиями ничего не вышло, так хотя бы тварь мы должны изловить? Она убивала наших граждан, и когда наконец появилась возможность покончить с этим, нам приказывают устраниться!
          — Товарищ полковник, вы обязаны выполнять приказы агентов Комитета? — спросил я, не обращая внимания на все еще присутствующего здесь же Лужина.
          — Формально — нет. Это другая структура, но… ты же все понимаешь, капитан. Это Комитет. Ему не принято отказывать.
          — Отомстить за своих товарищей — это разве не дело чести?!
          — Мне тоже это не нравится, Ник, но мы должны уйти завтра утром! — повысил голос полковник.
          — Если вы все-таки не против оказать нам помощь… — медленно произнес Алексей и все повернулись к нему, — то можно организовать облаву сегодня, хоть это и менее продуктивно. Зато… если все пройдет хорошо, завтра вы уйдете.
          Теперь все уставились на полковника в ожидании его решения, и тот, поколебавшись, все-таки кивнул.
          Нет, я не забыл про наставление Яскера тщательно обдумывать свои поступки. Но откуда кто-то может знать, как оно должно быть? Может быть, именно такие решения и есть — правильные? Пусть они рождаются под действием эмоций, но я не чувствовал себя виноватым.
          Времени у нас оставалось совсем немного, ждать было некогда, поэтому задерживаться в лагере мы не стали. День близился к вечеру, вскоре начнет темнеть, а добираться до логова Истребителя придется долго, да еще и через грязь и болота. Мы старались идти как можно скорее, практически без остановок и отдыха, но все равно прибыли на место только когда тусклый, зеленоватый из-за листвы свет почти угас.
          — Нам нужно разойтись, — пояснял Алексей. — След Истребителя привел сюда. Там множество пещер, и он прячется именно в них! Он не будет нападать на такое количество противников и попытается скрыться, я уверен. И чтобы не упустить его в этот раз, необходимо окружить это место. Будем осторожно приближаться, сужая круг. Ему никуда не деться!
          Какое-то время ушло на то, чтобы занять нужные позиции: мы боялись спугнуть тварь и обходили предполагаемое логово по большой дуге. Мне не очень нравилось то, что пришлось растянуться в длинную цепочку, но лучшего варианта не нашлось. Куда бы ни метнулся Истребитель, мы должны его перехватить! Часы неумолимо тикали, скоро мы совсем перестанем что-либо различать без фонарей, а фонари — это тепло, которое сразу нас выдаст. А ведь нам нужно подобраться как можно ближе к логову незамеченными!
          Красться сквозь чащу было уже как-то привычно. Я даже не акцентировал внимания на своих движениях и перебирал руками и ногами механически, напрягая зрение и слух. Вокруг было очень тихо, поэтому улавливать малейшие шорохи не составляло труда. А вот с обзором дела обстояли гораздо хуже. Из-за того, что кроны деревьев закрывали все небо, ночью в джунглях царила кромешная тьма. Еще немного, и нам все же придется хоть как-то подсветить себе путь…
          — Сюда-а-а!!!
          После почти абсолютной тишины вопль прозвучал как взрыв. Впрочем, взрывы сразу же загремели следом. Все кинулись к месту схватки, благо, яркие вспышки магии и громкие матерки безошибочно указывали, куда бежать.
          Это был Истребитель. Я не знал, как он выглядел, но был уверен, что не ошибся. Он попытался удрать, но мы окружили его со всех сторон. Синее, рогатое чудовище в полтора человеческих роста с жуткими светящимися глазами с легкостью ломало толстые ветви вековых деревьев, пытаясь отбиться. В него летели стрелы и магия, но тварь была невероятно вынослива, и то, что убило бы уже и слона, ее не останавливало! Обожженный, израненный Истребитель безумно выл, и от его голоса кровь стыла в жилах. Мы прижимали его к пещерам, но он, размахивая длинными руками, не подпускал к себе никого, огрызался, кидался на тех, кто подходил слишком близко, бросал выдранные из земли джунские камни и здоровые ветки. Но нас было слишком много.
          Когда уже казалось, что силы его на исходе, и монстр вот вот рухнет на землю, он вдруг повернул голову, и хотя я находился на отдалении, сомнений не осталось — он посмотрел мне в глаза. 
          Я не был к нему ближе остальных, я даже не нанес ему не одного удара — бой вели только маги и лучники, но Истребитель совершенно точно глядел на меня. А в следующее мгновение он с диким ревом бросился в мою сторону.
          Не испугался я вовсе не потому, что я такой бесстрашный. Все произошло слишком быстро и неожиданно, так что я просто не успел! Я стоял, оторопевший, на одном месте, и только одна мысль крутилась в голове — почему он бежит на меня? Его искаженное злобой лицо, пылающие глаза гипнотизировали… и что-то в этом было очень знакомое. Истребитель рвался вперед к намеченной цели, не обращая внимания на препятствия и боль, словно не был живым существом, и мне вдруг вспомнилась уродливая морда с щупальцами, с тупым остервенением бьющаяся о прутья решетки, и этот голос: «Я всего лишь часть… Часть неотвратимого… Увидимся…».
          Наверное, Истребитель бы меня разорвал, как и других своих жертв, но я был не один. Истерзанная тварь упала на землю буквально в нескольких метрах от меня, но даже это не заставило ее отступить — она, все еще воя, поползла в мою сторону, цепляясь когтями за корни деревьев, и глаза ее при этом все также полыхали ненавистью. Покрепче ухватившись за меч, я пошел вперед — если она хотела, чтобы именно я прекратил ее существование, то пусть так и будет. Я замахнулся, но ударить не успел. В последний раз взвыв, Истребитель буквально рассыпался прахом! Только что он лежал на земле, по капле выжимая из себя последние силы, чтобы схватить меня, а через секунду превратился сверкающую пыль, которая быстро погасла, растворившись в воздухе!
          — Что… как… Куда он делся??? — завопил полковник Кровавых. — Он же только что был здесь? Не мог же он испариться?!
          Он зло осмотрел всех собравшихся вокруг того места, где был Истребитель, будто это мы его куда-то спрятали.
          — Вы все прекрасно видели, полковник, — произнес Лужин после паузы. — Только демоны ничего не оставляют после себя.
          — Это не демон! Демоны не могут долго находиться вне астрала! Вдали от него они теряют силы и умирают. А эта тварь отлично себя чувствовала здесь и продолжала бы убивать, если бы не мы!
          — Может, она возвращалась в астрал, а потом обратно… — несмело предложил кто-то.
          — Здесь до астрального берега знаешь сколько километров?! Мы в центре аллода! Какой к Тенсесу, демон?! Как он смог жить так долго вдали от астрала?! — продолжал бушевать полковник.
          Мы молчали, не зная, что ответить. Полковник уселся прямо на землю и, похлопав себя по карманам и не найдя искомого, произнес:
          — Дайте мне кто-нибудь закурить.
          — На Святой Земле происходит что-то странное, и мы должны быть готовы ко всему, — продолжил Лужин, когда орк задымил сигаретой и немного успокоился.
          — К чему например? К новому нашествию демонов? — огрызнулся полковник. — Эта угроза давно миновала! Незеб и Скракан закрыли Врата, через которые демоны попали к нам. Ценой своей жизни закрыли! Понятно?! А те демоны, что остались — это просто недобитки, до которых мы еще не добрались! Никакого нашествия нет и быть не может!
          Я содрогнулся, вспомнив тот кусок истории. Четвертое марта девятьсот десятого года нашей эры. Ночь Астральных Порталов. После Великого Катаклизма — дня, когда мир раскололся на острова, то был, наверное, второй день по чудовищности произошедшего. Тогда на всех аллодах вдруг открылись порталы и оттуда повалили демоны, убивающие все и вся. Великие маги, удерживающие земли от разрушения, тоже пали жертвами демонов. И аллоды без их защиты стали разрушаться… Больше половины земель Сарнаута — земель, населенных миллионами живых существ! — были уничтожены.
          Вторжение демонов легло на страницы и так не слишком спокойной истории ужасным, кровавым пятном. На какое-то время оно даже помирило Империю и Лигу! Обе стороны понесли слишком колоссальные потери, и им пришлось объединиться, чтобы положить конец внешней угрозе.
          И им это удалось! Они ведь сумели закрыть Джунске Врата и обезопасить мир от нового вторжения…
          Они ведь сумели?!
    Глава 38

    belozybka
    Ч.1 Ч.2 Ч.3 Ч.4 Ч.5 Ч.6 Ч.7 Ч 8 Было уже за полночь, и трактир в порту Такалик Орку с друзьями рано или поздно пришлось бы покинуть. Тем более, что они были уже последними посетителями, и хозяин почти открыто просил их расходиться, ведь отдых нужен всякому живому. После рассказа девушки Орк долго размышлял о дальнейшем плане действий, пытался говорить, но слова застревали в глотке бульканьем и вздохами. Так и просидели товарищи по несчастью час с лишним времени до закрытия. 
    Выйдя в прохладу ночи, которая выдалась ветреной, орки потерянно огляделись вокруг. Дженни же твёрдо направилась на запад, в сторону лесной тропы. 
    – Погоди, зачем в лес? Там же поселение, люди, часовые шастают из местных. А мы вроде как беглецы, и светиться у Медвежьей Поляны нам не с руки, – промолвил ей в след Рвака.
    – Я и не хочу посещать Медвежью, мы свернём там на развилке к заброшенной церкви и переночуем у ее стен. Тем более, что там располагается Лигийский пост, и логичнее всего было бы не нарываться на часовых. Поэтому мы не должны туда идти, – вздохнув, девушка посмотрела на звёздное небо и снова произнесла, но уже намного тише. – Но именно поэтому мы туда пойдём, потому как действовать нужно максимально непредсказуемо, дабы выиграть хоть чуточку времени. Такой ход от нас не будут ожидать, так что в путь.
    И, не глядя на друзей, Дженни продолжила шагать по тропе. Собакьен и Орк молча переглянулись, словно пытаясь договориться о дальнейшем плане. Но иных планов не предвиделось, да и что спорить – задумка была стоящей, но что из нее выйдет… 
    *** 
    Орк долго не решался спросить, но желание знать о себе и своей семье ещё хоть каплю правды распирало и шуршало невидимым роем в груди. Удобный случай представился, когда спустя полчаса пути беглецы свернули на развилке в сторону заброшенного монастыря, где, по легенде, до сих пор можно было встретить заблудшую душу великого жреца. Правда вот, чем эта встреча может обернуться для путника – никто никогда не рассказывал. Именно потому Орк решил спросить у Дженни, а бывала ли она в этих краях ночью и к чему стоит готовиться.
    – Не стоит бояться местных, они безобидны на самом деле, за исключением, разве что, разведчиков Лиги. Простой народ, живущий поблизости, придумал легенду для отпугивания любителей халявы: воров, злодеев, убийц, – промолвила Дженни и взглянула на Орка. – Я вижу, что тебя давно гложет что-то изнутри, но пока не поняла, что же это. Поделишься? Или это слишком личное? – мягко произнесла девушка и бросила мимолётный взгляд на Рваку. 
    – О, нет, если ты намекаешь на Собакьена, то ему я доверяю целиком, – встрепенулся Орк и похлопал по плечу товарища. - Я хотел узнать у тебя, жива ли до сих пор моя мать и где ее найти, в случае положительного ответа. Просто ты многое рассказала о моих родных, вдруг и эта информация тебе так же… Была доступна.
    Последнюю фразу Орк произнёс полушёпотом и внутренне замер от волнения.
    Собакьен молчал всё это время, и лишь редкий хруст под ногами промёрзлой травы сопровождал путников в ночном спокойствии леса. Дженни не могла сказать ему правду, боясь слишком ранить чувства или натворить таким образом беды – кровная месть, необузданная ярость… Да мало ли что в голову может прийти. Но и врать было бы не к месту, ведь секретов и без того полным полно. Только девушка решила поведать горькую правду о смерти Елены, как внезапно сзади послышался скрип и шелест крыльев испугавшейся птицы, вероятно – спавшей на ветке у источника шума. 
    – Быстро, сюда, – выдохнула фразу Дженни и резко рванула вправо, к зарослям малинника. – Ступайте очень широко, и поменьше шума. Сюда, живо.
    Проскользнув у дерева, девушка резко присела, как сперва показалось. Но проследовав за ней, орки увидели, что малинник у дороги рос немного на возвышении, а дальше был ров к замёрзшему ручью. Русло ручейка уходило немного в сторону от дороги, а неровности рельефа позволили путникам быстро спрятаться за ближайшим поворотом. Но громкий окрик остановил всю троицу на полушаге:
    – Евгения, не стоит меня опасаться! Да и Елизавета, думаю, будет не против увидеть потерянного, приобретённого и снова потерянного брата, – голос звучал ровно, но на имени интонация повысилась, словно выделяя его. Говоривший явно принадлежал к расе восставших. Быстро прикинув свои шансы, девушка кивнула товарищам, давая знать, что бежать они пока не будут, а подождут развития событий. 
    Шорох опавшей листвы усиливался с каждой секундой, и вот из-за поворота показалась фигура, облачённая в длинный плащ с глубоким капюшоном. Зэм ступал размеренно, неторопливо и остановился в паре метров от ребят, тем самым давая понять, что нападать сразу он не собирается. Пока что. 
    «Странно это всё, приготовьтесь к бою», – промелькнула фраза в головах у Рваки и Орка, а у девушки в этот момент погасла искорка от заклинания в районе пояса, где она носила волшебный жезл. 
    – Дженни, правильно? – Зэм не спрашивал, а, скорее, утверждал. Плавным движением незнакомец поднял руки и стянул с себя капюшон. – Я давно уже наблюдаю за вами, друзья. Не стоит меня опасаться, по крайней мере пока что, ведь желать вам смерти я пока что не намерен, да и цель у меня совершенно иная, нежели у чистильщиков «Сокола». 
    Дженни лишь слегка вздёрнула одну бровь, но и это было замечено незнакомцем в плаще. 
    – Чего же ты хочешь? – кто-то громко и уверено произнёс вопрос, и лишь через несколько мгновений Орк понял внезапно для себя, что прозвучавший голос принадлежал ему самому.  
    – Я уже говорил это – сестра хотела бы вновь встретиться с братом. Елизавета нынче находится в безопасном от «Сокола» месте, о котором мало кто мог бы подумать. Да, уж простите, что подслушал вас недавно, но я действую так же вопреки логике и с минимальными рисками быть заподозренным. Кстати, мы с вами знакомы, Дженни. Даже пару раз общались на собраниях. Но простите мое невежество. Меня зовут Негус Ирф.
    ***
    Лиза проснулась весьма рано – это уже привычка с раннего детства, когда приходилось подрабатывать, дабы облегчить матери оплату по счетам за квартиру и городские услуги Незебграда. Непривычно было сейчас лишь окружение – зеленоватое свечение, сквозняки и причудливые артефакты вокруг в помещении, которое служило уже второй день ей в качестве жилища. Мимо входа в комнату постоянно кто-то сновал, но Лиза знала, что это местные сотрудники, которым поручено было Ирфом охранять ее жизнь любой ценой. 
    В голове не укладывалось всё, что она узнала за эти дни – про маму и отца, тайные сообщества и заговоры, про существование брата, с которым она даже успела увидеться, но он внезапно исчез так же, как и появился в ее жизни. Сон не шёл, и поэтому девушка по новой стала перебирать в шкатулке бумаги и конверты, различные безделушки из детства и фотокарточки, которыми дорожила ещё мама. Там был снимок родителей – молодые, беззаботные, живые… Грусть накатила с новой силой, но сейчас не время расклеиваться, ведь друг и защитник ее жизни вот-вот должен быть прибыть: Ирф отбыл вчера в полночь и обещал вернуться сегодня поутру. 
    В голове всплывали разговоры, и девушка принималась снова и снова их обдумывать…
    «Храмик вовсе не тот, за кого себя выдаёт...»
    « Ее родители были очень важными для комитета, но их жизни комитет в итоге и оборвал... Маму выследили всё-таки спустя столько лет, и умерла она вовсе не сама, как думали окружающие». 
    «Ее жизнь также под угрозой. И всё из-за безумия некого учёного, жаждущего славы и власти».
    «У нее есть брат. Брат? Это волнительно осознавать, ведь она даже видела его буквально на прошлой неделе и не поняла причину его внезапного бегства».
    «Мог ли он знать, что она его сестра?»
    «Храмик оказался шпионом, а ведь я даже симпатизировала ему, рассказывала немного о своей жизни за обедом, вот же дура...»
    Внезапно из потока мыслей ее вывели голоса, доносившиеся где-то наверху. Один из них был явно женский, но никакой тревоги не было объявлено, и бежать явно не стоило. Зэм просто так бы не пропустили на нижние ярусы чужаков, а уж не бывавший здесь посетитель вряд ли бы смог не потеряться в лабиринтах коридоров. 
    Голоса «приближались», и вот, пару секунд спустя, в помещение вошел Ирф в сопровождении девушки, которую Лиза уже видела, и двух орков, один из которых застыл в проходе, уставившись на Елизавету  удивлённо-сконфуженным взглядом.
    ***
    В этот момент повисла неловкая молчанка, и Орка снова окутал запах земляники…
    Продолжение следует...

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    Иллюстрация к рассказу
    Оглавление: Глава 35. Паучий Склон
          Лес был густым и непролазным. Упругие, похожие на змей, стебли лиан тяжело поддавались натиску острых клинков, широкие листья тропических растений, изрубленные первопроходцами, сочились липким, иногда ядовитым соком с сумасшедшим запахом, от которого дико болела голова. Джунгли словно изо всех сил сопротивлялись проходу нашей армии сквозь свои заросли и выталкивали это инородное тело, уничтожающее все на своем пути. Но гости были упрямы. Мы вгрызались в лесную чащу, все больше углубляясь в сердце Асээ-Тэпх.
          До Паучьего Склона можно было добраться налегке за пару дней, но нас тормозила, во-первых, громоздкая техника, вести которую через джунгли становилось все сложнее по мере того, как мы забирались во все более дремучие заросли. Я не представлял, как можно воевать с таким вооружением на подобной местности, но, как говорится, руководству видней. Во-вторых, кавалерия, сопровождающая по флангам тяжелую артиллерию, тоже не слишком успешно справлялась, даже несмотря на то, что шедшая впереди пехота прорубала нам путь. Мы могли бы значительно ускорить продвижение, если бы вытянулись в длинную цепочку, но это было слишком опасно. И хотя ушедшая вперед и рассредоточившаяся по бокам разведка докладывала об отсутствии вражеских засад, было принято решение максимально снизить угрозу и двигаться единым фронтом, оставляя за собой широкие, варварски вырубленные и вытоптанные проплешины в густом лесу.
          Я находился впереди вверенного мне звена людей и орков по левому флангу — наиболее опасному. Если Лига отправила свои войска нам навстречу, то удара, скорее всего, стоит ждать именно слева. Сталкиваться с нами лоб в лоб они вряд ли станут, хотя в условиях практически нулевой видимости и такой вариант не стоило отбрасывать. К тому же наша главная ударная сила — неповоротливые титаны и дредноуты — бесполезна в этих дебрях. Нападение справа тоже было возможно, но там у противника меньше места для маневра, так как занятый Историками центр аллода вместе с Пирамидой Тэпа находился как раз справа. Лиге вряд ли бы удалось незаметно проскочить между нашим войском и условно нейтральной территорией, охраняемой наемниками Историков. Нападение с тыла обернулось бы для нас катастрофой, тем более, что обойти нас слева по большой дуге местность вполне позволяла. Но не позволяло время. Даже если Лига кинула против нас быстрые, мобильные отряды, двигающиеся в несколько раз быстрее, чем мы, у них все равно должен быть больший запас времени, чтобы успеть обогнуть наше войско, не нарвавшись на нашу же разведку, и напасть сзади. Таким образом вариант атаки слева казался наиболее вероятным, и все непроизвольно косились именно туда.
          Из своей родной группы я видел только Лба в составе тяжелой кавалерии, замыкающей крайний левый фланг. Если нападение состоится, то именно они примут на себя первый удар — их задача просто дать время сгруппироваться остальным. Маги, лучники и лекари держались ближе к центру и вне поля моего зрения. Пока все было тихо. Я больше доверял чутью Старика, уверенный, что дрейк сможет распознать опасность, но он был спокоен и даже миролюбив, безмятежно сложив крылья и не обращая внимания на других животных, идущих рядом.
          Самыми сложным периодом, как ни странно, оказалось даже не продвижение, а остановки. Именно тогда я понял, что значит спать с открытыми глазами. Тот ночной привал, когда мы вшестером направлялись в Ускул, впервые оказавшись в джунглях, не был таким напряженным. Постоянное ожидание атаки как-то незаметно переросло в уверенность, что она непременно состоится, так что даже во сне — рваном, нервном и неглубоком — приходилось оставаться чуть ли не в полной боевой готовности. Поэтому к концу пути, когда мы наконец добрались до Паучьего Склона, все почувствовали некое подобие облегчения, хоть мы и прибыли к месту схватки. Все-таки неопределенность может вымотать не меньше, чем сам бой.
          Наш лагерь располагался в низине у подножия большого холма. Теперь я понял, чем руководствовалось командование, отправляя сюда тяжелую технику — лес здесь расступался, а от редких деревьев на склоне горы остались лишь обугленные пеньки. Местность превратилась в покатое бугристое поле все сплошь в подпалинах от постоянных столкновений. И если смотреть в бинокль, то на другой стороне этого поля был виден лагерь противника! Частично его укрывала растительность, но даже по тому, что я смог разглядеть, можно было сделать неутешительные выводы.
          — Их больше.
          — Ага.
          — У них катапульты.
          — Так точно.
          — И они совсем близко!
          — Так и есть.
          Орчиха, такого же звания, как и я, но, очевидно, пребывающая на Асээ-Тэпх уже достаточно долго, чтобы смотреть на равностоящих новичков с легким снисхождением, критически осматривала ядра, сложенные друг на друга высокой горкой.
          — Они подтянули свои катапульты поближе и теперь постоянно нас бомбят! Мы, естественно, отвечаем. Так и перекидываемся снарядами. Сегодня утром я самолично заряжала в катапульту канийское ядро, упавшее в нашем лагере. Не удивлюсь, если завтра эта же каменюка свалится мне на голову… как моему помощнику. Мальца контузило прямым попаданием — все мозги отшибло, а у него и так их было немного…
          Говорила она это совершенно спокойно, даже как-то обыденно. Я снова приник к биноклю. На таком большом открытом пространстве превосходящий численностью противник будет иметь преимущество, и если столкновения лоб в лоб не избежать, то лучше начать его прямо сейчас, когда мы уже подтянули свои силы к Паучьему Склону, а Лига все еще продолжает прибывать, наращивая мощь. Более того, против нас играла еще и погода. Только когда над нашими головами перестали нависать сплошным ковром кроны деревьев, стало понятно, что от праздника солнца не осталось и следа. Небо быстро затягивало тяжелыми тучами, не предвещавшими ничего хорошего ни для техники, ни для лучников, составляющих внушительную часть войска. Если пойдет дождь, наши шансы серьезно уменьшатся, тогда как Лига, с их многочисленными магами, почти не пострадает. Ведь магия не боится ничего.
          Я не знал целиком нашего плана действий. Все, что мне было известно, касалось в большей степени того звена, в котором нахожусь я сам, но кое-какой информацией я все же обладал.
          — Как вы собираетесь поднимать катапульты наверх? Канаты же не выдержат, — я с сомнением посмотрел на высокий склон, довольно круто забирающий вверх справа от нашего лагеря.
          В нашем наступательном плане катапульты играли значительную роль. Титаны и дредноуты должны были двигаться по левому флангу, ближе к джунглям, чтобы в случае чего укрыться в зарослях. Лига, конечно, может и, скорее всего, будет мешать нам добраться до своего лагеря, зайдя еще левее и ударив нам вбок, и задачей моей линии как раз было не дать им этого сделать, защитив технику со стороны леса. А вот весь правый фланг практически целиком лежал на катапультах. Если их удастся поднять выше на холм, то мы сможем накрыть огнем почти все поле, расчистив его для прямого наступления. Катапульты будут защищать наши немногочисленные маги, и их поддержки на левом фланге будет здорово не хватать.
          — Ничего, наши катапульты из прочнейших сосновых брусьев…
          — Но если они свалятся с такой высоты, то все равно разобьются в щепки!
          — Это если канаты порвутся, а они не порвутся! Есть тут у нас один… умник. Придумал их паучьей слюной смазывать, она как раз клейкая. Мы укрепили этой гадостью канаты! Противно, правда, теперь до них дотрагиваться… Ну да ладно, сейчас не до чистоплюйства. Благо, здесь эти пауки кишмя кишат.
          Я опустил взгляд себе под ноги. Почему Паучий Склон получил именно такое название, стало понятно сразу, как только мы к нему приблизились. Крупные, мохнатые пауки в этих джунглях сидели под каждым кустом, и я не раз задевал то руками, а то и лицом их неприятную, липкую паутину. Но здесь, у подножия горы, их было так много, что они расползались из-под ног целым роем, а кое-где можно было увидеть и особо больших особей, напоминавших о расплодившихся пауках-мутантах возле манастанции в Незебграде.
          — Лига, похоже, уже готова к захвату всего Паучьего Склона. Пора действовать, атаковать… — орчиха ударила кулаком по ладони. — Чего наши командиры тянут?
          Меня тоже смущала эта непонятная задержка, ведь время играет против нас… Неужели Сечин надеется избежать столкновения?
          — Руководство разберется, когда атаковать, — сдержано ответил я, приникая к биноклю.
          — Ух, скорей бы… Давно пора припереть Лигу к северному побережью и слить их в астрал.
          Я открыл рот, собираясь подтвердить, что так оно и будет рано или поздно, но слова застряли в горле, потому что в этот же момент оглушительно завыла сирена, оповещающая о нападении. Хоть я и ожидал этого в любой момент, но сердце все равно укатилось в пятки. Я прямо с места запрыгнул на спину дрейку и рванул к своему звену, что есть мочи. Началось…
          Когда титаны первыми шагнули вперед, а отряд храмовников, с воплями, кинулся следом, когда склон сопки, по которому покатились катапульты, осветился радужными бликами магии, когда лучники приготовили свои стрелы, а барды огласили округу ободряющими ритмами, в такт которым заколотились сердца, страху вдруг совсем не осталось места. Я видел вспышки ракетных залпов — это дредноуты уже открыли огонь по противнику, спиной чувствовал движение кавалерии, слышал крики «За Империю!», и мне стало казаться, что я неуязвим, будто закован в непробиваемую броню, что до меня не сможет добраться ни одна стрела, не проклянет заклятие, и не сразит ни один меч. Ощущение непобедимости и всемогущества топило инстинкт самосохранения, и мы ринулись навстречу врагу радостные и бесстрашные, не обращая внимания на всполохи магии, что раскрасили в разные цвета град стрел, закрывший все небо.
          За блестящими корпусами боевых машин мне трудно было разглядеть, что происходит на правом фланге и в центре, зато слева храмовники уже ввязались в бой с сумевшим подойти так близко противником и прорывавшимся как раз к моей линии. Я поднял меч, подавая знак вслед за другими командирами звеньев, и мы развернули животных и углубились в лес, насколько нам позволяло пространство. Из джунглей наступала легкая, мобильная пехота, которая, столкнувшись с храмовниками, избегала открытого боя, рассыпавшись по лесу и виляя среди зарослей. Нескольким лигийским отрядам удалось успешно просочиться сквозь наш заслон, но теперь перед ними оказалась кавалерия. Я видел группу воинов прямо перед собой и, пришпорив Старика и чувствуя, как адреналин растекается по венам, двинулся к ним.
          Их было несколько, зато я был верхом. Скорее всего, несущийся вперед дрейк, оскалившийся и грозно хлопающий крыльями, производил больше впечатления, чем сидевший на нем всадник с мечом. Лигийцы бросились врассыпную, но Старик успел сцапать одного, сомкнув свою пасть на его загривке, и принялся остервенело мотать головой и трясти канийцем, как тряпичной куклой. Его приятели попытались освободить товарища, но одного дрейк ударил хвостом — тот отлетел в сторону, ударился о толстый ствол дерева и затих, другого я достал мечом. Еще двое продолжали нас атаковать. Старик, не желая выпускать свою добычу, встал на дыбы и зарычал. Вдвоем мы бы сумели отбиться, но тут волна ледяного холода ударила мне в бок, и у меня перехватило дыхание. Дрейк, приняв на себя заклинание мага, заскулил и попятился, его зеленое крыло тонким слоем покрыла изморозь, и он забил им по земле, болезненно вереща.
          — Капита-а-ан!
          Пригнулся я инстинктивно, и нацеленный в меня огненный шар пролетел над моей головой, опалив волосы. Подоспевшие мне на подмогу храмовники уже увидели мага и пробивались к нему, прикрываясь щитами, но тот был достаточно силен, чтобы не подпускать к себе никого. Но главное, что они отвлекли его внимание, и я почувствовал себя увереннее, потому что разделаться с вражескими пехотинцами, когда тебя сверху не заливает смертельная магия, гораздо легче.
          Старик, прижимая к телу раненое крыло, прыгнул в самую гущу лигийцев, выскочивших наперерез нашим храмовникам. Он вертелся как юла, раскидывая противников и головой, и хвостом, и мне приходилось прилагать усилия, чтобы не вылететь из седла. Орудовать мечом не было возможности, потому что я держался обеими руками за дрейка, да и лигийцы не могли подойти ко мне на столь близкое расстояние, чтобы я смог их достать. Краем глаза я видел других наших наездников, которые тоже успешно оборонялись и блокировали проход противника к технике… но потом я вдруг понял, что уже не вижу самой техники! Лигийцы постепенно отступали в лес и уводили нас в за собой, подальше от дредноутов, которых мы должны были охранять. И мы повелись на этот маневр, как дети!
          — Назад! — завопил я во все горло. — ОТСТУПАЕМ!!!
          Повернуться спинами к противнику было нельзя, а пятиться — сложно. Лигийцы, поняв, что их раскусили, стали атаковать более агрессивно, навалившись на нас вместе с откуда-то взявшимся подкреплением. Откатиться назад к полю, хотя и с потерями, нам все же удалось, но не успел я подумать, что если бы по нам били маги заклятиями, то мы бы вряд ли сумели выйти из леса, как в лицо с обеих сторон пахнуло и холодом, и жаром одновременно.
          Все поле выглядело как дикая фантазия умалишенного. Обугленная трава была покрыта ледяной коркой, морозная вьюга стелилась по земле, смешиваясь с дымом и копотью, яркие вспышки света, то ли заклятий, то ли от залпового огня дредноутов, то и дело прорисовывали сквозь черно-белую пелену силуэты двух схлестнувшихся армий, и над всем этим полыхало разноцветное марево магии.
          Вероятно, наши катапульты, атакующие с правого фланга, сделали свое дело и расчистили дорогу, потому что титаны сумели приблизиться почти вплотную к противнику и теперь прокладывали путь прямо через вражескую конницу. Казалось, что перевес на нашей стороне, потому что мы прижимали лигийцев к их лагерю… но там непробиваемой стеной нас встречала Магия. Земля плавилась от напалма и тут же замерзала в нелепых узорах, и в ней, как в грязном янтаре, застывали мечи, щиты, доспехи, разодранные знамена и те, кто их нес. Дышать было нечем, видимость упала почти до нуля, добавляя дезориентации, и красивые схемы на карте Паучьего Склона, с аккуратными стрелочками, показывающими направление и задачи отдельных боевых расчетов, стремительно уходили в небытие. Ни о какой системе уже не шло речи, неразбериха царила по обе стороны фронта, и уже трудно было понять, кто с кем сражается.
          Титаны завязли на первой линии, и если с пехотой и даже кавалерией они справлялись, то против магии не могли сделать ничего. Они буквально рассыпались от попеременных ударов то огнем, то холодом. Пространство вокруг них выгибалось, искажая привычные линии и делая мир похожим на картину с потекшими красками. Из самой гущи побоища вдруг выкатился скомканный оплавленный шар из металла, некогда бывший титаном, и как снаряд покатился в сторону нашего лагеря, оставляя за собой широкий ров. О том, что случилось с тем, кто управлял боевой машиной, не хотелось даже думать.
          Довольно быстро оттеснив Лигу с центра поля, наша атака стала захлебываться. Лишь чуть позади от основного боя, сохраняя дистанцию, дредноуты все еще организованно огрызались ракетными ударами, стараясь попасть в тыл врагу и достать лигийских магов, не дающих сдвинуть линию фронта вплотную к своему лагерю. Но снаряды окутывала золотистая вязь магии противника, плавно уводившая их в сторону. К тому же к дредноутам, абсолютно беспомощным в ближнем бою, уже пробивались вражеские отряды, заходя с боков.
          Я потерял из виду солдат из своего звена, а может, просто не узнавал их лиц. Возле меня собрался отряд наездников, тоже потерявших своих командиров, но сгруппировавшихся вокруг офицера. И мы даже каким-то чудом сумели построиться и выдвинуться наперерез приближающимся кавалерийским отрядам. Соображать приходилось на лету. Голоса своего я не слышал, и поэтому подавал знаки руками. Мы ворвались в самую гущу врага, легко сбив набирающую обороты атаку, но увязли в бою и не смогли окружить дредноуты плотным кольцом, зато выиграли время, за которое те, возможно, сумеют перегруппироваться, откатившись чуть назад и заняв более безопасные для себя позиции… Только бы не пошел дождь, который может вывести из строя, сразу лишив нас львиной доли своей мощи!
          Большинство солдат было выбито из седла практически сразу, но мне удавалось какое-то время сохранять равновесие и не упасть с дрейка, кидающегося на противника. Он сцепился с волчицей, куда более мелкой, зато очень быстрой и юркой. Его попытки сомкнуть пасть на ее шее пока заканчивались ничем, зато она успешно драла когтями его крылья и кусала за лапы. Я не мог достать мечом ни волчицу, ни ее седока, но краем глаза видел, как несколько пеших канийцев, достаточно уверенно отбивающихся от атак, бочком приближаются к нам с явным намерением успокоить Старика. Выхватив из-за пояса короткий кинжал, с которым мне меньше всего хотелось расставаться, я попытался прицелиться в наездника волчицы. Сделать это было нелегко — дрейк крутился на месте как бешеный и закрывал мне обзор крыльями, волчица тоже не стояла на месте, да и царивший вокруг хаос не давал сосредоточиться, сбивая с мысли.
          В какой-то момент я сумел выцелить лигийца и метко метнуть в него кинжал, но эта секунда концентрации стоила мне дорого. Двое мечников заходило сзади, и Старик, неудачно махнув хвостом, подбросил одного из них прямо на меня. Оружие каниец выронил, но не растерялся, вцепившись в мои плечи мертвой хваткой и буквально вырвав меня из седла. Вдвоем мы покатились с ним по земле — я, стараясь скинуть его со своей спины, он — пытаясь ухватиться за меня покрепче. После недолгой борьбы я все же умудрился двинуть ему локтем в бок и освободить одну руку, после чего вывернулся из его захвата и вытащил меч.
          Хотя я и лишился преимущества в виде дрейка, с привычным оружием в руках мне совсем не было страшно. Наоборот, я ощутил прилив сил, даже несмотря на наступающих со всех сторон врагов, отсутствие места для маневра и плохую видимость. Я был в своей стихии. Бесшабашная отчаянность, с которой я размахивал мечом, заставляла забыть об усталости и двигаться вперед и вперед, безжалостно нанося удары по противнику. Азарт будил глубинные, животные инстинкты и мной овладело какое-то чудовищное, неуместное веселье.
          Взмах — минус один эльф, еще взмах — минус каниец.
          Два — ноль в мою пользу.
          Смогут ли они потом воскреснуть? Неважно. Имело значение лишь то, что мой счет увеличивался…
          Пока дредноуты удерживали на себе внимание лигийских магов, наши инженеры сумели подкатить к месту сражения те самые ящики с загадочным содержимым. На меня наседали сразу несколько воинов, и в конце концов я едва ли не уперся спиной в одну из таких телег.
          — Капитан, помоги!!!
          Внутри оказались необычные стеклянные капсулы, наполненные мутной жидкостью, в которой как будто что-то плавало… Что-то живое. Сами сосуды были закрыты сверху и снизу металлическими крышками, по которым прыгали голубоватые электрические искорки.
          — Бросай! — завопил стоявший рядом хадаганец и метнул одну из таких капсул в гущу врага.
          Бомба? Я, отбив атаку и не глядя назад, на ощупь схватил сосуд и, недолго думая, тоже зашвырнул его от себя подальше. Наверняка какое-то взрывное устройство, созданное в одной из бесчисленных лабораторий Империи…
          Взрыва не последовало.
          В той стороне, куда улетели наши снаряды, вдруг выросли гигантские фигуры, напомнившие мне о моей службе в ИВО. Там я впервые увидел экспериментального боевого скелета — Костопырку. Вероятно, эксперименты прошли успешно, потому что теперь эти «Костопырки» начали бодро атаковать врага. Непонятно, как они умещались в столь маленьком сосуде, но думать об этом было некогда. Яркая вспышка света — и одного скелета просто сдуло, разорвав на части, но на его месте уже разбились новые капсулы, и армия костлявых мертвецов восставала над израненной землей Паучьего Склона.
          К тому времени все поле уже было распахано и сожжено взрывами и магией. Ближайший лес затянуло быстро распространяющимся пожаром, а свинцовые тучи все никак не могли пролиться дождем. Обитатели диких джунглей в ужасе расползлись от озверевших чужаков, пришедших в их дом и старательно уничтожающих все вокруг в безумной цели истребить друг друга. Мертвые тела, присыпанные землей и копотью, перемолотые вместе с грудами почерневшего металла, укрыли территорию так, что живым уже негде было ступить.
          Я же, старательно отбиваясь мечом и разбрасывая капсулы, вдруг с сожалением вспомнил о некроносорогах. Орава этих тупых, но выносливых чудовищ сейчас бы здорово нам помогла… Тогда, в «НекроИнкубаторе», меня шокировало такое варварство, эксперименты казались бесчеловечным издевательством. Но не теперь. Я даже не замечал, как что-то внутри меня ломается, как извращается мое восприятие мира, и то, что было отвратительным и аморальным в мирной жизни, на войне вдруг перестало быть таким уж неприемлемым. Сейчас мне не было жаль никого — ни измученных животных, ни несчастных зомби. Пусть лучше умирают они. И мне уже все равно, как долго ученые будут изучать перед этим «степень их живучести», лишь бы больше не спотыкаться на поле боя об убитых хадаганцев, орков и даже, астрал с ними, восставших Зэм.
          Еще пара вспышек — и нескольких скелетов смело магией. Но несмотря на это, мы сумели еще немного откинуть Лигу назад. Казалось, что Империя одерживает верх, как внезапно сильный порыв ветра на несколько секунд развеял густой дым над полем, открыв взору покатый склон холма. Пока мы давили противника в центре и по левому краю, наш правый фланг, где на возвышенности держали оборону маги, нес ужасающие потери, катастрофически быстро отступая под натиском врага. Лигийцы, сумев быстро перебросить туда часть своих сил и таким образом ослабив центр, теперь уверенно поднимались вверх по склону. Наши войска уже среагировали на этот молниеносный марш-бросок и тоже сдвигались к правому флангу, но не настолько быстро, чтобы погасить лигийский маневр, грозивший нам печальным финалом. Ведь если противник займет высоту, откуда так легко вести обстрел по всей территории, то битву можно считать проигранной.
          — Старик! — завопил я, срывая голос, но невообразимый шум вокруг перекричать было невозможно.
          Дрейка я не видел и не знал, жив ли он еще. Тележка с капсулами рядом загорелась и я наглотался дыма и закашлялся, едва не пропустив удар меча — лезвие просвистело в паре сантиметров от моей груди. Отбив его наотмашь, я снова закричал:
          — СТАРИ-И-ИК!
          Услышал он меня, почувствовал ли, но спустя несколько секунд, издавая жуткий рык и разгоняя крыльями дым, показался мой дрейк, одним махом отшвырнув атакующих меня противников. Его перепончатые крылья в некоторых местах были порваны, окутанные мистическим светом кости неестественно вывернуты, но он был жив и преданно смотрел на меня зелеными глазами, готовый идти за мной до последнего. Я, выхватив из горевшей тележки три целые капсулы с боевыми скелетами, запрыгнул ему на спину и направил по склону вверх.
          Трех капсул конечно будет мало, чтобы отбить холм, но все же это какая-никакая подмога. Если бы рядом со мной находился еще кто-то верхом, то я бы подал знак следовать за мной, но оглядевшись, я понял, что уцелевших наездников не осталось, а на то, чтобы перебежать с левого края до правого через все поле на своих двоих, уйдет слишком много времени. И мы со Стариком мчались по склону, перепрыгивая через все препятствия, не обращая внимания на кипевший вокруг бой.
          Я был не единственным, кто подумал о скелетах. Пока я с капсулами пересекал покатое поле, наверху уже появлялись огромные костяные фигуры. Однако лигийцы сумели подняться достаточно высоко, чтобы заполучить преимущество и расстреливать сверху поднятых мертвецов огненными заклятиями, от которых те быстро рассыпались. Ситуация становилась плачевной, так как противник все еще продолжал подъем, и мы никак не могли это остановить.
          Не знаю, зачем я вскинул взгляд на самый верх, где на макушке Паучьего Склона, едва различимое сквозь пелену дыма, светилось Место Силы. Меня вдруг пронзила безумная мысль.
          — Давай, Старик, туда! — закричал я.
          Каким-то образом он понял. Расправив крылья, дрейк взмыл в небо, вложив в этот отчаянный прыжок все свои силы. Мы пронеслись над головами воюющих сторон, умудрившись за раз перекрыть огромное расстояние. Нас пытались атаковать, я видел и стрелы возле себя, и вспышки проклятий, но золотой кокон, окруживший меня и дрейка, отвел их в сторону. Какой-то жрец защитил одинокого имперского наездника, рвущегося сквозь бой, мимо своих и чужих, туда, на самый верх, где сверкает древняя магия…
          Меня снова посетило ощущение собственной неуязвимости. Я видел цель и упрямо мчался к ней через огонь, через стрелы, через боль и усталость, обгоняя смерть, дышащую мне в затылок. Разве могло в этот момент хоть что-то остановить меня? Место Силы было совсем уже близко, когда жесткий удар в бок повалил Старика на землю, выбив меня из седла. Сгруппировавшись, чтобы не разбить капсулы, я серьезно приложился спиной, но даже это не поколебало моей уверенности. Нас сразу настигло несколько лигийцев, набросившихся на меня, но дрейк, превозмогая боль, встал между мной и противником, грозно клацая клыками. Его и так уже раненное крыло теперь и вовсе болталось плетью, но сдаваться Старик не собирался.
          Тяжело поднявшись на ноги, я оглянулся. До Места Силы подать рукой… Дрейк больше не мог двигаться, но все еще прикрывал меня, не подпуская никого. И я побежал. Всего лишь несколько метров, и я на месте. Магический вихрь уже слепил мне глаза ярким светом, когда я ощутил сильный толчок в спину. А в следующее мгновение я в подробностях прочувствовал, как разрываются мои мышцы, как вскрываются мои жилы, как дробятся мои ребра, когда лигийская стрела наконец достигла своей цели.
          Но и я достиг цели тоже…
          Капсулы сами выпали из моих рук, ударившись о камни и разбившись, но дальше я ничего уже не видел. Все вокруг стало расплывчатым, в голове помутнело от боли, и сознание начало меня покидать. Может быть, если я умру здесь, свои меня найдут, вылечат и воскресят? Если, конечно, будет кому меня искать.
          Я так и не понял, сколько времени был в отключке, и был ли вообще. Но боль вроде бы никуда не исчезала, хотя и притупилась. Мышцы судорожно сокращались, выталкивая инородное тело, и за этим процессом я как-то отстраненно следил, будто бы не из моей спины торчала стрела. Мозг отметил, что процесс этот не вполне естественен, но почему-то удивления это не вызывало. Когда тело избавилось от стрелы, кожа начала зудеть. Жизнь, еще недавно покидавшая меня, теперь наоборот возвращалась, накачивая меня силой. Вместе с ней возвращались связные мысли. Я открыл глаза.
          Нет, битва на Паучьем Склоне, как и рывок к Месту Силы, не был плодом моего больного разума. Я лежал лицом вниз на каменной плите, из которой бил столб света. Все встало на свои места: меня угораздило «поймать» стрелу возле источника чистой, святой магии, не позволившей мне умереть и излечивающей лучше любого лекаря.
          — Идиотам везет, — пробормотал я сам себе, удостоверившись, что жив, могу шевелиться и говорить.
          Постепенно начал возвращаться слух. Шум боя сначала был глухим, будто доносился через толстые стены, но потом становился все громче и громче. Я поднял голову и попытался сфокусировать зрение. Вскоре мир вокруг снова обрел резкость, звуки стали четкими, и запах гари заполнил нос. Энергия от Места Силы разливалась по венам и выходить из него не хотелось… но битва не закончилась и рассиживаться было некогда. Боль исчезла, зато появился страх. Что случилось за то время, пока моя рана затягивалась? Что я увижу, когда магия перестанет слепить мне глаза? Я встал на ноги, крепко сжимая свой меч, и сделал шаг вперед, оставив за спиной ласковые объятия волшебного вихря, дающего мне силы и надежду.
          Обстановка изменилась. До этого бодро поднимавшаяся вверх по склону лигийская армия, которую я, будучи на вершине, подсознательно ожидал увидеть прямо перед собой, теперь очень быстро отступала. На них давили наши смешанные отряды из подоспевшей пехоты и получивших поддержку и перешедших в наступление магов. Но главное — впереди, возвышаясь надо всеми как спасительные маяки, на противника наступали три гигантские фигуры. И на этот раз ослепительные вспышки взрывной магии не могли причинить им ощутимого вреда — они неотвратимо шли на врага, загребая длинными костлявыми руками всех, до кого могли дотянуться. Скелеты, «рожденные» из капсул в Месте Силы, оказались намного крепче и выносливее. Лигийские маги попытались остановить их, атакуя огненными шарами, но стало только хуже. Скелеты загорелись, но не упали, и теперь походили на шагающие столбы ожившего пламени, приводящие в ужас одним своим видом.
          Какое-то время лигийцы еще огрызались, укрываясь за защитной магией и пытаясь сохранить позиции, но то, что их прорыв на вершину горы оказался неудачным, склонило чашу весов в нашу пользу, и в конце концов их вынужденное отступление переросло в настоящее бегство. Я, чувствуя эмоциональный подъем и острое желание вернуться в строй, принялся искать глазами Старика.
          Дрейк отполз к толстому обугленному пеньку, когда-то бывшему очевидно здоровым деревом, и зализывал раненые бок и крыло, каждый раз вздрагивая при резких движениях. Я решил отвести его к Месту Силы, чтобы оно вылечило животное, потому что ждать помощи лекарей в ближайшее время все равно не имеет смысла, когда на поле столько убитых и раненых. Идти Старик почти не мог и волочил брюхом по земле, еле перебирая лапами и грозно рыча, когда я через чур активно начинал его тащить вверх.
          — Ну давай же, Старик, там тебе станет легче…
          Карабкаться на склон было сложно, но дрейк сумел преодолеть этот путь, хотя стоило это ему огромных усилий. Я буквально втянул его в столб света, где он припал к каменной плите, закрыл глаза и больше не шевелился.
          — Поправляйся. Я за тобой вернусь, я обещаю.
          Я погладил его нос, получив в ответ полурык-полустон, и оставил его лежать одного. Помочь я ничем не мог и лишь тешил себя мыслью, что Место Силы сделает свое дело и мой дрейк быстро выздоровеет.
          Спускаться по склону было гораздо легче, чем подниматься, да и бьющая из меня энергия от открывшегося второго дыхания подталкивала вперед, и мне казалось, что за моей спиной развеваются крылья и я способен едва ли не взлететь, как дрейк. К тому времени наше войско уже не просто наступало, оно гнало Лигу с Паучьего Склона, оглашая всю местность дикими криками, тонувшими в музыке бардов, во всю трубивших отступление…
          ОТСТУПЛЕНИЕ?!
          Я не поверил собственным ушам. Нам приказывают отступить? Наверное, это какая-то ошибка, ведь мы уже победили — противник бежит, и сейчас мы можем загнать его далеко в лес, выбить с Паучьего Склона, уничтожить лигийский лагерь и прочно обосноваться тут самим! И тогда никто уже не сможет вытеснить нас отсюда! Я даже остановился и прислушался к раздающимся звукам горна. Сигнал был безжалостным и даже каким-то болезненным, но однозначным — он приказывал отступать назад.
          Удостоверившись, что это не ловушка и не обман — трубят именно наши барды, с нашей стороны, я бросил взгляд на потрепанные, но вдохновленные близостью победы остатки имперской армии. Очевидно, что я был не единственным, кто удивился столь нелогичному решению командования. Кто-то остановился, растерянно обернувшись назад, но большинство по инерции продолжало наступать на Лигу — то ли не слышали, то ли не хотели слышать такие обидные сейчас звуки. При виде убегающего врага уже включился инстинкт хищника — догнать, добить, уничтожить. Закрепить свое превосходство!
          На какой-то момент я даже подумал, что вспыхнет бунт, и войско, ведомое боевым куражом, откажется выполнять приказ, но строгие правила, призывающие к беспрекословному подчинению, вбитые в головы еще с ИВО, оказались сильнее. Более дисциплинированные офицеры, вняв громкому сигналу, начали разворачивать своих подопечных, и наше бурное наступление наконец стало замедляться — солдаты нехотя прекращали преследовать лигийцев, позволяя врагу уйти и скрыться в лесу.
          К тому моменту атака уже докатилась до лагеря Лиги, сровнять с землей который почему-то нам не было позволено. Всеобщий пыл еще не утих, но воодушевление сменилось разочарованием, написанным на лицах и сквозившем в недовольном гуле. Кое-кто еще рвался мстить Лиге, и таких приходилось чуть ли не пинками вести обратно. Несмотря на наше отступление, в лигийском лагере вспыхнул огонь — кто-то сумел поджечь напоследок вражеские катапульты.
          Пятиться назад, к своему лагерю, подбирая по пути убитых и раненых, было тяжело и физически, и морально. Я поравнялся с майором, усиленно размахивающем руками, подгоняя солдат.
          — Почему мы не добили их?
          — Сказано, отступать!!! Ты чем-то недоволен, капитан?! Хочешь поспорить??? — гавкнул он, вскинув на меня налитые кровью глаза.
          — Никак нет…
          — Тогда заткнись и помоги нести раненых!
          Поникшие, мы уходили на свою сторону, совсем не ощущая вкуса победы. Шум уже стих, бардов не было слышно, и на разговоры ни у кого не осталось сил. На поле мы потеряли много людей, орков и Зэм, так что выжившим придется еще не раз возвращаться за ними. Свинцовые тучи висели над головами, все больше наливаясь чернотой, и было совсем непонятно, сколько сейчас времени. Когда я уже шагнул на территорию огороженного брусьями лагеря Империи, небо вдруг разделила пополам яркая ломаная линия, на мгновение превратив темноту вокруг в блеклый, черно-белый день, а спустя несколько секунд пространство взорвалось оглушительным грохотом. И хлынул дождь.
          В этот день погода захотела быть на нашей стороне. Начнись ливень хоть немного раньше — все могло закончиться по-другому. Горевший лес быстро был потушен, и исчезла задымленность, но видимости из-за дождя и темноты не прибавилось. Зато под ногами образовалась каша. Я восемь раз возвращался на поле, чтобы подобрать кого-нибудь, и каждый раз идти становилось все труднее — ноги противно проваливались в грязь, прилипающую здоровыми комьями. Но хотя бы было не холодно, даже несмотря на то, что я быстро промок до нитки.
          Больше всего мне хотелось найти своих друзей, и я еле сдерживался, чтобы не бросить все и не отправиться на их поиски. Неизвестность пугала. И как бы я не заставлял себя думать о хорошем, окружающая обстановка не очень-то располагала — слишком много раненых, покалеченных и убитых.
          Первой нашлась Матрена — она среди других лекарей находилась в лагере, помогая пострадавшим. Здесь тоже нужны были руки, и я твердым шагом направился к ней.
          — У Лба все очень плохо, — первое, что сказала она, заметив меня. И вся моя радость при виде нее исчезла. — Не знаю, сумеем ли вытащить. Возможно, придется его… ну чтобы потом воскресить. Так, наверное, будет лучше, у него слишком серьезная рана.
          — А если он не воскреснет? — ответил я, чувствуя, как внутри все похолодело.
          — Не думай об этом. Здесь хорошие жрецы.
          — Без этого — никак?
          — Я не знаю. Лоб был в сознании, когда я уходила, он не разрешает. Ругается, — выдавила Матрена невеселую улыбку. — Но долго он не продержится, с ним сейчас другой лекарь.
          — А остальных ты не видела?
          — Кузьма ранен, но у него все будет хорошо, я лично его осматривала. У него обморожение на руке и плече. Его вылечат. Мишу и Лизу не видела.
          — Понятно. Тебе нужна помощь?
          — Да. Нужно перенести этих людей вон туда…
          Конечно, хотелось увидеть Лба и Орла, но работы было слишком много, так что пришлось отодвинуть на задний план свои хотелки. Я перетаскивал раненых, куда мне говорили, и все время думал о Мише и Лизе. И о Старике, которого мне нужно было найти. Я оставил его у Места Силы и сейчас не имел представления, где он. Может быть, он все еще там? Лежит раненый и ждет меня? Ведь я обещал ему вернуться.
          Ночь опустилась как-то совсем незаметно — я просто вдруг осознал, что множество зажженных фонарей, развешанных на невысоких, деревянных столбах, едва едва разгоняют абсолютную черноту, прильнувшую к нашему лагерю со всех сторон. Я поднял голову и посмотрел вверх, вспомнив о звездах, про которые говорила комитетчица Влада. Где-то там, наверху, должно быть невероятно красивое небо… Но небо до того было черным и непроглядным, что походило на низкий потолок, изрядно давивший на нервы.
          Лба и Орла я так и не увидел — они находились в дальних палатках, в которые я не заходил. Зато в лагерь сам вернулся Старик! Я находился среди раненых солдат, куда ему проход был воспрещен, но он привлек мое внимание громким рыком.
          — Капитан, убери свою зверюгу отсюда немедленно! — сразу завопил на меня старший лекарь, потому что дрейк вознамерился пробраться ко мне во что бы то ни стало.
          Я, едва ли не перепрыгивая через кого-то, метнулся к своему питомцу. От него исходило ровное, зеленоватое свечение, глаза озорно блестели, и весь он выглядел совершенно здоровым.
          — Старик, вернулся! — я обнял его костлявую шею, чувствуя, как упала часть висевшего на мне груза. — Сам меня нашел…
          Он ткнулся мне носом в плечо, позволяя погладить себя по голове.
          — Мы с тобой отличная команда, дружище! Здорово лигийцев потрепали, да?
          Дрейк согласно зарычал в ответ и широко раскинул крылья.
          — Отведите своего дрейка в загон, капитан, он нам мешает, вы же видите! — услышал я за спиной возмущенный голос.
          — Идем, Старик, — улыбнулся я, — нас тут боятся.
          Когда мы подошли к краю лагеря, мой взгляд сам по себе упал на поле, где днем шла ожесточенная битва. Там, среди темноты, блуждало множество желтых огоньков. Удивленный, я подошел чуть ближе к ограде и вдруг заметил самого Сечина. Генерал в одиночестве стоял в расслабленной позе, облокотившись на катапульту, и курил, задумчиво глядя вдаль на все те же огоньки. Я, не ожидавший наткнуться на главного командира, растерянно остановился.
          — Животных следует отвести в загон, Санников, — произнес он, не поворачивая головы и выпуская изо рта облачко дыма.
          — Я как раз туда и шел, — ответил я, но при этом продолжая стоять на месте. Любопытство раздирало изнутри, но субординация мешала задать мучивший меня вопрос.
          — Если я все правильно понял, это ты додумался призвать боевых стражей у Места Силы? Неплохая мысль, капитан. Эти капсулы — одна из последних разработок ученых НИИ МАНАНАЗЭМ, ее впервые применили здесь. У этих созданий высокий уровень живучести, они хорошо держались. А с учетом воздействия на них святой магии, так просто блестяще… Думаю, у ученых будет много поводов для размышлений, — продолжил Сечин разговор, и тогда я тоже решился.
          — Товарищ генерал, разрешите…
          — Разрешаю. Мы переосмыслили свое пребывание на Асээ-Тэпх и пришли к выводу, что Паучий Склон не самая главная для нас цель.
          Яснее мне не стало. Даже если это место и не так важно для нас, как мы думали ранее, но все равно — зачем отказываться от него, когда победа уже была в руках? Я молча соображал, как корректнее сформулировать свой вопрос, но Сечин спустя некоторое время продолжил.
          — Нам нужно было разбить их, но не лишить шанса занять эту высоту. Поэтому их лагерь должен остаться цел. Сейчас они начнут стягивать сюда силы со всего аллода, ослабляя другие свои позиции. Выбирая между одним Паучьим Склоном и несколькими другими точками, мы решили, что второе нам все-таки важнее.
          Я снова задумался. Объяснение мне все равно не нравилось. Другие точки нужно будет еще отвоевывать, а Паучий Склон уже мог стать целиком нашим! Зачем нужно было отступать?!
          — Ты-то, конечно, считаешь себя самым умным и думаешь, что в руководстве сидят одни дураки, — беззлобно сказал Сечин, словно читая мои мысли, и уголки его губ дернулись вверх.
          — Никак нет, товарищ генерал.
          — Отступление — это тоже часть стратегии. Ты должен четко понимать суть происходящего, Санников. Научиться смотреть в корень, а не только на то, что на поверхности. Отхватить у противника кусок земли, конечно, приятно, но выиграть войну в целом это не помогает. Мы уже проверяли.
          Теперь я точно утвердился во мнении, что у Сечина есть какие-то особые указания на мой счет. Иначе зачем генералу объясняться за свои решения перед подчиненным, стоявшем на много ступеней ниже него? Все правильно, я должен понимать суть происходящего, ведь Яскер считает, что я способен серьезно повлиять на ход истории. И он не хочет, чтобы она, история, повернулась в ненужную сторону, если я приму неправильное решение.
          — Пока Лига пытается утвердиться здесь и собирает силы для реванша после сегодняшнего проигрыша, — серьезно продолжил Сечин, — мы сможем решить свои проблемы в других местах.
          — То есть нашей целью не был захват Паучьего Склона, нам нужно было просто разбить их местную группировку и заставить привести сюда еще больше отрядов…
          — Да, именно. Теперь мы перегруппируемся и нападем там, где они стали слабее. У нас, в отличие от лигийцев, очень много аналитиков, которые тщательно разрабатывают стратегию. Это единственное, что помогает нам держаться здесь. Ведь, несмотря ни на что, Лига — очень сильный враг, — вздохнул генерал. — Мы можем сколько угодно смеяться над их отсталостью и неорганизованностью, кичиться своими технологиями и дисциплиной, но факт остается фактом — мы не только не в состоянии выбить их с Асээ-Тэпх, но и сами с трудом удерживаем свои позиции.
          — Из-за их численности?
          — Из-за их численности, и не только. Что стоят все наши достижения, если их устаревшее оружие, деревянные корабли с тряпочными парусами, и расхлябанные, собранные из крестьян войска защищает настоящая, древняя магия? Канийцы сами по себе склонны к ней, но эльфы… Эльфы — самая первая раса Сарнаута и едва ли не самая магически одаренная из всех ныне живущих.
          Я сразу подумал про Лизу. Где же все-таки она?
          — …И еще этих их гибберлинги! Не считай их безобидными пушистыми хомяками. Они маленькие, юркие, хитрые и очень сообразительные! И среди них тоже, астрал их подери, навалом настоящих магов!
          — Я не считаю гибберлингов безобидными. Товарищ генерал, в моей группе была эльфийка…
          — Да, я знаю, — махнул рукой Сечин. — Я приказал ее убрать с глаз долой и от греха подальше.
          — Как это — убрать? — оторопел я.
          — В подсобке сидит у интенданта, и лучше ей сейчас оттуда не показываться. Она неплохо показала себя на Склоне. Сильный маг, я доволен. У нас таких мало. Но она все-таки эльфийка, а наша доблестная армия сейчас не в самом хорошем расположении духа. Не надо ей лишний раз ни перед кем маячить.
          Я кивнул, соглашаясь. И мне стало неловко за мысли, которые нет-нет, но посещали меня, пока я таскал раненых. Я старательно заставлял себя верить в то, что Лиза давно выбрала сторону — нашу. Но гадкий, мерзкий червячок сомнения все равно тихонько точил меня изнутри. Мы уже много раз попадали с ней в передряги, и она не давала повода сомневаться в себе, но все же… До этого ей не представлялось такой отличной возможности вернуться к своим — просто перейти за линию фронта и оказаться в Лиге. И как бы я ни отмахивался от этой мысли, в глубине души я боялся, что так и случится. За этим следовала еще более чудовищная мысль — Лиза может не только перебежать сама, но и перетянуть за собой Михаила. После слов Сечина я ощутил одновременно и облегчение, и стыд за то, что позволил себе так плохо подумать о тех, кого уже привык считать друзьями. Зато теперь мое доверие к Лизе стало по-настоящему безграничным.
          — Всем выходцам из Лиги приказано сидеть тихо, чтобы не провоцировать. Не надо нам грязных историй…
          — Всем? — удивился я. — Разве Лиза не одна такая?
          — Нет, конечно. Обычно эльфы, канийцы и гибберлинги, перешедшие на нашу сторону, работают в тылу врага. Разведка. Но тех героев, которых раскусила Лига, мы постарались вызволить, теперь они перебрались сюда. Но не радуйся. С нашей стороны тоже есть предатели, которые ушли в Лигу… Поубивал бы их всех лично, — процедил Сечин сквозь зубы.
          Я подумал, что в этом даже есть ирония: перебежчики противника — бесспорные герои, заслуживающие всяческих почестей, точно такие же перебежчики, только уже с нашей стороны — подлые предатели, заслуживающие смерти. И действует это правило на любой войне по обе стороны фронта.
          Генерал продолжал всматриваться в огоньки, по-прежнему хаотично блуждающие по полю, и я, проследив за его взглядом, спросил:
          — Что это?
          — Мы забрали своих убитых и раненых. Теперь очередь Лиги.
          Я невольно бросил взгляд на катапульту, на которую облокачивался Сечин. Лигийцы как на ладони, сами показывают свое местоположение зажженными фонарями…
          — Они не атаковали нас, когда мы возвращались за своими пострадавшими, — произнес генерал, в ответ на мой взгляд.
          Этот жест взаимного уважения показался мне одновременно и правильным, и до невозможного нелепым. Разве не мы еще недавно изо всех сил, без жалости и сострадания, старались перемолоть друг друга в пыль? Перед глазами все еще стояли ужасающие картины боя, а память хранила эту невероятную, пугающую жажду крови, завладевшую всеми, опьянившую, стирающую все хорошее, что в нас есть… На фоне дневного помешательства попытка доказать себе и друг другу, что мы еще не лишились разума и в нас теплятся хоть какие-то остатки гуманности, выглядела немного абсурдной. Какой-то слабенький, неубедительный поклон нашей вроде как цивилизованности.
          «Война аморальна сама по себе,» — вспомнил я чьи-то слова. Может быть, такие поступки, как дать противнику возможность позаботиться об убитых и раненых, помогают нам разбудить свою совесть и вспомнить, что мы все еще чем-то отличаемся от зверей?
          Я поднял голову и посмотрел на мерцающий где-то вдалеке столб света — Место Силы, так никем и не занятое. Смогли бы мы с Лигой позабыть о своих распрях настолько, чтобы использовать его вместе? Такое трудно было представить даже в самых отчаянных мечтах.
          Подсобка интенданта находилась рядом, и я, оставив Старика в загоне, заглянул туда. Судя по голосам, Лиза и впрямь была там не одна, но остальных я не увидел, потому что она первая вышла мне навстречу — с виду вполне здоровая. Вздох облегчения вырвался из моей груди.
          — Я здесь, Ник! — произнесла она, появившись среди стеллажей с полками. — Миша сказал, что с тобой все хорошо. Он видел тебя, когда ты носил раненых…
          — С ним все в порядке? — быстро спросил я.
          — Да, он где-то здесь, в лагере. Где остальные?
          — Матрена врачует. Орел и Лоб пострадали… Особенно Лоб.
          — Ох… — Лиза уселась на какие-то ящики, нахмурив брови.
          — У него серьезная рана, но я уверен, что он справится. Он сильный, — попытался я ее успокоить, хотя сам сильно нервничал, и скорее всего, она это прекрасно видела.
          — Мне запретили выходить отсюда, — после паузы произнесла Лиза. — Сколько я могу торчать в четырех стенах?
          — Я не знаю, — откликнулся я, присев рядом. — Как ты?
          — Не ранена, как видишь.
          Говорила она как-то глухо, с обидой, глядя в сторону.
          — Вижу. Но я не про это спрашивал, — тихо откликнулся я, и Лиза резко повернула ко мне лицо, вздернув брови.
          — Тебя все еще волнует моральная сторона моего выбора?
          — Я просто беспокоился, — примирительно развел я руками.
          — Беспокоился за мое состояние? Или переживал, что я перебегу к Лиге?
          Мне не хотелось ей врать, но и правду сказать тоже было сложно, и поэтому я молчал.
          — Можешь не отвечать, я знаю, что ты так думал, — пожала плечами Лиза и снова отвернулась.
          — Я рад, что я ошибся.
          — Тогда перестань смотреть на меня с такой невыносимой жалостью!
          — А я и не смотрю…
          — Нет, смотришь! У меня нет никаких повреждений, и я в полном порядке! Я не нуждаюсь ни в чьей жалости.
          Трудно было определить, правду она говорит или нет — холодная эльфийка редко давала волю эмоциям, стараясь все всегда держать в себе. И уж тем более не в ее характере было позволить кому-нибудь себя жалеть.
          — Я не пожалеть тебя пришел, а поддержать.
          — Лоб и Орел сейчас больше нуждаются в поддержке, — заметила она.
          Это прозвучало холодно и высокомерно, но я уже привык к ее манере разговора. В переводе на нормальный язык это звучало как-то так: «Я волнуюсь за Лба и Орла, лучше пойди и проведай их!».
          — Я пойду к ним, если меня пустят, конечно, — я поднялся на ноги, чтобы уйти.
          — Ник, — вдруг окликнула меня Лиза, и голос ее слегка потеплел. — Со мной правда все хорошо.
          — Тебе было сложнее, чем остальным… — осторожно произнес я, обернувшись, и Лиза закатила глаза.
          — Ради всех Святых, Ник! А тебе легко было против канийцев?
          — Я ведь хадаганец.
          — Хадаганец? Я тебя умоляю… — рассмеялась она, возвращая себе привычную маску надменности. — Ты в зеркало на себя давно смотрел? Настоящие хадаганцы смуглые, черноволосые. У них совсем другой тип лица! Может, с науками ты и не очень дружишь, но поверь образованному человеку — биологически с этим народом тебя объединяет только принадлежность к человеческой расе. Но ты не хадаганец, ты самый что ни на есть каниец!
          Я повернулся к ней, возмущенно скрестив руки на груди. Лиза, конечно, мне друг, но так меня еще никто не оскорблял!
          — Я видел свое лицо в зеркале много раз и могу сложить два и два. Не думай, что открыла для меня великую тайну! Когда Незеб вошел в Канию со своей армией, многие канийцы его тогда поддержали и присоединились к нему. Вместе они основали новое государство и назвали его Хадаганом. Мне плевать, от какой ветки людей произошли мои предки! Они создавали эту страну, и поэтому я такой же хадаганец, как и те смуглые, черноволосые, с другим типом лица!!!
          — Оу. Это было… пылко, — усмехнулась Лиза. — Оказывается, ты все-таки немного знаешь историю.
          — Я плохо учился в школе, но я в ней все же учился!
          — Так или иначе, твои предки тоже когда-то отказались от своего народа и перешли на другую сторону. Почему же ты не мучаешься угрызениями совести?
          — Может, мои предки и мучились, мне-то откуда знать? Я рожден уже в этой стране и могу с чистой совестью считать себя хадаганцем! — упрямо ответил я.
          — Они не мучились, уверяю тебя. Это и есть то, что отличает разумных существ от всех остальных — свобода собственной воли. Свобода выбора! Свои — это не те, кого навязывают тебе обстоятельства. Свои — это те, кого ты сам себе выбираешь! И если этот выбор обдуманный и осознанный, он больше не терзает.
          Я долго молчал, обдумывая сказанное. Много разных, сумбурных мыслей роилось в моей голове. В конце концов Лиза произнесла:
          — Иди, Ник, узнай, как там Лоб и Орел. И сообщи мне потом. Я не усну, пока не узнаю.
          Молча кивнув, я вышел. Я ведь и сам не усну, пока не буду полностью уверен, что все живы.
    Глава 36

    Dim
    Любая геройская история обычно начинается эпично, по-геройски: отважный воин наперевес с мечом идет спасать утопающую в слезах принцессу, или великий маг, раздавая направо и налево сокрушающие молнии, прорывается к логову повелителя демонов, или бесстрашная лучница-амазонка в облегающих доспехах... Кхм, ну в общем как-то так, вы понимаете. Но вот эта история началась совсем иначе...
    Эта история началась в отпуске. Да, именно в отпуске – у каждого героя может быть отпуск, надо же и отдыхать иногда. Был обычный отпускной день на фоне ласкового моря, дул теплый ветерок и светило яркое солнышко. Дмитриус лениво загорал на пляже, через трубочку тянул прохладный коктейль и поглядывал на привлекательных героинь, которые, по-видимому, тоже отдыхали от подвигов. Шла вторая неделя безделья, но такой досуг все никак не надоедал – коктейли исправно приносили услужливые официанты, а девушки просто радовали взор. Лениво потянувшись и перевалившись на другой бок, герой отставил опустевший стакан и протяжно зевнул. Блики на воде, крики чаек... Уснуть на пляже было бы ошибкой, и Дмитриус решительно направился к кабинке и переоделся в купальный костюм. Окинув взором переполненный пляж и поморщившись от количества бултыхающихся у берега маленьких героят, он отправился по берегу на дикий пляж за скалой – эту часть он еще не видел. Посматривая через темные очки по сторонам и пройдя по линии лениво набегающих волн, он вдруг увидел недалеко от берега что-то интересное. В волнах явно что-то было, и это что-то – нечто неисследованное! Ура, есть развлечение!
    Дмитриус, радостно потирая руки, пошлепал от берега к неизвестному объекту и нетерпеливо нырнул. Да! Он не ошибся – в волнах скрывался обломок корабля. Набрав воздуха, он с увлечением стал осматривать находку, разыскивая наименование судна и представляя горы сокровищ, что просто обязаны быть на борту! Занятие полностью поглотило его внимание, и поэтому очередной подвиг смог совсем незаметно подкрасться к герою... Гигантская рыбина размером с трех упитанных героев с минуту наблюдала за суетой вокруг пристанища крабов и водорослей. Решив, что рассмотрено все, что нужно, чудовище лениво шевельнуло хвостом и подплыло совсем близко к объекту беспокойства. Распахнув пасть в гастрономической ухмылке, Ужас Глубин атаковал Дмитриуса!
    Обычно, на этом моменте, славные герои начинают вершить деяния – рубить головы драконам, жечь полчища демонических тварей, крутить уши хулиганам... Но при этом герои одеты во что-то более серьезное, чем купальный костюм и солнечные очки. Согласитесь, наряд немного неподходящий для свершений, костюм даже не латный, а про урон по рыбам от темных очков смешно говорить – очки куплены на распродаже, и они далеко не легендарного качества. Поняв, что переговоры зашли в тупик, Дмитриус стал работать руками, ногами и даже слегка ушами, изящно уклоняясь и маневрируя между зубов улыбчивой рыбы. Проблема усугублялась с каждой секундой, а решение требовалось немедленное.
    И тут Дмитриус вспомнил! Он же паладин! Не смейтесь, посмотрим, что бы вы забыли в такой ситуации! Так вот, он вспомнил, что он паладин! А паладины – это такие универсальные герои, которые отпускают грехи мечом и крепким словом, причем иногда слово покрепче меча срабатывает. И пусть меча с собой нет, но слов-то в запасе есть много!
    История умалчивает, каким именно словом паладин Дмитриус упокоил мерзкую рыбину, Ужаса Глубин (сокращенно - УГ), но было это проделано быстро и решительно, как и все геройские подвиги славного паладина Дмитриуса! Слава герою!

    Иллюстрация к подвигу прилагается!


    belozybka
    Ч.1 Ч.2 Ч.3 Ч.4 Ч.5 Ч.6 Ч.7 Утро для Храмика выдалось чрезвычайно насыщенным на события, даже несмотря на отвратительную погоду, которая царила на аллоде Игш уже третий день подряд. По закоулкам Незебграда гуляли промозглые сквозняки, а порывы ветра так и норовили сорвать с редких прохожих их шляпы и вырвать из рук зонты, которые нисколечко не защищали своих владельцев от мелко семенящего дождя. 
    Мужчина уверенно шагал на юг от Старой площади, при этом пряча лицо в широкий капюшон. Для надёжности забежав в Архив, он помелькал перед глазами начальства и незаметно для всех выскользнул из здания для совершения того, к чему готовился уже более полугода – он выполнит поручение Аргула, чем заслужит для себя личное расположение вышестоящих чинов. И речь даже не о мелких напыщенных начальниках городского Архива…
    Свернув к арке, Храмик достал жезл, где уже заблаговременно было подготовлено мощное парализующее заклинание. Одно слово – и магия полетит в указанную цель. Но пока что цель была вне поля зрения. Храмик остановился, осмотрелся по сторонам и нырнул в неприметную нишу между зданиями, сразу за проходной аркой. 
    Она должна появиться с минуты на минуту. 
    ***
    Лиза в этот день проснулась весьма поздновато для себя – уже было начало девятого. Но торопиться тоже не было необходимости – вчера девушка засиделась допоздна, работая с гильдейской документацией, и ей разрешили прибыть на работу с опозданием, дабы она смогла выспаться. Вяло потянувшись, девушка стала собираться на работу – покормить кота, заварить чай; о, газетка, что нового? Выругав кота за шкодливость, Лиза выгнала его на принудительную прогулку до своего возвращения и закрыла квартиру. Дождь всё так же раздражал, уже который день подряд. Обещанное потепление так и не наступало, а бронхит, который превратился в хронический, всё больше разыгрывался кашлем. По-хорошему – ей бы стоило взять больничный, но был конец квартала, вот-вот предстояло отчитываться по документам, а также подавать копии в Архив. 
    В голове пронеслось далёкое детское воспоминание, а может, и не воспоминание. Стальные стены, люди в халатах без лиц, длинный холодный коридор, мамина теплая ладонь, гулкое эхо, погоня, злые крики и боль в плече, а потом – ледяная вода, много иголочек по всему телу и размеренное поскрипывание шестерёнок дяди Ирфа. Мама говорила, что это был просто кошмар. А заболела девочка, когда играла зимой у воды на тонком льду, где промочила ноги и не сразу пришла домой, так как боялась быть наказанной. А дядя Ирф помогал их маленькой семье всегда, сколько себя знала Лиза – то провиантом, то деньгами, то вещами. Вот даже помог с жильем после того, как мама умерла год назад…
    Отбросив тоску по самому дорогому человеку в её жизни, девушка шагнула в сырое утро. Пора было заняться делами, а погрустить она сможет во время отпуска, когда поедет на могилку матери. Но, не успела она пройти и десятка шагов, ее резко схватили сзади и потащили в ближайший подъезд. Попытка сопротивления сразу же пресекалась, а лица захватчика она не видела. Кричать тоже не могла – в рот всунули кляп, который имел отдушину машинного масла… Стоп. В движениях захватчика было что-то знакомое, ещё с детства. Неужели это?... 
    Кое-как высвободив руку, Лиза резко ударила налётчика локтем в предполагаемый живот и, раздвинув руки в стороны – присела и кувыркнулась. В мгновение ока поднявшись, девушка приняла боевую стойку и удивлённо ахнула – перед ней стоял тот самый Зэм, который и обучил ее такому приему самозащиты. 
    – Ирф! Ты… Что ты делаешь, зачем? – вперемешку с радостью, девушка сурово глянула на знакомого, но тут же улыбнулась и бросилась обнимать восставшего. – Как же я рада видеть тебя, Ирфи.
    – Привет, маленькая. Как ты поживаешь? Прости, что вот так резко нагрянул, но мне правда пришлось тебя столь грубо утащить в этот э-э-э… - Зэм задумчиво оглядел окружающие их потрескавшиеся стены, висящую кусками штукатурку и ободранную на перилах краску. – Ретро-подъезд, скажем так. За тобой слежка, а меня тут быть совсем не должно. Твоя мама давно мне говорила приглядывать за тобой, но это стоило делать очень осторожно, дабы не привлекать внимание тех, кому это больше всего может быть выгодно… 
    – Что ты такое говоришь? Какое внимание? Я же не преступница, ты что! – возмутилась было Лизаветта, но Зэм жестом попросил ее говорить потише. – Я же не преступница… – вновь повторила, уже шепотом, девушка. 
    – Не обязательно делать плохие дела, чтобы привлечь чье-то внимание. Твоя мама рассказывала хоть что-то о вашем прошлом, об отце? – Ирф весьма деликатно произнес последнее слово, вглядываясь в глаза собеседницы.
    – Она начинала плакать, когда я просила рассказать о папе, поэтому я и не спрашивала, – с грустью в голосе произнесла Лиза, но тут же встревожилась. – Погоди, зачем же тогда за мной следить?
    – Давай-ка сперва найдём убежище получше этого. Пошли, – Зэм осторожно выглянул наружу, где не происходило совершенно ничего, кроме всё так же моросившего дождя. 
    Дойдя до дома, Лиза привычно повернула к подъезду, но рука Ирфа мягко остановила ее движение. Дав девушке небольшой конверт, Зэм попросил оставить его на письменном столе на самом видном месте, собрать все важные документы и забрать их с собой, а также захватить шкатулку, которая стояла на чердаке. На последней просьбе глаза девушки округлились, а потом прищурились.
    – Откуда ты знаешь о моём тайнике? Подглядываешь? – Лиза состроила подозрительное выражение лица, но лёгкий смешок Ирфа тут же её успокоил.
    – Ну я же должен был приглядывать за тобой. И, к тому же, это я надоумил тебя в детстве устроить там тайничок. Беги, времени очень мало. У тебя на всё про всё менее пяти минут.
    Девушка больше не стала задавать вопросы и справилась с поручениями всего за пару минут. А ещё через минуту парочка скрылась в ближайшей арке.
    *** 
    Храмик ждал уже почти час. Его выдержке мог позавидовать любой служащий караула – стальной взгляд, ровное дыхание, полная концентрация вне зависимости от происходившего вокруг. Но девушка так и не появилась, хотя был будний день, приказ об отпуске он видел сам лично – дата, значившаяся в документе, была ещё только через пять дней. О досрочности не могло быть и речи. Значит, где-то мог ошибиться сам Храмик, а это так же исключалось – режим дня этой девушки он знал досконально, уже не первый месяц велась слежка. Либо же… Нет, вмешательство третьих лиц было исключено, о его задании знал слишком узкий круг существ. 
    Подождав ещё немного, мужчина понял, что всё же где-то упустил неприметную деталь, и его план оказался вовсе не совершенен. И поэтому решение пришло сразу же – посетить жилище девушки, вдруг там найдётся что-либо ещё, помимо той информации, которая и так уже у него была. Всего пару минут понадобилось Храмику для преодоления расстояния от его временного убежища до жилого многоквартирного дома. Неслышно поднявшись на второй этаж, Храмик тихонько взломал замок входной двери и так же тихо вошёл в квартиру. 
    Помещение пустовало, чашка с недопитым чаем была уже давно остывшей, и всё вокруг говорило, что хозяйка тут была ещё совсем недавно. Но что-то привлекло внимание шпиона, который поначалу даже не сразу понял… Конверт. Ровно, посреди стола. И это было весьма странно, так как корреспонденция девушки проходила всегда через его руки. 
    Быстро подойдя к столу, Храмик осторожно взял конверт, который был без каких-либо отметок, подписей, и даже не заклеен. «Возможно, это она только надумалась отправить? Хмм, поглядим-ка», – подумал Храмик и осторожно заглянул внутрь. Небольшой лист из плотного пергамента был весьма разборчиво исписан мелким почерком:
    «Я знаю, что ты это прочтёшь, твоё любопытство всегда было тебе обузой, хоть сам ты всегда думал, что это твой конёк. 
    Забудь о Елизавете, иначе будет хуже. Она под надёжным крылом и уже очень далеко. 
    Если же ты продолжишь выслеживать нас – что ж, это твой выбор, но он не самый разумный. Тайна Елены и Беляка останется неразглашенной, и я позабочусь об этом так же, как и об их дочери. 
    Можешь передать Аргулу, что его эксперименты никогда не будут возобновлены. И рано или поздно – мы его остановим».
    Перечитав текст еще пару раз, Храмик угрюмо усмехнулся. Ну что ж. Посмотрим ещё, чья возьмет. 
    Продолжение

    belozybka
    Вечерний Атолл сулил отдыхающим не только долгожданную прохладу, но и новые развлечения, которые днём были не такими интересными: танцы у костра, театр теней от местных обитателей при участии желающих и красивые фейерверки. При желании отдыхающие могли и в прятки поиграть, но песни и танцы на берегу моря привлекали куда больше. 
    За весельем внуков в сторонке наблюдал хмурый на вид каниец, размеренно потягивая длинную трубку и, также не торопясь, выдыхая ароматный клубящийся дым. Время от времени мужчина хмурился, потому что прыжки через костёр, которые устроила группа отважных хадаганцев, его вовсе не радовали, особенно когда его внучка Екатерина тоже решила принять участие в этой забаве. Молодые люди веселились, пели песни и плясали под аккомпанемент гитары и трубы, а самые отчаянные с разбегу сигали в пламя ещё больше разгоревшегося костра. Ерёмий понимал, что молодой крови нужно дать закипеть и выплеснуть адреналин, который иногда уж очень не вовремя срывал крышу своим переизбытком. Но сердце сжималось внутри от переживаний за родную кровь.
    Спустя несколько минут запыхавшаяся девушка подбежала к деду, и, весело улыбаясь, произнесла:
    – Дедуль, ну ты чего? Не хмурься, я лишь разок. Видишь, даже косу не задело, – девушка продемонстрировала кончики волос, которые действительно были ровные и без следов обпаленности. – А Сережка так и не решился, – и девушка махнула в сторону брата, который присоединился к музыкантам.
    – Катюш, мы то в своё время также развлекались, да и похлеще бывало, – помолчав, медленно протянул Ерёмий без грубости и злости в голосе. Хитрый взгляд старика дал знать, что вовсе не серчает он, как бы ни казалось на первый взгляд. – Тоскую лишь за младыми летами, упущено было многое, а былого, как говорят, не вернёшь, – Ерёмий тихонько вздохнул и снова закурил трубку.
    – Я считаю, что каждый строит свою судьбу сам, и все ошибки рано или поздно можно исправить, – звонко и легко звучал голос молодой канийки, которая то и дело украдкой поглядывала на танцующего рядом с костром высокого эльфа. Тот же в свою очередь вовсе не скрывал симпатию к девушке, постоянно ловя ее взгляд и отвечая яркой улыбкой, от которой Катерина заливалась румянцем.
    – Решать тебе, несомненно. Но, бывают такие ситуации, когда попытка исправить свою ошибку приводит к огромным ужасам и ещё худшим событиям, нежели та оплошность, которую хотел исправить… – Ерёмий поглядел вдаль, где тёмная вода мирно плескалась о статуи, возвышавшиеся над побережьем Тропического Атолла. – Видела же во-о-о-он те монументальные сооружения местных?
    – Ага, диковинные такие, зачем им это? Разве это красиво? – хохотнула девушка и хлопнула себя по коленке.
    – Не всё сооружается во имя красоты, внучка. Так и они – неспроста тут возведены. Давным-давно, ещё нас с тобой не было в этом мире, жила была одна девушка, очень уж похожа была на тебя: красавица, умница, скромная в меру, но и язык остр был на словечки. А главной ее особенностью было то, что обучалась уже много лет, еще с раннего возраста, у могущественного колдуна. И делала уже огромные успехи, поэтому колдун готовил свою ученицу для заключительного экзамена – к испытанию, которое даст ей Великий Совет Магов. Успех гарантировал не только радужные перспективы, но и дальнейшее членство в Великом Совете, а это было очень почётно. И вот перед тем самым испытанием колдун приказал девушке хорошенько отдохнуть, собраться с мыслями и поспать. Жена колдуна заботливо причесала и уложила девушку, ставшую ей за столько лет обучения почти дочерью. Раньше обычного отправились и колдун с супругой спать, а в доме воцарилась тишина. Но сон не шёл к девушке, и решила она ненадолго покинуть дом своего учителя для ночной прогулки по морскому побережью. Свежий воздух, почти полная луна и плеск волн умиротворяли девушку и нагнали долгожданную усталость, а с ней – и сон. Только-только решившая уже возвращаться колдунья услышала окрик. За ней, в десятке метров, шли трое парней. Крики свидетельствовали о довольно большой дозе медовухи в их желудках и желании найти приключений на свою голову. Решившая не контактировать с пьянчужками колдунья бросилась бежать, но это было довольно затруднительно на песке. До заветной травы, которая бы облегчила бег и охладила уставшие ноги, оставалось рукой подать, но вдруг на нее навалился один из кричавших – выпитое не помешало парню утратить сноровку и скорость. А ещё через мгновенье подоспели и его дружки, хохоча и приговаривая о развлечении, которое внезапно подвернулось. Паника охватила разум юной колдуньи, ведь ещё не приходилось ей бывать наедине с мужчиной. А один из парней ради издевательства сорвал с девушки подвеску – тонкую цепочку с жемчужинкой…
    Ерёмий закашлялся и потянулся за флягой с водой, которую приберёг рядом на всякий случай – фронтовые привычки просто так не оставишь дома. Вокруг старика собралось уже с десяток молодых людей и даже несколько местных обитателей – кто стоял, кто сидел, но все внимательно слушали рассказ и не смели даже шёпотом переговариваться, боясь упустить любую деталь. Сделав пару глотков, Ерёмий хитро оглядел слушателей и продолжил...
    ***
    Колдунья все же была не простой деревенской девчушкой, которая даст себя в обиду. Собрав волю и прогнав страх, она произнесла несколько простых заклинаний, которые  позволили девушке вырваться из цепкой хватки самого буйного нападающего и оглушить по итогу всех троих. Нет, они не потеряли сознание, они видели всё и понимали, просто не могли пошевелиться несколько долгих секунд. За это время колдунья благополучно добежала до ворот дома, где проживала уже многие годы, юркнула в узкий проход и затворила засов как раз в тот момент, когда заклинание прекратило действие. Парни были в бешенстве, ведь ещё ни одной девице не удавалось их проучить, да так мастерски... Наутро под воротами колдуна собралась толпа из местных жителей близлежащей деревни. Они кричали и призывали мужчину выйти и ответить за всё, что тот якобы натворил. Ничего не понимающий колдун отворил ворота и удивлённо слушал, как люди наперебой угрожали ему, но при этом не подступая даже на расстояние вытянутой руки. Его ученица тоже вышла, но лишь на крыльцо. И тихонько охнула, ведь среди толпы был один из тех парней, которых она встретила ночью – под лунным светом она видела лица всех троих, но именно этот юноша ее догнал и удерживал от побега. Его лицо было ужасно изуродовано: глубокие порезы, синяки, а вместо левого глаза – бельмо, от которого начинало бросать в дрожь.
    Пытаясь разобраться, колдун все же заставил утихнуть разбушевавшихся громким хлопком в ладоши. Во внезапно наступившей тишине раздался его мягкий голос, который вопрошал присутствующих рассказать толком и по делу: что они требуют и чего так рано пожаловали. Вперёд толпы вышел староста и рассказал, что этой ночью ученица, стоявшая на крыльце, якобы напала на одного из местных парней, который ничего не подозревал и хотел всего лишь порыбачить. А коварная колдунья приворожила юношеское сердце, а затем заманила в пещеру, где практиковала всю ночь на нём злые чары. И теперь судьба парня сломлена, ведь кому нужен такой уродец, какая девка поглядит в его сторону?
    Колдун молча повернулся к крыльцу, где стояла, шокированная от услышанного, ученица. Заверив незваных гостей, что он через минуту снова к ним вернётся, колдун зашагал обратно ко входу в свой дом. Взяв за руку девушку, он молча повёл ее в свой кабинет. Также молча закрыл все окна и дверь, а затем зажёг свечу, которая загорелась необычайно синим пламенем. И произнёс заклинание, которое ярким лучом пронзило сердце ученицы, отбилось в зеркале и попало в чашу, стоявшую у ног колдуна. Чаша была не простой посудой, как и многие вещи в доме у волшебника. Он узнал правду, он увидел всё, что происходило. Он видел, что девушка не хотела зла, но допустила одну ошибку: смешала два заклинания, безобидных на первый взгляд, которые вместе дали очень плачевный результат – именно они оставили несколько глубоких порезов на лице и теле парня. Но все остальные увечья были получены уже не от колдуньи. И что послужило потере глаза – он не знал и не мог знать. Ведь на самом деле глаза юноши были целы...
    И вот, выйдя к народу, мужчина рассказал о событиях прошлой ночи, не сводя взгляда с «пострадавшего», который из немощного калеки с каждым словом превращался в напуганного, загнанного зверя. Пот ручьем капал с его лица, а руки не хотели слушаться. Одно не осторожное движение – и вот вместо бельма показался здоровый глаз. Обман раскрывался: тесто отлипло, «глубокие» ссадины и порезы внезапно начали искажаться – многие из них оказались нарисованы кровью животного. Колдун попросил старосту поглядеть на пострадавшего, и когда староста обернулся к толпе в поиске изувеченного юноши, его глаза озарило непередаваемое удивление: как же, что же это? Обман?
    Парень хотел было броситься бежать, но толпа мужчин и женщин не дали ему совершить побег. И тогда староста, узнавший правду о ночных намереньях юнца, обратился к колдуну с вопросом: как же они могут загладить свою вину? На что колдун ответил, что народ невиновен, виновен лишь один, который хотел не только поиздеваться над невинной девушкой, но и обманом заставил всю деревню поверить в лживую историю. И отвечать посему лишь одному. Подозвав к себе свою ученицу, колдун предложил девушке делать всё, что она хочет и колдовать что угодно. Но девушка было чиста сердцем, а потому она сказала, что прощает юношу.
    Многие ахнули, ведь мало кто ожидал такого исхода событий. Колдун же в свою очередь одобрительно кивнул и попросил жителей деревни возвращаться к делам, ведь солнце уже высоко поднялось над морем. На этом и разошлись. Но только с той поры парнишка, которого все начали стыдить, затаил в сердце злобу и желание отомстить девушке и ее учителю. Уже вечером того же дня, когда никто его не видел, пробрался он со своими братьями во двор колдуна и разжёг костёр у дома. Понадобилось вовсе немного – и вот уже одна стена деревянного дома полыхала ярким пламенем.
    Дом не удалось спасти, лишь несколько ценных книг с заклинаниями и летописью вынесли из пылающего жилища. Живьем сгорела и девушка, та самая ученица колдуна... Волшебник был в ярости и сердце его охватила неимоверная скорбь о погибшей. Узнал он, кто совершил это деяние, не нужно было и думать долго: юноша был не осторожен и оставил много улик, следов, в том числе и свою шляпу, которую опознали в деревне. В порыве гнева проклят был весь род юноши. С той самой поры все его родственники, дети, внуки и потомки имели рыбью голову и перепончатые пальцы ног, а тело было покрыто наростами да гребнями. И не будет знать его племя покоя, не будет снято заклинание до тех пор, пока не найдут они волшебную ракушку, в которой будет заколдованная жемчужинка, почти такая же, какую носила его ученица. И забросил волшебник ракушку с жемчужиной на самое глубокое дно самого глубокого моря, где не бывала ни одна живая душа.
    Годы шли, племя заколдованных водяных выросло и размножилось, даже несмотря на проклятие. И до сих пор они ищут заветную ракушку с волшебной жемчужинкой, даже возвели исполинов, которым поклонялись и молили помочь в поисках. А после большого катаклизма, когда мир раскололся на кусочки, надежда найти жемчужину и вовсе была утрачена, ведь половину мира уничтожил Астрал. Но кто знает, вдруг где-то, на затерянном Атолле лежит на дне моря ракушка и ждёт свой час.
    ***
    Наступила звенящая тишина. Слушали уже все, кто ещё недавно танцевал и плясал у давно погасшего костра.
    – Вот такую небылицу знает старик Ерёмий, – усмехнувшись, произнёс мужчина и неспешно приподнялся с лежанки, на которой просидел почти весь вечер. – Правда то или выдумка – решать вам, вы властелины своей жизни. Но помните – всякое деяние имеет своё последствие.
    После чего Ерёмий неторопливо зашагал к бунгало, в котором жил вот уже неделю по приезду на курорт. За спиной послышалось тихое обсуждение тех, кто слушал. А Ерёмий перевёл взгляд на стоявшего в стороне водяника, который слышал всю историю от начала и до конца: в его глазах читалась вселенская скорбь и тоска вперемешку с раскаянием. Взглянув на мужчину, водяник легонько поклонился, а затем вздохнул и потопал к воде, в ночь.


    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    Иллюстрация к рассказу
    Оглавление: Глава 33. Асээ-Тэпх
          — Просыпайся, милый… А то я опоздаю… Милый! Просыпайся же!.. Ники!
          Гелла, кутаясь в одну простыню, тормошила меня за плечо и, едва я лениво приоткрыл один глаз, забегала по комнате в поисках одежды.
          — У меня же съемки… я должна срочно вернуться на «Фабрику Грез»… Ники, где мое платье?!
          Я с трудом вспоминал, что было вчера, точнее сегодня ночью, но приятное ощущение послевкусия сохранилось очень четким. Вылезать из мягкой, какой-то совершенно воздушной постели не хотелось, даже несмотря на ее омерзительно розовый цвет.
          — Озерин меня убьет, если я не приду… да где же это демоново платье?
          Я перевернулся на живот и, крепко зажмурившись, уткнулся лицом в подушку.
          — Не убьет.
          — Нет-нет-нет-нет! НИКИ! Не вздумай засыпать!!!
          Она снова начала меня тормошить, и я, после минутной борьбы с самим собой, все же решил подниматься.
          Чтобы полностью привести себя в порядок, сходить в душ и одеться, мне понадобилось пятнадцать минут, и это я не торопился. Попытки Геллы разыскать свое платье за это время не сдвинулись с мертвой точки… Затем она искала свою обувь, потом сумку, расческу… Я терпеливо ждал, поглядывая на часы, и думал, что мог бы еще с удовольствием поспать.
          — Милый, ты не мог бы мне набрать ванну?
          — Ты же сказала, что опаздываешь!
          — Да, но не могу же я явиться на съемочную площадку, не приняв ванны! — сказала она с таким напором, словно я сморозил невероятную глупость.
          — Хорошо. Я пока разыщу Лба и Кузьму…
          — Милый, поторопись, мне же нельзя задерживаться!
          — Я вернусь еще до того, как твоя ванна наберется, — раздраженно ответил я.
          К большому круглому залу, где вчера проходило основное веселье, вел длинный, извилистый коридор со множеством дверей, заканчивающийся ведущей вниз лестницей. Сейчас там стояла тишина и почти никого не было, кроме одной единственной девушки, сразу же двинувшейся мне навстречу.
          — Доброе утро! Чем я могу вам помочь?
          — Я ищу своих друзей… Э-э-э… со мной были Лоб… орк… и хадаганец…
          — Да-да, мне это известно. Они еще наверху. Вы хотите, чтобы я их разбудила?
          — Да, и побыстрее, нам пора уходить.
          — Тогда минуточку подождите. Хотите что-нибудь выпить?
          — М-м-м…, а кофе у вас есть?
          — Конечно.
          Девушка удалилась, а я уселся на диван, глядя по сторонам. Никаких следов вчерашней гулянки здесь не осталось: под ногами идеально чистый, пушистый ковер, пустые столы отполированы до блеска, непримятые подушки аккуратно разложены на диванах. Через несколько минут другая девушка принесла мне невероятно вкусный кофе, от одного запаха которого кружилась голова. Я даже зажмурился от удовольствия, делая маленькие глотки.
          — Ваши друзья скоро будут. Что я еще могу для вас сделать?
          — Нет, ничего, — я поставил пустую кружку на стол и поднялся. — Я сейчас приду.
          К моменту моего возвращения Гелла уже сама с собой хихикала в ванной, дуя на воздушную, белую пену, пушистыми облачками разлетающуюся во все стороны.
          — Я думал, что мы спешим, — нахмурил брови я.
          — Да-да, милый, буквально пятнадцать минут, и я выхожу!
          — У тебя полчаса, Гелла, я жду тебя внизу.
          Заспанные, но в целом довольные жизнью Лоб и Кузьма уже были полностью готовы.
          — Ну что, возвращаемся? — зевая спросил Орел, вместо приветствия.
          — Гелла спустится через полчаса…
          Но ни через полчаса, ни даже через час она так и не появилась. Лоб и Орел больше не могли оставаться здесь, съемки сцены с Хранителями должны были уже скоро начаться. Мы договорились, что я прибуду на остров чуть позже, и они ушли.
          — Гелла, я давал тебе полчаса!
          — А разве они уже прошли? — захлопала глазами она. — Ой, прости, Ники, я что-то задумалась… Я уже выхожу! Только никуда не уходи!
          — Моя группа уже на «Фабрике Грез», и я обязан быть с ними. Я все еще жду тебя внизу, но через двадцать минут меня там уже не будет.
          — Я приду через пятнадцать! Правда!!!
          Она не пришла и через полчаса. Я спокойно допил четвертую чашку кофе, встал, потянулся и накинул плащ.
          — Уже уходите?
          — Да. Передайте Гелле… м-м-м… нет, ничего не передавайте.
          — Мы ведь увидим вас снова?
          Этот вопрос я оставил без ответа, покинув «Бункер», откуда-то точно зная, что больше сюда никогда не вернусь.
          Денек выдался на редкость приятным. Палящее солнце скрылось за облаками, и воздух не был таким же раскаленным, как обычно. Съемки на «Фабрике Грез» уже шли полным ходом, Хранители послушно маршировали под бой барабанов, осветители крутили большими прожекторами, прибор братьев Люмер тарахтел, и режиссер Озерин выкрикивал свое знаменитое: «Стоп!». Я поискал глазами свою группу, нашел — все были на месте — и успокоился, решив дождаться конца съемок где-нибудь неподалеку.
          — Эй, чемпион, и ты здесь!
          Молотило, орк с пачкой гибберлингов, которому я навалял на арене в Изун-городе, махал мне своей лапищей.
          — Давно я тебя не видел…, а ты уже офицер! Ну дела! Как быстро время летит…
          — Какими судьбами? — спросил я, пожимая ему руку.
          — Дык это… хомяков своих привез, — он кивнул на клетку с гибберлингами. — Понятия не имею, зачем они Комитету понадобились.
          — Затем, что по сценарию одна из важнейших ключевых сцен нашей эпопеи «Освобождение» — психическая атака гибберлингов. Тысячи маленьких пушистых комочков, атакующих корабль! — появившаяся товарищ Фурцина с большим блокнотом внимательно осмотрела пленников, будто сомневалась в их расовой принадлежности.
          — Звучит здорово, — сказал я.
          — Ага. На бумаге! Но вот где, скажите мне на милость, я раздобуду тысячу гибберлингов?! Что же мне, Новую Землю захватывать?! Ох уж этот Бондарин! Писака! Это я о сценаристе! Отказывается менять гибберлингов на нежить! Говорит, что Яскер все утвердил, изменению не подлежит ни одна строчка! И не поспоришь с ним!
          — И теперь вы собираете гибберлингов по всей Империи?
          Фурцина кивнула на ангар, и я с интересом заглянул внутрь. Тысячи гибберлингов там точно не было, но вот около сотни — вполне. Они не сидели в клетках, но внутри находилось много охраны, поглядывающей на маленький пушистый народец с опаской. Что удивительно — стояла тишина, гибберлинги невинно хлопали своими круглыми глазками-пуговицами и производили впечатление воплощения беззащитности. Но внешний вид обманчив. Я прекрасно знал, на что на самом деле способны эти пакостники.
          — Почему они молчат? — тихо спросил я у ближайшего охранника, нервно теребившего арбалет.
          — На нервах играют.
          — Да уж лучше пусть помалкивают, а то как начинают разговаривать, так хоть беги… — откликнулся другой охранник.
          — Почему?
          — А вот почему… Эй вы, носки шерстяные, чего молчите?
          В ангаре словно бы раздался взрыв — сотня детских голосов заверещала одновременно и я быстро выскочил наружу, будто меня выбросило оттуда ударной волной.
          — Вот жуть-то где! — прокомментировал позеленевший Молотило.
          Больше никто из нас не рискнул сунуться к гибберлингам.
          — А вот и он, легок на помине, — фыркнула Фурцина, глядя на приближающегося, крайне возмущенного хадаганца. — Сценарист. Явился, не запылился…
          — Товарищ Фурцина! — завизжал он таким высоким голосом, что сам мог бы озвучивать любого гибберлинга. — В чем, по-вашему, состоит работа сценариста?!
          — Бумажки писать убористым почерком? — вздернула брови она.
          — Нет! Сценарист у нас, оказывается, ответственен за все!
          — А как иначе? Вы закатили мне истерику, чтобы вам доставили гибберлингов. Так вот вам гибберлинги…
          — Но никто не подумал о последствиях — они же голодают! Вы представляете себе психическую атаку тощих, изможденных гибберлингов? Это же гарпиям на смех! Гибберлинги все прибывают, а продовольствия нет. Бардак! Почему я должен решать эти проблемы?
          — А кто, по-вашему, должен? Я?! Вы просили — так получите, распишитесь…
          Мы с Молотило отошли от них, не став слушать дальше перепалку, которая грозилась затянуться надолго.
          — Мне показалось, или их правда как будто… по трое? — спросил я.
          — Угу, — кивнул Молотило. — Гибберлинги всегда того… тройняшками рождаются. «Росток» называется! Демон их знает, почему так.
          — Забавно.
          — Товарищ капитан! — окликнула меня Фурцева, все еще сердито косясь на ангар с гибберлингами, где скрылся сценарист. — Нам нужна ваша помощь… Это ведь вы вчера заменили в одной из сцен главного актера?
          — Я. А что случилось, он опять не может выдержать канийского натиска? — невольно заулыбался я.
          — Если бы. Он запил! Лепечет, что не ощущает в себе силы воплотить такой сложный и многогранный образ! Вот сволочь! Мы пригрозили этому идиоту снять его с роли, если он не возьмет себя в руки…
          — А от меня что требуется?
          — В общем-то ничего особенного. Просто пройти на съемочную площадку и постоять там для вида.
          Я кивнул. И правда — ничего особенного.
          — Сначала должны были снимать ту самую пресловутую психическую атаку гибберлингов, где Яскер захватывает вражеский астральный корабль, — рассказывала по дороге Фурцина. — В одиночку, естественно. Он вступает в бой с гибберлингами и красиво и изящно их побеждает… Но к этой сцене мы еще пока не готовы, надо как-то заставить гибберлингов делать то, что от них требуется.
          — А сейчас что будет сниматься?
          — Сцена искушения. Коварная эльфийская волшебница пытается соблазнить Яскера. Наш вождь, конечно же, демонстрирует высокие моральные принципы, присущие всем гражданам Империи. Вот их и должен продемонстрировать актер.
          — А эльфийка — это Гелла?
          — Да, соблазнять она умеет… Особенно теперь, когда научилась танцевать по-эльфийски. Быть может, это самая важная сцена! Про то, что Яскер способен в одиночку захватить корабль, все знают. А вот про то, что он способен пройти не только огонь и воду, но и медные трубы… Об этом надо народу напомнить!
          Почему-то мне не слишком хотелось присутствовать при этой сцене, но я уже согласился, и поэтому поздно было идти на попятный. Мы поднялись на корабль, целиком сделанный из дерева! Я вертел головой во все стороны, пытаясь понять — бутафория или правда настоящее лигийское судно? Все было очень достоверно! Сцена происходила во внутренних помещениях и, спустившись внутрь по узкой резной лестнице, мы застали съемки в самом разгаре.
          — Как наш Яскер? — тихо спросила Фурцина у осветителя.
          — Пока ничего, держится.
          Я подошел ближе и, вытянув шею, выглянул на съемочную площадку. Там, в круге света, очень близко друг к другу стояли вновь загримированный глава Империи и Гелла. На этот раз ее волосы были серебристо-белыми, а за спиной сверкали довольно правдоподобные крылья. Она положила руки ему на плечи и томно произнесла, прижимаясь к нему всем телом:
          — Ах! Как долго я ждала этой встречи… Скажи, милый, ты до сих пор считаешь, что война — это единственное, чем мы можем заниматься?
          Меня кольнула ревность. Не то чтобы я воспылал к Гелле пламенной любовью, но все-таки не очень-то приятно, когда женщина, с которой ты проснулся утром, через несколько часов уже липнет к другому мужчине, пусть даже это всего лишь ее актерская роль.
          — Уйди с моего пути, блудница!
          — С пути? Хм… Поверь мне, он ведет тебя к гибели! Доверься мне… Я знаю другой путь. Более глубокий… более… соблазнительный!
          — Ха! Этой дорогой я уже хаживал! Поверь, там нет ничего интересного!
          Гелла все время прикасалась к актеру, тянула руки к его лицу, а он не очень усердно от нее отстранялся. Мне же хотелось треснуть его по голове чем-нибудь тяжелым — например, съемочным аппаратом братьев Люмер. Злость во мне нарастала, и я даже сцепил побелевшие пальцы в замок, чтобы и правда ненароком не прибить чем-нибудь этого «Яскера».
          — О-о-о! Ты демонстрируешь чувство юмора! А я то думала, что ты на это не способен, несгибаемый Яскер! Быть может, ты все-таки сможешь продемонстрировать и другие чувства.
          — Другие чувства? Конечно, могу. Вот только знакомы ли они тебе? Ты когда-нибудь слышала о чувстве долга? О чувстве ответственности? О любви к Родине? Нет? Ты погрязла в разврате и пороке! Ты никогда не сможешь понять меня! В то время как я понимаю тебя очень хорошо. Знаешь почему? Потому что ты — примитивна!
          — Вот ты как? Ладно. Когда-нибудь ты пожалеешь о своих словах, Яскер! Но будет поздно! Прощай, нам не о чем больше разговаривать!
          — Стоп, снято! — крикнул режиссер, и все зааплодировали.
          — Я в восхищении! Быть может, сам Яскер не смог бы так уверенно противостоять чарам врага! — оживленно зашептала мне Фурцина. — После этого еще должна быть сцена окончательного перевоспитания эльфийки, там, правда, нужны другие декорации…
          — Ну это уж точно без меня! — прервал я ее, чувствуя, как мое сердце с силой бьется о ребра в ускоренном темпе. — Вижу, актер прекрасно справляется. Удачных вам съемок.
          — Как, вы не останетесь? Яскер сейчас будет спускаться в трюм корабля, чтобы сразиться с джунским големом, которого враг использовал для охраны реактора. Яскер сразится и, конечно же, победит… Уверена, сцена станет украшением нашей эпопеи!
          Все это она говорила уже моей удаляющейся спине, но я не обернулся.
          — Браво, капитан.
          Я замер. И мне даже пришлось сосчитать до десяти, чтобы взять себя в руки.
          — Что вам от меня нужно? — я старался произнести это спокойно, но эмоции все равно сквозили в моем голосе.
          — Нам нужна ваша преданность Яскеру, ваша верность Родине, ваше хладнокровие, ясная голова и готовность послужить на благо нам всем.
          — Комитет меня на прочность испытывает?
          Рысина усмехнулась и, неожиданно взяв меня под локоть, как старого друга, направилась прогулочным шагом вдоль палубы лигийского корабля — после некоторых раздумий я все-таки пришел к выводу, что он настоящий. Вся съемочная группа находилась внизу, и нас никто не тревожил, кроме порывов ветра, развивающих гигантские паруса над головой, и щебетания птиц, длинными рядами рассевшихся на мачтах.
          — Можно и так сказать, — произнесла она наконец.
          — И как мои успехи?
          — Далеки от идеала, но терпимо… — ответила она, а затем, помолчав, серьезно продолжила, и лицо ее при этом стало непроницаемым: — Я знаю о твоем разговоре с Яскером, Санников, знаю, что тебе все известно. Лично я была за то, чтобы сразу тебя ликвидировать как потенциальную угрозу. Лучше, знаешь ли, спокойно, без потрясений идти прямой дорогой к светлому будущему, чем надеяться на каких-то сомнительных судьбоносных особ. Я и сейчас придерживаюсь этого же мнения.
          — И что же вам мешает?
          — Ты и сам это прекрасно знаешь. Поначалу Яскер согласился с моими доводами, и мы бы простились с тобой навсегда на Диких островах…, но ты сумел выкарабкаться. Признаюсь, это вызывает уважение. Хотя я считаю — этого недостаточно, чтобы отказываться от задуманного… однако Яскер поменял свое решение.
          — Боюсь даже представить степень вашего разочарования.
          Глава Комитета оставила это замечание без ответа. Она остановилась и, облокотившись о борт корабля и чуть прищурившись, задумчиво уставилась на цепочку гор, ломаной линией очертивших горизонт. Ее медные волосы сверкали как огонь в свете полуденного солнца.
          — Какое все-таки замечательное открытие сделали братья Люмер, вы не находите, капитан? Работы еще много, но я начинаю испытывать уверенность в успехе нашего дела. Да, это сложно. Да, это неорганизованно. Да, это бестолково. Но именно из этой сложности и бестолковости рождается новый вид искусства. И, быть может, недалек тот день, когда я скажу: «Из всех искусств для нас важнейшим является… «подвижная история»! Как-то коряво… надо будет подумать над новым термином.
          Я не стал комментировать столь резкую смену темы разговора. Рысина повернулась ко мне и так снисходительно, как умела только она, проинформировала:
          — Гелла не является агентом Комитета, если вас волнует этот вопрос.
          — Но иногда выполняет ваши поручения в обмен на некоторые привилегии для себя, — откликнулся я.
          Уголки ее губ снова дернулись вверх.
          — Хоть ты и неуправляемый разгильдяй, но по крайней мере не дурак, что вселяет некоторую надежду. Держите свой приказ, капитан. Вас ждет Асээ-Тэпх. И поверьте, мне хватит сил признать, что я была неправа, если вы сумеете сделать что-то по-настоящему хорошее для нашей страны. Это единственное, чего я хочу.
          Я взял приказ и молча, не прощаясь, покинул корабль, оставив Елизавету Рысину одну на палубе и чувствуя на себе ее холодный взгляд.
          Пока режиссер Озерин был занят сценой с Яскером, Хранителей снимали без его участия отдаленным планом. Правда, ждать долго окончания съемок мне не пришлось. Я побродил в тени деревьев, стараясь никому не попадаться на глаза, проглотил мороженое, не почувствовав вкуса, и уже хотел было отправиться за второй порцией, когда с поля, ставшего ареной действия, военные потянулись в сторону телепорта, громко переговариваясь на ходу и обсуждая открытие братьев Люмер. К большому удивлению моих друзей, задерживаться дольше на «Фабрике Грез» я не хотел совершенно, и мы покинули остров вместе со всеми.
          Корабль на Асээ-Тэпх отходил поздно вечером, и у нас впереди был целый день — последний, что мы проведем на Имперском аллоде. Можно было погулять по Незебграду, чтобы напоследок надышаться Родиной, ведь неизвестно, что ждет нас на чужой земле и вернемся ли мы домой. Но даже на это я не нашел в себе сил. Почти весь день мы провели в сумеречном Незебградском порту, глядя на длинные шипы причалов, пронзающих астрал, на корабли, большие и маленькие, быстро сменяющие друг друга, на сверкающую звездами бездну, разверзнувшуюся со всех сторон и словно бы наплывающую на маленький клочок земли, каким казался аллод Игш в сравнении с бескрайним астралом, на портовых работников, уже привыкших к окружающей их красоте и не обращающих на нее внимания. Несмотря на громкий рокот корабельных двигателей, почему-то здесь хотелось говорить только шепотом, а то и вовсе молчать, чтобы не нарушить сказочное волшебство, напитавшее воздух. И мы молчали. Правда, думали, скорее всего, об одном и том же. По дороге сюда я рассказал все, что со мной случилось, не утаив ни одной детали, и это давало большую пищу для размышлений, особенно в свете того, куда мы направляемся сейчас.
          Ближе к вечеру в порт доставили ездовых животных, и я сорвался с места в поисках Старика. Как назло, его вольер оказался самым дальним, и у меня не было возможности подойти к нему поближе. Дрейк тоже заметил меня: подняв голову и встав на лапы, он забил крыльями по прутьям решетки и жалобно завыл. Мое сердце обливалось кровью. Старик смотрел на меня обиженными глазами, не в силах поверить, что я позволил его посадить под замок в тесный вольер.
          В назначенный час огромный корабль пришвартовался к ближайшему пирсу, и вокруг него поднялась суматоха: Империя отправляла в зону боевых действий оружие, провиант, медикаменты и очередной взвод солдат. Сколько из них вернется назад, а сколько отправляется в последний свой путь? Я постарался не думать об этом. Выбрав свою судьбу сам, жаловаться я не собирался, но покидать пределы Империи все равно было… грустно, тяжело, страшно? Я не мог с уверенностью ответить на этот вопрос. Душу оттягивал груз, и когда мы поднимались в сутолоке на борт, я без конца оглядывался на Незебград и на звезду Ока Мира, так ярко алевшую на многие километры вокруг, словно маяк для заблудившихся странников.
          Никто из Хранителей не спешил спускаться в каюты, и когда корабль наконец мягко оторвался от пирса, все продолжали толпиться на верхней палубе и, несмотря на нашу многочисленность, стояла неестественная тишина. Все взгляды были направлены в одну сторону — на аллод Игш, все больше и больше от нас отдаляющийся. Экипаж корабля не гнал солдат вниз, наверное, понимая, как важно сейчас, в эти последние минуты, видеть родную землю и понимать — за что мы летим воевать. За то, чтобы Империя жила — чтобы гудели ее манастанции, чтобы ширились ее институты, чтобы вонзались ввысь ее памятники, и чтобы алый огонек Ока Мира продолжал светить всем имперцам путеводной звездой. Мы смотрели на Игш до самого конца, пока огромный аллод не превратился в крохотную точку среди россыпи огней и в конце концов не утонул в сверкающей глубине астрала. И только тогда по всему кораблю прозвучало:
          — Всем разойтись по каютам!
          При виде двухъярусных металлических кроватей с колючими синими покрывалами я словно вернулся назад в прошлое, на «Непобедимый», и свой первый полет на большом астральном корабле. Разговаривать ни с кем не хотелось, есть тоже, и поэтому я просто упал, не раздеваясь, на подушку и закрыл глаза. Сна не было, но я притворился спящим, чтобы меня никто не трогал. Краем уха я слышал негромкую беседу своих соседей по каюте.
          — …никогда не видел джунглей. Там, говорят, под каждым кустом какая-нибудь дикая тварь сидит!
          — Это точно, лигийцы там под каждым кустом.
          — Да я серьезно! Мне ребята рассказывали — лес непролазный, повсюду лианы и все кишит живностью…
          В моей голове вдруг сами собой застучали барабаны, послышались звуки костяных и бамбуковых флейт, нос заполнили тяжелые запахи тропических растений, и повеяло удушливой, горячей влагой. С этим я и уснул.
          Утро принесло неожиданные вести. Капитан собрал всех офицеров в кают-компании, где объявил, что до Асээ-Тэпх мы доберемся менее чем за сутки.
          — Говорили же, что лететь больше недели? — удивился Орел, когда я вернулся с собрания и сообщил эту новость.
          — Да, но в астрале открылась какая-то червоточина — не спрашивайте, что это такое, из объяснений старпома я ничего не понял. В общем, мы прыгнем через нее и сразу попадем почти к самой Святой Земле. Помните, как лигийцы подобрались к Игшу?
          — Это очень редкое явление, нам повезло.
          Я, в отличие от Михаила, не считал это везением. Мне нравился этот корабль и мое звание даже позволило мне зайти туда, куда вход пассажирам обычно воспрещен. Позабыв обо всем, я целый день с энтузиазмом болтался по всем палубам и отсекам и совал нос везде, где только мог. Правда, в святая святых корабля — реакторный отсек – меня все же не пустили. Зато я поглядел на навигатор, тот самый, что обнаружил таинственную червоточину, — это был необычный прибор, проецирующий на полупрозрачный, крутящийся во все стороны шар карту астрала, испещренную разноцветными линиями и значками. Затем ознакомился с визором, способным приблизить и дать рассмотреть в деталях любой астральный объект — будь то аллод, корабль или демон. Понажимать кнопки на пульте мне, конечно, никто не позволил, хотя руки очень чесались, но даже просто смотреть в него, словно в микроскоп, было любопытно. Я «захватывал» в глазок визора все, что попадалось на пути, пока не увидел стайку дрейфующих в астрале чудовищ, и меня не прогнали из отсека. Демонов мы благополучно облетели по большой дуге, а я ушел с умным видом пересчитывать количество манапушек и лучеметов по всем бортам. Там, всегда готовые к нападению, дежурили боевые расчеты, с которыми было интересно перекинуться парой слов. Выяснилось, что этот корабль еще не попадал в серьезные передряги, зато я узнал, что корабельные орудия могут бить по противнику разными видами магии, хотя самому пострелять мне, конечно, не удалось.
          — Капитан за такие дела высадит нас с корабля прямо в астрале, — смеялись ребята, глядя, как я осматривал, ощупывал и едва ли не пробовал на зуб блестящие, новенькие манапушки.
          Спустившись на нижнюю палубу, я наткнулся на гоблинов-ремонтников и, почувствовав острую неприязнь, сразу ретировался. А вот рассмотреть в деталях капитанский мостик не было возможности, лишь издалека я глянул на манящие меня штурвал, рули высоты и рычаги переключения скоростей перед занимающим половину помещения панорамным окном, таким огромным, что казалось, будто мы находимся не на корабле, а барахтаемся в открытом астрале. Жаль, что у меня было так мало времени, чтобы исследовать все закоулки судна.
          Но самое главное, что я, наконец, смог добраться до Старика. Отсек для перевозки животных был переполнен питомцами и их хозяевами, пришедшими навестить своих прирученных зверей. Вокруг стоял невероятный гвалт. В нескончаемых, выстроенных рядами клетках рычал, выл, ржал, шипел, лаял, скулил и мяукал настоящий зоопарк. Мой дрейк лежал на полу клетки, по-кошачьи свернувшись клубком и укрыв крылом нос.
          — Старик… — я протянул руку сквозь прутья решетки и дотронулся до его шеи.
          Дрейк дернулся, зарычал и, так и не высунув из-под крыла морды и не взглянув на меня, постарался отодвинуться, насколько ему позволял тесный вольер.
          — Прости, я не могу тебя выпустить. Потерпи немного, это ведь не первое твое путешествие… — я ласково подергал его за крыло и погладил спину. Старик обиженно засопел, но не повернулся, отодвинувшись еще.
          К вечеру, когда мы приблизились к червоточине, корабль был приведен в полную боевую готовность, потому что впереди лежал астрал, который уже не принадлежал Империи. Экипаж охватило напряжение, от дневной расслабленности не осталось и следа. Сама червоточина походила на гигантскую воронку, засасывающую в свое нутро все, до чего могла дотянуться. Смотреть, как корабль направляется прямо в сердцевину этого жерла, было жутко — все, кто мог, покинули верхнюю палубу, поддавшись инстинктивному желанию укрыться в глубине судна от наплывающей астральной дыры.
          Все опасения, однако, были излишни — переход практически не ощущался. Лишь один легкий толчок, сопровождавшийся вспышкой света — и вот уже вместо сумеречного, звездного астрала корабль окутывает мягкий оранжевый свет от сияющих астральных нитей. Мы могли вынырнуть прямо возле вражеского корабля, и поэтому нервы у всех были натянуты, как пружины, но вокруг все было на удивление спокойно до самой Святой Земли.
          Сначала вдалеке показалась черная точка, которая стала увеличиваться в размерах по мере нашего приближения. И чем меньше оставалось расстояния, тем отчетливее я понимал, насколько этот аллод огромен. Возможно, он даже больше Игша! Стоя на верхней палубе, я вовсю разглядывал в бинокль свое новое место дислокации, но из-за слепящего глаза астрала видел только темное пятно.
          Корабль начал сбавлять скорость, осторожно подползая к берегу, не столько из страха врезаться в аллод, сколько для того, чтобы на подлете нас не расстреляли свои же. На меня накатывали волнение и тревога — конечно, мы высадимся на территории, которую занимают и контролируют наши войска, но я все равно не мог не думать о том, что сейчас сойду на чужую землю.
          Возможность разглядеть Асээ-Тэпх появилась только когда корабль причалил к пирсу и яркие астральные всполохи перестали бить по глазам. Лагерь Империи оказался гораздо больше, чем я предполагал, он тянулся вдоль берега и за время такой долгой войны уже успел обрасти благами цивилизации: стройными рядами темнели добротные, собранные из цельных блоков, казармы, Церковь распространяла по всей округе запах мирры, а в стороне, чуть поодаль, даже гудела небольшая манастанция. Но не это привлекало внимание. Там, за привычными очертаниями имперских строений, словно стараясь заполнить собой все пространство между небом и землей, раскинулись мрачные джунгли. Я и не представлял, что деревья могут быть настолько высокими, а их кроны настолько густыми, что сквозь них не проникают лучи солнца и внизу будто царит вечная ночь. Весь лес бесконечной паутиной опутывали упругие стебли лиан, протянувшие свои щупальца даже к лагерю и заплетая в свои сети постройки.
          Мы выстроились вдоль берега в ожидании полковника Хранителей — Жгута Кровавых. Из-за высокой влажности жара казалась невыносимой. Моя спина моментально стала мокрой, в ушах стучала кровь, дыхание участилось и я почувствовал, что теряю ориентацию в пространстве. Хотелось сесть или опереться на что-нибудь, чтобы земля под ногами перестала раскачиваться, но я старался стоять ровно, уткнувшись взглядом в силуэт манастанции, словно та была моим якорем.
          Местные, уже освоившиеся здесь, Хранители смотрели на нас, как выпускники на первоклассников.
          — Глядите, опять туристов прислали…
          Сами они непринужденно ходили без привычных плащей с Имперским Гербом, с закатанными рукавами формы, а то и вовсе голыми по пояс, что слегка меня шокировало. С другой стороны — еще пара часов стояния в этом влажном аду, и я сам буду готов идти воевать с Лигой в набедренной повязке.
          — Нашему полку прибыло! Зачем вы здесь, знаете? По джунглям лазить? Нет. Достопримечательности осматривать? Тоже нет. Что же тогда? Правильный ответ один — убивать врагов Империи. И я говорю не о паучках, едрить твою за жвалы… Здесь идет война, и если мы хотим победить, то будем сражаться!
          Майор Бугайло Беспощадных вышагивал с заложенными за спину руками перед новоприбывшим Хранителями, критически осматривая наши с непривычки зеленоватые от зноя лица.
          — И главный наш враг — лигийские выскочки… так их растак… всяческие витязи, друиды, чародеи да ратники. Им плевать на наши жизни и на наши цели, они хотят только одного — играть в опасную игру под названием «Война»! Я лично отправил в чистилище несколько сотен вояк Лиги! Вот, награжден орденом Мужества! Хе-хе… Империя ценит мои подвиги, елки-моталки… Хранители, р-р-ровняйсь, смир-р-рна!!!
          Наконец на место прибыл полковник и все вытянулись во фрунт. Жгут Кровавых обвел нас внимательным взглядом и, кажется, остался не очень доволен пополнением.
          — Одна зелень… — произнес он, нахмурившись. — Впрочем, неважно. На войне все равны. Ну вот что, товарищи… То, что я сейчас скажу, может вам жизнь спасти, так что слушайте и запоминайте. Во-первых, у нас тут война. Валим Лигу. Вы наверняка считаете себя опытными и способными на любые подвиги. Поверьте мне, враг быстро докажет, как сильно вы заблуждаетесь. Второе. Дела у нас обстоят хреново!
          Мы начали переглядываться, удивленные столь неожиданным признанием, ведь в Империи во всех газетах только и писали о наших умопомрачительных победах на Святой Земле.
          — Сначала мы надеялись выбить Лигу силами опытных бойцов. Но, …, Лига оказалась крепким орешком! Так что зубы себе мы пообломали. Учтите это — врага недооценивать нельзя! И вот теперь на кораблях постоянно прибывает пополнение, едва выпустившиеся из ИВО. Зеленые новички — удобрение для этих проклятых джунглей! У нас тут просто мясорубка. Может любого пообломать, несмотря на весь опыт и былые заслуги.
          В воздухе повисло гробовое молчание. Мы и так знали, что приехали не на праздник, но после слов полковника стало совсем не по себе.
          — Расписывать в очередной раз историю Святой Земли не буду. Сразу о главном. В центре аллода стоит Пирамида Тэпа, где ныне находится Искра канийского Тенсеса. Лига заливает, что именно она — исток Святой Магии. Но мы-то с вами знаем, что тут не обошлось без великого Незеба! Этой Святой Магии тут хоть залейся. Ее потоки даже из земли выходят через особые Места Силы. Одно из таких Мест, как и положено, — в нашем лагере.
          Он махнул рукой себе за спину, на столб света, поднимающийся вверх из-за казарм. Что-то в нем было неправильным, но я не сразу сообразил — что именно.
          — На Асээ-Тэпх Мест Силы — навалом! За них мы ведем войну с Лигой, которая все еще занимает половину аллода. Южные Места Силы, расположенные ближе к нам, находятся под нашим контролем, а северные — под контролем Лиги. Но Святая Земля должна принадлежать только Империи, это всем понятно! — полковник стукнул кулаком по своей ладони и даже зарычал от ярости. — Самые кровопролитные бои идут за спорные Места Силы, расположенные в центре Асээ-Тэпх. Можно сказать, что там у нас линия фронта…
          Общий инструктаж для всех новоприбывших продлился около сорока минут и нес в себе только общую информацию. Зато последовавший за ним инструктаж офицерского состава занял не один час и голова моя опухла от обилия вывалившейся информации, которая и без того плохо усваивалась из-за отупляющей жары. Нас провели в большой и душный ангар, одну стену которого целиком занимала карта центральной части Святой Земли — Пирамида Тэпа и окружающие ее территории Асээ-Тэпх. Правые и левые берега аллода были обрезаны, как будто эти земли не представляли никакого интереса для Империи. Я уставился на отмеченные кружочками таинственные «Места Силы» — на некоторых из них стояли красные флажки, а на некоторых — синие, и я понял, что это обозначение того, под чьим контролем в данный момент находятся эти важные стратегические точки. Мне хотелось узнать побольше о них, но я пока держал свои вопросы при себе.
          Инструктировал на этот раз генерал Кирилл Сечин — большой, усатый, смуглый хадаганец, чьи волосы, несмотря на возраст, еще не тронула седина.
          — Каждый прибывший офицер мнит себя великим полководцем! Так и норовят броситься сломя голову крошить Лигу. Результат — путевка в Чистилище, — прохрипел он насквозь прокуренным, но громким голосом, когда мы расселись за длинными, металлическими столами. Сам генерал стоял у карты, словно учитель возле доски. — Мне это надоело. Потому все теперь будет проходить согласно моему плану наступления. Будем ослаблять Лигу на всех направлениях. Под моим командованием находятся все имперские войска на Святой Земле. Я отвечаю лично перед Яскером. А вы будете держать ответ передо мной! Итак, вот наше поле боя — центральная часть Святой Земли под названием Асээ-Тэпх.
          Он повернулся к карте на стене, и мой взгляд снова приклеился к кружочкам с флажками. Мы получили на руки свои собственные карты, но делать отметки на них было строго настрого запрещено, на тот случай, если они попадут в руке к Лиге — никто не должен знать ни о каких наших планах, маневрах и диспозиции сил. Поэтому запоминать все приходилось так. Я вчитывался в названия, рисовал в уме поверх карты собственную схему и старался придумать какие-нибудь ассоциации, чтобы легче все усвоить. Аллод действительно был большим, даже та часть, на которой мы сосредоточили все свое внимание, занимала огромную площадь, пересечь которую не получится и за неделю. А ведь это далеко не вся Святая Земля!
          — Самой важной точкой, не считая Пирамиды Тэпа, конечно, является вот это место, слева от нее, — генерал обвел пальцем один из кружочков, на котором не было никакого флажка. — Так называемый «Паучий Склон». Это самая высокая точка, и если установить сюда артиллерию, мы сможем накрыть огнем всю местность вокруг Пирамиды. Очень много сил брошено на то, чтобы захватить эту высоту, но Лига, само собой, старается нам помешать. Здесь идут основные бои. Если Асээ-Тэпх — основной поставщик трупов, то Паучий Склон — центральная его часть. Но есть и другие точки…
          На изучение карты ушло довольно много времени, ведь у каждой местности были свои тонкости и нюансы. Все секреты нам вряд ли раскрыли, но и полученной информации с лихвой хватило, чтобы в голове образовался легкий хаос. О планах, приоритетах и готовящихся операциях говорили скупо и только в общих чертах, не вдаваясь в подробности — но это и понятно. У всех будут свои задачи, знать про которые всей Армии вовсе не обязательно. Распределению новоприбывших Хранителей уделили особое внимание, однако к тому моменту, как прозвучало завершающее: «Всем спасибо, товарищи офицеры, более подробные инструкции вы получите от своих непосредственных командиров. Разойтись», своей фамилии я так и не услышал. Ангар заполнил звук сдвигаемых стульев, все поднялись с мест, и я тоже встал.
          — Капитан Санников, задержитесь.
          Я остался стоять. Генерал Сечин дождался, пока все, кроме меня и еще одной женщины без погон, в которой я заподозрил агента Комитета, не выйдут, а затем обратился ко мне:
          — Есть у меня сверху информация, что ты, Санников, джунами особо интересовался?
          — Так точно, товарищ генерал, — не стал отрицать я. Такая информация к нему могла прийти только от Яскера, да и ничего предосудительного в моем любопытстве не было.
          — Ну тогда ты в правильном месте — здесь повсюду остатки их цивилизации… Вот, например, мертвый город Ускул… хм… давно внушает определенные опасения. Сами по себе эти древние развалины никого, кроме Историков, не интересуют… Товарищ Угрозина.
          — Кхм-кхм… Влада Угрозина, Комитет Незеба, — женщина протянула мне руку и я ее пожал с абсолютно каменным лицом. — У нас есть очень важное дело, капитан. Как вы наверняка знаете, название «Асээ-Тэпх» переводится как «могила Тэпа». Еще бы — ведь Пирамида действительно стала его могилой. Говорят, он провел в ней тысячи лет, умирая от насланной им же чумы и воскресая вновь. А потом Пирамида захватила Искру Тенсеса. Так что теперь она стала могилой и Великого Мага Кании, ха! Канийцы называют ее не иначе, как Храм Тенсеса.
          — Мне это известно, — кивнул я.
          — Вы думаете, зачем я вам все это рассказываю? Да ведь именно эти идеологические тонкости и составляют основу вражеской пропаганды, которую Лига ведет в нашем тылу, засылая своих агентов. Они пытаются вызвать разброд в наших войсках, старательно сеют панические настроения, подрывают веру в устои Триединой Церкви. Мы успешно боремся с этим, но кое-кто еще остался на свободе. Кто-то здесь у нас расклеивает антивоенные листовки, — она поднесла к глазам мятый лист и яростно уставилась на написанные там строки. — «Солдаты Империи, вас обманывают…» и так далее, и тому подобное. Написано с чувством, грамотно — сразу видна рука профессионального агитатора.
          Она замолчала на некоторое время, и я тоже не говорил ни слова, стараясь, чтобы неприязнь к ней не отражалась на моем лице.
          — Скажите, капитан, вы что-нибудь знаете об Историках?
          — Очень немного.
          — Ясно. Историки — это группа ученых, исследующих прошлое Сарнаута. В первую очередь их, конечно, интересуют джуны, но есть и те, кто занят историей народа Зэм, историей эльфов. Ну и так далее. Одним словом, высоколобые зазнайки, для которых нет настоящего, а есть только прошлое. Историки демонстративно придерживаются нейтралитета. Главным у них эльф Найан, автор знаменитых «Летописей минувшего». Его авторитет настолько велик среди Великих Магов, что и Лига, и Империя согласились использовать Историков в качестве нейтрального щита, закрывающего собой Пирамиду Тэпа. Да-да, если и есть кому доступ в Пирамиду, то только им. А Историки только тому и рады: для них изучение джунских руин, что разбросаны по всему Асээ-Тэпх, — самая большая награда. Пирамида их, конечно, тоже очень интересует. С исторической точки зрения. Так они говорят.
          — Вы им не верите? — спросил я и Угрозина покачала головой.
          — Посмотрите на эту листовку. Бумага, на которой она отпечатана, сделана не в Империи. Еще есть только две силы в мире, способные воспользоваться печатным станком: Лига и Историки. Лигой мы отдельно займемся, а Историки… Они тут под боком. Одна небольшая экспедиция изучает руины древнего города джунов — Ускул. Ваш интерес к джунской цивилизации очень кстати — вы наверняка найдете любопытными брошюры на эту тему, которые выпускают Историки, а мне интересно исследовать бумагу, на которой все это напечатано.
          — Я должен принести брошюры Историков, — утвердительно произнес я, подводя итог.
          — Именно. Мне необходим образец их бумаги — без него наше расследование зайдет в тупик!
          — Ускул находится на подконтрольной нам территории, — снова заговорил генерал Сечин, — примерно один день пути к западу отсюда. Это вовсе не значит, что Лига не может на вас напасть по дороге. Рядом с Ускулом находится Место Силы, а где Место Силы — там обязательно лигийские диверсанты. Но даже не это главное. К сожалению, я постоянно теряю там солдат. В руинах слишком много баньши, а это абсолютно невменяемые создания, и договориться с ними невозможно. Историки, кстати, тоже жаловались! А с ними пока лучше поддерживать хорошие отношения.
          Я вышел из ангара с довольно четкими и понятными указаниями: добраться до ближайшей экспедиции Историков, чтобы в очередной раз засвидетельствовать им почтение Империи, дипломатично изобразить интерес к их деятельности, который в моем случае был вполне искренним, и доставить обратно в наш центральный лагерь их брошюры для исследования бумаги. Мысли о джунах снова оккупировали мозг, и ноги сами понесли в сторону столба света, бьющего вверх. Я понял, что с ним было не так, свет казался жидким — он клубился, заворачиваясь вихрем, и походил на воду, парадоксально текущую в небо. Подойдя ближе, я увидел, что он лился из сооружения, похожего на постамент, поднимающийся над землей на несколько ступеней. На них расслабленно сидели орки, люди и даже Зэм, словно это было всеобщим местом отдыха или встреч. Осмотревшись по сторонам, я решил, что это, должно быть, больные или раненые, потому что рядом находилась медсанчасть. На моих глазах две медсестры вывели на улицу хромающего хадаганца с перевязанной головой и бережно усадили на ступени.
          — Новенький? — немного насмешливо, но не обидно произнес кто-то за моей спиной и я обернулся. Невысокий хадаганец закурил самокрутку, глядя на меня прищуренными глазами, на висках его поблескивала первая седина. — Все так реагируют, кто первый раз Место Силы видит. Добро, что ли, пожаловать… Странная штука, да?
          — Угу. Что это все-таки такое?
          — Какая-то джунская постройка… Кто их знает? Тут полно этих развалин, того и гляди, нос разобьешь об какое-нибудь историческое жутко важное наследие. Правда, это еще и полезное. Видишь, госпиталь рядом? Хорошее это место, целебное. Здесь и на поправку быстро идут, да и так… сил поднакопить народ тянется. Чай, вокруг не курорт.
          — Сильно Лига напирает?
          — И Лига, и не только… Асээ-Тэпх — суровая и жестокая земля. Сырые джунгли кишат мелкими надоедливыми насекомыми, в густой траве водятся змеи, один укус которых может отправить тебя в Чистилище. И сами деревья ядовитые — из их коры сочится яд кураэ. А по ночам я слышу рык огромных тигров, кружащих вокруг лагеря. Чудовищные мантикоры бдительно стерегут свою территорию. И горе тому, кто по незнанию пересечет незримую границу. Хе-хе, каждый день чувствуешь себя чьим-то потенциальным обедом! Все эти беды будут даже пострашнее Лиги, парень. В конце концов, крокодилы пленных не берут и перемирия не заключают.
          Я кивнул, принимая к сведению полученную информацию. Джунгли и так не выглядели приветливыми, а с учетом того, что и местные постоянно говорили об опасности, исходящей из тропического леса, то стоило мобилизовать всю свою осторожность.
          — Иди, зайди туда, — посоветовал хадаганец, выпуская дым колечками и глядя на мое заинтересованное лицо. — Незабываемое ощущение.
          Сразу сообразив, что он имеет ввиду Место Силы, я поднялся по каменным ступеням, слегка раскрошившихся по углам, и протянул руку, погрузив ее в столб света. Чувство было такое, будто снизу в ладонь бьет ветер, подбрасывая ее вверх. Я задрал голову и увидел летающие обломки каменной конструкции, которые столб света поднял в воздух, и теперь они кружились в сверкающем волшебном вихре. Непонятно было, откуда льется этот поток — под ногами лежала испещренная трещинами каменная плита.
          — Заходи, заходи, не бойся, — подначил меня хадаганец, и я сделал шаг вперед.
          Силы потока не хватало, чтобы поднять мой вес, но меня все равно накрыло ощущение невесомости. Если бы я оттолкнулся и подпрыгнул, то, наверное, улетел бы в самое небо. Вместе с этим тело начало наливаться энергией, какой-то непередаваемой мощью, как-будто в него впрыснули заряд бодрости на несколько дней вперед, и я понял, почему госпиталь находиться рядом. Это место — действительно источник жизненной силы!
          — Нравится? — усмехнулся хадаганец.
          — Да.
          — Все тут прыгают, когда приезжают. Сейчас набегут. Веселая фиговина…
          — Фиговина! — фыркнула орчиха, сидевшая на ступенях неподалеку вместе с орком. По количеству амулетов на шее, поясе и запястьях становилось понятно, что это шаманка. — Место Силы — это источник магии Света, Дара Возрождения! Даже никакие теневые твари не могут подавить этот Свет!
          — Теневые твари? — переспросил я и шагнул из столба света к орчихе, снова почувствовав привычное притяжение земной тверди. Мой плащ, реявший над головой словно знамя, успокоился, опустившись на спину.
          — Тут появлялись Тени, — подтвердила мои самые худшие опасения орчиха. — Замечено, что они способны поглощать магию Света, но здесь ее так много, что…
          Она равнодушно махнула рукой. А я задумался. В общем-то, нет ничего удивительного, что и здесь видели эти Тени, ведь они как-то связаны с Тэпом, а пирамида в центре аллода тысячи лет являлась его могилой.
          — Кто ваш Покровитель, капитан? — вдруг спросила шаманка.
          — Плам…
          — Надеюсь, вы ему молитесь?
          — Э-э-э…
          То, что я всегда вспоминал о Святом Пламе, когда мне было тяжело, вряд ли можно считать молитвой…, но с другой стороны, я ведь все еще жив! Может быть, Плам действительно защищает своего непутевого адепта?
          — А почему вы спрашиваете?
          — Уже доказано, что силы Покровительства и магия Света родственны. Если когда-нибудь захотите обратиться к своему Покровителю, то здесь — самое место.
          — Спасибо. Я учту.
          Вообще-то я с трудом представлял себя молящимся Пламу возле Места Силы, но все-таки меня чем-то зацепила эта информация, и я напряг память, пытаясь вспомнить то, что знал о Покровителях.
          «Великим магам, научившимся удерживать астрал, удалось предотвратить полное уничтожение мира во время Катаклизма. Но далось это нелегко: двенадцать из них погибли. А после Катаклизма обнаружилось, что в астрале есть двенадцать магических волн-приливов, каждая из которых обладает своим магическим характером и воздействием. Долго велись споры о том, что это за силы, пока, наконец, не была высказана теория о том, что это силы двенадцати погибших».
          Удивительно, как четко всплыли в моей голове слова главврача здравницы «Небесная», словно он произнес их только вчера. Двенадцать Великих Магов, двенадцать великомучеников, погибших больше тысячи лет назад во время Катаклизма, стали Покровителями, дарующими силу живым даже после своей собственной смерти… И сила эта родственна магии Света, что дает Триединая Церковь и трое ее святых — Незеб, Скракан и Тенсес, умерших в прошлом веке. Это объясняет, почему Церковь, призывающая чтить трех своих Святых, не противится еще и почитанию двенадцати других Великих Магов. «Силы Покровительства и магия Света родственны»… Что-то меня тревожило, когда я думал об этом, какое-то неясное, необъяснимое чувство…
          — Красивое оружие, — выдернул меня из мыслей орк, сидевший рядом с шаманкой. — Можно посмотреть?
          Я, пожав плечами, протянул ему свой меч. Он нравился всем, правда, мало кто верил, что получил я его из рук самого Яскера.
          — Откуда он такой… Ножны имперские, а вот меч… вроде не наш и не лигийский…
          — Ты оружейник?
          — Кузнец. Армии нужна амуниция. И чем больше — тем лучше.
          — Я думал, всю экипировку кораблями сюда привозят.
          — Ага, — хмыкнул орк. — Раз в два месяца. Только, не поверишь, доспехи из строя быстрее выходят. Вот и стою с утра до вечера у наковальни… Замки еще делаю, а то пленники сейчас ушлые пошли, того и гляди, замок зубочисткой открыть и в бега податься норовят. Содержание пленников нам и так в копеечку обходится. А если они еще и драпать постоянно будут, вообще на замках разоримся…
          Орк провел рукой по клинку моего меча, глядя на него куда более ласково, чем на свою спутницу.
          — Эх, красавец… Никогда не видел ничего подобного! Это ведь не сталь.
          — Не сталь? — растерялся я. Столько времени держать в руках оружие и не подозревать, из чего оно сделано! — А что тогда?
          — Не знаю… Но очень здорово!
          Кузнец с сожалением вернул мне меч, и я прицепил его обратно на пояс, думая о том, что каковы бы ни были его природа и происхождение, завтра мне понадобятся все его возможности и преимущества, когда я войду в эти мрачные, агрессивные дебри Асээ-Тэпх.
    Глава 34
     
    Глава 34. Нападение
          Если судьба когда-нибудь занесет меня на холодный аллод, я возблагодарю все двенадцать Покровителей. Этой ночью выспался я только потому, что выпил какое-то зелье, заботливо предоставленное лекарями, иначе валяться бы мне до утра, изнывая от духоты, которая никуда не делась с наступлением темноты. И если я надеялся, что внутри темного леса будет немного легче, то этим мечтам не суждено было сбыться — когда на следующий день мы вшестером выдвинулись в сторону древнего джунского города Ускул на встречу с Историками, я все еще чувствовал себя рыбой в кипящем котле.
          Старик злился, не давал себя гладить, и опасно рычал, когда я пытался протянуть к нему руку. Еще вчера в загоне его пришлось отвести в самый дальний угол, потому что, покинув клетку, он вел себя агрессивно. Старший конюх, глядя на это, даже предложил мне подыскать какую-нибудь замену, хотя бы на время, но я отказался. Это было бы настоящим предательством! Утром дрейк все еще пребывал в дурном расположении духа, но разрешил себя оседлать, все время фыркая и отворачиваясь от меня. При этом я прекрасно видел, что ему не терпелось размять лапы.
          Поначалу лес был относительно редким, и мы свободно ехали верхом, лишь изредка пригибая головы, но чем дальше углублялись, тем тяжелее становилось двигаться. Толстые, корявые, как-то немыслимо переплетающиеся друг с другом деревья заросли кустами и лианами, и продираться сквозь чащу удавалось с трудом. Пришлось спешиться и даже прорубать дорогу оружием. Лоб с топором справлялся с этой задачей лучше всех и поэтому шел первым. Было сумеречно. Со всех сторон из-за широких листьев постоянно слышались шорохи, стрекот, чье-то утробное рычание и мерзенькое «хихиканье» — мы двигались с эскортом из местной живности, которая хоть и не показывалась на глаза, но нервы мотала знатно своим невидимым присутствием. Ну как можно соблюдать осторожность, стараясь не нарваться на лигийских лазутчиков, если нас сопровождает этот животный оркестр, торжественно оглашающий наш маршрут на всю округу?
          Второй проблемой стало то, что ориентироваться на местности оказалось сложнее, чем я предполагал, и мы постоянно сбивались с курса. Мне не помогал даже мой внутренний компас, который, как я всегда считал, был у меня неплохо развит. Солнца из-за тяжелых крон видно не было, тени не падали, и сплошные дебри уводили в сторону от заросшей тропинки и отмеченных на карте опознавательных знаков — останков джунский строений.
          Следы джунов были везде! Мы то и дело спотыкались об испещренные иероглифами камни, а то и целые нагромождения камней, сильно раскрошившихся и опутанных растениями, но все еще хранящих в себе память о своих хозяевах. Я не понимал полустершихся надписей, не разбирал узоров, но иногда среди обломков попадались высеченные в камне лица, и я вглядывался в них, словно мог получить от них ответы на свои вопросы.
          Если бы мы шли по прямой, то к вечеру, даже с учетом привалов, уже были бы у Историков. Но время близилось к ночи, а мы не нашли не то что Ускул, но даже обозначенные на карте древние ступени, которые должны быть ближе. Трудно было определить, насколько сильно мы заблудились. Сумерки стремительно превращались в абсолютную темноту и нам ничего не оставалось, как разбить место для ночевки. Дежурить решили по двое, и первая смена досталась мне и Лбу. Генерал Сечин заверял, что хоть эта территория и контролируется Империей, мы легко можем наткнуться на лигийских партизан. Впрочем, с наступлением ночи джунгли тоже притихли, и только клекот каких-то неизвестных птиц изредка нарушал эту идиллию. Я был уверен, что услышу приближение кого бы то ни было, но Старик меня опередил, вдруг резко вскинув голову и зарычав. Мы со Лбом подскочили и уставились в ту сторону, куда смотрел дрейк. Вскоре и я сам разобрал негромкий шум из чащи и осторожно двинулся ему навстречу.
          Сначала я увидел голубые отблески света, а уж потом тоненькую женскую фигурку. Девушка была одна. Она старательно раздвигала ветки, протискиваясь среди густых зарослей и тихо ругаясь себе под нос. Рядом со мной материализовался Орел с нацеленной на эльфийку стрелой. Я повернул голову — все уже стояли на ногах — и посмотрел на Лизу, задавая ей немой вопрос. Та отрицательно покачала головой. Неужели и правда рядом с неизвестной эльфийкой никого нет? Но что она делает одна ночью в лесу? Девушка все еще не видела нас… или делала вид, что не видела.
          — Стоять, не двигаться! Миша!
          Грамотин взмахнул жезлом, и лес озарился ярким светом. Девушка вздрогнула было и попятилась, но через мгновение взяла себя в руки и, потерев привыкшие к темноте глаза, улыбнулась.
          — Как хорошо, что я вас встретила, я уже думала, что пропаду здесь!
          Она была безоружной, стройной, хрупкой и невероятно красивой, как и все эльфийки. Я слегка тряхнул головой, чтобы не поддаваться ее обаянию.
          — Кто вы?
          — Я Изольда ди Дазирэ, историк. У меня есть удостоверение!
          — Что же историк делает один в лесу? — спросил я, напряженно оглядываясь по сторонам и подсознательно ожидая еще кого-то, но вокруг было спокойно.
          — Я обследовала джунгли — искала остатки городских стен, и тут на меня напали фингусы, целый выводок! За ноги стали кусать. Я пыталась отбиваться палкой, но они ее сразу сгрызли. Такие злые! Хорошо, что мне удалось убежать и спрятаться. Пришлось ждать темноты… ночью фингусы не так активны.
          — И вас не хватились ваши коллеги?
          — Они настоящие ученые и иногда так увлекаются своими раскопками, что забывают обо всем. Боюсь, никто вообще не заметил моего исчезновения! Я возвращалась назад в лагерь…
          — В город Ускул?
          — Да! — обрадовалась девушка нашей осведомленности. — Правда, есть у меня теория, что все руины Асээ-Тэпх связаны между собой, что это не отдельные города, а остатки большого комплекса. Очень увлекательно!
          — Ладно, — после некоторых колебаний я все-таки решил убрать меч в ножны. — Мы тоже направляемся туда с рассветом.
          — Отлично, я могла бы показать вам дорогу, а вы защитите меня от фингусов! Империя, я так понимаю? — спросила она, глядя на форму, но потом вдруг увидела Лизу и, несмотря на то, что крылья той были спрятаны под плащом, неуверенно добавила: — Лига?
          — Империя, — холодно ответила Лиза и, резко развернувшись, зашагала обратно на нашу полянку, где мы решили заночевать.
          Изольда, радовавшаяся встрече с нами, увлеченно рассказывала про свою теорию, но я все пропустил мимо ушей, вглядываясь в темноту дебрей и прислушиваясь к шуму из леса. Вроде и вправду никого. На всякий случай я решил не спускать глаз с нашей гостьи, даже когда она расслабленно засопела, уютно свернувшись на моем плаще и по-видимому чувствуя себя в полной безопасности. До утра нас больше никто не тревожил. Я, сменившись с Михаилом и Лизой, откинулся на костлявую спину своего дрейка и относительно неплохо поспал, даже несмотря на неудобную позу, жару и на то, что Старик пару раз «нечаянно» треснул меня крылом по голове. Я дал ему свободу, когда попрощался с ним на Диких островах. А потом просто исчез…
          — Ты как ревнивая барышня… думал, что я тебя бросил? — пробормотал я сквозь сон.
          Дрейк вряд ли понял смысл сказанного, но насмешливую интонацию уловил, клацнув своей пастью в опасной близости от моего лица. Угроза не произвела на меня никакого впечатления. Как бы ни злился Старик, я почему-то был уверен, что он никогда не причинит мне вреда.
          На следующий день, когда у нас появился свой проводник, мы шли через джунгли гораздо более уверенно. Я, наплевав на регламент, все-таки стянул с себя рубашку. Если уж в лагере Империи Хранителям дозволяется ходить голыми по пояс, то и мне соблюдать Устав в полной глуши нет смысла. Теперь, правда, мной особенно заинтересовались москиты и приходилось прикладывать усилия, чтобы избавиться от их навязчивых приставаний. Но это все равно было лучше, чем чувствовать липнущую к спине ткань.
          Сбились с курса мы основательно, поэтому в лагерь Историков прибыли только в полдень. Первыми нас встретила охрана, которая, впрочем, вела себя вполне мирно. Я уже знал, что Историки прибегают к помощи наемников, поэтому наша встреча не застала меня врасплох, но в присутствии вооруженных людей и орков, не служащих Империи, я сразу внутренне подобрался, готовый к нападению в любой момент.
          — Только спокойно, — тихо проговорил Михаил, сам, однако, крепко сжимая посох. — Эту территорию контролирует Империя. Историки это знают и поэтому сторонников Лиги здесь быть не должно… Им не нужны лишние конфликты.
          Я кивнул, соглашаясь, но все равно старался держать всех чужаков в поле зрения, инстинктивно занимая удобную позицию, чтобы в случае чего быстро среагировать на атаку и успеть дать отпор. Впрочем, до лагеря нас проводили спокойно, без лишних вопросов и неприятных эксцессов.
          Небольшой палаточный городок находился неподалеку от Места Силы — точно такой же, как и в Имперском штабе, каменной конструкции с бьющим снизу вверх «жидким» светящимся вихрем. Сам лагерь поражал разношерстностью своих обитателей. Здесь были все! И люди, и восставшие Зэм, и эльфы, и гибберлинги, и прайдены, и орки, и я даже заметил парочку минотавров.
          — Изольда, где ты шляешься?! Кто должен наклеивать бирки на глиняные черепки, а? Немедленно приступай к работе! — восставший Зэм, выскочивший нам навстречу, едва мы приблизились к лагерю, сразу накинулся на эльфийку, и как только та с покорным видом удалилась, обратил свое внимание на нас. — Здравствуйте, товарищи.
          Прозвучало это не очень приветливо, но я все равно удивился обращению «товарищи», принятому только в Империи. Интересно, это просто попытка быть вежливым, или Зэм, уже фактически не являясь имперцем, все-таки испытывает некоторый пиетет к своей бывшей Родине? Хотя считают ли вообще восставшие Империю своей Родиной — вопрос, конечно, отдельный.
          — Вы Номарх Кабир-Хемар?
          — Да, и, чтобы не задерживать ни меня, ни вас, сразу предлагаю вам все быстренько осмотреть и убедиться, что мы не прячем взвод лигийцев у себя за пазухой. Историкам нет до этого дела, так что ваши периодические набеги сюда не что иное, как пустая трата времени!
          — Мы пришли с миром, — дружелюбно произнес я в ответ на эту тираду.
          — Ох, приходят тут всякие… с миром… Втаптывают историю в грязь! Мусорят в руинах, заливают древние камни кровью! Эх! А ведь Святая Земля — настоящий кладезь для историков… Сергей!
          Подошедший к нам хадаганец в отличие от восставшего настроен был вполне позитивно: он приветливо улыбнулся, пожимая нам руки.
          — Сергей Прошин. Пойдемте, я покажу вам лагерь… Хранители частые гости здесь из-за Места Силы.
          — А Лига? Тоже заглядывает?
          — Нет-нет, что вы, — ответил Прошин слишком быстро, чтобы я ему поверил, если лигийские диверсанты и забредали сюда, то в крове им точно не отказали. — Кабир-Хемар разве не ввел вас в курс дела? Или, как обычно, что-то набурчал под свой железный нос? Ха-ха… В общем, мы здесь изучаем мертвый город Ускул. Цивилизация джунов оставила много загадок, и Историки не покинут Святую Землю, пока не найдут все ответы и не обследуют здесь каждый уголок! Мы не ввязываемся в ваши конфликты, хотя, должен признаться, очень жаль, что Империя и Лига не могут найти общий язык. Объединив усилия, мы могли бы ускорить исследовательскую работу на Святой Земле.
          — Вам нужна какая-нибудь помощь?
          — Только свобода действий и передвижения. От лица всех Историков хочу поблагодарить Империю за внимание и интерес к нашему труду!
          — Мне говорили, что здесь водятся агрессивные баньши, которые мешают вам работать.
          — Да. К сожалению. У нас даже недавно случился несчастный случай. В руинах неподалеку нами была обнаружена гробница джунов. Это потрясающая находка! Конечно же, мы сразу захотели исследовать ее. Пока отряд наемников прикрывал нас, я и моя коллега Магда ди Близар решили вскрыть гробницу… — Прошин сокрушенно покачал головой. — Теперь Магда мертва. Из гробницы вырвалась ужасная баньши и растерзала ее в мгновение ока! Только вмешательство Тетери Глухих спасло мне жизнь. Мы отступили… Бежали! Затыкая уши, своим криком пытаясь перекрыть вопли этой смертоносной твари.
          — Кто это — Тетеря Глухих?
          — Начальница отряда наемников, которые защищают нас здесь.
          Он кивнул на орчиху, как бы невзначай державшуюся на некотором отдалении от нас, но тем не менее не спускавшей с нас украдкого взгляда. Я тоже ее давно заприметил и следил краем глаза.
          — Но даже смерть Магды, окончательная смерть, не может остановить нас! Изучение загадок прошлого уже оплачено немалой кровью. Я уверен, что нас ждет еще немало потерь, прежде чем мы сможем сказать, что знаем о минувшем все.
          Я засомневался, что мы хоть когда-нибудь сможем утверждать, что все узнали, но расстраивать своим скептицизмом Историка не стал.
          Никаких намеков на присутствие лигийцев мы, конечно, не нашли, пробыв в лагере два дня. Возможно, эльфийка в имперской форме и вызывала у местных какой-то диссонанс, но к радости Лизы вопросов никто не задавал. Зато мы вдоволь наслушались историй о джунах, половина из которых была просто выдумкой, поскольку достоверной информации никто не обладал. Начальник экспедиции Историков в Ускуле Номарх Кабир-Хемар сменил гнев на милость, заметив мой искренний интерес к его исследованиям. Он лично с удовольствием рассказывал мне все, что знал, и отвечал на любые вопросы не жалея времени, будто нашел любимого ученика:
          — Мы тут не сокровища ищем. Наша цель — знания! Вот, возьмите еще брошюру, капитан. Она поможет понять, чем мы заняты и насколько это важно для всего мира аллодов. Например, откуда мы знаем, что этот город назывался Ускул, а? То-то! Если бы мы не нашли древние джунские таблички, так и были бы эти руины безымянными!
          И я с увлечением читал. Про теории исчезновения великой древней цивилизации, про их невероятные достижения, про найденные записи последнего джуна, где он признавался, что это именно его народ впустил демонов в Сарнаут из другого мира… Странно было после стольких внушений о кровавых столкновениях с Лигой и опасностях диких джунглей, просто так сидеть в лагере Историков и спокойно читать книги. Впрочем, с опасностями тропического леса мы все же некоторым образом познакомились. Начальница наемников Тетеря Глухих настроена была не слишком дружелюбно, когда на вверенной ей территории появилась группа имперских солдат, нагло сующих нос везде, где только можно, но когда мы вызвались помочь наемникам расчистить ближайший лес от надоедавших историкам хищных фингусов, немного оттаяла.
          — Они не лезут в лагерь? — спросил я, брезгливо вытирая меч о широкие листья — все лезвие было испачкано в зеленой, липкой слизи ползающих растений.
          — Еще как лезут! Все время поблизости бродят, ищут, кем бы полакомиться! Мало здесь опасного зверья, так еще и растения норовят откусить от тебя шмат мяса. И гибберлинги эти настырные тут кудахчут. Ну и местечко! Эх, не повезло мне! Остальным-то наемникам повезло — сидят у Пирамиды, в ус не дуют!
          — Возле Пирамиды спокойней?
          — Конечно. Там и войны никакой нет, и тварей всяких тоже. И гибберлингов вредных нет! А мне здесь приходится держать ухо востро: джунгли кишат всякими тварями, гибберлинги злобно косятся. Как бы не напакостили чего, гаденыши!
          — А могут?
          — Да поди разбери, что у них на уме! Недавно у нас тут был ин… ин-ци… Короче, фигня у нас случилась! Честное имя наемников опозорено! Был среди нас один каниец… все время трындел о братстве воинском, о дружбе между людьми и орками. А потом взял и сбежал, украв клад, что Историки откопали, сволочь! Хоть бы какой-нибудь зверь его разодрал… Так что смотрите мне тут! Безобразия не хулигань! А то я вас быстро! Работа у меня такая.
          Сам я к гибберлингам тоже относился с опаской, слишком чуждой мне казалась их крохотная пушистая раса, и поэтому, когда однажды вечером ко мне подкатилось семейство тройняшек, помешав разглядывать репродукции джунских рисунков в очередной брошюре Историков, я не очень-то обрадовался. До этого вне боя я видел гибберлингов только в качестве пленников и теперь, спокойно разговаривая со свободными представителями этой расы, чувствовал себя немного странно.
          — Привет… Ты драться не будешь? А то эта орчиха на нас такого страху нагнала — тени собственной боимся. Глазами так и зыркает! Ух!
          Двое из них, кажется, принадлежали мужскому полу и один женскому. Возраст не поддавался определению даже приблизительно! Я понятия не имел, сколько живут гибберлинги, когда они становятся взрослыми и как вообще устроены их биологические часы.
          — Тетеря Глухих здесь, чтобы вас защищать… — прохладно ответил я в надежде, что эта троица от меня отстанет.
          — Она здесь, чтобы защищать Историков, а не нас! Вот ведь угораздило нас сюда припереться! Нам один гоблин из свободных торговцев сказал, что на Святой Земле тишь да гладь и хорошего товара много! Мы собрались, приехали, а здесь война в полном разгаре.
          — Так вы торговцы?
          — Ага. Нейтралы. У нас все лицензии и от Лиги, и от Империи. Нас никто трогать не могет. При случае так этой Тетере и передай. Если она услышит, конечно.
          — Тогда чего вы боитесь, если у вас все лицензии есть?
          — Дык все равно страшно! Катапульта не разбирает, кто чужой, а кто с лицензией. Если попадем под обстрел или твари какие сгрызут, уже поздно будет бумажками размахивать!
          Говорил все время один, наверное — самый старший. Другие двое уселись рядом на землю и как куклы синхронно хлопали глазами. Казалось бы, ну что может быть ужасного в этих милых, даже симпатичных мордашках? Но мне все равно было не по себе. Словно я попал в окружение одичавших детей, которых вроде и бить неудобно, но и оставаться рядом опасно.
          — Тогда уезжайте, вас же никто не держит!
          — Уезжать без навара тоже не хочется… Ох, попадись нам теперь этот гоблин Сагардак с его байками про Святую Землю! Чтоб его крокодил задрал, вруна такого.
          Я опустил глаза в раскрытую передо мной книгу, думая о том, что кроме Лиги и Империи на Святой Земле слишком уж много «третьих» сторон. Историки, их наемники, свободные торговцы… И трогать их вроде бы и нельзя, но где гарантия, что они не служат противнику? Пусть начальником этой экспедиции и был Зэм, а главой наемников — орчиха, и оба они — представители Имперских народов, но среди обитателей лагеря хватало и выходцев из Лиги: и канийцев, и гибберлингов… Как они все находят общий язык? Война между Лигой и Империей длится не одно тысячелетие, но часть их народов нашла в себе силы отказаться от гражданства, занять нейтральную сторону и вполне мирно сосуществовать вместе. Может, и наши страны когда-нибудь так смогут?
          На этой мысли я наконец осознал, что уже несколько минут пялюсь на картинку в брошюре Историков, где на широких ступенях расположилось множество людей с повернутыми в одну сторону лицами. Там, на вершине лестницы, находилось какое-то существо… то ли человек, то ли демон, не разобрать — рисунок слишком истерся. Мои глаза заслезились от того, с каким напряжением я пытался разглядеть его едва различимый силуэт. Позабыв о гибберлингах-торговцах, я кинулся к Номарху Кабир-Хемар, но к моему разочарованию, ничего толком по поводу того, кто там нарисован, он сказать не мог.
          — Возможно, какой-нибудь джунский вождь, или, может, мудрец… Видите, он как будто сидит на троне…
          — И, кажется… у него есть крылья?
          — Возможно, это какая-то декорация его трона… у джунов не было крыльев, они принадлежали человеческой расе.
          — Да, я помню, — огорченно произнес я, сам не понимая, почему меня так заинтересовала эта фигура.
          — К сожалению, никаких пояснений к этому рисунку так и не было найдено, и мы не знаем, что за сцена здесь изображена, — вздохнул историк. — Но может быть, внимательно изучая джунское наследие, мы сможем когда-нибудь разгадать и эту тайну!
          На второй день пребывания в лагере я пришел к выводу, что наша миссия успешно выполнена: почтение Империи к Историкам засвидетельствовано, брошюры, напечатанные на чужой бумаге, получены, и можно с чистой совестью возвращаться назад. Обратный путь был гораздо проще и быстрее, то ли мы уже знали дорогу, то ли просто стали привыкать к джунглям, но ночевать в лесу на этот раз не пришлось. Я не мог не думать о том, что как-то все слишком уж спокойно. Мы находимся на Асээ-Тэпх уже несколько дней, но никакой мясорубки, которой нас так пугали, пока еще не увидели. Может генерал Сечин несколько преувеличил опасность Святой Земли?
          В лагерь Империи мы прибыли вечером и застали там настоящий переполох. Поначалу патруль просто не хотел нас пропускать, долго всматриваясь в наши документы и медальоны Хранителей, и особая доля недоверия предсказуемо досталась Лизе. Затем нас обыскали, весьма заинтересовавшись брошюрами, которые я нес в лагерь.
          — Это для Комитета! — пытался объяснить я, но мои слова на сурового майора, сверлившего меня и мою группу злым взглядом, не подействовали.
          — Книги я пока изымаю, капитан. Проверим, для какого Комитета вы их сюда принесли!
          В лагерь нас все же пустили, и там я увидел жуткую картину. Медицинский блок был переполнен, и раненые лежали прямо на улице. Между ними в суматохе бегали лекари, и их отчаянно не хватало на такое число пациентов, которые все еще продолжали поступать: некоторые шли из леса самостоятельно, некоторых несли… иногда укрытыми с головой.
          — Ну куда, куда вы мертвых тащите, туда уносите… тут живым-то места нет уже…
          Я проследил взглядом туда, куда несли мертвых. Там, у края аллода, в беспорядке, на аккуратность просто не было времени, лежали тела… Много тел. На огромном военном корабле вместе со мной прибыло гораздо меньше солдат, чем сейчас покоилось на астральном берегу бездыханными. И их количество росло. Хранители все подтаскивали к ним убитых еще и еще, оставляя лежать на горячей земле. Беспорядочно. Почему-то меня словно переклинило на этом. Глазам было больно смотреть на этот хаос, захотелось подойти, разложить тела ровно, плечом к плечу, прямыми рядами… Я почувствовал, что начинаю сходить с ума.
          — Что произошло?
          Пробегающий мимо капитан, которого я схватил за руку, остановился, и глянул на меня осоловевшим взглядом.
          — Лига произошла, вот что! Нападение. Почти вся наша группировка на Паучьем Склоне легла. А у нас там большой был лагерь… Не стойте столбами, помогайте, Незеба ради!
          Он выдернул руку из моего захвата и побежал дальше, причитая по дороге. Матрена, зажав рукой рот, унеслась в санчасть, и Лиза после секундного замешательства последовала за ней. Мы же, переглянувшись, схватились за носилки.
          — Этого парня надо унести отсюда, он не дышит… Эй вы, пошевеливайтесь!.. Этого срочно на операцию…
          Заполошенный лекарь, со вздыбленными волосами и в съехавших набок очках, обернулся в поисках того, кто мог бы помочь. Подоспевший Лоб просто поднял раненного хадаганца на руки и быстро понес в лазарет. Михаил и Кузьма уже тоже кого-то несли на носилках туда же. Но так «везло» не всем. Врачи бегали от пациента к пациенту, распределяя кого куда нести, и очень часто маршрут пострадавшего заканчивался не в медблоке и не у Места Силы, а на астральном берегу, где песок уже стал бурым от крови и со всего Асээ-Тэпх слетались москиты, закружившие над мертвыми телами отвратительным черным роем. Каждый рейд туда давался носильщикам с неимоверным трудом.
          Никто в лагере не плакал. Вокруг мелькали лица — сосредоточенные, злые, подавленные, пустые… но слез не было. Может, сказывался шок, а может — привычка. Мне в напарники достался высокий, худой паренек — по виду будто школьник, непонятно как тут очутившийся, он все время отводил взгляд в сторону, нервно сглатывал и трясся, как осиновый лист, когда мы несли убитых. Я старался отключить мозг, заглушить все мысли и работать механически, но получалось не очень хорошо. Тогда я заставил себя думать о чем-нибудь отвлеченном, например — о содержании книг Историков, которые принес в лагерь, даже на память пытался что-то цитировать, воспроизводить перед взором иллюстрации и описания к ним. Но на передний план все равно лезли саваны в темных пятнах, облепленные москитами.
          Сначала я осторожно укладывал тела на землю, словно они еще были живы и я мог причинить им боль. Но то ли мне и впрямь в конце концов удалось обрасти непробиваемым панцирем, то ли я просто одурел от монотонных, отупляющих действий, что в конце концов перестал обращать внимание на такие мелочи. Бесконечная вереница убитых солдат слилась в один повторяющийся по кругу цикл, в котором я застрял. Кто-то из тяжелораненых умер, кого-то добили, чтоб не мучился… Об убитых позаботятся позже, когда разберутся с выжившими… обязательно позаботятся! Кого-то даже воскресят. А кого-то похоронят со всеми почестями. А пока я просто должен взять вон того хадаганца, уложить на носилки и унести к другим трупам. Потому что лекари запинаются о его тело. Он мешает им лечить живых. Нехорошо.
          Небо вдоль всего берега уже потемнело от насекомых.
          — Да отгоните вы кто-нибудь их, еще только эпидемии нам тут не хватало! — услышал я голос полковника.
          Появившийся Михаил достал жезл, и по воздуху покатились струи огня, на время смывшие москитов. Опустив носилки с мертвым хадаганцем, я терпеливо ждал, когда можно будет подойти, а затем снова взялся за свою ношу, но моего напарника на месте не оказалось. Заозиравшись, я увидел, что он сгорбившись стоит неподалеку, у дерева. Его рвало. Я сухо отметил, что мне стоит поискать кого-то другого.
          — Эй, ты, а ну помоги!
          Орк, повернувшийся на мой зов, охотно подошел и взялся за ручки носилок, широко при этом улыбаясь.
          — Наконец-то поджарили этих летающих сволочей, а то они небось думали, что мы им тут стол накрыли! Ха-ха!
          Что-то в моем огрубевшем сознании шевельнулось, и меня передернуло от этих слов.
          — Мы с брательниками за два месяца и так их собой покормили неплохо, — весело продолжил он. — А тут им теперь вообще банкет!
          — С какими брательниками, — прошипел я, — ты больной?!
          — Как, с какими? — удивился орк. — Да вот же лежат. Вон старший, вон младший. Лекари сказали — все, того, не воскреснут уже. Гляди, какие мясистые, весь Асээ-Тэпх собой накормить могут! Гуманитарная помощь москитам!
          И он разразился безумным хохотом, сгибаясь пополам. Я хотел съездить орку по его клыкастой морде, но мои руки были заняты, и я продолжал молча смотреть на него, задыхающегося от смеха.
          — Давай я, — Миша осторожно потеснил спятившего орка, забрав у того ручки носилок, и мы вдвоем с ним понесли тело хадаганца. Орк так и остался стоять на месте, громко смеясь и хватаясь за живот.
          Когда лекари наконец закончили оказывать первую помощь тяжело раненым, стояла уже глубокая ночь. Суета в лагере постепенно начала утихать. Я хотел поискать своих друзей, но на меня вдруг навалилась неимоверная усталость. Миша ушел в медблок на поиски Лизы, а я уселся на землю, откинувшись спиной на нагревшуюся за день металлическую стену оружейного склада. Впервые захотелось закурить, жаль, что Орла нет поблизости. Интересно, из чего местные делают самокрутки?
          — Тяжелый день, капитан.
          Влада Угрозина — комитетчица, пославшая меня за брошюрами в Ускул, отбросив официоз, опустилась рядом со мной на землю.
          — Сколько погибших?
          — Еще не знаем. Сейчас лекари только начнут искать среди умерших тех, кого еще можно вылечить и воскресить.
          — А с остальными что? Я имею ввиду, как здесь хоронят?
          — Мы стараемся здесь не хоронить никого. Отправим тела назад в Империю кораблем. У солдат дома может быть семья, да и на Родине покоиться как-то… правильнее.
          Я согласно кивнул. Любой из нас хочет вернуться. Желательно, конечно, живым, но если не судьба, то хотя бы так. Все лучше, чем сгинуть на чужой земле.
          — Вам, кстати, письмо из Незебграда пришло, — вдруг сказала Угрозина, протянув мне конверт.
          Кто мог мне писать письма? Я подумал, что это какая-то ошибка, но на конверте, усыпанное множеством вензельков и закорючек, стояло мое имя. Комитетчица тактично отвела взгляд, уставившись в другую сторону, когда я достал исписанный таким же кучерявым почерком лист бумаги.
          Это была Гелла. Сначала она возмущалась, что я уехал, так и не попрощавшись с ней, и удостаивала меня всевозможными эпитетами по этому поводу. Затем рассказывала о съемках и своей потрясающей роли. А под конец, окончательно придя в отличное расположение духа, уже слала мне страстные поцелуи, настоятельно рекомендовала не заглядываться на вражеских эльфиек, но по возможности запомнить, в чем они ходят, и очень просила фотографироваться почаще, особенно на фоне настоящих лигийцев, потому что она их никогда не видела. Завершалось письмо требованием немедленно приехать в отпуск.
          Я смял в руке исписанный лист с мыслью, не сфотографироваться ли мне на фоне настоящих трупов. Их она тоже вряд ли когда-нибудь видела.
          — Плохие новости? — тихо спросила комитетчица.
          — Вы же и так знаете содержание, товарищ Угрозина.
          — Влада, если можно. Нет, я не знаю содержание. То есть, все письма, конечно проверяют, — смущенно опустила она глаза. — Но в мои обязанности это не входит.
          — Простите, Влада. Вы правы — день сегодня тяжелый.
          — Я понимаю. Страшный день. В такие моменты важно не терять силу духа, думать о чем-нибудь хорошем.
          — О чем, например?
          Влада снова смутилась и даже немного покраснела. И я только сейчас для себя отметил, что она еще совсем юная. Наверное, только недавно закончившая училище. Коротко подстриженные светлые волосы добавляли ей возраста, но сейчас зачесанная назад челка слегка растрепалась, в широко распахнутых зеленых глазах горели огоньки от фонарей, и щеки покрывал румянец.
          — Ну… о чем-нибудь по-настоящему прекрасном.
          — Вы не ответили.
          — О красоте, о любви…
          Она сказала это так искренне и легко, что слова совсем не показались мне пафосными.
          — Как думать о красоте и любви, если вокруг одна смерть? — грустно усмехнулся я.
          — Порой это единственный способ выжить. Если вы будете видеть только плохое, то однажды решите, что и бороться не за что. И тогда ваши руки опустятся…
          Некоторое время я раздумывал над ее словами.
          — А о чем думаете вы? — спросил я наконец, почему-то уверенный, что она, как и положено агенту Комитета, скажет что-нибудь очень патриотичное — о любви к Родине.
          Она помолчала немного, а потом вдруг произнесла:
          — Вы знаете, капитан, здесь небо очень красивое.
          Я невольно посмотрел вверх.
          — Отсюда не видно, свет мешает, — торопливо продолжила она, как бы оправдывая непроглядную черноту над головой. — А в лесу деревья загораживают. Но если отойти от лагеря немного подальше, где леса нет и света, то тогда вы сами увидите… Звезды тут очень большие. Правда, красиво.
          Наверное, это был самый необычный диалог в моей жизни. Мы сидели посреди военного лагеря, на аллоде, охваченном бесконечными битвами с врагом, где-то там, в лесу, возможно именно в эту минуту кто-то умирает в очередном сражении, а рядом лекари ходят от убитого к убитому, в отчаянных поисках тех, кого еще можно вернуть, и маги огнем отгоняют москитов, так и лезущих напиться кровью… А мы говорим о том, какое красивое над нами небо.
          — Я обязательно посмотрю, — произнес я, сам удивившись тому, как легко, вопреки творящемуся вокруг кошмару, смог ей улыбнуться. — Мне нужно найти своих друзей.
          — Да, да, конечно, — произнесла она, когда я поднялся на ноги.
          Кажется, она стеснялась своей откровенности и теперь не решалась поднять взгляд. Странная девушка, бережно хранящая в себе кусочек звездного неба, что помогает ей не свихнуться, когда вокруг идет война…
          — Да, я принес брошюры историков, как вы просили, но у меня их конфисковали, — вспомнил я наконец, что хотел ей сказать.
          — Мне их уже передали.
          — Вы узнали что-нибудь?
          — Похоже, мы пошли по ложному следу. Листовки с вражеской пропагандой и брошюры отпечатаны в разных типографиях, бумага и шрифт совершенно разные.
          — Это хорошо или плохо?
          — Хорошо, конечно, — улыбнулась она. — Все-таки согласно договору Историки контролируют доступ в Пирамиду Тэпа, и в наших интересах, чтобы так было и в дальнейшем. Пока. До поры до времени.
          — Понятно. Спокойной ночи, Влада.
          — И вам, капитан.
          Первым делом я направился в госпиталь, где должны быть Матрена, Лиза и Миша, но на входе столкнулся со Лбом.
          — Где остальные? — сразу спросил я.
          — Там, — он кивнул на дверь позади себя. — Я пойду Орла поищу.
          Я не ошибся в своих предположениях. К Лизе и Мише, молча прижавшихся друг к дружке у окна, я подходить не стал. Матрена неподалеку переставляла какие-то пузырьки с разноцветными зельями.
          — Привет, ты как?
          Она подняла на меня глаза и пожала плечами.
          — Не знаю. Нормально.
          — Я думал, ты с другими лекарями осматриваешь… — начал я и запнулся.
          — Нет. Там только опытные врачи, — ответила она и, помолчав немного, добавила: — Там много убитых?
          — Да.
          Врать я смысла не видел, все равно рано или поздно мы узнаем точное количество. Матрена снова начала судорожно переставлять зелья, а я, проскользив взглядом по полкам, заметил чью-то забытую пачку сигарет.
          — Это сигареты?
          — Не надо, Никита, не начинай. Это вредно очень.
          Я хотел расхохотаться. Тут за стеной, совсем рядом, лежат истерзанные тела, а она говорит о вреде курения! Но смех застрял в горле, превратившись в хрип.
          — Там отбой объявили, — проинформировал появившийся Орел.
          — Лоб где?
          — Спать ушел. Тебе тоже, Ник, надо бы. Я так понял, завтра… точнее, сегодня мы выдвигаемся на Паучий Склон. Всех офицеров, скорее всего, поднимут рано.
          Я не сомневался, что остаток этой ночи проведу не сомкнув глаз, но надо хотя бы постараться.
          — Вы тоже идите.
          — Я должна остаться с ранеными, — сразу сказала Матрена и я перевел взгляд на Кузьму.
          — Приказ? — уточнил он.
          — Рекомендация.
          — Тогда я тоже побуду еще здесь… Это сигареты там?
          Я развернулся и побрел к казармам. Усталость была, но сна не было. Последнее, что я услышал, это скорбный вопрос Матрены:
          — Я ведь не отучу тебя курить, да?
          Уснуть все уже удалось, и как ни странно, никаких кошмарных снов мне не привиделось. Я просто провалился в черноту. И когда меня разбудили через три часа, я даже с удивлением почувствовал себя отдохнувшим, чего нельзя было сказать о генерале Сечине. Он, с плотно поджатыми губами и сцепленными в замок пальцами, ни свет ни заря сидел в уже знакомом мне ангаре с картой во всю стену и оглядывал собравшихся офицеров красными, от лопнувших сосудов, глазами.
          — Нам нанесли удар. Более того! Нас потеснили на Паучьем Склоне! Лига сумела укрепиться и разбить лагерь в непосредственной близости от нас. И от Места Силы! Мы удержали свои позиции, но понесли серьезные потери… — Сечин яростно сверкнул глазами и шумно засопел. — Но у нас есть чем ответить на этот дерзкий выпад! Лига еще пожалеет, что сунулась на этот аллод.
          Через час весь лагерь уже стоял на ушах. В темных, обычно закрытых на замок и окруженных охраной, складах Хранители срывали покрытые толстой пылью пологи и вытаскивали на свет большие ящики, которые, кажется, не открывались ни разу с тех пор, как их сюда привезли. Их содержание все еще оставалось тайной, но судя по блеску в глазах генерала, внутри Лигу ждало нечто ужасное. Кроме того всю технику приводили в полную боеготовность и теперь воздух наполнял громкий лязг: из ангаров, сотрясая землю своими шагами, маршировали титаны — огромные роботы, управляемые сидевшим сверху операторами, а за ними и еще какие-то странные механизмы, каких я никогда не видел. Они были похожими на трон на двух коротких смешных ножках… вот только при взгляде на эту конструкцию смеяться совсем не хотелось — позади «трона» виднелось что-то, очень сильно похожее на небольшую ракетную установку.
          — Это джунские дредноуты, — с гордостью произнес полковник Кровавых. — Пока Историки ковыряются в руинах в поисках названий джунских городов, наши ученные воссоздают их технологии!
          Я разглядывал дредноуты с мыслью, что нисколько бы не удивился, если б где-нибудь поблизости, глубоко зарытая в землю под джунглями Святой Земли, обнаружилась «Имперская лаборатория номер такой-то», занимающаяся военными достижениями джунской цивилизации. Техники было так много, что от блеска металла слепило глаза. Титаны и дредноуты — наш авангард — построились у кромки леса, фигуры тех, кто управлял ими, казались игрушечными. Со всего Ассэ-Тэпх в центральный лагерь подтягивались другие отряды Хранителей — Империя собирала силы в кулак, чтобы нанести Лиге ответный удар. Все уже было готово к марш-броску до Паучьего Склона.
          Я вдруг заметил, что на улице совсем нет ветра. Ни малейшего дуновения! Словно вся Святая Земля затаила дыхание…
    Глава 35

    belozybka
    Ч.1 Ч.2 Ч.3 Ч.4 Ч.5 Ч.6 Более сорока лет назад, когда Комитет уже основательно взялся за жизнь каждого гражданина Империи, не давая тем продохнуть, к Яскеру в течение недели поступила волна гневных писем – народу не нравилось, что за их личной жизнью следят, даже несмотря на то, что они коренные имперцы. Готовилась диверсия, и вполне вероятно, что сейчас бы жизнь была в огне гражданской войны с массовыми протестами и полной анархией. Но одной холодной ночью в кабинет главы Империи постучался молодой орк по имени Беляк в сопровождении дряхлого на вид Зэм, которого звали Ирф, и рыжеволосой хадаганки по имени Елена. Посетители долго сидели в кабинете главы Империи и разошлись лишь к утру. У Яскера сна не было ни в одном глазу, он отменил все встречи и заседания. А уже в обед созвал тайное совещание, где осветил идею вечерних посетителей.
    С заходом солнца и был основан «Сокол», тайная организация, изначальная задача которой состояла в шпионаже за потенциальными врагами Фракции – диверсантами, перебежчиками, предателями, а также внедрение секретных шифров и дезинформирование вражеских разведчиков. Зэм Ирф, благодаря своим связям, помог в снабжении «Сокола» всеми необходимыми технологиями, даже такими, которые и мечтателям не снились: маленькими микрофонами, подслушивающими аппаратами, всевозможными техномагическими изобретениями.
    Прошло некоторое время, и штат «Сокола» разросся до сотни сотрудников: лучшие умы Империи, изобретатели, алхимики, доктора, учёные... Поле деятельности тоже пришлось расширить – шпионаж был отнесён на второй план, т.к. в рядах «соколят» появился некий Негус Аргул, предложивший организовать лабораторный комплекс для усиления будущего поколения имперцев. Идейность этого зэма была настолько сильной, что уже через месяц у него появился круг последователей, которые с радостью выполняли любую его просьбу. Именно с помощью экспериментов Аргул собирался «вывести новую породу» более сильных, более развитых граждан, готовых днём и ночью оказывать сопротивление Лиге, не задавая при этом лишних вопросов.
    Дело еще было и в том, что Орк-основатель «Сокола», Беляк, имел иммунитет ко многим ядам, а отличное здоровье, хорошая боевая закалка и острый ум только подчёркивали его превосходство над соплеменниками. Это замечал почти каждый, кто был с ним знаком, но лишь Аргул заинтересовался таким редким явлением с точки зрения науки. Именно его гены взялся изучать учёный не без влияния руководства, постепенно делая невероятные открытия и ставя весьма успешные эксперименты. Опыты, по закону жанра, ставились сперва на крысах, потом на собаках, мартышках и вскоре – даже на людях. Аргул не брезговал ничем, а успешность исследований только прибавляла ему авторитета как среди подчинённых, так и в рядах высших чинов, коим он ежедневно отчитывался.
    Прошло почти 10 лет.
    И вот наступил момент, когда был выращен первый человеческий детёныш благодаря инкубатору и специальной жидкости, которая питала организм, стимулируя развитие мышц, сосудов, мозга... Всего организма в целом.
    Беляк считал, что огромным минусом этого достижения было полное отсутствие личности как таковой: можно было навязать любое мнение, идею, навык и т.д. Негус Аргул же кричал и доказывал, что это идеальный вид граждан – они не раздумывая защитят Родину, будут работать там, где необходимо фракции; у них не будет мыслей о предательстве и перебежках к врагу, они не навредят тем, кому не следовало бы.
    После долгих месяцев пререканий, споров и обивания порогов Ока Мира с просьбами закрыть все эксперименты и лишить Аргула полномочий руководить лабораториями Беляк и Елена потерпели поражение – Яскеру и Комитету нравился подход Аргула. Его идеи, а точнее, просто умение красноречиво разложить все факты в свою пользу, сыграли козырем. Именно тогда орк и хадаганка решили покинуть организацию «Сокол» да сбежать и жить во благо себе. С помощью Ирфа, который остался в рядах организации для наблюдения за происходящим, паре удалось скрыться от разведчиков Комитета, прихватив с собой часть важных документов и чипированных карт, где было записано немало паролей, без которых многие эксперименты все же пришлось свернуть. Они поженились, вели кочевой образ жизни, скитаясь по землям Сарнаута. Вскоре у них родился мальчик, а потом и девочка. Но долго счастью не длиться – разведка знает своё дело, а подкупить можно любого, только знать бы, как и чем. Что и случилось вскоре.
    Ирф опоздал на несколько минут – его телепортационный камень уже очень долго не перезаряжался, так как отсутствовала необходимость в использовании, а потому пришлось немного повозиться. Именно эта оплошность и стоила жизни его товарищу – предоставить свою квартиру на окраине Незебграда в качестве временного парудневного пристанища стало губительной ошибкой. Елену и детей схватили, а Беляк напоролся на острый кинжал одного вспыльчивого «соколёнка», который участвовал в захвате разыскиваемых.
    Было ощущение, что крик отчаянья из уст Елены слышал весь Сарнаут. Рана пришлась по области сердца, медик подоспел слишком поздно. Даже магия не спасла орка, который шептал своей супруге слова любви и просил сберечь жизни детей.
    Весь дом, в том числе и жильцов, обыскали, дошло даже до сдирания обоев, но паролей и документов не нашли. Елена сказала, что лишь она помнит всю информацию, и если ее детям или ей самой навредят – никто больше не узнает и слова из утраченных чипов и бумаг.
    По прибытию группы с пленными руководству «Сокола» было доложено и о потере, и о условиях Елены. Негус Аргул, который уже занимал руководящую должность, был в ярости не только из-за ультиматума женщины, но и потому, что потерял такой ценный объект в лице Беляка. Это означало, что ряд экспериментов придётся закрыть навсегда, а проект по выращиванию «идеального гражданина» будет вскоре закрыт.
    В итоге детей поместили в инкубатор, а Елену закрыли в дальнем помещении, где обычно держали испытуемых для генетических экспериментов. И вот, спустя четыре месяца пыток, постоянных уговоров и даже бесед с главой Империи, не получив положительного для организации результата, было решено избавиться от женщины. На мальчика и девочку у «Сокола» были другие планы.
    Но план провалился, даже не успев толком сформироваться – Елена тоже была не из робкого десятка. Взломав-таки техномагические замки, она смогла сбежать и выбраться из здания «Сокола». А через неделю она пробралась обратно, но уже в сопровождении брата Беляка. Ворвавшись в лабораторию, они крушили всё, что видели, прокладывая путь к инкубаторам, где находились дети Елены. Именно тогда женщине удалось забрать дочь, но она еще долго терзала себя за то, что не удалось забрать и сынишку – слишком быстро подоспело усиление. Женщину и девочку так и не нашли, посчитав, что они погибли либо в канализациях, либо замёрзли в ледяной воде – трубы выходили в озерцо неподалёку.
    После того случая прошло вот уже 10 с чем-то лет.
    И мальчик, который остался в стенах «Сокола», вырос благодаря технологиям лаборатории. Проводили ли над ним опыты – неизвестно, но есть огромная вероятность, что его гены также исследовались.
    Этот мальчик, а точнее – уже мужчина, сидит сейчас напротив меня.
    ***
    Закончив повествование, Дженни еще долго сверлила взглядом Орка, после чего допила оставшийся эль и снова замолчала уже опустив взгляд в кружку. Орк и Рвака понимали, что нужно пару минут, дабы подруга собралась с мыслями. Каждый думал об услышанном в своём русле.
    Пазл почти сложился. Оставался лишь один маленький кусочек информации.
    – Почему они выпустили меня? Могли бы не выпускать и дальше проводить опыты, – негромко произнёс Орк, ковыряя деревянный стол перочинным ножиком.
    – Понимааааешь... – Протянула девушка. – Я тоже много об этом размышляла. Единственный ответ, который мне пришёл на ум, – они ждали твоего полового созревания, именно с точки зрения организма. А дабы ускорить это – ты должен был немного пообщаться как с женщинами, так и с мужчинами. С женщинами – понятно зачем. А с мужчинами – чтобы перенять навыки, умение ухаживать, набраться знаний. Примерно так. – Дженни подняла взгляд на товарищей и тихонечко вздохнула. - Тогда они смогут продолжить создание «инкубаторных», используя тебя.
    – Они отняли у меня всё. Пускай. Но после того, как я узнала, что Аргул намерен устроить геноцид Империи ради того, чтобы в итоге подменить всех жителей «идеальными гражданами». Это мерзко, низко и больше похоже на бредни маньяка. Иногда он мне даже напоминает кого-то... Не могу только понять – КОГО?
    – Получается, мы должны помешать этому Негусу Аргулу реализовать план, спасти Сарнаут и не допустить, чтобы нас уничтожили, – подытожил Рвака.
    – А ещё нам нужно вернуться в Незебград, забрать твою сестру. Если ее не забрали уже люди Аргула, – добавила Дженни и после секундной паузы добавила. –Та девушка, из «Путеводного Печенья», боже, кто придумывал это название... Та девушка-офицер – твоя сестра.
     
    Продолжение

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    Иллюстрация к рассказу
    Пролог Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23 Глава 24 Глава 25 Глава 26 Глава 27 Глава 28 Глава 29 Глава 30 Глава 31. Сон наяву
          Это и правда походило на сон, кошмарный сон, в котором зажженные лампы не дают света, в котором кричишь, но не слышишь собственного голоса, в котором пытаешься бежать, но движения не даются, будто ты завяз в болоте и больше не можешь шевелиться. Была лишь только одна разница — это происходило наяву.
          Я отчаянно мерз, но уже не понимал, действительно ли здесь холодно или кто-то извне навязывает мне свои ощущения. Мысли наплывали одна на другую, и мой длинный рассказ становился сумбурным, непоследовательным, и вряд ли идущий рядом Иван Шпагин что-то понимал. Но слушал он очень внимательно. Не потому, что ему было интересно, а чтобы занять свой мозг, заполнить его моим голосом и не дать просочиться ничему постороннему. И я говорил. Запинаясь, перебивая сам себя, припоминая какие-то, наверное, несущественные детали, боясь что-то упустить или не успеть дорассказать.
          — …а я астрал до этого только с аллода и видел. Никогда на кораблях не летал. Странно как-то… покачивает… но мне понравилось. Я даже подумал, что когда-нибудь капитаном стану. Астральным! Вот… А потом на нас Лига напала. Не знаю, сколько там у них кораблей было, но «Непобедимый» долго держался…
          — …персональный телепортатор. Зэм, правда, его камнем Путешественника называют. Древняя джунская технология… повсюду ведь развалины их цивилизации. И чего они вымерли? Если такие умные были… Я тут почитал про них немного. Как-то быстро они исчезли. Пустые города… дома стоят, а никого нет. Может, и мы так однажды пропадем куда-нибудь. Останутся наши станции, лаборатории, памятники… а нас самих уже нет.
          — …я ведь единственный, кто его видел… ну, не считая культистов его. Я правда почти его не разглядел, так… мелькнуло что-то перед глазами. Но у меня такое чувство, что мы еще встретимся лицом к лицу… Я куда ни иду, там всюду его следы, камни эти серые… Как будто он все время где-то рядом…
          — …не знаю, что на меня нашло, ничего не соображал. Я даже не помню, как убил их. Это я сейчас удивляюсь, а тогда ничего… нормально… меч вытер и пошел. А они втроем там так и остались лежать на траве…
          Язык заплетался. Усталость пудовыми гирями висела на моих плечах и тянула к полу так, что подгибались колени. Сначала я старался удержать свое сознание чистым, цеплялся за свет ламп и звуки эха, но потом на это не осталось сил — они все уходили на то, чтобы просто идти. И говорить. Вокруг давно уже сгустилась темнота, и я еле различал лицо идущего рядом командира Ястребов Яскера. Иногда я поворачивал голову и ловил его взгляд, чтобы удостовериться, что он все еще осмысленный. Шпагин был бледен и напряжен, но в глазах не таилось безумия, и этого мне хватало, чтобы продолжать рассказывать историю своей еще такой короткой жизни.
          Так мы и шли вдвоем, по бесконечным коридорам лаборатории номер тринадцать, наполненных чернотой чужого сознания, обволакивающего нас как кокон, и пытались сохранить в этой черноте самих себя.
          Шпагин упал, когда мы уже были совсем рядом: если верить карте, то до места, где содержалась Мачеха, оставался всего один коридор и лестница. Я только успел заглянуть в его лицо, как вдруг глаза его закрылись, и он рухнул вперед, прямой, как шпала, не пытаясь подставить руки и смягчить удар. Когда я перевернул командира Ястребов на спину, у него шла носом кровь. Все попытки привести его в чувство не увенчались успехом: я толкал его, светил фонариком в глаза, лил на лицо воду из фляги, но все без толку. Дрожащими пальцами я нащупал пульс на его шее — он был едва различимым. Остальной рейд, скорее всего, уже добрался до Вестибюля вместе с тремя учеными. Наверное, они произвели фурор, явившись из лаборатории живыми и пьяными… во всяком случае, мне хотелось верить, что они вернулись. Мы же со Шпагиным вдвоем отправились дальше — и уже почти дошли до цели! Командиру Ястребов не хватило всего лишь одного маленького рывка…
          — Командир… командир, вставайте… еще совсем чуть-чуть… — затряс я его за плечи, но он не реагировал.
          Я остался один.
          В моем даже затуманенном рассудке не возникло и мысли, чтобы вернуться, ведь это означает, что мы проделали такой длинный путь зря. Внутри зрела решимость, я поднялся на ноги, умыл лицо водой и всмотрелся в последний коридор, силясь разглядеть в его конце лестницу. Мрак, будто почуяв мое намерение идти до самого конца, начал отступать, жаться к стенам, и свет ламп снова полился сверху на металлическую сетку.
          До лестницы я дошел легко, но подниматься по ступеням оказалось сложнее. Воздух стал упругим, пружинящим, он отталкивал меня назад, и приходилось бороться с его сопротивлением. Сами ступени были покрыты какой-то слизью, сделавшей их очень скользкими. Я схватился за перила, чтобы не упасть, но и они оказались омерзительно липкими и влажными. До меня не сразу дошел этот факт, я медленно вдумывался в него всю дорогу, пока поднимался, и только почти на самом верху осознал в полной мере, что вся лестница покрыта неизвестным веществом, которое может быть опасно. Я отдернул руку от перил и остановился. И в этот момент в нос ударил ужасный смрад. Скорее всего, он был уже давно, я просто не воспринимал его, но теперь, сосредоточившись на слизи, я понял: этот запах настолько силен, что от него можно даже задохнуться.
          Голова закружилась, стены начали раскачиваться, ступени ходить ходуном, потолок накренился и я снова схватился за перила, чтобы не скатиться с лестницы.
          — Устал?
          — Да, мам. Скользко здесь…
          — Гололед, — улыбнулась мама.
          Я опустил глаза и увидел, что ступени и правда покрыты льдом, перевел взгляд на перила — их покрывал слой пушистого, белого снега. Я провел по перекладине рукой, стряхивая его.
          — Хорошо, что ты приехал, Никита. Смотри, сколько снега в этом году…
          Снега и правда было много. Он лежал до самого горизонта, сколько хватало глаз, сплошным пушистым ковром, таким ослепительно белым, что у меня заслезились глаза. Захотелось разбежаться и упасть в него лицом вниз, чтобы нос и щеки обожгло холодом. Я медленно побрел по бескрайнему полю, утопая в сугробах по щиколотку, глубоко вдыхая морозный воздух, от которого горели легкие и першило в горле. Ноги сразу промокли, в обуви захлюпало, но мне все равно было хорошо и уютно. Может быть, зря я уехал отсюда? Родной дом, пусть даже это маленький заснеженный аллод в самой глуши Имперских территорий, все равно остается родным домом — самым дорогим местом в жизни человека.
          Я остановился, глядя на хрустящий снег под ногами, — он слегка отливал зеленым. Наверное, это отблески астрала, способного раскрашивать аллоды в самые немыслимые цвета… но, задрав голову и посмотрев вверх, я увидел лишь чистое, пронзительно голубое небо. Странно. И еще более странным казалось то, что в небе не было привычной глубины, оно выглядело плоским и низким, словно выкрашенный в голубой цвет потолок. Потерев глаза руками, я надавил на глазницы так, что перед взором запрыгали разноцветные точки, и огляделся. Горизонт то отдалялся, то приближался вновь, снег плавился, став похожим на жидкий, блестящий металл. И все-таки он был зеленым, определенно зеленым! Мне стало не по себе. Вокруг простиралось огромное поле, но меня не покидало ощущение замкнутого пространства — оно давило так сильно, что легким перестало хватать воздуха.
          — Мам, надо выбираться отсюда! Мама?!
          Поблизости никого не было, и стояла неестественная тишина. Я хотел уже снова позвать мать и вдруг вспомнил, что она давно умерла. Но ведь я только что с ней разговаривал!..
          Или нет?!
          Горизонт снова приблизился, и небо опустилось как будто еще ниже. Я начал задыхаться. Мороз все усиливался и теперь больно колол мне ноги.
          — Ник!
          Голубизна над головой перестала быть абсолютной, сквозь нее то и дело проступали металлические перекладины, трубы и провода, как будто стирались грани двух наложившихся друг на друга миров. Я не знал, какой из них настоящий, мне хотелось остаться в том, где есть небо и снег, но подсознание упрямо хваталось за потемневшие от времени потолок и стены.
          — Ник, очнись!
          — Как вы тут очутились?
          — Мы сюда вместе пришли, приди в себя! И пошевеливайся!!!
          Шпагин затряс меня за плечо, но я отпрянул от него, сделав два шага назад. Снег под ногами захрустел.
          — Вас не должно здесь быть, вы же… я ведь дома…
          — Ты в тринадцатой лаборатории! ШЕВЕЛИСЬ!
          В лаборатории? Откуда в лаборатории снег?! Я опустил глаза и сквозь пелену дурмана начал смутно различать, что вовсе не мороз кусал меня за ноги. По мне карабкались термиты с явной целью — добраться до горла и перегрызть его, вся форма уже была облеплена ими! Снег окончательно потерял белизну, и я понял, что стою по щиколотку в зеленой жиже, в которой копошились мерзкие, склизкие твари размером с большой кулак. К горлу подступила тошнота.
          — Ник!
          Пока на меня, замершего истуканом, лезла мелочь, Шпагин уже вовсю размахивал мечом, отгоняя гораздо более крупных особей.
          — Да очнись же ты!!!
          Я начал судорожно стряхивать с себя термитов, но они цеплялись за одежду, как клещи. Меч был бесполезен, я закрутился на месте, как юла, стараясь не поддаться панике. Плащ я скинул, но термиты уже ползли по моей спине, кусая ее своими ядовитыми жвалами сквозь сюртук, и та горела огнем. И тогда я сделал единственное, что мог, — попятился назад и прижался к стене, со всей одури вписавшись в нее спиной, чтобы раздавить карабкающуюся по мне живность.
          Наваждение спало с меня окончательно то ли от боли, то ли оттого, что Мачеха перестала давить на мое сознание, полностью переключившись на своих солдат. Во всяком случае те поперли на нас с удвоенной агрессивностью: одной сплошной склизкой массой они волнами покатились вперед, наползая друг на друга. Их было много, чудовищно много! Шпагин стоял впереди меня и поэтому первым принял на себя удар. Он отчаянно махал мечом, рассекая гадкие тельца мутировавших насекомых, но не справлялся с таким напором, почти скрывшись с моих глаз. Я кинулся к нему, буквально прорубая себе дорогу в живой стене из термитов, вязкая слизь комками летела во все стороны и смрад от нее валил с ног.
          — Убей ее! Убей королеву!!! — крикнул он, упав на пол — на него сразу залез целый рой.
          У меня был выбор: либо пробиться к Шпагину и погибнуть с ним вдвоем под бесконечным потоком термитов, либо оставить командира одного справляться с облепившими его тварями и попытаться убить королеву. Правильный выбор бывает тяжел, но я уже понял, что легких путей в жизни не существует. Пока армия Мачехи наседала на командира Ястребов, я рванул прямо к ней.
          До этого я видел, как выглядят муравьиные матки, но то, что предстало передо мной сейчас, шло вразрез со всеми моими знаниями. Это было самое отвратительное зрелище из всех, что я знал. Ужасающее своим уродством существо с гигантским телом и крохотной головкой, усыпанной темными, влажными наростами — то ли глазами, то ли еще какими-то органами чувств, сидело в самом центре, ковыряясь в зеленой жиже многочисленными лапами. Сверху неповоротливое тело королевы покрывал панцирь с мелкими, давно атрофировавшимися крылышками, а мягкое, водянистое брюхо омерзительно пульсировало.
          Сама Мачеха не могла сопротивляться, но ее солдаты, которым она отдавала приказы, цеплялись за ноги и больно жалили. Внушительная часть из них оставила в покое Шпагина и ринулась ко мне, но я, не замедляя скорости и не обращая внимания на успевших повиснуть на мне термитов, в несколько широких скачков добежал до королевы и попытался взобраться ей на спину. Ее панцирь был влажным и скользким, ухватиться было не за что, и я даже зарычал от бессилия, когда в очередной раз съехал вниз, где в мои ноги тут же впились гадкие твари, как стайка зубастых пираний. Они уже снова добрались до моей спины, и вскоре я почувствовал укус в шею, взорвавшийся дикой болью, которая прокатилась вдоль всего позвоночника.
          — Ник, держись!
          Пока я пытался стряхнуть со своей спины и шеи термитов, Шпагин все-таки сумел добраться до Мачехи и теперь, орудуя двумя маленькими кинжалами, ловко карабкался по панцирю королевы, как заправской альпинист. Поднявшись, он подал руку мне и я, стараясь не стащить его вниз за собой, подтянулся, упираясь ногами в какой-то нарост. Спина Мачехи, как спасительный остров посреди бурной реки, укрытием все же была ненадежным: не успели мы взобраться на нее, как вслед за нами начала подниматься волна из шевелящихся тел, грозившая целиком накрыть свою королеву. А заодно и нас. Командир Ястребов остервенело лупил по ним ногами, скидывая вниз, но те упрямо лезли со всех сторон с неотвратимостью стихийного бедствия. И они не отступят, пока Мачеха отдает им приказ атаковать нас!
          Однажды связав свою жизнь с риском, я часто задумывался о том, какая смерть может поджидать меня за углом. Мне, Хранителю Империи, виделись схватки с Лигой — главным врагом государства. Такую смерть я бы понял… и принял, ведь я хотел был солдатом и сделал свой выбор уже давно. Но позволить рою мутировавших насекомых себя сгрызть в какой-то лаборатории… Я ведь даже не знал, где нахожусь, быть может, я в сердце страны, а может и где-то на ее задворках — наличие телепортационной сети искажает представление о расстоянии. Но так или иначе, я не умру здесь. Ни за что!
          Злость придала решительности, и я, стараясь не потерять равновесие и не соскользнуть со спины королевы, попытался добраться до ее непропорционально маленькой головешки. Шпагин проигрывал схватку с термитами, они уже вовсю ползали по панцирю и впивались в нас обоих. Я уже почти не замечал их укусы, призывая своего Покровителя Святого Плама отодвинуть мой болевой порог, чтобы не чувствовать опухшего, отравленного тела.
          — Ник, быстрее!
          Раздавив ладонью подвернувшегося мне под руку термита, я едва не слетел вниз, прямо в шевелящееся черное-зеленое облако. Сердце екнуло, и мне понадобилась пара секунд, чтобы прийти в себя.
          — НИК!!!
          Я не стал оборачиваться на него, чтобы оценить, насколько все плохо, мне и так было видно, что нас двоих слишком мало для противостояния такому количеству мелких противников. Смахнув на пол рукой нескольких термитов впереди себя (один ухватился за мой рукав и тут же цапнул меня за запястье), я продолжил упрямо карабкаться к голове Мачехи. Она понимала это, я чувствовал. Ее пульсирующее тело под панцирем завибрировало, короткие лапы взбивали пузырящуюся слизь, но сдвинуться с места она не могла. Добравшись, наконец, до ее головы, ценой искусанной кожи, на которой, кажется, не осталось живого места, я вцепился в рукоятку меча обеими руками и воткнул его в мягкую плоть королевы до самой гарды. Затем вытащил и снова воткнул, внутренне сжимаясь от чавкающего звука, вызывающего тошноту. Мачеха задергалась в предсмертных конвульсиях, и я снова едва не упал, но сумев удержаться, продолжал яростно пронизывать ее голову острым лезвием, превращая ту в решето. Термиты отцепились от меня, как по команде, и упали вниз, но я этого не заметил.
          — Все, все, парень, успокойся. Она мертва.
          Я еще успел пару раз ткнуть ее мечом, прежде чем тело Мачехи, будто проткнутый воздушный шар, скрючилось и осело с булькающим звуком. Под вдруг опустевшим панцирем расплылась густая, зеленая жижа. Я постарался не смотреть на нее, чтобы не подвергать в очередной раз свой желудок жесточайшему испытанию.
          Термиты, потеряв свой централизованный разум, схлынули и начали бессмысленно ползать по полу лаборатории, натыкаясь друг на друга, как слепые котята. От их массового хаотичного движения закружилась голова. Они не проявляли никакой агрессии и даже малейшей заинтересованности к двум людям, оставшимся на пустой скорлупе, бывшей их королевой.
          — На, выпей.
          Шпагин, опрокинув в себя содержимое какого-то пузырька, протянул мне точно такой же, а сам, усевшись и сложив руки на коленях, уткнулся в них лбом, спрятав лицо. Смотреть на него было страшно: все открытые участки кожи, что я видел, потемнели от укусов и кровоподтеков и сильно опухли. Командир Ястребов тяжело и хрипло дышал. Наверное, ему было плохо от ударной дозы яда термитов. Я и сам еле стоял на ногах, хотя мне досталось меньше, чем ему, во всяком случае до моего лица термиты так и не добрались. Зато шея, спина и особенно ноги горели адским пламенем, будто меня жарили на сковороде, мышцы пронзала судорога, и все это довершалось тупой головной болью то ли от постороннего воздействия на мозг, то ли от сводившего с ума запаха.
          — Противоядие?
          — Угу.
          Я уселся рядом со Шпагиным и, послушно выпив красную жидкость, закрыл глаза, вслушиваясь в свои ощущения. К моему удивлению, через некоторое время заметно стало легче, и я, наконец, смог немного оглядеться. Отделение лаборатории, где содержалась Мачеха, походило на большой круглый резервуар, по всему периметру которого тянулся неширокий подмосток, за которым, в свою очередь, виднелись еще какие-то помещения с панорамными окнами и очень тусклым освещением. Возможно, там и содержались термиты, только теперь все двери были открыты настежь… Вглядываясь в темноту проемов, я вдруг с ужасом осознал, что те измазанные слизью груды тряпья, валяющиеся на полу, похожи на… силуэты людей? Волосы зашевелились на моем затылке. Сотрудники лаборатории, которых королева сумела взять под свой контроль, похоже, сами и выпустили термитов на волю, подписав себе смертный приговор. Наверное, они просто стояли, не чувствуя, как их кусает армия Мачехи, и тоже радовались, что вернулись домой… Я отвернулся, не в силах смотреть на этот кошмар.
          — Как вы избавились от наваждения? — спросил я, сглотнув застрявший в горле комок. — Там, в коридоре, где я вас оставил.
          Командир выпрямился, подняв голову, и хотя его лицо в жутких укусах все еще было опухшим, дышал он уже ровно.
          — Просто пришел в себя. Отпустило.
          — А меня нет, — вздохнул я разочарованно.
          Мне казалось, что со своей высокой сопротивляемостью к гипнозу, про которую мне столько рассказывали, я проявлю себя несколько лучше, но Мачеха сумела меня одурманить, как и всех остальных… Шпагин невесело и как-то устало усмехнулся, впервые обнаружив на своем каменном лице эмоции.
          — Она отпустила меня, потому что полностью сосредоточилась на тебе, — произнес он. — Не могла с тобой справиться. Улавливаешь?
          Я медленно кивнул.
          — Ты точно не маг?
          — Нет. Проверяли много раз. Во мне нет никакой магии, я просто воин. И больше ничего.
          — Это… необычно, — он замолчал на несколько мгновений, словно вспоминая все неординарные случаи в своей жизни. — Ты как?
          — Нормально.
          — Надо возвращаться.
          Мы оба посмотрели вниз, на копошащихся в слизи термитов. И хотя мы и сами были вымокшими в этой же жиже до нитки, слезать не хотелось ни мне, ни ему.
          — Я должен пройти еще немного вперед.
          Шпагин внимательно посмотрел на меня.
          — У тебя есть приказ, о котором я не знаю?
          — Скорее, просьба, — откликнулся я и честно рассказал ему все от начала до конца про поиски потомков Великого орка.
          Командир Ястребов слушал, не перебивая, а затем, когда я закончил, заявил без обиняков:
          — Да ты в край обнаглел. Ты вообще соображаешь, чем это может обернуться для Империи?
          — Да.
          — И все равно считаешь, что прав?
          — Нет.
          — Ты своеобразен, — хмыкнул Шпагин. — Зачем тебе все это? Проблемы орков — не твоя печаль. Я не буду читать тебе нотации, я просто хочу понять, что тобой движет.
          — Во-первых, я обещал.
          — И теперь ты заложник своего слова? Достойно. А во-вторых?
          — А во-вторых… Я уже по уши вляпался в это дело, и должен довести его до конца. Тут, всего через пару коридоров, последний потомок Великого орка, возможно, он мертв, и Империи нечего опасаться… А может, и жив, и орки имеют право знать об этом! Я понимаю, какую ношу взвалил на себя, но я начал эту канитель с поисками, я ее и закончу. Все должно разрешиться. Так или иначе.
          — Не любишь отступать, значит… Да, брат мне говорил, что ты упрямый баран.
          Я удивленно посмотрел на командира Ястребов.
          — Полковник Хранителей, Семен Шпагин, он был с вами на Больших Учениях. Не помнишь его? А вот он тебя запомнил.
          — Нет, я помню, просто я… как-то не связал вас между собой.
          — У Семена глаз наметанный, так что с тобой я был заочно знаком еще до того, как мы встретились на дне Мертвого моря.
          — Зачем?
          — Затем, что все Ястребы Яскера когда-то начинали с ИВО, становились Хранителями, затем проходили горячие точки, набирались опыта, делали все, чтобы быть лучшими в своем деле. У тебя хорошие шансы пройти этот путь… если ты, конечно, не умрешь по дороге.
          — Буду стараться, — буркнул я, сам уже не особо веря в свою долгую жизнь.
          — Я бы тебя взял, хоть иногда ты и тупишь, как канийский валенок, — с этими словами Шпагин резко поднялся и, потянувшись, спрыгнул вниз — брызги из-под его ног полетели во все стороны. Термиты на его спуск никак не отреагировали. — Мы могли бы вернуться за подкреплением, но никто не позволит тебе выдвинуться сюда с целым рейдом и искать Черепа.
          Я кивнул, соглашаясь.
          — К тому же, Кведыш считает, что дело было не только в Мачехе, а раз так, опасность все еще сохраняется и самый лучший вариант — сровнять лабораторию с землей ко всем демонам… — Шпагин задумался на мгновение, а потом медленно произнес. — Сделаем так. Я дойду с тобой до того места, где должен был проводиться опыт с Черепом. Но если его там не окажется…
          — То мы вернемся назад.
          Командир Ястребов посмотрел на меня снизу вверх, прищурив глаза.
          — Я буду считать, что выполнил свое обязательство перед орками, — пожал плечами я и тоже спрыгнул вниз. — Большего мне и не требуется.
          Когда мы покидали это место, я снова бросил взгляд на тела ученых и неуверенно произнес:
          — Может, кто-то еще жив?
          — Оставь, там спасать уже некого, — подтолкнул меня к выходу Шпагин. — Надо поторопиться. Если не вернемся вскоре, то наверху решат, что мы погибли, и взорвут тут все вместе с нами.
          Звучало достаточно веско, и я ускорил шаг.
          Тени, про которые говорил Кведыш и которые я уже видел на дне Мертвого моря, поджидали нас за следующим же поворотом. Они не представляли серьезной угрозы, исчезая от взмаха меча, но все же нервировали. А в следующем коридоре мы заметили блуждающие огоньки. «Проклятые искры» мягко плавали в воздухе, тускло отсвечивая чуть голубоватым светом, и вызывали в груди какое-то щемящее, болезненное чувство. Это были чьи-то неприкаянные души, которые не могли найти своих тел из-за подавления магии Света. Их хозяева уже не смогут воскреснуть. Я старался идти, не задевая их, словно мог поранить. Наверное, это было глупо, но я заметил, что и Шпагин огибает огоньки, чтоб не потревожить их.
          — Никогда не глумись над Искрами, даже если то были твои враги, — вдруг сказал он. — Все мысли и поступки остаются в головах. А Искра — это свет и чистота в своем первозданном виде, нет страшней греха, чем осквернить ее.
          Эти слова звучали внутри меня церковными колоколами, пахли миррой и слепили ровным сиянием всю дорогу, пока мы шли до следующего отдела. Я думал о них, проворачивал в голове и так, и эдак, повторял про себя, еле шевеля губами. Не то чтобы Шпагин сказал что-то новое для меня, но некоторые вроде бы прописные истины, знакомые и привычные еще с детства, не осознаются в полной мере до тех пор, пока кто-то в нужный момент не произнесет их вслух. Свет и чистота в своем первозданном виде…
          — Ребята?..
          Я остановился и посмотрел на Шпагина, а затем проследил за его взглядом. Там, у стены, прижимая руки к головам и чуть раскачиваясь, сидели на корточках, трое Ястребов Яскера. Они были живы! Я хотел уже шагнуть к ним, но напряженная фигура их командира заставила меня остановиться, и моя рука рефлекторно потянулась к мечу.
          — Ребята, — повторил он, осторожно делая шаг в их сторону, но не выпуская оружия.
          Ястребы никак не реагировали, а только продолжали раскачиваться, как зомби. Шпагин осторожно присел перед ними и потряс ближайшего за плечо.
          — Андрей…
          Хадаганец пошатнулся, облокотившись о стену. Глаза его бессмысленно смотрели в пустоту, но дыхание было ровным и он вдруг едва слышно прошептал:
          — Командир…
          — Держись, Андрей, я вас вытащу…
          — Гипноз? — спросил я и в ту же секунду услышал низкий, хриплый, но одновременно жалостливый стон, доносившийся из помещения впереди.
          Это был тот самый отдел, куда мы и направлялись в поисках Черепа. Шпагин поднялся на ноги, посмотрев в ту сторону. Мы, многозначительно переглянувшись, синхронно шагнули ко входу, сжимая оружие.
          В центре огромной круглой комнаты, так ярко освещенной прожекторами, что даже заслезились глаза, находилось странное приспособление: высокий стеклянный резервуар с отходящими от него в разные стороны трубками и проводами. Очевидно, сосуд полностью или частично наполняла жидкость, которая вытекла на пол, когда тот разбился. Некоторые провода повредились и теперь опасно искрили электричеством. Снова послышался болезненный стон. Мой взгляд заметался по комнате в поисках источника звука, пока не зацепился за сгорбленную фигуру у дальней стены.
          Это был орк. Он, голый по пояс, босиком стоял по щиколотку в воде и держался за голову… точнее, за шлем на своей голове. От шлема тоже тянулось множество проводов.
          — Мучители, я больше не позволю над собой измываться… — простонал он и ударился головой об решетчатое ограждение.
          — Череп? — позвал я, но орк не откликнулся, продолжая монотонно биться головой.
          Я посмотрел себе под ноги. Мы со Шпагиным все еще стояли в коридоре у входа, в само же помещение вела небольшая, нисходящая лестница, нижняя ступень которой скрывалась под мутной водой. Сверху, словно торжественный салют, сыпались искры, и спускаться вниз было чревато последствиями.
          — Череп! — снова позвал я, даже не надеясь услышать ответ.
          — Я бы этого не делал, — предупредил Шпагин.
          Мне тоже не слишком хотелось, но не разворачиваться же назад! Я, осторожно ступая по лестнице, вошел внутрь помещения. Вода была прохладной и немного маслянистой, по ее поверхности гуляли радужные разводы.
          — Порядок, — не очень уверенно произнес я, направившись к орку.
          Только подойдя ближе, я понял, что провода тянутся не только от шлема на его голове, но и от измученного тела — спины, плеч и рук, куда были вживлены какие-то механизмы. Почему-то я вспомнил про некроносорога в ИВО.
          — Череп?
          Бам… бам… бам… Гулкий звук удара шлема об решетку сопровождался тяжелыми стонами орка, выворачивающими душу наизнанку. На мой зов он никак не откликался, даже не замечая постороннего присутствия. Я поднял руку и дотронулся до его плеча, и в этот же миг он дернулся, будто мое прикосновение доставило ему невыносимую боль, и завопил во все горло, размахивая руками. Мне пришлось быстро отступить назад, потому что Череп вдруг начал крушить все, что попадалось ему под руку.
          — Как вы меня достали!!!
          Он схватился за провода и с силой дернул их, оборвав. Я попятился от него, глядя на сноп искр в его руках. Если он отпустит провода и те упадут в воду…
          Удар был сильным. На секунду меня парализовало, и я ослеп и оглох. К счастью, все закончилось очень быстро, и я умудрился не потерять сознания от полученного короткого разряда, но последствия все равно были мучительными. Череп находился в невменяемом состоянии и никого к себе не подпускал. Еле шевеля одеревеневшими руками и ногами, я кое-как добрался до лестницы и вылез из воды, чувствуя, как заходится мое сердце в сумасшедшей аритмии.
          — Андрей, это же я!
          Стараясь отдышаться, я упирался одной рукой об стену, но услышав крик Шпагина, поднял голову — трое Ястребов, которых мы обнаружили практически в беспамятстве, теперь стояли на ногах. Взбесившийся от моего прикосновения орк заставил их подняться. В первую секунду мне показалось, что они нападают на своего командира, но потом я понял — Шпагин пытается им помешать убить друг друга, нанести необратимые увечья, после которых те уже не воскреснут. Ведь как минимум один из них, будучи в сознании, казался вменяемым. Я, плохо видя перед собой, схватился за меч, но руки дрожали и не слушались. За моей спиной снова закричал Череп, и его вопль вонзился в мой мозг тысячью раскаленных иголок. Я упал на колени и зажал уши руками, но это мало помогло. Крик стоял прямо у меня голове.
          — ОСТАВЬТЕ МЕНЯ!!!
          Череп обрывал провода, и они, падая в воду, били его током, но он ничего не соображал и продолжал рушить все вокруг сбитыми в кровь руками. Его вопли раздирали меня изнутри, лишая возможности хоть что-то предпринять и остановить эту пытку.
          — Оставьте… оставьте… ОСТАВЬТЕ!..
          Эти слова гремели, как раскаты грома. На меня накатывали волны ярости, вокруг были враги, от которых хотелось защититься, убив их всех… но на этот раз я очень остро чувствовал, что это желание и эти мысли — не мои.
          Я все же нащупал свой меч и, стараясь сосредоточиться на его холодной рукояти, придававший мне сил и уверенности, сумел подняться на ноги. Калейдоскоп чужих страха, гнева и боли в моей голове не давал трезво мыслить, но я должен это остановить, иначе я не выдержу и просто сойду с ума! Шатаясь и держась за стену, цепляясь за остатки своего мутнеющего разума, я снова вернулся ко входу в круглую комнату, где буйствовал совершенно спятивший Череп. Он перестал выкрикивать связные фразы, а только истошно рычал и слепо натыкался на стены, ломая об них свои кости. Смотреть на него было почти так же невыносимо, как и пропускать сквозь себя его мысли и эмоции. Мой взгляд сам собой поднялся вверх, где среди тонких проводов к центру комнаты тянулся толстый кабель. Слишком высоко, мечом не достать. И жизненная энергия вытекала из меня с каждой секундой…
          На какой отметке находится мой предел прочности, после которого я, упав, уже не смогу подняться? В какой момент я исчерпаю последнюю каплю своих сил и не найду в себе резерва, чтобы продолжать бороться? Рано или поздно такой миг наступит, и тогда смерть придет за мной, посмотрит на меня пустыми глазницами, как на старого знакомого, за спиной которого проходила несколько раз, и вот, наконец, сумела дотянуться своей костлявой рукой… Но не сейчас. Я пока еще не готов сдаться! Металлическая перекладина, за которую я ухватился побелевшими от напряжения пальцами, как тонущий хватается за соломинку, поднималась по стене, пересекала потолок и опускалась на противоположную стену. Она была ребристой, скрученной толстыми болтами, и словно бы создавалась для того, чтобы в случае чего воспользоваться ей, как лестницей. По крупицам выдавливая из себя способность двигаться, я рывками добрался до кабеля и просто рубанул его мечом, нисколько не думая о том, что могу получить новый разряд, который станет для меня смертельным. Каким бы ни был искусным оружейник, чары на стальном клинке могли давно развеяться, но почему-то я верил, что мой верный меч меня не подведет и в этот раз. Из-под лезвия вырвался искрящийся каскад, но одного удара кабелю хватило — он, похожий на длинную черную змею, упал в воду оборванным концом. Я зажмурился и приготовился к взрыву.
          Вспышка сверкнула так ярко, что ослепила меня сквозь закрытые веки. Вопль Черепа перекрыл даже громкий треск электричества, но вдруг резко оборвался, как будто орку перерезали горло. Свет моргнул и погас, и все стихло. Я на несколько секунд остался в тишине и в темноте, и только едкий запах гари, в одно мгновение заполнивший все пространство, ощутимо бил в нос.
          Вспыхнуло аварийное освещение. Я все еще цеплялся за перекладину, только сейчас внезапно осознав, что она тоже металлическая. Неприятно дернул запоздалый страх, и я быстро разжал руки, словно разряд еще мог меня достать спустя некоторое время. Наверное строители лаборатории были не менее искусными, чем оружейник, выковавший мой меч. Мне повезло дважды.
          — Командир? — голос осип, гарь стояла в горле, и меня начал душить кашель.
          Я должен был помочь Шпагину. Впавшие в бешенство спецназовцы могли и не прийти в себя или успеть ранить и его, и друг друга… Аварийные лампы горели тускло, и я, напрягая зрение, еле сумел сфокусировать взгляд на темных силуэтах в коридоре.
          Все трое Ястребов Яскера лежали на полу неподвижно, а рядом с ними — Иван Шпагин с широко распахнутыми остекленевшими глазами, глядевшими в потолок. Его голова была неестественно вывернута, а из перерубленного горла хлестала кровь. Он был мертв.
          Несколько секунд я просто смотрел на него, не в силах поверить, что и у такого несгибаемого человека тоже может навсегда оборваться пульс. И тем более невозможно поверить, что это произошло сейчас, практически у меня на глазах. Подойдя ближе, я опустился на пол рядом с ним. Наше знакомство длилось недолго, но тот, кто прикрывает твою спину в смертельной опасности, становится роднее родственника очень быстро. Меня кольнуло болезненное чувство утраты. Я сорвал с него и с других Ястребов их медальоны и обессилено откинулся на стену, прикрыв глаза. Металл приятно холодил спину и затылок, остужая распаленные тело и разум. Шевелиться не хотелось.
          — Помогите…
          Сначала я подумал, что начал бредить, но зов повторился.
          — Кто-нибудь, помогите…
          Я вскочил на ноги, стараясь понять, куда двигаться. Голос шел из того же помещения, где находился Череп, и я кинулся туда с максимальной скоростью, на какую только мне хватило сил. Внутри пол все также был залит водой, разве что больше не искрили провода. Орк лежал лицом вниз и не подавал никаких признаков жизни. Его кожа почернела и дымилась.
          — Сюда!
          Выскочив в анфиладу помещений с противоположной стороны, я наконец заметил восставшего Зэм, замахавшего при виде меня руками.
          — О-о, великий Астрал! Товарищ Хранитель! Скорее сюда…
          Приблизившись, я увидел, что рядом с ним еще один ученый, женщина Зэм, только она лежала на полу, прислонившись головой к ножке стола, и зеленые огоньки ее глаз едва светили. Я плохо разбирался в физиологии восставших, но сразу понял, что дело совсем плохо.
          — Я умираю… опять… великий Них, как же мне это надоело…
          — Потерпите, я вернусь назад и приведу помощь, — пообещал я, отодвигая куда-то на задворки сознания собственные усталость и подавленность.
          — Стас Хмарин… хадаганский комиссар… всему виной!
          — Что?!
          — Завершающая стадия эксперимента… так тяжело… Череп кричал, корчился… И тут Хмарин… Ох, я гасну…
          — Что, что потом? — я затряс восставшую за плечи, стараясь привести в чувство, потому что ее глаза на мгновение совсем погасли.
          — Он закричал… «Во имя Тэпа!», и со всех углов… эти тени… прямо к Черепу! Я не знаю, зачем это ему… один из Хранителей, прислали недавно… хадаганец и Тэп… что их может связывать?.. Это его вина, что я… что все…
          Голова ее опустилась на грудь, и хоть зеленые огоньки еще едва заметно мерцали, больше она не произнесла ни слова. Я поднялся на ноги.
          — Что тут произошло?
          Зэм, который звал на помощь, сокрушенно покачал головой.
          — Я толком ничего не понял… Какое-то наваждение! Этот орк… Он просто сошел с ума! Все шло так, как надо. Орк сумел установить контакт с демоном. Далось это тяжко, Череп был на грани. И тут вмешался один из охранников. Хмарин. Он призвал жутких Теней. Они набросились на орка. Череп стал орать, кататься по полу… Ох… Наверное, именно в этот момент он и съехал с катушек. И его безумие… Оно охватило всех! Я даже боюсь вспомнить… Я… я чувствовал себя орком. Всех ненавидел. Хотел только одного: убивать, убивать, убивать!.. Неужели все орки такие?
          Я подумал, что если бы мне вживили в тело какие-то металлические штуки с проводами, я бы тоже захотел всех убивать. В ушах зазвенел его вопль: «Оставьте меня!».
          — Хотя, возможно, на него так подействовал контакт с демоном… — продолжал Зэм, а потом как-то дернулся, словно вспомнив о чем-то важном. — А кстати, где он? Демон! Астральный Палач! Куда он делся?
          — А где должен быть? — спросил я, сразу напрягаясь.
          — В капсуле…
          Наступила пауза. Я смотрел на восставшего, он смотрел на меня.
          — В той, которая в соседней комнате стоит разбитая? — уточнил я, и Зэм медленно, не отрывая от меня взгляда, кивнул.
          Было ли это просто совпадением, или демон мог «услышать» нас, почувствовать на расстоянии, что кто-то говорит о нем, но в следующую секунду пространство разорвал жуткий вой, не похожий ни на человеческий крик, ни даже на рычание животного. Восставший, обернувшись, попятился спиной вперед. Я же, эмоционально высохший от пережитых событий, нисколько не удивился и не растерялся, просто приняв как данность, что нужно поскорее уходить отсюда.
          — Помогите мне, — рявкнул я, закидывая одну руку восставшей, что лежала на полу, себе за голову.
          Ее тело было почти наполовину из металла. Вдвоем мы подняли ее, но идти она не могла — ее ноги волочились по полу, ощутимо замедляя наше движение. Демон снова завопил, и теперь у меня уже не осталось сомнений в том, что он слышит нас и приближается. Я на ходу соображал, что делать: забаррикадироваться в одной из комнат, отрезав таким образом для себя пути к выходу… а ведь времени у меня осталось совсем мало! Или попытаться прорваться к Вестибюлю лаборатории, хоть до нее так далеко, а на моей шее мертвым грузом висит восставшая…
          Мы успели пересечь залитое водой помещение, когда демон появился в поле зрения. Рассматривать его было некогда, да и не очень хотелось, я лишь краем глаза заметил огромное существо, быстро несущееся в нашу сторону. У него были крылья, и когда он выбрался вслед за нами в большую комнату, то смог их расправить и одним рывком преодолеть чуть ли не все разделяющее нас расстояние. Я буквально затылком почувствовал его близость, внутренне приготовившись остаться без головы. Но к тому моменту мы уже добрались до противоположного коридора, который оказался для астрального чудовища слишком узким. Демон со всего маху влетел в проход и оглушительно взвыл, застряв в нем.
          Ученый, что помогал мне тащить свою коллегу, боялся обернуться и втягивал голову в плечи, однако не скулил и исправно перебирал ногами, чем вызвал у меня уважение — не каждый сумеет сохранить самообладание, когда на пятки наступает гигантский монстр. Добежав до конца коридора, я все же рискнул посмотреть назад: из-за тусклого освещения трудно было разглядеть нашего преследователя, но он занимал собой весь проем и отчаянно скреб когтями по полу и стенам, протискиваясь внутрь… и металл начал прогибаться под его давлением — это я увидел совершенно отчетливо! Поняв, что у нас есть совсем небольшая фора, я подтолкнул восставшего вперед, крепче сжав металлическую руку на своих плечах. Нужно попытаться где-нибудь спрятать ученых — одному добраться до Вестибюля у меня больше шансов — а затем вернуться с подмогой… Вот только оставить их было негде, на пути, как назло, теперь тянулись бесконечные коридоры и лестницы, и ничего такого, где можно забаррикадироваться и переждать в безопасности.
          За спиной послышался громкий лязг, и это означало, что металлические перекладины сдались под напором демона. Он снова завыл, и ноги второго восставшего тоже стали подкашиваться, но он, собирая остатки храбрости, не сдавался. В мою же голову лезла навязчивая мысль, что это именно Зэм — двигатели науки и всех тех чудовищных опытов, которые проводятся в закрытых Имперских лабораториях. У этих давно мертвых наполовину людей наполовину роботов не осталось никаких понятий о морали. Смерть изменила их. Так стоят ли они того, чтобы бороться за их полужизнь? Я мог бы оставить их здесь пожинать плоды своих научных изысканий… но в то же время перед взором стояло укоризненное лицо Ивана Шпагина. Отчаянный и храбрый командир Ястребов Яскера, не поддержавший моих взглядов, но все же отправившийся за мной в глубь лаборатории в поисках Черепа. Он никогда бы не бросил Имперца. И я, стиснув зубы, тащил на себе холодное тело восставшей, не обращая внимание ни на смерть, идущую за нами по пятам, ни на свое изнеможение.
          — Сюда! Там экспериментальный отсек!
          Мне не хотелось сворачивать в неизвестное ответвление, но выбирать особо не приходилось — впереди был лишь длинный коридор, а демон, судя по звуку, вполне успешно справлялся с узким проходом. Ученый вывел нас в еще одно круглое помещение, даже целый холл, что вызвало у меня закономерное раздражение — на таком большом пространстве мы станем еще более уязвимы. Но восставший очень уверенно потянул меня куда-то вбок. Пререкаться времени не было, как и смотреть по сторонам. Мы вскарабкались по короткой лестнице в небольшую комнатку, и Зэм, скинув с себя руку своей коллеги, отчего та целиком повисла на мне, закрыл за нами тяжелую дверь.
          Теперь от круглого холла нас отделяло большое панорамное окно, забранное толстыми решетками в несколько рядов. Демон не заставил себя долго ждать — он выкарабкался вслед за нами из коридора, ломая переборки, и я наконец смог его разглядеть. У него была голова, широкие плечи, две руки… вот только сходство с человекоподобным существом все равно отсутствовало. Глаза горели синим огнем и не отражали никаких мыслей, в нижней части лица на месте рта шевелились длинные щупальца, на голове росли круто загнутые толстые рога. Демон, попав в экспериментальный отсек, расправил широкие, перепончатые крылья, вместо ног у него были три, похожие на гигантские шипы, конечности. Зависнув на пару секунд в воздухе, он ринулся на нас, с силой врезавшись в решетку, отчего та прогнулась. Его уродливость действовала гипнотически. Я рефлекторно отступил назад, не в состоянии оторвать взгляда от искаженной ненавистью морды. Лучше бы я на него не смотрел.
          — Сейчас, сейчас… надо активировать… — затараторил Зэм, нажимая на замысловатом приборе кучу кнопок.
          Мое внимание целиком было занято астральным монстром и прутьями решетки, которые долго не выдержат столь мощных ударов. Демон выл и бился о металл, явно не ощущая боли, и походил на не обладающий разумом, бездушный механизм, запрограммированный на лишь одну единственную цель — убивать. И сейчас его мишенью стали мы.
          — Быстро уходим отсюда!
          — Нет, нет… подождите… я знаю… — сбивчиво откликнулся ученый, все еще не отходя от панели с кнопками.
          Я уже шагнул к восставшему, еще не до конца осознавая, что собираюсь делать — то ли потащить его к выходу, то ли треснуть по голове, как к реву демона добавился низкий гул и лязг. Все в отсеке вдруг пришло в движение, и мне поначалу показалось, что это ожили сами стены лаборатории.
          — Джунские големы! Работают! — радостно воскликнул восставший, наконец подняв голову.
          Рядами выстроенные вдоль стен каменные человечки, которых я, сосредоточенный на демоне, не заметил, замерцали изнутри голубым сиянием, зашевелились и синхронно шагнули вперед, подняв клубы пыли. Их тела были испещрены замысловатыми узорами, в которых безошибочно угадывался почерк великой древней цивилизации, плодами которой мы пользуемся спустя три тысячи лет после ее гибели.
          Вместо рук у големов торчали острые культи, которые начали быстро вращаться, наполняя все пространство жутким скрежетом… И когда десятки сверл вонзились в тело астрального монстра, я снова зажал уши руками, потому что выдержать эту какофонию звуков, раздирающую мозг на части, не было никаких сил. Демону не хватало высоты потолка, чтобы оторваться от каменной армии, вгрызающейся в его плоть, он ревел и ошалело бился об стены, отбрасывал от себя големов, крушил их, но на их место сразу приходили другие. Наверное, я выглядел точно так же, сражаясь с полчищем наползающих на меня термитов…
          Я закрыл глаза и отвернулся, стараясь ни о чем не думать и просто дождаться конца этой экзекуции. Но перед взором вереницей прыгали яркие картинки — перемазанные в слизи тела ученых, измученный Череп, командир Ястребов Яскера с перерубленным горлом… слишком много всего за такой короткий отрезок времени.
          Големы все нападали, и рычание демона в какой-то момент превратилось в затяжной вой на одной высокой ноте, и мне казалось, что этот звук такими же сверлами ввинчивается мне в виски. И в тот миг, когда я уже почти готов был выбежать прямо к демону и сделать хоть что-нибудь, просто чтобы прекратить рев, он внезапно исчез, и только эхо странных слов тихо прошелестело в моей голове и тут же погасло: «Я всего лишь часть… Часть неотвратимого… Увидимся…». Спустя пару секунд заглох и лязг големов.
          Наступившая тишина оказалась не менее болезненной. Да и тишиной это можно было назвать с натяжкой — в ушах гремел гром, и голова налилась свинцом. Я, вдруг обнаружив себя сидящим на полу, поднялся на ноги и заглянул за решетку, уже частично выдранную с корнем. Пол большой комнаты за панорамным окном скрывался за грудами камней и мелкой крошки, в которые превратились разрушенные демоном големы, а те, что уцелели, или частично были целы, стояли без движения. Сам демон словно испарился, не оставив после себя даже намека на свое существование, кроме искореженного помещения. Ни тела, ни крови, ничего.
          — Джуны — величайшая раса Сарнаута! — с нескрываемым восхищением произнес восставший, глядя на големов.
          Я покачал головой. Восторженность ученого была ужасно неуместной, но его нисколько не коробило происходящее. Он просто радовался торжеству науки.
          — Величайшая… только мертвая, — прохрипел я.
          — Существует теория, что тот, кто разгадает тайну их гибели, познает суть мироздания! — многозначительно ответил восставший Зэм, и я понял, что он отдал бы все за счастье обладать этим знанием. Мне же в данную минуту оно не было нужно и даром.
          Пережитое стояло перед глазами слишком ярко. Сколько времени должно пройти, чтобы события в лаборатории номер тринадцать затуманились в моей памяти, и чтобы вопли, наполненные предсмертной агонией, перестали звенеть у меня в ушах? Думать сейчас об этом не хотелось. Я должен вернуться в Вестибюль и рассказать обо всем. Возможно, в других отделах еще есть выжившие и нужно их разыскать… Я старательно вытеснял все эмоции из головы, пытаясь заполнить ее мыслями о важных, насущных делах. Но в то же время прекрасно понимал, что еще долго буду видеть и слышать случившееся в своих кошмарных снах.
    Глава 32
     
     
     
     
    Глава 32. Судьба мира
          Солнечные лучи так обильно заливали газоны и деревья, что казалось, будто трава и листва сами испускают зеленое сияние, приятный теплый воздух был чуть сладковатым из-за множества цветочных клумб, над головой веселыми колокольчиками переливалось звонкое щебетание птиц, ясный, погожий день не тревожил ни единый порыв ветра. Умиротворение.
          — Прекрасно. Давно я здесь не был.
          Он сидел на лавке в расслабленной позе, как обычный отдыхающий, откинувшись на спинку и чуть прикрыв глаза, но при этом все равно выглядел очень собранным. Потому что Глава Империи собран всегда.
          — Я помню, как отдал приказ о строительстве этой здравницы, — сказал Яскер. — Хороший комплекс получился.
          — Хороший, — согласился я.
          Его внезапное появление здесь стало венцом в череде визитов, вызывающих нервный переполох у местного персонала. Я открыл глаза в здравнице «Небесная» неделю назад и тогда стоял точно такой же чистый и свежий, безоблачный день. Впрочем, такими были и все последующие дни — наверное, тут никогда не бывает плохой погоды. Я чувствовал себя таким уставшим, что хотелось нырнуть в это благоденствие с головой и раствориться в нем, ни о чем не думая, но мне неустанно напоминали обо всем случившемся в лаборатории.
          Из экспериментального отсека, где армия джунских големов, оживленная ученым Зэм, уничтожила демона, до Вестибюля я добрался, больше не встретив опасности. Там меня уже никто не ждал живым. Ученых увезли и готовилась операция по уничтожению тринадцатой лаборатории. Но с появлением новой информации о том, что и демон, и Череп, и королева термитов мертвы, и больше никто не давит на разум псионическими способностями, планы поменялись — внутрь выдвинулся новый спасательный отряд, ликвидировавший теней, разыскавший тела всех убитых и успешно вызволивший еще нескольких ученых, в том числе и тех двух Зэм, которых я оставил в экспериментальном отсеке дожидаться помощи. Тот рейд, который был со мной сначала и который Шпагин отправил назад в Вестибюль, тоже остался жив. Погибших сотрудников лаборатории и два первых отряда Ястребов Яскера хоронили на второй день — тихо и незаметно, без длинных, пафосных некрологов в прессе и по радио. Империя так и не узнала о том, что произошло, ведь для обычных граждан никакой лаборатории не существует, а значит не было и ЧП, безвозвратно унесшего столько жизней.
          Все это я узнал уже постфактум. Как мне рассказали позже, вернувшись в Вестибюль и отрапортовав все, что знал, я просто упал и уже не приходил в себя, вырубившись на трое суток.
          Пробуждение в здравнице не стало одним из самых приятных. Верховный Шаман Коловрат Северных, первый, кого я здесь увидел, стоял у изножья больничной кровати, заложив руки за спину, словно и не отходил отсюда все три дня, что я спал. Он пристально на меня смотрел, и мне даже стало казаться, что я проснулся от его пронизывающего взгляда.
          — Рассказывай. Я хочу знать все! — сказал он без всякого приветствия.
          У меня пересохло в горле, соображалось туго, очень хотелось пить и спать, но Коловрат ждал ответа. С усилием заставив вялые мысли шевелиться, я вспомнил все, что произошло. Страшные картинки замелькали перед глазами, и в груди похолодело от пережитого.
          — Вам не рассказали? — спросил я, голос был хриплым от жажды и от того, что я давно им не пользовался.
          — Мне много чего рассказали. Про тебя и про Черепа. А теперь я хочу знать правду.
          — Это и есть правда. Череп умер от моей руки… Он сошел с ума, и я дал ему покой. Мне жаль.
          Я рассказал ему об эксперименте с демоном, о том, как всех охватило безумие, и что Череп не стал исключением, о черных Тенях, о Тэпе, умалчивая лишь о состоянии самого орка, в котором я его застал, о тех жутких проводах, что тянулись от его тела. Даже если Коловрату и показали мертвого потомка Великого Орка, то наверняка постарались скрыть все следы проводимых над ним опытов. Шаман слушал внимательно, не перебивая, лишь только глубокие морщины на лбу и вокруг глаз говорили о его напряжении и разочаровании.
          — Нет, это еще не конец! — тихо произнес он, когда я замолчал. — Пусть Вихрь и Череп мертвы! Есть еще Жало! Рано еще Штурму и остальным праздновать свою победу. Я не отступлю!
          С этими словами он вышел из палаты, не попрощавшись и не обернувшись. Я откинулся на подушку и снова провалился в сон. Правда, ненадолго.
          Визит лечащего врача не был утомительным, но за медицинским осмотром сразу явился следователь из Комитета, а вместе с ним неожиданно Глава Совета Ученых Советов Негус Хекет, тоже, вероятно, желающая услышать все из первых уст. Комитетчик с безликим, «серым» лицом приставил стул к моей кровати и принялся задавать множество вопросов, записывая ответы. Восставшая стояла за его спиной, не вмешиваясь в диалог. Отвечал я честно, скрывать мне было нечего, но все равно хотел, чтобы этот допрос поскорее закончился. Когда следователь закрыл свой блокнот и поднялся, ко мне шагнула Негус Хекет, словно не удовлетворенная услышанным.
          — Кроме Теней, вы точно не видели никаких намеков на присутствие Тэпа?
          — Нет.
          — Его культистов?
          — Нет.
          — Хранителя Хмарина?
          — Нет. А его не нашли?
          — Нашли, — ответил комитетчик. — Но допросить не удалось. Он мертв, а все, кто погиб в лаборатории, не подлежат воскрешению из-за того, что магия Света была подавлена. При Хмарине обнаружены осколки серого вещества. И обыск в его доме явно свидетельствует о его связи с Тэпом.
          — И здесь он, и здесь этот безумный Тэп! — воскликнула Негус Хекет. — В который раз он вмешивается в наши планы, ведет свою игру! И выигрывает…
          — Зачем ему понадобилось вмешиваться в работу лаборатории?! — спросил я у нее. — Чего он этим добивался?
          — Боюсь, что эту тайну мы раскроем, когда уже будет слишком поздно… Как уже случилось тысячи лет назад, когда погиб мой народ.
          В последующем этот же следователь приходил еще несколько раз, но уже один, чтобы задать уточняющие вопросы. Однако ничего нового я ему не сообщил.
          Самым приятным и одновременно самым грустным стал визит Командора. Вряд ли в его обязанности входило нянчиться с каждым солдатом, попавшим на больничную койку, но он почему-то посчитал нужным навестить меня. Вместе с собой он принес приказ о присвоении мне звания капитана, мои новые знаки различия и новости. Именно он рассказал о том, что случилось в лаборатории после того, как я отключился. А также про то, что скандал на Диких островах хоть и не удалось замять полностью — слишком много свидетелей, – но по крайней мере мое имя ни в каких сводках для широкой общественности так и не прозвучало, и что с моими друзьями все хорошо, и даже за моим дрейком был организован должный уход. Рассказал он и о похоронах, на которые я не попал. После его ухода у меня остались на руках приказ, капитанские нашивки и значки, и болезненная горечь внутри.
          Шел на поправку я очень быстро, мне вернули оружие и разрешили выходить на улицу. И когда однажды утром, после настоятельной рекомендации прогуляться, я увидел неспешно бредущего по аккуратной аллее Яскера, то почти не удивился.
          — Главное я услышал, — произнес он, задумчиво вглядываясь в неподвижные тени деревьев, развесивших свои густые кроны над длинной цепочкой белых парковых скамеек, — Черепу удалось взять под контроль демона. Конечно, еще остается много неясного. Какова во всем этом роль культиста Тэпа, этого… Хмарина. Зачем ему понадобилось прерывать эксперимент? Что он хотел скрыть? Еще один вопрос: насколько полным был контакт Черепа и демона? Что послужило причиной безумия орка? Нападение Теней? Информация, полученная от демона? Что-то еще? На наше счастье, осколок астрального портала не пострадал.
          — Астрального портала?
          — Так называемые Врата Джунов, которые были запечатаны Незебом и Скраканом. Именно через них в наш мир проникли демоны. Этот осколок наделен странной, неизвестной нам магией, с его помощью мы пытались установить контроль над демонами. И, похоже, мы на верном пути!
          — Полагаю, исследования будут продолжены? — произнес я после раздумий.
          — Естественно. На все эти вопросы ответят исследования в пятнадцатой лаборатории, приказ о создании которой я уже подписал.
          Не сдержавшись, я сокрушенно покачал головой. Яскер, заметив это мое движение, повернулся ко мне и уголки его губ снисходительно дернулись вверх.
          — Не одобряешь?
          Я уставился на него исподлобья, но глава Империи, конечно, и не думал бояться даже самого тяжелого взгляда кого бы то ни было. Он продолжал смотреть на меня не моргнув глазом, но на этот раз и я впервые сумел выдержать эту дуэль и не отвернуться.
          — Моя вера в величие и непогрешимость своей Родины много раз подвергалась испытаниям, — тихо сказал я. — Я не отвернулся от Империи, даже когда узнал о борделе с пленными эльфийками, я не бросил армию, даже несмотря на толпу бесполезных генералов, способных лишь толкать красивые речи на параде, я любил свою страну даже после всех тех опытов, которые ее ученые проводили в «НекроИнкубаторе», я продолжал верить вам даже после того, как узнал о пси-соли! И даже когда Комитет хотел избавиться от меня на Дикий островах — я все еще был с вами. Но… я видел Черепа, я видел, что с ним сделали! Эксперименты в лабораториях над своими же гражданами… это уже перебор даже для меня, товарищ Яскер.
          — Ты рассказал об этом Коловрату?
          — Нет.
          — Взрослеешь, — хмыкнул он, после чего спокойно продолжил: — Я не буду стараться тебя переубедить, Ник. Не потому что не хочу, а потому что ты сейчас все равно не поймешь и не примешь моих объяснений. У тебя горячая голова и кровь кипит…
          Он встал, сделал несколько шагов и замер, остановив взгляд на далекой точке у края аллода, где река срывалась вниз, прямо в астрал. Где мы с Орлом когда-то веселились, распугивая местных рыб, строили планы на будущее и мечтали поскорее прибыть в Незебград и стать настоящими солдатами Имперской Армии. Кажется, что с того далекого дня прошла целая жизнь.
          — Я был таким же, как ты, Ник. Мир делился на черное и белое, на врагов и друзей, на тех, кто достоин лишь смерти, и тех, за кого я сам отдал бы свою жизнь. И никаких уступок, компромиссов и полутонов… Но мир многогранен. Он гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Когда-то я стоял перед Незебом, как ты сейчас передо мной, и задавал, как мне казалось, очень важные вопросы… — Яскер обратил ко мне свой взгляд, в котором были и война с Лигой, и демоны, и становление Империи, и ее великие Законы, победы и поражения, жестокие приговоры и большие помилования, подвиги и преступления — все это плескалось там, в неисчерпаемой темноте его глаз. — Понимание моих решений придет к тебе позже, Ник. А сейчас… я бы разочаровался в тебе, если б ты отреагировал по-другому.
          — Рад, что оправдал надежды, — буркнул я.
          — Вот что я решил, — бодро сказал Яскер изменившимся тоном и опять уселся на скамейку, закинув ногу на ногу. — Слишком много от тебя шума в Империи, пора проветриться где-нибудь за ее границами. Хоть Комитет от тебя отдохнет… И дружков своих прихвати!
          — Куда? — спросил я, удивившись столь резкой смене темы разговора.
          — На независимые территории. Речь идет о Святой Земле. Это большой аллод, расположенный между имперским Игшем и Кватохом Лиги. Он был обнаружен в девятьсот пятьдесят первом году. Древняя земля, помнящая расцвет цивилизации джунов и гибель народа Зэм. Именно на Святой Земле находится Пирамида Тэпа, ставшая местом последней битвы этого сумасшедшего мага. Там Тэп заразился своей же чумой, что и убила Зэм… Ныне эту Пирамиду еще называют Храмом Тенсеса.
          — Храмом Тенсеса? Почему?
          — Это и есть самое интересное. Эта Пирамида захватила Искру Тенсеса, когда он погиб, и стала ее пристанищем! Тенсес — один из трех святых Церкви, дарующей нам воскрешение. Тот, кто завладеет этой Пирамидой, получит контроль над магией Света. Станет нашей — храмовники и жрецы Лиги утратят свои способности, и ни один лигиец больше не сможет воскреснуть… Если ее захватит Лига — перестанем воскресать мы. Вникаешь?
          Я, пораженный полученной информацией, кивнул.
          — После окончания Великого Астрального Похода, когда Врата Джунов были закрыты, началась война между Империей и Лигой за этот аллод. И пока в ней нет победителя. Лига все еще удерживает северную часть Святой Земли и не прекращает атаки на наши южные позиции. Между тем там, на Святой Земле, решается будущее мира. Или мы, или они.
          В моей голове летали обрывки разговоров служащих в ИВО, статьи из газет, новостей, сводок с фронта… и в памяти вдруг всплыло название:
          — Асээ-Тэпх.
          — Верно, — подтвердил Яскер. — В переводе с языка Зэм — «могила Тэпа».
          — Вот только Тэп уже воскрес, — пробормотал я.
          — На Святую Землю ты отправишься сразу, как лекари дадут добро. Над ними даже я не властен, — усмехнулся Яскер, а затем добавил очень серьезно: — И на этот раз, товарищ Санников, я лично попрошу тебя быть осторожным, тщательно взвешивать все свои слова и поступки, и всегда думать о последствиях. От этого многое зависит, запомни. В твоем личном деле фигурирует множество спорных моментов, за которые любой другой бы уже ответил по всей строгости: и эльфийка, которой ты хотел помочь сбежать с Игша, и выключенная подача маны с Незебградской манастанции, и выходка в «НекроИнкубаторе», и угрозы агенту Комитета… и это не говоря о поисках потомка Великого орка! Но все это детский лепет по сравнению с тем, с чем тебе еще предстоит столкнуться. Цена ошибки слишком высока. У тебя больше нет права на промах.
          Он несколько секунд смотрел на меня не отрываясь острым, наполненным силой, взглядом, и я подумал, что он вкладывает в свои слова нечто большее, чем я пока понимаю. Затем он улыбнулся, и его лицо разгладилось.
          — Ты быстро учишься. Когда мы встретились впервые, ты был для меня раскрытой книгой, — туманно произнес он и замолчал, не поясняя далее свою мысль. — Ну спрашивай, о чем ты хотел меня спросить. Я по-прежнему готов быть откровенным.
          Мои мысли заработали с удвоенной скоростью. О чем я хотел спросить? По правде сказать, в моей голове роилось множество вопросов, большая часть из которых касалась меня лично, но…
          — Что случилось с джунами?
          Яскер вздернул брови, по всей видимости ожидая от меня чего-то другого, но я упрямо продолжил:
          — Там, в лаборатории, были их големы. Целая армия каменных людей! От кого они защищались?
          — От демонов, очевидно. Документально известно, что именно джуны призвали в наш мир демонов через созданные ими Врата.
          — Почему же тогда Зэм не пострадали от тех демонов? Они ведь тоже жили в то время! Демоны избирательно нападали только на тех, кто открыл им проход в наш мир?
          — Ты задаешь сложные вопросы, Ник, историки ломают головы над ними много лет. Народ Зэм стал свидетелем и расцвета джунской цивилизации, и ее гибели, это правда. Тогда восставшие еще не были… хм… восставшими. Зэм были настоящими, живыми людьми. И именно внезапная, невероятная смерть джунов заставила Зэм озаботиться поисками бессмертия, начать заменять части своего тела механизмами… пока сами не погибли от чумы Тэпа. Но что именно случилось с джунами, не знают даже они.
          «Существует теория, что тот, кто разгадает тайну их гибели, познает суть мироздания!»…
          От брошенных вскользь слов ученого из лаборатории я отмахнулся в тот момент, когда они прозвучали, но теперь, спустя время, постоянно возвращался к этой мысли, словно для меня эта загадка имела какое-то особое значение. Я помнил тот странный шепот в своей голове, когда исчез демон: «Я всего лишь часть… Часть неотвратимого… Увидимся…», но не был уверен, что мне это не показалось, и поэтому никому ничего не рассказывал. Может быть, я просто сходил с ума, и больное сознание само выдумывало странные вещи…
          — Я, признаться, несколько удивлен, — задумчиво протянул Яскер, снова глядя на меня пристальным взором. — Почему ты спросил о джунах?
          — Мне просто стало любопытно, — пожал плечами я, почувствовав себя неуютно. — А какой вопрос вы ожидали?
          Яскер помолчал немного, поглаживая большим и указательным пальцами свою коротко стриженную бородку.
          — Я слышал, сюда уже заглянули и Коловрат, и Штурм, и даже Негус Хекет… Глава Комитета тоже хотела засвидетельствовать тебе свое почтение, но я ее отговорил. Надеюсь, ты не расстроен?
          — Сама товарищ Рысина! Не многовато ли внимания к простому капитану?
          — Многовато, — согласился Яскер. — Но придется тебе потерпеть. Поскольку я весьма интересуюсь твоей персоной, соответственно, по этой причине ей интересуются и все остальные.
          — А зачем вы мной интересуетесь? — нахмурился я.
          — Наконец-то ты задаешь правильные вопросы, — ответил он и замолчал.
          Я подождал немного продолжения, но его не последовало.
          — И?! Вы ответите?
          — Да. Я ведь уже дважды обещал тебе быть откровенным, — Яскер вздохнул, словно бы собираясь с мыслями, и я приготовился услышать нечто невероятное. — Ты знаешь, Ник, многие ученые считают, что астрал был первоисточником всего. Первоматерия. Магия астрала, или магия разума, как ее еще называют, уникальна, непостижима… Я изучал ее всю свою жизнь, но не познал и тысячной доли ее граней.
          Я подумал, что Яскер начал как-то уж слишком издалека, но не решился перебивать.
          — Тебе известно, что всем мистикам — магам разума, так или иначе присущ дар ясновидения? Кому-то в большей степени, кому-то в меньшей. Я никогда не встречал достаточно сильных провидцев, способных в деталях предсказать будущее, возможно, потому, что оно еще не предопределено? Как ты считаешь?
          — Я… не знаю, — растерялся я, все еще не понимая, к чему он клонит.
          — Вот и я не знаю. Но одно я могу сказать точно — история не пишет себя сама, Ник, за каждым ее поворотом, за каждым переломом стоят чьи-то имена. Некоторые из них мы знаем, а некоторые навеки остались тайной и никогда не будут раскрыты. Но как бы то ни было, всегда, во все времена были те, кто создавал лицо Сарнаута, от чьего решения зависело, каким оно будет, и будет ли вообще. Понимаешь?
          — Понимаю, но зачем вы мне все это говорите?
          — Затем, Ник, что у тебя необычная судьба.
          Повисло молчание, Яскер чуть снисходительно улыбался, глядя на мою реакцию, я же стоял совершенно ошарашенный.
          — Я не могу предсказать, что ждет тебя в будущем, я этого не вижу, — продолжил он. — Но ты сыграешь свою роль, которая очень сильно повлияет на ход истории. Я не знаю, когда это будет, где и с чем связано. Не знаю даже, какая это будет роль — положительная или отрицательная. Возможно, мне стоит убить тебя прямо здесь и сейчас, потому что ты наше проклятье… Но кто знает, может быть, ты несешь в себе спасение?
          Мне понадобилось время, чтобы переварить услышанное. Необычная судьба? Ход истории? О чем он говорит? Как я могу повлиять на ход истории? Я ожидал услышать что угодно, но сказанное оказалось за гранью моих даже самых невероятных фантазий. Яскер поднялся на ноги и посмотрел мне в лицо прямым, открытым взглядом.
          — Каждый раз, принимая решение, ты должен хорошо подумать, Ник. Дважды подумать, трижды… И это не просто просьба, это предостережение. Никогда не забывай, что любой твой поступок может стать роковым. Но только тебе решать, кем ты впишешь себя в историю — великим героем или великим злодеем. Подумай об этом… и поправляйся.
          С этими словами он развернулся и зашагал вдоль длинной тенистой аллеи прочь, с прямой спиной и расправленными плечами — бесспорный герой для Империи и проклятый злодей для Лиги. Я остался стоять на месте, глядя ему вслед, и в голове от данных им ответов добавилось только больше вопросов и неразберихи.
          Полностью здоровым главврач здравницы «Небесная» Иасскул Тау признал меня через два дня после памятного визита Яскера. На этот раз мне не пришлось ни собирать бруснику под донимающее жужжание пчел, ни бороться с расплодившимися элементалями, и даже на местную тренировочную площадку размять мышцы я не ходил. Палата в этот раз у меня была одноместной, и если не считать визитов и ежедневных медосмотров, то мой вынужденный отдых прошел в тишине и покое.
          Получив отметку о выписке, я уже направился знакомой дорогой к ветке метро, чтобы добраться до Незебграда, а оттуда в порт, на корабль, который увезет меня за пределы моей страны, на Святую Землю Асээ-Тэпх…
          — Товарищ капитан!
          Нет, только не это! Я, стиснув зубы, и стараясь стереть со своего лица кислое выражение, обернулся. Рысина стояла у меня за спиной как всегда со вздернутым носом и надменной улыбкой.
          — Поздравляю вас с новым званием! Надеюсь, вы не опорочите свой мундир!
          — Разве что вашими стараниями, — съехидничал я в ответ. — Я думал, Яскер запретил вам приходить сюда.
          — Это был не приказ, а рекомендация.
          — Которой вы пренебрегли…
          — Я никогда не пренебрегаю рекомендациями Главы Государства, я беру их к сведению, поэтому визит мой будет недолгим, не волнуйтесь.
          — Да я, в общем, и не волновался. Чем обязан столь высокому гостю?
          — Не скромничайте, капитан. Я не единственный гость, который у вас побывал. Вас ведь навещали и другие высокопоставленные лица?
          — Да. Но никто из них не хотел отрубить мне голову и повесить ее над своим столом в кабинете.
          — Слишком много чести для вашей головы висеть над моим столом.
          — Я так и подумал. И все-таки, чем обязан?
          Прежде чем ответить, Рысина неспешно подошла ко мне ближе, со сложенными за спиной руками.
          — Куда вы сейчас направляетесь, капитан?
          — Я получил новое назначение. На Асээ-Тэпх. Моя группа уже там.
          — Боюсь, вы ошибаетесь, вашей группы там нет. И вы сами тоже отправитесь в другое место, — она разглядывала мое лицо, чуть склонив голову набок и ожидая моей реакции. — А теперь вы начали волноваться?
          Несколько секунд я молчал, а потом произнес, стараясь, чтобы мой голос звучал холодно и ровно:
          — Я буду выполнять только прямые приказы Хранителей.
          — О, с этим все в порядке, у меня как раз есть такой приказ, — она протянула мне запечатанный конверт. — С подписью Командора. Да-да, Родине вновь нужны ваши подвиги! Я просто решила захватить приказ с собой и передать лично, раз уж все равно собралась вас навестить…
          — Польщен вашей заботой, — процедил я, вскрывая послание.
          — Расслабьтесь. На это раз никаких мировых заговоров, секретных миссий и прочих суровых будней Комитета. Речь идет о Прекрасном!
          — Что еще за «Фабрика Грез»? — спросил я, прочитав приказ и поднимая глаза.
          — Место, где создается «подвижная история», как я это называю. Ученые НИИ МАНАНАЗЭМ, братья Сарбаз и Саранг Люмер, недавно сделали одно открытие. Побочное. Изучая воздействие мистических сил на разум, они изобрели «Иллюзион». Используя их открытие, все происходящие события можно запечатлеть на магическую ленту и потом воспроизвести. Представляете, какие возможности для Комитета?!
          — Догадываюсь.
          — И не только в качестве следственных материалов… Это мощнейшее оружие пропаганды. Наконец-то мы можем рассказать своим гражданам правду, донося последние решения Яскера сразу до всех! Наконец-то мы можем запечатлеть для потомков все достижения нашей страны! И наконец-то мы сможем наглядно продемонстрировать Лиге истинное положение вещей! Вы уже прониклись идеей, капитан?
          — Более чем…
          — Вот и отлично, тогда вы проявите все свои актерские таланты!
          — Актерские?! — ужаснулся я.
          — Именно. Сейчас на «Фабрике Грез» идут съемки доблестной Имперской Армии, и всем Хранителям, находящимся в окрестностях столицы, приказано явиться туда при полном параде для участия в массовой сцене. Всего на пару дней. Так что ваша поездка на Асээ-Тэпх пока откладывается. Не расстраивайтесь.
          — Что вы. Всегда рад послужить прекрасному.
          — Я знала, что вы меня не разочаруете. Удачи, капитан!
          Одним словом, прибыв в Незебград, я отправился не в астральный порт, как собирался, а к ближайшей площадке телепорта, чтобы приобщиться к созданию «подвижной истории». Я не мог не думать о том, какие цели преследует Комитет в отношении меня, но все же надеялся, что Рысина действительно просто передала мне приказ моего командования и ничего более.
          Настроение было не самым радужным, но как только я ступил на крохотный островок, пафосно называющийся «Фабрикой Грез», все волнения и страхи отступили: Кузьма, Миша, Лоб, Матрена и Лиза, широко улыбаясь, стояли возле портала, явно дожидаясь меня.
          — Ники-и-ита! Ну слава астралу!!!
          Матрена радостно повисла на моей шее и я, признаться, тоже счастлив был наконец увидеть ее и остальных. Впервые за последние дни я почувствовал себя по настоящему спокойно — мои друзья живы и снова со мной, а со всем остальным я как-нибудь справлюсь.
          — Оставь, женщина, ты ж его задушишь…
          — Мы уже и не надеялись тебя живым увидеть… Где ты был? Что произошло?
          — Товарищи, освободите площадку, вы ведь не одни! — возмутился хранитель портала, вклиниваясь в наши объятья.
          Мы отошли в сторону, потому что вслед за мной сплошным потоком на остров прибывали другие Хранители.
          — Ну, рассказывай. Две недели ни слуху, ни духу! В последний раз видели тебя, когда ты с Коловратом покинул Дикие острова… Уже не знали что и думать! То ли оплакивать, то ли к Яскеру с боем прорываться…
          — К Яскеру? С вас станется, — усмехнулся я.
          — Ты давай не юли, — крякнул Лоб. — Мы еще не решили, давать тебе по шее или нет, за то, что ты как сквозь аллод провалился и не давал о себе знать.
          — Все нормально, ничего не произошло, я просто был в госпитале. Тяжелый бой на арене… плохо себя чувствовал.
          — А звание тебе за прилежное поведение выдали или за хорошие анализы? — поинтересовался Кузьма.
          — За красивые глаза, — буркнул я. — Не грузи, Орел. Сказал же, все хорошо. А вы где были?
          — На Диких островах, — пожала плечами Матрена. — Потом нам приказали отправляться на Асээ-Тэпх, потом отменили приказ, направили сюда. Про тебя ни слова. Только час назад сообщили, что ты скоро прибудешь. Мы даже не поверили, стояли ждали… Как-то ты изменился, Никита.
          — Изменился?
          — Не знаю… другой ты какой-то.
          — Устал просто.
          — Угу. На больничной койке валяться — задача то не из легких, — снова встрял Орел. — Я ведь не отстану, Ник.
          — Я понял… Я потом вам все расскажу. Здесь ушей слишком много, а информация не для широкой общественности.
          Да и мне не хотелось сейчас все пересказывать, переживая заново, но эту причину я пока оставил при себе.
          Остров, на который мы прибыли, был небольшим отколовшимся кусочком Игша и плавал рядом со столичным аллодом. С одной его стороны возвышались горы, бросающие тень на остальную территорию, и поэтому здесь не стояла такая уж сильная жара, трава не пожухла и даже росли невысокие деревья. Вдоль подножия гор тянулись здоровые павильоны, вокруг которых суетилось множество людей, орков и Зэм.
          Всех прибывших Хранителей пригласили пройти на большое поле, где мы по-военному слаженно и быстро построились красивыми, ровными рядами, и со всех сторон нас осветили прожекторы, напоминающие о стадионе на Диких островах.
          — Как же хорошо иметь дело с Хранителями! Не то что с творческой интеллигенцией — у них нет никакого понятия о трудовой дисциплине! Каждый тянет одеяло на себя, все брызжут идеями, каждая из которых стоит дороже, чем постройка новой ХАЭС… — сетовала хадаганка, бегая вдоль рядов и так радостно оглядывая военных, будто мы только что выиграли войну с Лигой.
          Озвученная нам задача казалась максимально простой и понятной — всего лишь промаршировать сто метров по прямой под звуки барабанов, и я искренне недоумевал, зачем держать здесь солдат столько времени, когда управиться можно всего за час. Практика, однако, разошлась с теорией. Не успели мы сделать и пары шагов, как над головами загремело:
          — СТОП!
          Все остановились. Выяснилось, что прибор, который ведет съемку, установлен под неправильным углом. Мы вернулись на место, прибор переставили, и мы снова по команде двинулись вперед с одухотворенными лицами…
          — СТОП!
          Теперь неправильным оказалось освещение. Техники начали крутить прожекторы, а мы опять вернулись на исходную позицию. Через десять минут, когда свет был настроен и грохнули первые звуки барабанов…
          — СТОП!
          Я почувствовал укол недовольства, которое через три часа переросло в еле сдерживаемое раздражение. За третьей остановкой последовала четвертая, потом пятая, потом шестая… на двадцать четвертой я перестал считать. Режиссеру — невысокому, худому хадаганцу в очках — не нравилось все: как мы маршировали, как ветер развевал наши плащи, как рядом стоявшие солдаты сочетались друг с другом, как сияло в свете прожекторов наше оружие… Несколько раз мы перестраивались и меняли направление, после чего приходилось передвигать и все окружающие нас приборы, но как только мы начинали маршировать, что-то снова было не так и звучала команда «Стоп!». Даже самым выдержанным становилось все труднее сохранять на лице искреннюю радость и любовь к Родине. После трех часов упорных съемок мы так и не промаршировали несчастные сто метров от начала и до конца. Все разошлись на пятиминутный перекур.
          — Товарищи, кладовщикам на склад требуется доброволец…
          «Неожиданно» стать добровольцами изъявили желание все присутствующие…, но не зря же я так усердно зарабатывал в лаборатории капитанские погоны. Шикнув на рядовых и лейтенантов, я с неописуемым облегчением покинул поле съемок, надеясь, что это был первый и последний раз, когда я воспользовался своим служебным положением в личных целях. Женщина проводила меня до склада, больше походившего на примерочную — вдоль стен тянулись ряды стоек с вешалками, вдалеке виднелись полки с прочим реквизитом — обувью, головными уборами, оружием, вероятно — бутафорским, слишком уж много украшений на нем было.
          — Как можно работать в таких условиях? Как?! Чинуши от искусства!
          Между рядов сновали кладовщики, шарахающиеся от вопящей на них хадаганки.
          — Это кто? — тихо спросил я, кивнув на женщину в крайней степени нервного возбуждения.
          — Это одна из главных наших проблем, — прошептала моя проводница. — Имя ей — Дина Озерина. Во-первых, она жена режиссера. Во-вторых, главный художник. Взрывоопасная смесь! Вынь да положь ей настоящую форму, и оружие Лиги, и предметы их быта! А ведь мы в лепешку разбились, заказали все у лучших ремесленников Незебграда. Не устраивает! Фактура ткани, видите ли, не такая! Я с ней разговаривать уже не могу…
          — Паразиты, жирующие на творчестве! Лишь бы сэкономить! А ведь мы тут не в бирюльки играем, мы творим вечное!
          Как выяснилось, требования Озериной все же были частично удовлетворены. На склад доставили самые настоящие, трофейные вещи лигийцев, и теперь мне предстояло подтаскивать ящики с реквизитом костюмерам, чтобы они выбрали все необходимое. Дина Озерина принимала непосредственное участие в этом процессе, чуть ли не с головой зарывшись в кучу непривычно пестрой одежды.
           — Вот это мне пригодится… и это… и вот это… О-о! Это спасение! Видите?! Эти вещи за версту пахнут Лигой! Это не подделка! Теперь есть надежда, что мы создадим что-то настоящее! Честное!..
          Я не видел принципиальной разницы с теми вещами, что висели на плечиках, но предпочел оставить свое мнение при себе. С выбором одежды было покончено примерно через час. Отобрав целую гору тряпья, Озерина свалила мне ее на руки и велела идти за ней, и я, скрывшись за разноцветными тканями и без конца спотыкаясь, потому что не видел дороги, поплелся в соседний павильон.
          Увиденное там меня поразило до глубины души. Под высоким потолком, со всех сторон окруженные стенами помещения, под светом софитов мирно шелестели кронами настоящие березки. Сами по себе березы практически не росли на Имперских аллодах, но их искусственно выращивали во многих городах, поэтому удивился я совсем не этому. Среди берез темнело некое сооружение, как конструктор сложенное из круглых струганных бревен с прорезями для окон и двери.
          — Лигийская изба! — торжественно произнесла Озерина. — Мы готовимся запечатлеть сцену военного совета полководцев Лиги. Дело происходит на Кватохе, и нам важно было воссоздать все точно и достоверно. Ох, сколько было мороки с этой канийской избой! По бревнышку добывали! С боем!
          Наверняка такую избу в Империи могли бы собрать и самостоятельно, но для Озериной истинное лигиское происхождение всех предметов, по всей видимости, имело принципиальное значение. Меня разбирало любопытство, и я, не очень аккуратно свалив принесенные вещи в кучу, заглянул внутрь. Канийское жилище вызывало у меня неподдельный интерес — от кружевных занавесок на окнах до гигантских размеров чайника на столе.
          — О, самовар! Какая прелесть, ха-ха-ха! — впорхнувший в избу ангел звонко рассмеялся, уставившись в свое искаженное отражение в пузатом чайнике. — А это… о-о-о! Канийские баранки!
          Девушка повернула ко мне лицо и ослепительно улыбнулась. У нее были большие, пронзительно синие глаза, золотисто-рыжие волосы, тонкая талия, длинные, стройные ножки, и вся она выглядела такой ладной, прямо-таки идеальной, словно кукла искусного мастера.
          — Вы когда-нибудь пробовали канийские баранки и чай из самовара, капитан?
          Я отрицательно покачал головой.
          — Ах, мой милый капитан, вы столько потеряли! — девушка снова заливисто засмеялась. — О-о-о, смотрите, настоящая печь! Канийцы обогревают ей свои дома и, кажется, готовят в ней еду… Есть в их дикости что-то потрясающее, как вы считаете, капитан?
          — Я бы предпочел нормальную квартиру с плитой и отоплением от манастанции.
          — Но, милый, в этом же нет ничего романтичного, ха-ха-ха!
          Она довольно цепко для столь тонких, хрупких пальчиков схватила меня за руку и потащила по всей избе, обращая внимание на все предметы, которые вызывали у нее восхищение или удивление, звонко смеялась и спрашивала, что я об этом думаю, каждый раз добавляя свое коронное и крайне смущающее меня «милый». Я, не имеющий четкого мнения по каждой кружке или ложке, на которую она указывала, не мог ответить ничего вразумительного, ограничиваясь многозначительным «э-э-э» и «м-м-м».
          — Как это здорово — участвовать в подвижной истории! С утра прибыло столько военных, потрясающе!.. А вокруг все такое лигийское… Вон, видите двух канийцев? Не вздумайте их бить, милый! Это наши хадаганцы, просто в гриме. Репетируют… Ха-ха-ха… О-о-о! Что это там такое принесли… кажется эльфийские наряды! Ах, мой милый капитан, это должно быть для меня!
          Восторженная красавица выпорхнула из канийской избы и приклеилась к принесшим на площадку новый реквизит костюмерам.
          — Какой кошмар!
          Я повернул голову и увидел появившегося режиссера — он с непередаваемой болью в глазах смотрел на очаровательную девушку, схватившую ажурный веер и принявшуюся жеманно им размахивать.
          — Кто это? — спросил я.
          — Вы не знаете Геллу Мухину?
          — Впервые слышу.
          — Хм… Везет вам. Это актриса. Согласно сценарию, главный враг — эльфийская волшебница, всячески пакостящая нам. Изначально планировалось привлечь к исполнению этой роли настоящую эльфийку, но… Одним словом, на эту роль пропихнули Геллу Мухину.
          — Пропихнули? Я думал, что это вы режиссер.
          — Вот именно! Уж не знаю как, но эта… хм, очень ловкая девица, добилась того, что именно ей предстоит сыграть эльфийку. Я тут не виноват, сам волком вою!
          Я снова посмотрел на актрису и подумал, что она в общем-то похожа на эльфийку — красивая, стройная, разве что крыльев нет за спиной.
          — Все бы ничего, но ей надо танцевать эльфийский танец! Но получается это у нее, скажем так, не очень… По-хадагански. Она даже представить себе не может, что такое — быть эльфийкой! Я в трауре! Опасаюсь за главную сцену! С такими танцами у нас получится не эпопея, а клубная самодеятельность! Все хотят примазаться к искусству, любыми методами…
          Он замолчал, когда Гелла наконец выбрала себе веер и, подарив всем очередную убийственную улыбку, подплыла к нам, лучась от счастья.
          — Ах, Юрий! Вы посмотрите, что я нашла, какая прелесть! Мой милый капитан, вам нравится?!
          — Безумно, — заверил я.
          — Дорогой Юрий, хочу вам представить… Ох, милый! Вы ведь так и не назвали мне свое имя, проказник! — она капризно хлопнула меня веером по плечу, словно я был виноват в том, что посмел до сих пор не познакомиться с ней.
          — Капитан Санников, — сухо сказал я.
          — Зачем же так официально, милый! — притворно надула губки Гелла.
          — Кхм… Никита.
          — Он такой скромняшка, правда Юрий?! Ах, Никита, я так рада, что вы здесь! Ну, меня то вы наверняка знаете… — она выбрала из своего арсенала одну из самых скромных улыбок. — А это наш замечательный режиссер — Юрий Озерин! Прошу любить и жаловать!
          — Э-э-э… Кажется, мне пора на съемочную площадку. Сейчас у нас сцена с Яскером. Гелла… товарищ капитан… — Озерин, тяготившийся обществом актрисы, поспешил ретироваться, кивнув нам обоим по очереди, однако отделаться от нее оказалось не так просто.
          — О, это такая прекрасная сцена, одна из моих самых любимых. Немедленно пойдемте, милый! Мы должны это увидеть, — она бодро схватила меня за руку и потащила вслед за несчастным режиссером.
          Соседний павильон представлял из себя большую рощу: на переднем плане росли живые березы, остальное поле было довольно правдоподобно нарисовано на стенах, создавая ощущение открытого пространства. Актерский состав тоже находился здесь — множество «канийцев» и среди них наш Глава Империи. Я с интересом уставился на него: внешнее сходство было колоссальным, но, несмотря на это, те, кто видел настоящего Яскера, никогда не спутают его ни с одним актером. Двойник не способен изобразить все то величие, силу, ум и уверенность, которые излучал истинный Великий Маг Яскер.
          Согласно сценарию, злобные канийцы должны атаковать лидера Империи, а он, в свою очередь, должен их как следует отметелить. Наблюдать за этим действием было увлекательно: вспыхнули прожекторы, осветив площадку, присутствующих призвали к тишине, заработал съемочный аппарат, и из-за деревьев и кустов выскочили переодетые в канийцев хадаганцы, диковато крича и бешено размахивая оружием. Я, уже повидавший Лигийских солдат вживую, понимал, что режиссер несколько переусердствовал, стараясь придать им столь варварский вид, но сцена меня все равно затянула. Далее приступили к съемкам самого Яскера, и здесь не обошлось без накладок: сначала актер умудрился взять посох неверным хватом, потом он как-то слишком гротескно и неправдоподобно им размахивал, пытаясь изобразить колдовство, а в довершение и вовсе запутался в своем широком, длинном плаще и чуть не упал.
          — Стоп! Стоп! Стоп! — вопил Озерин и без конца выбегал на площадку, клоками выдирая волосы из своей головы.
          В конце концов у бедного «Яскера» получилось относительно достоверно сыграть колдующего мага, но когда перешли к съемкам общего вида, где в кадре должны оказаться и сам глава Империи, и наступающие на него бешеные «канийцы», снова возникла заминка. «Яскер», вместо того, чтобы дать достойный отпор врагам, рефлекторно шарахнулся от них в сторону, выронив посох.
          — СТО-О-ОП!!!
          Все вернулись на свои места, «Яскера» отругали, и съемка сцены началась сначала… но все повторилось. Актер при виде бегущих на него с безумными лицами вооруженных людей не мог справиться с волнением и впадал в ступор, чем несказанно веселил всю съемочную группу, кроме режиссера, который уже чуть не плакал от отчаянья. Один из самых главных сюжетных фрагментов «подвижной истории» забуксовал. Время летело быстро, и я, крайне увлеченный происходящим, даже не заметил, как день покатился к вечеру и дневное освещение начало угасать. Стоявшая рядом Гелла периодически хлопала меня веером по плечу, чтобы я обратил на нее внимание, вопрошала: «Восхитительно, не правда ли, милый?!» и звонко смеялась.
          Озерин, тем временем, уже потерял всякую надежду отснять сцену боя с нерадивым актером.
          — Нужен дублер! — громогласно объявил он и окинул внимательным взглядом всех присутствующих. — Вы!
          — Я?! — повернув голову назад, где никого не было, я удостоверился, что перст режиссера действительно указывал на меня.
          — Да, вы! Замените актера в этой сцене!
          — О, капитан, у вас все получится! — захлопала в ладоши Гелла. — Я уверена, милый! А вдруг вас ждет великая актерская карьера? Еще станете таким же известным, как я! Ха-ха-ха…
          На моем лице был написан скептицизм: я, русоволосый и светлоокий, походил на смуглого Яскера примерно также, как гусь на порося. Но Озерин был настроен решительно!
          — Все должно быть достоверно! Особенно то, как наш великий вождь сражается с врагами! — яростно тряся сценарием, говорил он. — Вы как раз подходите!
          На деле все оказалось не так уж и страшно: на меня надели длинный, до пят, плащ с капюшоном и поставили спиной к съемочному аппарату. Моей задачей было всего лишь грозно поднимать посох в тот момент, когда навстречу побегут уже порядком уставшие «канийцы». Нельзя сказать, что все получилось с первого раза, Озерин то и дело чем-то был недоволен и прерывал съемку, но в конце концов прозвучало долгожданное:
          — Отличная работа!
          Все выдохнули с облегчением. Свет рамп погас и стало заметно, что на улице уже сумерки. Я, немного обалдевший и жутко голодный, выкатился из павильона и тут же наткнулся на свою группу.
          — Вот он! — воскликнула Матрена.
          — Ты где был? Мы тебя уже который час по всему острову ищем! — возмутился Кузьма.
          Я открыл рот, чтобы ответить, но тут из павильона выпорхнула Гелла и моментально переключила все внимание на себя.
          — О, милый, это твои друзья! — зазвенела она и принялась радостно здороваться за руку с Кузьмой, Мишей и Лбом, как-то ловко не заметив Матрену и Лизу. — Ох, как мне приятно! Друзья капитана — мои друзья! Я Гелла, но вы, конечно, и так меня знаете… Ха-ха-ха… У меня одна из главных ролей!
          Я в ответ на удивленные взгляды промычал что-то невразумительное, пытаясь вспомнить момент, когда перешел с ней на «ты».
          — Вы знаете, мне предстоит сыграть эльфийку! — понизив голос продолжала Гелла и, прикрыв рот эльфийским веером, словно боялась, что кто-то еще может услышать ее, затрепетала своими длиннющими ресницами. — Вот, вживаюсь в роль…
          Я, не удержавшись, посмотрел на Лизу, на лице которой отобразилось все презрение мира.
          — Уже поздно, мы, пожалуй, вернемся в Незебград, — сухо произнесла Матрена, и они с Лизой, синхронно развернувшись, вдвоем зашагали в сторону площадки телепорта, окатив нас всепоглощающим холодом.
          — Ах, мне тоже пора бежать! — воскликнула Гелла, и я снова удостоился хлопка веером по плечу. — Ники, милый, не уходи далеко, попозже я тебя найду!
          Она, одарив всех на прощание очаровательной улыбкой, вернулась в павильон.
          — Ники, милый?!!
          — Лучше не надо, Орел, — предупредил я.
          — Хорошо, хорошо… Ники! Ты, похоже, времени зря не тратил.
          — Да нет… Я Яскера играл… А как там съемки Хранителей? — постарался я перевести тему.
          — Давно закончились, и все уже разъехались по домам, — ответил Миша. — Но еще не все отсняли, и завтра будет продолжение. Не представляю, сколько времени это может занять.
          — Понятно. Здесь где-нибудь кормят?
          — У телепорта есть передвижная кухня. Но думаю, целесообразней будет вернуться в Незебград.
          — Я хотел еще тут погулять, — покачал головой я.
          — Кто бы сомневался, — хохотнул Орел, выразительно глянув на павильон, где скрылась красивая актриса.
          — Мне просто интересно посмотреть еще на какие-нибудь съемки! Раз уж мы и так здесь…
          Лоб и Кузьма, несмотря на дурацкое хихиканье и подковырки, все же разделяли мое мнение и остались, Михаил же решил телепортироваться назад в столицу, чтобы завтра с утра, ко второму дню съемок, быть в форме.
          — Очкастый зануда!
          — Безответственные лоботрясы!
          Обменявшись с ним на прощание дружескими любезностями, я, Кузьма и Лоб отправились бродить по обширной территории «Фабрики Грез», заглядывая во все павильоны подряд. Самыми любопытными казались те, где обнаруживались Лигийские декорации: канийские, эльфийские или гибберлингские интерьеры и предметы быта. Все было в новинку. А в одном из самых удаленных и непрезентабельных ангаров мы обнаружили одного из братьев Люмер, открывших возможность создавать «подвижную историю». Я ел пятую порцию мороженого и чувствовал себя маленьким ребенком, которого привезли в интересный музей. Орел теперь называл меня исключительно «Ники, милый», но я не обращал внимания, понимая, что если поддамся на провокацию, прозвище приклеится ко мне навсегда.
          — Если мой проект по строительству новой ХАЭС за три дня не будет принят к рассмотрению, я снимаю с себя всю ответственность! — ругался Сарбаз Люмер. — Я осуществляю техническую поддержку всего процесса и сразу вам сказал, что этот процесс — дорогое удовольствие. Нужно очень много света!
          — Но вы и так уже превысили все лимиты. Почти вся ХАЭС на вас только и работает! Вы могли бы использовать магическую эссенцию!
          — Что? Магическая эссенция? Товарищ Фурцина, вы действительно считаете, что мы сможем работать с этим?! Какая вопиющая безграмотность!.. Ну хорошо, несите ее сюда… Но это безобразие, так и знайте!
          Товарищ Фурцина, уставшая от разговора со светилом науки, поспешила удалиться.
          — Все говорят о том, какой масштабный у нас проект. Кучу золота, говорят, выделили! А работать приходится в абсолютно нищенских условиях! — ворчал он ей вслед.
          — А это для чего? — я с интересом ткнул пальцем в крошечных размеров астральный корабль с парусами, на который было направлено много света.
          — Реквизит для одной из самых главных сцен! Нужно запечатлеть горящий канийский корабль. И что вы думаете? Выделили нам корабль и горючее? Держите карман шире! Ты, говорят, ученый, придумай что-нибудь! — увидев новых слушателей, с удвоенной силой начал негодовать Люмер.
          — И теперь вы будете снимать этот маленький макет? — с сомнением протянул Орел.
          — Попробую его поджечь. Если запечатлеть его вблизи, может и получится… Лучше бы получилось, иначе все пропало!
          Работа закипела: техники облили корабль горючим и, вооружившись на всякий случай огнетушителями, отошли подальше, чтобы не попасть в кадр. Прибор Сарбаза Люмера затарахтел, и один из сотрудников съемочной группы поджег макет, вспыхнувший так ярко, словно произошел маленький взрыв.
          — Ох, как горит! Прекрасно горит! Хм, а быть может, за этим будущее?.. Идея! Запечатлеть Великий Катаклизм! Вот это будет… Это будет внушительно!..
          — Ники, вот ты где!
          Я уже и думать забыл про Геллу, но она все-таки меня разыскала и повисла на шее, как у старого знакомого.
          — Друзья, пойдемте скорее, там начинается вечеринка! — радостно обратилась она ко всем.
          — Жизнь смертных слишком коротка, чтобы тратить ее на подобные глупости, — проворчал Сарбаз Люмер, вызвав печальные вздохи у своих помощников.
          Мы же не были связаны никакими обязательствами и поэтому сразу отправились на местечковый праздник.
          — Заслуженный отдых после трудового дня! Все актеры, организаторы, художники… самый цвет культурной Империи! — щебетала Гелла по дороге.
          Народу и впрямь оказалось много. На поле, где днем маршировали Хранители, теперь горел костер, а вокруг расположилась вся съемочная группа с нехитрыми закусками. Стоял шум разговоров, где-то играл граммофон, но его звуки терялись на таком большом пространстве. Я не заметил, как в моей руке сами собой появились тарелка с бутербродами и простой граненый стакан с подозрительно мутной жидкостью. Гелла потащила нас в самую гущу веселящейся компании, попутно представляя своих знакомых, но половину имен я не расслышал, а вторую просто не запомнил. Напиток слегка ударил в голову, и вскоре я перестал чувствовать себя чужаком, даже несмотря на то, что большую часть разговоров не понимал: все вокруг говорили о каких-то спектаклях, известных личностях и связанных с ними слухах и сплетнях.
          И все же здесь было хорошо. Меня окружали довольные, счастливые люди, орки, и даже Зэм, невольно заражая своим весельем и делясь ощущением праздника. Чем больше темнело на улице, тем громче становился смех, откровенней разговоры и скабрезней шутки. Кое-кто даже уже пританцовывал. Голову не хотелось нагружать никакими серьезными думами и я, беспардонно пялясь на Геллу и улыбаясь, лишь вполуха слушал, как она жалуется на режиссера. Она жеманничала и кривлялась, слишком уж картинно закатывая глаза, но смотреть на ее все равно было приятно, и я не отказывал себе в этом удовольствии.
          — Он не верит, что я не смогу войти в образ и станцевать, как настоящая эльфийка! Какое неуважение к моему таланту! И это после всех тех ролей, которые я играла в лучших театрах Империи! — возмущалась она.
          — Но, Гелла, ты ведь всегда можешь взять пару уроков… мы все знаем — где! — захихикал актер, игравший Яскера. Без грима его сходство с главой государства перестало быть таким уж очевидным.
          После этих слов все начали заговорщицки переглядываться, словно были носителями какой-то тайны.
          — Хм… это мысль! — заулыбалась Гелла и повернулась ко мне, Кузьме и Лбу. — Повеселимся?! Есть тут одно местечко… ха-ха-ха!.. Идемте скорее, там очень здорово!
          Я хотел было поинтересоваться подробностями, но всей компанией уже овладел бурный энтузиазм, и я махнул рукой, позволив себя вести.
          Мы добрались до площадки телепорта, переправившей нас в Незебград. Несмотря на поздний час и давно погасшие окна жилых домов, по городу мы передвигались довольно шумно, что вызывало у меня смущение. Вскоре впереди показалась смутно знакомые очертания какой-то стройки…
          — Ник, ты узнаешь? — произнес Орел, замедляя шаг. — Мы здесь уже были. Это ведь… будущее управление по Надзору за Общественным Порядком…
          — И что? — спросил Лоб, почесав в затылке.
          — Бункер! — в два голоса ответили мы с Орлом и переглянулись.
          — Эй, ну где вы там потерялись? Не отставайте! — крикнула Гелла, заметив, что мы втроем остановились.
          — Разве Комитет не должен был его ликвидировать? — продолжил вполголоса Кузьма.
          — Не знаю, — пожал плечами я. — Может, там уже не бордель? А просто какое-нибудь… м-м-м… заведение?
          — Заглянем?
          Я кивнул, и мы двинулись уже известной нам дорогой ко входу в «Бункер»…
          Это был бордель. Более того, даже контрольная фраза, чтобы войти внутрь, не претерпела никаких изменений: «Я по процедурному вопросу». Едва мы втроем спустились по узкой лестнице вниз, навстречу вышла эльфийка, на которой было очень мало одежды.
          — Добро пожаловать, товарищи! Мы всегда рады гостям! — сказала девушка и томно улыбнулась, покачивая сияющими в полумраке крыльями.
          Слово «товарищи» из уст эльфийки, стоявшей перед нами в одном белье, звучало до ужаса нелепо и резало слух. Гелла и ее друзья уже скрылись в глубине борделя, и в темном коридоре остались лишь я, Орел, Лоб и практически голая девушка. Она так сильно походила на Лизу, словно была ее сестрой… Хмель выветрился из моей головы, и я почувствовал поднимающуюся ярость.
          — Как вы сюда попали? — тихо спросил я.
          — Простите? — растерялась девушка. — Я здесь… постоянно нахожусь.
          — Вас привезли силой? Вы здесь… в плену?
          — В плену? — еще больше удивилась эльфийка и даже отступила назад, видимо усомнившись в нашей адекватности. Но потом вдруг лицо ее разгладилось, словно на нее снизошло озарение, и она снова заулыбалась. — Ах, в плену! Я поняла! К сожалению, я не очень сильна в этой области… но вам не стоит волноваться! У нас, конечно же, найдутся замечательные, талантливые пленницы! Вы пока проходите, выпейте что-нибудь, а я их разыщу!
          С этими словами она упорхнула внутрь, оставив нас стоять в коридоре с ошарашенными лицами.
          — Талантливые пленницы? — переспросил Лоб. — Это чего это она такое имела ввиду?
          После минутного столбняка мы все-таки вошли в большой зал, откуда лилась громкая музыка. Убранство внутри поражало количеством позолоты на стенах и потолке, маленьких, изящных светильников, деликатно испускающих приглушенный свет, пурпурных бархатных диванчиков со множеством подушек, и низких, круглых столиков, похожих на журнальные, но заставленных едой и напитками. В самом центре, на постаменте — единственном ярко освещенном месте, – бросая друг на друга голубоватые блики от крыльев, танцевали три полуголые эльфийки. Впрочем, по залу бодро сновали и обычные девушки, и даже мускулистые орчихи, предлагающие посетителям сделать массаж.
          — Не подумайте, что я убежденный моралист и мне не нравится увиденное… но вам не кажется, что это место не вполне законно и лучше бы нам отсюда уйти? — произнес Орел.
          — Нет.
          Кузьма повернулся ко мне, скрестив руки на груди.
          — Ники, милый, мы в борделе. В данный момент я недостаточно пьян, чтобы наплевательски относиться к этому факту.
          Но я упрямо шагнул в зал. Негодование во мне кипело и требовало выхода. Я лично сообщил агенту Комитета о найденном входе в «Бункер», где содержатся пленные эльфийки, почему не было предпринято никаких мер? Мы помогли сбежать из борделя Лизе, будучи твердо уверенными, что после прикрытия этой лавочки и остальные девушки если не обретут свободу, то как минимум избегут участи развлекать клиентов подобным образом. Однако притон продолжает функционировать как ни в чем не бывало!
          — Эх, чувствую, попрут меня из армии за аморальное поведение, — обреченно вздохнул Орел, последовав за мной вместе со Лбом.
          — Охранником сюда устроишься, — буркнул я в ответ.
          Едва мы плюхнулись на свободный диван, утонув в подушках, как к нам подскочила эльфийка с подносом.
          — Напитки?
          Я потянулся за бокалом, наполненным чем-то синим, с торчащей трубочкой и зонтиком.
          — Давно вы здесь?
          — Не очень, — улыбнулась девушка. — А вы кого-то конкретного ищете?
          — Нет, я… кхм… Вы не пытались отсюда сбежать?
          — Сбежать? — недоуменно захлопала глазами она. — Зачем?
          — Нет-нет, я просто так спросил, — я взял бокал и откинулся на подушки, не решаясь попробовать подозрительный синий напиток.
          — Похоже, все немного не так, как мы себе это представляли… — сказал Орел, когда эльфийка отошла.
          — Пройдусь, — коротко бросил я, поставив бокал на низкий стол и поднимаясь с дивана.
          Посетителей было много, но их лица терялись в полумраке. Быстрая музыка сменилась медленной, и на смену одним танцующим эльфийкам вышли другие, двигаясь в такт новому ритму. Попадавшиеся мне навстречу девушки улыбались и все время предлагали что-то выпить, они словно бы не имели никакого представления о личном пространстве, приближаясь почти вплотную и ласково прикасаясь к моим рукам, плечам и даже лицу. С одной стороны, что там скрывать, это было приятно, но с другой — я все же испытывал внутренний дискомфорт от такой беззастенчивой развязности.
          Но что самое интересное, все они реагировали на мои вопросы примерно одинаково — никто не стремился покинуть это место, их все устраивало и так. Неужели боятся говорить правду? Но они не выглядят запуганными, скорее даже наоборот.
          — Капитан…
          Возраст эффектной женщины трудно угадать, а та, что стояла передо мной, и вовсе походила на богиню. И все же мне показалось, что она несколько старше тех, что сновали по залу с подносами. Женщина, обвив своими руками мой локоть и прижавшись щекой к плечу, мягко повела куда-то в сторону.
          — Меня зовут Анна. Вы не будете против, если я бессовестно похищу вас ненадолго? — голос у нее был ласковый, обволакивающий… очень красивый, как и она сама.
          — Зачем?
          — Я вижу ваше смятение, Хранитель… Вы задаете девушкам странные вопросы… Моя задача сделать так, чтобы всем гостями здесь было хорошо.
          — Только гостям? — спросил я, высвободив свою руку из ее объятий.
          — Вы даже не представляете, как бесконечно милы в своих рыцарских порывах, капитан… — засмеялась она и кивнула на ближайший диванчик, предлагая присесть. — Вы хотите нас спасти?
          — А вы нуждаетесь в спасении? — вопросом на вопрос ответил я, проигнорировав ее приглашение.
          — А вы как считаете? — снова спросила она, словно начиная игру.
          Я нахмурился и замолчал, решив не поддаваться на ее уловки. Анна, подождав немного ответа, снова улыбнулась и провела ладонью по моей щеке, чуть склонив голову набок. У нее была очень нежная кожа, от которой сладко пахло то ли цветами, то ли ягодами, и я невольно начал дышать глубже.
          — Жизнь здесь — как яркий фейерверк. Музыка, танцы, напитки и море удовольствия… Мы дарим гостям праздник. Мы и есть — праздник. Кто захочет добровольно вернуться в серые будни?
          — Я знаю как минимум одну эльфийку, которая захотела, — собирая остатки самообладания, возразил я.
          — Неужели ей это не удалось? — удивленно вздернула брови Анна.
          — М-м-м… удалось.
          — Тогда что же вас печалит, Хранитель? Вы напрасно думаете, что мы живем здесь, словно в клетке, — она обернулась и с любовью оглядела большой зал и всех девушек. — Отриньте свое предубеждение, и вы увидите, что мы здесь счастливы… Империя заботится о нас, поверьте.
          Я снова замолчал, чувствуя, как меня захлестнуло уважение к Лизе, которая прожиганию жизни в борделе без забот и проблем предпочла сохранить свое достоинство.
          — Как ваше имя? — спросила Анна. Она уже поняла, что сумела пошатнуть мою уверенность, и теперь бросала лукавые взгляды из-под густых ресниц.
          — Капитан Санников.
          Анна звонко рассмеялась, запрокинув голову.
          — Ох, капитан, вы просто прелесть! — произнесла она, утирая выступившие слезы. — Мы здесь не называем фамилий. Это ни к чему. Более того, некоторые сами придумывают себе имена… Свобода во всем — от имен, от предрассудков…
          — Ник. Меня зовут Ник.
          — Ни-и-ик, — протянула она, будто пробуя мое имя на вкус. — Гелла запретила мне подсылать к вам девушек, но думаю, она не будет против, если я угощу вас коктейлем…
          — Нет, я пожалуй… вернусь к своим друзьям.
          Анна лишь кивнула, опустив глаза и изображая покорность. На диване остался сидеть лишь Орел, попивая коктейль в компании эльфийки с розовыми волосами — она что-то жарко шептала ему на ухо и заливисто смеялась. Я, остановившись рядом, дождался, когда девушка слезет с его колен и удалится, что она сделала с явным сожалением, и сел.
          — А Лоб где?
          — Ушел на массаж.
          — Ясно.
          — Ник, ты знаешь, здесь…
          — Знаю. Меня только одно интересует, зачем нужна была вся эта показуха с поисками «Бункера»?
          — Ты сам ответил на свой вопрос — показуха.
          Я кивнул и, схватив свой синий коктейль, так и оставшийся стоять на столе, сделал глоток. Напиток был слишком сладким на мой вкус.
          — Но вообще знаешь, с самого начала было понятно, что без покровительства в верхушке «Бункер» бы не смог существовать, — продолжил Орел. — Одних показательно наказали, но на смену им сразу пришли другие.
          — А для самого «Бункера» не изменилось ничего, — добавил я.
          — Да, но местных обитательниц это не сильно расстроило. Похоже, Лиза была здесь белой вороной…
          — Как и в Лиге.
          — Ники!
          Подняв голову, я увидел Геллу, которая, хохоча, пристроилась возле танцующих эльфиек и пыталась повторить их движения. Она помахала мне рукой.
          — Смотри на меня!
          — Смотрю.
          Я приподнял вверх бокал, а затем сделал еще глоток — на второй раз коктейль уже не показался таким приторным. При повторном взгляде на вещи вообще многое становится не таким, каким казалось сначала… Бордель не красит лицо Империи, изо всех сил старающейся создать свой идеальный облик, но одно мне стало очевидно — если здесь кого-то и нужно спасать, то только самих имперцев. Вот только делать этого я не собирался. Хмель снова начал овладевать сознанием, примиряя со всеми несовершенствами моей страны. Орел как-то незаметно испарился, я лишь успел увидеть мелькнувшие розовые волосы эльфийки. Где-то на четвертой порции коктейля рядом со мной на диван плюхнулась уставшая, но довольная Гелла и отпила из моего бокала, выхватив его у меня из рук.
          — Ну, как у меня получается?
          — Здорово.
          — Я знала, что всем нос утру! Сыграю эльфийку так, что все обзавидуются! Никто больше сплетничать не будет! Ха-ха-ха… Искусство — оно такое! Судят по результату, а не по… хм… процессу.
          — Угу…
          — Пойду еще попробую… Смотри на меня!!!
          — Да смотрю я, смотрю. На тебя одну.
          Голова приятно кружилась, напряжение отпустило, и я, расслабившись и глядя из полуприкрытых век на Геллу, тянул через тонкую трубочку очередной синий коктейль… Затем декорации как-то сами собой сменились, комната стала меньше, свет еще более тусклым, а Гелла танцевала только для меня одного. И танец ее окончательно потерял всякую стыдливость…
          Возможно, это было не совсем то поведение, которого ожидал от меня Яскер, настоятельно советуя взвешивать каждый свой поступок, но, в конце концов, вряд ли на судьбу мира как-то повлияет одна моя не самая праведная ночь в борделе.
    Глава 33