Реклама
  • Рассказы


    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор пожелал остаться неизвестным
    Сарнаут оказался больше, чем я думал, сложнее, чем я мог себе представить, и намного опасней, чем я хотел.
    Подпись: Ваш Ник.
    Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7. Шаманская легенда
          На пустой днем площади, в центре которой находилась арена, в полночь было уже не протолкнуться. Людей, кроме меня, Кузьмы и Михаила, больше не было видно — нас окружали орки, и меня это беспокоило. Агрессивная раса хоть и являлась равноправной частью цивилизованной Империи, традициям своим не изменила: война или хотя бы хорошая драка — вот главное занятие настоящего орка, причем как мужчины, так и женщины.
          Сама арена представляла собой посыпанную песком круглую площадку, огороженную деревянным забором. Многочисленные зрители толкались вокруг, соблюдая, однако, почтительное расстояние от Булыги и его свиты.
          — После первого же удара черепушка твоя отлетит в Астралцево и упадет прямо в суп Шквала, — поприветствовал он, когда я подошел, и засмеялся. Вместе с ним, как по команде, загоготали все вокруг. — Гы! А гоблины будут еще долго по арене зубы твои собирать. Ха-ха! Но так уж и быть, расскажу тебе об условиях. Восемь участников, три раунда. Выберу тебе соперника попроще для начала, чтоб ты хотя бы минуту простоял. С Молотилой пойдешь. Гы! Предвкушаю это зрелище! Дальше дерутся победители. Короче, понятно, да? Приступай. Я уже приготовился смотреть.
          Я отошел чуть в сторону — туда, где ждали своей очереди участники, так что у меня была возможность их рассмотреть.
          — Молотило — это вон тот, справа… так себе воин. Медленный, как моя бабушка, гы... но удар у него тяжелый… — прерывисто шептал мне Лоб. — Он левша, берегись левой руки.
          — Постой, Ник, это же он с гибберлингами на Старой Площади торчал, помнишь? — вмешался Орел. — Интересно, не подохли они у него с голодухи еще…
          — С ним я справлюсь, — уверено сказал я. — Лоб, а вон те… кто такие?
          — Эти двое — тоже дохляки, во второй раунд не пройдут… Шушера это все. Опасаться надо того… видишь? Это Зубило. А еще… Оот гиббер недобитый! Это же Кабан!
          — Что еще за Кабан? — спросил я, потому что Лоб замолчал, кисло разглядывая одного из участников.
          — Чемпион, — коротко ответил он. Впрочем, дополнительные комментарии тут излишни.
          — А этот? — я указал на орка, тоже показавшегося мне смутно знакомым, но где и когда я его видел, вспомнить не получалось.
          — Этого я не знаю. Новичок, — поскреб в затылке Лоб. — На вид не очень…
          Я его мнение не разделял. В моей памяти шевелились неясные образы, разобрать которые было трудно, но откуда-то я знал, что мне нужно опасаться этого орка.
          Зелье, которое, если верить Черному, увеличит мою силу, я пить не рискнул, незадачливый владелец гибберлингов и так не казался мне серьезным соперником. Но как выяснилось, сам Молотило был примерно такого же мнения обо мне.
          — Эй, хадаганец, — сказал он, когда мы вышли в центр арены под свист и улюлюканье толпы. — Падай сразу на лопатки — меньше влетит, гы! А я спокойно пойду отдыхать под крыло к эльфиечке…
          Мы были босиком, чтобы песок не забивался в обувь, и полностью безоружны. Драться с голыми руками против человека мне было бы не впервой, но орк, чья природная толстокожесть защитит его от моих тычков, — это совсем другое дело!
          Наша пара оказалась самой первой, и у меня не было возможности посмотреть, как обычно здесь проходят бои, поэтому я просто встал в боевую стойку напротив своего оппонента, стараясь не обращать внимания на оскорбительные возгласы зрителей.
          — Три… два… бой!
          Как я и предполагал, Молотило не блистал мастерством рукопашного боя — он был неповоротлив, медлителен и неуклюж. Конечно, если бы я пропустил хоть один его удар, то сразу отправился бы в нокаут — орки от природы обладают колоссальной физической силой, но Молотило шел на меня с грациозностью медведя, широко расставив руки, будто собирался обнять старого друга, и мне не составляло труда уворачиваться. Я просто ждал момента. Печень у орков находится там же, где и у людей, и встречный удар по ней, как правило, заканчивает бой.
          Время шло, противник начал злиться, шум толпы все возрастал, и я уже чувствовал, что развязка близко. Взбешенный от очередного промаха, Молотило с разбега кинулся на меня, совсем забыв о защите, я сжался, как пружина, затем оттолкнулся ногой и, чувствуя, как от нее по всему телу волной прошел импульс силы, сконцентрировавшийся в кулаке, вложил в один удар все, на что был способен.
          Если бы моим противником был человек, то он наверняка отлетел бы на пару метров, но туша, раза в два, если не три, больше меня весом, с места не сдвинулась. Орка согнуло пополам от боли, он зарычал, инстинктивно обхватив руками живот и, сделав пару шагов назад, рухнул на землю лицом вниз. Победа была безоговорочной, и я покидал арену под одобрительный свист. Моего поверженного противника не церемонясь оттащили за ноги два здоровущих орка и бросили приходить в себя неподалеку. Никакой медицинской помощи ему оказывать явно не собирались, и меня это сильно покоробило, но похоже, что это здесь было в порядке вещей.
          — Сам очухается, не маленький уже, — равнодушно пожал плечами Лоб, когда я высказал ему свои опасения.
          Следующая за нами пара участников не произвела на меня особого впечатления, хотя победитель был довольно ловок для орка и мог стать серьезным соперником. Гораздо больше интереса у меня вызвали третий и четвертый бои. В третьем участвовал чемпион — и мне сразу стало ясно, что это звание он получил не просто так. Хотя его соперник тоже был довольно хорош, но шанса у него не было ни единого. Кабан играл с ним, как кошка с мышкой, пока в конце концов не схватил обеими руками и не швырнул со всей силы об землю, после чего тот уже не поднялся на ноги.
          Бой последней пары был самым коротким из всех и самым неоднозначным. Кто-то мог бы назвать его скучным, но только опытный боец знает, что настоящие бои обходятся без зрелищных трюков и долго не длятся. Орк, показавшийся мне смутно знакомым, успешно уклонился от выпада своего соперника, сделал резкое движение и через мгновение спокойно покинул арену почти в полной тишине. Его партнера тоже уволокли за ноги в бессознательном состоянии. Толпа, начавшая было разочарованно гудеть от того, что ее лишили интересного зрелища в четвертом бою, снова радостно засвистела, когда Булыга объявил о втором раунде. Мне в соперники достался победитель из второй пары — это означало, что мой таинственный «знакомый» встретится с чемпионом, и я словил себя на мысли, что исход этого боя мне даже более интересен, чем свой собственный.
          Они дрались первыми, и я, позабыв о том, что через несколько минут мне самому нужно выходить на арену, наблюдал за боем во все глаза. Это была схватка профессионалов. Я не замечал за собой, как орал во все горло — зрелище настолько захватило меня, что эмоции били через край. Соперники двигались с бешеной скоростью, и я даже не успевал рассмотреть их ударные связки, так быстро они сменяли друг друга. Оставалось только поражаться реакции бойцов, которые умудрялись не только распознать атаку противника, но и защититься от нее. Их бой тоже не длился очень долго, и на неопытный взгляд мог показаться серией коротких, резких движений, в которых не было ничего зрелищного. Но я прекрасно понимал, каким длинным он был на самом деле, потому что длительность такого боя глупо измерять временем. Его можно измерить только содержанием. Невообразимый шум, который подняли зрители, достиг апогея в тот момент, когда Кабан упал на спину без сознания, хотя я так и не понял комбинации, которую провел его соперник. Булыга оторопело поднялся на ноги и сам лично вышел на арену. Сначала я было подумал, что он собирается напасть на победителя, чтобы отомстить за своего лучшего бойца, но он лишь склонился над поверженным чемпионом удостовериться, что тот уже не поднимется на ноги.
          Толпа бесновалась так, что, казалось, содрогались стены домов и вот-вот из окон вылетят стекла. Понадобилось некоторое время, чтобы успокоить зрителей и продолжить соревнование. К тому времени, как я сам вышел на арену, я уже чувствовал себя выдохшимся, как будто предыдущий бой, в котором я не принимал участия, выпил все мои силы.
          «Эмоциональное выгорание» — это почти стопроцентная гарантия проигрыша, я прекрасно это понимал, но поделать ничего не мог — все мои мысли были заняты тем коротким, на вид совсем не опасным ударом, отправившим в глубокий нокаут чемпиона орков. Я прокручивал его в голове, даже когда перед моим лицом то и дело мелькал гигантский кулак моего противника, но после того, как я едва не пропустил удар в солнечное сплетение, мне все-таки удалось собраться, а когда я, неудачно отклонившись, позволил зацепить правое плечо, которое тут же пронзила острая боль — наконец-то пришла так необходимая мне сейчас злоба.
          Победитель из второй пары и в самом деле был неплох, это я смог оценить в полной мере — мне никак не удавалась подловить его, чтобы нанести сокрушительный удар, он был достаточно внимателен и осторожен. Я подозревал, что у меня сломана ключица, но в пылу боя болевой порог отодвигается за рамки обычных человеческих возможностей. Сейчас для меня самым важным было только одно — бой затягивался, и я начал уставать. Движения мои уже не были такими же быстрыми, и мне становилось все сложней и сложней избегать выпады противника. Впрочем, и он уже не двигался с прежней скоростью — будучи от природы намного более выносливее меня, он, однако, вкладывал в свои атаки больше сил и энергии, чем я на то, чтобы уклониться. Возможно, он бы сумел вымотать меня окончательно, но характерная для его расы вспыльчивость вкупе с полным отсутствием страха часто подводила и более опытных бойцов. После серии атак, так и не достигших цели, он рассвирепел и стал забывать об осторожности. Я знал эту особенность орков, их самое слабое место, и вне зависимости от того, насколько техничен и силен был мой противник — как только он начинал терять контроль над эмоциями, я понимал, что победа рядом.
          Этот бой не стал исключением. Несмотря на старую шутку про апперкот в подбородок, который вызывает сотрясение мозга, но на орков не действует из-за отсутствия предмета сотрясения, удар склонил результат в мою пользу. К чести моего соперника, сознания он не потерял, лишь припав на одно колено. Я ждал, что он еще поднимется на ноги и продолжит бой, но после нескольких неудачных попыток встать ему было засчитано поражение. И в этот же момент на меня лавиной обрушились боль в плече и усталость, так что я едва сам устоял на ногах.
          Шатаясь, я покинул арену, прекрасно понимая, что финальный бой мне уже не выиграть.
          — Ник, Ник… ты как?..
          Мне в лицо кто-то начал брызгать водой и спустя несколько секунд я сумел сфокусировать зрение на Кузьме.
          — Ему больше нельзя выходить на арену, он не в состоянии драться дальше, — сказал стоящий рядом Михаил.
          Я с удивлением обнаружил, что сижу на лавке на некотором отдалении от арены, но как я до нее дошел, в моей памяти не сохранилось.
          — Мне нужно… еще один бой…
          — Ник…
           Но я его уже не слышал, в уши будто запихали ваты. От боли в плече темнело в глазах и все тело ломило от усталости… Но должно же быть что-то, что даст мне сил на один бой… всего лишь один единственный бой.
          Я достал из кармана крохотный пузырек с золотистой жидкостью — чудом не разбившийся за все это время, хотя я совершенно про него забыл — и открыл его, в воздухе сразу разлился сладковатый запах пряностей. Тягучая, маслянистая мирра слегка засветилась, попав на мою ладонь. Я совершенно не знал, что с ней делать, но мне хотелось провести рукой по своему лбу и вискам — быть может, так покровитель поймет мои мысли и успокоит стонущее тело. Молиться ему меня не учили, хотя наверное у каждого своя молитва…
          — Помоги мне… Святой Плам… помоги…
          Не знаю, произносил ли я это вслух, а может эти слова звучали только в моей голове, но через некоторое время я понял, что боль притупилась, мир вокруг меня перестал расплываться перед глазами и слух снова стал улавливать звуки.
          — Ник… НИК!.. Ты с нами?!
          Орел хотел ударить меня по лицу, но я перехватил его руку.
          — Не надо. Я с вами.
          Времени на отдых у нас было очень мало, и вскоре я уже стоял перед своим третьим и последним соперником. Я старался задавить мысль, что мне ни за что не победить его, но она упорно лезла мне в голову. Однако сдаваться было не в моих правилах и я собирался драться до последнего.
          Орк не делал необдуманных движений, не стремился атаковать очертя голову, и мне приходилось делать ложные выпады, чтобы раззадорить его. Мы кружили по арене, не отрывая глаз друг от друга, и я начинал нервничать — делать ту же ошибку, за которую мои предыдущие противники уже поплатились. Первую серьезную атаку я едва не проворонил, но мне в какой-то миг показалось, что она была намеренно не завершена, иначе я бы уже валялся на земле в отключке. Эта же мысль преследовала меня на протяжении следующих минут. Со стороны этого не было заметно, но едва уловимое чувство странной незавершенности действий противника меня не покидало. Может, это просто игра? Может, он таким образом дает мне понять, что держит все под контролем и что я ему не соперник?
          Открылся для точечного удара он не скоро. Я понимал, что усталость берет свое, и я не смогу придать кроссу столько силы, чтобы он стал последним, но я выложился для этого удара так же, как и для тех, которыми обычно оправлял в нокаут. Зрители взревели, когда орк упал на спину — упал от удара, который точно мог выдержать… и тут я наконец вспомнил, где видел его. Он все еще лежал на земле, когда я подошел и протянул ему руку — жест чисто символический, он и сам был в состоянии подняться без посторонней помощи.
          — Ничего страшного, если над тобой смеются, гораздо хуже, когда над тобой плачут, — тихо произнес я.
          Орк усмехнулся, но ничего не ответил. Покидал он арену под свист и хохот, я же остался стоять в самом центре, пытаясь осознать случившееся. Можно ли испытать радость от подаренной, а не честно завоеванной победы? Противник, значительно превосходящий меня во всем, но зачем-то поддавшийся мне в финале, уже скрылся из виду, но я продолжал думать о нем. Мое поражение ему на тренировочной площадке в здравнице «Небесная» было закономерным… впрочем, победа на орочьей арене тоже вполне объяснима. Похоже, Комитет присматривает за мной.
          — Да, не ожидал! Не ожидал!
          Я вынырнул из своих мыслей и увидел перед собой Булыгу и в его глазах не было насмешки, он смотрел с уважением.
          — Что ж, нам нужны новые члены. И… не члены тем более. Гы! Айда выпьем, вся ночь впереди…
          Мы пришли в тот же кабак, где я записался на арену, и сели за тот стол, за которым сидел тогда Булыга, но на этот раз мне выделили почетное место рядом с лидером клана. Кузьме, Михаилу и Лбу мест не нашлось, и им пришлось ютиться за соседним столом. Передо мной поставили кружку пива, размером с ведро, и тарелку с бараньей ногой. Я почувствовал, что зверски голоден.
          — Слушай сюда, чемпион, — покровительственно положив мне руку на плечи, начал Булыга. — Лясы точить времени у меня особо нет. Скоро предстоит рейд в шаманский район, пора готовиться. Ты будешь моим этим… как его… полномочечным представителем, во!
          Я придал своему лицу польщенный вид, хотя сделать это с набитым ртом было тяжеловато.
          — Вот, держи. Это амулет. Мы даем его всем достойным!
          Я подавился бараньей ногой и закашлялся. Не думал, что получу амулет так быстро. Быть может, это та самая ниточка, потянув за которую, можно распутать связь между учеными Научного Городка и орками клана Буйных.
          После первой кружки пива была вторая, потом, кажется, третья… или это уже было не пиво. События той ночи плохо сохранились в моей памяти. Празднование моей победы шло полным ходом — мы пили с Булыгой на брудершафт, он хлопал меня по спине и орал на весь кабак, что я его лучший друг, я же в ответ клялся ему в верности, и потом мы снова что-то пили… К утру мы уже дошли до той кондиции, когда за собутыльника можно отдать жизнь.
          Проснулся я за тем же столом в кабаке — Булыга растолкал меня с горящими глазами, и мне понадобилось некоторое время, чтобы сосредоточиться на его словах. Голова раскалывалась, во рту было так же сухо, как за стенами Незебграда. Кое-как дотянувшись до чьей-то кружки и хлебнув из нее какого-то пойла, я только и сумел выдавить:
          — Что?
          — Раз ты теперь один из нас, дам тебе задание, вот что. Отправишься в Астралцево, найдешь там Шквала Головастых, главаря шаманского клана. И передашь ему мой уль… уль… уль-ти-ма-тум. Во!
          — Угу, — промычал я, и моя голова снова упала на сложенные на столе руки. Веки отяжелели, и я почти отключился, но Булыга не дал мне заснуть.
          — Слухай сюды. Писать я не обучен, поэтому запоминай послание! «Ах ты, старая козлина! Ты — покойник! Как и все остальные шаманы. Теперь править орками будем мы, воины. Ваше время ушло. Если ты, трус, хочешь умереть не на поле боя, а в своей кроватке, сдавайся! А если ты еще все-таки орк, соглашайся на честный бой. Мои бойцы очень хотят почесать свои кулачищи о ваши тупые головы». Вот такой уль-ти-ма-тум. Запомнил? Уверен, Шквал примет вызов, гы.
          Булыга заржал и, отхлебнув из кружки, свалился под стол, из-под которого через секунду раздался раскатистый храп. Я же, напротив, проснулся окончательно. Судя по льющемуся в окна свету — день был в самом разгаре. Посетители кабака валялись кто где среди осколков разбитого стекла, которыми был усыпан весь пол — видимо, ночью здесь была драка, но кто с кем дрался, я не помнил совершенно.
          — Ты как? Голова болит?
          — Очень, — ответил я, с благодарностью принимая из рук откуда-то взявшегося Михаила стакан холодной воды. Грамотин не выглядел помятым и невыспавшимся, как будто не пил совсем и ночевал в своей кровати. — А где Кузьма и Лоб?
          — Вон там, спят.
          Я, шатаясь, побрел в указанном направлении и наткнулся на крепко спящего Лба, прижимающего к себе как родное дитя колчан со стрелами Орла. Сам Кузьма валялся неподалеку — дрых прямо на столе, смешно свернувшись калачиком.
          — Эй, Орел, подъем!
          — А… что?.. О-о-о… моя голова…
          Михаил протянул ему воду, и тот припал к ней, будто ничего не пил пару дней.
          — Еще хочу пить… А это стекло... Откуда здесь столько осколков?
          — Так это же ты стрелял на спор по бокалам, — удивился Грамотин.
          — Я?! Не помню… А почему мой колчан у Лба?
          — Он собирал твои стрелы и расставлял всем бокалы на головы…
          — На головы?! — ужаснулся Кузьма. — А я… э-э-э… много промахивался?
          — Не очень… Нужно Лба разбудить. Я пытался, но он не реагирует.
          — А ты его охлади немного, — предложил я.
          — Интересная идея, — не понял шутки Михаил, и в следующий момент на Лба с потолка внезапно свалилась груда снега.
          Поначалу Лоб никак не отреагировал на это, но потом под снежным одеялом стало слишком холодно, и он вскочил на ноги, треснувшись головой об стол.
          — Что… что… — очумело забормотал он, по-собачьи отряхиваясь от снега.
          — Лоб, как тебе идея прогуляться до шаманского квартала?
          Шаманский квартал назывался Астралцево и был смежным с Изун-городом. Внешне они мало чем отличались — те же исписанные стены и знамена над головой, разве что в Астралцево все же было почище, да и разбитых фонарей не так уж и много. Где искать Шквала, я не имел представления, впрочем, я не был уверен и в том, нужно ли мне вообще его искать, чтобы передать ультиматум Булыги. Не то чтобы мне хотелось ввязываться в разборки между орочьими кланами — амулет я получил и, наверное, мог считать свою миссию выполненной, но Комитет со мной не связывался, и я воспринял это как знак продолжать.
          В районе, несмотря на ясный день, было на удивление пустынно, и поинтересоваться насчет места дислокации Шквала было не у кого. Первого аборигена мы встретили, почти дойдя до самого центра. По заверению Лба — шаманский квартал был менее опасным для людей, чем Изун-город, однако первый же встречный орк оказался настроенным довольно агрессивно.
          — А ну стойте! — рявкнул он. — И вы, небось, из Комитета? Вынюхиваете тут…
          — Мы служим в Имперской Армии и дела Комитета нас не касаются! — тут же отбрил Орел с таким возмущением, что я сам почти в это поверил.
          — А-а-а… ну да, солдатики, — сбавил тон орк. — А то был тут давеча один… Не пробегал тут? Подозрительный такой, у него на лбу еще будто написано: «Я — гребаная ментовская шестерка»? Нет? Урод… Затесался к нам в банду. Типа только что из провинции, регистрацию прошел как положено — три дня в очереди отстоял… бла-бла-бла. А наш один товарищ, когда его в Комитет-то таскали, видел там этого типа и рожу запомнил! Сволочь! За нами шпионить! Ух, если я его найду!..
          — Нет, не видели, — покачал головой я. — Мы тут у вас вообще никого не видели. Куда все подевались? Мы ищем Шквала.
          — Шквала? Зачем вам Шквал? — спросил орк, покосившись на Лба и явно подозревая в нем выходца клана Буйных.
          — По личному делу. Не подскажешь, где найти?
          — Дык это… На субботнике он, приглядывает, ага.
          — На субботнике? — не поверил Лоб.
          — Ну да. Сверху субботник объявили, да только кто ж на него пойдет-то? Но Шквал сказал — надо, все и пошли. Только разбегутся же, если он уйдет, вот и караулит там, чтоб значит не отлынивали, гы! Он у нас того… строгий, башку оторвать может за этот, как его… непорядок, во! Топайте в сторону манастанции, это к северу отсюда, там и найдете всех…
          Место проведения субботника мы отыскали быстро, потому что еще на подходе услышали усиленный громкоговорителем женский голос, призывающий поучаствовать в этом благородном деле:
          — Внимание, внимание! Незебградцы и гости столицы! Здесь и сейчас вы можете внести свой вклад в общее дело и приблизить победу Империи над вероломной Лигой! Объявляется субботник. Сегодня его цель — сбор лечебной паутины с пауков на севере столицы и около манастанции. Учеными Империи открыты удивительные целебные свойства этой паутины, способной ускорить излечение ран, полученных нашими доблестными солдатами на поле боя. Каждая паутинка — это еще один боец в строю и еще один павший враг! Проявляйте сознательность, начинайте охоту на тарантулов, собирайте паутину, и вы окажете неоценимую помощь Хранителям Империи. Повторяю…
          Здесь действительно были собраны едва ли не все жители Астралцево. Найти Шквала тоже не составило труда — сам он в субботнике участия не принимал, однако зорко следил за порядком — под его суровым взглядом сбор паутины шел куда быстрей. Выглядел он не таким диким, как Булыга, но в моих глазах это делало его лишь еще более опасным.
          — Чего вам надо? Тоже сундук потеряли?! Недосуг мне заниматься всякой фигней. У главы клана есть занятия и поважней! А Незебмания, говорят, того… не лечится…
          — Какая еще Незебмания? — не понял я.
          Шквал даже не смотрел на меня, сосредоточившись исключительно на своих подопечных, старательно собирающих паутину на благо Родины, и мне приходилось повышать голос, чтоб он обратил на нас внимание.
          — Да вот недавно… Прибегает ко мне какой-то хадаганец, кричит, что мои ребятки украли его сундук. Стал разбираться — выяснил, что у него это… как его… Незебмания. Во! Он так любит Незеба, да святится его имя, что постоянно приносит ему жертвы. Конечно, не кровавые, а так… вещами. А память у него уже того… Вот он и забыл, куда недавно сундук с подношением уволок, и стал на моих ребят бочки катить. Ну, ничего, разобрались… Но учти, больше никаких сундуков я искать не буду, разбирайтесь сами! У меня вон целый район тунеядцев, чуть отвернись…
          — Да нет, — перебил я. — За своими вещами мы как-нибудь приглядим сами. У меня послание от Булыги…
          Шквал резко остановился и посмотрел на меня в упор.
          — Говори!
          Передавать дословно ультиматум я бы не стал в любом случае, даже если б точно его помнил. Просто называть главу шаманского клана «козлом» дело рисковое, поэтому пришлось описать все в общих чертах.
          — Вот что я тебе скажу, — произнес он, не выразив ни агрессии, ни заинтересованности. — Мы, орки, народ простой. Как предки завещали — так и живем. А завещали предки одну простую вещь — говорить надо на равных. А как я с тобой на равных говорить буду, если я тебя первый раз в глаза вижу? Нет уж! Хочешь расположение орков заслужить, пройди испытание.
          — Какое испытание? — вздохнул я. Эти орки, похоже, двинутые на всю голову, со своей манией доказывать силу. Неужели еще одна арена?
          — Эй, Струна, — позвал он. — А ну поди сюда.
          Лица подошедшего орка не было видно под кожаным шлемом с рогами какого-то животного, но по комплекции я догадался, что это женщина. Орчихи, как правило, воинственны не менее мужчин, но драться с дамой мне все равно очень не хотелось.
          — Тут у меня ребятишки, — сказал ей Шквал, — разговаривать хотят, привет от Булыги принесли. Надо бы их одобрить, хе-хе…
          Орчиха молча кивнула и, жестом показав следовать за ней, направилась куда-то в глубь квартала, петляя между домов. Она так и не сказала ни слова, пока мы не подошли к чему-то, напоминавшему то ли камень, то ли гигантский клык исполина, торчавшему из земли в одном из дворов. Я не знал, чего ожидать, и чувствовал себя не в своей тарелке. Струна резко остановилась и повернулась к нам.
          — Здесь вы никто и звать вас никак, — припечатала она без всякого предисловия. — Никто не назовет вас другом. И так будет до тех пор, пока вы не пройдете наше испытание. Это приказ Шквала.
          — Да, поняли мы, поняли, харэ нам тут вкручивать, — перебил Лоб. — Давай уже испытывай резче.
          Струна презрительно окинула взглядом Лба с головы до ног и продолжила:
          — Видите тотем? Он вызывает духа. Вот его и надо победить. Предупреждаю заранее: может появиться не один дух, а несколько. Только такого никогда не было. Думаю, и вам тоже не повезет, ха-ха! По очереди пойдете, и не задерживайте! Понаехали, понимаешь, со всей Империи новобранцы, бегают по городу, покоя не дают.
          — Ну и испытание! — фыркнул Лоб. Хотя он и заверял, что пошел своей дорогой, отдельной от воинов Буйных, и стал храмовником, но клановой неприязни к оркам-шаманам все же не утратил. — Я слышал, даже гоблин этого вашего духа завалил. Долго, правда, и смешно прыгал вокруг него на своих кривеньких ножках…
          Ну если даже гоблин справился, то и у нас проблем возникнуть не должно. Я, не раздумывая, направился к тотему первым — хотелось побыстрей покончить с этим. И только подойдя к тотему вплотную, я понял, что понятия не имею, как вызвать духа.
          — Мне станцевать вокруг него что ли? — крикнул я Струне, обернувшись.
          — Дотронься до него, балда! — прилетело от нее в ответ.
          Все самое сложное на самом деле просто. Я дотронулся до тотема и мгновенно, всей кожей, покрывшейся мурашками, почувствовал опасность.
          Их было четверо. Я, сгруппировавшись, откатился от окруживших меня светящихся синих сгустков, чье обжигающее прикосновение было весьма болезненным.
          — Что за… — выкрикнул Орел, хватаясь за лук, в то время как жезл Михаила уже озарился красным светом.
          Атака сразу четверых духов была неожиданной, но, сориентировавшись, я легко сумел развеять двоих одним взмахом меча, третьего окутало пламя — он задрожал и исчез, четвертого же пронзила стрела Кузьмы. Все это заняло не больше двух секунд, духи испарились, не оставив после себя и следа. Только подпаленная трава от заклятия Грамотина говорила о том, что здесь действительно только что кто-то был.
          — Это что еще за дела такие? — зарычал Лоб, схватив Струну и приподняв над землей, но та, похоже, сама была шокирована и даже не пыталась сопротивляться.
          — Четыре духа! Не может этого быть!
          Лоб поставил ее на ноги и недоверчиво уставился на тотем.
          — Глава нашего клана, мудрый Шквал, предупреждал, что однажды это может случиться. «Дух явится не один, но приведет с собой других…». Что-то в этом роде, — проговорила Струна, не отрывая от меня глаз. — Нужно срочно рассказать ему все!
          — Итак, сразу четыре духа. Мы ждали этого много-много лет… — Шквал находился все там же, в месте проведения субботника, но после того, как Струна описала мое знакомство с шаманским тотемом в подробностях, тут же позабыл об общественной деятельности. Его подопечные, видя, что грозный глава не обращает на них внимания, сразу начали отлынивать от работы. — Значит, свершилось! Дай же я посмотрю на тебя внимательно!
          — Да что свершилось? — не вытерпел Орел. — Что означают эти четыре духа?
          — На нас, орков, все смотрят, как на варварское племя, которое только и умеет, что махать кулаками, — начал рассказывать Шквал, расхаживая взад-вперед со сложенными за спиной руками. — Но это не так. У нас тоже есть способность к магии! В орках заложен огромный потенциал!
          На этих словах Лоб громко фыркнул, но Шквал не обратил на него внимания.
          — И когда-то давным-давно, в незапамятные времена, наше племя произвело на свет собственного Великого Мага, и он держал аллод не хуже, чем маги людей.
          — Легендарный Орк, — вставил Михаил. — Я читал об этом.
          — Да, именно так мы его называем. Но, увы, следы его затерялись в глубине веков, и сейчас мы ищем кровь от крови его — его потомков — и будем искать до конца дней своих! «Мы» — это Верховный Шаман, я, его скромный слуга, и все наши верные сторонники и последователи. Есть у нас несколько зацепок. И одна из них — ты.
          — Я?! — мне с трудом удалось удержать смешок. — Видите ли, даже если допустить, что во мне есть сокрытые где-то очень глубоко магические способности, в чем я сильно сомневаюсь, то к оркам они точно не имеют никакого отношения. Я человек.
          — Не сомневаюсь, — спокойно ответил Шквал. — Но это не важно. Ты знаешь, что это за тотем?
          — Он призывает духов, враждебных шаманам, враждебных крови Легендарного Орка, — ответил за меня Михаил. — Но при чем здесь…
          — На кого духи особенно рассердятся, на кого они бросятся вчетвером, тот и поможет нам найти искомое. Так гласит легенда. И наша надежда теперь — ты, — Шквал положил мне руку на плечо и продолжил: — Не слушай больше никого. У тебя в этом мире величайшее предназначение!
          — Ну вот, Ник, ты снова Избранный, это твоя карма, — хихикнул Орел.
          — Отлично, и что теперь? — проворчал я.
          — Мы должны пообщаться с дружественными духами, чтобы они направили тебя, — сказал Шквал. — Надо призвать их с помощью древнего Ритуала Крови.
          — Чего?.. — начал было Лоб.
          — Нет, жертвой, конечно же, будет не он, — успокоил его шаман. — Мне нужна кровь двенадцати пауков. Мохноногие тарантулы отлично подойдут. Можно, конечно, и простых городских пауков… Но тарантулы — лучше!
          — Ну, тогда мы в правильном месте.
          Мутировавших из-за концентрации магии возле мана-станции пауков, вымахавших размерами с большую собаку, было много. Они были ядовиты, но пугливы и большой опасности не представляли.
          Женщина, к моему удивлению оказавшаяся хадаганкой, все еще надрывалась в громкоговоритель:
          — Внимание, внимание! Незебградцы и гости столицы! Здесь и сейчас вы можете внести свой вклад в общее дело и приблизить победу Империи над вероломной Лигой! Объявляется субботник… Ох, в горле уже пересохло! Жаль, что с пауков нельзя добыть кружку-другую какого-нибудь целебного кваса! — добавила она, опустив рупор.
          Пока Шквал собирал кровь тарантулов, я решил приложить руку к сбору паутины, правда, в большей степени для того, чтобы поддержать даму.
          — Ох, благодарю тебя! Твоя помощь неоценима. Позволь, я запишу твое имя для ведомости…
          — Никита Санников, — улыбнулся я. — А вас как зовут?
          — Что? — округлила глаза она, проигнорировав мой вопрос. — Ты — Имперец-Который-Выжил? Вот это да!
          Она тут же поднесла рупор ко рту и заголосила:
          — Внимание, внимание! Незебградцы и гости столицы! Сегодня вместе с нами на субботнике работает Имперец-Который-Выжил! Вот пример истинного патриота!
          На этом я решил свернуть свою общественную деятельность и поспешил ретироваться.
          Для того, чтобы никто нам не мешал, мы зашли в какой-то маленький, пустой дворик неподалеку. Шквал уселся прямо на землю и разложил вокруг себя окровавленные куски двенадцати тарантулов.
          — Хороша, хороша кровь пауков! Темная, тягучая, пропитанная злобой и ненавистью! Давненько я не проводил Ритуал Крови. Но нужные слова помню, и дух мой крепок. Приступим!
          Мы отошли от него на несколько шагов и стали наблюдать за его действиями. Шквал закрыл глаза и вознес руки к небу, что-то тихонько бормоча себе под нос. Я каждую секунду ожидал появления неведомого духа и, хотя шаман утверждал, что дух этот будет дружественным, я на всякий случай готовился обороняться. Однако этого не понадобилось. После нескольких минут, в течение которых ничего не происходило, Шквал открыл глаза и разочарованно произнес:
          — Демоны! Что ж такое?! Дух появился, но я не слышу его, не слышу! Что-то мешает… Ну конечно же! Магия астрала! Манапровод опутал весь город, мы не ощущаем этого, но он вытягивает из нас энергию и отравляет все живое. Это все возвращенцы со своей наукой! Однажды она сведет нас всех в могилу, попомните мое слово!
          — В могилу? На мана-станциях держится вся жизнь в Незебграде! — оскорбился Михаил. Он всегда болезненно реагировал на нападки на инфраструктуру города.
          — И что теперь делать? — спросил я Шквала.
          — Боюсь, ничего другого не остается — устроим диверсию! Главное, чтобы Комитет не прознал. Но вы ведь будете молчать?
          — С чего бы? — удивился Лоб. — С какой такой радости мы должны вам помогать, да еще и переть против Комитета?
          Шквал внимательно пострел на него.
          — Ты из воинов, — утвердительно произнес он. — Твой клан никогда не понимал нас. Мы должны отыскать нового Великого Орка — мага, который сможет защитить аллод…
          — Да зачем? На кой ляд это оркам? Аллоды держат люди и мертвяки. Живи да радуйся…
          — Радоваться? — загрохотал Шквал, поднявшись на ноги. — Радоваться зависимости от чужих рас? Орки не стоят на коленях и не клянчат помощь ни у кого!
          — Но-но, полегче тут с чужими расами, — встрял Орел.
          — В Империи никто не стоит на коленях, у орков, хадаганцев и восставших здесь одинаковые права, — добавил Грамотин.
          — Вот поэтому вы должны сделать так, как я прошу, — Шквал снова уселся на землю, как будто только что доказал нам свою безоговорочную правоту.
          Хотя, надо признаться, я понимал, что он хотел сказать.
          — Что нужно делать? — спросил я, положив конец дискуссии.
          — Перекрыть подачу маны, — просто ответил Шквал, как будто речь шла о самой обыкновенной вещи. — На время, конечно.
          — Это невозможно, — категорично заявил Михаил.
          — Если перекрыть подачу ненадолго, то ничего не случится. Почти все жители на субботнике, никто и не заметит отключения. Но если даже об этом прознает Комитет, то я скажу Коловрату Северных, чтобы он вас отмазал. Он же Верховный Шаман всех орков как-никак! Он живет в Оке Мира и разговаривает с самим Яскером!
          Я невольно оглянулся на здание в центре города — его видно было ото всюду. Красная звезда, венчавшая сооружение, терялась в облаках. Это средоточие власти, символ Империи, ее сердце и неприступная крепость, вызывало у меня неподдельный трепет.
          — Не в этом дело! — нетерпеливо продолжил Грамотин. — Мана-станция — это стратегически важный городской объект и должен хорошо охраняться.
          — Об этом не беспокойтесь. Пока я контролирую этот район, вас пропустят в любой его уголок, не задавая лишних вопросов. Отключить подачу маны нужно минут на пять, этого вполне достаточно. А я еще раз вызову духа и поговорю с ним. Не подведите! Мы ждали этого так долго!
          Чувствуя, что ввязываюсь куда не следует, я согласно кивнул.
    Глава 8
     
     
    Глава 8. Трепет крыльев
          К моему великому удивлению, районную мана-станцию обслуживали гоблины. Сооружение занимало достаточно большую площадь, огражденную не очень высоким забором, и я бы, наверное, смог пробраться сюда и без помощи Шквала. Но лидер шаманского клана, в отличие от Булыги, писать был обучен, и его письменное послание открыло нам двери на станцию. Охраняли ее орки, которые, как и было сказано Шквалом, не задавали вопросов. Гоблины провожали нас маленькими злобными глазками, но орк, который молча вел нас к святая святых — управлению, не обращал на это внимания. Повсюду были трубы, большие и маленькие, стальной паутиной расходившиеся во все стороны от больших резервуаров, наполненных маной.
          То, с помощью чего нам нужно было на время отключить ее подачу, мне представлялось гигантским вентилем, но на деле это был просто рубильник возле самого толстого трубопровода.
          Я думал, что охранник будет находиться рядом с нами все время, чтобы потом вывести с закрытой территории, но он, доведя нас до места, тут же развернулся и ушел, и мы остались предоставлены сами себе.
          — Ну что, не будем терять время? — произнес я, чувствуя себя не в своей тарелке.
          Согласиться на диверсию, стоя в обычном городском дворе, было просто, но сделать это на самом деле, находясь уже на станции, оказалось сложней. Ведь одно дело — ввязаться в межклановые орочьи дрязги, и совсем другое — нарушить закон, за что всесильный Комитет не погладит по головке. Хотя, с другой стороны, они сами послали меня к оркам, никак не ограничив мои действия и полномочия.
          — Давай, Лоб, — решил я. Идти на попятный было уже поздно.
          Он дернул рычаг вниз, и тихое гудение, шедшее от труб, начало затихать, пока не установилась тишина, нарушаемая лишь тут и там раздававшимся звоном инструментов гоблинов-работяг.
          Больше ничего не произошло. Не завыла сирена, навстречу не выбежали охранники станции, и агенты Комитета не вылезли из-под земли, чтобы нас арестовать, но мне все равно поскорее хотелось восстановить подачу маны и убраться отсюда.
          Как это всегда бывает — время тянулось невыносимо медленно, и пять минут, отведенные Шквалом, мне показались пятью часами. Я почувствовал неимоверное облегчение, когда Михаил сказал: «Время!», и Лоб вернул рычаг в прежнее место.
          — Надеюсь, Шквал успел, — озвучил Орел мои мысли, когда мы спешным шагом покидали станцию.
          Я все еще ждал, что нас кто-нибудь остановит для выяснения того, что делают посторонние на закрытой территории, но мы вышли за ворота беспрепятственно, а дальше, уже не скрываясь, сорвались на бег, рванув в тот двор, где по-прежнему на земле сидел шаман.
          — Все так хорошо, что аж не верится! — вскричал он, едва нас завидев. — Мне удалось поговорить с духом!
          — И что он сказал? — запыхавшись от быстрого бега и пытаясь отдышаться, спросил я.
          — Дух все подтвердил: тебе предначертано отыскать потомка Легендарного Орка. Я сообщу об этом Верховному Шаману. А ты, как только судьба столкнет тебя с ним — а это произойдет очень скоро, расскажи ему обо всем, что здесь произошло, скажи, что ты — избранный! Глаза всех орков устремлены сейчас на тебя с величайшей надеждой! Нет, ладно, я должен признаться, не всех орков… — он сверкнул глазами в сторону Лба, но тот выдержал его взгляд. — Некоторые отступники из нашего племени давно уже опустили руки: «Зачем нам эта магия? Мы разве наманикюренные фифы-эльфы? Мы лучше в гоблинобол погоняем да на аренах подеремся!».
          — Мы воины и гордимся этим! — загрохотал Лоб, сжав кулаки.
          — Потише, Лоб, ты храмовник, — напомнил ему Орел, но тот никак не отреагировал.
          — Банда Буйных становится жалким зрелищем, — упрямо продолжил Шквал. — Мельчает, мельчает орк и развращается от городской жизни!
           По лицу Лба я понял, что сейчас дело дойдет до кулаков, новоиспеченный храмовник уже дошел до нужной стадии бешенства и дальше сдерживать себя не станет.
          — Булыга вызвал тебя на бой, — прорычал он. — Опять придумаешь отмазку и откажешь?
          — Вот поэтому мы, шаманы, и правим, что не бросаемся со всей дури в битву, мечтая с честью сложить голову. Мы выбираем нужный момент и просто побеждаем. Разницу понимаешь?
          — Струсил, как всегда! — победоносно гаркнул Лоб.
          — Мой ответ будет достоин настоящего имперского орка! Между Изун-Городом и Астралцево расположен стадион. Он и станет ареной битвы шаманов и воинов. И никакого гоблинобола! Честный бой.
          Я закатил глаза. Между бесхитростными, упрямыми и простыми воинами и мудрыми, хитрыми и коварными шаманами было гораздо меньше отличий, чем им казалось, но вслух я этого говорить не стал.
          Из-за того, что я толком не спал, меня уже начал утомлять этот недолгий день. Хотелось чего-нибудь поесть, лечь на нормальную кровать и провалиться в глубокий сон. Эту мысль поддержали и Михаил, и Кузьма. Лоб же, объятый праведным гневом, рвался продолжить нескончаемую войну шаманов и воинов. Оставив его с обрадованным ответом Шквала Булыгой строить планы новой битвы на арене, мы ретировались в свою съемную комнату в районе Триумфальных Ворот, именуемом местными жителями просто — «Триумфалкой». После того, как я набил свой желудок бутербродами прямо по дороге домой, мои веки стали совсем тяжелыми. Я вырубился не раздеваясь, едва голова коснулась подушки, и без зазрения совести проспал весь остаток дня. Разбудил меня Орел, когда за окном была уже глубокая ночь.
          — Ник, скоро начнется бой между шаманами и воинами, ты пойдешь посмотреть?
          Хотя наше знакомство со Лбом длилось всего пару суток, я ощущал некоторую потребность прийти и поболеть за него, поэтому сразу соскочил с кровати.
          Самым лучшим в ночном образе жизни было то, что не нужно было отстаивать очередь в единственный на этаже душ. Михаил и Кузьма уже были готовы, поэтому как только я привел себя в порядок, что не заняло много времени, мы сразу же двинулись обратно в орочью часть Незебграда.
          По пути меня не покидало неприятное чувство, что за нами следят. Пару раз я резко оборачивался, но в тусклом свете фонарей трудно было что-либо различить. И только когда мы были уже недалеко от стадиона, где проводилась схватка орочьих кланов, как откуда-то сбоку послышалось негромкое: «Псс».
          Орел юркнул в переулок, я, с некоторым опозданием, двинулся за ним, на всякий случай сжав покрепче меч. Последним подошел Грамотин с посохом, опасно сияющим ярко-алым.
          — Стойте! Стойте! Не трогайте меня! Я все объясню, — замахал руками человек. — Меня зовут Роман Лубянкин. Я… я должен переговорить с вами до того, как вы попадете к оркам. Мне больше нельзя показываться им на глаза…
          — Я, кажется, догадываюсь, кто ты, — сказал Орел. — Уж не тот ли комитетчик, которого орки спалили и теперь повсюду разыскивают?
          — Все верно. Это ж надо на такой глупости, на случайной встрече, проколоться! — сокрушенно покачал головой мужчина. — Эх, Комитету над грамотной конспирацией еще работать и работать!
          — И много у вас здесь шпионов? — спросил я.
          — Мы, как и Хранители, очень обеспокоены тем, что происходит в самых криминогенных спальных районах: бандиты чувствуют себя здесь как дома, контрабанда процветает. Даже больше Хранителей мы всем этим обеспокоены. В конце концов, внутренние проблемы страны — это юрисдикция Комитета. А Яскер ошибок не прощает, нет. И вот я, вместо того, чтобы посылать наверх блестящие отчеты, прячусь по подворотням.
          — А есть что посылать? — заинтересовался Михаил.
          — Не то чтобы много, но… По крайней мере, одну улику мне удалось раздобыть. Передайте ее нашему связному — это калека-нищий, возле горкома промышляет. Не бойтесь, не перепутаете, никаких других калек там давно не водится. Да и еще… улику лучше не раскрывайте. Рассказывают, что даже у самых добропорядочных граждан крыша едет от этой гадости.
          — Опять журнал с эльфи… — начал было Орел.
          — Спасибо за содействие органам! — повысил голос комитетчик. — А насчет орков… план у меня уже есть: вы должны убедить их, что я мертв. Ты, Имперец-Который-Выжил, я слышал, у них уважение завоевал. Скажи им, что все, что осталось от шпиона, то есть от меня — это груда костей в паутине. Тарантулы не такие безобидные, как все думают. Ну вот и все… Прощайте.
          С этими словами он проскользнул между нами и скрылся во дворах. Орел бесцеремонно выхватил у меня из рук журнал и тут же засунул в него свой нос. Содержание ему явно пришлось по душе — всю оставшуюся дорогу он не поднимал от него головы, правда, у самой арены его все же пришлось спрятать от греха подальше.
          Сражение между враждующими кланами уже было в разгаре. В отличие от тех боев, в которых участвовал я, здесь драка была массовой, и трудно было определить, кто за кого. Лба в этом беспорядочном мельтешении рук и ног я не видел и не был уверен, принимает ли он вообще там участие. Все это больше походило на свалку и азарта у меня не вызывало, но сами участники, кажется, находили в этом удовольствие. Минут десять поглазев на варварское побоище, мы единогласно пришли к выводу, что Лоб не будет в обиде, если его болельщики подождут развязки в каком-нибудь пабе за кружкой пива. Но едва мы уселись за стол в том же трактире, где угощались мясом термитов, как туда же ввалился радостный Лоб в разодранном сюртуке, разбитыми в кровь кулаками и одним сплошным синяком вместо лица.
          — Мы победили! — завопил он с порога. — Буйные — самые выносливые орки в Сарнауте! Так им, жалким шаманам, и надо! Счет теперь семьсот пятьдесят шесть на семьсот пятьдесят пять в пользу воинов! И мы на этом не остановимся!
          Он рухнул на стул и одним глотком осушил кружку с пивом.
          — Лоб, — позвал Кульма.
          — А?
          — Ты храмовник. Ты ведь помнишь об этом? Твой учитель не будет тобой доволен.
          — Ну и что, что храмовник? Я из Буйных! — треснул он кулаком по столу, и тот едва не развалился от удара.
          — Хорошо, хорошо… только сильно не буянь.
          Вскоре в трактир зашло много посетителей, желающих отметить бой, и что самое удивительное — среди них были и шаманы! Похоже, проигрыш вряд ли помешает им выпить в компании с победителями за столь масштабное событие. Мне показалось, что я даже начал немного понимать эту расу — драка стенка на стенку сближала их гораздо больше, чем мирные переговоры.
          — О-о-о, человеки! А вы не шпионы из Комитета?! Вынюхиваете…
          — Ты нас уже спрашивал, — поморщился Орел. — С памятью плохо?
          Тот же орк, что рассказал нам, как найти Шквала, смотрел на нас слегка расфокусированным взглядом — очевидно, что он принимал активное участие в драке, и для него она не прошла бесследно.
          — Да вы, люди, все на одну харю! Кто вас разберет… А то был тут давеча один, подозрительный…
          — И это ты уже рассказывал, — перебил я.
          — Да? Ну и ладно… Найду шестерку — удавлю! Голыми руками удавлю!
          — Можешь не искать, нашли мы его уже. И тарантулам скормили.
          — Да ну! — у орка даже зрачки сошлись к переносице, что было несколько лучше, чем когда они смотрели в разные стороны. — А ты ж этот… я тебя знаю. Выживший. Ну да ладно, ты не будешь обманывать. Шквал говорил, что тебе можно верить.
          — Вот и славно.
          Твердо решив, что не буду напиваться вторую ночь подряд, я налегал на мясо и квас, наблюдая, как орки от часа к часу окончательно теряют цивилизованный вид. Лба бросать не хотелось, но мой трезвый ум подсказывал мне, что оставаться тут становится просто небезопасно! Того и гляди начнется стихийное продолжение схватки. Поэтому, просидев в трактире еще около часа, мы втроем все-таки решили отправиться домой. Я думал, что не смогу больше уснуть, ведь я и так проспал довольно много, но сон быстро сморил меня. Возможно, виной тому была моя несдержанность в еде.
          Проснувшись рано утром, когда на улице было еще темно и рабочий день начинался не скоро, я долго ворочался в кровати. Меня мучила неопределенность — я не знал, нужно ли мне возвращаться в орочий квартал или нет. Отправивший меня туда агент Комитета, Иван Корыстин, на связь больше не выходил, и было непонятно, что мне делать дальше. После некоторых раздумий я решил, что должен передать амулет, который мне дал Булыга, Хранителю Правдину, уж он разберется и с побрякушкой, и с Комитетом.
          Пошатавшись от нечего делать по коридорам, я все-таки разбудил Кузьму и Михаила, начало рабочего дня было уже близко, и мне хотелось как можно скорее попасть в горком.
          Однако впереди меня ждало разочарование — Правдина не оказалось в горкоме ни на начало рабочего дня, ни после, и мы впустую прошатались там три часа. Служащие только отмахивались, в здании царила непонятная суматоха, и всем было не до нас, и как связаться с Правдиным, я не имел представления.
          — Может поискать пока того калеку-нищего из Комитета, про которого говорил Лубянкин? Он, вероятно, должен быть где-то здесь, — предложил Михаил, и я решил, что это неплохая идея.
          Искать его не пришлось. Хорошо знакомый нам с Орлом попрошайка околачивался у стен горкома и с последней нашей встречи, когда он вел нас к логову Сутулого, ничуть не изменился.
          — Подайте на пропитание…
          — Здорово, Пашка! — наигранно радостно поприветствовал его Кузьма и встряхнул за плечи. — А мы тут узнали намедни, что ты на работу устроился! Только неужели Комитет так мало платит своим сотрудникам?
          Попрошайка выпрямился в полный рост, расправив плечи, и улыбнулся. Жалостливое выражение лица мгновенно исчезло и через секунду на нас смотрел совсем другой человек.
          — Что ж, давайте знакомиться заново. Павел Немощин, агент Комитета Незеба. На какие жертвы приходится идти ради благополучия своей Родины!
          Рукопожатие его было крепким и уверенным. От нищего-калеки не осталось и следа, и я поразился этой метаморфозе. Немощин, если не считать его лохмотьев, выглядел вполне нормальным, здоровым мужиком, и мне было непонятно, как он умудрялся сутулиться и морщить лицо так, что я принял его за убогого доходягу. Орлу комитетчик откровенно не нравился, и он не считал нужным это скрывать.
          — Все понятно. Тебе привет от Лубянкина, он тут кое-чего тебе передать просил, — Кузьма брезгливо пихнул Немощину журнал в руки и чуть отошел назад.
          — Ого! Свежий номер! Шучу! Не волнуйтесь, передам кому следует в полной сохранности.
          — Да уж, постарайся, — сердито буркнул Орел.
          — Вообще-то, я искал Хранителя Правдина, — сказал я. — Но никто не знает, где он сейчас находится.
          Немощин, прежде чем ответить, потер пальцами переносицу, будто собираясь с мыслями.
          — Послушай, что я тебе скажу. Комитет обеспокоен. Что-то очень нехорошее вызревает в стране. Чиновники повязаны с бандитами. Тебя, например, не удивило, как странно комендант района отреагировал на убийство Сутулого? Под самым носом у Яскера столицу наводнили запрещенной литературой. Книги и журналы на любой вкус: клубничка для неокрепших мозгов, исторические исследования для умников, любящих поразглагольствовать на кухне. А не показалось ли тебе странным, как твой куратор, Хранитель Правдин, замял дело о контрабанде?
          — А разве он его замял? Он же сам послал меня в Научный Городок на встречу с одним из ваших агентов…
          — Однако никакой информации о контрабанде широкой общественности так и не было представлено. Вот тут мы подходим к самому главному.
          — Комитет подозревает его в чем-то?
          — Комитет считает, что у Хранителей рыльце в пушку. А не они ли пятая колонна в государстве?
          — Не уверен, что вы выбрали правильных слушателей, чтобы поделиться своими подозрениями, — заметил Грамотин.
          — Вы служите не Хранителям, вы служите Империи! — пылко ответил комитетчик. — Волею судеб вы находитесь в эпицентре событий, и, как истинные Граждане Империи, не можете не пройти этот путь до конца и не помочь Комитету вывести наших общих врагов на чистую воду!
          — Очень патриотично, — сказал Кузьма, — но если ты намекаешь на то, что нам нужно шпионить за Правдиным и докладывать Комитету, то…
          — Этого не потребуется…
          — …то учти, что не доверять тебе у нас не меньше поводов, чем ему. А может, даже и побольше.
          — Хорошо. Оставим пока это. Ссориться нам совершенно ни к чему, в конце концов, у нас с вами одна цель.
          — Да дороги разные, — припечатал Орел.
          — Надеюсь, это не прямой отказ сотрудничать с Комитетом, — холодно сказал Немощин. — Я не владею информацией, где сейчас находится майор Правдин, но догадываюсь, что где-то в районе Парка Победы. Вы слышали, что там произошло?
          — Нет.
          — Значит, не время еще. Как вы понимаете, в таком большом городе, как Незебград, постоянно циркулирует множество слухов…
          — И большинство из них — дело рук Комитета, — ехидно заметил Кузьма.
          — Но есть и такие, к которым мы не имеем никакого отношения, — ничуть не смутился Немощин. — Такие слухи следует проверять. Хотя чаще всего дело и выеденного яйца не стоит. Взять хотя бы историю про Человека-Крысу. Стали копать, разбираться… Нашли его. Оказался простым хадаганским парнем, с небольшой придурью. Вообразил себя сверхгероем, сшил себе облегающий костюм — и давай носиться по канализации. Бедняга!
          — Очень интересно, так что там с Парком Победы? — нетерпеливо спросил я.
          — Сейчас не об этом. Правдин, вероятно, сам вам расскажет… если посчитает нужным.
          — Ну тогда мы пойдем туда и разыщем его… — хлопнул в ладоши Орел и повернулся, чтобы уйти.
          — Успеете еще, — остановил его комитетчик. — Сейчас меня волнует другое. В городе ходит слух о некой Соблазнительнице. Мол, видели ее то там, то здесь. Одним видом своим она смущает мужские умы и вносит смуту. Непорядок! Надо бы разобраться, в чем тут дело.
          — Да и пусть смущает, где тут угроза государству? — насмешливо спросил Кузьма.
          — Она может быть шпионкой из Лиги. Это эльфийка!
          — Эльфийка? — не поверил я. — Здесь, в Незебграде?
          — Именно. Теперь вы понимаете масштаб проблемы? Сделаем так: сейчас большинство новобранцев занято зачисткой водохранилища, а слухи ходят именно между ними, поспрашивайте о ней среди своих, может, удастся узнать что-нибудь.
          Я бы предпочел отправиться в район Парка Победы и попытаться выяснить, что там произошло, но пришлось возвращаться на Триумфалку к городскому водохранилищу.
          Там по-прежнему было много солдат, но мое внимание сразу привлекла высокая фигура Иавера Мбизи, начальника насосной станции, и я решил подойти поздороваться с ним. Никакого плана действий у меня не было и на результат я тоже не рассчитывал, поэтому просто спросил в лоб. Вряд ли здоровый интерес молодого мужчины к такого рода вещам мог вызвать удивление или подозрение. Зэм, однако, так не считал, сразу же меня раскусив.
          — Хм… Интересно, неужели каждый, с кем я встречаюсь, работает на Комитет… — задумчиво произнес он. — Впрочем, я отвлекся. Да, я слышал эту легенду. Признаться, она меня не впечатлила: история о черном водопроводчике в разы интересней. Что касается этой самой Соблазнительницы, то могу лишь сообщить, что подобный анализ слухов и сравнение встречающихся противоречий дает ясно понять, что она не совсем голая. Вот и все, что я знаю. Скажу честно, мне это просто неинтересно.
          Ну я хотя бы попытался.
          — Что будем делать? — спросил Кузьма, уныло окинув взглядом водохранилище. Спускаться туда не хотелось никому из нас. — Кто-то сейчас лежит себе под крылом эльфиечки, а нам тут по катакомбам ползать…
          — Под крылом эльфиечки… — эхом повторил я. Что-то мне это напомнило.
          Я напряг память и в голове словно загорелась лампочка. «Падай сразу на лопатки — меньше влетит, гы! А я спокойно пойду отдыхать под крыло к эльфиечке…».
          — Молотило! — воскликнул я. — Я вспомнил… он же упоминал о ней на арене!
          — Орк с охапкой гибберлингов? — переспросил Кузьма. — Ему то откуда знать?
          — Понятия не имею. Но нужно разыскать его. Может, он просто хвастался, конечно, а может, и правда что-то знает.
          — Хорошо. Тогда возвращайся на Старую Площадь, он, наверное, все еще там со своими недомерками торчит, а мы тут походим, поспрашиваем, может, тоже что-нибудь выясним.
          — Договорились.
          Только завидев Молотилу, я вспомнил, что расстался с ним не очень хорошо, отправив в нокаут на арене, и было непонятно, как он отреагирует теперь на мое появление.
          — Подходите, граждане Империи, полюбуйтесь на чудо гибберлингское! Даже на три чуда, гы! О, чемпион! Ты откуда тут взялся? Знатно ты мне навалял, — крякнул он, потирая бок. Никакой злобы по поводу своего поражения он не испытывал.
          — Да так, гулял… Слушай, я тут вот что подумал… Мне ребята рассказывали про одну Соблазнительницу. Помнишь, ты говорил об эльфийке? Ну… под крыло чтобы…
          — А-а-а! Ну да, дело понятное, хе-хе…
          — Так это правда? Ты ее видел? — я заговорщицки ему подмигнул.
          — Значит, так. О бабе этой голой… — зашептал Молотило, позабыв о своих гибберлингах. — Сам не видел, но разговоры слышал. Говорят, крылья у нее, летать может. И еще, она, гадина такая, крыльями так на ветру… трепещет! Умы смущает! Сам не видел, но слышал!
          — А знаешь, как ее можно найти?
          — Я нет. Но знаю одного… свя-щно-слу-желя… Короче, мне тут знакомые рассказывали, что типа ребята, которые ее видели, ему по секрету… то ли каяться пришли, то ли проболтались… ну не важно. А этот святоша, этот нехороший человек, взял и Комитету на них накапал, падла!
          — Где их найти?
          — Да бес их знает, со вчерашнего дня никто не видел. Перевели куда-то. Говорят, засунули в самую…
          — А святоша?
          — Понятия не имею. Ребята на раскопках трупняков горбатились, в Научном Городке. Может, все еще там? Преподобин звать.
          Льва Преподобина я запомнил, хоть мне и не пришлось обращаться к нему за помощью. Военный врач, принимающий участие в проекте «Пробуждение», все время крутился возле Грома. Вряд ли бы он сказал мне что-то такое, о чем еще не знает Комитет, но я, будто почувствовавшая след ищейка, уже мчался в Научный Городок.
          Молотило не ошибся — священнослужитель по-прежнему находился здесь.
          — Да осветит твой путь Свет Незеба, Скракана и… Тенсеса, так уж и быть!
          Я решил, что с таким человеком нужно действовать решительно и даже нагло, поэтому самоуверенно поманил его пальцем в сторону и потребовал рассказать все в подробностях, прикрываясь уже приклеившимся ко мне «титулом» Имперца-Который-Выжил, ну и сообщив, что действую от лица Комитета, разумеется.
          — Коллега, ты вовремя! Не далее как вчера я как раз кое-что разузнал об этой Соблазнительнице. Несколько моих подопечных из Школы Церковного Резерва проболтались мне, что ходили на Старую Площадь, глазеть на нее. Докладную об их проступке я уже подал куда надо, не волнуйся. А видели они ее на стройке! Да-да! В том самом месте, где вскоре будет выситься здание УНОПа — Управления по Надзору за Общественным Порядком. Вот ведь — ирония судьбы!
          Интересно, почему мне Немощин об этом не сказал? Содержание докладной еще не добралось до его любопытных ушей?
          Я, будто мечущийся туда-сюда маятник, снова рванул на Старую Площадь. Прикидывающийся нищим комитетчик на этот раз сам поманил меня подальше от посторонних глаз.
          — Мы слышали про район строительства на Старой Площади… Именно там видели эту Соблазнительницу с крылышками… Наши люди перевернули там все, но результата это не принесло. Там еще, знаешь, черт ногу сломит… и гоблины все время мешаются.
          — Знаю, поверь, — кивнул я. — Мы с Орлом, когда логово Сутулого искали, неделю бы там блуждали, если б не… Картограф! Вот кто может помочь! Как же его… Семен вроде… он составлял подробный план местности и здорово там ориентируется.
          — Я разыщу его, — тут же сказал комитетчик, и мне очень понравился такой скорый подход к делу. — Будь здесь со своими ребятами через час. Действовать будем так. Шумиху поднимать не стоит. Вы по-тихому отправитесь в район строительства УНОПа, обыщете там все… Если сумеете отыскать эту Соблазнительницу, то… Правильно — допросите! Уверен, твой строгий моральный облик — залог того, что все пройдет как надо!
          Я бы не стал слишком рассчитывать на мой моральный облик, но если рядом будет Грамотин, то он сумеет немного охладить нас с Орлом, если чары эльфийки окажутся сильнее нашей преданности Империи. На место мы — я, Кузьма и Михаил — прибыли раньше, чем через час. Мне бы еще хотелось прихватить и Лба на всякий случай, но гарантировать, что при виде крылатой Соблазнительницы орк сумеет вести себя адекватно, было нельзя.
          Немощин вместе с картографом, в отличие от нас, пришли ровно через час минута в минуту, как будто стояли за углом и выверяли время по часам.
          — Он говорит, что ничего не знает, — тут же оповестил нас комитетчик.
          — Ничего, разберемся, — уверенно заявил я и, схватив под локоть дрожащего с головы до ног картографа Семена, повел его на территорию стройки.
          — Я должен вернуться к горкому… Как только появятся новости, сразу сообщите! — крикнул нам в след Немощин.
          — А теперь давай, рассказывай… — сказал я, как только мы отдалились на приличное расстояние. — Нам-то ты можешь доверять, мы не из Комитета. Тем более, ходили уже вместе на дело, помнишь?
          — Ты Имперец-Который-…
          — Да-да, он самый, не отвлекайся.
          — Ну, — замялся Семен. — Я, когда составлял карты… Одним словом, есть тут место одно, куда… ну, в общем…
          — Притон что ли? — подсказал Кузьма.
          — Что-то вроде, — у картографа даже уши покраснели. — Но я туда ни шагу! Клянусь!
          — Показывай дорогу.
          Он повел нас через нагромождения бетонных плит и арматуры, сквозь недостроенные здания, без дверей и стекол в окнах. Ориентировался он здесь и правда отлично, я же через некоторое время не имел ни малейшего представления, с какой стороны мы пришли.
          — Тихо! — рявкнул шедший впереди меня Орел и остановился так резко, что я врезался в него по инерции.
          Слух у него был невероятно острым, в этом я уже убеждался не один раз, поэтому покорно замер, пытаясь определить, с какой стороны исходит возможная опасность.
          — Вы слышите?
          — Нет, — честно сказал Михаил.
          — Э-э-э… — подал голос картограф, — тут недалеко уже…
          Но Кузьма вдруг сорвался с места и побежал, перепрыгивая через строительный хлам. Я рванул следом. После пары минут этой погони, где непонятно, кто за кем гонится, я все-таки увидел среди строительных лесов слабое мерцание. Спутать его нельзя было ни с чем. Перед моим взором вдруг возник грузовой трюм «Непобедимого» и величественный эльф, спускающийся вниз… Сияние его крыльев, измазавшихся в крови, когда я снес ему голову, навсегда останется в моей памяти.
          Улепетывающая от нас эльфийка уже вспорхнула на подоконник, и мне показалось, что она сейчас взмоет в небо, но, вероятно, подниматься высоко над землей эльфы не могли — несмотря на трепет ее крыльев, она соскользнула вниз и неудачно приземлилась на груду битых кирпичей.
          — А ну стой! — завопил Кузьма, высунувшись из окна и нацелив на нее свой лук, но та перекатилась через насыпь и метнулась к ближайшей постройке.
          Выстрелить ей в спину Орел так и не смог, и, чертыхнувшись, спрыгнул из окна на насыпь и побежал за ней. За то время, пока он целился в эльфийку, я уже успел его обогнать и, когда мы забежали в какой-то длинный коридор, ее крылья трепетали едва ли не перед моим носом, но схватить их мне никак не удавалось. Девушка уже почти добралась до выхода, когда в коридор вслед за нами забежал Михаил. В лицо ударил жар, и я на секунду ослеп от внезапной вспышки света — пустой дверной проем впереди нас вдруг перегородила стена огня. Эльфийка охнула, едва успев затормозить, и попятилась назад — как раз в мои объятья.
          — Помогите! Спасите! Убивают! — завизжала она, пытаясь дотянуться своими коготками до моего лица с явным намерением окончательно лишить зрения.
          Наверняка ей бы даже это удалось — она была совершенно дикая и вцепилась в меня как кошка — если бы не подоспевший Кузьма. Вдвоем мы кое-как сумели ее утихомирить, но по-настоящему она успокоилась, только когда подошедший Михаил снял с себя сюртук и накинул ей на плечи — на девушке не было ничего, кроме нижнего белья. От удивления она замерла на мгновенье, а затем покорно уселась на пол, плотнее закутавшись в не слишком изысканное одеяние, и уставилась на нас огромными глазами. Даже в таком неприглядном виде это была самая красивая женщина из всех, что мне приходилось когда-либо видеть! Высокая, тоненькая, с бледной кожей и белыми волосами, она была похожа на хрупкую фарфоровую статуэтку, к которой боязно притрагиваться.
          — Так… только спокойно… мы не сделаем тебе ничего плохого… — хрипло сказал я. — Давай просто поговорим.
          Она вскинула на меня испуганный взгляд, и у меня по спине прошел озноб.
          — Признаться, я от такого обращения уже отвыкла. Ладно, давай просто… поговорим.
          Голос ее соответствовал внешности — тонкий и мелодичный, он заставлял мои колени дрожать.
          — Как тебя зовут?
          — Мое имя… Я не хочу его называть. Покрыть позором имя прославленного эльфийского Дома? Никогда! Лучше называйте меня просто Зизи. Я уже привыкла к этому… Наш корабль захватил имперский патруль. Мои попутчики погибли, мне же была уготована иная судьба… Вы наверняка, как и все остальные имперцы, свято верите в непогрешимость своих вождей. Так знайте: это не так. Я и еще несколько девочек долгие годы были вынуждены танцевать на потеху публике, состоящей из ваших высокопоставленных чиновников! Да-да, есть в этом проклятом городе такое место. Немногочисленные посетители между собой называют его «Бункер»…
          — Это туда ты так рвалась сейчас? — усмехнулся Орел.
          — Очень остроумно! — насупилась эльфийка. — Я рвалась оттуда. И мне почти удалось сбежать… если б не вы. Что теперь со мной будет?..
          — Вы… вы нашли ее?
          Я обернулся на голос. Наконец-то добравшийся до нас картограф ошарашено смотрел на девушку, но та не обращала на это внимания, видимо, уже привыкнув к подобной реакции.
          — Расскажи, где находится этот «Бункер», — попросил я, обращаясь к эльфийке.
          — А что? Хотите вернуть меня назад? — взвилась она. — Я вижу, как разгорелись ваши глаза. Хочется попасть туда, да? Еще бы! У вас в Империи тяжело с развлечениями. Только немногие избранные могут себе это позволить…
          — О, насчет избранных, это как раз к нам! — хохотнул Кузьма и хлопнул меня по плечу.
          — Послушай, я хочу предложить тебе сделку, — продолжил я. — Ты расскажешь, как попасть в «Бункер», а мы поможем тебе уйти отсюда.
          — Но Ник… — начал было Михаил, но я перебил его, повысив голос:
          — Договорились?
          — Хорошо, — кивнула она. — Выбора у меня особо нет. Я покажу вам, где это. Только… только найдите мне какую-нибудь одежду!
          Вход в «Бункер» представлял из себя крохотную, неприметную дверь, мимо которой я бы прошел десять раз, не заметив. Приближаться к нему мы не стали, мало ли кто приглядывает за подпольным заведением.
          — Обычно тут дежурит охранник, — прошептала Зизи. — Чтобы он пропустил вас внутрь, надо сказать пароль: «Я по процедурному вопросу…». До сих пор не понимаю, что это означает!
          Вламываться вовнутрь мы, конечно, не стали — пусть с этим разбирается Комитет. Я же собирался сдержать слово и вывести эльфийку из города. Это оказалось не очень сложным, но нервы потрепало изрядно.
          Картограф Семен, не желая навлекать на себя лишних проблем, испарился сразу же, как только мы покинули стройку. Он поклялся, что никому не расскажет о том, как я решил не выдавать Комитету гражданина Лиги, и я ничуть не сомневался, что так оно и будет — Семен не из тех, кто лезет на передовую ради торжества справедливости. Он хотел поскорее отвязаться от нас и не скрывал облегчения, когда ему позволено было уйти.
          Мы же окольными путями направились к Триумфальным Воротам. Укутанная с головы до ног в длинный плащ, купленный в первом же попавшимся магазине, девушка все равно привлекала внимание, как если бы шла, помахивая крыльями. Из-за этого нам приходилось идти по самым дальним закоулкам города, стараясь избегать любых прохожих, не говоря уже о милиции. Впрочем, даже милицию я опасался меньше, чем тайных шпионов Комитета, которые мне теперь мерещились за каждым кустом.
          Но несмотря ни на что, каким-то чудом нам удалось дойти до ворот города, не встретив никаких препятствий. Наверное, я должен был сказать какие-то прощальные слова или мудрое напутствие, которое эта красивая эльфийка будет вспоминать потом, думая о трех хадаганцах, решивших спасти ее из лап Комитета, но я был слишком занят выискиванием возможной слежки, поэтому так и не смог произнести ничего, что соответствовало бы моменту.
          Зизи, лишь слегка махнув нам на прощание рукой, смело шагнула за ворота и исчезла за стенами города.
          — Интересно, куда она пойдет? — пробормотал Орел.
          — Игш — большой аллод, — пожал плечами Михаил. — Может сумеет затеряться и…
          — Затеряться? Это с крыльями то?
          — Ладно, нас это уже не касается, — я дернул плечами, сбрасывая сковывающее меня напряжение. — Расскажем Немощину о «Бункере», пусть Комитет с этим разбирается.
          — Хочешь наведаться в Парк Победы? — спросил Орел.
          — Да, если, конечно, нас опять не отправят еще куда-нибудь…
          Мне очень хотелось встретиться с Правдиным. Слова Немощина о предательстве Хранителей никак не шли из головы, не то, чтобы я собирался спросить об этом у майора напрямик… Я просто чувствовал необходимость поговорить с ним, как будто это сразу дало бы все ответы на мои вопросы.
          Однако разыскивать в Парке Победы его не пришлось — Правдин находился в горкоме, чему я был несказанно рад. Он выглядел уставшим и не выспавшимся, но все равно попытался улыбнуться. Я рассказал ему все.
          — Так легко удалось раздобыть амулет? Хм, вижу, много синяков. Но главное — голова на плечах осталась. Не представляю, что это и для чего. Нужно срочно отдать на экспертизу. Мутят что-то восставшие Зэм. И чего им спокойно не живется?.. Все условия в Империи созданы для каждого отдельного индивидуума, для каждой расы. Нет у существ мозгов! Или наоборот слишком много… Астрал с ними. У меня теперь совсем о другом голова болит.
          — Парк Победы? — полуутвердительно произнес я.
          — Уже слышали?
          — Краем уха. Но подробностей не знаем.
          — Значит, не совсем у нас все плохо с утечкой информации. ЧП у нас. ЧП государственного масштаба! Посох Незеба… похитили! В парке собирались открыть новый мемориал. Грандиозное сооружение — статуя Великого Незеба, сжимающего в руках посох…
          — И кто-то свистнул самую святую часть памятника? — невольно заулыбался Кузьма.
          — Нет, конечно. Если бы! Этот каменный. А похитили настоящий! Его доставили в Парк Победы перед открытием мемориала для участия в церемонии… Этот посох — единственное, что осталось от Незеба после его исчезновения. Бесценная реликвия! И сейчас полетят головы! Моя будет первая… Во что бы то ни стало его нужно найти! Это наш долг! Тот, кто посмел коснуться его… ух, что мы с ним сделаем!
          — А как посох пропал? Откуда? Кто его охранял?
          — Этими вопросами занимаются нужные люди. Ваша же задача — преступный мир, вы там обретаетесь в последнее время, понаблюдайте, поспрашивайте, не ходят ли какие слухи… Естественно, никому ни слова. Ни одной живой душе! Даже во сне не обсуждать! Высшая мера — сразу! Это государственная тайна №1!
          — Значит, продолжаем вариться в той же среде, — вздохнул я.
          Самое время разыскать Лба — с ним «обретаться в преступном мире» гораздо безопасней.
    Продолжение следует...
     
    Shila
    Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101
    Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь.
    Начало
    Часть третья. Вопрос выбора
    Полковник ступил на землю и гордым взглядом осмотрел порт части. Отдыхающий солдат возле ящиков с провизией с опаской глянул на вздёрнутый нос приезжего и, не дожидаясь замечаний, быстро ретировался.
    – Что это за фрукт? – генерал посмотрел на папку с личным делом. – И почему меня не предупредили?
    – Командировочный... Из стратегического центра Империи, – пояснил адъютант.
    – А... Очередной «картёжник»... – отмахнулся генерал. – Мало нам проблем, что ли?
    – Павлишину, похоже, мало чем блистать на публике...
    – Ага. За военными рыгалиями, значит, приехал. Будут тебе рыгалии.
    – Так куда его?
    – К Поверкину конечно же, – Сечин вернул папку адъютанту.
    – За что?
    – Не за что, а зачем. Солдат этот идиот мне попортит, с зэмами лучше не ругаться. А с разведчиками сложно бодаться, они проворные и хорошо изворачиваются, когда задница в опасности. Выполняй.
    – Есть, товарищ генерал!
    У Поверкина настроение было и так не ахти, а как только он обнаружил у себя в комнате адъютанта, понял, что жизнь вообще несправедливая штука.
    – Ну? – Игорь скривился в ожидании плохой новости. От генерала хороших новостей, отправленных посыльным, не бывает.
    – Приехал к нам с Игша командировочный. Сечин дал добро на планирование операций для твоего взвода, – адъютант не сдержался и хохотнул.
    Поверкин сразу стал темнее тучи.
    – Ну хорошо. Посмотрим на вашего засланца.
    Знакомство с полковником Петром Фанфариным обещало стать настоящим испытанием для капитана. Не потому, что общение с «высшим» начальством пугало Поверкина, скорее из-за того, что Игорь был вполне искренним человеком, а к людям, вроде Фанфарина, он испытывал крайне негативные чувства. Масла в огонь добавила вопиющая наглость полковника, выраженная его поведением: он не стал дожидаться приглашения капитана, сразу же завалившись к нему в канцелярию и выбрав для приземления своего седалища ничто иное, как личное рабочее место Поверкина.
    – Наслышан, наслышан о ваших успехах, товарищ капитан. Но надо работать по новым методикам! Осваивать, так сказать, все тонкости современной военной науки. Мы, как вы понимаете, тоже там в генштабе время зря не теряем. Трудимся, так сказать, в поте лица. И притом, безо всякой благодарности. Хотя наша заслуга в воинских победах, пожалуй, не меньше вашей.
    – Для меня честь послужить под вашим началом, – вытянувшись во фрунт, и сияя абсолютно идиотской улыбкой, вдруг рявкнул Поверкин.
    – Что вы так кричите, капитан? – Фанфарин даже слегка отпрянул.
    – От радости, товарищ полковник! – не снижая громкости, ответил Игорь. – Прошу меня извинить, у меня ещё есть поручения, разрешите идти?
    – Идите.
    Капитан развернулся на месте и чеканным шагом отправился вон из казармы, в сторону корпуса штаба. Оказавшись на улице, вне видимости полковника, он сменил шаг на лёгкую трусцу.
    Дверь генерала открылась резким рывком, в кабинет ввалился разъярённый Поверкин.
    – Дражайший, вас стучать не учили? – невозмутимо спросил Сечин.
    – Почему?! – задыхаясь от злобы и обиды, гаркнул Игорь. – Почему я?!
    – Потухни, – всё так же спокойно произнёс генерал.
    Капитан на несколько мгновений замер с раскрытым ртом, а потом, притихнув, сел на стул напротив и жалобно попросил:
    – Ну товарищ генерал, ну... Ну пожалуйста.
    – Нет, Поверкин. Нет.
    Игорь сделал плаксивую мину и наклонил голову набок, умоляюще глядя на Сечина.
    – Нет, я сказал. Другие варианты не пройдут без потерь. Этого я не могу себе позволить. Считай, это плата за то, что ты дверь в мой кабинет с ноги открываешь.
    Поверкин горько вздохнул и мечтательным тоном добавил:
    – После варки мозгов в собственном соку потом моральный отдых полагается.
    – Так, не наглей, капитан! – генерал слегка стукнул кулаком по столу. – Ещё торговаться со мной вздумал.
    – Я не торгуюсь. У меня взвод не железный. Обещаю, что всё пройдёт без задоринки с моей стороны, но очень прошу, выпишите Трумбашову увольнительную, его жена с детьми уже третий месяц как не видели.
    – А чего тебе ещё выписать? Может, люлей?
    – Остановимся на увольнительной. Разрешите идти?
    – Да кто ж тебя держит.
    Поверкин вышел на улицу и осмотрелся. Стараясь высмотреть полковника издалека, чтобы, не дай Незеб, не пришлось выслушивать очередную пафосную речь, капитан аккуратно двинулся к казармам разведчиков.
    – Игорь! – на подходе к модулям его окликнул Ремнёв. – Ты чего крадёшься?
    – Тихо! – шикнул на него Поверкин. – Можешь ребят собрать? Да где-нибудь так, чтобы никто найти не смог.
    – А что случилось?
    – ЧП у нас. На месте расскажу. Ты давай в казармы, потому как ЧП тебя ещё не знает, а я по остальным местам пройдусь.
    – Я, кажется, начинаю догадываться...
    – Ну что? Все в сборе? – Поверкин окинул взглядом свой взвод.
    – Стужева нет. Ещё и Цагрин с дублями где-то потерялись.
    – Ну, им не страшно, кроме Серёги. Зараза... – капитан почесал затылок. – Лучше бы его проинструктировать заранее.
    – Дык что стряслось? – спросил один их головорезов.
    – К нам «картёжник» приехал.
    – Дык круто, чё! – среди орков сразу прошла волна одобрения.
    – Что же в этом хорошего? – возмутился Трумбашов. – Эти придурки ещё хуже штабных! Ничего в своей жизни, кроме кронциркуля и вешек не видели, а считают, что лучше любого бойца тактику боя расписать могут.
    – А-а-а... А я уж думал, вечером в картишки перекинемся... – Нагиб Стрёмных сразу помрачнел.
    – А что такое кронциркуль? – спросил его Клин.
    – Э! Я тут вам не «Познай весь мир для самых маленьких» устроил. Я вас собрал, чтобы сразу решить, что с этой заразой делать будем, – Игорь повысил голос, чтобы вернуть себе внимание.
    Взвод притих в размышлениях.
    – А кто он известно, хотя бы?
    – Да... – капитан тяжело вздохнул, прикрыв глаза. – Это личный адъютант генерала Павлишина из Генерального стратегического центра.
    – Адъютант-полковник? – удивился Шашкин.
    – Ну да. Оцени размах, – Игорь уставился в пол, ещё больше помрачнев.
    – И что эти звёздные тыловики забыли здесь? Не могут, что ли, спокойно у себя в штабе вешками ворочать? – Трумбашов начал заводиться. – Крови им мало, так шлют лично проверить, что мы тут дохнем один за другим!
    – Э-э, спокойно, Вить, спокойно, – притормозил его Поверкин. – Тебя, кстати, ожидает подарок, если будешь вести себя хорошо.
    Старлей сразу притих, навострив уши.
    – Какой подарок?
    – Вот. Помни про это и держи себя в руках. Сюрприз тебе будет, – капитан мягко улыбнулся. – Но мы отошли от основной темы. Продолжу, – Игорь прокашлялся, призывая остальных слушать дальше. – Скорее всего, этот мудень уже имеет какой-то грандиозный план атаки вражеских позиций, который не исключает, вполне возможно, и захват основного стана Лиги. Как ни прискорбно товарищи, но ржать сейчас не над чем, ибо в самое пекло полезем, конечно же, мы.
    – Работаем, как и всегда? – Нагиб равнодушно почесал подбородок.
    – Да. Действуем по привычной схеме для таких ситуаций. Но есть один нюанс. Если эта зараза вдруг с нами попрётся... А такое нельзя исключать...
    – Там его и пришьём! – Клин громко загоготал. – А в части скажем, что тварь неведомая сожрала.
    – Ага, и все под трибунал – для выяснения обстоятельств и уплотнения отношений с Комитетом, – Поверкин ухмыльнулся, а потом по-отечески мягко погладил орка по голове и с тоской в голосе добавил. – Клин, родненький, если бы ты знал, как же мне хочется решить нашу проблему по-твоему... Но мы имеем дело с силой, которая нам не по зубам.
    – Игорь, давай действовать по обстоятельствам? – спросил, доселе молчавший в раздумьях, Ремнёв. – Нужно сперва увидеть общую картину и уровень безумия этого картёжника. А там прикинем что к чему.
    – Ладно... – капитан поднялся и осмотрел собравшихся. – Пока что команда такая – «гостю» под нос не подворачиваться, говорить как можно меньше. Найдите и оповестите остальных ребят, особенно Стужева, он с такой чепухой ещё не встречался.
    * * *
    – Что значит Стужев там? Почему?
    – Да его, видать, этот гад поймал. Наши личные дела изучил зачем-то – обнаружил, что Серёга ещё «свежий»... Похоже, он не любит оседлых фронтовиков.
    Капитан аж зашипел от злости.
    – Кого-то ещё вызвал?
    – Нет, только нас с тобой, – Алексей глянул на часы. – Поторопимся.
    В штабе стояла непривычная тишина. Все, кого не связывали обязанности, постарались покинуть модуль, как только там объявился Фанфарин. Поверкин с Ремнёвым быстрым шагом добрались до центра планирования. Игорь остановился перед дверью и отряхнулся.
    – Глянь, нормально выгляжу?
    – Для меня да, – Алексей окинул его равнодушным взглядом. – А что у полковника на уме, я не знаю.
    – Ну ладно. Ни пуха.
    Центр планирования представлял из себя небольшую комнату без окон и с низким потолком. Тёплый жёлтый свет ламп разливался по помещению, не добираясь до углов, которые утопали в вязкой тени. Посреди комнаты на длинном столе находилась карта Аcээ-Тэпх и прилегающих территорий – Эльджуна и Плато Коба. Полковник неспешными движениями расставлял на ней красные вешки, от расположения которых в груди у Поверкина сразу что-то невольно дёрнулось. В дальнем углу стоял Стужев со слегка напуганным взглядом, но, как только он увидел своих командиров, сразу приободрился.
    – Разрешите войти? – Игорь чуть ли не исподлобья взглянул на Фанфарина.
    – О, наконец-то. Я начал без вас – решил немного пообщаться с личным составом, но смог найти только одного офицера из всего взвода. Ваши люди так сильно заняты?
    – Так точно, товарищ полковник. А могу поинтересоваться, где вы нашли лейтенанта?
    – На тренировочном полигоне. И, должен сказать, был впечатлён навыками вашего подопечного.
    Ремнёв, не поворачивая головы, взглянул на Сергея, немного приподняв брови. Затем кивнул и снова вернулся к рассматриванию карты.
    – Не люблю тратить время на пустые разговоры, поэтому давайте приступим. Итак, задача вашего взвода предельно простая – в середине дня выдвинуться на территорию, занятую противником, – полковник скользнул пальцем по карте в сторону Основного Стана Лиги, – незаметно проникнуть во вражеский лагерь, произвести диверсию и вызвать панику. Что неминуемо заставит противника ввести в бой свои основные силы. После чего вы, то есть ваш взвод, отходите в рокадном направлении, увлекая противника за собой. Это позволит отрядам силовиков легко захватить беззащитный лагерь врага и нанести удар по разрозненным силам противника. Что приведёт к нашей тактической, а в дальнейшем, и стратегической победе.
    – Это же... самоубийство... – выкатив глаза, протянул Стужев.
    Игорь нарочито громко скрипнул зубами и злобно зыркнул на лейтенанта, но Сергей этого не заметил, продолжая ошарашено смотреть на карту.
    – Что вы себе позволяете, лейтенант? – лицо Фанфарина окрасилось характерным румянцем.
    – Не обращайте внимания, полковник, он не так давно на фронте.
    – Но как же... – Сергей поднял глаза на капитана.
    Ремнёв боком сделал шаг в его сторону, пока Фанфарин отвернулся, и со всей силы надавил пяткой ему на ботинок. Стужев от неожиданности и боли со свистом втянул в себя воздух и вопросительно посмотрел на Алексея. Старлей сделал страшные глаза, сжав губы так, что они побелели. Сергей непонимающе оглянулся на капитана, но всё же замолчал.
    – Слишком молод ещё, чтобы учить таких, как я, – полковник смерил Стужева презрительным взглядом, хотя разница в возрасте у них была года в четыре от силы. – Капитан, операция планируется через день. Вопросы есть?
    – Никак нет, товарищ полковник! – Игорь вновь вытянулся во фрунт и с придурковатой улыбкой отдал честь.
    – Разойдись.
    Оказавшись в коридоре, Поверкин и Ремнёв в четыре руки сразу же поволокли Сергея на улицу. Оттащив ругающегося лейтенанта в безопасное место они, наконец, его отпустили.
    – Ты что творишь, зараза? – не давая сказать и слова, прошипел на него Поверкин.
    – Как что? – Сергей налился багрянцем от ярости. – Он же нас всех убьёт! Это безумие!
    – Ты идиот, Стужев! Неужели ты нихрена не понимаешь? Неужели тебе не ясно, что за любое слово, сказанное поперёк, тебя упекут под трибунал?!
    – Так что? Идти из-за этого на верную смерть?! – у лейтенанта аж сорвался голос.
    – Нет, – вдруг совершенно спокойно сказал Ремнёв.
    Стужев остановился в недоумении, обращая свой взгляд то на капитана, то на замкома.
    – То есть, как? – совершенно растерявшись, спросил Сергей.
    – Это другой вопрос. А сначала, – Поверкин сделал шаг к лейтенанту и отвесил ему крепкий подзатыльник, – закрепление знаний. Что же ты так тормозишь? Я тебе что говорил?
    – Не отсвечивать... – Стужев, морщась, ощупал затылок. – Так это всё – спектакль?
    – Именно. Подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство, – Поверкин замахнулся для ещё одного подзатыльника, Стужев моментально среагировал, отпрянув. – Запоминание пошло, молодец.
    – Теперь вы разъясните мне, что вообще происходит?
    – Да, но не здесь, – Игорь оглянулся, чтобы убедиться, что позади никого нет. – И, между прочим, мы тебя искали днём. Где ты ошивался?
    – Как и сказал полковник, на площадке... Выполнял «домашнее задание»... – Сергей насупился, кивнув головой в сторону Ремнёва.
    Поверкин вопросительно глянул на старлея.
    – Да, сказал ему учиться работать клинками. Но я на полигон заходил. Тебя там не было, Серёг.
    Стужев опустил глаза, копая землю носком ботинка.
    – Я... – сдавшись под натиском двух взглядов, заговорил Сергей, – я тебя заметил издалека и спрятался...
    – Зачем? – лицо Алексея расплылось в непонимающей мине.
    – Стыдно... Мне показалось, что мой навык ещё слишком мал.
    Капитан невольно прыснул:
    – Ну ты даёшь, Серёга. Ты ещё раскраснейся, как школьница.
    – Значит, пора посмотреть, что ты умеешь, – ехидно улыбнулся Ремнёв. – Но это потом.
    Офицеры направились к своей казарме, чтобы поделиться плохими новостями с остальными.
    – И это что? Его план что ли? – разведчики ошалевшими взглядами изучали карту с уменьшенной версией операции Фанфарина.
    – Да ладно... Бывало и хуже, – Нагиб устало отвернулся от карты. – Сработаем по-своему, перепугаем начальство превосходящими силами противника или ещё чем-нибудь, они опять нагнутся в глубоких раздумьях над картами в своём штабе и оставят нас в покое. Игорь, можно мы свалим? Спать охота...
    Поверкин поднял на орка глаза, полные недоверия.
    – Знаю я ваше спать.
    Головорез пожевал губами и уставился в стену, изображая глубокое разочарование.
    – И когда всё это счастье? – Цагрин обвёл пальцем кнопки, натыканные в карту.
    – Послезавтра... – вздохнул Ремнёв. – Времени в обрез.
    – Есть несколько мыслей насчёт того, как нам... – начал капитан.
    Через пять минут обсуждение тактических изысканий перешло в бурный спор между командирами групп. Кто-то слушал внимательно, кто-то лишь краем уха. Стрельцовым, к примеру, это занятие моментально надоело. Так как внимание от карты давным-давно сместилось в сторону, дубль младший позволил себе выдернуть из неё одну кнопку. Чистка ногтей иголкой не смогла надолго занять Евгения, поэтому он стал искать новое место, куда бы можно было её приткнуть. Последним оказалась пятая точка брата, от неожиданности сержант вздрогнул, но вместо вскрика сдержанно зашипел. Андрей резко развернулся к обидчику, скорчив гневную рожу, однако её быстро сменил огонёк интереса при виде кнопки в руках у младшего брата.
    Дубль старший изъял из карты ещё одно орудие извлечения звуков из человека и взглядом предложил в качестве жертвы спящего Цагрина. Женя лишь недовольно покачал головой – «Это уже не интересно». Тогда Андрей перевёл взгляд на Стужева – дубль младший слабо кивнул, едко улыбаясь. Спустя мгновение иголка посетила мягкие ткани Сергея, однако бравый разведчик только напрягся и выкатил глаза, что стало огромным разочарованием для дублей.
    – Зараза... – простонал себе под нос лейтенант. – Кто из вас это сделал?
    Братья, давясь от смеха при виде злобной рожи Сергея, как и обычно, ткнули пальцами друг в друга.
    – Что это у вас? – шёпотом спросил Стужев и вырвал у одного из братьев кнопку.
    На миг лицо разведчика застыло в раздумьях, взгляд перешёл сперва с кнопки на Стрельцовых, потом на остальных. Эстафета была успешно передана – желание пошалить закрепилось теперь и в голове Серёжи. Кнопка надёжно зафиксировалась в его руке между большим и указательным пальцем и с лёгким щелчком полетела куда-то вдаль казармы. На лицах Стрельцовых остались отпечатки неоправданных ожиданий.
    – Это был всего лишь пристрелочный, – тихо добавил Стужев.
    Следующий снаряд был заряжен и ожидал своего запуска. Лейтенант прикрыл один глаз, поджал губы, прицеливаясь. Щелчок – и кнопка взлетела по красивой дуге, правда, в баллистических расчётах диверсант всё-таки просчитался. Вместо того, чтобы разбудить Цагрина, вешка угодила прямо в лоб капитану. Тихо крякнув от испуга, Стужев тут же изобразил предельную занятость.
    – А ну встать! – капитан подорвался в ярости. – Два идиота!
    – Это не мы! – в унисон ответили братья.
    – А кто же?
    Стрельцовы промолчали, переглянувшись. Сергей, понимая, что запахло жареным, стал медленно сползать со стула.
    – Я спрашиваю. Кто? – в глазах Поверкина начинал бушевать шторм.
    Стужев отполз ещё на полметра, но, как только Игорь обратил свой взор на него, сорвался с места. Капитан спокойно проводил его взглядом, затем равнодушно бросил через плечо:
    – Клин, будь так добр, проведи с лейтенантом воспитательную работу.
    Орк счастливо заулыбался, подобно ребёнку, которому подарили новую игрушку, и поспешил на выход. Дубли, провожая его взглядами, продолжали давиться со смеху.
    – А вы не ржите, вам тоже достанется, – осадил их Поверкин.
    – За что? – сержанты дружно изобразили искреннее удивление и невинность.
    – За подрыв дисциплины. Как будто я не знаю, что это вы начали.
    Капитан вернулся на своё место. Посмотрев на карту, он устало покачал головой.
    – Ладно, Игорь, – Ремнёв собрал остатки кнопковешек. – Укладывай взвод спать, толку больше не будет. Ты же знаешь, что мы всё равно не сможем ничего спланировать – всё будет, как обычно.
    – Это ты у нас любитель импровизации, а у меня должны быть запасные варианты. Я прав, Витя?
    – Исходя из практики, – Трумбашов пожал плечами, – я могу лишь согласиться с вами обоими. По-всякому бывает.
    Командиры групп ещё на несколько мгновений замерли в размышлениях.
    – Прорвёмся. Всегда прорывались... Главное – не киснуть, – Поверкин посмотрел на своих сослуживцев. – Стужева будете со мной воспитывать?
    – Меня подобное не заводит... – махнул рукой Ремнёв.
    – А я посмотрю, – Трумбашов немного повеселел. – А где он?
    Игорь посмотрел на часы.
    – Будет тут через две минуты.
    И действительно, спустя озвученное время с громкой вознёй, ворчанием и редкими вскриками на пороге казармы появился Черепных со Стужевым под мышкой. Орк, весело улыбаясь, обхватил несчастного хадаганца за плечи и протянул капитану подобно тому, как сын гордо преподносит отцу результат своей работы.
    – Умница, Клин. Я попозже подумаю, как тебя отблагодарить, – Поверкин жестом попросил поставить Сергея на пол.
    Стужев, как только огромные орочьи лапы отпустили его, бессильно опустился на пол. Когда орк развернулся и потопал восвояси – разведчик всё ещё нервно вздрагивал от каждого его шага.
    – Та-а-ак, кондиция как раз, что надо, – капитан пощёлкал пальцами перед лицом у Сергея. – Готов внимать?
    – Дядь Игорь, – донеслось сзади виноватым голосом. – Не надо Серёгу воспитывать...
    – Надо, Женя, надо. Его, в отличии от вас, раздолбаев, ещё можно спасти. Мне ещё один такой шаловливый ребёнок во взводе не нужен. Более того, Серёга, помнишь, я говорил тебе, что я тебя закопаю?
    Лейтенант икнул в ответ, уставившись на капитана стеклянными глазами, полными безысходности и отчаяния.
    – Боишься? – Игорь хищно оскалился.
    Стужев мелко затряс головой. В его голове не укладывалась мысль, что может быть что-то ещё страшнее Клина Черепных. А всё указывало на то, что это была лишь разминка.
    – Серёж, – начал капитан вдруг очень мягким тоном, – есть грань между обыденной жизнью на войне и моментами, когда нужно быть предельно серьёзным. Порой, это может стоить жизни. В первом случае, – Поверкин сделал паузу, печально вздохнув, – я не имею права вас останавливать. Потому, что иначе вы рехнётесь. Каждый имеет право на отдых, а вам он просто необходим. Но когда речь заходит непосредственно о боевой задаче – ты должен выключить в себе всё лишнее. Хотя... ты ведь сам это понимаешь?
    Лейтенант опять закивал и в дополнение стыдливо втянул голову.
    – Они, – Игорь указал в сторону братьев, наблюдающих за процессом, – два неисправимых идиота. Но когда нужно, всё же могут остановиться, хоть и напоминать порой приходится... Мы подошли к главному вопросу – мне придётся распинаться ещё и ради тебя?
    Сергей отрицательно замотал головой.
    – Ну, ты, может, скажешь что-нибудь? – Поверкин склонил голову набок.
    Стужев лишь нервно сглотнул и пробежался глазами по помещению, судя по всему, в поисках Клина.
    – Э-э-э... – капитан озабоченно осмотрел Сергея. – Он тебя к берегу что ли носил?
    – Д-да... И ещё под-дбрасывал, пригов-варивая – «уроню не ур-роню»...
    Трумбашов на мгновение обронил челюсть.
    – Это уже слегка перебор, Игорь...
    – Ну... Считай, шоковая терапия. Значит, закопаю тебя в другой раз, – капитан от души рассмеялся. – Да, Серёжа, тут всё немножко иначе, но мы всё-таки ещё в армии.
    * * *
    Сегодня утром в воздухе повисло такое напряжение, что можно было резать его ножом. Кроме того, моросил противный дождик, добавляя к пагубному настроению лишнюю порцию дёгтя.
    Как выяснилось, накануне полковник получил несколько распоряжений из штаба, отчего уже спланированная операция была пересмотрена. И теперь на построении стояла не меньше, чем половина всей части.
    – Что за дурдом? – пониженным тоном возмущался Поверкин. – Разве было распоряжение о наступлении?
    – Понятия не имею, генерал обычно сообщает о подобном, – Трумбашов обернулся на взвод, ближайшие разведчики пожали плечами.
    – У меня очень плохое предчувствие... Вот прям в горле засело что-то.
    – Лёха, прекрати, – Игорь толкнул локтем своего замкома, сутулящегося от холодного ветра.
    – Ты знаешь, что я по пустякам не завожусь.
    – Именно поэтому я так и переживаю.
    Наконец, возле штаба началось какое-то шевеление. Солдаты в строю приободрились, надеясь, что вскоре можно будет размяться, стоять на месте под дождём ни у кого не было желания.
    – Что-то не так, товарищ полковник? – Сечин обернулся на Фанфарина, замявшегося на пороге штаба.
    Полковник лишь аккуратно посматривал на небо из глубины здания.
    – Прикажите кому-нибудь принести зонтик.
    У генерала отпала челюсть.
    – В боевых частях зонтиков не держат, – проглотив эмоции, сухо ответил Сечин.
    – Но дождь ведь идёт.
    Генерал замер, не зная, как реагировать на подобное заявление, но спустя пару секунд логическая цепь в его голове замкнулась, выудив из закромов воспоминания о столичных частях, где во время дождя начальство обычно пряталось под специальные навесы перед плацом. Не забывая, к слову, в своих речах каждые несколько минут упоминать о том, что никакие погодные условия не помеха имперским военным. Чувства стоявших на плацу в тот момент легко было предугадать.
    – Может, отложим рейд на завтра? – предложил Сечин.
    Фанфарин положительно изменился в лице, но встретив угрюмый взгляд генерала, всё же понял, что это был сарказм. Ему пришлось высунуть свою свиную морду на улицу и, как результат, неизбежно намочить копытца. Это трагическое обстоятельство, судя по всему, отняло у него всё вдохновение и желание зачитывать речь перед строем, так что он ограничился коротким разговором с командованием.
    – Через полчаса прикажите своим людям выступать.
    Полковник куда-то удалился, Сечин воспользовался этим моментом, чтобы поговорить с Поверкиным.
    – У тебя всё под контролем?
    – Так точно. Ребята, правда, в напряге немного, но в целом нормально.
    – Хорошо. Не рискуйте. Лучше уж буду отмазывать вас, чем хоронить, – генерал похлопал Игоря по плечу. – Так что никакого геройства.
    Капитан кивнул. Уж что-то, а геройствовать ради бредовых идей Фанфарина он точно не собирался.
    – Вам придётся немного поторопиться, – Сечин на всякий случай оглянулся. – Если вы не вернётесь в установленный срок, в атаку пойдут силовики. Это бессмысленные потери, сам знаешь.
    – Сделаю всё возможное.
    Генерал побежал догонять начальство, капитан проводил его взглядом и вернулся к своему взводу.
    – Попрыгали... – команда прозвучала совсем мрачно, её выполнение тоже боевым задором не отличилось.
    – Эй, разведка! Выше нос, что за кислые мины?
    Взвод обернулся на, пожалуй, самый приятный и желанный голос во всей части. Майор Тулумбасов во всеоружии и красе, на которую только был способен агитатор, лихо провёл рукой по бороде и взмахнул знаменем Незеба над головой.
    – Нас всех ждёт слава! Ура!
    Неизвестно откуда появившаяся труба пронзительно запела, как только губы майора прикоснулись к её мундштуку. Задорная мелодия сразу же заставила сердце каждого биться чаще и прогнала дурные мысли из головы.
    – Спасибо тебе, Антон, что ты есть... – прикрыв глаза, тихо сказал Трумбашов.
    – Вперёд, защитники Империи! Вперёд, к победе! – а потом уж как-то совсем по-дружески добавил Антон. – Удачи вам, ребята.
    Взвод разведчиков незримо для противника испарился из части.
    * * *
    – Фанфарин с нами не попёрся. Хвала Незебу! – Поверкин вознёс руки к сине-зелёному потолку джунглей.
    – Что странно... Я чётко слышал, как они говорили с генералом. И полковник должен был «непосредственно проводить командование операцией», – Ремнёв был менее оптимистично настроен.
    – Может, он нас догонит? – предположил один из дублей.
    Взвод приглушённо засмеялся.
    – Удачная шутка, Женька. Сплюнь, – капитан достал карту и поманил всех к себе. – Итак, вместо беспредела, который был нам предложен нашим драгоценным картёжником, мы делаем вот что. Разделяемся на стандартные группы и чешем к Стану Лиги. Нагиб, ты с ребятами идёшь через Паучий склон. Вас, скорее всего, заметят, – капитан поймал недовольный взгляд куска и виновато пожал плечами, – поэтому вы делаете вид, что ваша конечная цель Метеоритная копь. Там ты обязательно должен стряхнуть хвост. Дальше, – Игорь перевёл взгляд на Трумбашова. – Вы пойдёте вдоль храма Тенсеса. У вас задача обычная – перемещаться максимально скрытно, обнаружение недопустимо. Ну а мы будем строить из себя охотников на дезертиров и проскользнём вдоль границы с Плато Коба. Точка сбора – вот здесь, – капитан указал на карту чуть западнее Стана Лиги. – Дальше действуем по нашему плану. Вопросы есть? – и после короткой паузы скомандовал. – Приступить к выполнению.
    Группы двинулись в трёх направлениях. Шли достаточно быстро – времени было в обрез. Отделению Поверкина достался самый длинный путь, поэтому остановки для отдыха были недоступной роскошью. Под сплошной стеной из зарослей влага стала парить, отчего диверсанты довольно быстро заскучали по холодному бризу возле края аллода. Как только разведчики пересекли условную границу между Империей и Лигой в Чаще Текуани, группа всё же остановилась для короткой передышки.
    – Сейчас внимательно, – не отрываясь от рассматривания своего сектора, скомандовал Поверкин. – Старательно избегаем столкновений, это крайне важно. Перед самой операцией для дополнительного инструктажа времени почти не будет. Работаем по моей схеме, не рискуем. И помните, – капитан обернулся к группе, – от нас зависят жизни наших сослуживцев.
    * * *
    Воздух был наполнен светом, теплом и серебристым смехом детворы, струящимся, подобно весенним ручейкам. Лучи солнца, скользя по листве и лепесткам цветущего сада, искрящимися каплями стекали вниз к крохотному пруду, отражаясь от его поверхности игривыми зайчиками, чтобы в конце своего пути создать невероятную игру красок на тончайшей изумрудно-голубой и золотистой поверхности молодых крылышек.
    – Алистер, не намочи ножки! – эльфийка обернулась на сына, стоящего возле пруда.
    Юный Алистер закатал штанишки по колено и уже приготовился к захватывающему морскому путешествию, но оклик матери его остановил.
    – Я знал, что ты это скажешь, – мальчишка бессильно опустил руки.
    – Тогда почему же ты всё равно полез в пруд? – мама подошла, чтобы поправить измятую одежду.
    – Да, почему? – вокруг столпились остальные дети.
    – Не приставайте к старшему брату, идите играть, – эльфийка подождала, когда дети отвлекутся, и отвела мальчика в сторону, усадив его на скамейку в тени крон деревьев. – Солнышко, ты опять за своё?
    Алистер скорчил недовольную мину, закинув голову.
    – Ну ма-а-ам...
    – Ты не сможешь изменить того, что увидел в видениях. Это невозможно, мы с твоим отцом тебе уже много раз объясняли, – мать потормошила сына за коленку. – Однажды это перестанет быть для тебя проблемой.
    Мальчишка лишь устало закатил глаза.
    К обеду мама забыла про утренние капризы Алистера, да и у самого юного эльфа настроение улучшилось. Изредка видения, даже самые обрывочные, не давали Алистеру выспаться, отчего на следующее утро он начинал винить всех окружающих в том, что они чётко следуют некому сценарию, дабы подразнить его и без того плохое самочувствие. Сегодня же всё обошлось малой кровью.
    – А Алистер утром на маму из-за снов злился!
    Если бы не младшая сестра.
    – Жаннет! Ябедничать некрасиво! – осадила её мать.
    – Да, закладывать родного брата – не лучшее занятие, – присоединился отец. – Однако, Тина, дорогая, пора что-то менять в жизни нашего мальчика. Это не может длиться вечно.
    – Но он ещё совсем ребёнок!
    – Ма-ам! – возмутился Алистер, но мать шикнула на него.
    – Неважно, даже в таком юном возрасте у него уже проявились способности к телепатии и предсказанию будущего. Это дар, вне всяких сомнений.
    – Этьен, послушай сам себя, ты... – мать вдруг осеклась, взглянув на детей. – Поговорим после обеда.
    После трапезы Тина отвела детей к няне на занятия. Алистер старательно изображал равнодушие, стараясь убедить мать в том, что его не заботит её дальнейший разговор с отцом. Рыба клюнула на эту приманку – эльфийка, успокоившись, отправилась в дом.
    Отговорку, нужную для того, чтобы улизнуть от няни, долго придумывать не пришлось, последняя была погружена в свои мысли, из которых Алистер сразу надёргал деталей для своего объяснения. Он, в силу раннего возраста, не мог понять, почему это всегда работает, но факт оставался фактом. Успешно покинув сад, юный эльф поспешил в дом, к комнате отца с матерью. Алистер не хотел узнать, что о нём думают его собственные родители из видений или их мыслей, он хотел услышать это из их уст лично.
    – ...это необходимая мера, он должен начинать учиться сейчас, иначе вскоре его собственные способности выйдут из-под контроля.
    – Но он же ребёнок! – не унималась Тина. – Подумай сам, во что превратится его жизнь? Для семилетнего мальчика это кошмар... Этьен, ради блага нашего сына... Я прошу тебя, дай ему ещё немного времени.
    – Тина, я тоже желаю ему добра и только добра. Но любой природный дар способен погубить своего хозяина, если он вовремя его не обуздает.
    Мать замолчала, за дверью послышались всхлипы.
    – Они не заберут его у нас навечно... – голос отца изменился, в нём появились нотки печали, – Ему всего лишь нужно обучение. А потом, вот увидишь, он прославит не только нашу семью, но и весь дом Близар.
    Алистер отпрянул от двери. В следующее мгновение его вдруг охватил панический страх от осознания того, что вскоре некие «они» заберут его у матери. Но гораздо страшнее было потому, что видения, подтверждающие слова родителей, уже случались. И теперь самые ужасные кошмары Алистера грозили стать неминуемой реальностью. Юный эльф не видел лица матери сквозь дверную щель, но на телепатическом уровне чувствовал, как ей больно. Мысли отца, в свою очередь, походили на густой туман и разобраться, что он по-настоящему чувствует не представлялось возможным.
    – Завтра же я свяжусь со столицей, – после последних слов отца Тина зарыдала в голос.
    Он бежал. Бежал, куда глаза глядят, совсем не отдавая себе отчёта в том, куда он направляется. По щекам обильно текли слёзы, Алистер то и дело спотыкался о корни деревьев, падал, но опять вставал и бежал дальше.
    Солнечный сад с прудом возле дома, улыбка матери, надоедливые сёстры, строгий, но любящий отец и даже видения о завтрашнем спокойном дне – всё, что он любил, всё, что делало его счастливым, вдруг сперва померкло, а потом рассыпалось, как песчинки разбитых песочных часов. Единственное, что он теперь мог видеть, – фрагмент кошмарного сна.
    На пристани стоит отец. Алистера волокут цепкие руки, голова раскалывается от боли, во рту кислый привкус крови. Палуба судна начинает отдаляться от тверди, и тогда Алистер кричит, но крик его тонет в странных вибрациях. Спокойствие отца сменяется гримасой тоски, его фигура бездвижна и подобна камню. Вибрации усиливаются, боль накрывает сознание, утягивая картину происходящего в чёрную пропасть. Жирную точку ставит белая вспышка.
    Всегда на этом моменте Алистер просыпался и теперь он мечтал только об одном – как и всегда, очнуться в своей постели, утереть слёзы и попросить служанку принести порцию льда для снятия головной боли.
    Но сегодня всё сложилось иначе – проснуться ему не было суждено.
    * * *
    – Вы совершаете огромную ошибку.
    – Я так не думаю. Благодаря моим исследованиям Лига сделает первый уверенный шаг на пути уничтожения Империи, – эльф, продолжая смотреть на собеседника свысока, плавным движением поправил монокль.
    – Это неверный путь. Вы создали убийцу, бездушную тварь, не говоря уже о том, что сломали ему жизнь.
    – И вновь я с вами не согласен. Он доволен собой, как никогда. И это, кстати, тоже является частью его оружия.
    Скулы пожилого канийца заиграли. Он положил себе руку на грудь, пытаясь успокоиться.
    – Воспитывая в нём тщеславие, вы уничтожаете его рассудительность. В конце концов это вылезет всем нам боком.
    – Да? – эльф не стал скрывать противную ухмылку. – Прозор, вы просто параноик, и отчёт, который должен прийти с минуты на минуту, подтвердит мои слова.
    – Я не параноик! – каниец всё же сорвался на крик. – Я, в отличие от вас, умею смотреть в будущее! И, если вы продолжите в том же духе, оно будет вовсе незавидным!
    – А куда же я, по-вашему, смотрю? – эльф нагнулся к Прозору до неприятного близко, так, что последнему пришлось сделать шаг назад. – Когда единственный объект моих забот – благоустройство Лиги?
    В дверь постучали, с лёгким скрипом она отворилась – на пороге стоял гонец.
    – Жан ди Грандер, вам послание со Святых Земель.
    Эльф выпрямился, одновременно растягиваясь всё в той же мерзкой ухмылке. Не поворачиваясь к гонцу, он протянул руку немного назад. Посыльный вручил ему письмо и удалился.
    – Что я и говорил, – торжествуя, сказал Жан, когда его глаза прочитали первые несколько строк послания. – Мой подопечный идеально отработал свой первый выход в мир.
    Но спустя мгновение довольная мина таки сползла с лица учёного. Его глаза забегали по свитку, он перевернул его, удивлённо скривив губы.
    – Странно, отчёт совсем короткий. Никаких подробностей, что не входит в привычку у моих коллег... Хотя, – эльф бросил письмо на стол и равнодушно махнул на него рукой, – это вовсе не повод для беспокойства.
    – Я бы не был таким самонадеянным.
    – Мы делаем первые шаги. Пер-вы-е, – Жан ди Грандер вновь вздёрнул нос, монокль блеснул в свете свечей. – А вы трус. Жалкий трус. Война таких не любит.
    Эльф презрительно хмыкнул и вышел из комнаты. Прозор, тяжело вздохнув, взял письмо со стола и внимательно его пересмотрел.
    – Уж мне казалось, мы пытаемся положить конец этой войне, а не разжечь её ещё больше...
    * * *
    – Что? Как?! Почему?! – Жан аж выронил монокль, сотрясая воздух. – Я хочу подробностей!
    – В послании указана только весть о поражении и о том, что он успешно воскрес. Ничего больше, – посыльный гораздо лучше сохранял спокойствие, даже под дождём горячих брызг, летящих со стороны разгневанного учёного. – Ещё я лично должен вам передать, что они прибудут в столицу через четыре дня.
    – Почему так долго?!
    – Его и так везут как можно быстрее. Обычное время перелёта от Святых земель до Новограда – неделя.
    Эльф тяжело опустился на стул, вернул монокль на своё законное место, поправил белые локоны, упавшие ему на лицо.
    – Никого не оповещать о случившемся до выяснения всех обстоятельств. И ещё, – Жан ди Грандер бросил на гонца взгляд исподлобья, – у меня сегодня не приёмный день.
    – Не возможно, – с тем же стеклянным спокойствием ответил каниец, – Прозор Толмачевский уже извещён обо всём, а также собирается посетить вас в ближайший час.
    Жан оглушительно заскрипел зубами, перо в его руке с хрустом сложилось пополам.
    – Оставьте меня, – прошипел эльф, посыльный, поблагодарив про себя Тенсеса, покинул кабинет.
    Сказать, что Жан был вне себя от ярости, – не сказать ничего. Он сам немного был рад тому, что не имел привычки бить хрупкие предметы и рвать документы в такие моменты, но сейчас злоба его просто переполняла. Во многом потому, что её дополняло ненавистное ему чувство неизвестности. Что случилось, как и почему его идеальные планы дали трещину? Ответ он не может получить сейчас никак, он обязан ждать.
    – Демон бы его побрал! – зарычал эльф и в порыве ярости смахнул со стола чернильницу.
    Вязкая жидкость легла на пол обширным чёрным пятном, растянувшимся в направлении полёта сосуда. Брызги живописным ореолом разлетелись по краю лужи, чем довершили картину, в которой глаза эльфа сразу рассмотрели истинную Красоту. Мысли о прекрасном, что можно найти в беспорядочном течении жизни мгновенно отвлекли учёного и свели на нет весь его гнев. Жан откинулся на спинку стула, запрокинул голову, закрыв глаза – руки ещё едва заметно дрожали.
    «Всё не просто так... Я должен дождаться его приезда. Уверен, вместе мы исправим допущенную оплошность...», – эльф мыслил уже совсем спокойно, вновь привычно раскладывая все детали собственных идей по полкам.
    Раздался стук, Прозор, не дожидаясь ответа, вошёл в кабинет. Каниец медленно подошёл к столу, его взгляд поймал чернильное пятно на полу, он посмотрел на эльфа: в глазах читалось ожидание.
    – Пришёл позлорадствовать?
    – Нисколько. Я пришёл сказать, что это повод задуматься.
    – Над чем? – Жан подался вперёд, упираясь руками в стол. – Ещё ничего не известно!
    – Вы много раз повторяли, что ваше... «оружие» совершенно. Я же, в свою очередь, пытался убедить вас в том, что совершенства в мире нет...
    Для эльфа подобное заявление было ударом ниже пояса. Ярость вернулась в мгновение ока с удвоенной силой. Губы учёного сжались добела, глаза, наливаясь кровью, стали вылезать из орбит.
    – Вам следует отказаться от своего замысла, отозвать коллег и внимательно пересмотреть все предыдущие результаты исследований, – спокойно продолжил каниец. – Я не просто прошу, я умоляю вас прислушаться к моему мнению, напомню, что я тоже причастен к этому делу.
    – Вон... – выдавил из себя Жан.
    Прозор не стал утруждать себя бессмысленным спором и покорно отправился на выход.
    – Подумайте над моими словами, Жан, – сказал он, стоя на пороге. – Я лишь говорю, что я вижу со стороны. Вы ошибаетесь...
    * * *
    – Прошу вас, дайте им передохнуть! – лекарь безуспешно пыталась остановить учёного. – Они же всё-таки с войны приехали, к тому же, перелёт был очень тяжёлым, смилуйтесь!
    Жан ди Грандер продолжал движение твёрдой походкой, не обращая внимания, и тогда девушка тронула его за плечо.
    – Пожалуйста...
    – У меня нет времени на ваши сопли! – эльф резко развернулся на месте, смахнув её руку. – Попрошу оставить меня, или с вами разберётся стража.
    Убедившись, что лекарь больше за ним не последует, он двинулся дальше.
    – Ох, магистр! – перед палатой его встретил коллега, – Как я рад, что мы, наконец, пересеклись.
    – Взаимно, Терентий, – равнодушно ответил эльф. – Я должен немедленно поговорить с ним.
    – Лучше этого не делать, дайте ему хотя бы день, – взгляд у учёного был какой-то растерянный. Видимо, он хотел что-то сказать, но не решался. – У меня для вас есть новости.
    – Выкладывайте, – Жан скрестил руки на груди.
    Каниец сперва замялся, а потом качнул пару раз головой в сторону выхода.
    – Я здесь могу вас выс...
    В ответ учёный что есть мочи замахал на магистра руками, а потом с умоляющим взглядом приставил палец ко рту. Эльф удивлённо посмотрел на коллегу и, наконец, решил выполнить его просьбу. На улице каниец ухватил Жана за руку, стараясь как можно быстрее утянуть его от лечебницы.
    – Что за фамильярность! – возмутился эльф, но хватка Терентия не ослабевала, пока они не отошли на пару кварталов.
    – Мне это может стоить жизни, – объяснил каниец, отпуская разгневанного магистра. – Вас, наверное, смутила краткость отчётов за последние несколько недель?
    – Я заинтригован, – холодно произнёс эльф. – Можем обсудить это у меня в кабинете.
    – Ну что же, я просто жажду узнать, почему вы и ваши коллеги всё это время обделяли меня новостями, – сказал Жан, усаживаясь за своё рабочее место.
    – Всё дело в... моральном воспитании Алистера, – неуверенно начал Терентий. – Он потерял всякую меру и самообладание...
    – Это никоим образом не должно мешать ему уничтожать имперских солдат.
    – Да, но всё же... Он слишком увлекается процессом. И сейчас развитие порчи его рассудка стало необратимым...
    – К делу, Терентий, ближе к делу, – поторопил канийца Жан.
    – Он читает мысли всех, кто его окружает. Один ратник мысленно бросил оскорбление в его сторону и... Алистер поквитался с ним.
    – Убил? – во взгляде магистра появилось лёгкое напряжение.
    – Нет, но этот воин уже никогда не возьмёт в руки меч.
    – Значит, это будет всем хорошим уроком, – облегчённо выдохнул эльф.
    Глаза Терентия округлились, он замер с открытым ртом, не зная, что сказать.
    – Теперь я хочу знать, почему мой подопечный потерпел поражение, – Жан сделал несколько записей в своём дневнике. – Засада? Предательство? Что?! – эльф очень внезапно сорвался, – Что могло случиться с моим идеалом?!
    – Вы, кажется, не поняли, магистр. Он опасен.
    – Отвечайте на мой вопрос, – эльф насупился.
    Терентию пришлось сдаться, Жан не желал вникать в суть проблемы.
    – Во время одного из походов он решил не возвращаться в основной лагерь и остановился на ночлег в станице возле Чащи Текуани. Ночью его вместе с охраной атаковала рота имперских солдат, застав врасплох. Но это не главное...
    – Я так и знал, – Жан откинулся на спинку стула. – Провал был результатом коварства Империи... Банально. Теперь мне интересно другое...
    – Магистр, выслушайте меня, – взмолился каниец.
    – Мне интересно, почему Алистер не предвидел этого, – эльф, казалось, даже не замечал коллегу, его слова летели мимо, все до единого. – Но, эту деталь мне сможет поведать только сам Алистер. Вы свободны.
    У Терентия отняло дар речи. Лишь за дверью кабинета магистра он пришёл в себя. Решение было принято в течение секунды.
    Через полчаса прошение об его освобождении от исследований ожидало подпись.
    * * *
    – Расскажи мне всё. До мельчайших подробностей. Чему ты научился, что открыл для себя, чем был порадован, чем, наоборот, недоволен. Но самое главное – расскажи мне, мальчик мой, что случилось в ту ночь? Тебе не было видения о скорой кончине?
    – Нет, наставник, видение было. Но я не смог проснуться.
    – Что значит – не смог? – Жан удивился и возмутился одновременно.
    – Подозреваю, что это предательство. Мне что-то подсыпали в пищу.
    – У тебя были враги? Недоброжелатели?
    – Полно! – капризным тоном ответил Алистер. – Они все не в состоянии оценить важности моей персоны. Практически никто из этих отморозков не понимает, что я ключ к победе! Мне нужна охрана получше, лучше именно тем, что я смогу им доверять!
    – Я понял тебя, – магистр остановил порыв подопечного, положив ему руку на плечо. – Лично разберусь с этим вопросом. Теперь ответь мне – как твои способности? Хорошо ли сработало всё, чему ты учился, в бою?
    – Очень неплохо, наставник. Солдаты и бойцы – самая лёгкая добыча, им нечего мне противопоставить. Маги любого сорта сражаются на средних расстояниях, здесь мои способности опять дали огромное преимущество. Проблемы возникают только с теми, кто может атаковать меня с дистанции, в самой дистанции и проблемы, порой я не дотягиваюсь, а вот их арбалеты до меня – вполне. Мы должны поработать над этим. В остальном – Империя слаба. Если убрать все шероховатости и недоработки во мне, которые теперь нам известны, ничто меня больше не остановит.
    – Чего я и ожидал от своего подопечного, – Жан сложил руки за спиной и стал нарезать круги по светлице. – Ну что же, нам предстоит проделать огромную работу, на это уйдут месяцы, может, даже годы. Имперцы пущай думают, что одолели тебя, пускай забудут. Тем неожиданней для них станет наш новый удар.
    – Наставник... – голос Алистера почти незаметно дрогнул, – сколько операций мне предстоит пережить на этот раз?
    – Не меньше трёх. Но тебя же это не остановит?
    * * *
    Испытывал ли Алистер волнение, страх, неуверенность?
    До того, как вновь отправиться войну, ему оставался месяц с небольшим. За ушами красовались два свежих шрама, но у своего хозяина они вызывали больше гордость, чем дискомфорт.
    Гордость.
    Чуть ли не единственное чувство, которое знал Алистер. Больше он не ощущал ничего. Проблемы прислуги, компаньонов, которые помогали ему тренироваться, и даже наставник – все они оставались в тени его тщеславной персоны.
    Он – ключ к победе. Он важен. Всё остальное мелочно. И пусть хоть кто-то попытается усомниться в этом.
    – Как ни странно мне это говорить, но я удивлён! – в очередной раз восторгался Жан ди Грандер. – Твои способности в разы превышают пределы возможностей самых сильных мистиков Лиги. Последняя операция дала больше, чем я ожидал.
    Алистер промолчал с едва заметной улыбкой на лице, ядовито-жёлтые огоньки глаз аккуратно скользнули по учителю. Эльф медленно моргнул, удовлетворённо вздыхая – мысли наставника соответствовали тому, что он говорит.
    – На сегодня хватит, – магистр махнул рукой прислуге. – Можешь отдохнуть, – добавил Жан, обращаясь уже к Алистеру.
    – Я бы хотел прогуляться сегодня.
    Учёному эта просьба явно не пришлась по вкусу.
    – Ты уверен? – эльф устало наклонил голову.
    – Да. Через месяц я покину этот город и, вполне возможно, моё возвращение сюда будет нескорым.
    – Справедливо, – согласился Жан, мысленно раздражаясь предшествующим лишним хлопотам.
    Вечерний Новоград уютно играл тёплыми тонами, разливающимися из окон домов. На улицах было практически безлюдно, лишь изредка слух тревожили одинокие шаги припозднившихся горожан. Несколько ритмичных ударов с городской колокольни известили гуляющих о позднем часе.
    – Итак, я бы хотел подвести итоги наших последних занятий, – магистр прервал непродолжительное молчание, чем смутил своего ученика – Алистеру хотелось немного отдохнуть от внешних раздражителей и просто насладиться тишиной. Увы.
    – Дистанция комфортного контакта: сто метров, – эльф монотонным голосом начал свой отчёт, – время, необходимое на нанесение урона, несопоставимого с жизнью: три секунды, максимальная продолжительность полной активности без риска: полтора часа, зрительный контакт: обязателен...
    – Досада... – прервал его наставник. – Вот если бы ты смог преодолеть и это препятствие... Ты только представь, первый в Сарнауте мистик, который смог установить контакт разумов, не видя своей жертвы!
    – Мне кажется, огромной дистанции достаточно.
    – Они будут прятаться в свои норы, пытаться ударить тебя в спину...
    – Я вижу свою смерть в видениях. Удары в спину мне больше не страшны. Также я избавился от одной из главных проблем боевого оракула – группа врагов мне теперь тоже не страшна.
    – Да, но...
    – Учитель, – глаза Алистера будто загорелись ярче, – позвольте моей голове немного отдохнуть. Какой прок от того, что мы мусолим подробности?
    – Прости, – Жан осёкся. – Я лишь хочу, чтобы всё было идеально. Нельзя оставлять врагу ни шанса.
    – У них его и не будет.
    Позади послышались голоса, молодая канийка с дочерью торопились домой. Девчонка, играя, сновала вокруг матери, плела на ходу безделушки из вялых травинок, напевала что-то под нос. Два эльфа в дорогом одеянии быстро завладели её вниманием, отодвинув прочие забавы в сторону. Девочка остановилась на пути у незнакомцев, внимательно их разглядывая.
    Алистер опустил глаза вниз только тогда, когда запнулся о ребёнка. Одарив девчонку взглядом, полным презрения, он довольно грубо оттолкнул её. Магистр предпочёл посмотреть на происходящее сквозь пальцы. Девочка замерла на прежнем месте в недоумении, такого поведения взрослых она на себе ещё не испытывала.
    – Оленька, ну что же ты мешаешься... – попыталась успокоить её мать.
    В глазах ребёнка блеснула детская злоба, смешавшись со слезами.
    – Что? – едва слышно спросил Алистер, резко останавливаясь, его скулы заиграли, на лбу появились две лишние морщинки.
    Вечернюю тишину разорвал пронзительный детский вопль.
    Мать, рыдая, держала на руках бьющуюся в конвульсиях дочь: глаза её закатились, оставив взору только белки без зрачков, из носа обильно текла кровь.
    * * *
    – Замяли?! – не сдерживая порыва орал Прозор. – Замяли!? Он убил ребёнка!
    – Я... знаю... – отрешённо ответил Жан. – Нас курирует как Городской, так и Сыскной приказы... Они сказали...
    – Твою мать! Жан! Когда же ты очнёшься?!
    – Оставь меня, – смотря в пустоту, попросил магистр.
    Из его кабинета ещё минут десять доносились надрывные крики, требования, угрозы: Толмачевский был просто вне себя. Потом, словно поставив точку, громко захлопнулась дверь и всё стихло.
    Жан ди Грандер растёкся на своём рабочем месте, внутри будто опустело. Всё пропало, всё... было сделано неправильно.
    – Я создал чудовище... – вслух проговорил магистр. – Что же я натворил...
    Сыскной приказ плевать хотел на случившееся. Они так легко и так быстро всё замяли, Жан не знал даже, что сделали с матерью девочки – она ведь свидетель. В любом случае, теперь глаза магистра были открыты, отчего становилось очень не по себе. Принимать решения нужно было быстро.
    – Я тебя создал, я тебя и уничто...
    Договорить Жан ди Грандер не успел – резкая вспышка боли в сердце оборвала его на полуслове. По телу прошла жуткая судорога, корчась, эльф мешком упал на пол и в следующее мгновение испустил дух.
    Алистер хотел обсудить с наставником следующие занятия и пожаловаться на боль в затылке. С лёгкой досадой он отошёл от щели в дверном проёме, мысли эльфа уже были заняты другими заботами. О подозрениях можно было не беспокоиться: смерть наступила от сердечного приступа, весьма закономерно при такой деятельности. Стоило найти себе нового куратора, хотя... До отправки на Святые земли оставался всего месяц.
    * * *
    – Доложить обстановку, – скомандовал Поверкин командирам групп.
    – Чисто, хвоста даже не было, хошь верь, хошь не верь, – отчитался Нагиб.
    Капитан бросил на него немного раздражённый взгляд и вопросительно посмотрел на Трумбашова.
    – У нас тоже чисто. И как-то... тихо. Слишком тихо.
    – Во, а я ещё утром что-то неладное почувствовал, – поддакнул ему Ремнёв.
    – Так, хватит загущать краски, и без того тошно, – Игорь поднял руку, призывая остальных умолкнуть. – Теперь к делу. У нас с вами задача сверхъестественная. Устроить здесь веселье для лигийцев, чтобы никто не смел обвинить нас в невыполнении приказа, вернуться к своим раньше установленного срока и принести с собой неоспоримые доказательства того, что запланированная Фанфариным операция ничто иное, как бездарные потери. Также, при выполнении данной боевой задачи, очень желательно не подохнуть самим.
    – И почему мне кажется, что ты пытаешься оттянуть неизбежный финал? – спросил замком. – Когда-нибудь всё равно объявят о наступлении.
    – Тогда этим будет заниматься Сечин, – уверенным тоном ответил капитан, но потом изменился в лице и добавил, – я надеюсь... И тебе ли мне стоит напоминать, что сражения идут не за стан Лиги, а за храм Тенсеса?
    Старлей лишь пожал плечами.
    – Два человека на разведку, – Поверкин указал на Трумбашова и Цагрина. – На выполнение десять минут.
    «Только бы на проныр не напоролись», – подумал про себя Сергей.
    В лагере царило оживление: в центре строились отряды, возле палаток седлали лошадей, зачем-то грузили боевой обоз. Вывод был один – враг активно готовился к наступлению.
    – Беда, – тихо произнёс Гриша, разглядывая стан в бинокль. – Это в наши планы не входило.
    – Как сказать, – не согласился с ним старлей. – Может, нам так даже проще будет переполох устроить. Хотя постой...
    Виктор вырвал у сослуживца бинокль и усиленно стал разглядывать что-то в центре лагеря. Потом почему-то пару раз тряхнул головой, поморгал и снова прильнул к прибору.
    – Что-то не так? – Цагрин с удивлением наблюдал за своим командиром.
    – Возвращаемся. Срочно.
    – Игорь, у меня очень плохие новости, – доложил в укрытии Трумбашов.
    Поверкин почувствовал, как неприятно потянуло за почки. Немного погасив в себе нахлынувшее волнение, он кивнул.
    – Они знают, что мы здесь?
    – Это было моё первое предположение. Но, увы, я ошибся. Помнишь оракула, который положил взвод Воронцова?
    – Помню. И положил он гораздо больше. И, слава Незебу, эту тварь тогда приглушили ребята из третьей роты.
    – Видать, не приглушили...
    – Ты уверен? – глаза капитана стали округляться.
    – Да, я эту рожу на всю жизнь запомнил.
    – Они явно готовятся идти в наступление, – подал голос Цагрин.
    – Теперь понятно, чего меня так с утра колбасило. Игорь, – голос Ремнёва стал до предела серьёзным, – ты ведь понимаешь, что это значит?
    – Понимаю. Нашим не то что нельзя идти в атаку. Им нужно, как можно быстрее, сворачиваться и отступать.
    – А потом что? Куда бежать? Аллод не резиновый.
    – А можно немного подробностей? – встрял в разговор командиров Стрельцов младший.
    – Если кратко, это нечто, способное убить нас всех. Для тех, кто не понял, всех – это нашу часть.
    Взвод дружно поёжился, разведчики стали испуганно переглядываться.
    – Полтора года назад мы, – Игорь указал на себя, Алексея и Виктора, – столкнулись с мистиком невероятной силы. Мы тогда служили под началом капитана Штурмина. Нам повезло, мы только в разведку в тот день ходили, где его и обнаружили, а вот Воронцов со своим взводом потом получил задание уничтожить оракула. Один Воронцов и выжил.
    – А как же с ним в итоге справились?
    – Крупно повезло. Отследили, что он однажды не вернулся в стан под охрану и заночевал на слабо обороняемом блокпосту. Отправили туда третью роту и во сне его пришибли.
    – Надо было голову рубить!
    – Да там такой переполох поднялся, не до того стало... Бойня настоящая была, наши решили отступить, так как свою основную задачу выполнили.
    – Игорь, надо действовать быстро, – прервал капитана Ремнёв.
    – Подожди, я думаю...
    – Нет времени думать! – замком немного повысил тон. – Ты не сможешь за считанные минуты придумать новый гениальный план, нужно импровизировать, – Алексей наклонился ниже, ловя снующий взгляд Поверкина. – Потери неизбежны... наша задача – не избежать их, а хотя бы сократить.
    Капитан озадаченно осмотрел отряд, прикидывая.
    – Здесь остаётся диверсионная группа. Остальные – разделиться и максимально быстро добраться до наших. На ваших плечах задача куда сложнее нашей: вы должны будете убедить полгарнизона отступить... Витя, постарайся сразу найти тех, кто помнит, что это за тварь.
    – И что мы собираемся делать? – спросил Стужев, провожая взглядом две трети взвода.
    – Тормозить наступление.
    – На верную смерть идём... – равнодушным тоном подметил Андрей.
    – Всю жизнь мечтал лежать в братской могиле... – поддержал его Женя.
    Подготовка в Стане Лиги шла полным ходом. Оборона оракула была внушающих масштабов: в лобовой защите стояло не менее полстяга ратников, каждое копьё из которого возглавляли витязи, позади располагались отряды лучников. С флангов собиралась конница, маги и жрецы Света для поддержки. Мистик являл собой ядро сей жуткой машины и подобраться к нему было задачей нереальной.
    – Кажись, скрываясь под предлогом войны ради храма Тенсеса, Лига решила положить конец нашему существованию, – Ремнёв водил биноклем по лагерю противника.
    – Ты давай бросай свои предположения и делом занимайся, – осадил его капитан.
    – Оракула мы не хлопнем. Никак. Про это можно забыть.
    – Хорошо, то есть плохо. Что ещё можешь сказать?
    – Они разделятся и пойдут по трём направлениям. Джунгли не дадут такой толпе двигаться в том построении, которое мы видим сейчас. Вероятнее всего, противник стянет свои силы возле храма, чтобы убедить Империю в своих намерениях драться за дар Тенсеса. Там они, как сами предполагают, с лёгкостью прорвут линию фронта, благодаря оракулу, которого никто не ожидает увидеть, и пойдут в наступление. На данный момент мы можем сделать только одно – заставить их работать не по плану. Только я не могу даже сказать, насколько полезно для нас это будет в будущем. Врага наши действия разве что притормозят. И, наконец, хорошая новость – противник слишком занят, что даёт нам возможность творить некоторый беспредел прямо у них под носом.
    – Тогда оно того стоит, нужно выиграть для наших хоть немножечко времени.
    План Ремнёва имел только первый пункт, а дальше подразумевал действия по обстоятельствам, чем страшно раздражал Поверкина. Алексей решил напугать (хотя слово смутить подошло бы больше) противника диверсией, со стороны выглядящей, как атака. Как он собирался заставить врага поверить в то, что атакующих больше, чем пять человек, пока что было не ясно.
    – Шмотки вражеские нужны. Желательно не с рядового содранные, – Алексей вприщур провёл глазами по периметру стана.
    – С огнём играем... – вздохнул Поверкин. – Андрей, Жень, подсобите.
    Скрываясь в низкой растительности, трое диверсантов поползли к лагерю. Патрульных кругом хватало, а вот начальства среди них не имелось. Нужно было привлечь кого-то рангом повыше.
    Поверкин скользнул взглядом вдоль забора – вот оно! Несколько старых ящиков, пустые бочки и прочая рухлядь. Рядом, опираясь на эту хрупкую конструкцию, стоит зевающий ратник. Самое то.
    Капитан медленно, не издавая ни звука, подобрался к жертве. Выбрав подходящий момент, он подцепил трухлявую доску нижнего ящика и вывернул её с потрохами. Эффект был самый подходящий – со стороны всё выглядело так, будто старая куча пустого инвентаря не выдержала вес опёршегося на неё дозорного. С оглушительным грохотом и треском конструкция сложилась за мгновения, оставляя в глубоком недоумении заспанного ратника. Игорь остался погребённый под обломками, но жаловаться не стоило – искать его там не станут. Доски были лёгкими и почти не доставляли бы неудобств, если бы не злосчастный гвоздь, впившийся ему между лопаток.
    В следующий момент удача ещё раз повернулась к диверсантам. Привлечённый грохотом десятник быстрым шагом направлялся к месту инцидента. Да к тому же громкая ругань распугала других дозорных.
    «Никто не хочет попасть под горячую руку, а?» – усмехнулся про себя Поверкин.
    Условия были идеальными, промедление стало бы роковой ошибкой. Капитан, пользуясь тем, что всё внимание врага поглощено бранью, освободил спину от гвоздя, чтобы тот при рывке не распорол её до поясницы, немного раздвинул доски перед собой и приготовился к атаке. Стрельцовы давно подобрались поближе и ожидали действий Игоря.
    Поверкин вылетел на дозорного из кучи обломков, как тигр выпрыгивает на жертву из кустов. Ратник лишь слабо дёрнулся и затих – кинжал глухо вошёл в эластичное соединение брони под лопаткой, поразив его прямо в сердце. Братья повалили десятника в то же мгновение.
    – Без крови! – зашипел капитан.
    «Да сам знаю», – мысленно пробубнил Андрей, врезая удавку в горло канийцу.
    Нерадивого дозорного быстро спрятали под рухлядью, десятника же раздевать на месте было некогда, поэтому труп диверсанты швырнули под ближайший куст. Капитан жестом приказал затаиться и ждать. Больше всего он переживал, что пропажу сейчас же обнаружат, но, похоже, остальные охранники сильно не хотели вмешиваться. Поверкин присмотрелся внимательнее – воины выглядели как-то подавленно, некоторые даже испуганно. Игорь хотел бы узнать причину, но сейчас не было такой возможности. В самом же лагере было слишком много забот, чтобы обращать внимание на мелочи.
    Наконец, между дозором появилось небольшое окно, и капитан подал сигнал братьям.
    – Какие же они всё-таки толстые! – с выкаченными от натуги глазами шептал Женя, когда они на пару потащили канийца.
    В два захода десятник был доставлен в укрытие. Ремнёв, довольно кивая, тут же принялся раздевать его.
    – Не лучший вариант, но сойдёт, – старлей оценил размер доспеха и покачал головой. – Вот так здоровяк. Игорь, ты у нас самый крупный...
    – Не, инициатива, сам знаешь... К тому же, нет у меня таланта к твоим спонтанным штучкам. Так что надевай поверх своей формы. Выиграешь вдвойне – и размер почти впору, и переодеваться потом не будет нужды.
    Алексей скептически улыбнулся, но подчинился приказу.
    – Будем надеяться, что в суматохе у них не будет времени меня разглядывать. Итак, – он повернулся к группе, демонстрируя свой новый образ, – запоминайте, как я выгляжу, и постарайтесь меня не пристрелить. Доставайте зажигательные стрелы, все, что есть.
    Разведчики повынимали из колчанов свои запасы, замком разделил их между всеми поровну, добавив к общему числу свой резерв.
    – В самый раз, – Ремнёв продолжал размышлять вслух, – Женя, Андрей, вы передохнули уже?
    – Ага, а что? Ещё кого-то переть надо?
    – Нет. Сейчас все будем очень быстро и очень много бегать. Ваша задача – движение перекатом вдоль лагеря и поочерёдная стрельба с небольшой задержкой. Тут тебе раздолье, Игорь, ты ж любишь играться в расчёты и синхронизацию.
    – Ну спасибо. Мне слабо верится, что таким образом мы сымитируем массовку.
    – Это уже моя задача... Операция «Карнавал» начинается, – голосом мистификатора объявил Ремнёв и скрылся в своём направлении.
    Старлей, аккуратно лавируя между деревьями, незаметно для глаз дозорных выплыл к стене. Алексей как можно сильнее расправил плечи и выпятил грудь, чтобы добавить своему образу грозности. На первый раз прокатило – у входа в стан два стражника выпрямились, Ремнёв едва сдержался, чтобы не отдать честь. Удалившись немного вглубь лагеря, замком осмотрелся и подал сигнал своим.
    Четыре пылающие стрелы друг за другом вырвались из густых зарослей и впились в своды палаток, расплёскивая по ним языки пламени. Спустя мгновение ещё четыре, потом ещё. Ремнёв кивнул сам себе и ринулся в другой конец лагеря. Он быстро нашёл сигнальный колокол и что есть мочи зазвонил в него, оглушая всех, кто находился рядом.
    – Пожар! – Алексей горланил наперебой звону.
    Лигийцы, обратившие сперва внимание на атакующих, от такого жуткого набата немного опешили и перевели внимание на палатки.
    «Слава, Незебу, сработало» – выдохнул про себя Ремнёв.
    Помучив колокол секунд десять, старлей бросил его и побежал к толпе, предпринимающей попытки потушить жилые шатры.
    – Спасайте запасы! Обоз горит!
    Спорить никто не стал (десятник всё-таки), все метнулись к обозу, который, кстати, едва тлел. Однако Ремнёва и след простыл и выяснять подробности было не у кого. Шатры, в свою очередь, теперь успели разгореться, и потушить их стало куда сложнее.
    Ещё с минуту замком носился по лагерю и сеял суматоху во все его углы, не давая врагу нормально скоординироваться. Никто не решался дерзить десятнику, и план Ремнёва работал, как часы. До тех пор, пока он случайно не наткнулся на начальство рангом повыше.
    – Кто приказал? – сквозь треск огня и крики заорал на Ремнёва воевода.
    – Всеволод Ратиборов!
    – Кто?!
    – Новоприбывший!
    – В каком чине?
    Ремнёв понял, что запахло жареным. Называть звание повыше было бы самоубийством, вероятнее всего, таких знают поимённо.
    – Сотник!
    – К ответу! Чтоб через полминуты он был здесь!
    Алексей опять чуть не отдал честь, развернулся на месте и скрылся между палаток. Подав сигнал своему взводу мотать удочки, он принялся просачиваться к выходу. Позади стали доноситься возмущённые возгласы, где-то отчётливо прозвучало «лазутчик», Ремнёв добавил ходу. Дозорные у ворот странно на него покосились, старлей оглянулся – несколько рук из толпы указало в его сторону. Разоблачение было неминуемо, поэтому Алексей решил не тянуть и рванул напролом, попутно срывая с себя тяжёлые наплечники. Шлем полетел в голову одного из ратников, загородивших проход, что заставило его пригнуться. Ремнёву этого оказалось достаточно, чтобы прыгнуть через воина, как в игре в чехарду. Старлей получил вслед мечом в спину от второго дозорного, но от ранения его спасла великоватая броня. Клинок разрубил ремешки, удерживающие поножи, Алексей запнулся о слетевшие штаны, перекатился и выпрыгнул из них, как из второй кожи, ещё раз подметив про себя пользу того, что доспех ему круто не по размеру. Следом засвистели стрелы, но старлей к тому моменту уже был в укрытии деревьев. Ремнёв рискнул оглянуться – стан Лиги сейчас был похож на гнездо шершней, в которое воткнули палку.
    В условленном месте его встретил взвод в полной готовности отступать.
    – Карнавал удался! – нервно хохоча, бросил Алексей. – Хорошо горит!
    – А теперь что? – с круглыми от страха глазами спросил дубль младший.
    – Теперь? – спокойно переспросил Ремнёв, – Бежим.
    Группа рванула прочь от лагеря в спасительную тень джунглей. Позади послышался хруст и треск ветвей – выходка диверсантов привела лигийцев в ярость.
    – Ходу! – Игорь подгонял остальных, сам бежал замыкающим. – Догонят, костей не соберём!
    А подгонять и не требовалось – ничто так не добавляет прыти ногам, как огромная толпа ратников, несущаяся по пятам, с одним-единственным желанием разорвать на куски обидчика. Каждый из группы Поверкина был готов дать голову на отсечение, что никогда так быстро ещё в жизни не бегал.
    Преимущество разведчика в перемещении по пересечённой местности спустя пару минут дало о себе знать: шум поутих, среди преследователей остались только лучники и проныры. Свист стрел то и дело заставлял диверсантов втягивать головы, но гонку за собственные жизни они пока выигрывали. Ремнёв делал ставку на то, что враг рано или поздно отстанет, сообразив, к чему они затеяли всю эту катавасию. В противном случае группу ждала очень незавидная участь.
    К великому счастью диверсантов, замком не ошибся. Лигийцы тоже не дураки – наверняка они догадались, что взвод разделился заранее и доложить о прибытии оракула уже есть кому, поэтому нет никакого смысла гонять несчастную пятёрку.
    – С первым пунктом мы справились, – хрипя, сказал капитан. – Теперь необходимо проверить обстановку на линии фронта. Пять минут прогулочным.
    Поверкин всей душой надеялся увидеть другую картину по прибытии на блокпост возле храма, но ожидания не оправдались. Происходящее было похоже на полную противоположность его просьбе. Вместо того, чтобы отступить, к линии фронта стягивались войска.
    – Какого... – опустошённо выдохнул капитан, – Антон!
    Майор обернулся на оклик, вид у него был озабоченный. Лёгкой трусцой он поспешил навстречу группе.
    – Игорь, это правда?!
    – Да, мать его, да! Почему вы всё ещё здесь? Что происходит?
    – Хлопотами Фанфарина... – Тулумбасов скривился в досаде.
    Капитан длинно, со смаком выматерился.
    – И что он собирается делать? – капитан спросил уже спокойнее, подавляя в себе злобу.
    – Лучшая защита – нападение. Так и сказал, – Антон растянулся в измученной улыбке.
    – Чтоб его... А моих ребят видел?
    – Да, они здесь, пройдись поищи. Мне пора.
    Поверкин приказал остальным искать запчасти своего взвода, сам же попытался высмотреть начальство. Ни генерала, ни полковника найти не удалось и Игорь вернулся на условленное место. Нашлась только вторая группа, головорезы, по словам Трумбашова находились на других блокпостах.
    – Великий Незеб, вот это бардак... – хватаясь за голову выдавил Игорь.
    – Ага, – согласился Виктор, – ты дальше послушай. Официальный план таков: наши силы выдвигаются навстречу противнику за огневым валом. Артиллеристы будут лупить прямо у нас перед носом.
    Ремнёв едва слышно хмыкнул, приподняв брови.
    – Действенно, но такой метод используют только самые «кровавые» полководцы. Такие обычно солдат за людей не считают. Чего уж там, один-другой снаряд ляжет сильно близко к своим, размажет два-три взвода, но это ведь совсем мелочь.
    – А если ещё учитывать, что у врага оракул, который гасит людей пачками? – вставил старший дубль.
    – До чего же хреново, что Нагиба с ребятами нет. Какой толк с диверсионной и разведывательной групп в этом бою... Без головорезов как без рук.
    – Не ставь на нас крест, Игорь, – обиженно бросил Шашкин. – Мы тоже кому хочешь могем трёпу задать, плевать на специализацию.
    – Тут назревает драка покруче. И наша тактическая единица будет иметь куда меньший вес супротив отряда лучников.
    – Не можешь побить врага на его территории – тяни на свою, – Алексей стал размышлять вслух, потирая лоб. – Нужно думать над тем, как выманить оракула. Только тогда у нас будет призрачный шанс совладать с ним.
    – Предлагаешь опять увиливать от официальных приказов? – усмехнулся Трумбашов.
    – А у нас есть выбор? Игорь прав, с диверсанта в кровавом побоище толк невелик, – Ремнёв немного помолчал, мусоля в голове одну идею. – Есть у меня предположение насчёт мистика. Это могло бы сыграть нам на руку.
    Разведчики выжидающе посмотрели на старлея.
    – У него гордыни столько, что аж из ушей валит. Опережая ваши вопросы, уверяю вас, в своё время я очень внимательно изучил всю документацию, связанную с ним. И его самого видеть приходилось. Но есть один нюанс – с тех пор много воды утекло, вполне возможно, он изменился благодаря своему поражению. И, я более чем уверен, над своими навыками он работал, не покладая рук.
    – У меня есть план, но он не сработает, я знал об этом с самого начала и тратил время на пустую болтовню, – Женя передразнил Ремнёва противным тоном.
    Алексей даже не взглянул на сержанта.
    – Хочешь на него посмотреть? – спросил Поверкин.
    – Ага. Нужно оценить степень изменений. Если он недалеко продвинулся в своём интеллектуально-духовном развитии, то у меня есть пара вариантов.
    – Значит, мы идём вместе со всеми, – печально подытожил капитан, закатив глаза.
    Сергей безуспешно пытался себя успокоить, но треклятое воображение не давало этого сделать. Если бы он знал, каково это – оказаться в гуще сражения, скорее всего, сейчас бы его терзало лишь лёгкое волнение. Но максимумом для Стужева было столкновение двух небольших отрядов ещё с того раза, когда он ездил с инспекцией на секретный аллод. Здесь, на Ассээ-Тэпх, его служба ограничивалась разведкой, чаще диверсиями, и бои являли собой мелкие стычки между разведгруппами и драки с фауной. Сейчас же ему предстояло нечто совсем новое, пугающее своей масштабностью.
    – Пора, – смотря куда-то вдаль, скомандовал Поверкин.
    Им приказали занять место в строю позади силовиков. Построение было совсем кратким, все и так уже знали, на что идут.
    – Постарайтесь не высовываться, – шёпотом передал остальным капитан. – Нам, во чтобы то ни стало, нужно добраться до оракула.
    В строю чувствовалось сильное напряжение, смерть поджидала имперцев практически со всех сторон: при малейшей ошибке наводчиков она могла прилететь снарядом с тыла, фланги прикрывала конница, но никто не мог знать, пойдёт ли Лига только в лобовую атаку или попытается сомкнуть клещи. Впереди же их ожидало нечто вовсе невообразимое.
    С первых рядов послышались первые команды, извещающие о визуальном контакте с врагом. Через минуту со стороны Паучьего склона раздался гул, постепенно перерастающий в холодящий душу свист. Над головами имперцев пронеслись два десятка снарядов, завершив свой путь оглушительными хлопками впереди. Огневой вал выполнил свою задачу – заставил противника залечь в укрытиях, отрезая огневым точкам лучников возможность действовать.
    – В атаку!
    Строй ринулся вперёд, наполнив воздух воинственным рёвом. Ведущие ряды обеих сторон схлестнулись в кровопролитном бою. Первый ход стал выигрышным для Империи, враг стал отступать на предыдущую линию обороны.
    Крик, гул, свист, хлопки, атака. Крик, гул, свист, хлопки, атака.
    Первые десять минут боя для Стужева растянулись в долгие часы. От страха его знобило, руки сперва вообще отказывались слушаться, хотя пока что больше сражались силовики. Разведка лишь оказывала небольшую поддержку стрельбой по сложным мишеням.
    Под ногами хлюпала мягкая земля и ещё нечто очень податливое. Сергей догадывался, что это, и старался не смотреть вниз. Свежая плоть под ярким солнцем быстро начинала парить, воздух заполнился смрадом внутренностей.
    Когда они перевалили через ещё одну линию, Стужева вдруг передёрнуло. Страх куда-то исчез, и ему на смену пришла животная ярость. Сергей почувствовал, как его переполняет желание рвать глотки голыми руками. Ты или тебя, ты или тебя...
    Несколько жёлтых вспышек блеснули сквозь пелену пыли, Шашкин сразу понял, что это, и заорал:
    – Ложись!
    Большинство успело занять укрытия, а вот коннице во главе с Тулумбасовым повезло меньше – на лошади не спрячешься. Майор успел затормозить, но взрывом подняло каменные осколки и ослепило его скакуна. Животное опешило от боли, попятилось и перестало слушаться. Снова вспышки, короткая пауза. На этот раз взрывная стрела разорвалась прямо под брюхом коня Тулумбасова. Тело майора, как тряпку, подбросило в воздух вместе с остатками лошади, уже без искры оно глухо приземлилось в воронку.
    – Антон! – истошно завопил Трумбашов. – Нет, Незеб, не-ет!
    – Твою мать! – выругался Поверкин. – Не вылезать из укрытий!
    Его голос заглушило ещё несколько разрывов.
    – Где этот сраный оракул?! Почему он не выходит сражаться?
    – У врага потерь меньше, – окидывая взглядом поле боя, крикнул Ремнёв. – Они целенаправленно отходят!
    Теперь боевое преимущество было у Лиги, лучники давили огнём и не позволяли ни на секунду высунуться из воронок. Паучий склон, как назло, затих.
    – Почему артиллерия молчит? Они что, уснули там? От конницы уже практически ничего не осталось!
    – Похоже, именно поэтому противник отступал. Они дали время своим разобраться с нашей огневой поддержкой. Теперь мы сами по себе.
    Игорь аккуратно выглянул из укрытия, от увиденного у него на лбу непроизвольно выступил холодный пот.
    – Боюсь, что это так. Он здесь.
    – Бинокль, – Ремнёв протянул руку Виктору, тот вручил ему прибор.
    Замком выбрал для наблюдения небольшую насыпь, набросал себе на голову земли, чтобы лучше слиться с ландшафтом.
    Алистер уже почти успел забыть сладкое ощущение преимущества. Жажда крови овладела им моментально, и теперь он наслаждался каждым убийством, хоть и занимало это у него всего какие-то секунды. Поле брани переполнилось воплями, солдаты один за другим падали в агонии. Эльф победным маршем медленно продвигался вперёд, ничто не могло остановить его, любой, кто пытался прорваться вперёд, попадал под жёрнов охраны оракула.
    – Как мы его вытянем из-под стражи? И даже если вытянем, что будем делать дальше? Ему нужны всего мгновения, чтобы убить, – с отчаянием в голосе спросил Цагрин.
    – Наш единственный шанс – это джунгли. Ни один мистик в Сарнауте не может нанести урон жертве, не видя её. Мы должны попробовать, – Алексей опустил бинокль и обернулся к товарищам.
    – Не видя жертвы... – Поверкина вдруг осенило. – Я знаю, что делать. Мы должны отойти назад.
    – Отступаем! Прикажите всем отступать! – закричал капитан.
    – Почему? Кто приказал? – к нему в укрытие перебрался командир роты солдат.
    – Я приказал!
    – Но...
    – Слушай, ты хочешь, чтобы все твои ребята полегли от рук этого монстра?! Нет? Тогда оттягивай своих назад!
    К счастью Игоря, мотивации хватило на всех. Команду быстро передали остальным, и силы Империи стали отходить к джунглям.
    – Что теперь? – к Поверкину обратилось сразу несколько вопросительных взглядов, как только между враждующими сторонами образовалась достаточная дистанция.
    – Ищите сухие листья, ветошь, любой мусор. Как можно больше.
    – Что ты задумал? – позади раздался знакомый голос, Игорь обернулся и увидел перед собой Сечина.
    – Дымовая завеса, товарищ генерал. Поможет скрыть наши войска от оракула хотя бы частично, он потеряет превосходство в дистанции.
    Генерал молча кивнул. В зрительном контакте между ним и капитаном остался незаданный вопрос.
    – Я сейчас воюю на другом фронте, – ответил на него Сечин. – Постараюсь сделать всё, чтобы в ход пошёл твой план, а не новая порция потерь.
    Топливо было разложено широкой полосой ворохов вдоль линии фронта. Через пару минут вся территория вокруг заполнилась густым серым дымом, имперцы затаились, ожидая атаку противника.
    – Вот это мне уже больше нравится, – облизываясь, шепнул Гриша. – Вот это уже по нашим правилам.
    Пелену дыма разорвало несколько вспышек – лучники попытались обстрелять врага вслепую. Результат был мизерным, если не нулёвым. К тому же, взрывы не справились с плотной завесой – места, где поток воздуха рассеял дым, быстро заполнились вновь. Оставалось только ждать, когда лигийцы полезут на рожон.
    Тишину нарушили первые шаги и звон доспехов.
    – Не высовываться, – скомандовал капитан. – Наша цель оракул.
    Раздался звон сомкнувшихся клинков, за ним крики боя. А ещё мгновения спустя раздались те самые вопли.
    – Он близко.
    Стужев почувствовал, как волосы на спине и голове становятся дыбом. Руки и колени опять охватила мелкая дрожь, Сергей попытался успокоиться, крепко зажмурившись. Он будто чувствовал присутствие мистика, его прожигающий взгляд. Вопли, ещё вопли, всё ближе и ближе. В какое-то мгновение вдруг всё стихло, и лейтенант слышал теперь только своё учащённое дыхание. Он не заметил, как на самом деле он просто задыхается от страха и ничего не видит перед собой.
    – Серёжа! – Стужев чуть не закричал от неожиданности, когда его одёрнул старшина. – Возьми себя в руки, хлопчик! Слышишь?
    Борис смотрел на него, крепко держа за руку.
    – Слышишь? – повторил Шашкин.
    Сергей пару раз кивнул, дыхание стало успокаиваться, сердце, ходившее ходуном, постепенно пришло в норму. Сглотнув несуществующую слюну, он кивнул.
    – Я в порядке.
    Бой немного поутих, рядом послышались шаги. Диверсанты продолжали сидеть неподвижно и боясь дышать. В дыму нарисовалось несколько силуэтов, один из них ступал особенно медленно, тяжёлые полы тихо шелестели по земле.
    – Вы думаете, я не знаю, что вы здесь? – надменно спросил Алистер. – Ваш страх смешался с этим дымом... Ох, постойте-ка, может, сей чад и есть ваш трепет?
    Эльф мерзко засмеялся.
    – Выходите, прекратите бессмысленные страдания. Ваши жалкие мыслишки о том, какой я ублюдок, воняют мне хуже, чем это безобразие, – мистик махнул рукой, разгоняя завесу.
    Внезапно эльф остановился и указал союзникам какое-то направление. Повиновавшись, стража пошла проверить указанное место, оттуда стали доноситься звуки рытья в мусоре.
    – Здесь никого нет!
    Вслед за откликом последовали два глухих удара.
    Ремнёв, вытирая кровь с клинков, не постеснялся насмешливо выругаться, зная, что оракул читает его мысли. Всё равно этот трюк можно было провернуть всего один раз, дальше эльф догадается, что своими мыслями диверсанты будут обманывать и путать противника, а не указывать ему верное направление.
    – Думайте о чем угодно, только не о своих действиях, – старлей предупредил всех перед боем. – Но о бабах лучше не стоит, а то увлечёшься, – он покосился на Стужева.
    Сергей вспомнил эти слова сейчас, немного юмора произвело на него успокаивающее действие. Правда, забивать голову чем-то другим было сложно, поэтому он просто стал перебирать свой запас бранных слов, бросая их в адрес оракула.
    Диверсанты стали незаметно нарезать круги вокруг мистика, постепенно уничтожая его обмелевшую охрану. В отличие от неприятеля, они отлично ориентировались на местности вслепую, оракул не знал даже, что его постепенно утягивают к зарослям.
    – Да как ты смеешь?! – похоже, кто-то из разведчиков угодил в больное место, оскорбив что-то святое.
    Мистик надрывно зарычал и стал бросать наугад астральные диски. С режущим слух свистом они вонзались в землю вокруг, но жертвы каждый раз оказывались слишком далеко. Осознав бессмысленность своих действий, Алистер замер на месте и, глубоко вздохнув, развёл руки. Земля мелко задрожала, на лице эльфа появились морщины от напряжения.
    – Алистер, нет! – успел крикнуть кто-то из его охраны.
    Воздух вокруг мистика дрогнул.
    – В укрытие!
    Гул, вошедший в резонанс с окружающим ландшафтом, заглушил все прочие звуки, от фигуры оракула прошла сильнейшая ментальная волна, снося всё на своём пути и рассеивая дымовую завесу. Личной страже мистика досталось больше всего, импульсом большинство оглушило, кого-то лишило сознания, были и погибшие.
    Алистер стоял в полном недоумении посреди поляны в джунглях.
    – Как? Я же...
    – Вот теперь мы будем сражаться на нашей территории, – торжествуя, шепнул Поверкин.
    Скрываясь за деревьями, диверсанты незамедлительно атаковали мистика. От половины болтов Алистер чудесным образом увернулся, другую часть поглотила астральная форма мистика, превращая смертоносные стрелы в прах.
    – Вот тут я ошибся, – припав спиной к широкому дереву, признался Ремнёв капитану. – С даром предсказания у него всё в порядке. Расстрелять не выйдет.
    – Если так, то и в ближнем бою нас ожидает то же самое. Только там ещё и прятаться негде... И нахрапом не возьмём – опять импульсом раскидает, – Игорь вытер подсохшую струйку крови под левым ухом. – Надо что-то выдумывать опять и как можно скорее. Давай, мастер парадоксального мышления, вся надежда на тебя.
    Алексей нервно поиграл скулами, перебирая в голове идеи, но вдруг осёкся.
    – Ха! Как я сочиню план, когда у меня нет возможности открыто думать?
    – Иди тогда, играй в отшельника, что я могу сказать, – пожал плечами капитан. – Лес сейчас пустует, там ты вряд ли на кого напорешься. А мы попытаемся его удержать, охраны у него не осталось.
    – Постараюсь побыстрее.
    Игорь выглянул из-за дерева, мистик был занят швырянием дисков по мечущимся в зарослях разведчикам.
    – Сейчас!
    Ремнёв сорвался вглубь леса. Убедившись, что замком ушёл достаточно далеко, Поверкин вернулся к бою. Пользуясь тем, что оракул отвлёкся на других членов группы, Игорь прицелился эльфу в торс и взял немного левее, на упреждение, по направлению его движения. Тетива хлёстко щёлкнула, отправляя болт в полёт, но капитану было интересно вовсе не попадание, он смотрел, что предпримет мистик.
    Алистер не отпрыгивал, не пытался увернуться. Он просто в нужное время встал в нужное место. Туда, где он будет в полной безопасности.
    – Беда... – выдохнул Поверкин, вновь спрятавшись за деревом.
    Рядом остановился Трумбашов, пытаясь перевести дух.
    – Так не пойдёт, – задыхаясь, сказал Виктор. – Мы все вместе устанем раньше, чем он один. И, кстати, где Лёша?
    – Играет в шахматы.
    – С кем?
    – С ним, – капитан кивнул головой на поляну.
    – Кто выигрывает?
    – Понятия не имею.
    – А мы типа болельщики?
    – Нет, мы типа фигуры.
    – Я в восторге.
    – Я тоже.
    Беготня вокруг разъярённого мистика продлилась ещё минут пять, но разведчикам это время показалось вечностью. Любая ошибка или промедление могли стоить жизни. Поверкин надеялся на своего зама, но всё равно пробовал загнать оракула в западню. Однако ничто не срабатывало. И, всё же, были некоторые плюсы. Похоже, Алистер принял сражение с невидимыми врагами как вызов и совсем не торопился, смакуя собственное превосходство.
    Наконец, из джунглей показался Ремнёв и капитан облегчённо выдохнул.
    – Скучал? – томным голосом спросил его старлей.
    – Действуй, – изнеможённо выдавил Игорь.
    – Мне нужно, чтобы его отвлекли на достаточное количество времени. Так, чтобы я успел к нему подойти.
    – Называй вещи своими именами. На живца. Это слишком опасно, я не хочу никого ставить под удар.
    Алексей пожал плечами:
    – Это единственный выход.
    – Всё будет хорошо, дядь Игорь, – дубль старший оказался рядом и всё слышал. – Это наша обязанность в отряде.
    Капитан, сцепив зубы, наблюдал, как Андрей подаёт Жене команду и отсчёт. Братья синхронно выскочили из зарослей, бросившись на оракула.
    Алистер, расплываясь в победоносной ухмылке, ударил младшего Стрельцова ментальной волной и закрепил своё внимание на дубле старшем. Андрей поперхнулся воздухом, его рот раскрылся в беззвучном крике – ощущения были сравнимы с тем, как некая рука ухватила его за мозг и рванула куда-то в сторону. Эльф усилил хватку, но внезапно часть его сознания увлекло видение: перед ним, корчась от боли, лежит диверсант, Алистер чувствует сильный удар пониже затылка, оборачивается, но позади никого нет.
    Оракул растерялся. Кто его ударил? Это видение... смерти? Но он не видел своей кончины, а тем более, не видел того, кто его убил. Он посмотрел на недобитого Стрельцова и в следующее мгновение видение стало реальностью. Андрей схватился за голову и заорал, затем последовал удар, но боли Алистер не почувствовал. Он обернулся – позади была пустая поляна. А потом мир вокруг будто свернулся в точку и провалился во тьму.
    Жизнь величайшего мистика оборвал удар в затылок снизу-вверх. Ремнёв замер под эльфом в низкой стойке, держа клинок обратным хватом.
    Труп эльфа рухнул на землю, следом попадали запыхавшиеся разведчики.
    – Андрюха! Ответь, ответь мне... – Женя подполз к брату.
    – Я... в порядке... почти, – Стрельцов старший кашлянул кровью, попавшей в горло через носоглотку. – Голова... раскалывается...
    – Ну, нихрена ж себе! – выдохнул Цагрин, – Я такого никогда не видел...
    Ремнёв, утерев кровь с клинка, повернулся к капитану и спросил:
    – Что будем делать? Тащить?
    – Не-е-т... – простонал Поверкин. – Ни в коем случае. Эта зараза способна на всё, что угодно. И вернуться из Чистилища в любой момент тоже. К тому же у нас скоро будет хвост.
    – Тогда, – Алексей поднялся и подошёл к трупу.
    – Стой, – остановил его капитан. – Зови Стужева.
    – Да ну, Игорь... Ты уверен? Парень ведь...
    – Зови Стужева, я сказал!
    Сергей, раскинув руки, лежал на мягкой траве и пытался отдышаться. Бой вымотал его почти до предела. Над ним выросла фигура Ремнёва.
    – Уже? – немного жалобно спросил Стужев.
    – Не совсем. Надо кое-что сделать. Иди сюда.
    Старлей подвёл его к трупу и кивнул Поверкину.
    – Обнажить оружие, – приказал капитан. Сергей повиновался. – Режь голову.
    Лейтенант нервно сглотнул и посмотрел на мёртвого эльфа. Затем присел возле него и занёс руку, чтобы выполнить приказ. Лезвие остановилось возле горла.
    – Чего ты медлишь? Быстрее, нам валить надо, – поторопил его Игорь.
    Стужев стиснул зубы и попытался ещё раз. Безуспешно.
    – Я... Я не могу... – сухо произнёс он.
    Сергею раньше казалось, что сделать это не сложно. По крайней мере, не сложнее, чем убить противника в бою. Но во время драки любые движения, несущие смерть, подталкивало ощущение опасности. Либо ты, либо тебя. И не важно, что стоило отрубить врагу для того, чтобы его победить. А сейчас этот эльф лежит перед ним не то, чтобы безоружный... Он полностью беззащитный. В этот момент Стужев осознал весь смысл того, что Поверкин рассказывал ему о даре Тенсеса. Отправить в Чистилище – непросто. Убить – невероятно сложно.
    Сергей стал всячески себя уговаривать. Во имя Империи, ради защиты тех, кто может пострадать от руки этого чудовища, да, в конце концов, просто потому, что сейчас его друзья чуть было не погибли. Но демон его раздери, всё это было недостаточным поводом для того, чтобы совершить этот омерзительный поступок.
    – Стужев! Или ты сейчас режешь голову, или мы возвращаемся в лагерь, где ты пишешь добровольный рапорт об увольнении из имперской армии! – а потом, сменив тон, капитан добавил. – Серёжа, режь. Это приказ.
    Сработало. Сергей задержал дыхание и нанёс удар. Кровь брызнула ему на лицо, заставив тут же зажмуриться, но это не помогло. Он чувствовал, как тёплая вязкая жидкость стекает по переносице и останавливается, впитываясь в маску. Желудок отвратительно сжался, но лейтенант сдержал позыв.
    Ещё два удара завершили начатое, и капитан скомандовал отступать.
    Шли всю дорогу молча, группа была мрачнее тучи. Стужев благодарил богов за то, что Поверкин не повесил на него вдобавок обязанность нести голову. По прибытии в часть капитан сразу отпустил Сергея в казарму, попросив у начальства дать ему отдых прежде отчёта.
    Стужев до вечера не проронил ни слова, полностью погрузившись в размышления. В нём будто переломилось что-то, будто сделал шаг за дверь из тёплого дома на мороз. Вначале невыносимо – аж дух захватывает, но очень быстро привыкнув, невозможно вернуться. Пронизывающий холод, что так будоражит тело, не отпускает и сковывает движения. Вместе с ним – сладчайшее чувство власти, уверенности, дозволенности. Непередаваемое...
    – Всё, Серёга, хорош валяться! Иди отчёт сдавать.
    Голос капитана вырвал Сергея из мыслей в реальность. Опомнившись, Стужев будто проснулся от жуткого кошмара.
    – Чего это я? – спросил он сам у себя. – Надо с подобным завязывать.
    На выходе из казармы разведчик по привычке посмотрелся в зеркало. Его взгляд остановился на собственных глазах и увиденное ему вовсе не понравилось.
    В штабе с бумагами мучить долго не стали, видимо, свои походатайствовали. На выходе Сергея поймал капитан.
    – Всё нормально? – Поверкин тормознул лейтенанта за плечо.
    Стужев рефлекторно стряхнул его руку и резко обернулся. После небольшой паузы он, наконец, понял, кто перед ним и извинился:
    – Виноват.
    – Не стоит. Ты как?
    – Относительно, – разведчик пожал плечами. – Чувствую себя странно.
    Капитан молча поманил Сергея за собой. Через десять минут они сидели в модуле Поверкина, а на столе была бутылка водки и небогатая закуска.
    – Ну, что с тобой не так? – спросил Игорь, наполняя стаканы.
    – Не знаю, – Сергей потупил взгляд. – Когда я резал ему голову – было омерзительно. Почему? Не знаю, я же уже многого насмотрелся. Однако меня больше заботит то, что случилось чуть позже. Мне... захотелось ещё... До вечера я пытался понять, – он поднял глаза на Поверкина, – должен ли я опасаться подобных желаний?
    Капитан внимательно посмотрел на Стужева.
    – У разных людей ответ на этот вопрос звучит по-разному, Серёжа.
    – А вы как считаете?
    – Всё зависит от того, за что воюешь. Вот как ты считаешь, чего ради ты отправляешь в Чистилище лигийцев? Конкретно здесь, на Святых Землях.
    – Ну... – лейтенанта смутил этот вопрос, так как ответ казался очевидным, – потому, что они враги. Потому, что они посягают на нашу Родину, и мы должны защитить её любой ценой.
    – Немного приторно звучит, не находишь? – капитан насмешливо улыбнулся.
    – Я не знаю, приторно или нет, но мне очень не хочется, чтобы мой отец вкалывал где-нибудь на каторге, а сестру обесчестили.
    – Так немного лучше. Проще и яснее. Перейдём к следующему этапу, – Игорь поднял стакан и, чокнувшись с Сергеем, залпом осушил его. – Значит, ты воюешь ради защиты близких. Цель весьма благая. Из чего и вытекает ответ – жажды крови ты должен бояться. Если тебя поглотит эта страсть, ты из защитника превратишься в уничтожителя. И тогда ты точно проиграешь эту войну. Ты станешь тварью, ничем не лучше той, что разжигает ненависть между людьми. А подобных, к сожалению, хватает и среди нас.
    – В смысле среди нашего взвода? – у Стужева округлились глаза.
    – Нет. За своих ребят я могу поручиться. С самого начала, как только я получил в своё распоряжение взвод, я старался культивировать свои идеи в каждом. Хоть было и трудно, но спустя некоторое время мне удалось убедить даже головорезов в том, что война – не развлечение. Теперь я говорю это и тебе. В любом случае, не мне решать за тебя, но... не позволяй войне себя искалечить. Помни, ради чего ты здесь. Помни, ради кого ты каждый день готов отправить любого в Чистилище или, если это необходимо, на тот свет.
    Сергей почувствовал какое-то странное облегчение. Сродни тому, когда долго искал в темноте ступеньки, боясь оступиться, и тут кто-то зажёг свет. Однако так же его не покидало ощущение, что на душе осталось тёмное пятно.
    – А что будет, если я всё-таки сломаюсь?
    – Тогда ты потеряешь всё. Себя в первую очередь. И тебе некуда будет вернуться. Если быть точнее – ты не сможешь вернуться.
    * * *
    – Так это были вы?
    – Да. На Паучий склон мы опоздали, Лига сработала очень быстро и грамотно, все орудия были выведены из строя ещё в самом начале сражения. Я не стал ждать официальных приказов, зная, что вы в самой гуще. Мы прибыли как раз к тому моменту, когда вы устроили дымовую завесу. Зашли к врагу с тыла и некоторое время имели небольшой перевес, так как они не ожидали атаки со спины.
    – Значит, это тебе с ребятами мы обязаны своими жизнями... – вздохнул Поверкин, с тоской глядя на Нагиба. – Если бы не вы, наши группы просто смяло бы под сапогами его стражи.
    – Вроде того... Мы прореживали врага, как могли...
    – Всем встать, – твёрдо скомандовал капитан, взвод повиновался.
    – Почтим память наших погибших товарищей. Всех, кто отдал жизнь за Родину в этом бою. Минутой молчания отдадим последние почести нашему ушедшему члену семьи. Хруст Хрящевых, ты навсегда останешься в наших сердцах, вечная память...
    Разведчики обнажили головы, приложив береты к сердцам. Кто-то был ещё достаточно молод, а кто-то уже был обтёсан жизнью и войной с головы до пят. Но каждый из них понимал, сколько жизней намоталось на минутную стрелку в этот момент. Сколько ожидающих глаз у окна наполнятся слезами при виде скупого бланка похоронки.
    * * *
    – Это правда? – голос Трумбашова дрогнул от волнения.
    – Сейчас проверим.
    Разведчики всем взводом направлялись в лазарет, на пороге их встретил неодобрительный взгляд медсестры.
    – Тут вам не приёмная! А ну валите, раненым нужен покой!
    – Верочка, мы всего на пять минут, – заверил её Гриша.
    Сестра раздражённо кивнула головой, закатив глаза.
    Майор Тулумбасов мирно читал книгу, лёжа в своей койке. На месте левой ноги пониже колена был хорошо различим провал.
    – Антон! – Виктор сорвался с порога. – Слава Незебу!
    – Живучий, гад! – рассмеялся Поверкин. – Видел бы ты свой полёт.
    – Теперь вы точно «плохой танцор», товарищ майор, – заглядывая под одеяло, пошутил Стужев. Можете даже не дёргаться под музыку.
    – Ты б не шутил так, Незеб всё слышит, – толкнул лейтенанта в бок Ремнёв.
    – Тебе смешно, – как-то совсем грустно и по-детски отозвался покалеченный Тулумбасов.
    – Не горюй, – попытался успокоить его капитан. – Я уверен, ты будешь замечательным отцом.
    – Эх, Баян... Столько лет мы вместе...
    – Он ушёл с пользой. Пущай твои дети на каждый день рождения вспоминают и благодарят.
    Майор горько усмехнулся.
    – Уеду ведь от вас... Комиссуют.
    – Значит, пришла пора, Антон. Будешь бумажками ворочать и ходить раздавать пинки молодёжи. Кто-то же должен это делать. А с колотушкой нынче живут, вполне себе.
    – Я себе ногу красивую сделаю... – немного смущённо сказал майор. – Резную. Я раньше стеснялся сказать, что резьбой по дереву увлекаюсь.
    – Вот видишь... – в глазах Виктора блеснула влага. – Всё у тебя будет хорошо. А мы... мы будем скучать.
    – Я тоже.
    * * *
    – Так что с Фанфариным?
    – Дам я тебе один совет, капитан. Не суй нос в это дело. Дебри политики не для таких, как ты. Полковник отправился домой, забрав то, за чем приехал. И даже немного сверху.
    Сечин не стал рассказывать Поверкину почему, на самом деле, Фанфарин не участвовал в операции. Не стал говорить, что полковник «как бы» подвернул ногу перед выходом из части. Что он тот ещё трус, скрывающийся под личиной амбициозного полководца. Не упомянул, как выписал полковнику необходимую бумагу, а провожая с пристани на корабль, плюнул ему на ботинки и послал открытым текстом.
    – Пусть Павлишин поставит себе очередную галочку и оставит нас в покое ещё на полтора года, – злобно проговорил генерал.
    – Звучит так, будто у вас с этим Павлишиным какие-то личные счёты.
    – Не совсем так... – устало ответил Сечин. – Мы учились с ним в военном училище... в одной группе. Мы были в одинаковых условиях, но... я всегда следовал принципам человечности и почти не находил единомышленников. Павлишина все любили и уважали. В первую очередь – преподаватели, начальство. Он во всём был безукоризнен. Я говорю это отнюдь не из зависти. Да и завидовать ему я бы никому не порекомендовал. Теперь мы воюем в интересах одной страны, но находимся по разные стороны баррикад. Вот и всё, что тебе стоит знать. Вся прочая мерзость не для твоего чистого сознания. Оставайся таким, капитан, как можно дольше.
    Продолжение следует...
    belozybka
    Жил-был когда-то в забытое время бесстрашный Пират, который не один десяток лет провел на астральном корабле. Знали его команду все путешественники астральные, боялись в перепалку вступать с ним в аномальных секторах, особенно когда речь заходила о сокровищах и редкостях.
    Однажды, странствуя по дальним землям, он наткнулся на красивейший аллод, где встретил любовь всей своей жизни, – она чуть не отняла в схватке у него жизнь, но вскоре взамен отдала свое сердце и поклялась вечно быть его единственной. Возлюбленной оказалась лесная нимфа – существо хрупкое, но весьма опасное для чужаков. Не смогла она жить на корабле; и тогда Пират увёз жену в родной край – на затерянный аллод, где раскинулась деревенька под названием Тихие Холмы.
    В глазах жителей Пират не был разбойником или грабителем. Отчасти, наверное, потому что не знали они, каким промыслом занимается их сородич в дальних путешествиях. А еще и потому, что всегда по приезду он привозил редкие материалы, провизию, семена и украшения. Этого хватало для поддержания жизни и процветания ремёсел.
    Вскоре родилась у нимфы лесной, которая поселилась поближе к лесу, красавица-дочь. Просила повитуху супруга Пирата, чтобы заботились о девочке и передали, что любовь ее неиссякаема. А после – закрыла глаза и растаяла лесная принцесса, превратившись в деревянную колыбель. Пират не стал долго оплакивать жену, но и не мог смотреть больше на человеческих женщин. А дочурка росла, воспитывала ее та самая женщина-повитуха.
    Повзрослев, девушка стала не только самой красивой на хуторе, но и самой находчивой. Она знала, как лечить животных, умела отвести беду от дома, помогала старым и одиноким. Знание было у нее в крови от матери, а потому любой житель деревни всегда мог без волнения довериться юной мастерице.
    В один из дней к их острову пришвартовался корабль, но это вовсе не был корабль отца девушки. Незнакомые паруса, яркие флажки и узоры украшали его корпус, а команда, которая тут же высадилась на берег, была не человеческой расы. Был среди новоприбывших гостей и один самоуверенный дворянин из рода эльфов, как потом узнали жители хутора. Странники оказались радушными и приветливыми, предлагали испить дорогого вина и попробовать фруктов заморских взамен на отдых, ночлег и баню. В тот вечер Холм стал шумным и долго еще звучала веселая музыка, приветствуя новых знакомых.
    И только дворянину не спалось – заметил среди жителей он дочь нимфы, да не успел и глазом моргнуть, как она исчезла. Лишь два раза за вечер он видел ее серебристые локоны и яркую улыбку, но все никак не мог поймать ее для разговора – кто она, откуда здесь?..  Только после разговора утром с мельником он узнал всю историю этой удивительной девушки. И решил во что бы то ни стало завладеть ею. Только помыслы было его вовсе не чистыми.
    Гости остались еще на неделю – эльф огласил, что хотел бы дождаться отца девушки, живущей у леса, для того чтобы просить у него руку и сердце дочери. И каждый день, встречая ее на улицах или у дома, говорил нежные слова любви. Растаяло сердце красавицы, не смогла устоять перед чарующим взглядом и красивыми речами. И вот на шестой день эльф остался ночевать у дочери Пирата. Никто не знал, что произошло тогда, но рано утром истошный женский крик разбудил мирно спавших крестьян. И бежала от дома своего босая девушка с руками в крови, а на голове у нее не осталось ни одного серебристого локона. Коварный эльф воспользовался добротой дочери Пирата и забрал у нее всю магию – ее локоны и детскую колыбельку (подарок матери), а еще прихватил волшебный оберег, который когда-то привез отец из дальних странствий.
    Проклинала весь род дворянина девушка; а там, где капали ее слезы – иссыхала и чернела земля, где кровь попадала – вырастал куст колючий. Испугались крестьяне и решили не пускать беду в свой посёлок – перегородили дорогу страдалице, отрезая путь таким образом от погони за убегающей в сторону корабля командой гостей. Просила девушка, молила по-доброму ее пустить к кораблю, но слишком помутился разум жителей, когда увидели они ее магию, пусть и созданную не со зла.
    И лишь тогда истинная мощь крови нимфы открылась жителям Тихих Холмов – разгневанная девица стала размахивать руками в воздухе и нагонять вихрь на деревушку. Пытались спастись бегством глупцы, но было слишком поздно – корабль уже отплыл, а вихрь становился сильнее и сильнее. Сама того не понимая, дочь Пирата наслала на хутор проклятие, обратившее жителей в призраков, блуждающих в поисках неизвестно чего или кого… И, поговаривают, сама девушка обратилась в страшную старуху, а лес вокруг дома стал зловещим и заколдованным – ни одна живая душа, которая попадала после того на хутор, не возвращалась обратно.
    Расколдовать девушку мог только эльф, но ни ему, ни кому-либо другому уже не верила она. И только на камне у причала магически был высечен стих для всех странников, заблудших на остров:

    Спит красавица, дочь весеннего дождя.
    Сны не сбудутся. Только шорох и листва,
    Окружают вас. Тишина тут неспроста.
    Кто прибыл сюда. Хутор не покинет. Никогда.
    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор пожелал остаться неизвестным
    Сарнаут оказался больше, чем я думал, сложнее, чем я мог себе представить, и намного опасней, чем я хотел.
    Подпись: Ваш Ник.
    Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5. Обитель мертвых
          По обшарпанному потолку скакали неровные тени — Грамотин читал книгу, подсвечивая себе волшебной палочкой. Он перебрался к нам и занял кровать слева от меня, поближе к окну. Справа посапывал Орел, то улыбаясь, то хмурясь чему-то своему. У меня же сна не было ни в одном глазу, хотя усталость давала о себе знать — болели мышцы, в голове шумело и не было даже сил раздеться и снять обувь. Очень хотелось пить, но я просто лежал обуреваемый жаждой, бездумно глядя в потолок на танец красноватых теней.
          Вскоре Грамотин захлопнул книгу и погасил свет. В темноте смотреть стало не на что, и я начал перебирать вереницу событий последних дней: мое чудесное спасение, втянувшее меня в битву Империи и Лиги за прибор, который может изменить баланс сил, сместить хрупкое равновесие в пользу той стороны, в чьих руках окажется работающий телепортатор… Я сжал в руке прибор, с котором не расставался ни на минуту, и почувствовал его тепло. Мне пока что не хватало смелости им воспользоваться, и я все оттягивал этот момент, как будто у меня еще были шансы выпутаться из этой истории и остаться в стороне от ее дальнейшего развития. Когда я мечтал вступить в ряды Имперской Армии, я думал о прямых схватках с противником, а не о том, что стану предметом научных исследований. А что, если этот телепортатор расщепит меня в пыль и разнесет по всему Сарнауту? Заканчивать так свой век мне совсем не хотелось — я предпочел бы умереть в схватке лоб в лоб с противником, чем кануть в небытие из-за сбоя в работе чего-то такого, о чем я не имею ни малейшего представления. Хотя Ринат Мишин, хранитель стационарного портала, сказал, что почувствовал какой-то отклик, когда настраивал телепортатор. Вот если просто сжать в руке прибор и представить, что мне очень нужно попасть в здание городского комитета…
          — Что… Святой Незеб… что это… Откуда, черт побери, вы взялись?! Кто вы такой?! МИЛИ-И-ИЦИЯ!..
          Пару секунд я ошарашено озирался по сторонам — по всем признакам я находился в районе Старой Площади, стоял в центре площадки телепорта, а рядом визжал его хранитель, истерично тыча в меня пальцем.
          — Да тише ты, чего орешь как резаный… Телепортировался я…
          — Откуда?! Ты не с нашего телепорта… ШПИОН!.. МИЛИ-И… Постой-ка, я тебя знаю… Ты же Имперец-Который-Выжил?
          — Ну…
          — Тогда ты… О-о-о! Я понял! Персональный телепортатор! Ты телепортировался не со стационарного телепорта! Верно?!
          — Угу… мне бы теперь…
          — Так это же здорово! Нужно немедленно доложить наверх! Такое событие! Что же ты сразу не сказал? — хранитель схватил меня за плечи и начал ощупывать, слово желая убедиться, что я не призрак.
          — Да я…
          — Подожди-ка здесь минутку. Это дело не терпит отлагательств! Я свяжусь с Извилиной сейчас же!
          — Куда… ночь ведь…
          — Какая ночь? Ты представляешь, как это важно?! Стой здесь!
          Хранитель исчез в неизвестном направлении, оставив меня одного возле телепорта. Я, будучи безоружным, чувствовал себя голым и беззащитным. Однако, на улице было тихо, и приближение кого бы то ни было я бы услышал.
          — Ты из портала? — минут через двадцать закричала Извилина на всю улицу, нисколько не смущаясь ночного времени суток. — Или хранитель просто уснул и не заметил, как ты подошел?
          — Да нет же! — воскликнул тот. — Говорю вам, он телепортировался… как будто из ниоткуда. Ни с одного телепорта не было сигнала…
          — Я так и знала! — запричитала Марта, тоже схватив меня за плечи и встряхнув. — Ура, получилось! Все-таки я утерла нос этим дохлым занудам. Хадаганские ученые — самые ученые… ученые в мире!
          На ней был наспех накинутый плащ, распущенные волосы свободно рассыпались по плечам и спине — было видно, что хранитель портала поднял ее с постели, но, надо отдать ей должное, заспанной она совсем не выглядела.
          — Интересно, это открытие потянет на Государственную премию? Но потом, все потом! Сейчас мне срочно нужно садиться за отчет! Где прибор?
          Марта забрала у меня телепортатор, внимательно осмотрела со всех сторон, широко улыбаясь и не переставая возносить хвалу ученым.
          — Отлично! Замечательно! А теперь расскажи мне все в подробностях…
          Я попытался в деталях передать, что и как я сделал, чтобы попасть в район Старой Площади, но это все равно не заняло много времени — ведь по сути я не сделал ничего особенного. Однако Марта так и сяк пыталась у меня выманить еще какие-нибудь мелочи, которые могли быть важными. Когда она, наконец, оставила меня в покое и унеслась писать свой отчет, моя голова раскалывалась от ее трескотни. Мы остались с хранителем вдвоем. Он смотрел на меня с таким восхищением, как будто я только что самолично повторил все подвиги Незеба.
          — Я могу телепортировать вас обратно… в каком районе вы были? — спросил он, снова перейдя на «вы».
          Я хотел было вернуться к Триумфальным Воротам, но мои веки вдруг отяжелели и неимоверно захотелось спать. Я представил, сколько мне еще нужно тащиться от площадки телепорта до дома — сонным, уставшим и безоружным… Ночка была теплой и безветренной, воздух свежим и решение пришло как-то само.
          — Слушай, я тут у тебя вздремну чуть чуть на лавке… Приглядишь, чтоб милиция не забрала? — последние слова я произнес уже в полудреме…, а может мне приснилось, что я их произнес. Но не успел я окончательно провалиться в сон, как надо мной раздался возмущенный голос Кузьмы:
          — У тебя совесть есть?!
          — Нет, — промямлил я и попытался перевернуться на другой бок, за что тут же получил в ухо.
          — Просыпаемся, тебя нет… Мы уже в милицию собрались идти, да решили лучше к Правдину, вдруг тебя Лигийские шпионы похитили… Вставай!
          Орел тормошил меня за плечо и через несколько минут я сдался и открыл глаза. К моему великому удивлению, было уже светло, хотя я был уверен, что прошло совсем мало времени.
          — Как ты тут очутился? Мы даже не слышали, как ты уходил! Мог бы и предупредить…
          — Я телепортировался.
          — Но… погоди, персональный телепортатор? Значит… у тебя получилось?! Но почему нас не предупредил? А если бы не получилось? Где бы мы тебя искали?..
          — Да прекрати ты кудахтать! Я сам не ожидал, что получится, а потом лень возвращаться было.
          — Ну, все хорошо, что хорошо кончается, а теперь к делу…
          Я с удивлением увидел, что начальник таможни тоже здесь.
          — Нам нужно срочно встретиться с Хранителем Правдиным, — сказал он. — Я подготовил кое-какое донесение, очень секретное. Армия разберется! Думаю, что мы на пороге раскрытия большущего заговора. Но мы спасем Империю!
          От его пламенных слов я проникся, однако на лице Орла все еще сохранялось недовольстве от того, что ему не дали повозмущаться еще. Грамотин же был абсолютно спокоен, подтянут и всем своим видом показывал образцовую готовность.
          Здание городского комитета, несмотря на ранний час, уже было наполнено людьми. Мы стояли в вестибюле, в ожидании майора Правдина, за которым отправили шустрого посыльного, и я постоянно ловил себя на мысли, что мне хочется убраться отсюда поскорей, пока на меня не наткнулась Марта Извилина со своим телепортатором. Я очень надеялся, что дальнейшие испытания прибора обойдутся без меня.
          — Олег Анатольевич! — воскликнул таможенник, едва Правдин вошел в вестибюль. Несколько человек обернулось на его возглас. — Наконец-то, Олег Анатольевич, у меня для вас есть срочное донесение!
          — Здравия желаю, — по-военному отчеканил Правдин, по очереди пожав нам руки. — Мне передали, дело не терпит отлагательств… Вы нашли что-нибудь, Павел Сергеевич?
          — Да! Спешу донести, глубокоуважаемый Олег Анатольевич, о своих многолетних наблюдениях. Я долго держал все это в себе, но больше не могу молчать ни дня! Наша горячо любимая Империя прочно опоясана нитями всеобщего эльфо-канийского заговора. Эльфо-канийцы забрасывают нас похабными журналами, нет, я никогда в них, ни разу, клянусь, не заглядывал и только догадываюсь, насколько они похабны и как растлевают нашу молодежь. Эльфо-канийцы наводнили весь район своим контрабандным оружием. И мне стало известно, что уши, а точнее — ноги последних поставок растут из Научного Городка. А не в сговоре ли восставшие Зэм с эльфами?..
          — Подождите, подождите… — перебил Правдин. — Давайте-ка отойдем.
          Они вдвоем отошли в сторону и начали тихо о чем-то переговариваться, хотя время от времени таможенник переставал сдерживаться и до нас долетали обрывки фраз, из которых, правда, ничего не было понятно. Майор хмурил брови, а когда начальник таможни передал ему какие-то бумаги, и вовсе начал нетерпеливо расхаживать взад-вперед. Они общались достаточно долго, и, когда разговор был закончен и они пожали на прощание друг другу руки, таможенник спешно удалился, лишь козырнув нам на прощание. Правдин поманил нас к себе.
          — М-да… Очень поучительное чтиво…
          Когда мы подошли, Правдин бегло перелистывал яркие страницы, которые ему передал таможенник.
          — Вот как влияют на неокрепший мозг наших граждан некоторые контрабандные журналы!
          Я, честно сказать, большой беды в этих журналах не видел, но благоразумно решил оставить свое мнение при себе. Но Орел был в своем репертуаре:
          — Ой, ну а что такого? В Империи голых баб, что ли, отродясь не видали? Бред какой-то…
          Правдин бросил на него острый взгляд, и на секунду мне показалось, что уголки его губ чуть-чуть дернулись вверх.
          — Однако, во всем этом бреде есть крупица важной информации. Научный Городок, значит… — сказал он. — Как бы то ни было, контрабанда — дело серьезное. И если сведения Вещагина подтвердятся, то кому-то крупно не поздоровится. И есть у меня подозрения, что эти кто-то обитают в Научном Городке. Вечно эти грызуны научного гранита что-то мутят! А если еще принять во внимание недавнее сообщение от одного из агентов…
          Майор на мгновенье закрыл глаза, а потом, резко выдохнув, сказал:
          — Вот что. Раз уж вы впутались в это дело по самые уши, ступайте-ка в Научный Городок! Нужно разобраться, что там в очередной раз эти чудики ученые задумали. Безопасность Империи превыше всего! Отправляйтесь немедленно и ждите возле мемориала в честь третьего подвига Незеба.
          — А… эм… кого же нам ждать?
          — Не волнуйтесь, агент Комитета сам найдет вас.
          — …Когда народ хадаганский покинул наконец безводную пустыню, возрадовалась его душа. Но ненадолго. Ибо все пригодные земли уже были заселены канийцами. И не желали алчные канийцы позволить народу хадаганскому возвести свои города, разбить поля и сады. Назад в пустыню, на съедение шакалам мечтали канийцы отбросить хадаганцев, братьев своих по крови человеческой. И тогда раскрыл Великий Незеб сердце для святой справедливости и дал канийцам жестокий бой. По полям и лесам катился их стон, отползли они униженно, побросав пожитки, оставив женщин и стариков. Возвели тогда хадаганцы свои города и начали восхождение к будущей славе. И когда придет время сразиться с Лигой, помните о подвиге Незеба и будьте достойны его славы!..
          Эту захватывающую дух историю я уже слушал по четвертому кругу, по мере того, как к памятнику подходили новые туристы. Мы втроем — я, Михаил и Кузьма — находились здесь уже третий час в ожидании агента Комитета, но к нам никто не подходил. Было очень жарко, и даже тень от деревьев, в которой мы коротали время, не спасала от зноя. Грамотин уткнулся в какую-то книгу, Орел курил трубку, я же разглядывал «Мемориал Возмездия Кании Великому Незебу, даровавшему своему народу гордость».
          — Какая-то нелепица, — произнес я, перечитав табличку в десятый, наверное, раз.
          Сам памятник, однако, мне нравился — мужественная фигура в развевающемся плаще и гордо поднятой над головой звездой.
          Внешне Научный Городок мало чем отличался от района Триумфальных Ворот — все те же серые дома, какие-то непонятные промышленные сооружения и гигантские трубы…
          — Неспокойно что-то в Научном Городке. И самое обидное — отсутствие информации.
          Я так и подскочил на месте. Когда и как к нам подошел этот неприметный человечек в кепке, никто так и не понял, словно бы он вырос из-под земли. Черты лица у него были абсолютно не запоминающимися, и я подумал, что если бы меня попросили описать его внешность, я бы не смог сказать ничего толкового.
          — Вы от Правдина? Помощь лишней не бывает… Иван Корыстин, агент Комитета.
          Пожимая нам руки, он зорко окинул пространство вокруг нас, и у меня не осталось никаких сомнений в том, что он запомнил все до мельчайших деталей.
          — До недавнего времени мы прослушивали разговоры ученых с помощью специальных «жучков», продолжил он после того, как мы представились. — Это такие маленькие насекомые, которые заползают в щели, усаживаются поудобней и слушают, слушают… А где-то в Башне Яскера сидит взвод адептов, который настроен на ментальные волны этих жучков. Механизм работы понятен?
          Мы с Кузьмой синхронно кивнули.
          — А почему до недавнего? — спросил внимательный Михаил.
          — Потому что все «жучки» вдруг разом умолкли. Это не может быть простой случайностью! «Кто виноват?» — это мы потом разбираться будем, сейчас больше актуален вопрос «Что делать?».
          — И что же делать?
          — Все просто: эту коробку с «жучками» нужно отнести к институту и выпустить «жучков» на волю. Да не в одном месте, а в разных, чтобы охват был шире. Клумбы лучше всего подойдут. Ученые любят потрепаться о всяком, стоя на улице, вроде как подальше от возможной прослушки. Ха! Комитет не проведешь! Справитесь?
          — Но как мы туда попадем? Кто нас пустит?..
          — Вам не о чем волноваться, вас там уже ждут. Сейчас в самом разгаре проект «Пробуждение», подробности вам расскажет Иасскул Исис — это директриса столичного филиала НИИ МАНАНАЗЭМ. Скажете, что вас прислали Хранители, им как раз нужна помощь военных. Да смотрите, чтобы она не пронюхала ничего про «жучки»… и чтоб они не разбежались раньше времени.
          Как и говорил Корыстин — на улице, возле корпусов НИИ действительно было много ученых, абсолютное большинство из которых принадлежало расе Зэм, как будто восставшим из мертвых был так уж необходим свежий воздух. Здоровый орк из охраны проводил нас к директору, не задавая лишних вопросов, как только мы сказали, что нас прислали для проекта «Пробуждение». По дороге нам ловко удалось рассыпать жучков в клумбы, так что, когда мы подошли к директрисе — все уже было сделано.
          Иасскул Исис тоже находилась на улице. Она стояла у входа в здание с надписью «ХАЭС» и о чем-то разговаривала с еще одним восставшим, тут же, правда, замолчав, едва мы подошли. Удивительно, но меня она не узнала, хотя я уже начал привыкать к тому, что мое лицо знакомо всем.
          — Имперец-Который-Выжил? В первый раз слышу.
          — Как? Об этом же писали все газеты, — сказал Кузьма.
          — Я не читаю имперских газет перед обедом.
          — Они вышли вчера.
          — И после обеда тоже. Надеюсь, вы отрываете меня, потому что у вас важное дело?
          — Нас прислали Хранители, — вступил Михаил.
          — Отлично, помощь нам не помешает! — тут же сменила гнев на милость директриса.
          — Нам ничего не рассказывали про проект, — пояснил Грамотин. — Что за «Пробуждение» и в чем заключается наша помощь?
          — Это очень большой и важный проект! На территории Научного Городка давно ведутся раскопки древнего захоронения народа Зэм. К сожалению, здесь в основном хоронили последователей Тэпа, а они, воскреснув, становятся настроены враждебно не только к нам, своим соплеменникам, но и ко всему живому.
          Я напряг память, пытаясь вспомнить хоть что-то из истории, но больших успехов не достиг. Кроме того, что это какой-то древний сумасшедший маг, помешанный на бессмертии, в голову больше ничего не пришло, но задавать вопросы, показывая свое невежество, я постеснялся.
          — Сейчас безопасность у места раскопок обеспечивают ваши люди. Это — Иавер Пеницил, наш лаборант, — директриса указала на восставшего, стоящего рядом, — отправляйтесь вместе с ним на раскопки. Он будет искать все еще упокоенных людей племени Зэм. Не так давно НИИ МАНАНАЗЭМ расконсервировал большую партию Искр в пирамиде Тэпа, и есть большая вероятность, что они уже добрались до этих захоронений и ждут не дождутся, когда же мы поможем их телам обрести новую жизнь. Но только осторожно. Вы можете столкнуться с враждебно настроенными последователями Тэпа.
          Половина из сказанного мне показалась бессмысленным набором слов. Единственное, что я понял, так это то, что нам нужно защитить лаборанта, пока он будет что-то там искать.
          В том месте, где нам предстояло встретиться с упомянутыми последователями Тэпа, находился большой разлом. Если бы я не знал, что это всего лишь раскопки древнего захоронения, я бы подумал, что это арена боевых действий, впрочем — я не был слишком далек от истины, судя по приличному количеству военных. Поначалу рабочие пытались отгородить раскопки деревянным забором, но они, как стихийное бедствие, разрослись до таких неимоверных размеров, что это потеряло всякий смысл.
          Первым делом мы разыскали командующего отрядами военных в Научном Городке. Очень странно было в орочьих лапищах видеть тетрадь и ручку — командир что-то старательно переписывал с кучи металлических табличек на цепочках, которые то и дело приносили ему поднявшиеся из усыпальницы отряды.
          — Гром Мозговитых! Комитет Незебграда! Я представляю здесь власть. Ты, я вижу, Имперец-Который-Выжил? Надеюсь, тебе разрешено рисковать жизнью!
          Орел громко фыркнул, всем своим видом давая понять, что риск — наше второе имя. Я его настроя не разделял — восставших в глубине души я недолюбливал и путевка в их гробницу меня не радовала.
          — Вам уже рассказывали, что среди восставших Зэм оказалось много культистов Тэпа? Мне уже приходилось сталкиваться с этими культистами. Везде одно и то же: пакостят и гадят. Хуже всего, что до сих пор неизвестно, жив ли их повелитель Тэп… Я так считаю, что давно он уже подох. И слава Незебу! Но у него по-прежнему много последователей. Большая часть культистов укрылась в Застенках, но ничего, мы до них еще доберемся! Однако не только они представляют опасность. На некоторые гробницы культистами были наложены могущественные некромантские заклятья, которые превращают нежить в бездумные машины для убийства. Вот, держите… Это святая вода, нужно окропить ею гробницы. Обычно это работает.
          — А кто-нибудь управляет этими культистами? — поинтересовался Михаил. — Или они действуют разрозненно?
          — Если бы у них была полная анархия, мы бы давно уже выбили их из Застенков и зачистили катакомбы. Известно, что у них три лидера. И эта информация оплачена кровью моих подчиненных, — при этих словах Гром зарычал, выставив желтые кривые клыки. — Давно пора проучить этих возвращенцев, показать им, кто в доме хозяин. Возможно, гибель главарей будет нам на руку, а может, наоборот, культисты еще больше сплотятся. Но мне плевать! Я должен отомстить за погибших ребятишек. Еще никому не удавалось безнаказанно убивать сотрудников Комитета. И этот случай не будет исключением!.. Но сейчас не об этом. У каждого имперского солдата на шее висит медальон, освященный Триединой Церковью. Негоже, чтобы эти искорки Света попали в кромешную тьму и достались последователям проклятого Тэпа. За каждым из этих медальонов — жизнь имперца и слезы его вдовы. Но их подвиг не будет забыт!
          Я инстинктивно дотронулся до медальона на своей груди, который мне вручили вместе с нашивками новобранца при выписке из санатория. Мысль, что в случае моей смерти кто-нибудь позаботится об искре — бессмертной частичке, которую я оставлю после себя, согревала.
          — Потери на войне неизбежны, — проговорил Кузьма. — Но горше всего потери не на линии фронта, а в самом сердце Империи…
          Я с удивлением посмотрел на него, Кузьма был погружен в какие-то свои тяжелые мысли и, увидев его мрачное лицо, проявлять любопытство я не решился. Мы направились к катакомбам в полном молчании. У меня в ушах звенели последние слова Кузьмы, и настроение было паршивым.
          У входа в гробницу толкалось много народа — ученые, лаборанты, военные. Были и нововоскрешенные Зэм — их, удивленно таращившихся по сторонам, быстро уводили сотрудники из НИИ. Я был погружен в свои мысли, впрочем, как и Кузьма. Михаил с большим интересом следил за происходящим — предстоящая миссия ему явно была по душе. Лаборант Иавер Пеницил втолковывал что-то про раскопки с несвойственной для Зэм эмоциональностью.
          — Еще до появления культистов Тэпа я лазил по Застенкам, весь перепачкался, паутина свисала с моего халата, грязь въелась в рукава, а подол облепила плесень… Уставший был, бросил халат на прозекторский стол и спать завалился. Я как раз гнойные раны тогда изучал, а на столе лежал свежий труп, весь в язвах. Из рудников Соленого Дна привезли, там это в порядке вещей. А утром смотрю — вы не поверите — плесень весь труп покрыла! Счищаю ее, глядь — а гнойников как не бывало: чистые, аккуратные синюшные раны. Плесень эта гноем как раз и питается, представляете?
          — Интересно, — с энтузиазмом поддержал Грамотин. — Тут бы развернуть масштабные исследования…
          — Вот и я о том же! Да появились в Застенках культисты и все усложнилось… Я это к чему все говорю, если увидите где плесень… ну в общем, мне бы образцы получить… А я вам свою диссертацию потом посвящу. Идет?
          Я чувствовал себя очень неуютно. Было чувство, что мы находимся в военных окопах, но самое страшное — окопы эти сделаны на кладбище. Тут и там виднелись обломки гробниц, испещренных непонятными иероглифами, и меня бросало в дрожь от того, что я хожу по чьим-то костям. Но самое жуткое было еще впереди, когда мы вошли внутрь.
          Время почти никак не отразилось на гробнице, во всяком случае обветшалой она не выглядела. Пол, стены и потолок состояли из черных плит, выложенных в странном, но идеально правильном геометрическом рисунке, и подсвечивались мерцающим ядовито-зеленым светом, который лился отовсюду. И свет этот отнюдь не ассоциировался с молодой листвой и не вселял спокойствия. Он был каким-то отталкивающим, холодным и, вопреки своему предназначению, делал помещение еще более мрачным. Я очень остро чувствовал, что нахожусь в сооружении, которое построила другая, чуждая мне цивилизация. Все вокруг было непонятным, непривычным. Чужим.
          — Застенки — не место для романтичных прогулок, — прокомментировал Михаил, и Кузьма его горячо поддержал.
          — Это точно!
          — Итак, будьте осторожны, культисты Тэпа могут появиться неожиданно, надо быть всегда на стреме, — решил еще раз дать ценные указания лаборант. — К гробницам не притрагивайтесь, пока не окропите их святой водой, это может быть очень опасно… Ну и посматривайте по сторонам на предмет плесени…
          — Может, пойдем уже? — раздраженно произнес Кузьма. — Быстрее начнем, быстрее закончим.
          — Да, да. Конечно. Пойдемте…
          Иавер Пеницил искал еще не оживленных соплеменников с помощью хитрого прибора, чему я был очень рад. Я уж было подумал, что нас заставят вскрывать все гробницы подряд. Прежде, чем подойти к ним, мы, как и было велено, поливали их святой водой, чтобы не нарваться на некромантские заклинания. Саркофаги располагались прямо в стенах, довольно высоко от пола, и я пока не представлял, как мы будем извлекать оттуда Зэм, когда найдем его; гробницы были украшены каменными лицами, отчего создавалось впечатление, что за нами следят. Мне было откровенно жутко от множества этих мертвых «взглядов».
          Мы продвигались вглубь катакомб и проверили уже много гробниц, но пока что нам не везло, и лаборант понемногу начинал жаловаться и причитать.
          — Что такое?! Детектор не работает? Не может быть. Он не раз уже был испытан и всегда отыскивал наших со стопроцентной вероятностью!
          Однако, вскоре недовольство его сменилось радостью, когда мы в одном из бесконечных коридоров обнаружили плесень.
          — Ух ты! То, что надо! Если мои догадки верны, то из этой замечательной плесени я такое лекарство создам! Смерть гангрене! Надо бы имя этой плесени придумать.
          — Орлов, — тут же вставил Кузьма.
          — Плесень орлов? — с сомнением протянул лаборант. — Прости, но твое не подойдет, позвучней надо. Может, своим назвать? Плесень Пеницила! А что, звучит…
          Так, собирая эту мерзость в колбы, мы углублялись все больше, пока не наткнулись на завал. Дорога была перекрыта, но среди камней лежал саркофаг, с виду почти не пострадавший.
          — Постойте-ка… кажется, здесь…
          Но не успел он договорить, как над нашими головами пролетел огромный снежный ком и врезался прямо в гробницу, расколов ее надвое. Меня обдало жутким холодом, лицо и руки закоченели и изо рта пошел пар.
          — МАГ! — закричал лаборант, и мы кинулись врассыпную, так как за первым ледяным комом сразу же последовал второй.
          Я откатился в соседний коридор и осторожно выглянул из-за угла, готовый сразу же отпрянуть назад.
          Их было трое, все в балахонах, испещренных уже знакомыми иероглифами — как на входе в усыпальницу, на головы натянуты капюшоны, но по движениям можно было определить, что это представители народа Зэм.
          — Этот, похоже, один из главарей, — прошептали мне на ухо. Я обернулся и увидел возле себя лаборанта, точно так же жавшегося к стене.
          Я понятия не имел, как он узнал в одном из восставших главного. Хотя Зэм хранят множество тайн и, может быть, они способны каким-то образом чувствовать друг друга. А может он просто догадался по иероглифам на одеянии культиста, которые могли быть знаками отличия.
          Я выхватил меч и рванулся было к главарю, но тут же был вынужден вернуться обратно в укрытие, один из противников бросил в меня какой-то зеленой слизью, которая едва капнув на мою одежду, зашипела как кислота, прожгла ее насквозь за доли секунды и попала на кожу. Руку пронзила острая боль и я, задрав рукав, увидел ожог. И это с пары капель! Вся надежда оставалась на Кузьму и Михаила, возможно, они сумеют справиться с культистами издалека, потому что подойти к ним вплотную, чтобы ударить мечом, не представлялось никакой возможности.
          И только я подумал об этом, как внезапно откуда-то сбоку невидимой волной ударила упругая сила, отбросившая всех на несколько метров. Я на мгновение оглох и потерял координацию, но как только мне удалось немного придти в чувство и едва приподняться, как меня потащило вперед, будто гигантская невидимая рука схватила за шиворот и поволокла словно куклу. И не только меня. Через секунду вся наша группа свалилась друг на друга в одну кучу, причем вместе с культистами. Я совершенно не понимал, что происходит, но упускать такой шанс ради подобных размышлений не стал. Как я и предполагал, грозный противник, виртуозно воюющий на расстоянии, вблизи был совершенно беспомощным. Упал я прямо на волшебника, который начал извиваться, стараясь отползти подальше, но я, придавив его своим весом, не давал ему двинуться. Орудовать громоздким мечом в таком положении было не очень удобно, но небольшой и часто спасавший меня нож был всегда при мне. Одно движение — и Зэм перестал подавать признаки жизни, если так можно сказать о тех, кто и так уже мертв. Другие два тоже не долго страдали в этой куче мале, все произошло за несколько мгновений, и вряд ли они успели понять, что к чему.
          — Эй, ты что творишь… — заорал было Кузьма, но тут же стих.
          Я повернулся на звук его голоса, чтобы узнать, что же все-таки происходит. В нашу стычку с культистами явно влез кто-то третий. Увиденное меня поразило. Кузьма, только что чертыхавшийся, пытаясь скинуть с себя Грамотина и лаборанта, сейчас сидел с обезумевшим видом, как-то странно окостенев и неотрывно глядя в одну точку. Одно его веко дергалось, рот был приоткрыт и из уголка потекла слюна. Я обернулся, проследив за его взглядом.
          Восставших в своей жизни я видел не очень много, но испугавшихся и растерянных Зэм не видел никогда. Он стоял посреди расколовшегося саркофага и затравленно переводил взгляд с одного из нас на другого.
          — Что это за место? Где я? Кто вы такие?
          — Спокойно! Спокойно! — проговорил лаборант и медленно, стараясь не делать резких движений, поднялся наконец на ноги. — Не нужно на нас нападать. Мы друзья, мы не сделаем вам ничего плохого.
          — Помню… помню, как заболел… Мучился… Подыхал. Потом… смерть! Я что — воскрес? Кто-нибудь может мне объяснить, что тут происходит?! Вы… вы служите Тэпу?
          — Нет, Тэпу служат они, — я пнул одного из мертвых Зэм. — А мы тут как бы тебя спасаем… И он тоже.
          Я ткнул пальцем в Орла, который все еще пребывал в полной прострации.
          — Я… я ничего не понимаю.
          — В этом нет ничего удивительного, — сказал лаборант. — Пойдемте с нами и вам помогут разобраться в происходящем. И добро пожаловать в прекрасное настоящее!
          — Эй! — возмутился я, когда он взял воскрешенного Зэм под локоть и осторожно повел его на выход. — А как же Орел?
          — Ах да, — спохватился лаборант и обратился к своему соплеменнику. — Вы… эээ… вы можете вывести его из транса? Этот человек на нашей стороне и тоже не сделает вам ничего плохого.
          Это замечание было весьма опрометчивым, потому что Кузьма, едва придя в себя, кинулся было на обидчика и только объединенными с Грамотиным усилиями мы сумели удержать его на месте.
          Наспех обыскав мертвых культистов, мы к своему удивлению обнаружили у них медальоны имперских солдат.
          — Им, наверное, повезло меньше, чем нам, храни астрал их искры, — пробормотал Кузьма, позабыв о кровожадных планах мести восставшему, так легко загипнотизировавшему его.
          Я, испытывая определенный трепет, аккуратно завернул медальоны в носовой платок и засунул их себе за пазуху, словно это были настоящие души погибших.
          — Давайте поторопимся, иначе рискуем остаться здесь одни.
          Возражений ни у кого не возникло. Может, Зэм и не испытывают здесь дискомфорта, но живому человеку всегда будет не по себе в обители мертвых.
          — Прекрасно выполненное задание! Вот что бывает, когда мужество и настойчивость подкреплены новейшими достижениями научно-магической мысли…
          Я, стоя перед Громом Мозговитых, щурился от яркого дневного света, к которому после зеленого искусственного освещения катакомб мои глаза привыкали очень медленно.
          — Пока ученые пристроят этого нового мертвяка, — он кивнул на воскрешенного Зэм, которого мы вывели из усыпальницы, — у вас есть время отдохнуть и перекусить перед следующим спуском…
          — Вот ты где! — завизжал кто-то тонким голосом так громко, что орк подпрыгнул на месте и схватился за топор. — Ну наконец-то я тебя нашла!
          Проморгавшись, я узнал Марту Извилину, которая неуклюже спускалась вниз, то и дело поскальзываясь и запинаясь, что вызывало смешки всех, кто наблюдал за этой картиной. Какой-то солдат подошел к ней и подал руку, помогая преодолеть этот нелегкий для дамы путь.
          — Ну, держись, герой. А мы обедать, — Орел хлопнул меня по спине и, прихватив с собой Грамотина, ретировался. Я кисло посмотрел ему вслед, догадываясь, что дамочка еще долго не отвяжется от меня со своим телепортатором и поесть мне удастся не скоро.
          — Вот и ты! Куда ты запропастился? Что за несерьезное отношение к делу? — накинулась она на меня и я слегка оторопел.
          — Что? — возмутился я. — Вообще-то я тут выполняю приказы командования и…
          — Ладно, не важно! — перебила она даже не дослушав. — Мой отчет готов. Мы с тобой большие молодцы!
          Столь резкий переход от обвинений к похвале окончательно сбил меня с толку. Женщины…
          — Пойдем скорей. Нам нужно немедленно отчитаться в НИИ МАНАНАЗЭМ. Полагаю, ты там еще не был? О, это Научно-Исследовательский Институт МАгии и НАследия НАрода ЗЭМ. Кузница научных кадров Империи. И, хотя он основан возвращенцами и именно они в основном там всем заправляют, о своей стажировке в МАНАНАЗЭМе у меня остались самые приятные воспоминания… Да, было замечательно. Но сейчас нам нужно встретиться с Иасскул Исис. Это директор, очень приятная дама, вот увидишь. Если б у нее еще кожа была. Хи-хи…
          Все это Марта тараторила без остановки, как пулемет, пока тащила меня за руку прочь от раскопок. Я испытывал смешанные чувства по этому поводу. С одной стороны, находиться рядом с усыпальницей Зэм не доставляло удовольствия, но с другой, компанию до ужаса навязчивой, словно клещ, Извилиной, пылающей маниакальным энтузиазмом, тоже нельзя было назвать привлекательной.
           На территорию НИИ МАНАНАЗЭМ я вошел с покорным судьбе видом, смирившись, что пообедать мне сегодня уже не удастся. На улице по-прежнему было много ученых, и мне стало интересно, сколько же вообще они проводят времени внутри здания, занимаясь исследованиями? Если они так любят свежий воздух, может, стоит тогда перенести свою работу прямо во двор?
          Уже знакомая мне директриса шла быстрым шагом нам навстречу, не глядя по сторонам. Марта, при виде нее, тоже ускорила шаг и теперь едва ли не бежала вперед, как будто собиралась таранить бедную Иасскул Исис. Вид обеих женщин был донельзя серьезен, и у меня в связи с этим появились нехорошие мысли не только насчет своего обеда, но и ужина.
          Извилина с места в карьер насела на директрису, помахивая у той перед носом своим отчетом и постоянно тыкая в меня пальцем, как в живое доказательство. Она выстреливала слова так быстро, что они, порой, сливались в одно нечленораздельное целое.
          — Стоп, стоп, стоп, Марта. Я вас поняла…
          — …этому человеку удалось телепортироваться буквально из своей постели и…
          — Марта…
          — …такое замечательное открытие, которое может перевернуть весь наш мир, вы понимаете? Если наши люди смогут телепортироваться практически из любой точки Сарнаута. Да это же…
          — Я очень хорошо понимаю, Марта! Вы можете хоть немного помолчать?
          — Да, но, такая замечательная новость. Вы только подумайте, прямо из своей постели…
          — ЗАМЕЧАТЕЛЬНО, МАРТА! Вы свободны!
          — Да, да, конечно, мой отчет и так отображает всю картину целиком, я максимально точно описала всю проделанную работу, вы увидите. И там в конце есть несколько выкладок из научных трудов знаменитого…
          — Во имя Незеба, Марта, я уверена, у вас есть еще масса дел. Я прочту ваш отчет. ИДИТЕ!
          — Э-э-э… да, ну тогда… я пойду. Доброго вам дня… Вы идете?
          Последний вопрос был адресован мне, но Иасскул Исис сказала, придержав меня за руку:
          — А вас, Санников, я попрошу остаться.
          Извилина смерила нас обоих подозрительным взглядом, но перечить не стала. Уходя, она несколько раз обернулась, как будто очень не хотела оставлять меня с директрисой наедине, словно боялась, что лавры сделанного научного открытия могут каким-то образом обойти ее стороной. Иасскул Исис не произнесла ни слова, пока та не вышла за ворота НИИ. Все это время она очень быстро листала отчет, и у меня создалось впечатление, что директриса буквально фотографирует странницы глазами.
          — Значит, тайна персонального портала раскрыта. Прекрасно!
          — Поздравляю, — я постарался изобразить на своем лице радость.
          — …И раскрыли ее не мои инженеры-конструкторы. Ужасно!
          — Сочувствую, — старательно изображаемая радость сменилась не менее старательной скорбью.
          — Однако кое-что от Марты ускользнуло, — она оторвала взгляд от отчета и внимательно посмотрела на меня. — Еще бы! Для того, чтобы разглядеть все возможности этого прибора, мало одного обучения в нашем НИИ! Нет, ты сначала подохни от страшной чумы, проваляйся в могиле пару тысяч лет, воскресни — вот тогда можно будет сказать, что приобретенный опыт стал залогом сверх-интуиции!
          — М-м-м… Я не совсем вас понимаю…
          — Рассказываю. Весь мир пронизан древней магией. Начиная с эпохи джунов и по наши дни. Искусство телепортации практиковалось издавна. И следы древних порталов можно отыскать везде. Этот прибор, который Марта именует жутким словом «Телепортатор», называется иначе. В наших разработках он проходит под названием «Камень Путешественника»…
          Она задумчиво прошлась взад-вперед, перебирая пальцами странницы отчета, но не заглядывая в них.
          — Мне нужно срочно встретиться с Сарбазом Раймом… И нам еще понадобится ваша помощь, — она остановилась и снова уставилась на меня. — Вы пока что можете вернуться на раскопки. Я разыщу вас там, как только все будет готово. И смотрите, не уходите никуда. Это дело чрезвычайной важности!
          Я подумал, что дел чрезвычайной важности в последнее время у меня столько, что они уже потеряли всю свою остроту. Я равнодушно пожал плечами — одним важным делом больше, одним меньше, какая разница? — и, засунув руки в карманы и насвистывая себе под нос, неспешным шагом поплелся восвояси.
    Глава 6
     
    Глава 6. Буйные братья Хадагана

          — Что-то ты зачастил в НИИ.
          Агент Комитета Иван Корыстин материализовался из ниоткуда так же неожиданно, как и при первой нашей встрече. Он мельком окинул трактир острым взглядом, слегка задержавшись на единственном, кроме меня, посетителе в дальнем углу — хадаганце в военной форме, который явно страдал от сильного похмелья. Местечко, откровенно говоря, было ниже среднего, но памятуя о наказе не уходить далеко от раскопок, я завернул в первое, что попалось мне на глаза. Кузьму и Михаила нигде не было видно — скорее всего они уже снова спустились в усыпальницу в поисках новых воскрешенцев.
          — Это все Извилина со своими исследованиями, — ответил я, когда Корыстин придвинул стул и сел напротив меня.
          — А, — равнодушно махнул рукой агент. — Персональный телепортатор. Ну и как там дела продвигаются?
          — Похоже, что все получилось, но эксперименты продолжаются. Мне сказали, что я еще понадоблюсь.
          — Это все замечательно, но есть дела и поважней…
          — Удалось подслушать что-нибудь любопытное? — с интересом спросил я.
          — Да! Мы записали важный разговор между двумя учеными. Они тихонько шептались, но, к счастью, стояли как раз возле растения, куда заполз один из «жучков». Говорили об оружии. Том самом, контрабандном. К счастью, речь идет не о государственном заговоре внутри НИИ. Обычные бандитские дела. Оружие предназначалось для шайки Булыги, которая орудует в Изун-городе.
          — Изун-городе?
          — В орочьем квартале воинов. Булыга, похоже, все держит там под контролем.
          — Мне теперь направляться туда? — догадался я.
          — Именно. Тебе нужно встретиться с нашим связным возле памятника четвертому подвигу Незеба. Это гоблин по прозвищу Шестерка Бри. Пароль: «мы с тобой сегодня одинаково небрежны», ответ: «приговор окончательный и обжалованию не подлежит». Не спрашивай, где здесь логика. Это Бри сам придумал и страшно этим гордится. И парней своих тоже прихвати, пусть покараулят. Насчет раскопок не волнуйся, я предупрежу, кого нужно, чтобы Гром не задавал лишних вопросов.
          — Хорошо. Но директриса НИИ велела мне никуда не уходить отсюда.
          — Директриса НИИ… — Корыстин поморщился, как от зубной боли. — С директрисой, конечно, сложнее… Тогда оставайся пока в Научном городке, но постарайся отвязаться от нее как можно скорее. Пусть ученые ищут себе других подопытных крыс, у Комитета и своих дел по горло. Как только разберешься с этим, сразу дуй в Изун-город. Да, и еще. Если явка будет провалена, связной выставит на окно три бизоньих черепа. Конечно, это тоже идея Бри. Если увидишь черепа, отходи огородами и немедленно возвращайся сюда. Все понятно? Удачи! Она тебе понадобится.
          С этими словами Корыстин резко встал и быстро вышел из трактира, ни разу не обернувшись. Такое внезапное прощание было вполне в его стиле и меня ничуть не удивило.
          — Вот и очередное не терпящее отлагательств дело, — пробормотал я себе под нос, вяло ковыряя вилкой в слипшихся пельменях.
          — Здорово, брат, я вижу — ты из наших…
          Я поднял голову. Передо мной стоял тот самый мучившийся похмельем мужчина.
          — Георгий Буркин меня звать. Можно, сяду? — спросил он и плюхнулся на стул, не дожидаясь ответа.
          — Никита Санников.
          — О-о, моя голова… Перестарался я вчера… День комитетчика отмечали. Я так наотмечался, что даже на утреннее построение опоздал.
          — Утреннее построение? Ну ты даешь. На часы давно смотрел? Уже обед закончился, — усмехнулся я.
          — Ох, Гром с меня три шкуры сдерет! У нас сейчас операция проходит в Научном Городке: культисты Тэпа в Застенках засели. Там меня мой командир и дожидается…
          — Знаю, я сам только оттуда.
          — Проклятье! Как ему на глаза теперь показаться?
          — Сочувствую. Может тебе кефирчика взять? Какой-то ты мятый.
          — Да не, я вот что подумал… Гром же с нами вчера отмечал! И у него голова должна болеть не меньше моей, даром, что орочья. Надо бы ему лекарство принести, глядишь — и подобреет Громушка, не станет меня пороть за самоволку.
          — Сомневаюсь, что получится, но попробуй, хуже не будет…
          — Угу, — кивнул Буркин. — Только мне твоя помощь понадобится. Я вот слышал на политинформации, что сейчас крепко решили за контрабандистов взяться. Давай-ка мы к этому хорошему делу тоже руку приложим да не без пользы для себя. Нам политрук рассказывал, что накрыли банду, которая эльфийское вино сюда поставляла. Дорогущее! И редкое. Вот бы бутылочку Грому подарить, а? Это вино здесь из-под полы продают, я это точно знаю. Да только кто ж мне его продаст?
          — Ну если тебе не продадут, то и мне тогда тоже… — произнес я, не совсем понимая, к чему он клонит.
          — Так мы и не будем покупать. Вон, видишь того чудилу за прилавком? Прижмем его чутка, сам выложит. Вроде как хорошее дело сделаем… изымать контрабандный товар — это ведь хорошее дело, верно? Помоги, а… Я бы и сам, да только не с моей головой сейчас контрабандистов трясти. Добычу пополам, идет?
          Трактирщик, низенький лысый мужичок с бегающими глазками, сразу заподозрил неладное, как только двое мужчин в военной форме уверенно направились прямиком к нему. Он выронил тряпку, которой вытирал стол, и попятился назад.
          — Ох, господа, я так рад видать вас у себя! Не часто мой скромный уголок посещают представители глубокоуважаемой власти, — залебезил он высоким голоском.
          — Господа все в Новограде живут, — рявкнул Буркин, и трактирщик окончательно спал с лица.
          — Э-э-э… да, конечно. Надеюсь, вам понравился обед? А я как раз собирался сообщить, что это за счет заведения…
          Одним прыжком я перемахнул через стойку и оказался рядом с ним.
          — Запустил я тут, конечно, немножко… — не сдавался трактирщик, сделавшись, однако, еще ниже ростом. — Но я как раз собирался заняться пожарной безопасностью… и еще вызвать этих, как их… санэпидем…
          Я схватил его за шиворот и приподнял над полом.
          — И налоги, конечно же, — запищал он совсем тонко. — Я как раз собирался заплатить… Вы не поверите, как трудно спать, когда налоги не уплачены. Такая тяжесть на душе…
          — А еще ты как раз собирался сдать представителям глубокоуважаемой власти все эльфийское вино, которое ты прячешь, — подсказал Буркин, облокотившись о стол.
          — Да! — с видом снизошедшего на него озарения, хлопнул себя по лбу трактирщик. — Вот именно, как раз собирался обратиться в компетентные органы! Вон там, в том шкафу… Понятия не имею, как это у меня очутилось. Совсем уже преступность оборзела! Подкидывает контрабанду честным людям…
           Через пятнадцать минут мы, довольные собой, шли к раскопкам, позвякивая бутылками эльфийского вина. Точнее, позвякивал Буркин, я свое богатство предусмотрительно припрятал в симпатичном пышном кустике между домами, решив вернуться за ним чуть позже. То-то Орел обрадуется… Гром, однако, наши старания не оценил.
          — Это мне?! — побагровел он, когда горе-взяточник торжественно поставил перед ним презент. — Та-а-к… Слушай меня очень внимательно, Буркин. Я сотрудник Комитета. А Комитет — это холодный ум, горячее сердце и чистые руки! Чистые — запомни! Подкупить настоящего комитетчика нельзя ничем! Никогда! Это кредо нашей организации. Да я…
          — Помогите! Помогите! Срочно… Кто здесь главный?!
          Мы обернулись на крик — молоденькая девушка в милицейской форме бежала к раскопкам, размахивая руками и вереща на всю округу.
          — В чем дело? Я главный, — рявкнул Гром, двинувшись ей на встречу.
          — Там… там… срочно нужна помощь, — задыхаясь от быстрого бега затараторила она, подойдя ближе и глядя на Грома большими испуганными глазами. — Вот мы вляпались! Мы — это я и мой напарник. Мы курсанты Незебградской школы милиции. Просто патрулировали этот район, когда из подъезда выбежала женщина. Вся в крови, глаза безумные! Ей повезло вырваться из рук маньяка…
          — Показывай дорогу, а вы оба — за мной, — по-военному быстро сориентировался Гром. — Так что там с маньяком?
          Девушка бежала впереди, постоянно оборачиваясь, словно боялась, что мы передумаем ей помогать.
          — То тут, то там находили истерзанные трупы женщин, — на ходу рассказывала она. — Каких только гипотез не было! И сумасшедший огр, и банда злобных гибберлингов-каннибалов, и астральные демоны. Наконец, правда выплыла наружу. Это какой-то спятивший хадаганец. И откуда только такие уроды берутся?! Мы с напарником хотели задержать гада. Сунулись в его квартиру… и тут же сбежали. Опасный противник! Как назло, сейчас никто не может прийти к нам на помощь. Какое-то ЧП случилось, и все силы брошены на ликвидацию его последствий.
          — Что еще за ЧП?
          — Не знаю, нам не говорят, но, видно, что-то очень неприятное. Мой напарник остался там, а я побежала за помощью. А вдруг этот маньяк выскочит, набросится на него, а потом пойдет по городу гулять, убивая мирных граждан? Ой, мамочки… Нужна группа захвата, чтобы атаковать безумца…
          — Отставить истерику! Сами справимся. Если этот маньяк виновен в гибели нескольких женщин, остановить его — наш долг! Здесь?
          Мы мигом взлетели по лестнице невзрачной на вид серой многоэтажки, где храбро держал оборону молодой курсант, просунув меч в ручку двери, которая ходила ходуном от сильных ударов изнутри.
          — Открывай! — завопил Гром, но этого не потребовалось — дверь к этому времени сама уже слетела с петель, откинув паренька к стене.
          Орк с боевым кличем сунулся было внутрь, но тут же вынужден был отпрянуть назад — из дверного проема вылетел топор, едва не раскроивший ему череп.
          — Ой, ё-ё-ё… — он осел на пол, ошарашено ощупывая свою голову, как будто не верил, что смерть чудом обошла его стороной.
          Буркин, тем временем, выхватил из-за пояса нож и ловко метнул его в квартиру, я же, крепко сжимая меч, кубарем вкатился следом, но делать мне ничего не пришлось. Лысый мужчина, весь в крови — непонятно, своей или чужой — удивленно смотрел на рукоятку ножа, торчавшую у него из груди, но взгляд его уже остекленел. Он сполз по стене на пол, оставив на светлых обоях красный след.
          — Так это же Чикатилин! — воскликнул Буркин, забежав следом и уставившись на труп. — Тот самый псих, про которого все газеты писали!
          За нами в квартиру осторожно вошла милиционерша. Ничуть не пугаясь вида крови, она присела возле тела маньяка и пощупала пульс.
          — Он мертв… И это правильно! — уверено заявила девушка, не обнаружив никаких признаков жизни. — Наказание за преступления неотвратимо! Вот девиз милиции Незебграда!
          Оправившийся Гром, тем временем, помог ее напарнику вылезти из-под упавшей на него двери и тоже заглянул в комнату.
          — Ладно, Буркин, так уж и быть, ты реабилитирован. Возвращайтесь на раскопки оба. А вы, — он посмотрел на молодых курсантов — у паренька шла носом кровь, девушка внешне не пострадала. — Вы… э-э-э… делайте, что у вас там положено в таких случаях…
          Дальнейшего развития событий я уже не увидел. Поиски в гробницах меня не прельщали, поэтому к раскопкам я шел не спеша, растягивая время и думая о симпатичной милиционерше. Вот если вечером погулять в этом районе, то я наверняка еще встречу ее, патрулирующую улицы. Мало ли, какие маньяки еще будут угрожать ее безопасности, защитить даму — мой долг… Осталось только придумать, как избавиться от напарника.
           Я уже нарисовал в голове план действий, когда в мои радужные фантазии беспардонно ворвался резкий голос директрисы НИИ.
          — Санников, ну наконец-то! Я же просила не уходить никуда!
          Столь горячее внимание к моим перемещениям начало меня откровенно раздражать, но я сумел удержать себя в руках и ничего не ответить на это. Иасскул Исис, нетерпеливо переступая ногами, ждала меня возле раскопок с еще одним восставшим, который представился, как Сарбаз Райм.
          — Сейчас вы отправитесь в порт, чтобы проверить кое-что… — сказала она. — Мой помощник все объяснит на месте. Отправляйтесь сейчас, комендант порта вас уже ждет. Идите!
          Я, ничем не выразив свою заинтересованность, молча поплелся вслед за Раймом, мыслями все еще пребывая возле милиционерши.
          За стенами Незебграда стояла невыносимая жара и дул сухой ветер; в горячем воздухе не хватало кислорода — низкие, корявые деревья были очень редки, а под ногами хрустела выгоревшая трава; расплодившиеся по всей округе термиты довершали неприглядную картину — что и говорить, Империя выбрала для своей столицы не самый райский аллод.
          Однако в порту, на самом краю земли, где в астрал упирались гигантские шипы причалов, было намного прохладней. Я раньше слышал об этом, точнее, читал в какой-то книге, и всегда хотел увидеть своими глазами: по странной прихоти природы в этом месте всегда было сумеречно, а небо завораживало глубокой синевой с россыпью светящихся точек, похожих на тысячи крохотных солнц. Я неотрывно смотрел, как на место одних кораблей, улетающих в эту сверкающую бесконечность, сразу швартуются другие, как по пирсам снуют рабочие и расхаживает караул.
          Мне очень хотелось подойти поближе, но комендант порта повел нас в другую сторону, к огражденной металлическим забором площадке на самом краю.
          — Меня зовут Иасскул Ашшур, — представился он.
          — Иасскул — распространенное у вас имя? — поинтересовался я и тут же понял, что ляпнул глупость — оба Зэм посмотрели на меня, как на идиота.
          — Ты не знаешь, что означает «Иасскул»? — спросил комендант. — Это научное звание. «Семеры», «Саранги», «Иаверы» и «Сарбазы» — все это младшие научные сотрудники. А вот звание «Иасскула» надо заслужить. Выше меня только «Негус» и «Номарх». А «Нефер» у нас вообще всего один: Нефер Ур, наш глава! Совсем недавно я провожал корабль, увозящий Нефер Ура на Святую Землю. У него там важная и секретная миссия. Уезжая, Нефер Ур обратил внимание на огромное количество гоблинов: бродяг, карманников, ворюг, наводнивших Незебград. Знаете, что сказал Нефер Ур?
          — Что?
          — «Бардак!» — сказал он и уплыл. А раз Нефер Ур так сказал — надо исправлять, только никто и не почешется. Эти мелкие гаденыши развелись по всему городу… Ох, как бы мне хотелось, чтобы, вернувшись, Нефер Ур увидел Незебград очищенным от грязи. Он бы тогда подошел ко мне и сказал: «Молодец… Негус Ашшур!». Вот увидите, когда я заслужу звание «Негуса» и стану правой рукой Нефер Ура, уж я позабочусь о чистоте Незебграда… Вот мы и пришли. Это здесь.
           Посреди небольшой площадки находилось необычное сооружение — парящая в метре от земли голубая глыба, опоясанная каменным барельефом, который, по всей видимости, и не давал улететь в астрал всей конструкции. Над всем этим, похожий на огонь, полыхал столб света, уходящий в самое небо, и я сначала подумал, что это такой своеобразный маяк.
          — Не буду вам мешать. Если увидите гоблинов — убейте их! — кровожадно сказал комендант и удалился.
          — Что это такое?
          — Это древние руины джунского портала, и они до сих пор наполнены силой магии, — ответил Сарбаз Райм. — Суть в следующем. Камень Путешественника, который теперь на вас настроен, видит древние магические связи между старыми порталами джунов. И способен, используя их силу, перемещать вас через астрал. Правда, недалеко. Проблема быстрого перемещения между близлежащими островами стояла давно. Чего только не предлагалось — мы строили небольшие лодочки, пытались приучить астральных тварей. Все без толку. Пока не нашлось именно это решение. Чтобы вы не пострадали при путешествии по астралу, Камень укроет вас защитной сферой. Испытания ее прошли успешно, безопасность сферы подтвердила сотня испытуемых дворовых собак, из которых пострадало не больше десятка. Так что все будет в порядке.
          Расспрашивать подробности судьбы пострадавшего десятка я не рискнул.
          — А… эм… вы уверены, что все получится?
          — Очень надеюсь на это. Не хотелось бы писать объяснительную о причинах гибели первого испытателя… Вы же не собака все-таки!
          — Звучит ободряюще, — хмыкнул я.
          — Еще бы! Вы станете первым астралонавтом, который совершит путешествие по прибрежному астралу!
          — Ладно, что я должен делать?
          — То же самое, что делали, когда телепортировались в район Старой Площади. Всего лишь небольшое усилие мысли. Просто возьмите в руки камень и дотроньтесь до этих руин — и сила древней магии протащит вас сквозь астрал до нужного места. Неподалеку отсюда расположен небольшой островок, главной достопримечательностью которого является разрушенные джунские руины портала. Именно они хранят память о древней телепортационной связи. Коснувшись их, вы получите новый магический импульс, который перенесет вас ко мне. И тогда станет ясно, что наши труды по созданию Камня Путешественника наконец-то завершились.
          — Что ж, вроде бы ничего сложного…
          Едва я дотронулся до портала, меня окружила прозрачная сфера, как у астральных кораблей, но гораздо меньших размеров — как раз, чтобы в ней поместился человек, затем подняла меня вверх и мягко понесла вперед. Под ногами разверзлась бездна, когда я пролетел над краем аллода, но мне совсем не было страшно, я наслаждался свободным парением, как будто научился летать. Это не было невесомостью в прямом смысле, просто какая-то неведомая сила несла меня через пространство к маленькому клочку земли, отколовшемуся от большого аллода и ставшему его вечным спутником.
          Сфера вокруг меня исчезла, когда мои ноги коснулись земли. Островок был покрыт такой же жухлой травой, живности не было видно, и только в центре чернели развалины, похожие на бессмысленное нагромождение камней. Но поскольку ничего другого я так и не увидел, то пришлось прикоснуться к ним. К моему легкому разочарованию, возвращение было мгновенным, без полетов через астрал — я просто очутился рядом с Сарбазом Раймом.
          — Вы здесь! Значит, все получилось. Прекрасно! — обрадовался он. — Нет, нет, Камень Путешественника теперь ваш по праву. Мы собираемся поставить их производство на поток и обеспечить такими артефактами все население Империи. Этот камушек — не роскошь, а средство передвижения. Так что в будущем, возможно, понадобится разработать правила астральной безопасности. Но в любом случае — вы молодец. Первый астралонавт! Уверен, вашим именем когда-нибудь могут и город назвать. Гордитесь этим!
          — Обязательно, — буркнул я, сжимая свою новую собственность. Было как-то странно осознавать, что теперь этот удивительный прибор, ради которого Лига пошла на столь масштабную диверсию, напав на имперский военный корабль, принадлежит мне.
          …Вернуться в Незебград под тень заботливо взращенных деревьев было приятно. Теперь город казался мне настоящим оазисом посреди пустыни, и первое, что я сделал, — припал к фонтанчику воды, как обезумевший от жажды странник. Кузьму и Михаила я нашел на поверхности — они как раз поднялась из усыпальницы — и я был рад, что мне не придется спускаться туда снова.
          — И прибор оставили тебе? А скоро еще и всем остальным раздадут? Вот это здорово! — восторгался Орел, когда я все им рассказал. Грамотин с интересом вертел в руках Камень Путешественника и уважительно цокал языком.
          — А вы чем занимались? Ковырялись в могилах несчастных мертвяков, мародеры? — хихикнул я.
          — Угу. Мы, кстати, еще троих нашли! Один, правда, совсем озверел, пришлось его в бессознательном состоянии наверх доставить. Но может отойдет… И еще, гляди, что нашли… Листок бумаги. Вроде бы все буквы знакомые, но понять что-то невозможно. Бандитская малява, написанная на фене!
          — Учитывая ухудшившуюся криминальную обстановку стране, я считаю, что пренебрегать находкой ни в коем случае нельзя. Записку следует показать Хранителю Правдину, — предложил Михаил.
          — Отдадим Грому, пусть сам разбирается, у нас есть другие дела.
          Гром был очень недоволен тем, что у него забирают людей средь бела дня, но противиться не стал, видимо, он уже был предупрежден. Однако, настроение его слегка улучшилось, когда мы передали ему найденный листок бумаги.
          — Что это такое? Письмо? Дайте взглянуть. Так… Так… Ого! Хм… Любопытно. Надо отдать эту писульку дешифровальщикам — пусть разберутся. Кто знает, что мы узнаем из этой малявы? Может, что-то важное! Ладно, ладно, идите. Не мозольте мне глаза тут…
          Мы быстро ретировались, пока Гром с энтузиазмом разглядывал письмо, полностью потеряв к нам интерес, и, не теряя зря времени, покинули Научный Городок.
          Орочий квартал находился совсем рядом, но отличался от остального Незебграда так, будто это был совершенно другой город. Через некоторое время я понял, что дома и улицы здесь точно такие же, как и в соседних районах, только они давно требуют капитального ремонта. Все стены исписаны краской, немногочисленные лавочки поломаны, фонари разбиты. Над головой развевались полинявшие полотна ткани, которые, по-видимому, являлись какими-то знаменами, но представляли весьма удручающее зрелище. Изун-город был грязным и неприятным, но местных жителей это, похоже, ничуть не смущало. Орки небольшими компаниями сидели на ступеньках у подъездов или на редких лавках, взобравшись на них с ногами, пили пиво и щелкали семечки. Никто никуда не спешил, и на улицах не было не то что механизированного транспорта, но даже ездовых животных. Нас местные жители провожали недружелюбными взглядами, правда, никто пока не задирался и не приставал.
          — Пропал, пропал Незебград! Во что город превратили, изверги!
          Мы не удержались и подошли ближе к возмущающемуся хадаганцу, рядом с которым стоял растерянный милиционер, что меня поразило — тоже человек. Мне это напомнило бородатую байку про кролика, которого поставили следить за порядком в клетке со львами.
          — Безобразие! — еще громче запричитал мужчина, когда заметил новых слушателей. — Слышали про программу «Каждому имперцу — отдельную квартиру»? Хорошее начинание, а что получается? Меня, ветерана Великого Астрального Похода, выселяют из своего же дома! Мол, теперь тут будут жить только орки, квартал целиком будет орочьим!
          — Но вас не могут выселить на улицу, это противозаконно! — вставил всезнающий Грамотин. — Это попадает под статью номер…
          — Ну ордер мне выдали, — перебил мужчина, — новая квартирка теперь у меня, побольше, чем прежняя. Пусть орки в этих трущобах живут, так им и надо! А я, как ветеран, в новостройку с удобствами переберусь.
          — Так чем же ты, отец, недоволен? — хмыкнул Орел.
          — Так ведь набежали эти орки, громилы и отморозки! Никого не слушают, управы на них нет, жаловаться некому! Заняли мою квартиру, даже вещи не дали вынести! Козлы! Ох, все, что нажито непосильным трудом: шинель ветеранская — 2 штуки… портсигар серебряный — 3 штуки… Что же мне теперь делать?
          — Я туда больше не пойду, — открестился милиционер. — Я на такое не подписывался вообще-то!
          — Но вы же милиция! Сделайте что-нибудь!
          — Ну и что, что милиция? Меня, как победителя конкурса милицейской песни, послали в Незебград. На повышение. Только какое это повышение, если меня отправили в самый ужасный квартал Незебграда? Эти сумасшедшие орки отобрали у меня именное оружие — наградной кинжал! Вот отморозки! Главным у них Нагибало — здоровый такой громила, не подступишься. И как тут быть? Своим не расскажешь — засмеют. Надо мной и так все подшучивают, спеть просят. Если еще и про это расскажу…
          — Постойте-ка, — перебил его неудачливый новосел, разглядывая мое лицо, — а вы не… Вы же Имперец-Который-Выжил! Вы, говорят, один уцелели после схватки с канийским десантом! Может вы, это…
          — Не советую ходить туда людям, это может плохо кончиться, — немного нараспев произнес кто-то за моей спиной. Я обернулся и обомлел.
          Орк в одеянии храмовника был настолько невероятным зрелищем, что вся наша компания на некоторое время лишилась дара речи.
          — Наверное, вам не часто доводилось видеть подобных мне орков. Орков-храмовников! Карателей! — торжественно произнес он, правильно расценив наше молчание. — Да, мы тоже несем Свет Триединой Церкви. К сожалению, мои братья еще очень далеки от него и на меня посматривают косо. Но это дело времени, тем более, что я собираюсь воздвигнуть в этом районе храм, в основу которого положу Реликвию Света — обломок «Стремительного», астрального корабля, погибшего в битве у Портала Джунов. Именно этот корабль сдерживал нападение жуткого Спрутоглава, пока Незеб и Скракан пытались закрыть этот самый портал. Понимаете, какая это святая вещь?
          Я посмотрел на компанию орков неподалеку, гоготавшую во все горло над новым развлечением — закинуть на дерево пивную бутылку так, чтобы она не упала вниз, что, кажется, пока мало кому удавалось — земля вокруг дерева, ставшего целью, была сплошь усыпана битым стеклом.
          — Э-э-э… да… храм… Отличная мысль, — скептично промямлил милиционер.
          — Ох, много еще предстоит сделать, прежде чем свет Триединой Церкви проникнет в сердца моих диких соплеменников! — с невыносимой скорбью сказал храмовник. Он вообще говорил с такой богатой гаммой эмоций в голосе, которой позавидовал бы любой оратор. — Мой последователь и ученик поможет вам в вашей беде. Он один из местных и сможет найти общий язык со всеми.
          Только после этих слов я заметил еще одного орка, стоящего рядом с храмовником. Он был в военной форме и совсем немаленьких габаритов, так что в обычных условиях не заметить его было бы довольно трудно, просто его «учитель» затмевал своей колоритностью все вокруг.
          Новосел с радостью побежал указывать дорогу нежданному помощнику, мы же остались ждать на улице — очень уж хотелось увидеть развязку.
          — Лоб Буйных — громила, каких поискать, — с теплотой в голосе рассказывал тем временем храмовник. — Начинал с вышибалы в каком-то грязном кабаке, когда я его нашел. Научил кое-чему… Характер у него тяжелый, зато здоровый он как бык, подковы в руках ломает. И обучаемый, что самое важное! Я сразу понял, что не совсем еще потерян он для общества, хоть и на голову слегка того… Ну, детство тяжелое, игрушки железные, среда неблагоприятная. Гопник гопником, в общем, зато преданный и честный. Как он говорит, «без кидалова, а то пацаны не поймут». Теперь вот в армию подался. Погодите, он еще всем даст о себе знать…
          Перспективный ученик храмовника вернулся через двадцать минут, без видимых усилий таща одной рукой сундук, в котором могли поместится по меньшей мере трое взрослых мужчин. Рядом подпрыгивал радостный новосел.
          — Вот, — Лоб бухнул сундук на землю. — Принес.
          — Все нормально? — обеспокоенно спросил храмовник.
          — Угу, тока это… ну… утихомирить одного пришлось… возникал громко, гы. Ну я его слегка… оклемается к завтрему, поди.
          Лоб Буйных не блистал изяществом речи, как его учитель, но все равно чем-то необъяснимо мне импонировал.
          — И это… Вот… Этот? — он протянул милиционеру кинжал.
          — Да, это он! Эх, уже и поцарапать успели, и лезвие затупили. Надеюсь, ни в каком мокром деле мой кинжальчик засветиться не успел. Спасибо вам огромное! Как же мне вас отблагодарить… Хотите, спою? Свою любимую, победную! «Наша служба и опасна, и трудна! И на первый взгляд как будто не видна!..».
          — Лучше помогите мне донести мои вещи! — прервал музицирование новосел.
          — Ах, да, конечно. Пойдемте.
          Они взялись за ручки сундука по бокам и волоком потащили его на новое место дислокации ветерана.
          — Что привело вас в Изун-город? — спросил храмовник. — Неужели руководство и дальше собирается посылать людей следить за порядком в орочьем квартале? Это не очень разумно…
          — Нет, — покачал я головой. — Мы тут по своим делам, да и вообще… гуляем.
          — Лучше будет, если Лоб присмотрит за вами, его для этого сюда и прислали. Людей тут очень мало, здесь для них небезопасно. Да и не заблудитесь вы с ним.
          — Мы и сами можем присмотреть хоть за кем. А Михей у нас почти местный, так что не заблудимся, — ответил Кузьма.
          — Вот как? — орк с интересом посмотрел на Грамотина. — Я вижу у вас жезл… вы маг? Родились в Незебграде?
          — Нет, я из провинции, но я учился здесь, — ответил Михаил, поправив очки. — Закончил Имперскую Магическую Школу, а сейчас пишу диссертацию на тему боевых огненных заклинаний.
          Я с удивлением посмотрел на Грамотина — наш тихоня-маг не так прост, как кажется. Да и огненные заклинания у него и правда хороши, с этим не поспоришь.
          — В любом случае, лишняя охрана нам не помешает, — сказал я, решив, что в компании Лба нам, возможно, удастся избежать столкновений с местными. Не то чтобы я боялся их, просто не хотелось терять на это время.
          — …Процветали города хадаганские, тяжелые пшеничные колосья наливались в полях, звонкие детские голоса оглашали улицы. Но не переставали ковать острые мечи и учить разрушительные заклинания жестокие канийцы. И тогда раскрыл Великий Незеб сердце для святой любви и выбрал орков, сильных, отважных и верных, в братья хадаганцам, и заключил между ними извечный союз, ибо одинокий прутик ломается, а охапка даже не гнется! О братской любви не нужно говорить, ее нужно доказывать. И одарил Солнцеподобный Незеб новых братьев Великим Магом, так появился у орков свой аллод, и сто дней рыдали их шаманы от радости.
          — Хм… интересно, а Зэм от радости не рыдали, обретя новых братьев? — усмехнулся Орел, слушая смотрителя мемориала, посвященного четвертому подвигу Незеба.
          — Отделались общими словами благодарности, — ответил я, осматриваясь по сторонам в поисках гоблина или хотя бы каких-нибудь черепов.
           Несмотря на колкие шутки Кузьмы, этот памятник мне понравился больше всех предыдущих. Это была довольно широкая площадка, выложенная красными плитами, на которую можно было подняться по лестнице, чтобы возложить цветы у подножья мужественной фигуры Незеба и трех орков, преклонивших пред ним колено и присягающих на верность. «Мемориал Братского единения Великому Незебу, даровавшего своему народу братьев, посвящается» — гласила табличка. Постамент был украшен большими и маленькими чашами, наполненными чистой магической энергией, которую поставляла районная мана-станция. Мне до ужаса хотелось протянуть руку и дотронуться до клубящейся голубой субстанции, но я так и не рискнул.
          — Ник, смотри, — Кузьма незаметно кивнул на суетливого гоблина, только что бочком вылезшего из переулка.
          — Мы с тобой сегодня одинаково небрежны, — полувопросительно произнес я, подойдя к нему ближе и только теперь осознав всю абсурдность ситуации. Трудно представить себе более «неприметную» парочку возле памятника в центре орочьего квартала, чем дерганый гоблин и хадаганец-военный.
          — Почему это я небрежен? Разве? Я даже причесался, ага!.. А-а! Ты про это? Как его там… приговор окончательный и… это… не подлежит. Ага! Значит так, слушай сюда. Не смотри на меня только. Любуйся облаками, мы друг друга не знаем, ага. Очень важная информация!
          Меня вдруг начал разбирать смех. Все это казалось настолько карикатурным и неправдоподобным — особенно гоблин, лысый, зато с бородой — что смахивало на розыгрыш. Но Бри был серьезен.
          — Булыге, главе клана Буйных, — шепотом выкладывал он, — стало тесно в Изун-городе, тянет он свои волосатые лапы к соседнему району, к Астралцево, ага. А там парни Шквала тоже не дремлют. Беда в том, что Булыга — воин, а Шквал — шаман. У них там это, как его… непреодолимые идеологические противоречия, вот! Но я плохо в этом разбираюсь, ага. Зато пронюхал, что Буйные затарились оружием и планируют вылазку в квартал шаманов. А еще крутолобые, ну эти, как его… возрожденцы из Научного Городка снабдили Буйных амулетами. Что за амулеты — без понятия. Орки выдают их только избранным, ага. А Бри не дадут. Ты посмотри на мои мускулы! Где я, а где орки? Ну все, пока. Я тебя не видел, ты меня тоже.
          С этим словами он юркнул в проход между домами и скрылся из виду так быстро, будто в него был встроен моторчик для ускорения. Я задумчиво побрел в сторону своей небольшой команды, ожидавшей меня неподалеку. Лоб Буйных стоял там же.
          — Амулеты? — переспросил он. — Да бес их знает… Я ж это, как в армию пошел, так и не при делах стал. Я ж непредзя… непревз… ничейный короче.
          — А можешь выяснить?
          — Дык кто ж мне скажет? Я терь это… чужак больше, чем ты. Обиделись, ишь ты… Но я тебе так скажу — если хочешь втереться в доверие к Буйным, начинать надо с арены. Наши ничего так не уважают, как силу, гы.
          Мериться силой — это мы умеем, подумал я. Значит так тому и быть.
          — Ник, ты серьезно? — снова повторил Кузьма, когда я твердым шагом шел к компании пьяных орков, расположившихся в кабаке недалеко от пустой пока арены. — Ты не подумай, что я в тебе сомневаюсь, но здешняя арена — это тебе не драка в подворотне. На арену выходят профессиональные бойцы.
          — Ничего, я тоже не лаптем щи хлебаю.
          Лоб кивком указал мне на Булыгу, но я и сам уже догадался — главарь был заметно больше остальных и выглядел довольно устрашающе. Он опустошил свою кружку, размером с ведро, грохнул ее об стол, крякнул и только потом ответил, презрительно смерив меня с головы до ног.
          — Записаться на арену? Первый раз вижу твою рожу. А кишка не тонка?
          — Вот и проверим.
          — Кто потом твои кости по арене собирать будет, мелочь? — осклабился Булыга.
          — Люди участвовали в боях, — вмешался стоящий рядом Лоб. — И некоторые даже побеждали, гы.
          От этих слов Булыга почему-то рассвирепел, он поднялся с места, уперевшись кулаками о стол и с бешенством уставившись на Лба.
          — Ты, щенок, не заговаривайся. Я был молод и пьян, а после того не проиграл ни одного боя! — загремел он на весь кабак, в котором сразу установилась гробовая тишина.
          Подробности этой старой истории мне были неинтересны, но Лбу явно нравилось дразнить Булыгу, он расхохотался, без страха глядя в налитые кровью глаза главы своего клана.
          — Если людей допускали к боям, значит и я могу попытаться, — вмешался я, но Булыга даже не посмотрел на меня.
          — Начало сегодня в полночь. Приходи, глупый хадаганец, — процедил он, не отрывая взгляд от Лба. — На крайняк, парни мои разомнутся!
          На этом короткая аудиенция завершилась. Не проронивший ни слова Орел потянул меня за плечо, и мы покинули кабак, чувствуя спинами прикованное к себе внимание всего заведения.
          На улице уже был вечер, и до боев на арене оставалось еще несколько часов.
          — Тебе нужно отдохнуть и выспаться, — сказал Михаил.
           Я знал, что он прав, но спать мне совершенно не хотелось.
          — Эй, хадаганец, — окликнул кто-то.
          Из кабака, который мы только что покинули, вслед за нами вышел орк, ширина плеч которого была больше его роста.
          — Здорово, Черный, — поприветствовал его Лоб. — Когда ж ты поперек себя расти-то перестанешь?
          — Рост — не главное для мужчины, — обиделся орк и посмотрел на меня. — А ты, человек, серьезно собираешься сражаться на арене?
          — Собираюсь.
          — Ну и дурак! — припечатал он. — Я вот что скажу: сражение на арене — прошлый век. Бессмысленное членовредительство.
          — Очень правильная позиция, — одобрил Михаил, — хотя для орка очень не характерная.
          — Давно пора уже нам, оркам, мыслить в ногу со временем, — горячо сказал Черный. — Накачался, слепил совершенное тело, а потом выходишь на помост огромного стадиона и… Овации, ты освещен яркими факелами, становишься в позу, напрягаешь мышцы — так, а потом так, и еще вот так… И все в отпаде!
          — Это что-то… типа конкурса красоты что ли? — засмеялся Орел.
          — Ну… типа того… Это моя мечта! Но над ней надо работать, работать и еще раз работать, как завещал Великий Незеб.
          — Это он про «учиться» сказал, — поправил Грамотин.
          — Неважно, — махнул рукой орк. — Я чего сказать то хотел… У меня давеча проблема со штангой была. Серийные модели мне не подходят. Я использую строительные блоки вместо дисков. Но только они быстро крошатся, демоны. Приходиться таскать со стройки, да только так, чтобы за раз побольше стащить — пять, а то и шесть блоков.
          — Пять-шесть? — недоверчиво повторил Лоб. — Они ж тяжеленные! За раз не поднять ведь…
          — Ага, я к чему и веду. Зелье одно есть… Во, — он достал из кармана маленький бутылек с мутной жидкостью. — Оно запрещено. Только без него их просто так не поднимешь. Ты, это, Выживший… на арену когда пойдешь — выпей его. Только не показывай никому!
          Я с сомнением взял у него зелье и быстро спрятал за пазуху.
          — Зачем ты мне даешь его?
           — Как зачем? — удивился Черный. — Чтоб ты победил всех!
          — Он имеет ввиду — зачем тебе это нужно, чтоб он всех победил, — пояснил Орел.
          — А это чтоб Булыга много на себя не брал, — насупился низкорослый орк. — Засмеял мою идею с конкурсом, зараза… Да и его бойцы тоже правила нарушают, будьте спокойны.
          — Отличная новость, — проворчал Кузьма.
          — Короче, лады. Я приду за тебя поболеть, хадаганец, не подведи, гы!
          Он передернул плечами и, засунув руки в карманы, вернулся назад в кабак.
          — Как думаешь, ему можно доверять? — спросил я Лба, когда мы отошли подальше. Пить незнакомое варево я особо не рвался, мало ли, чем это может обернуться.
          — Наверно, — пожал плечами он. — Парняга он нормальный… только придурок слегка.
          — Понятно.
          — Ты б это… правда поспал что ли.
          — Не хочу, лучше пойдемте куда-нибудь, где можно нормально поесть.
          — И выпить, — поддержал меня Орел.
          Лоб повел нас в трактир, в котором, по его словам, недурно жарят мясо, и я уже предвкушал вкусный ужин, но по пути мы наткнулись на тренировочную площадку, где высокая, статная орчиха остервенело лупила манекен. Лоб притормозил, засмотревшись на нее.
          — Раз-два! Раз-два! Ну что носы морщите? Потом от меня несет? Зато гляньте, какой трицепс! Мне не только орки, но и хадаганцы вслед оглядываются! С восхищением, конечно же! А с чем же еще? Раз-два, раз-два! Тело свое надо любить! Холить и лелеять!
          — Отличный трицепс! Можно пощупать? — радостно поинтересовался Лоб. — Привет, Крепыха.
          — Только рискни, я ведь тебя завалила на арене!
          — Всего то один раз! И я поддавался…
          Покрасневший от смущения орк — зрелище незабываемое. Мы с Орлом прыснули, и даже сдержанный Грамотин заулыбался.
          — Вы лучше отойдите подальше, я сейчас махи ногами начну делать. Раз-два! Раз-два!
          Наблюдать за ловкими движениями орчихи было интересно, она, несмотря на свои размеры, была по-своему изящна и грациозна.
          — А у меня вот дружбан сегодня сражается, — Лоб хлопнул меня своей лапищей по спине и я от неожиданности едва не пропахал носом землю. — Придешь посмотреть?
          — Человек на арене? Рисково… — уважительно произнесла Крепыха. — Тебе надо хорошенько подкрепиться! Жаль, лавочку нашу бойцовскую временно прикрыли: что-то там с налогами накосячили, чтоб им пусто было. Но тут знающий орк мне сказал, что мясо степных термитов полезно.
          — Оно богато белками, — снова встрял наш умник.
          — Ага! Шаришь. Раньше в лавке брали, да и, если честно, белок там в последнее время был не ахти. Гадостью его какой-нибудь, небось, разбавляли. Пора переходить на натуральное питание. Мясо термитов — выбор настоящего бойца!
          — Мы как раз собирались перекусить, пойдешь с нами? — предложил Орел и Лоб расцвел клыкастой улыбкой.
          — Не благодари, — шепнул ему Кузьма, когда орчиха согласилась.
          По совету Крепыхи, в трактире мы заказали по куску хорошенько прожаренного мяса термитов, которое, к моему великому разочарованию, по вкусу напоминало резину. Пить я ничего не стал, но после плотного ужина у меня все равно начали закрываться глаза. Разгоряченный от одной бутылки пива Михаил начал о чем-то рьяно спорить с Кузьмой, Крепыха втолковывала Лбу про правильное питание, но тот смотрел на нее немного осоловевшим взглядом и вряд ли вдумывался в ее слова. Я, смутно припоминая, что сам намеревался погулять вечером по тем улицам, которые патрулировала симпатичная милиционерша, опустил голову на сложенные на столе руки и провалился в сон.
    Глава 7
    belozybka
    … Наш корабль пришвартовался возле небольшого астрального острова. Отправив матроса искать воду, я сбросил тяжелые сапоги и с облегчением ступил на прохладную  траву. Странствия в штормовом и недружественном астрале не то чтобы изматывают, но и не расслабляют. 
    Остров оказался одним из заброшенных осколков Великой земли, не очень большой, на первый взгляд. Но что-то привлекло внимание моего матроса, который уже мчал с докладом. Оказывается, вовсе и не заброшенной оказалась земля: ровно посредине был аккуратный колодец, ухоженный как снаружи, так и внутри. Скорее всего, не обошлось без магии, но припасов у нас почти не осталось  – это стало последним аргументом, и мы, в составе выживших матросов, бесстрашно прыгнули в мутные воды магии. 
    Оказалось, что это было что-то наподобие зачарованного океана или моря. Дышать мы могли благодаря современным технологиям, которые нам так любезно предоставил Комитет. Но даже это мало помогло – от увиденного перехватило дыхание даже мне, опытному астральному волку. Вся красота разноцветных водорослей, диковинных рыб и шустрых крабов удивляла своим разнообразием. Знаете, будто все возможные виды собрались в этом месте для вечеринки… Но что-то было тут не так.
    Мы привыкли, что любой астральный остров несет в себе массу загадок и странных существ, которые не то чтобы желали нам счастья и здоровья, но и отпускать живыми не жаждали. И, наверное, потому после первого же поворота на нас напали местные мавки, угрожающе кричащие что-то на своем языке. Что нас ждет дальше?...

    Эта запись, наверное, будет последней в моем дневнике. Не надеюсь, что кто-то ее прочтет, но все же опишу случившееся. Пока мы плавали в поисках провизии или хоть кого-то дружелюбного, нам встречались различные утопленники, павшие от рук то ли местного населения, то ли они жили еще до Великого Катаклизма. Этот остров – зачарованное пристанище таких существ, некогда живших на Большой Земле. Когда на нас напали русалки, они кричали, что не дадут разрушить этот оазис и последнюю надежду на выживание Морского Повелителя. Он отомстит за смерть своих подданных и за что-то еще, мы не успели услышать, так как нас оглушили магией. 
    Сейчас остатки нашей команды в составе троих человек находятся в плену Повелителя. Я не живу надеждой на спасение, но всем, кто когда-либо это прочтет, я хочу донести истину – не вторгайтесь в чужую жизнь, а тем более в чужой мир. Иначе вы пропустите момент, когда вторжение в ваше существование будет необратимо и станет разрушительно… Боги, там какой-то шум. Прощайте…
    __
    На этом запись обрывалась. Старый пергамент, который изначально показался невзрачным листом выгоревшего лопуха, стал целым открытием для группы странников, искавших приключения в астральных просторах. Храбрый орк посмеялся с этого текста, мудрый жрец света призадумался, а некромант только ухмыльнулся, будто это ему лично был брошен вызов самой смертью. Группа бесстрашно прыгнула в колодец, а молодая колдунья бережно разложила лист на плоском камне и, зачаровав старую бумагу от воздействия времени, последовала за союзниками, которые явно уже влипли в неприятности. Не каждый же день попадаешь в мир Подводного Царства, некогда бывшего огромным Морем на Большой Земле.
    Shila
    Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101
    Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь.
    Начало
    Часть вторая. Напускное и настоящее
    В казарме стояла почти гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом обувной щётки и размеренным похрапыванием отдыхающих разведчиков.
    Дверь модуля плаксиво скрипнула – на пороге появились капитан и замкомвзвода. Поверкин что-то сказал старлею, махнув рукой в сторону помещения казармы и скрылся в своей комнате.
    – Старший лейтенант Ремнёв, в расположении без происшествий. У личного состава взвода свободное время согласно плану, – дневальный сержант на тумбочке подорвался, отдав честь.
    Старлей бросил на него равнодушный взгляд и, встав в центре модуля, объявил:
    – Сегодня наш взвод отдыхает. Дежурят ребята Воронцова.
    По казарме прошла волна одобрения, но Ремнёв остановил её, подняв руку:
    – Но!
    – Лёха, дай поспать! – донеслось со стороны кроватей.
    – Но, – не обращая внимания, продолжил разведчик, – уборку помещений никто не отменял. Чья там очередь?
    – Дублей! – рявкнул один из головорезов.
    – Дурак, что ли? – отозвался сержант. – Мы с Женькой дневалим. Вон, Стужев нехай за ведром тащится.
    – А, действительно, – старлей посмотрел на Сергея. – В бытовке возьмёшь всё необходимое, оттуда, кстати, и начинай.
    Стужев удивлённо поднял взгляд, но возразить не успел – Ремнёв куда-то испарился. С какой радости он должен мыть пол? Что, младших по званию не хватает? Однако пререкаться и, тем более, злить замкома не хотелось. Бурля эмоциями, разведчик поплёлся в конец казармы.
    – Ботинки не успел дочистить...
    Бормоча себе под нос, Сергей толкнул дверь бытовки. Спустя мгновение ведро было наполнено водой, а тряпка начала свой неспешный вояж по полу.
    – Всё вверх дном на этой войне... – не унимался Стужев. – Ни тебе дисциплины, ни порядка, ни иерархии званий. Полный бардак... Как они тут с ума не сошли до сих пор?
    Критической точкой возмущения разведчика стала консервная банка из-под кильки в томате, в которой были затушены сигаретные бычки. Прямо в недоеденные остатки.
    – Святой Незеб... Это уже ни в какие ворота не лезет.
    Лейтенант брезгливо поднял банку, поскорее отправил её в урну, а затем осмотрел помещение бытовки на наличие аналогичной мерзости. Когда Сергей практически закончил уборку, в комнату зашёл Поверкин. Лейтенант выпрямился и отдал честь.
    – Хорош кривляться, мне Стрельцовых хватает... – отмахнулся от него капитан. – Хм... я смотрю, ты тут уже почти управился... Ну ладно. Но в следующий раз чур ты моешь казарму.
    – В смысле? – Стужев непонимающе уставился на него.
    – Бытовки меньше, – ухмыльнулся Поверкин. – Работы – соответственно.
    Он взял другое ведро, набрал в него воды, прихватил швабру и вышел за дверь.
    – Это что, шутка такая? – спросил сам себя Стужев.
    – Нет, – раздалось по ту сторону. – У нас тут другие порядки, Серёга. А твои штабные замашки легко по глазам прочитать можно. Отвыкай от того, что тебе на политзанятиях рассказывали, – Поверкин снова заглянул в комнату. – Это лишь нагоняемый пафос, а в жизни оно совсем всё не так.
    Сергей замолчал, задумавшись. Интересно, а те преподаватели, что вели у них дисциплинарные предметы, сами хоть раз на войне бывали? Стужев побыстрее домыл пол, протёр полки и подоконник и вышел в казарму к Поверкину. Пристроившись возле своего командира, разведчик немного подумал и спросил:
    – А можно вопрос?
    – Да хоть десять, пока я не занят, – не отрываясь от дела, отозвался капитан.
    – Сержанты Стрельцовы. Их почему дублями зовут?
    – А чё у нас самих не спросишь? – оживился дневальный.
    – Помалкивай, чучело болтливое, неси службу, – бросил ему Поверкин. – Они погодки. Андрюха старше Жени на год, но служили вместе по договорённости. Очень крепко держатся друг за друга, почти всегда, если видишь одного – второй где-то рядом. Да и... – добавил шёпотом капитан, поманив к себе Стужева, – у многих из взвода в начале возникали проблемы с их идентификацией. Так вроде ещё ничего, – он кивнул головой в сторону сержанта, – а в полевой форме чистой воды близнецы. Поэтому так и назвали – дубли. Как в съёмках подвижной истории – вроде одно и то же, но зачем-то переделали. К тому же, они те ещё разгильдяи. Не ведись на их уловки.
    – Женя старший, Андрей младший... – вслух сказал Сергей, пытаясь запомнить.
    – Наоборот, – поправил его капитан. – Хотя можешь не пытаться.
    – Ладно. В общении ещё со всеми успею познакомиться.
    – Успеешь, – согласился Поверкин. – И главное тебе скажу – с нами веди себя попроще. Мы здесь как одна семья, и поэтому множество формальностей, столь привычных тебе после службы на Игше, опускаются по ненадобности.
    – Сложно привыкнуть к чему-то так быстро.
    – А мы тебя не торопим, – капитан выпрямился и дружески похлопал Сергея по плечу. – Но и за то, что мы над твоими повадками потешаемся, не обижайся.
    Швабра достигла другого конца казармы, Поверкин с довольной миной оценил свой труд.
    – Будь другом, воду вынеси.
    – Ага.
    Стужев подхватил ведро и пошёл на улицу. По пути он поймал себя на мысли, что на душе исчезло возмущение и стало как-то легче. Отчего-то было приятно осознавать, что в его взводе отношения построены не на правилах военной дисциплины, а на некой духовной близости. Когда разведчик уже повернул назад в казарму, его вдруг охватило желание узнать своих сослуживцев лучше.
    Сергей вернулся к своей койке и вспомнил про недочищенные ботинки. Со своим обычным пристрастием он вновь принялся за полировку обуви.
    – Ты чё творишь? – раздалось сзади.
    Стужев обернулся – за ним стоял старлей из второй группы.
    – А что не так?
    – Не путай парадку с полёвкой. Хочешь, чтобы тебя противник мог разглядеть с любого расстояния?
    – Офицер должен быть примером для рядовых...
    – Слушай... э-э-э... ещё раз, как тебя зовут?
    – Сергей Стужев.
    – Виктор Трумбашов. Можно просто Витя. Очень рад знакомству, – старший лейтенант пожал Сергею руку. – Так вот. Чем грязнее твоя форма, тем больше вероятность остаться незамеченным. Не думаю, что стоит напоминать, насколько это важно для разведчика. Хотя, «грязнее», может, и не самое подходящее слово. Я не призываю тебя к неряшливости, вот посмотри на нас – можно сказать, что мы не приводим себя в порядок?
    – Нет.
    – Ты заботься в первую очередь не о сохранности цвета твоей снаряги, а о её практической части. Ну вот скоба для полевого инструментария, разве это удобно? Ремешки из слишком грубой кожи, натирает небось... Тебе такое нравится?
    – Не сказать, чтобы очень...
    – Вот тебе и пища для размышлений. В бою важно будет, насколько твоя экипировка для него пригодна. А зеркально отполированные ботинки и выстиранная форма труп всё равно не украсят. Усёк?
    – Предельно.
    – Молодец, работай.
    – Ещё секунду твоего внимания, – Сергей притормозил старлея.
    – Да?
    – Где можно обзавестись материалами для работы над снаряжением?
    – Сойдут боевые трофеи. Форма номер восемь – что украли, то и носим. Промышляй разбоем, – Трумбашов рассмеялся от того, как глаза лейтенанта медленно округлились. – Не кипешуй ты так, по части обдирания трупов у нас головорезы заведуют. Обратись к Боре, он тебе чем-нибудь поможет.
    – А Боря это...?
    – Борис Шашкин. Каптёр, старшина из моей группы.
    – Понял, – улыбнулся Сергей. – Спасибо за советы.
    – Всегда пожалуйста.
    Виктор лёг на свою койку, полежал немного, но потом привстал, чтобы оглянуться. Из-за уборки желающие спать головорезы куда-то удалились, а никто другой на сон не претендовал, и каждый был занял своим делом. Старлей залез под кровать и изъял из-под неё сундук, из которого спустя мгновение на свет появилась гитара. Трумбашов мягко коснулся струн, извлекая из инструмента приятные звуки. Лицо Виктора расплылось в довольной мине, видимо, музыка ему очень доставляла.
    Едва заслышав гитару, Стужев оторвался от чистки одежды и присел напротив Трумбашова.
    – О-о-о... А я свою дома оставил...
    – Почему? – удивился старлей.
    – Думал, нельзя.
    – Индюк тоже думал. На, покажь, чё умеешь.
    Сергей трепетно принял инструмент и стал перебирать струны, наполняя казарму грустной мелодией. После краткого вступления он запел звонким тенором:
    Ночь подошла.
    Сумрак на землю лёг.
    Тонут во мгле пустынные сопки.
    Тучей закрыт восток.
    Здесь, под землёй,
    Наши герои спят.
    Песню над ними ветер поёт
    И звёзды с небес глядят.
    – Серёга... – тихо протянул Трумбашов. – Да ты просто находка! Отчего сразу не сказал, что играть и петь умеешь?
    – Не успел ещё как-то... Да и не знал, что тут ценят.
    – То-то он Тулумбасову понравится, надо скорей зазнакомить, – сзади подтянулось ещё одно относительно новое лицо.
    – Привет, а...
    – Гриша Цагрин, – старший сержант протянул руку Сергею. – Я из группы Вити.
    – Сергей... Серёга Стужев, – разведчик, ответив на рукопожатие, понял, что пылкое желание познакомиться ближе со своим отрядом выльется в неплохой кусок информации, необходимый к запоминанию. Не хотелось никого обидеть, забыв его имя... или фамилию. Проклятое воспитание. – А Тулумбасов...
    – Замполит наш! – почему-то радостно воскликнул Трумбашов.
    От этой подробности Сергей непроизвольно съёжился.
    – Не надо меня ни с какими замполитами знакомить. Мне и так хорошо.
    – Смотри, как испугался, – рассмеялся Цагрин. – Он нормальный. Да чего уж там, душевный мужик! Его вся часть любит и уважает.
    – А с чего я должен ему понравиться? – всё равно недоверчиво спросил Стужев.
    – Ну потому, что горланистых у нас не особо много. Из нашего разведвзвода один Витька и из части ещё пара мужиков. А так всё одни девчонки. Короче, хороший мужской голос на вес золота, – Цагрин изобразил что-то над головой Трумбашова, что, скорее всего, указывало на его важность. – А Тулумбасов тот ещё затейник! То маленький оркестр соберёт, то концертик с сольным и не очень пением или танцами. Если б не он, мы бы тут точно с ума посходили. Так ведь бывает – вернёшься с тяжёлого рейда, потерю перенесёшь... – скулы Гриши немного заиграли. – В сердце твоём поселяется чёрное... А с песней оно и легче. Единство и дух укрепляет. И, между прочим, он не отсиживается в штабе, как это делают многие начальники, а регулярно на боевые задания выходит вместе с ребятами. Так что... – хадаганец, похоже, немного упустил мысль и задумался на секунду. – В общем, Серёга, майор Тулумбасов – лучший пример настоящего имперского агитатора!
    – Ну лады. Познакомите, – Стужев вернул гитару Виктору. – Кто у вас тут ещё такой добрый есть, о ком мне следует знать?
    – У-у-у... Всё и сразу тебе подавай. Не беги вперёд быстролета.
    – Чего лясы точим? – из своего модуля выглянул Поверкин. – Товарищи военные, у вас свободного времени куча?
    – Не кипятись, Игорь, – успокоил его Трумбашов. – Мы тут Серёгу инструктируем – тоже полезно.
    – Чтоб все поспали. Хотя бы пару часов, – капитан осмотрел казарму. – А головорезы где?
    – Ушли куда-то. Ничего не сказали.
    – Опять в карты, небось, играть, – Поверкин тяжело вздохнул. – Я надеюсь, вы меня поняли?
    Разведчики дружно закивали, капитан скрылся в своей комнате.
    – О, кстати, надо будет ещё с третьей группой познакомиться, – заметил Стужев.
    – Ты серьёзно? – удивлённо выгнул чёрную бровь Гриша.
    – Вполне. А что такого?
    Трумбашов и Цагрин лишь переглянулись.
    – Понимаешь... – начал Виктор, – тут такая штука. У нас с головорезами только Игорь общается... Как непосредственный начальник. Все остальные как-то не очень.
    – А почему? – на лице Сергея нарисовалось искреннее недоумение.
    – Ну... они же... орки, – пожал плечами Цагрин.
    – И что? У меня друг детства орк. И мы с ним очень легко нашли общий язык.
    – Видишь ли, Серёга, не все орки одинаковые. Твой друг, скорее всего, довольно рано попал в, по нашим меркам, нормальное общество. Хотя я не знаю, от чего зависит их поведение. Наши сослуживцы родом с острова Головорезов, потомственные убийцы в Незеб знает каком поколении. Это не делает их натуру плохой, скорее специфичной. Они ребята надёжные – каждый из нас может за это поручиться, но сама идея с ними подружиться для тебя может вылиться в разочарование. Особенно потому, что, как ты говоришь, у тебя друг детства орк. Мы тебе можем разве что сказать, кто есть кто, чтобы ты, в случае чего, знал с кем имеешь дело.
    – Мне странно слышать подобное, – Стужев почесал затылок. – Я на Игше много орков видел, даже большие начальники среди них есть...
    – Наверх обычно пробиваются те, у кого склад ума для этого подходящий. И в спокойных местах такие орки, как наши, обычно не задерживаются – им там попросту скучно. Поэтому ты и не встречал подобного.
    – Логично, – кивнул Сергей. – Так что мне следует о них знать?
    – Самое главное – поменьше попадаться им под руку, – Виктор сказал это без тени улыбки, вывод можно было сделать соответствующий. – Командир группы – Нагиб Стрёмных в звании старшего прапорщика, все вопросы, при возникновении таковых, решать через него. У него рожа с большим ожоговым шрамом на левой стороне – увидишь, не ошибёшься. Тебе может показаться, что он туп, как бревно, однако не верь глазам своим. Та ещё коварная зараза. Особенно любит использовать это, когда в карты играет – на его блеф умеют не вестись только избранные. Но если вдруг зацепишься с ним – жди беды. Так что крайне не советую. Два сержанта, о которых мы так ничего и не знаем – Резак Кочевых и Хруст Хрящевых. Совсем на своей волне, всегда молчат... при нас, по крайней мере. И последний – Клин Черепных, про него отдельно стоит сказать. Самый общительный из четвёрки, но и самый быстрый на подъём. Ты знаешь... лучше вообще его не трогай, пока не уверен, что сможешь за себя постоять. На его горбу больше залётов, чем зарплаты у всех служащих здесь вместе взятых. Он местами по-детски наивен, но решает все проблемы одним путём – проламыванием головы. Пытается подражать своему командиру, однако у него это плохо получается.
    – Он как-то тоже сел в карты играть, – встрял Царгин. – Напарником ему зэм какой-то достался. И когда Клин вдруг стал проигрывать, он искренне поверил, что проблема в том, что соперник жульничает. Так вот отломать своему же напарнику протез и использовать его в качестве дубинки Клин посчитал совершенно нормальным действием. Так и сказал зэму, когда тот офигел от происходящего – «Потом починишь».
    – Хорошая байка, – улыбнулся Трумбашов. – Год уж как прошёл, никто до сих пор забыть не может. Однако же, Серёга, делай выводы.
    – Я одного не понял, – Стужев был немного в шоке от рассказанного, – почему его здесь держат до сих пор?
    – Разведчик хороший. Исполнительный. Если бы не был таким... – Виктор попытался подобрать слово, – дубовым, командовал бы уже своим взводом. А так – на звании младшего сержанта и стопорнулся.
    – Всё понял... – Сергей пытался переварить полученные рекомендации.
    – Слушай, а ты говоришь, у тебя лучший друг орк. Кто он? – поинтересовался Цагрин.
    – Утюг Железных. Росли вместе на Хладберге. Познакомились, когда мне было шесть лет, – Стужев грустно посмотрел в потолок. – Он в армию добровольцем записался двумя годами ранее меня. Собственно, он же меня и вдохновил стать военным. А когда я сюда собрался, и делал это с горячей головой, пытался меня отговорить...
    – Правильно делал... – вздохнул Трумбашов.
    – В смысле с горячей головой? – не унимался Гриша, – Что-то случилось?
    – Та... – Сергей поморщился от неприятных воспоминаний. – Баба от меня ушла. Точнее, дала понять, что и не была со мной. А я в неё душу вкладывал... обидно было. Кто-то умный говорил мне, что на войне среди своих нет места лицемерию, если не идёт речь о предательстве. Тогда мне и захотелось увидеть этих настоящих людей.
    – Ну и как? Увидел?
    – Должен признать, я обнаружил большее, чем ожидал. Как будто в другой мир попал.
    – И каков этот мир? Плохой или хороший?
    – Если не считать того, что здесь каждый день гибнут люди, хороший.
    * * *
    Сергей размышлял над тем, как ещё совсем недавно он удивлялся капитану, когда тот залезал на кровать в полёвке, не снимая ботинок, и как теперь сам в точности подражает этому способу отдыха. После последнего рейда ноги ужасно ныли, отчего здравый рассудок умолял снять обувь, чтобы дать организму отдохнуть как следует. Однако армейское чутьё, активно развившееся в боевых условиях, заставляло Стужева не расслабляться. Последние несколько дней сирена тревоги практически не умолкала, и весь батальон беспрерывно находился на ногах, позволяя себе отдых, необходимый лишь для того, чтобы не загнуться.
    Сергей потянулся, прикрыв глаза, и сразу провалился в сладостную негу дремоты. Стянутая кожа под портянкой незамедлительно дала о себе знать, требуя её почесать. Или снять ботинок и дать, наконец, доступ к воздуху. Лейтенант лениво поморщился, прислушиваясь к своей интуиции. Чутьё уверенно удерживалось на тревожной позиции, не желая давать поблажек. Полежав ещё немного, Стужев ещё раз прикинул шансы, но, не выдержав, потянулся к шнуркам. Как только его рука распустила узелок на левом ботинке, в казарму ввалился рядовой и, запыхаясь, протараторил:
    – Разведвзвод, подъём, тревога!
    Сергей подорвался и вскочил в форму, заранее разложенную так, чтобы потратить минимум времени на экипировку. Застёгиваясь на ходу, он выбежал на улицу, где уже собирался его взвод.
    Однажды он опоздал на подобное экстренное построение, и было достаточно неприятно краснеть перед братьями по оружию. Именно после того раза Стужев начал учиться обращению с экипировкой. В самом начале, следуя уставу, он сдавал личное оружие в оружейку, а форму раскладывал по полкам. Но очень скоро понял, насколько это бессмысленно в местных условиях. Сергей обратил внимание на то, что большинство разведчиков держит своё оружие при себе или на спинке кровати. А как сложить форму, чтобы быстро в неё вдеться – подсмотрел у соседей по койке. Теперь Стужеву ничего не стоило быстро одеться, даже если его поднимут посреди ночи.
    – Ну что опять? – измученно спросил капитан, шагая к строю.
    – Товарищ капитан, атака на СКЮБ!
    Поверкин устало прикрыл глаза и тяжело вздохнул.
    – Они какие-то звери, чесслово. Неужели им спать самим не хочется? – он пересчитал разведчиков. – Так... Я не понял, а дубли где?
    – Ты же их сам отпустил на Восточный форпост. К девчонкам, – ответил Ремнёв, поправляя наручи.
    – А... ну да, – капитан хлопнул себя по лбу. – Уже скоро соображать перестану. Лёша, бери ребят, и выдвигайтесь. Дублей не забудь по пути подобрать. Мы вас догоним.
    Сергей вопросительно посмотрел на капитана.
    – Да, Стужев. Мы – это ты и я. Заглянем в одно местечко, надо кое-что проверить.
    Вновь растянувшись на кровати, и уже без обуви, Сергей искренне боготворил своего командира. Они могли до ночи искать противника по кустам, если бы не Поверкин. В то время, как основные силы двинулись в сторону складов, капитан решил проверить «одно очень удобное укрытие», как он его сам назвал, когда вернулся однажды из разведки. И оказался прав, так как вместе со Стужевым наткнулся на небольшой партизанский лагерь противника. Поверкин оставил Сергея наблюдать, а сам отправился за отрядом солдат. Партизаны, правда, тоже были не лыком шиты и имели собственную разведку, которая сообщила в лагерь о скором прибытии карателей. К великому сожалению капитана, лигийцы очень быстро свернулись и отступили. Зато атаки на СКЮБ сразу прекратились, и уже через полчаса батальон, наконец, смог выдохнуть.
    – Отдыхаешь? – к кровати подошёл Поверкин, Сергей сразу приподнялся, увидев его. – Да лежи, лежи.
    Капитан прошёл к тумбочке, взял табуретку и присел рядом со Стужевым.
    – Поговорить надо, – он потянулся, хрустнув суставами. – О тебе. Вот смотрю я в твои глаза и вижу...
    – Что видите, товарищ капитан? – Сергей бодро улыбнулся и развёл плечи. – Храбрость? Сноровку? Готовность послужить Империи?
    – Ты мне зубы не заговаривай. Твои похотливые глазки уже по всем прекрасным формам нашей части вдоль и поперёк прошлись.
    – Да? – лейтенант изобразил искреннее удивление. – Ну, я... это...
    – Не подумай, мы тут все нормальные люди. Просто предупредить тебя хочу, женатых у нас в части немного, сам разберёшься, а вот насчёт остальных... Не хотелось бы мне, чтобы ты влез в какую-нибудь глупую ситуацию и врагов себе нажил.
    – Я понял, слушаю, – Стужев сделал серьёзную мину.
    – Нина Карнизова. Надеется, что скоро всё закончится и мечтает, чтобы я ей предложение сделал. Так вот – чтобы я тебя даже близко не видел. Дальше. На Восточном форпосте у дублей есть подружки – Лена и Катя, интендантам помогают. Братья любому за них глотку порвут. Женя Ломова – подруга...
    Стужев думал, что перечисление занятых займёт гораздо больше времени, но Поверкин уложился в десять минут, что не могло не радовать.
    – Короче, Серёга, аккуратно. Не создавай проблем ни мне, ни себе. Всё понял?
    – Так точно.
    – Отдыхай.
    * * *
    – Попрыгали! – приказал капитан.
    Взвод принялся приседать, наклоняться, прыгать и махать руками. Стужев в очередной раз раздражённо глянул на поясную скобу для полевого инструмента, которая вечно выскакивала и начинала бряцать. На этот раз Сергей подвязал её кожаным ремешком, но выглядело это неподобающе.
    – Так никуда не годится... – лейтенант прикрыл глаза рукой.
    – Напомни мне после рейда, – Ремнёв указал взглядом на пояс Сергея.
    – Хорошо, товарищ старший лейтенант. Спасибо.
    – Сколько я тебе говорил, можешь называть меня на «ты» и по имени, пока начальства нет рядом.
    – Извини, – Стужев тяжко вздохнул, – мне непривычно. Спасибо, Лёша.
    – Так лучше, – старлей от души улыбнулся и натянул на лицо маску.
    – Отставить разгильдяйство! – Поверкин гаркнул на братьев, которые уже начинали лезть друг на друга от скуки.
    Сержанты вытянулись по струнке и, как обычно, в унисон ответили:
    – Так точно, дядя Игорь!
    – Да чтоб вас, как дети малые! – капитан потряс кулаком у них над головой.
    – Мы, естественно, те ещё идиоты, но это не мешает нам!
    – Не мешает вам что?
    – Это.
    Поверкин замер на месте на несколько мгновений, а потом, тяжело вздохнув, развернулся к остальным и отдал приказ:
    – Построение обычное. На ключевой точке разделяемся на стандартные группы. Цель – разведать позиции противника под Паучьим склоном и попытаться найти пропавшего солдата. В бой без необходимости не вступать. Задача ясна? – взвод утвердительно закивал. – Тогда вперёд.
    Стужев очень скептически относился к тому, что у них есть шанс найти парня, пропавшего прошлой ночью. Если отряд вступил в бой, то, скорее всего, его во время драки и пришибло. Хотя в том, что все его товарищи вернулись на блокпост и до самого прибытия не заметили пропажи бойца, была какая-то мистика. Солдаты доложили, что он всё время был с ними.
    До точки расхода добрались быстро, с Сергеем осталась его уже привычная группа – Поверкин, Ремнёв и братья Стрельцовы.
    – Итак, ребятёнки, мы с вами идём вот сюда, – капитан достал карту и указал координаты их последующих перемещений, – и проверяем вот этот сектор. Большего от нас не требуют, если ничего не обнаруживаем и на Паучьем склоне не получаем новых приказов – смело двигаемся назад дрыхнуть.
    – Ура-а! Дрыхнуть! – дубли счастливо захлопали в ладоши.
    – Если, – ещё раз сделал замечание Поверкин.
    Сектор, к счастью Стрельцовых, да и остальной группы тоже, оказался чист. Разведотряд не заметил ни временных лагерей противника, ни вражеской разведки, ни пропавшего солдата. Теперь нужно было вернуться на блокпост и обо всём доложить. Группа размеренно двигалась по направлению к Паучьему склону, как вдруг Стужев каким-то шестым чувством ощутил на себе взгляд. Он резко остановился, подняв кулак. Остальные разведчики лишь вопросительно посмотрели на Сергея. Ещё несколько мгновений лейтенант прислушивался к своему чутью, а затем уверенно сообщил жестом о присутствии слежки.
    – Я не могу понять, что это, – шёпотом признался капитану Стужев. – Я никого не вижу и не слышу.
    Поверкин окинул взглядом заросли и приказал двигаться дальше. Через некоторое время он остановил отряд, показал три пальца и приставил их ко рту. Все кивнули, кроме Сергея.
    – Где? – тихо взмолился он. – Я не понимаю, я ничего не вижу.
    – Ты не туда смотришь, – ответил капитан. – Более того, когда мы стоим – их черёд наблюдать за нами, – Поверкин замолчал и глазами указал наверх, а затем добавил, – Смотри на них, когда мы двигаемся.
    Стужев послушался и перевёл своё внимание на верхушки деревьев. Как только группа продолжила движение, он сразу заметил лёгкое волнение среди листвы. Проныры двигались настолько быстро и незаметно, что уловить их перемещения было практически невозможно. Капитан снова остановился и шёпотом сообщил:
    – Две тройки, – у Сергея отвалилась челюсть, для него казалось невероятным выявить численность этих мелких бестий, – значит, нападать не станут. Но если будем тормозить, могут навести на нас отряд ратников, и тогда нам мало не покажется.
    – Пусть болтаются за нами до самого блокпоста? – спросил старлей.
    – Ага. Ничего более полезного, чем рассказать, что мы проводили разведку их предполагаемых позиций, они из этого не выудят, – Поверкин насмешливо прищурился. – Так что собрали себя в кучу и бегом марш!
    – А почему бы нам им не навалять? – удивился Стужев. – Могли бы взять в плен.
    Товарищи дружно посмотрели на него, как на больного.
    – Отставить, – капитан приставил указательный палец ко рту Сергея, который уже хотел что-то возразить. – На этот вопрос я отвечу тебе, когда будем в части.
    Стужев смиренно заткнулся и последовал за остальными. Он никак не мог понять, почему Поверкин не послушал его – ведь у их отряда явно был перевес. А у вражеских разведчиков можно было бы выудить полезную информацию. Если нет, то и просто ликвидация разведотряда противника – отличная боевая заслуга.
    Когда группа Поверкина прибыла на Паучий склон, их встретил приятный сюрприз в виде «найденной пропажи». Вокруг него уже собралась толпа любопытных, офицеры же обеспокоенно переговаривались.
    – Что боец? – капитан подошёл к ним, кивнув на солдата.
    – Утверждает, что ничего не помнит. На заявление о том, что его почти сутки не было на блокпосту, говорит, что такого быть не может. И... – командир вдруг погрустнел лицом. – Вижу я, что он не врёт.
    – В часть уже доложили? – спросил Поверкин.
    – Да, – с отчаянием в голосе ответил офицер. – Сказали, срочно доставить в центральный лагерь вместе с вашим взводом... Капитан, ты можешь за ним присмотреть? Парня жалко.
    – Ничего не обещаю, но сделаю, что смогу.
    Командир кивнул, подошёл к солдату и похлопал его по плечу.
    – Пора.
    Путь до части прошёл в странном настроении. Стужев не сильно соображал, что происходит, и почему его товарищи так напряглись. Возле ворот центрального лагеря их уже ожидали. К капитану подошёл генерал Сечин, сухо и быстро высказал слова благодарности за верную службу. В следующий момент подошли двое солдат во главе с человеком без знаков различия и увели найдёныша.
    – Что здесь делает комитетчик? – Сергей выкатил глаза на происходящее.
    – Молчать, – сквозь зубы прошипел на него капитан, остальные, молча, взглядами исподлобья проводили «гостей». – Пошли.
    – Что это было? – на пороге модуля Стужев повернулся к Поверкину и сразу получил в душу. – Э... – он шумно выдохнул, тут же приняв второй удар.
    – За глупые вопросы и не вовремя открытый рот. Чтобы лучше запомнил, – капитан подождал, когда Сергей опомнится и снова обратит на него внимание. – А теперь по порядку.
    Он протолкнул Стужева в свою комнату, с силой надавив на плечо, усадил на табуретку. Сам же, как и обычно, удобно устроился на кровати.
    – Твоя первая ошибка?
    Сергей, как следует, отдышался и неуверенно ответил:
    – Проныры?
    – Так точно. Ответь мне на один простой вопрос – ты хоть раз сражался с гибберлингами? – капитан посмотрел Стужеву в глаза, ожидая ответа.
    – Нет, – Сергей понял, к чему он ведёт, и закусил губу от стыда.
    – Хорошо. Вторая ошибка?
    – Не раскрывать рот при начальстве, – лейтенант вытер струйку крови под носом.
    – Верно. Запомни самое главное правило – о твоём существовании «там» должны не знать, а лишь догадываться. Поэтому никогда, ни-ко-гда не отсвечивай перед засланными из штаба. О комитете я вообще молчу. Про этот случай рекомендую забыть навсегда, для твоего же блага. Усёк?
    – Так точно, – печально ответил Стужев. – Виноват.
    Поверкин устало вздохнул и покачал головой.
    – Ладно. Теперь о более приятном. Чуйка у тебя хорошая, Серёга. И ушки с глазками из нужного места растут. Опыта просто не хватает, но это дело поправимое. По поводу проныр ты уже знаешь кое-что, но это лишь малая часть. Надо будет остальных попросить и немного тебя поднатаскать, а сейчас будешь вникать в теорию. Мотай на ус.
    Капитан лёг на кровать, закинув ноги на спинку, и продолжил:
    – Первое и самое простое. Этому вас должны были в училище научить – гибберлингов всегда трое. Поэтому мы их так и называем – тройки. У них своя особая культура и воспитание, практически всегда это братья и сёстры. У тройки какая-то своя подсознательная связь, так что если встретишь коротышек в другом количестве, знай – это несчастный случай, горе в семье или большая удача. Если погибнет хотя бы один, остальные последуют за ним. Выжившие одиночки и двойки невероятная редкость. Какой из этого вывод? Нужно использовать данную слабость в бою. Ранил одного – тройка небоеспособна, только если ты не имеешь дело с матёрым противником. Дальше. Старайся к себе их близко не подпускать, огромную опасность представляет сетка, с которой они работают безупречно. Следи за ногами. Повалят на землю – ты труп. Никогда не вступай в бой с двумя тройками, почти стопроцентный шанс, что тебя спеленают за несколько секунд. Исключением являются необкатанные бойцы, они действуют слаженно, но очень сильно трясутся друг за друга и в итоге из защиты так и не переходят в атаку. С такими всё довольно просто – с нескольких попыток ты посбиваешь их из арбалета. По поводу ближнего боя, – Поверкин задумчиво закатил глаза, будто прикидывая, – лучше тебе пообщаться с Лёшей.
    Стужев сразу вспомнил, что Ремнёв уже пообещал ему помочь со снаряжением. Вот и отлично, убьёт сразу два зайца.
    – Ну что ещё... – капитан немного помолчал. – Вот заметь, сегодня они следовали за нами по деревьям. В условиях джунглей или леса есть некое правило – если увидишь, что проныры идут уже и по земле, значит, они перешли в атаку. И вот что – гибберлинги-разведчики чаще всего стараются брать живьём. Шибко хорошо у них это получается. Так что мы с ними дерёмся только в исключительных случаях, а вот головорезы стараются их не упускать. Им чуть проще – телосложение и природная дуболомность помогает. Среднестатистическому орку куда проще удержать гибберлинга за шкирку, чем хадаганцу, – Поверкин снова закатил глаза, вспоминая, что ещё не сказал. – По ходу дела сам ещё будешь их изучать, но самое главное, я думаю, ты уже понял. В разведке лучший бой – это бой несостоявшийся. Всё запомнил?
    – Так точно, товарищ капитан.
    – Тогда иди с Лёшей пообщайся.
    – Разрешите идти? – Сергей поднялся и выжидающе посмотрел на Поверкина.
    – Иди уже...
    Лейтенант вышел из казармы и отправился на поиски замкомандира взвода. К великой удаче Сергея, последний сидел в бытовке и подшивал свою портупею.
    – И снова здрасте, – поприветствовал его Ремнёв. – Вижу, воспитательная работа уже проведена?
    Стужев провёл рукой под носом – из него ещё сочилась кровь.
    – Можно и так сказать. Ты говорил, что поможешь мне с этим, – Сергей потряс бедром, заставляя ненавистную скобу противно звякать.
    – Ага, говорил, – старлей поманил Стужева за собой.
    – А мы куда идём?
    – К Борису.
    – Да ну... У него поди допросись... – подметил Сергей с явным пессимизмом в тоне.
    – Дык ты же не один идёшь, – обернувшись, Алексей подмигнул ему.
    Ремнёв без стука заглянул в каптёрку, Шашкин, вальяжно развалившись на стуле, с довольной миной пил чай, закусывая его овсяным печеньем.
    – Здраве буде, господа офицеры. С чем пожаловали?
    Старшина растянулся в улыбке до ушей, потеребив лихо подкрученный ус.
    – Дело к тебе имеем, – дразня манеры Бориса, ответил старлей. – Серёжке нужно «колокольчик» поменять, – Алексей опёрся руками на стол.
    – Извечная беда, – Шашкин продолжал потягивать чай с задумчивым видом. – Но откеда я возьму ему новый?
    Алексей расплылся в скептической мине и посмотрел старшине в глаза.
    – Боря, ладно ему, – старлей качнул головой в сторону Стужева, отчего тот обиженно надул губы. – Но мне можешь не заливать.
    – Искать надобно... – вздохнул Борис.
    – Так бери и ищи.
    – Чай сперва допью. Опосля поищу.
    – Ну... мы тогда не будем мешать, – Сергей хотел было уже выйти, но Ремнёв остановил его.
    – Нет. Знаю я ваше чаёвничание, товарищ прапорщик. Сначала дело, потом досуг. Он эту чашку полчаса допивать будет, – Алексей обернулся к Стужеву, – а потом ещё что-нибудь придумает.
    – Это неслыханно. Уж человеку нельзя и чаю попить! – Шашкин изобразил предельное возмущение.
    – Так, ладно... Решим проще.
    После этих слов старлей вдруг резко схватил со стола кружку и вылил в себя остатки чая.
    – Вот. Чай допит, счастье достигнуто. А теперь давай ищи Серёге обновку.
    – Ну ты гад, Лёшка, – старшина понял, что этот бой он проиграл.
    На выходе из каптёрки Стужев лишь удивлённо развёл руками.
    – Как тебе это удаётся...
    – Учись, пока я жив.
    Ремнёв поманил лейтенанта к себе и лёгким движением снял с пояса всё, что наворотил Сергей. Затем приладил заказную скобу, плотно затянул удобную шнуровку и, осмотрев свою работу, сказал:
    – А теперь попрыгай.
    Лейтенант стал всячески наклоняться, прыгать и приседать – обновка не издала ни звука.
    – А можно немножко теории? – попросил Стужев.
    – Не буду хулить имперскую казённую форму, но некоторые её детали сделаны дураками и для дураков. Эта вещичка очень популярна среди наших, даже мастер свой на Игше есть. Ему и заказываем. Твоя – как раз из неприкосновенного запаса, так что будем письмо с новым списком отправлять – советую поучаствовать.
    – Понял, – Сергей внимательней присмотрелся к обновке. – А местных мастеров нет, что ли? На вид не сложно.
    – Не сложно, говоришь? – старлей скептически прищурился. – Попробуй сам сделай, потом рассказывай. А заказы отправляем аж на Игш потому, что там мастер проверенный. Отличное качество за умеренную цену.
    – Хорошо, сколько с меня?
    Алексей махнул на него рукой.
    – Сочтёмся. Ты хотел что-то ещё?
    – Вообще-то да. Капитан сказал попросить тебя рассказать об особенностях ближнего боя с пронырами.
    Старлей приподнял брови и жестом позвал Сергея за собой. На улице, найдя удобное место для тренировки, Ремнёв оценивающе осмотрел своего временного ученика.
    – Я заметил твою тягу к арбалету, но в меткости канийских лучников тебе не переплюнуть. По крайней мере, пока что. Так что на некоторое время отбрось свои потуги – хадаганцы всегда лучше работают клинками, ты просто не прочувствовал это. Покажи, что умеешь.
    Стужев достал свои кинжалы и принял боевую стойку.
    – Нападай.
    – Ты же даже не вооружился... – Сергей непонимающе уставился на оппонента.
    – Я тебе сказал, нападай.
    Сергей больше не стал задавать вопросов и, в два прыжка оказавшись рядом с Ремнёвым, стал наносить удары. Однако ни один не мог достигнуть цели, так как старлей мастерски принимал их на металлическую поверхность наручей.
    – Стоп, – скомандовал Ремнёв. – Теперь посмотрим, как ты будешь защищаться.
    Не медля ни секунды, он обнажил своё оружие и бросился на Сергея. Первый выпад Стужев успешно блокировал, сразу оценив скорость и силу удара противника. Приготовившись к его следующему ходу, Сергей сперва чуть не пропустил бросок, так как последний был нанесён с умопомрачительной скоростью. И сразу же не удержал удар второго клинка, оказавшись неготовым к той тяжести, с которой он был обрушен.
    Лейтенант нервно сглотнул, почувствовав холодное прикосновение лезвия в области собственного кадыка.
    – Плохо, очень плохо, – подытожил Алексей. – Скажи мне честно, ты совсем забил на занятия рукопашной?
    – Никак нет, – Сергей шумно выдохнул, как только Ремнёв убрал нож от его горла. – Увлёкся стрельбой...
    Замком осуждающе покачал головой.
    – Что за молодёжь пошла. Вот Стрельцовы тоже, пока на лопатки не уложил и ножиком перед мордой не повертел, всё стрельбой бредили. Нельзя. Нельзя забывать про клинки. Толку мне сейчас тебе про проныр рассказывать, если ты даже против меня и пяти секунд выстоять не можешь? Значит, слушай мой приказ – ежедневные занятия в свободное от службы время для тебя теперь обязательны. Как понял?
    – Есть...
    – Всё. Вперёд. Вон, лови дублей или ещё кого-нибудь из взвода. Меня позовёшь, когда с ними справишься.
    Алексей вальяжно отдал честь и, насвистывая, отправился обратно в мастерскую.
    – Чего такой печальный? – спросил дубль старший, увидев Стужева на пороге казармы.
    – Да вот... – Сергей замялся, – Ремнёв послал к вам оттачивать рукопашку. Нет, вы не подумайте ничего такого...
    – Скажи честно, – Андрей прищурился, – тебе в западло то, что тебя Лёха на лопатки уложил или то, что к младшим по званию учиться отправили?
    Стужев оторопел от того, что его мысли были прочитаны так, будто были написаны у него на лбу.
    – Да ладно, не таращись так. Ты тут хоть и не первый день, штабное мышление из тебя ещё не всё выветрилось. Думаешь, офицерское звание даёт тебе преимущество над нами?
    – Да я на самом деле...
    – Не надрывайся, – усмехнулся Андрей. – Пошли, посмотрим, что ты за фрукт. Женька! Идём Стужева колотить!
    Стрельцов младший тут же возник из ниоткуда с весёлой физиономией.
    – Веселье! – Женя потешно захлопал в ладоши и вприпрыжку побежал на улицу.
    Несколько раундов подряд Сергей глухо падал на землю или замирал, ощутив холод стали у горла. Братья ещё, как назло, менялись, не позволяя Стужеву отдохнуть.
    – То, что тебя наш старлей уложил, это не так страшно, – объяснил Евгений во время короткой передышки. – Он среди всех имперцев на святых землях один из лучших ножевиков. А вот то, что ты не можешь с нами даже и десяти секунд выстоять – уже показатель. Скажи, что за фигнёй ты на Игше занимался?
    Прозвучало это довольно язвительно, но обижаться было глупо. Дрался Сергей действительно очень плохо.
    – Ага, – поддержал брата Андрей. – Стрелять ты, небось, тоже совсем не умеешь? Мы ещё с тобой в говно не вляпывались, но что же ты будешь делать, когда подвернётся настоящая передряга? Нам такая обуза в бою не нужна.
    Эти слова всерьёз разозлили Стужева. Стиснув зубы так, что, казалось, они в любой момент искрошатся в пыль, разведчик быстрым шагом направился к стойке с оружием и, выхватив арбалет, сделал выстрел навскидку. Болт пролетел в сантиметре от головы дубля старшего и остался торчать точно посередине красной точки на мишени.
    – Серёж, ну мы же... – начал, было, Женя.
    – Не Серёжа, а товарищ лейтенант, – прошипел Стужев.
    Гневно зыркнув на братьев, Сергей развернулся на месте и пошёл прочь.
    – Мы, кажись, Серёгу обидели, – тихо предположил дубль младший.
    – Кажись, – пожал плечами Андрей. – Ой, остынет к вечеру. Пошли ещё кого-нибудь подразним?
    – Дядя Игорь ругаться будет.
    Андрей закатил глаза:
    – Если узнает. А если узнает, пожурит и бросит.
    – Айда.
    * * *
    Сегодня рейд затянулся. Разведвзвод вошёл в часть, когда уже почти стемнело.
    – Бегом в лазарет, дуралей! – Ремнёв дал лёгкий подзатыльник Сергею.
    Стужев, прижимая ладонью рану и покрякивая от боли, поплёлся в сторону медпункта.
    – Я в норме, я в норме, – дурным голосом передразнил его Поверкин. – Герой хренов. Вольно, ребята! – он обратился к остальному взводу.
    – Кто последний – моет пол! – выкрикнул младший дубль, и вся разведгруппа сорвалась в сторону модуля.
    – Я так не играю... – буркнул Женя, когда запыхавшийся капитан, широко улыбаясь, вручил ему швабру.
    – Давай, давай! Не плюй в колодец, вылетит – не поймаешь!
    Андрей, проходя мимо, показал младшему брату язык.
    – А ты чего? – обиженно бросил ему вслед Евгений. – Говнюк...
    Дубль младший принялся драить пол, и удивлённо обернулся, когда спустя пару минут услышал позади себя дрязг второго ведра, поставленного на пол.
    – Что вылупился? Яскер пригрезился, что ли? Шевелись, я за тебя всё мыть не буду, – Стрельцов старший похлопал брата по плечу. – Не надейся, не выйдет у тебя записать меня в предатели.
    – Э, дубли! – позвал братьев Трумбашов. – Вы не затягивайте и приходите ужинать за модуль, головорезы двух кабанов притащили.
    Во время трапезы в гости заглянул Тулумбасов, взвод принял замполита с распростёртыми объятиями. Без просьб и напоминаний Стрельцов старший убежал в казарму и вернулся с гитарой, которую сразу же после ужина вручили майору. Пару часов подряд от модуля разведчиков доносилась чудесная музыка и звонкий голос агитатора.
    – Жаль, Стужев всё пропустил... – провожая майора, стал убиваться Трумбашов. – Я всё хотел, чтобы вы пообщались наконец.
    – А мы уже успели пересечься, случайно, – улыбнулся замполит. – Талантливый парень, спасибо, что сообщил ему обо мне.
    Спать легли поздно. По последним данным, добытым взводом Поверкина, этой ночью точно можно было спать спокойно. Капитан перед тем, как отправиться в царство снов, решил зайти проверить Стужева.
    – Серёга, а ты чего на ужин не при... – Игорь остановился у его койки. – Я смотрю, доигрался.
    – Кто доигрался? Ты чего не спишь? – спросил заспанным голосом Ремнёв, шествуя из уборной.
    – Да Стужев. Говорил я ему, давай остановимся и перевяжемся. Нет, блин, «я в норме». Ну вот – оставили его, наверно, под капельницей. Завтра уже зайдём, проведаем. Спокойной ночи, Лёша.
    – Хорошо бы. Спокойной.
    Самый сладкий и безмятежный сон Поверкина нарушил солдат, вломившийся к нему в комнату со словами:
    – Товарищ капитан, на выход!
    – Да что же это такое...
    Мгновенно экипировавшись, Игорь выскочил на улицу, где уже было полно людей.
    – Что случилось?
    К нему подбежал солдат и быстро отрапортовал:
    – Нападение на санчасть! Убили медсестру!
    – Мать их! – капитан окончательно проснулся. – Что ещё известно?
    – Дозор доложил, что вражеские диверсанты пробрались в лазарет и, вероятно, пытали персонал, заперев помещение. Сейчас готовится штурм санчасти, вашему взводу приказано отрезать пути отхода.
    – Принято. Приступаем.
    Небольшой отряд солдат собрался возле запертой двери лазарета. Группа Поверкина приготовилась зайти с тыла барака через окно.
    – По моей команде, – шепнул командир солдат, крупный орк впереди отряда приготовился выбить дверь.
    – Пошли! – скомандовал Поверкин, как только раздался грохот с другой стороны санчасти.
    Окно со звоном было выбито, группа молниеносно влетела в помещение. На одной из коек лежал мужчина, не предпринимая попыток к бегству. Капитан в два прыжка оказался рядом и приставил арбалет к его шее.
    – Лежать! Лежать, я сказал!
    Солдаты быстро обшарили весь лазарет.
    – Товарищ капитан, пострадавшей нигде нет.
    – Свет включите, сейчас мы узнаем, куда они её девали, – прошипел Поверкин, ещё сильнее прижимая арбалет к горлу лазутчика.
    Как только загорелся свет, на лице Игоря застыло удивление.
    – Да это ж Стужев... Проверьте, живой?
    – Так точно, товарищ капитан.
    Сергей всё это время лежал, зажмурившись, и только сейчас открыл один глаз и осторожно посмотрел на окружающих.
    – Я что-то не понял... – сказал Поверкин, осматривая небольшое возвышение на груди Стужева. – Что это у тебя там?
    Сергей успел лишь испуганно пикнуть, когда капитан с силой потянул одеяло. Всеобщему обозрению открылась растрёпанная голова медсестры. Девушка в испуге прижалась к Сергею и боялась пошевельнуться.
    – Это что та... Твою мать! – глаза Игоря загорелись от гнева. – Покажите мне того идиота, который крики истязаемого не может отличить от... этого! Стужев, быстро в казарму, и чтобы мои глаза тебя и близко тут не видели!
    Оказавшись в модуле, Сергей забрался в бытовку, спешно заперся и притих. Некоторое время он ещё прислушивался к звукам по ту сторону двери, но дремота снова начала брать своё. Он лишь понадеялся, что взбучку получит уже утром, когда Поверкин успокоится. Хотя, сейчас можно было быть уверенным, что зарядить ему покрепче хочет не только капитан. Стужев уже практически заснул, как в дверь громко постучали. Лейтенант посмотрел в сторону выхода, но не ответил.
    – Стужев, я знаю, что ты там! Открой немедленно! – голос у Поверкина уже был посаженый, похоже, часть пара он выпустил на караульного.
    Сергей встал, подошёл к двери и спросил:
    – Товарищ капитан, а вы бить меня не будете?
    – Буду! Ещё как буду! Если не откроешь! – кажется, Игорь не шутил. Совсем. – Открывай, я сказал!
    Лейтенант отпер защёлку, отскочив вглубь комнаты. Поверкин рывком открыл дверь и остановился на пороге.
    – Боишься? Это хорошо.
    Затем спокойно прошёл внутрь и уселся возле стола. Полминуты он молчал, изучая деревянную фактуру ящиков, что заставляло Сергея нервно переминаться с ноги на ногу.
    – Серёга... Я всё понимаю, – начал капитан. – Но чтобы живого человека... да вот так. Тебе не совестно?
    Поверкин посмотрел на Стужева, еле сдерживая улыбку.
    – А должно быть? – аккуратно спросил лейтенант.
    – Короче, если меня ещё раз по такой «тревоге» подымут... Я из тебя котлету сделаю. Чесслово. Я тебе говорил аккуратней?
    – Так это же вроде...
    – Стужев, хорош кривляться. Знаешь, с одной стороны мне очень хочется проржаться как следует, а с другой – сон моих ребят дорого стоит.
    Капитан на секунду замер, сверля взглядом Сергея, а затем поднял руки так, будто собрался его задушить, привстав с табуретки.
    – Э-э-э! – Стужев прижался спиной к стенке и бочком запрыгнул на стол. – Я защищаться буду!
    Игорь расхохотался:
    – Так и хочется с тобой что-нибудь плохое сделать. Потом дружно прикопаем где-нибудь. Но не сейчас. Бойся меня, короче.
    Поверкин растянулся в улыбке до ушей, двумя пальцами указал сперва на свои глаза, а потом на лейтенанта и, наконец, оставил его в одиночестве.
    – А ведь устроит какое-нибудь западло... – подытожил для себя Стужев.
    * * *
    Сергей аккуратно поставил свечу, пару палочек с благовониями, отошёл и немного помолчал, поминая умерших.
    – Это для матери? – сзади раздался голос Поверкина.
    – Да. А откуда вы знаете?
    – Как непосредственный начальник, я должен знать твоё личное дело. А в биографии всё указано, – Игорь подошёл к подсвечнику и тоже почтил память погибших товарищей.
    За медленной прогулкой от святилища беседа стала развиваться.
    – Ты ведь не только ради памяти свечку Тенсесу ставишь? – спросил Поверкин.
    – Ну да. В бою всякое может случиться и хочется иметь хотя бы небольшую надежду на то, что...
    – Постой. Ты хочешь сказать, что надеешься на чудо-дар Тенсеса? – Игорь даже остановился.
    – А что в этом такого? – искренне удивился Стужев.
    – То есть, ты рассчитываешь не на собственные силы, а на то, что смерть для тебя не помеха?
    – Вы утрируете...
    – Отнюдь. Послушай меня внимательно. Не подумай, я ни в коей мере не хулю силу Света, я просто не отношусь серьёзно к тем, кто считает, что Дар Тенсеса – ключ к бессмертию и решению большинства проблем. Ты должен понять – нельзя надеяться на воскрешение, – капитан перегородил собой путь и поднял указательный палец перед лицом Сергея. – И вообще, дар Тенсеса очень посредственная вещь.
    – Почему же?
    – Да, сынок. Мало ты ещё плодов войны испробовал. Давай на пальцах всё объясню. Вот ты знаешь, как можно убить человека так, чтобы он не воскрес?
    – Отрезать голову, – спокойно ответил Стужев.
    – Верно. Или ещё какой жизненно важный орган удалить. Голова просто более быстрый вариант. Ещё?
    – Тело в астрал сбросить, – немного подумав, ответил хадаганец.
    – И опять правильно. Это самые простые и удобные способы, придумать можно ещё очень много чего. Но суть не в этом. Какой можно сделать вывод?
    Сергей потупил взгляд, понимая, к чему ведёт Поверкин.
    – Сообразил? – Игорь подождал, когда Стужев кивнёт. – Вот то-то и оно. Убить человека всё так же легко. Только способы всё более мерзкие. Знаешь, почему на зачистку чаще отправляют головорезов, бойцов или карателей? Потому, что для них откручивать бошки – часть национальной культуры. А у хадаганца, даже опытного военного, от подобных развлечений может крыша поехать.
    Стужев удивлённо посмотрел на капитана:
    – Серьёзно?
    – Более чем. Вот странная штука получается, Серёга. Казалось бы – бессмертие, великая мечта всех времён и народов. А на деле – нифига не работает. Только хуже нас самих делает, заставляя извращаться, и калечит.
    – Калечит? – теперь на лице лейтенанта нарисовалось полное недоумение.
    – Ага. Вот ты знаешь, что будет, если тебе, пока ты валяешься хладным трупом, какая-нибудь гиена ноги отгрызёт? Так без ног и останешься – дар Тенсеса излечивает смертельные раны, а вот новые конечности отращивать не умеет. Прости, но... матери твоей дар помог?
    – Нет, – настроение у Стужева испортилось окончательно.
    – А почему?
    – Осложнение... Лёгкие разложились.
    – Вот, – Поверкин тяжело вздохнул. – По сути, Дар защищает нас только от глупой смерти из раздела «напился, навернулся, свернул себе шею». Да и то, никто идиотов не отменял – по пьяни и в астрал свалиться каждый может. И самая гадкая вещь...
    Капитан нахмурился и замолчал – решал, продолжать или нет.
    – Да говорите уже, мне полезно, – попросил Сергей.
    – Не всегда есть возможность тащить павших товарищей до лагеря. Всякое бывает – хвост, засада... А мёртвого разведчика оставлять нельзя, противник никогда не упустит возможность прибрать труп к рукам на тот случай, если он воскреснет. И тогда из него вытянут всё до последней капли, уж поверь, в навыках дознания лигийцы не отстают от Комитета. А зачастую информация, сокрытая в головах нашей разведки, очень важная, – Поверкин прикрыл глаза. – Мне пока везло. Но встречать таких, которые отрубали головы своим друзьям, приходилось.
    Стужев не был шокирован тем, что рассказал капитан. Чувства были очень смешанные. Он просто молчал, пытаясь всё это переварить.
    – Печально, да, – Игорь потрепал его за плечо. – Вот потому я и не отношусь серьёзно к тем, кто свято уповает на воскрешение. Одно дело, когда ты чтишь великую жертву Незеба, Скракана и Тенсеса, и также просишь у Света пристанища для своих друзей, но совсем другое, когда трясёшься за своё бренное существование. Если тебя захотят убить – убьют.
    – Я раньше не задумывался над этим, – признался Сергей. – Мне казалось всё более безоблачным.
    – Ты просто ещё мало видел. Без обид.
    Продолжение
    belozybka
    Жила-была когда-то, еще во времена создания миров, одна девочка. Мама одна воспитывала ее, покупала только лучшую ткань, чтобы ночами шить своей крохе различные наряды: платья, сарафаны, юбки и ночные рубахи. Когда был базарный день, женщина отправлялась за покупками вместе с дочкой; и все торговцы предлагали ей только свежайшую выпечку, ароматную карамель, спелейшие фрукты — слава про мастерицу и ее единственную дочь шла очень далеко.
    Время летит, мать девушки была уже не такая подвижная, глаза стали ее подводить, ведь не только крохе она изготавливала наряды, потому за годы кропотливой работы зрение ухудшилось, здоровье стало подводить все чаще. А вот наша героиня превратилась в самую настоящую принцессу — манерам, которым ее обучила мать, могла позавидовать любая дворянка. Нежный голос пел красивейшие песни и баллады, взгляд карих глаз заставлял влюбиться даже зверя. Одно лишь было не в стать девушке — уж слишком гордыня ее сковывала. Старику никогда бы не подала руку, бедному работяге и слова не стала бы говорить, лишь на богато разодетых всегда обращала свое внимание и дарила им лучезарные улыбки.
    Шли годы, и однажды утром старой мастерицы не стало — ее душа ушла на долгожданный покой, но перед этим женщина завещала дочери все свое имущество, все выкройки, дело всей своей жизни. Только случилось все иначе — погоревав несколько дней, девица продала дом со всеми вещами, со всем материным наследством. Собрав небольшую сумку, она отправилась на поиски лучшей, как ей казалось, судьбы. Первые несколько недель девушка останавливалась на ночёвку лишь в дорогих тавернах, ела изысканные блюда и покупала то, что ей хотелось. Да вот запасы денежные стали очень быстро таять, не прошло и месяца, как в кармане было лишь 5 золотых монет, на шее — кулон с драгоценным камнем, а в сумке — только яблоко и несколько сухарей.
    Пригорюнилась девица, что дальше-то ей делать? Но по пути ей встретился бродячий табор артистов. Народ там разношёрстный, но добродушный и очень радушный — девушку обогрели, накормили простейшим полевым супом, который показался ей безумно вкусным, и выслушали всю историю. Пожурила ее старая предводительница артистов, да и предложила:
    — Айда с нами, ты же петь красиво умеешь, будешь честным трудом зарабатывать. А на первое время будешь помогать с кухней: ленивых в таборе не любят, все работают дружно и на равных.
    Первые две недели девушка старалась как могла, хоть и выходило у нее все наперекосяк — руки-то не привыкли к труду, все мать за нее делала. Пусть и не выходило, старая хозяйка обучала терпеливо и с пониманием. А потом табор добрался до большого города с огромными зданиями, куполами и флагами на высоких башнях. Именно здесь было все для хорошего заработка — много детей и стариков, большая площадь и целых 2 базарных дня в неделю. Артисты решили, что пробудут в городе 10 дней, за которые должны будут провести десяток выступлений. А после — снова в путь-дорогу.
    Только вот незадача — для новенькой не было никакого сценического костюма. Но и тут не оставили ее бродячие друзья: юбку сшили из остатков атласа, чулки состряпали из лоскутков, корсет украсили бантами и звездами, а старая хозяйка достала и подарила свои шелковые перчатки, которые носила еще в молодости. Представление началось с трюков и шуток, огненных экспериментов и танцев. А как стемнело — вышла наша героиня на сцену и запела так красиво, как только могла. Народ, который собрался было расходиться, застыл с замершим дыханием: в каждый уголок сердца пробирались слова грустной песни, задевали живые струны души и уходили ввысь, к облакам в небо. И чем громче было пение, тем прохладнее становилось вокруг. И на последних словах грустной песни кто-то закричал — стоявший у самой сцены старик был похож на ледяную статую. А вокруг певицы образовалась ледяная изморозь, цветы, украшавшие сцену, были сплошь во льду.
    Большой скандал был вокруг бродячих артистов — никто не знал, как и сама дочь портнихи, что у нее был дар, или проклятие льда. Девушка ушла из табора на следующий день, рано утром, не сказав ничего никому, только лишь старой хозяйке написала несколько строк благодарности за доброту.
    А спустя еще десяток лет ходил слух, что живет далеко в горах Ледяная королева в своем ледяном замке. И всех женихов она просит сделать лишь одно — рассмешить ее до восхода Луны. Но если не удастся, то уговор прост — на веки вечные жених остается во льдах. Много храбрых и красивых парней превратилось в статуи, а потому уже никто не рисковал ходить к Ледяной королеве.
    И вовсе не прихоть это была; за прошедшие годы девушка обучилась магии холода у множества волшебников. А еще узнала, что только настоящий, искренний смех снимет с нее проклятие превращать живых в лед.
    И однажды утром в ее владения прибыл вовсе не принц, витязь или король. Постучался в дверь мальчишка лет десяти на вид, закутан был он в лохмотья, немного чумазый, но очень милый на вид. Королева впустила его, ведь не было в его внешности признаков зла или обмана. В тот день произошло то, что не происходило никогда в этом замке — все камины были разожжены, парня накормили, обогрели, лохмотья выбросили, а вместо них подобрали тёплую и прочную одежду. И под вечер Королева слушала забавные истории путешественника, который потерял всех близких и теперь ищет себе лучшей судьбы. Не замечая никого, она смеялась над его нелепыми шутками, умилялась добродушному взгляду и забыла про все в этом мире. Лишь когда в окно заглянула луна, девушка опомнилась и очень испугалась, что парнишка превратится в статую. Но этого не произошло, мальчуган смотрел на горящие в камине поленья и рассказывал-рассказывал...
    Говорят, что мальчика этого Королева усыновила и делала всё, что бы он вырос достойным мужчиной. А все, кто когда-либо превращался в статуи из-за проклятья, исчезли из замка и очнулись у себя в кроватях, словно это был долгий, страшный сон. С тех самых пор в середине весны, когда еще природа не проснулась от зимнего сна, стали праздновать дни смеха и радости — зло отступает перед добром, холод сменяется долгожданным теплом, а улыбки все чаще озаряют лица каждого жителя этого мира.
    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор пожелал остаться неизвестным
     
     Сарнаут оказался больше, чем я думал, сложнее, чем я мог себе представить, и намного опасней, чем я хотел.
      Подпись: Ваш Ник.
    Глава 1 Глава 2 
      Глава 3. Черная Гиена
      Незебград влюблял в себя с первого взгляда окончательно и бесповоротно. Мы вышли из метрополитена в районе Старой Площади, как гласила табличка, и сразу наткнулись на милиционера, который подозрительно смерил нас с головы до ног, безошибочно распознав гостей. Это неудивительно — мы пялились по сторонам разинув рты. Орел, хоть уже бывал здесь, тоже чувствовал себя явно не в своей тарелке.
          Вокруг возвышались большие кирпичные дома с красивыми барельефами в виде звезд, повсюду были развешаны красные знамена Империи, и даже цветы на аккуратных, ухоженных балконах выглядели как-то по-особенному торжественно. Где-то совсем рядом играл оркестр, и только когда Орел ткнул пальцем вверх, на угол здания, я сообразил, что музыка льется из рупора громкоговорителя. Было непривычно много людей, орков и восставших — обычных пешеходов и наездников. Милиция следила за тем, чтобы прохожие не стояли на пути оседланных дрессированных животных и странных механизмов, несущихся с неимоверной скоростью.
          — Разбогатею, куплю «Быстролет», — сказал Орел.
          — Что? — не понял я.
          — «Быстролет»… — он ткнул пальцем в пролетевшую мимо чудо-машину.
          Здание городского комитета мы отыскали очень быстро, в основном благодаря подсказкам милиционеров, показавших нам дорогу. Внутри было прохладно и стоял легкий гул от множества негромких разговоров и эха. Я скользнул взглядом вверх по широкой мраморной лестнице, устланной красной ковровой дорожкой, и вздрогнул — оттуда на меня с огромного портрета сверху вниз строго смотрел Глава Империи — Великий Маг Яскер. Портретов вокруг было много, но именно от его нарисованного взгляда хотелось куда-нибудь спрятаться. Меня посетило странное чувство, будто Яскер на самом деле может смотреть на всех через свой портрет, и не только смотреть, но и словно бы видеть насквозь, читать мысли.
          Служащие, сновавшие туда-сюда по идеально отполированному паркетному полу, были как на подбор подтянуты, собраны, и мне все время хотелось пригладить волосы на голове и поправить сюртук, чтобы выглядеть соответствующе столь внушительному учреждению и его серьезным работникам. Молоденькая девушка из справочной сообщила нам, что майора Правдина мы можем найти в архиве на первом этаже, и ткнула пальцем в коридор с противоположной стороны.
          Хотя здание и было большим и просторным, я все равно чувствовал себя слоном в посудной лавке. Деликатно постучав в дверь с табличкой «АРХИВ», ответа я не получил и приоткрыл большую деревянную дверь. Внутри были высокие, забитые до отказа, ряды стеллажей — не удивительно, что моего стука никто не услышал, он попросту затерялся в этом огромном зале. Орел смело вошел внутрь и сразу же твердым шагом направился к единственным присутствующим — двум мужчинам и двум женщинам. Если среди них и был майор Правдин, то это явно тот человек в военной форме.
          — Здравия желаю, — гаркнул Орел, козырнув. — Мы ищем майора Правдина.
          Человек в военной форме, лишь мельком взглянув на Кузьму, уставился на меня.
          — Так вот как выглядит имперец, который выжил… Хм… — он оценивающие осмотрел меня с головы до ног, о чем-то размышляя.
           Интересно, откуда он меня знает? Мне стало немного не по себе от того, что меня узнают незнакомые люди. Но тут же я подумал про то, что, вероятно, пока я отдыхал в здравнице, руководство уже тщательно ознакомилось с моим личным делом. И, по всей видимости, изучило и фото.
          — А почему так долго? — продолжил он. — Опять Иасскул Тау затеял тесты и проверки?
          — Так точно, — хрипло проговорил я, слегка раздосадовавшись, что мой голос не звучит так же звонко и четко, как у Орла. Да и выгляжу я, наверное, как растерянная курица, потерявшая свой курятник.
          — Ох, нет с ним слада. А дело, между тем, не терпит отлагательств. Нам необходимо разобраться, что все-таки произошло на «Непобедимом». Я оставлю вас ненадолго, — обратился он к своим спутникам, так и не проронившим ни слова при нашем появлении, и повернулся к Кузьме. — А вы, стало быть, Кузьма Орлов? Тоже были на том корабле, насколько я знаю. Отойдем-ка…
          Втроем мы подошли к окну, через которое улицу было едва видно из-за пурпурных портьер, оставивших между собой лишь маленькую щель. Впрочем, Правдин, едва мы приблизились, отвел рукой штору и выглянул наружу, как будто хотел удостовериться, что за ней никто не стоит и нас не подслушивают.
          — Буду говорить начистоту. Нападение канийцев на корабль, где был установлен экспериментальный портал, не случайно. Да-да, портал, — кивнул он, заметив мои вздернутые брови. — Именно благодаря ему тебе удалось спастись. Более подробно тебе об этом расскажет Марта Извилина, — он махнул рукой себе за спину, где одна из женщин не сводила с меня пытливого взгляда. — Мое дело — иное и не менее важное. Где-то в самом сердце Империи завелась «крыса». Кто-то же сдал Лиге маршрут и координаты «Непобедимого»! Нам надо эту крысу обнаружить и показательно ликвидировать. Хранители Империи всю ночь совещались и выработали план. Ты — его ключевое звено. Принято решение обнародовать результаты проекта «Спасение». Завтра все средства массовой информации и пропаганды выйдут с передовицами о том, что испытания портала прошли успешно. «Отныне хадаганские матери могут спать спокойно, их сыновья будут спасены, в какой бы точке мира они ни исполняли свой долг…» ну, и так далее. Статья уже написана. А украсит передовицу твой портрет. Мы наконец-то расскажем всю правду о твоем подвиге и отдадим дань уважения экипажу «Непобедимого»… М-да… Жалко ребят… Да примет астрал их искры… Ну, а главным результатом этого информационного взрыва станет то, что тобой обязательно заинтересуется враг. Тот самый, который пытается подорвать силы Империи изнутри. Будь начеку! А выбора-то у тебя, собственно, и нет. Это приказ! Все мы служим Империи, каждый на своем посту. Пока же смешайся с толпой, стань обыкновенным горожанином. А ты, — он повернулся к Кузьме, — приглядывай за ним. И не ходите поодиночке! Да, кстати, все вновь прибывшие на Игш должны зарегистрироваться в Паспортном столе. Разрешаю вам сделать это без очереди. Вопросы?
          Мы переглянулись с Кузьмой. Вопросов у меня была тьма, но под суровым взглядом майора я будто проглотил язык.
          — Хорошо, — кивнул Правдин. — Марта!
          Женщина тут же материализовалась рядом, впившись в меня глазами. У меня возникло чувство, что она еле сдерживает себя, чтобы не начать меня ощупывать, будто я выпрыгнувшее из ниоткуда настоящее чудо.
          — Я — Марта Извилина, — женщина деловито пожала руку мне и Кузьме. — Дай-ка я на тебя хорошенько посмотрю, «имперец, который выжил»… Хм… В чем же дело? В чем причина твоей уникальности? Да-да, именно уникальности. Ты первый имперец, который выжил при использовании телепортатора. И нам теперь позарез надо понять, почему это произошло. Сейчас в газетах напечатают, что наш проект под названием «Спасение» успешно завершен. Но если быть честным, от успеха нас отделяет пропасть. Вместе с тобой нам необходимо ее преодолеть. Я полагаю, телепортатор сработал из-за того, что ключ активации довольно долго находился рядом с тобой. Он настроился на тебя! Однако для начала нужно подтвердить эту гипотезу. Или опровергнуть. Вот тебе магический артефакт. Это копия того телепортатора и ключа, что вытащили тебя из астрала. Носи это с собой, ведь нужно время, чтобы настроиться на тебя. А на Горком телепортатор уже настроен — это-то дело плевое! Прогуляйся для начала по округе, а потом попытайся активировать телепортатор и вернуться сюда. Вдруг получится… Буду ждать с нетерпением. Если я права и для использования телепортатора необходима длительная настройка, то весь проект может… — она, замолчав, поморщилась.
          — Лишиться финансирования было бы не очень приятно, да?! — сказал проницательный Кузьма.
          Марта перевела на него взгляд, но одергивать за нагловатый тон не стала.
          — Вот именно. Не очень приятно.
          В паспортном столе, здесь же, в горкоме, нас действительно приняли без очереди. Невысокий суетливый паспортист еле справлялся с натиском посетителей.
          — Тише, тише, не толкайтесь! До всех дойдет очередь! Помолчите, женщина, ничего же не слышно! А ты куда лезешь? Ах, вас послал Хранитель… Это меняет дело. Документики можно ваши?.. Благодарствую… Так… Все будет сделано в течение трех дней. Все это время вы можете свободно разгуливать по городу, но не более трех суток, запомните! Рекомендую пока ознакомиться с достопримечательностями города… Каждый, прибывающий в самое сердце нашей великой, могучей и нерушимой Империи, должен доказать… Граждане, да тише же!.. доказать свою преданность Империи. В городе пять мемориалов, посвященных подвигам Солнцеподобного Незеба. Точнее, четыре действующих, а пятый вот-вот должен открыться. Вы обязательно должны посетить их! Смотрители каждого мемориала расскажут вам обо всем подробней. И не забудьте вернуться за регистрацией. Следующий!
          Заверив, что обязательно вернемся за регистрацией не позже, чем через трое суток, мы выкатились из здания горкома на улицу, полностью предоставленные сами себе. Я не ожидал, что меня так просто отпустят и у меня будет куча свободного времени, чтобы погулять по городу.
          — Ну, пойдем посмотрим на мемориалы? — предложил Орел.
          — Можно. Но лучше бы найти для начала, где мы остановимся.
          — Гляди, что это? — Кузьма ткнул пальцем в большую доску объявлений, где, перекрывая все остальное, висел криво исписанный плакат.
          «Вниманию граждан империи! Как вы заметили, на нашем раене, праходу нет от бандюков. Аднака, взять за жабры их главаря Сутулава, ни как не удается. Кто-то ево крышует. И налоги он, плотит чесно, казел! Вопщем, кто убьет Сутулава и сообщит в ментовку капитану Степану Великанину, получит бальшую награду. Ооочень бальшую! Чтопы найти Сутулава, нада итить на улицу Северную — тама у него малина воровская.
          Паспешите!!! смерть чернай гиене!»
          — Это шутка, что ли? — спросил я, перечитав объявление несколько раз.
          — Школота, — пожал плечами Орел. — А вон, кажется, тот самый мемориал. Видишь?
          Я проследил за его взглядом и увидел верхушку памятника, который изображал человека, победоносно вскинувшего обеими руками молот над своей головой. Мне стало интересно.
          — Ладно, давай сходим туда, — согласился я.
          Но едва мы свернули на соседнюю улицу, как взору предстала неприятная картина: плюгавенький мужичок, кряхтя и постанывая, валялся на земле, а над ним возвышались два бритых бугая, которые брезгливо пинали его в живот. Вокруг странным образом не было ни одного представителя милиции, хотя до этого улица, казалось, ими кишела. Но самое мерзкое было то, что прохожие старательно отводили глаза и ускоряли шаг. Никто не пытался прийти на помощь.
          — Только не книгу. Я же… только купил… Отдайте… отдайте учебник…
          — В ремесленники податься решил? — заржал один из нападавших, помахав толстой книгой перед носом бедолаги. — Может это… штанишки мне сошьешь?
          — Я не портной, я на кузнеца учусь… Меня только в ученики взяли… Пожалуйста… Не забирайте книгу, она же все равно вам не пригодится…
          — Что? — рявкнул второй. — Ты на че эт намекаешь тут, козявка? Думаешь, мы читать не умеем?
          — Да нет же, — чуть не заплакал плюгавый, — я не это… я хотел сказать что… Послушайте…
          — Чужие вещи брать нехорошо.
          Оба нападавших резко обернулись. Я стоял с мечом на изготовку, но Кузьма с натянутой стрелой, которую он поочередно переводил с одной бритой головы на другую, производил больше впечатления. По его стойке сразу было понятно, что как минимум один человек до рукопашной драки добежать не успеет. Прекрасно осознавая этот печальный для себя факт, тот, который держал в руках книгу, решил таки начать с переговоров.
          — Шли бы вы отсюда, щеглы, и мы сделаем вид, что ничего не слышали, — нагло сказал он.
          — Какое совпадение, — в тон ответил я, — это как раз то, что я и хотел вам сказать.
          — Ты бы не нарывался, пацан…
          — Еще один шаг, и в гробу будешь лежать без глаза, — предупредил Орел, и направившийся было ко мне бугай остановился.
          — Ладно. Еще встретимся.
          Он швырнул книгу прямо в лоб ее хозяину и быстро скрылся со своим дружком в переулке.
          — Не успели приехать, а нам уже свидание обещают… — посетовал Кузьма.
          — Ох, стыдно-то как! Я, хадаганец, сын великой Империи…
          — Что случилось, кто это такие? — перебил я стенания мужичка, поднимая его на ноги.
          — А вы не знаете? — удивился он. — Сразу видно — не местные… Бандюки это, вот кто!
          — Ясное дело, что не правоохранительные органы…
          — Ну и вот! Я-то, как приличный человек, захотел стать Мастером… Тщательно готовился, долго выбирал подходящую профессию и, когда принял решение, попросился в ученики к одному из ремесленников Незебграда. Приняли меня хорошо, рассказали обо всем. Книгу вот купил, обучающую… А тут они… «Черная Гиена», чтоб их… Нигде от них спасу нет…
          Не переставая стонать и жаловаться, мужик скрылся во дворах. Мы проводили его взглядом и переглянулись.
          — Черт-те что тут творится, — проговорил Орел оглядываясь по сторонам. — Смотри, а вот и милиция появилась.
          — Очень вовремя, — ответил я.
          Дальше до мемориала мы шли без приключений. Памятник Незебу находился посреди широкой площади; он оказался еще выше, чем я предполагал — высоченный постамент поднимал и без того гигантскую фигуру в самое небо. Как выяснилось, изображенный человек не просто держал молот над головой, у его ног распласталась поверженная птица и он замахивался на нее, чтобы нанести последний удар. В целом все это выглядело достаточно впечатляюще.
          — …И когда Незеб проиграл коварному Тенсесу дуэль Великих Магов, был он изгнан и заброшен в безводную пустыню. И благодать сошла на землю, ибо он обрел свой народ. Мы, хадаганцы, колесили тогда по барханам в скрипучих кибитках. Руки наших женщин растрескались до крови, а младенцы вместо слез плакали песком. Пустынные бури и голодные стервятники уносили одну жизнь за другой. Но нас не покидала надежда. Древнее пророчество гласило, что однажды снизойдет на золотой песок посланник небес, встанет во главе народа и поведет его к владычеству в подлунном мире. И вот Великий Незеб снизошел, встал и повел. Но много еще предстояло испытаний. Однажды на рассвете путь хадаганцев преградили злобные авиаки. Их крылья заслонили солнечный свет, и небо померкло. Их мерзкое карканье наполнило пустыню, и муж не слышал жену, когда та шептала ему на ухо прощальные слова. И тогда Великий Незеб раскрыл сердце для святой ярости и совершил первый подвиг. Ради нас, своих сыновей и дочерей. Ни единого перышка не осталось от авиаков. И хадаганцы продолжили путь к будущей славе.
          Все это девушка-смотритель рассказывала с таким придыханием, что я невольно проникся историей. У подножья статуи лежали венки, и я вдруг поймал себя на мысли, что тоже хочу как-нибудь отдать дань уважения великому магу, но ничего подходящего случаю мне так и не придумалось. Орел, тем временем, натянул лук и выстрелил в тучу воронья, кружившей над мемориалом.
          — Двоих одной стрелой, — ухмыльнулся он. — Я почти приобщился к подвигу Незеба…
          — Прекрати.
          — Что? Иду по стопам Великих Предков…
          — Я бы сейчас лучше пошел по стопам какого-нибудь кашевара. Есть очень хочется. А тебе?
          — Я бы не против… Поищем, где перекусить?
          — Поищем, где остановимся, там и перекусим, — решил я.
          Но не успели мы ступить и шага, как где-то неподалеку раздался свисток, и нам навстречу понесся милиционер, ниже меня ростом, но чрезвычайно важного вида.
          — Стоять! Стоять, я вам говорю! А убирать кто за собой будет?! — сурово вопрошал он, потрясая перед нами двумя дохлыми птицами, ловко сбитыми Кузьмой.
          Рядом, как назло, не было ни одной урны, так что Орлу пришлось, под грозным взглядом коротышки-милиционера, засунуть птиц себе за пояс.
          — Ну вот, дичь мы уже раздобыли, проблема с питанием решена, — ухмыльнулся он.
          — Я пас. Вон там бутерброды продают.
          — Ну как знаешь…
          Мы протолкались к бутербродам, попутно попялившись на столичные газеты и журналы в киосках. Трудно было поверить, что скоро, возможно, даже завтра, на этих самых страницах будет мое лицо.
          — Хэй, подходи, не зевай! На гибберлингов рот разевай!
          Я обернулся на голос и увидел орка, зазывающего публику к трем пушистым, как будто игрушечным, недомеркам, синхронно, словно они одно целое, но без особого энтузиазма выписывающих танцевальные па.
          — А ну танцуй, скотина трехголовая! Весели публику! — шумел орк, тыча в пушистиков огромной лапищей.
          — Это что, правда гибберлинги? — спросил я Орла.
          — Ну да. Ты что, никогда не видел их раньше?
          — Откуда?
          Я подошел ближе, чтобы разглядеть получше представителей расы, о которой только слышал. Несмотря на то, что эти мелкие мохнатые существа больше походили на домашних животных, они, тем не менее, были разумны и, насколько я помнил из уроков истории, как-то были связаны с изобретением астральных кораблей. Трудно было поверить, что совершенно безобидные на первый взгляд гибберлинги, являясь полноправным народом враждебной Лиги, могут представлять реальную угрозу.
          — Эх, никому эти гибберлинги не интересны, — сокрушался орк. — Сдать их, что ли, нашим, в орочьем квартале — пусть потешатся? Думал я, что гибберлинги здесь, в Незебграде, в новинку будут, народ на них глазеть валом повалит. Фигушки! Демона бы изловить — вот тут был бы навар! Вот что мне теперь с ними делать?
          — Тапки сшей, — пожал плечами Орел. Я так и не понял, серьезно он это говорил или шутил.
          — Какие-то они худые совсем, — сказал я, присев перед гибберлингами на корточки.
          — Так не жрут ничего. Того и гляди, помрут скоро. Чего я им только не предлагал: и крыс, и пауков. Носы свои только воротят.
          — Воронами попробуй покормить, — не растерялся Орел, и пихнул незадачливому дрессировщику двух трофейных птиц.
          — А что? — с интересом протянул орк. — Я с голодухи и не на такое способен. Того и гляди, лапы откинут мои питомцы. Разорюсь! Эй… убогие… вот и мясцо…
          — Так ты зачем сырое им пихаешь? — сказал я. — Они же не дикие.
          — Пожарить что ли? Хм, странно: гоблины же едят, и ничего. Может, и впрямь приготовить надо… Хоть бы инструкцию какую написали, как с ними обходиться!
          На Старой Площади было интересно. Мы потолкались среди людей, разглядывая витрины магазинов и киосков; пообсуждали, какие ездовые животные самые лучшие (победил дрейк с роскошным золотистым оперением, от которого мы долго не могли оторвать глаз); оценили вкус столичного кваса, которой особенно удачно пошел в такой жаркий день; и еле отвязались от предсказательницы, все пытавшейся погадать нам на каких-то картах судьбы, однако ничего, кроме того, что будущее наше очень туманно, так и не сказавшей.
          Но самое главное, что привлекало наше внимание больше всего, это «Око Мира» — центр Незебграда, сердце Империи и обитель ее Главы. Феноменальное по размерам здание, со своим укладом жизни, со своими правилами и законами внутри. Город в городе. Его было видно из любого района, на любой улице, но попасть туда без пропуска мы, к сожалению, не могли.
          — А ну стоять!
          Мы так и подпрыгнули на месте. Одноглазый орк, голый по пояс, в кожаных штанах и высоких берцах, поигрывал дубинкой так демонстративно, что у меня моментально возникло желание выбить ему второй глаз.
          — Вы в курсах, что с экологией в районе беда? Поэтому воздух платный! Вдох — один золотой, выдох — десять. Но так уж и быть, только сегодня и только для вас — есть абонемент. Месячный. Советую как можно скорее отстегнуть «Черной Гиене» золотишко. А то заготовки-то пообломаем.
          Лук в руках у Кузьмы материализовался совершенно незаметно. Он чуть отступил и уже тянулся за стрелой.
          — А ты берега не попутал? — спросил я, крепче сжав рукоятку меча.
          Уж с этим увальнем я справлюсь за несколько секунд, не прилагая больших усилий. Но орк, видимо, понимал, что в одиночку не справится, и в драку не лез, хотя и был отчего-то уверен в своей правоте и безнаказанности.
          — Меня просили вам обоим горячий привет передать, — продолжил орк. — Не надо было дорогу нашим ребятам переходить. Вас уже внесли в наш списочек и пристально наблюдают, так что советую не тянуть с оплатой, иначе узнаете, что бывает с теми, кто не уважает «Черную Гиену»! И за того доходягу, студента недоделанного, тоже вы заплатите. Компенсация, гы.
          Сказав это, он спокойно повернулся к нам спиной и пошел прочь. Орел схватил стрелу и натянул тетиву, целя в орка, но в этот момент сзади нас раздалось испуганное «Не надо!».
          Мы обернулись. Худой попрошайка в лохмотьях, чей пол и возраст было трудно определить из-за слоя грязи на лице и руках, смотрел на нас из-под капюшона большими глазами.
          — Это же «Черная Гиена». Лучше подайте на пропитание и лечение бывшему работяге, Незеба ради! От зари до зари не отходил от станка. На производстве пострадал! Все отдал родной Империи! Подайте, не проходите мимо!
          Мы подошли к оборванцу с твердым намерением выяснить, наконец, что это за гиена такая, и почему это она имеет наглость что-то от нас требовать. Я задрал подбородок попрошайки кончиком меча и рявкнул:
          — Рассказывай. Кто это и что им надо?
          — Бандиты… Это они меня покалечили… Я отказался покупать абонемент, и видите, что они со мной сделали… Сижу теперь и милостыню выпрашиваю. На лечение. Ах, если бы на лечение… «Черная Гиена» забирает все! Это банда, которая контролирует здешний район. Будет лучше, если вы им заплатите. Тогда сможете свободно ходить по всему городу, и никто вас не тронет. Даже в других районах, где хозяйничают свои банды. Вот такая вот у нас тут столичная жизнь…
          Мы с Кузьмой переглянулись.
          — А главный у них некто Сутулый? — спросил Орел.
          Попрошайка втянул голову в плечи и дико заозирался, будто боялся, что Сутулый стоит у него за спиной.
          — Тише, тише, что вы… Не надо о нем так громко…
          — Значит так, — я схватил его за шкирку и приподнял, — тебя как звать?
          — Паша… Немощин я… только не бейте…
          — Так вот, Паша Немощин, раз ты местный и все тут знаешь, пригласи-ка нас с другом к себе в гости. Поболтаем о том о сем… Про особенности столичной жизни еще нам расскажешь…
          Немощин скулил и жаловался безостановочно, но дорогу до дома показывал исправно, вероятно, то, что я подталкивал его в спину мечом, делало его таким уступчивым. Жил он один в каком-то полуподвале, обставленном принесенным со свалки хламом, но я вполне мог обойтись без изысков, мне случалось жить в полевых условиях. Орел по-хозяйски развалился на скрипучем, побитым молью диване, положив под голову свой рюкзак, и сказал:
          — Ну, а теперь в подробностях. С чувством, с толком, с расстановкой…
          — Да что рассказывать? — скромно мялся в углу, будто не у себя дома, Немощин. — Тут так, вы либо платите, либо они вас…
          — Это мы поняли, — перебил я, усевшись на жуткий стул, по виду — старше моей бабушки. — Где они обитают? На улице Северной? Я имею ввиду, логово их главаря. И кто он такой? Ты его знаешь?
          — Сутулого? Кто ж его не знает. Известная в нашем районе личность. Только в логово его ходить не надо…
          — Серьезно охраняется? — с интересом спросил Кузьма.
          — Откуда мне знать? Я туда ходил, что ли? Кто в здравом уме туда сунется?
          — Ты слышал, Ник? — хохотнул Орел. — Какой-то мелкий карманник возомнил себя местной мафией, сколотил банду таких же крысенышей и так тут всех запугал, что к нему даже сунуться боятся… И чем же доблестная милиция занята? Глупые объявления с просьбами о помощи пишет?
          Немощин переводил испуганный взгляд с Кузьмы на меня и обратно.
          — Ох, что вы задумали? Не лезли бы вы в это… — промямлил он. — Тут давно уже так все сложилось… мы уж привыкли…
          — Ну и тряпки… — закатил глаза Орел.
          — Что же теперь со мной будет? — запричитал Немощин. — Во что вы меня хотите втянуть?
          — Успокойся. И сгоняй-ка до магазина… вот тебе денег… и принеси нам чего-нибудь поесть. Да не сбеги, и на выпивку не потрать, а то найду и кишки на стрелы намотаю, понял?
          — Что вы, что вы, какая выпивка? Да я же вообще… да я ни разу…
          — Иди!
          Немощин попятился к двери спиной вперед и вывалился на улицу, так и не отведя от нас взгляда.
          — Думаешь, вернется? — спросил я.
          — Плевать, — равнодушно ответил Кузьма.
          Он вернулся. И даже выполнил, что было велено. Наевшись до отвала вкуснейшим шашлыком и запив его янтарным легким пивом, мы решили немного вздремнуть, так как на ближайшую ночь у нас уже появились планы. Никакого страха перед зарвавшейся шпаной я не испытывал. Когда мы вышли на улицу, было темно и с затянутого тучами неба шел дождь. Улицы опустели, затихло радио, и даже карканье притихших ворон не нарушало ровный шелест барабанящих капель.
          — Ник, кажется, за нами приглядывают, — Орел кивнул подбородком на две едва различимые за пеленой дождя фигуры.
          — Снять можешь?
          — Прикрой…
          Я, активно размахивая руками и горланя пьяным голосом «Храни, Незеб, Империю», пошел шатающейся походкой по улице, спугнул ворон, с карканьем взлетевших в небо, и налетел на мусорную урну, которая, громыхая, покатилась по тротуару. Орел в это время незаметно шмыгнул между домами и растворился в темноте. Я, чертыхаясь во весь голос, пинками возвращал урну на место, стараясь шуметь как можно больше, чтобы сосредоточить на себе все внимание соглядатаев. Но долго продолжать спектакль одного актера мне не пришлось — через несколько мгновений две темные фигуры с интервалом в полсекунды свалились на землю с глухим стуком.
          — Дилетанты, — хмыкнул Кузьма, появившись из ниоткуда.
          — Немощин! А ну иди сюда!
          Попрошайка вылез из каморки и, дико озираясь и пригибая спину, подошел к нам.
          — Вы бросили вызов «Черной Гиене?!» Лучше оплатите свой месячный абонемент, мой вам совет! Хотя... уже поздно… Бегите, бегите лучше…
          — У нас несколько иные планы. Заткнись и покажи нам дорогу к славной улице Северной. Надеюсь, Сутулый не будет против, что мы придем без приглашения?
          Немощин побледнел так, что стал похож на привидение, но возражать не посмел. До места мы шли обходными путями через дворы и стараясь не попадаться под свет фонарных столбов.
          — Вон там… вон тот дом, — дрожащей рукой указал попрошайка и уставился на нас круглыми от страха глазами. — Я показал вам, что вы хотели, можно я… можно мне…
          — Вали, — коротко бросил Орел, и Немощин тут же сорвался с места, будто ему дали пинка, и исчез.
          — Зря отпустил. Как нам подойти ближе незамеченными? Видишь эту компанию у входа? Нам бы обойти с другой стороны, через те постройки…
          — Не заблудимся… — уверенно ответил Кузьма.
          Но на деле у нас выходило не очень успешно. Какой-то недостроенный объект, через который мы решили зайти к интересующему нас дому с другой стороны, оказался гораздо больших размеров, чем мы предполагали. Строительный мусор затруднял движение, и там не было совершенно никакого освещения.
          — Ну кто так строит? Кто так строит? — злился Орел.
          — Тихо! — рявкнул я. — Слышишь?
          Мы замерли на мгновенье, а потом я резко нырнул за груду кирпичей и ловко сцапал паренька, пытающегося незаметно отползти от нас подальше.
          — Попался!
          — ААААААА!
          — Да тихо ты! — я закрыл его рот рукой, но эхо крика еще пару секунд отражалось от голых стен. — Сейчас я уберу руку, только не ори. Хорошо? Вот и славно. Ты кто такой и что тут делаешь?
          — Я кар… я ка-кар…
          — Картавый?
          — Картограф я! Я составляю подробную карту города…
          — По ночам? — недоверчиво хмыкнул Орел.
          — Я… я-я-я… моя работа застопорилась: мешают гоблины…
          — Шпана из «Черной Гиены» что ли?
          — Причем тут «Черная Гиена»? — отшатнулся паренек. — Мне осталось всего ничего — нанести на карту места строительства к востоку и юго-востоку от Горкома. В будущем тут будут красоваться Общественная Столовая Улучшенного Питания — сокращенно ОСУП — и УНОП — Управление по Надзору за Общественным Порядком. Но пока тут — гоблины…
          — Никаких гоблинов мы не видели.
          — Они там, дальше… Эти сволочи совсем оборзели: требуют от меня каких-то «проходных», угрожают. Мне посоветовали обратиться к «Черной Гиене», мол, она может разрешить мою проблему и убрать с территории этих гастролеров. А вы… вы не из…
          — Нет, мы не из… Продолжай.
          — Это хорошо. Эти бандиты мало чем отличаются от наших чиновников, лентяи еще те! Ты, говорят, картограф, вот ты и дай нам карту, покажи, где гоблины водятся. С ума сойти! Два района строительства надо исследовать!
          Мы с Орлом поняли друг друга с полувзгляда. Кузьма схватил парня подмышки и поставил на ноги.
          — Ну, дружище, считай, фортуна сегодня на твоей стороне. Нам как раз позарез нужно исследовать эти места, и ты покажешь нам дорогу. А с гоблинами мы уж как-нибудь разберемся.
          С провожатым дело пошло веселей. Картограф Семен хорошо ориентировался на местности, хотя и шарахался от собственной тени. Гоблинов мы действительно увидели, но подойти к нам они отчего-то так и не решились, соблюдая почтительную дистанцию, и разглядеть их мне, к сожалению, не удалось. Единственное, что я увидел, это сгорбленные, низкорослые фигуры с непропорционально большой головой и смешно оттопыренными ушами. В темноте было трудно разобрать, но они казались мне такими же карикатурными и неопасными, как гибберлинги.
          Семен, постоянно что-то помечая в своем блокноте, довел нас до нужного места довольно быстро. Теперь мы, обойдя полквартала, стояли, скрытые темнотой, почти у самого логова Сутулого, буквально в нескольких шагах от развеселой компании у входа. Они гоготали над какой-то шуткой и совершенно не замечали моего меча, слабо отражавшего свет тусклых фонарей. Двоих я вырубил сразу, еще двое упали рядом со стрелами в горле, пятый по инерции еще продолжал смеяться, хотя улыбка превратилась в гримасу, в глазах мелькнул ужас, а из горла вместо смеха вырвалось хриплое бульканье. Он был единственный, кто успел перед смертью что-то понять.
          Войдя внутрь, мы очутились на лестничной площадке, со всех сторон доносились музыка и пьяный смех. Мы совершенно не представляли, куда двигаться дальше, но на наше счастье на лестнице появился человек с бутылкой в руках — он нетвердой походкой начал спускаться вниз, что-то напевая себе под нос. Я метнулся вверх, преодолев лестничный пролет буквально в два прыжка… Не надо было ему выходить сюда, тем более одному. Сбив его с ног, повалив на пол и прижав своим весом, я ткнул острием меча ему в бок и прошептал прямо на ухо:
          — Где Сутулый?
          Бедняга протрезвел мгновенно. Он, вращая расширенными от ужаса зрачками, ткнул пальцем в дверь на втором этаже.
          — Сколько их там?
          Он покорно растопырил три пальца, не пытаясь даже оказать сопротивление. Больше мне от него ничего не было нужно. Я поднялся на ноги, «гиеновец» остался лежать. И только его бутылка, звеня, покатилась по ступеням вниз.
          Встав по бокам от двери, за которой, если нас не обманули, находился Сутулый, мы с Орлом посмотрели друг на друга, кивнули, давая знак о готовности, и вломились внутрь. Там могло быть что угодно — и большая комната со взводом вооруженных до зубов бойцов, или еще один пустой коридор… Я вкатился в комнату кубарем, в то время как Орел, стоя в дверном проеме, натянул лук поверх моей головы в поисках цели. Цель он нашел быстро.
          Их действительно было трое, и один сразу упал замертво. Зато остальные среагировали мгновенно. Тот, что повыше, выхватил стул, на котором сидел, так быстро, как будто ждал атаки в любую секунду, и швырнул его за спину даже не оборачиваясь, но, тем не менее, метко попав прямо в Кузьму. Второй отпрыгнул в сторону, уходя из зоны поражения. Я, стараясь держать в поле зрения обоих, сосредоточился на высоком, потому что от него явно исходила наибольшая угроза, я очень четко это почувствовал, хотя он был вооружен всего лишь ножом. Возможно, это и было ошибкой, потому что второй схватил булаву — краем глаза я увидел это — и замахнулся на меня. По опыту зная, что этого нельзя делать ни в коем случае, я, тем не менее, сделав резкое движение, метнул в него мечом. Противника с булавой я, конечно, ликвидировал, но теперь сам остался безоружен. Высокий кинулся на меня, и мне ничего не оставалось, как отступить, стараясь не попасть под нож. Я споткнулся и повалился на спину, и тут же был прижат к полу. Лезвие ножа опасно приблизилось к моему горлу. Я схватился за рукоятку обеими руками, чтобы отдалить его от себя, но тут раздался грохот и давление сразу ослабло. Это подоспел Орел, огрев бандита по голове все тем же злосчастным стулом.
          — Хорошая тут мебель, — прокомментировал Кузьма. — Крепкая.
          Я спихнул с себя осоловевшего от удара, но не потерявшего сознание мужика. Орел кинул мне мой меч.
          — Не раскидывай свои вещи где попало, ты же не лучник… — усмехнулся он.
          Я склонился над последним живым противником и приставил меч к его горлу.
          — Мы ищем Сутулого.
          Он тряхнул головой, пытаясь прийти в себя.
          — Я Сутулый. Договоримся, — прохрипел он.
          — В следующий раз не надейся на один только страх перед своим грозным именем и выстави охрану посерьезней. Хотя о чем это я… у тебя ведь не будет следующего раза.
           Голову ему я отсек одним ударом.
           — И это все? — разочарованно протянул Орел. — Тоже мне, мафия… Я-то думал, такую веселуху тут замутим… Может, по комнатам пройдемся?
          — Нет, — твердо сказал я. Риск, конечно, дело благородное, и пощекотать нервы я не прочь, но испытывать судьбу и лезть на рожон лишний раз не хотелось. — Уйдем через окно на всякий случай.
          Наш картограф послушно ждал нас в том месте, где мы его оставили, все еще ставя какие-то пометки в своем блокноте.
          — Вот спасибо, вот славно, как раз то, что мне нужно было, я в этом районе, знаете ли, не особо люблю… А что это у вас там в мешке такое круглое?..
          — Неважно. Давай топай до милицейского управления, у нас есть радостные новости.
          Проходя мимо доски объявлений, я сорвал плакат с корявым призывом разобраться с бойцами «Черной Гиены». Мы думали, что в такой поздний час никого не застанем и нам придется вызывать руководство правоохранителей прямо из постели, но, как это ни странно, комендант был на рабочем месте. Уставший и сонный, он, позевывая, толкал нам речь о своей нелегкой службе.
          — Поддерживать порядок в столице — задачка не для слабых духом. Вот потому я и назначен комендантом: ничего не боюсь, способен принимать правильные решения в критической ситуации и умею внушать подчиненным страх и трепет… Вы, граждане, по какому вопро… Что?! Это… это… Сутулый? Кто его убил? Ты?! Ты в своем уме?! Да еще без головы его оставил? Это же значит, что он никогда уже не воскреснет! Мать честная…
          Комендант обессилено упал на свой стул и схватился за сердце. Мы ожидали несколько иной реакции.
          — Что это за объявление? В первый раз слышу! Я не писал его! Вы представляете, что теперь начнется?
          — Что? — спросил я. — Мы прибили главаря местной банды, что еще тут может начаться? Спокойная жизнь?
          — Передел сфер влияния! И все из-за вас! И главное, как можно было подумать, что милиция пишет так безграмотно? Я закончил академию! Я прекрасно знаю, что в слове «аднака» последняя буква «о»! Кто написал от моего имени это чудовищное объявление, я выясню. Все дела отложу, всех своих шестерок подниму. И этому «шутнику» не поздоровится. Но первоочередная задача сейчас другая. Нужно, чтобы никто в районе не пронюхал о смерти Сутулого.
          — Чего? — ошарашено произнес Орел.
          — Да, да! Вы думали, все так просто? Все районы давно поделены между собой, и смерть Сутулого принесет большие неприятности. Пока он был жив, к нам никто не совался из других районов, а теперь все соседние группировки нагрянут сюда и устроят кровавый беспредел… Что же вы наделали?!
          — Я не могу в это поверить… Ты слышишь, Ник? Ты тоже слышишь этот бред?..
          — Вот что, друзья мои. Ваших рук дело — вам и исправлять! Где-то тут у меня в столе была пачка эмблем «Черной Гиены»… Сейчас найду… На прошлой неделе накрыли подпольную типографию. Сейчас-сейчас… Вот! Сейчас пойдем и будем расклеивать их на фонарях вокруг мемориала Незеба — там всегда много народу. Создадим видимость активной деятельности банды. А то, не приведи Незеб, бандиты других районов пронюхают…
          — Да пошел ты! — гавкнул Кузьма, со психом пнул ножку стола и вышел за дверь, хлопнув ей так, что та едва не слетела с петель.
          Когда я вышел на улицу, он стоял на крыльце и курил.
          — Мы влезли не в свое дело, Орел. Если в районе начнется бойня, это будет по нашей вине…
          — Что?! Ник, ты сбрендил? Хочешь подыгрывать этому козлу и расклеивать эмблемы на столбах? Я пас…
          — Милиция, может быть, сможет взять район под свой контроль, но им нужно время. Может я не прав, но я не хочу брать на себя ответственность за гибель невинных людей.
          Орел молчал всю дорогу, пока я расклеивал с десяток эмблем тут и там, но поучаствовать так и не изъявил желания. Может, он прав, а может, прав комендант… Я же знал лишь одно — больше оставаться я тут не хочу.
          Рано утром, так и не поспав, мятые и усталые, мы приплелись в горком, едва открылись его двери. Сейчас мы еще больше отличались от аккуратных местных служащих, но мне было уже на это наплевать.
          — Не очень-то ты быстро! — сказала Марта. — Я ждала, что ты материализуешься из воздуха, а ты на своих двоих… Не сработал телепортатор? Даже не знаю, радоваться или печалиться… Дай-ка я проверю наш прибор. Постой-постой!.. Тебе на корабле телепортом каким-нибудь пользоваться не доводилось? На вражеском борту ты как очутился? Через абордажный портал, верно? Хм, это зацепка… А еще есть второй неучтенный фактор — Астрал! Магическая субстанция! Значит так, в городе с магией проблем нет. По манапроводу огромные запасы магической субстанции, выкачиваемой из Астрала, поступают на ХАЭС — хадаганскую астрально-энергетическую станцию. А оттуда — на манастанции, что расположены в каждом районе. Да, это мы, великие хадаганские ученые, заставили астрал работать на Империю! Возрожденцы Зэм еще немного помогли… Правда, осталось доработать некоторые вопросы безопасности. Вокруг манастанций наблюдаются магические мутации флоры и фауны. Неконтролируемое появление элементалей. Еще бы! Такой поток магии! Сейчас нам это только на руку. Бери свой телепортатор и отправляйся к манастанции у Триумфальных ворот. Вокруг станции навалом магических элементалей! Я свяжусь с Ринатом Мишиным, хранителем портала, тебе нужно будет с ним встретиться и все обсудить…
          Она тараторила безостановочно, и в какой-то момент я поймал себя на мысли, что просто киваю и поддакиваю, не особо вслушиваясь в то, что мне говорят. Орел неподалеку прислонился к стене и, судя по закрытым глазам, дремал стоя. Кое-как вырвавшись от цепких ручек дамочки из горкома, которая, даже когда мы уходили, все еще раздавала нам в спину ценные указания, мы вышли на улицу с твердым намерением хоть чуть-чуть поспать — но сделать это нужно было где-нибудь подальше отсюда.
    Глава 4
    Глава 4. Бездонная Глотка
      — …повышает уровень некоторых нейро-медиаторов в мозге, ведущих к головной боли; и, будучи неподвижным, также увеличивается суставная и мышечная ригидность людей с болью в спине или артрит. Поэтому переизбыток сна отнюдь не является положительным фактором и очень часто вредит организму.
          Я тупо уставился на втолковывающего что-то заумное очкарика, пытаясь понять не столько смысл его слов, сколько то, как он тут оказался и что ему от нас может быть надо. С соседней кровати заспанный Кузьма с видимым усилием сфокусировал взгляд на говорившем, и по его слегка обалдевшему лицу я понял, что он задается теми же вопросами, что и я. Когда он рукой поправил лежащие рядом лук и стрелы, с которыми не расставался и во сне, я заволновался, что Орел решил установить тишину в комнате самым радикальным методом — пустить очкарику стрелу в лоб, чтобы еще немного поспать.
          Мы поселились в дешевой комнате бывшего общежития какого-то научно-исследовательского института. У нас имелись персональные кухня и балкон, зато туалет тут был единственный на весь этаж. Обстановка более чем скромная — четыре металлические кровати, покосившейся стол, шкаф и три табуретки — четвертая валялась поломанной в шкафу, в который никто из нас не потрудился сложить свои вещи. Зарегистрировавшись по месту пребывания как положено, мы с трудом доползли до своих спартанских апартаментов и отрубились без задних ног. Нельзя сказать, что столь странное пробуждение способствовало моему настроению.
          — Тытотакой? — еле ворочающимся языком промямлил я.
          — Я Михаил Грамотин, вы меня не помните? Мы вместе летели на «Непобедимом»…
          — Маг! — с меня моментально слетела сонливость. — Живой?!
          — Я был в числе тех немногих, кого удало…
          — Вот это да! — я вскочил на ноги и схватил Грамотина за плечи. — Еще один счастливчик!
          — Мое спасение — есть стохастический…
          — Да заткнись ты уже, — Орел все-таки нашел в себе силы подняться на ноги. — Я не способен в таком состоянии воспринимать столько умных словей разом.
          — Как ты тут очутился? — спросил я.
          — Меня прислали из муниципалитета. Вы временно поступаете в распоряжение таможни и должны срочно явиться к начальнику.
          — Таможни? — переспросил Орел, и мы переглянулись, явно подумав об одном и том же. Неужели нас хотят отправить куда-то на приграничные территории?
          — Обстановка с контрабандой в городе несколько обострилась в последнее время, и таможня запросила помощь военных, — пояснил Грамотин. — Меня сразу по прибытию определили сюда, но пока что мы только патрулируем городское водохранилище, и я не в курсе подробностей.
          — Контрабанда какого-нибудь химического оружия, которое, попав в воду, отравит жителей города? — предположил я.
          — Возможно, — кивнул маг. — Но, насколько я понял, опасность исходит не извне, а изнутри водохранилища.
          — Неужели дикие русалки по ночам атакуют Незебград? — заржал Орел.
          — Городское водохранилище — это не лужа на краю города, это гигантское и очень сложное сооружение! — отчего-то оскорбился очкарик, как будто сам принимал участие в его строительстве. — Никаких русалок — ни диких, ни образованных — там не водится.
          По дороге до управления таможенной службы мы все еще спорили о причинах столь пристального внимания к водохранилищу. Версия про диких русалок была самой интересной, и Орел упрямо настаивал на ней, чтобы позлить Грамотина. День был ясный и безветренный. Горожане, погрузившись в будничную суету, спешили по своим делам, милиционеры вальяжно разгуливали по улицам, цепляясь острым взглядом за прохожих и гоняя вездесущих попрошаек. Мы легко влились в толпу, и я с удивлением понял, что уже не чувствую себя чужаком в этом городе.
          — Ты и есть Имперец-Который-Выжил? Как же, как же — наслышан!
          Начальник таможни — представительный мужчина средних лет, с аккуратной бородкой и усами — отложил газету в сторону и уставился на меня с противоположной стороны большого письменного стола пристальным взглядом. Я совсем забыл о том, что именно сегодня во всех газетах должна была выйти статья обо мне, и мое лицо наверняка украсило все первые страницы. Впрочем, никаких привилегий мне это не дало. Через час я уже вместе с остальными проходил краткий инструктаж, которой не внес особой ясности. Нам полагалось явиться к городскому водохранилищу в определенное время, чтобы заступить на некое «дежурство» — но в чем конкретно оно заключалось, нам не пояснили. Тем не менее, мое шестое чувство сразу же подсказало мне, что намечается драка, и по загоревшимся глазам Кузьмы я понял, что он полностью разделяет это мнение.
          До сбора у нас еще было немного времени для подготовки, и мы решили перекусить. Район Триумфальных Ворот, где мы сейчас находились, был, вопреки своему пафосному названию, не таким красивым, как Старая Площадь — чувствовалось наличие рядом внушительного промышленного сооружения. Серые дома и гигантские трубы, опоясывающие весь район, выглядели мрачновато, но ценителей архитектурного искусства среди нас не оказалось, поэтому никого окружающая обстановка особо не смущала.
          — Мне нужно найти хранителя районного портала, — сказал я. — Миш, ты давно здесь обитаешь? Где тут местный гуру телепорта?
          — Портал находится возле памятника Второму Подвигу Незеба, — ответил Михаил. — Вы слышали эту историю? Это очень интересно!
          — …долго брел народ хадаганский по пустыне, стенки бурдюков давно высохли, и принялись люди пить пот свой и жидкости прочие, вслух не упомянутые. Нахмурился тогда Великий Незеб и приказал копать колодец. Копали сыпучий песок там, где бык бил задней левой ногой, копали там, где упала на землю последняя слезинка умирающего от жажды младенца, но не шла вода. И тогда раскрыл Солнцеподобный Незеб сердце для святой мудрости и увидел влагу в толще бархана, и выкопали там колодец. И пошла вода! Утолили хадаганцы нестерпимую жажду и основали в этом месте город. И назвали его Незебградом во имя своего великого вождя. И первыми построили большие ворота, чтобы смог Великий Незеб через них въехать в свой город…
          «Мемориал животворящих вод Великому Незебу, даровавшему своему народу надежду» представлял из себя небольшой бассейн чистейшей воды, в центре которого на постаменте стоял закутанный в ниспадающую изящными складками тогу сам Незеб.
          — Колодец — это, стало быть, бородатый предок городского водохранилища? — спросил я.
          — Да, — кивнула смотрительница. — Именно отсюда все началось. Невероятно, не правда ли?
          — Нужно будет не забыть взглянуть на те самые ворота…
          — Они много раз перестраивались и теперь похожи на те самые Ворота так же, как тот колодец — на современное водохранилище.
          Портал действительно находился рядом с монументом, и хранителя Рината Мишина искать долго не пришлось — он стоял рядом с телепортом, отправляя желающих во все концы Империи, а возможно — и еще дальше. Путешественники заходили на площадку телепорта и, спустя несколько секунд, исчезали в сверкающем голубом коконе. Иногда кто-то, наоборот, появлялся на площадке, но происходило это без видимых эффектов. В тот момент, когда мы подошли к Мишину, он ругался с каким-то человеком, говорившим с сильным акцентом.
          — …да поймите вы наконец, я просто отправляю желающих по телепорту! Чего вы от меня хотите?
          — Так я только что те… теле… короче, понятно.
          — Ну и?!
          — Меня Зафиром зовут, торговец я, с Суслангера.
          — Ринат Мишин, очень приятно, дальше-то что? Вы меня задерживаете! Вы видите, какая за вами уже очередь?
          — Так я и говорю. Я у себя там на три деревни развернулся, и, когда Салима Грошина разорил, мне наши и говорят: все, Зафирка, теперь тебе в Незебград подаваться надо, высокого ты полета птица, ляжет город к твоим ногам. Во как. Вот я приехал.
          — НУ И ЧТО?
          — Что-то тут все неразговорчивые. Здороваться не хотят, косятся странно. А я ж с открытым сердцем! Вот только какие-то местные ребята ко мне подошли и давай угрожать… Боюсь, они хотят мне зла.
          — Так обратитесь в милицию!
          — А может это… вы с ними поговорите, пусть отстанут… Я понял, эти люди хотят меня ограбить, да?
          — О, Великий Незеб! — схватился за голову Мишин. Мне показалось, что он сейчас треснет гостя столицы по лбу.
          — Но что-то я уже не хочу здесь оставаться. У нас на Суслангере как-то поспокойней…
          — Отличная идея! — не скрывая радости, воскликнул хранитель портала и, схватив за локоть торговца из Суслангера, чуть ли не силком поволок его к телепорту.
          — И как мне теперь отсюда назад те… те… лепор…
          — Вам совершенно не о чем волноваться, я верну вас домой за считанные секунды!
          — Но, может, мне пока…
          — Нет, нет, нет, Незебград полон опасностей, категорически не рекомендую оставаться здесь!
          — Но я…
          — Счастливого пути! Рад был познакомиться… Ну Слава Незебу, уехал! Куда?!
          Последний вопрос был адресован нам, и я не сразу понял, что хранитель портала имеет в виду.
          — Что?.. А, нет, нет. Мы никуда не отправляемся…
          Я кратко объяснил ему, что мне нужно.
          — Настроить этот прибор, используя магические эманации стационарного портала? — произнес хранитель с возмущением, как будто это было моей сумасшедшей прихотью.
          От такого напора я немного растерялся.
          — Меня прислала Марта Извилина. Разве она не связывалась с вами?
          Хранитель смерил меня недовольным взглядом с ног до головы. Мне стало неуютно.
          — Скажу честно, если бы о вас не писали газеты, а просьба не исходила от Марты, которую я хорошо знаю… Я бы сейчас же вызвал комитетчиков, и вам пришлось бы очень долго доказывать, что вы не шпион Лиги.
          — Шпион Лиги? Да вы спятили! Я сам не напрашивался тестировать ваш прибор! Больно мне надо…
          — Тише, тише, солдат. Телепортационная сеть Империи — объект не менее важный, чем ХАЭС, и допускать к ней абы кого… Ладно, давайте сюда свой телепортатор.
          Он взял в руки прибор и подошел к телепорту, который тут же откликнулся на его приближение легким голубым свечением, взмахнул руками… и ничего не произошло. Я, конечно же, и не знал, что именно должно было произойти, но почему-то ожидал каких-то событий. Мишин вернулся ко мне и протянул назад мой прибор.
          — Не сработало? — разочарованно спросил я.
          — Почему не сработало? Прибор настроен. Любопытно… Я ощутил явный отклик, когда настраивал телепортатор… Думаю, что он сможет сработать и перенести вас обратно к Марте. М-да… Какими широченными шагами идет наша магическая наука! Еще немного, и я останусь без работы.
          — А… э-э-э… как мне активировать его?
          — Сожмите его в руках, вот так… и ясно представьте место, куда нужно переместиться. В вашем случае — это здание городского комитета. Телепортатор подключен к Имперской сети и сам отправит вас на ближайшую площадку телепорта.
          — Портал на Старой Площади?
          — Именно, — подтвердил Мишин.
          — Но… эм… — замялся я, покосившись на Грамотина, — честно говоря, я не слишком понимаю, как это осуществить. У меня ведь нет абсолютно никаких магических способностей…
          — Они и не нужны, — внезапно вмешался Михаил. — Вся магия здесь, — и постучал длинным пальцем по прибору у меня в руках, тот слегка засветился.
          Я с интересом посмотрел на мага. Где-то мне доводилось слышать, что маги способны перемещаться без помощи телепортатора, но так ли это на самом деле, я не знал. Надо будет как-нибудь поинтересоваться.
          Активировать телепортатор сразу я не стал, во-первых — оставалось совсем мало времени до вылазки к городскому водохранилищу, а во-вторых, мне было немного страшновато. От прибора шло тепло, дававшее понять, что он совершенно готов и перенесет меня почти на другой конец города за считанные секунды.
          Перекусить мы решили прямо на улице котлетами, запивая их квасом. Заходить внутрь душной столовой не особо хотелось, и мы обосновались за столиком под большим зонтом. Но не успели мы приступить ко второй порции, как к нам внезапно привязалась пьяная орчиха. Она, опасно шатаясь, бухнулась за наш стол и, схватив мою кружку с квасом, выпила его до дна одним глотком.
          — Оле-е-е-оле-оле-оле! Орки, вперед! Здорово! Чего морды такие кислые? Билетов нет? Так надо было заранее думать!
          — Какие еще билеты?! Ты откуда нарисовалась такая красивая? Это был мой квас вообще-то…
          — Как это какие билеты? Вы ничего не знаете о чемпионате?! Фу-у, позор! Скоро на орочьем архипелаге, где отстроен новый стадион, будет чемпионат по гоблиноболу! Лучшие команды сойдутся в смертельной схватке! Ох, скорей бы уж!
          — И причем тут мы?
          — Да при том, что я — заводила в группе поддержки, — не вполне соблюдая логическую связь с вопросом, ответила орчиха. — Шаманы — в пролете! А воины — в почете! Классная кричалка? Будем болеть за наших, за бойцов! Уж они покажут этим мудрилам-шаманам, кто у орков главней! Одна проблема: по новым правилам болельщикам нельзя проносить на матч ничего острого, колющего, режущего. Мы, конечно, протестовали, но… Говорят, личный указ Самого!
          — Очень дальновидно, — проворчал Кузьма, отодвигая свою кружку с квасом от заводилы.
          — Но есть один выход, — заговорщически подмигнула она. — Видите, тут повсюду елки растут? А шишки у них, знаете, какие тяжелые? Смекнули? Знаете, сколько мы их уже собрали? Шаманы в них просто захлебнутся! Ха-ха-ха!
          И, поскольку Орел заблаговременно позаботился о своем квасе, орчиха схватила кружку Грамотина, осушив ее в один момент, после чего встала и, шатаясь и не прекращая громко хохотать, отправилась восвояси.
          — Надо не забыть посоветовать милиции включить в список запрещенных предметов еловые шишки.
          К назначенному часу мы стояли возле городского водохранилища среди других бойцов и ждали дальнейших указаний. Здесь же находился и сам начальник таможни, о чем-то разговаривающий с высоким восставшим, недовольно скрестившим руки на груди и всем своим видом показывающим несогласие. Неподалеку я заприметил лениво бродивших элементалей. Как пояснил Грамотин — они появляются сами в местах высокой концентрации магической энергии.
          — Итак, — громко сказал таможенник через некоторое время. — Нам нужно прочесать водохранилище на предмет контрабандного товара. Балуются у нас тут в последнее время, особенно по ночам. Целые фейерверки устраивают. Как пить дать, поступила новая партия оружия, и все волшебные палочки уже по рукам разошлись. Как теперь узнать, что к чему? Может, расписки хоть какие сохранились…
          — Расписки? — переспросил кто-то из солдат.
          — А ты как думал? У них там бухгалтерия получше нашей. Только «серая». Шмон нужно устроить, контрабандистов потрясти хорошенько. Их тут возле Триумфальных Ворот предостаточно. Окопались в водохранилище, не подступишься. Чуть что — концы в воду. Но учтите: они только в одном случае дадут себя обыскать — в мертвом. Понятна задача?
          Никто не ответил.
          — Для поиска их логова разделимся на группы, — продолжил он. — Если что, сразу возвращайтесь за подмогой. Каждой группе будет выделен провожатый из числа рабочего персонала, который будет показывать дорогу. Сооружение очень большое, не ровен час заблудитесь. Ищи вас потом…
          — Вы лучше мои гайки разыщите, пользы больше будет, — встрял недовольный Зэм.
          Начальник таможни поморщился, но все-таки представил своего собеседника:
          — Иавер Мбизи, начальник насосной станции. Любить не прошу, но хотя бы жаловать. Потерял свои гайки и теперь сваливает все на патруль.
          — Да будет вам известно, что я никогда ничего не теряю! На моей станции всегда все было на своих местах, покуда сюда не пришел ваш горе-патруль, забери его астрал! Вот, казалось бы, у хадаганцев и орков — в отличие от нас — не только из костей и металла руки состоят, но есть еще и мышцы, сухожилия, все это сверху кожей красивенько прикрыто. А толку? Какой во всем этом смысл, если руки все равно растут из того места, что ниже пояса? Отрубить, отрубить, к демонам астральным такие руки! И башку заодно!
          — Святой Незеб, это всего лишь гайки! — взвизгнул начальник таможни. — У меня тут контрабанда оружия, а ты со своими…
          — Это не просто «всего лишь гайки», — легко перекричал его Зэм. — Это сверхпрочные гайки! Заказывали их, ждали целый месяц, зарплату задерживали, чтоб за них расплатиться…
          — Вот и поищи свои гайки получше, небось лежат себе где-нибудь на складе. Да только глаза у тебя от влаги совсем заржавели, давно протезы то менял?
          — Простите! — возмущенно вмешался неприметный человечек, стоявший возле восставшего. — Я кладовщик, и у меня не может просто так что-то затеряться на складе!
          — Хорошо, — обреченно вздохнул таможенник и повернулся к бойцам. — Увидите, где гайки, дайте знать.
          Мы самостоятельно разбились на маленькие отряды. Как я понял, большинство уже бывало здесь, и много времени разгруппирование сил не заняло. Мы с Орлом не сговариваясь решили, что маг нашей компании не повредит, и нам еще выделили провожатого — того самого кладовщика, который все еще стоял с возмущенным видом.
          — Тут еще вот какое дело нарисовалось… конфиденциальное, — продолжил начальник таможни смущенно и начал переминаться с ноги на ногу. — Милиционеры проводили обыск в одном доме и среди прочего нашли страницу, вырванную из журнала… не нашего, лигийского. На ней эльфийка изображена во весь рост. Да ладно бы просто эльфийка. Она там… страшно сказать… безо всего!
          — Голая? — обрадовался Кузьма.
          — Именно! Особенно орки на такое зрелище падки — что с них взять: дети степей!
          — Э-м-м… а можно нам, так сказать, подробней ознакомиться с материалами дела? — поинтересовался Орел, и все засмеялись.
          — Нет, показать страницу не могу — начальство на экспертизу забрало. Наше с вами дело ловить контрабандистов, которые всем этим непотребством народу мозги мутят. По слухам, где-то тут есть у них склад этого добра.
          С этого момента предстоящая работенка мне определенно начала нравиться. Я, конечно, уже и думать забыл о каких-то там контрабандных партиях оружия, сейчас меня волновали только голые эльфийки.
          — Вот еще одна напасть на мою голову! Ладно бы оружие контрабандное или штаны заморские. Привычное дело! А тут книги какие-то, журналы… — ворчал таможенник. — Прогресс, едрит его налево! Тьфу!
          Инструктаж еще продолжался минут пятнадцать, пока мы, наконец, не зашли внутрь насосной станции. Здесь было очень сыро и даже как-то склизко. Когда глаза начали привыкать к темноте, я сумел разглядеть, что мы находимся в помещении невероятных размеров, уходившим куда-то под землю так глубоко, что пола не было видно. Мы стояли на самом верху металлической лестницы, гигантской спиралью опоясывающей мерно гудящее сооружение, которое, скорее всего, и являлось насосом. Повсюду были трубы, а от лестницы во все стороны тянулись мостики, уходящие в темноту боковых помещений.
          — Смотрите под ноги, здесь водятся крысы, а чуть пониже, где посырее, там и змеи попадаются, — предупредил кладовщик, представившийся Тимуром.
          Мы начали спускаться вниз, а потом свернули в одно из боковых ответвлений и вскоре уже отдалились настолько, что эхо шагов других групп перестало до нас доноситься. Нам действительно то и дело попадались крысы и змеи, и чем дальше мы уходили, тем большего размера они были.
          — Будь проклят день, когда я согласился стать кладовщиком! — ругался Тимур по дороге. — Жалобы, жалобы, жалобы! Все нынче грамотные, все писать умеют. Вот и пишут. У одного крысы сгрызли любимую бабушкину шапочку, а у другого сожрали весь стратегический запас железа. Ворье! Продал, наверняка, весь свой стратегический запас в Научный Городок, а теперь хочет на крыс все списать. И ведь не возразишь ничего: есть крысы, есть! И жрут, действительно, все, что им на зуб попадет. Вот если бы всем миром навалиться и под корень всех крыс разом истребить! Да если каждый имперец убьет хотя бы по одной крысе, их же не станет совсем!
          — Да уж, неприятно у вас тут, — поежился Кузьма. — А как тут контрабандисты очутились?
          — Да кто их знает? Тут же этих коридоров целый лабиринт… в некоторые рабочие месяцами не заглядывают, а в некоторых так и вовсе не бывали никогда. Чего тут только не встретишь…
          — Работники рассказывают много разных баек про это место, — произнес Михаил.
          — Страшилки всякие рассказывают, да, — кивнул Тимур. — Самое удивительное, что почти все они — правда. Гигантские крысы-мутанты — правда. Призрак заблудившегося черного водопроводчика — тоже правда. А история о Бездонной Глотке — самая ужасная правда. Бездонная Глотка — это гигантский крокодил, живущий под землей возле водохранилища. Поговаривают, что ему больше тысячи лет. Я бы и сам не поверил в эту историю, если бы не видел эту тварь собственными глазами.
          — Я слышал об этом, — сказал маг. — Уверен, это всего лишь еще одна жертва магических мутаций…
          — Это всего лишь еще одно оправдание для бездельников, которые не хотят работать! Страшно, мол, им — жить хотят. Ну сидит он там у себя в логове и пусть сидит…
          — Тихо! — сказал вдруг Орел, и мы замерли.
          Где-то капала вода, и этот звук эхом разносился по темным коридорам. Но вместе с этим был слышен какой-то шорох, слишком тихий, чтобы его можно было принять за чьи-то шаги, и слишком громкий для крысиного копошения. Трудно сказать, откуда родилось чувство опасности, может, интуиция, а может, просто на меня так действовала окружающая обстановка — порядком действующая на нервы.
          — Что… что… что это? — начал заикаться кладовщик.
          И без того тусклые лампы теперь, казалось, совсем перестали освещать коридор. Шорох как будто приближался, но из-за эха трудно было понять — с какой стороны, что и пугало больше всего. Потом внезапно шум прекратился, и у меня отчего-то сбилось дыхание. Секунду мы стояли в почти полной тишине, если не считать стука капель по чему-то металлическому, но мгновенье спустя жуткий крик — нечеловеческий, животный стон — разорвал пространство. Он был одновременно всюду — и спереди, и сзади, и сверху, и по бокам. В полном ужасе мы рванули с места, не глядя под ноги и не разбирая дороги. Какой-то еле теплившийся огонек разума в моем охваченном паникой сознании подсказывал мне, что мы, возможно, движемся навстречу этому крику, а не удаляемся от него, но я уже не мог заставить себя остановиться.
          Несколько раз я запинался о металлические перекладины и едва не падал. Сердце в такие моменты екало, и по спине шел мороз. Ноги сами несли вперед: направо, налево, снова направо, по лестнице вниз… Страх толкал в спину, и мы бежали без передышек, вряд ли осознавая, как сильно уже отдалились от насосной станции.
          Первым, как ни странно, пришел в себя Михаил.
          — Стойте, СТОЙТЕ! — закричал он.
          Способность мыслить трезво вернулась ко мне не сразу. Какое-то время мы дико озирались по сторонам, но стучавшая в ушах от быстрого бега кровь не давала ничего расслышать. Я прислонился к стене, пытаясь отдышаться.
          — Где мы?
          — Встречный вопрос, кто-нибудь хотя бы пытался запомнить дорогу? — хрипло поинтересовался Орел и посмотрел на кладовщика. — Как нам теперь выбираться отсюда? И что это, Тэп побери, за… Миш?
          Грамотин стоял возле каких-то стеллажей с коробками и ящиками, внимательно разглядывая их содержимое. До меня постепенно начало доходить, что мы оказались в помещении, похожем на склад, и, заглянув в один из ящиков, я понял — что склад оружейный.
          — Вот это да! — восхищенно произнес Кузьма, вытащив откуда-то новый, изящный лук. — Похоже, не наш… Неужели канийский?
          Я прислушался — не считая шума от копающегося в содержимом ящиков кладовщика, было вроде бы тихо. Орел придирчиво рассматривал лук, который явно вознамерился присвоить себе, Грамотин же был занят какими-то журналами, найденными в куче разномастного хлама на письменном столе.
          — Гайки! — завопил вдруг Тимур и все подпрыгнули на месте. — Сверхпрочные гайки! Вот они, родимые!
          — Что ж ты, идиот, так орешь? — рявкнул Орел. — Чуть сердце не остановилось.
          Грамотин подошел к кладовщику и заглянул в ящик.
          — Выходит, это дело рук контрабандистов? Очевидно, это их склад…
          — Но зачем им гайки?
          — Да мало ли… — пожал плечами счастливый кладовщик и снова запустил руки в ящик. Он был так рад найденной пропаже, что причины его мало волновали.
          — Они сделаны из особого материала. Очень прочного! — задумчиво произнес Михаил, взяв гайку в руки и поднеся ее к глазам. — Он может быть довольно ценен на черном рынке… Но меня больше другое волнует… Вам не кажется странным, что здесь никого нет? Неужели склад никак не охраняется?
          — Кажется, — кивнул я. — Поэтому быстро осматриваем место и уходим отсюда. Миш, что там на столе? Начальство верует, что у контрабандистов есть бухгалтерский учет…
          — Да, там бухгалтерские записи… и не только…
          — ОП-ПАЧ-КИ! — воскликнул Орел, подойдя к столу и схватив какие-то бумаги. — Ник, погляди-ка…, а вечер перестает быть томным…
          Я подошел ближе и заглянул ему через плечо — это был вырванный из журнала листок с изображением лежащей на диване эльфийки. Ее волосы были рассыпаны на подушке, руки закинуты вверх — лишь только кончики пальцев слегка касались лба. Но самое главное — все, что было на ней надето, это цепочка с кулоном в виде сердечка.
          На меня напал столбняк.
          Не то чтобы я раньше никогда не видел обнаженного женского тела, но обнаженное тело с крыльями… да еще безупречных форм и пропорций…
          — Кхе-кхе… ну все, все, — поспешно сказал кладовщик, вырвав из рук Кузьмы страницу. — Посмотрели и хватит.
          — Тут еще есть… журнал мод «Канийка», «Острые ушки»… Нет, ну ты глянь, хороши ушки!
           — Хватит! Прекратите, я вам сказал! Это — растлевающая хадаганские умы пропаганда!
          — Миш, а это что у тебя? Дай глянуть… «Куда исчезли Джуны? Новый взгляд на старую тайну». Фу-у… Ну ты, умник, даешь! У нас тут такие ушки, а ты про Джунов…
          Мне же, в отличие от Орла, стало интересно почитать о таинственных Джунах, но время и место не очень располагали к занятиям по расширению кругозора. И кроме того, острый слух Кузьмы уже уловил посторонний шум. Он подал нам знак, и мы в мгновенье ока нырнули за ящики и затаили дыхание.
          — …такого раньше не было, я тебе говорю! Никогда он по коридорам не шастал! Надо убираться отсюда… Больше я сюда ни ногой!
          — Ты прав. Они говорили — максимум, кого мы можем тут встретить — это рабочие станции, ну в худшем случае милиция пронюхает…, но на мутантов я лично не подписывался.
          — Точно! Я… Эй, а чего эти ящики тут открытые стоят? Ты открывал?
          — Нет.
          — И я не открывал…
          Двое вошедших — орк и хадаганец — замерли, прислушиваясь.
          Они были в меньшинстве, но в любой момент могли появиться и другие, поэтому тянуть время не имело смысла. Мы переглянулись с Орлом, и он натянул лук. Я выпрыгнул из-за ящиков, как черт из табакерки, и одним ударом срезал орка, одновременно с этим острая стрела полетела в хадаганца…, но за долю секунды до этого он слегка отклонился, и стрела только пробила ему плечо. Контрабандист завопил во всю глотку, а в следующее мгновенье упал замертво, окутанный морозным инеем, но эхо его крика, многократно отражаясь от стен, еще какое-то время гуляло по темным коридорам. И самое страшное, что не прошло и полминуты, как в ответ прилетел жуткий рык неизвестного существа.
          Жезл Грамотина, только что сиявший холодным голубым светом, вдруг раскалился добела, и коридор, откуда пришли контрабандисты, перегородила огненная стена. Это временное препятствие не выглядело надежным, но, может быть, огонь отпугнет неведомую тварь.
          Мы начали без разбора хватать бумаги со стола, но через секунду снова раздался леденящий кровь стон — уже совсем рядом, а еще через мгновенье человеческий крик. Скорее всего, контрабандистов здесь действительно было больше, чем двое, и кому-то из них очень не повезло.
          Какое-то время я еще пытался сохранить трезвый рассудок и запоминать дорогу — как будто от этого был толк, ведь как мы попали на склад контрабандистов, я не помнил — но через несколько поворотов в голове все спуталось окончательно. И все же тот факт, что мы заблудились, волновал меня гораздо меньше того, что рычание твари за спиной не стихало. Она преследовала нас — это уже было очевидно!
          Вскоре мы уже выбежали из закованных в металл коридоров и попали в пещеры, где не было никакого освещения. За спиной снова раздался рык, перешедший в протяжный вой. Возвращаться назад под тусклый свет старых ламп не было ни сил, ни желания.
          — Миша, …, я сейчас тебе твою палку знаешь куда засуну? — завопил Орел.
          — Что?
          — ДАЙ СВЕТА!
          Жезл Грамотина снова озарился сиянием, и по пещере разлился мерцающий свет от костра. Быть может, это было ошибкой — теперь тварь точно знает, где мы находимся, но с другой стороны — где гарантия, что она не видит в темноте? Однако увиденное заставило нас выкинуть из головы эти размышления. Стало понятно, что это место чудовище найдет в любом случае — с освещением или без.
          Повсюду были яйца. Огромные, желтые яйца мутировавшей неизвестно во что твари. Мы не сговариваясь развернулись и рванули было назад, но было поздно — чудовище уже стояло у нас за спиной. Это действительно был крокодил, или, как теперь стало ясно, крокодилиха — она занимала собой весь проход. Ее невероятная пасть была таких размеров, что мы спокойно могли поместиться туда все вчетвером. Крокодилиха неотрывно смотрела на нас маленькими глазками и нервно била хвостом по стенам, отчего сверху сыпались камни. Мы медленно, боясь повернуться к ней спиной, попятились назад.
          — На-наверное, скоро должны вы-вылупиться… де-де-детеныши… — проговорил Грамотин. — Поэтому она такая не… нервная… Вылезла из своего убежища. Она их за-защищает… и у-у-убивает все живое.
          — Потрясающий анализ ситуации, — прошептал Орел. — И, главное, такой своевременный…
          Крокодилиха все еще не нападала, видимо, боясь, что мы можем повредить кладку, как вдруг моя нога наткнулась на что-то сзади, я не удержал равновесие и завалился на спину. Подо мной что-то хрустнуло.
          В абсолютной тишине раздалось на удивление спокойное:
          — Твою мать, Ник.
          И в следующий момент тварь, оглушительно взревев, бросилась на меня. Все кинулись врассыпную. Я еле успел откатиться в сторону, как на том месте, где я только что был, клацнула пасть крокодилихи. Орел, отпрыгнув к стене, выпустил несколько стрел, но ее шкура была такой толстой, что тварь, кажется, даже не почувствовала их уколы. Краем глаза я увидел вспышки красного и голубого света — Михаил пытался поразить крокодилиху, но та не реагировала и продолжала переть на меня с неотвратимостью рока. Несмотря на свои размеры и кажущуюся неповоротливость — двигалась она очень быстро, и мне приходилось изворачиваться изо всех сил, чтобы не попасться. Пару раз я умудрился ударить ее мечом, но тоже не достиг успеха — клинок просто чиркнул по ее шкуре, даже не поцарапав. Сначала мне удавалось каким-то чудом уворачиваться от нее, но тварь все больше прижимала меня к стене, не оставляя пространства для маневра. Кузьма и Михаил все еще пытались поразить ее стрелами и магией, но той все было нипочем. В конце концов моя спина уперлась в стену — отступать было уже некуда. В ушах звенело, сердце выпрыгивало из груди, я не мог оторвать глаз от клыкастой зловонной пасти прямо перед собой… И тут я снова наткнулся на что-то ногой. Яйцо!
          Дальнейшее произошло за пару секунд, и впоследствии я даже не мог понять, как мой охваченный паникой мозг мог так быстро отдавать телу четкие приказы. Впрочем, в критические моменты со мной такое иногда случалось. Как будто включались какие-то скрытые резервы, и я начинал думать и действовать в ускоренном режиме.
          Ловко подхватив яйцо, я кинул его высоко вверх. Крокодилиха, взревев, инстинктивно потянулась за ним, задрав голову и слегка оторвав передние лапы от земли — ее живот оказался передо мной незащищенным. Я сделал рывок, скользнув между лапами, и со всего маху распорол ей брюхо мечом. Она снова коротко заревела, но на этот раз сдавленно, почти жалобно и, захлебнувшись кровью, перешла на хрип. У меня было лишь одно мгновение, чтобы выкатиться из-под крокодилихи, пока она не раздавила меня своим весом, но мне этого хватило. Она грохнулась на живот с такой силой, что содрогнулись стены, и замерла. Я встал на ноги перемазанный землей, смешанной с кровью твари.
          — Какие психованные эти мамаши…
          Орел критически осмотрел меня с ног до головы и, удостоверившись, что крокодилиха не откусила от меня никаких частей, произнес:
          — Лишь бы теперь папаша не явился мстить за дражайшую супругу.
          — Надо убираться, — согласился я и посмотрел на кладовщика. — Крокодилы, контрабандисты… Как-то неприветливо у вас тут.
          — Ты можешь попробовать воспользоваться телепортатором, — напомнил Орел, но я сразу отмел эту идею — не бросать же остальных.
          — Я примерно представляю, где мы, — сказал Тимур. — Мы можем пройти другой дорогой… Но надо быть осторожными, тут могут быть еще мутировавшие твари, и наверняка контрабандисты тоже где-то неподалеку. Нужно срочно возвращаться и доложить разведданные руководству. Пусть снаряжают людей…
          — Возьмем с собой несколько яиц, — заявил Грамотин.
          — Зачем?
          — Передадим в Комитет. Эти яйца могут представлять для науки огромную ценность! В свете последних научных разрабо…
          — Ой, ладно! Все! Не начинай, — махнул рукой Орел. — Возьмем пару штук, так и быть. Из любви к науке…
          Дорога обратно показалась в два раза длинней. Я даже и не знал, что мы настолько удалились в глубь водохранилища. А может, это кладовщик вел нас обходными путями, которые в самом деле заставляли нас делать лишние круги, но зато до самой насосной станции нам больше никто не встретился. Я был уставшим и вымотанным до основания, поэтому, когда нам навстречу вышел патруль, я не испытал никаких эмоций.
          — Целая стопка расписок! — воскликнул директор таможни, когда мы протянули ему все бумаги, какие смогли унести с собой со склада контрабандистов. — Замечательно! Теперь я все и узнаю: кто, что, кому, сколько. Хм… Похоже, ноги растут не откуда-нибудь, а из Научного Городка… И еще… Ох! Какая мерзость! — произнес он, впившись глазами в «Острые ушки». — М-да… Очень поучительное чтиво. Вот как влияют на неокрепший мозг наших граждан некоторые контрабандные журналы! Это… Это срочно нужно передать наверх и… да… завтра передам. Обязательно!
          Кладовщик, тем временем, отчитывался перед начальником насосной станции, которого сейчас целиком и полностью занимала мысль, что его драгоценные гайки находятся у контрабандистов, и, насколько я понял, он уже строил планы по немедленному вызволению их оттуда. Я очень надеялся, что эта операция пройдет без моего участия.
          — Мне нужно срочно отправить наверх отчет об этой работе и найденных материалах, — сказал начальник таможни. — Возможно, потребуется ваше присутствие, как главных свидетелей и очевидцев. Всех троих. Я дам вам знать. Постарайтесь держаться вместе и в пределах досягаемости. Пока можете отдыхать.
          Я только и ждал этих слов, и когда они прозвучали, устало поднялся на ноги и поплелся домой, не дожидаясь согласия остальных.
    Глава 5
    Shila

    Изнанка зеркала

    От Shila, в Рассказы,

    Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101
    Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь.
    Начало
    Глава I. Часть вторая. Испытание на прочность
    – Лейтенант Сергей Стужев.
    Сергей шагнул из строя и замаршировал к столу с дипломами.
    – Поздравляю вас с присвоением звания лейтенанта! – полковник отдал честь и протянул ему диплом.
    Новоиспечённый лейтенант вытянулся по струнке смирно, отдав честь.
    – Служу Империи!
    Вернувшись в строй, Сергей покосил взгляд в сторону аллеи, где стояли родственники выпускников. Отец и сестра с улыбками наблюдали за церемонией, а вот Светы видно не было. Ничего страшного, вполне возможно, она просто не пробилась в первые ряды.
    Пришло время самого торжественного момента церемонии – проход строем всех групп по главной аллее училища. Громыхнули барабаны, за ними трубы, соединяясь в, пожалуй, самую триумфальную музыку в жизни Стужева. Впереди не просто аллея, впереди – карьера офицера Имперской армии!
    Надо же, как быстро время бежит. Казалось бы, ещё вчера Сергей провожал Утюга Железных в армию, а сегодня он сам уже лейтенант. Витая в этих мыслях, Стужев победным маршем шагал навстречу новому этапу жизни.
    – Серёжа! – донеслось из толпы зрителей.
    Разведчик обернулся на оклик и его лицо сразу украсила улыбка. Ну, конечно. Конечно же она пришла.
    Утюг тоже пришёл. Как обычно, хрустнув рёбрами товарища, орк одарил Сергея и своими поздравлениями.
    – Поздравляю! – Оля крепко обняла брата, не желая его отпускать.
    – Молодец, сынок, – отец похлопал его по плечу. – Ты гордость нашей семьи. Ах, как жаль, что Аннушка всего этого не видит.
    В сердце кольнуло. Жаль. Сергей очень бы хотел сейчас похвастаться перед матерью новыми погонами.
    * * *
    – Куда тебя распределили? – с волнением в голосе спросила Света.
    – В Игшский военный округ. Сказали, мне нужен опыт в работе с личным составом, – Стужев пожал плечами. – Того, что я полгода взводом командовал – мало.
    – Ну так это же прекрасно! – Света просто засияла. – Ты будешь рядом со мной и далеко от боевых действий. О чём ещё можно было мечтать?
    Сергей посмотрел на неё с лёгким раздражением.
    – Знаешь, хороший командир должен побывать в бою прежде, чем передавать свой опыт молодым бойцам.
    – То есть ты рвёшься воевать и даже не думаешь обо мне? – девушка вздёрнула нос.
    – Света, я очень люблю Родину, тебя и солёные огурцы. Только эта любовь немножечко разная. И ни одну из них нельзя ставить выше другой. Ну, разве что огурцы. От них иногда можно отказаться.
    Светлана раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но так и не решилась. Вместо этого она скривила губы и, резко отвернувшись, ушла на кухню.
    – Солнышко, я тебя очень люблю! – вдогонку бросил ей Сергей.
    Тишина. Он тяжело вздохнул, закрыв глаза.
    – Ох уж эти женщины, – Стужев встал и пошёл следом.
    Света сидела возле окна, тихонько всхлипывая. Заметив Сергея, она сразу отвернулась.
    – Свет? – хадаганец сел рядом. – Света, повернись ко мне, пожалуйста.
    Девушка лишь помотала головой. Тогда Сергей пересел, потянув за собой табуретку, так, чтобы быть напротив неё. Света снова попыталась отвернуться, и тогда он просто притянул её к себе, заставляя смотреть ему в глаза.
    – Ну что ты, ёлки-палки? Я же не бросаю тебя, не ухожу. Ну чего ты раскуксилась?
    – Мне просто кажется, что тебе карьера важнее меня.
    – Света. Я тебе уже сказал, что долг и любовь – две разные вещи, – Сергей запустил руку в её пышные волосы. – Хорош капризничать. Я люблю тебя. Больше жизни люблю.
    Девушка молча отвела взгляд.
    – Я тебя тоже, – тихо ответила она. – Просто я скучаю по тем временам, когда мы более бурно общались, – Света подняла на него глаза и слегка порозовела.
    – И что же мешает проводить наш досуг так же, как и раньше? – Сергей приподнял одну бровь. – Прямо сейчас?
    На лице Светы сразу же растянулась улыбка до ушей.
    – Прямо сейчас? – она игриво стрельнула на него глазами.
    * * *
    Командировка явно затянулась. Хотя и командировкой теперь назвать это было сложно. После того, как всё пошло не по плану и местных офицеров переполовинило, Стужев был здесь просто необходим. Хотя среди положительных моментов он отмечал то, что получает драгоценный боевой опыт, недоступный ему на службе в ИВО.
    Молодого лейтенанта отправили на этот богами забытый аллод с инспекционной миссией. Учёные проводили здесь какие-то исследования, о подробностях которых Стужеву не следовало знать. Ему лишь надлежало проверить работу части, развёрнутую в центре крохотного аллода для охраны производства. Однако оказалось, что проект интересен не только Империи, но и Лиге. Точнее, Лиге было выгодно, чтобы он не состоялся. Сначала лигийские лазутчики устроили диверсию, из-за которой на производстве случился взрыв, забравший жизни как учёных, так и солдат, а затем враги предприняли атаку на часть, воспользовавшись общей сумятицей. Вот тут Стужев себя и проявил – во время боя ему удалось обнаружить временный штаб противника и проникнуть в него, подорвав тем самым успешность их операции. Враги отступили, но лишь на время.
    Тянулся уже второй месяц командировки Сергея. Ему отдали приказ оставаться в расположении части до стабилизации обстановки или прекращения атак противника. В целом объект теперь был хорошо защищён и больше не имел той бреши в обороне, из-за которой лигийцам удалось устроить диверсию в первый раз. Сразу же после атаки прислали подкрепление со стройбригадой для ремонта и укрепления позиций. Так что полное отступление врага было лишь вопросом времени.
    Времени, которое для Сергея имело особое значение. Каждую неделю он посылал письма в Незебград родным и Светлане, но в последнее время ответов не поступало. Стужев решил, что это проблема почтовой службы, но всё же сильно переживал по этому поводу. Он уже порядком соскучился по родне. А без Светы и вовсе затосковал.
    В одно прекрасное утро его вызвал к себе командир части. На столе лежало распоряжение, в котором Стужев сразу разглядел свою фамилию. Он попытался подавить в себе лёгкий наплыв радости, готовясь к тому, что это может быть указ о его окончательном переводе в местную часть.
    – Поздравляю лейтенант, – майор от души улыбнулся. – Домой едешь.
    У Сергея перехватило дух, а глаза засверкали.
    – Спасибо, товарищ майор, – он еле сдерживал улыбку.
    – Не лопни только от счастья, – усмехнулся начальник части. – Отдохни хорошенько, и снова в бой. Ты далеко пойдёшь, у тебя явно есть талант.
    – Служу Империи! – Стужев отдал честь и вышел из кабинета.
    * * *
    Сердце забилось чаще, как только Сергей смог рассмотреть очертания Игша в иллюминаторе. Ему просто не терпелось поскорее встретиться с родными.
    Сойдя с астрального корабля, разведчик сразу же направился в ювелирный магазин. Его выбором стало нежное тонкое колечко из серебра с астральным лазуритом в оправе. Он также купил букет – белые лилии, любимые цветы Светланы. По дороге в свою квартиру он думал над тем, как будет просить её руки. Не то, не то и ещё раз не то. Но вот он уже стоял перед дверью, и пора было решаться. Прогнав последние нотки стеснения и неуверенности, он глубоко вдохнул и повернул ключ в замочной скважине.
    – Я дома! – громко произнёс лейтенант, оказавшись на пороге. Ответа не последовало.
    «Наверное, дар речи потеряла от счастья», – подумалось ему. Но вдруг Сергей остановился, обратив внимание на обстановку. Он провёл по полке шкафа в прихожей и посмотрел на свою ладонь. Всё вокруг было в толстенном слое пыли. Это не в её репертуаре. Не разуваясь, Стужев прошёл дальше – свет везде был выключен, хотя уже давно свечерело.
    – Света? – он ещё раз окликнул её, но в квартире царила тишина.
    Могла и к родным поехать. Сергей зашёл в спальню, осмотревшись. На прикроватной тумбочке лежала пачка невскрытых писем. Лейтенант перевернул их, чтобы посмотреть адресата – это были его письма. Рядом он нашёл небрежно набросанную записку:
    «Привет, котик. Мне без тебя стало скучно, так что пока. Не обижайся, зайка».
    Сердце сжалось, а зубы непроизвольно скрипнули. Сергей опустился на кровать, выронив цветы. Он достал из кармана коробочку с кольцом, вынул его и вгляделся в грани лазурита. Потом снова посмотрел на записку. И снова на кольцо.
    Стужев ещё долго сидел на кровати, держа в руках кольцо и записку, и смотрел в окно, пока совсем не стемнело. Вместе с этим ему показалось, что темно стало и в его жизни.
    Глава II. Часть первая. Проверка на вшивость
    Сергей поводил пальцем по краю рюмки, склонив голову набок, и тяжело вздохнул.
    – Да ни в чём я её не виню, в конце концов, она сделала свой выбор. Просто... обидно. Обидно, что я столько времени так ошибался и, по сути, тратил время.
    – Ну, тебе же было хорошо, гы. Значит, не тратил, – Утюг опрокинул в себя водку.
    – Неприятно быть дураком. Да к тому же, скорее всего, рогатым. Столько усилий впустую. Я же не в игрушки играл, а хотел как-то всё по серьёзному...
    – Гони из себя этот негатив, Серёга. Оставь, как пройденный этап, гы. Я вот чуть проще отношусь к этому всему, не то, что вы хадаганцы – вечно всё усложняете. Вот была у меня как-то любовь с одной красавицей...
    Стужев сразу представил себе эту красавицу – под метр восемьдесят ростом, с ирокезом или бритой башкой и слегка вздрогнул, так как фантазия тут же дорисовала пикантную сцену в постели с его участием.
    – Ух баба была классная! – продолжил Утюг. – Всё у нас всегда было зашибись, гы. Но однажды мы с ней нехило зацепились. И, ты знаешь, никаких записочек не оставляли, не обижались друг на друга. Мебель немного попортили разве что. Я ей табуретку об лоб разбил, она мне тумбочку на голову надела. А потом у нас такая чудесная ночь была... – орк сладостно закатил глаза от воспоминаний, – Представь себе, она гвозди подставляет, а я их рукой забиваю. И после каждой прибитой ножки – целуемся, – Утюг слегка смущённо улыбнулся. – Романтика...
    – Да... – Сергей искоса глянул на замечтавшегося товарища, поёжившись. – Ещё та. Ну а чё потом?
    – Да потом разбежались просто потому, что меня перевели, а ей не до томных ожиданий у окошка было, гы. Она тоже куда-то уехала по своим делам, – Утюг почесал затылок. – Я ей благодарен за всё, что у нас было.
    – Мда... – подытожил Стужев. – У вас всё было взаимно. Хотя бы.
    – Ой, Серёга, да забей уже! Ну ушла, ну так что теперь? Всю оставшуюся жизнь убиваться? Посмотри на это с другой стороны, гы. Развейся как-нибудь. Займись чем-то полезным, как отвлечёшься, не заметишь, как вдруг и по барабану станет, – орк немного потормошил товарища за плечо.
    – Развеяться... – задумчиво повторил хадаганец. – Ну да. Это верно.
    * * *
    Рапорт уже давно был готов, а Стужев ещё никогда не чувствовал себя так уверенно. Осторожно постучав в дверь, он заглянул в кабинет начальника штаба округа.
    – Разрешите войти?
    – Войдите. Что это у тебя лейтенант? – полковник сразу обратил внимание на лист бумаги в руках Сергея.
    – Рапорт. Я прошу перевести меня из ИВО в другую часть, – твёрдо сказал разведчик.
    – Подожди, – штабной махнул на него рукой и бегло прочитал содержимое прошения. – Что? Я всё правильно понял? – он поднял на Стужева взгляд, полный удивления.
    – Так точно.
    – Так, лейтенант, садись. Поговорим.
    Сергей молча подчинился, сев напротив полковника.
    – Причину ты здесь не указал. Давай начистоту. Что случилось?
    – Совсем начистоту, товарищ полковник? – переспросил разведчик, тот кивнул. – Хорошо. Я недавно собирался жениться, как-то обустраивать свою семейную жизнь, и служба вдали от боевых действий в целом меня устраивала. Не сложилось. Также у меня есть семья, но теперь я за них спокоен, так как сестра учится довольно хорошо, а отец нашёл себе работу по душе. И суровый хладбергский климат им больше не помеха. Так что теперь меня ничего не сдерживает.
    – Постой, ну может, она ещё вернётся, детей нарожаете. Не надо вот так пороть горячку. Из-за эмоций рисковать жизнью...
    – Вы меня не правильно поняли, товарищ полковник. Я ошибся в человеке. И меня нисколько не печалит то, что у нас не сложились дальнейшие отношения. Я хочу на войну по другой причине. Я должен раскрыть свои таланты, понять, кто я на самом деле. В конце концов, меня учили на боевого офицера-разведчика.
    Начальник штаба внимательно посмотрел на Стужева и задумался.
    – Мы здесь, как ты успел заметить, тоже не груши околачиваем. Но вижу, лейтенант, ты серьёзно настроен. Я тоже в твоём возрасте о подобном мозговал... Но всегда было столько нюансов: семья, жена, пятое, десятое... – полковник вздохнул. – Ладно. Ты не указал, куда именно хочешь перевестись.
    – Туда, где необходим человек с моей специализацией.
    Сергей уже собрал все вещи и был готов к отъезду. Семье ничего рассказывать не стал. Сказал, что срочно вызывают туда, где нужен человек с его уровнем подготовки. На вопрос надолго ли – ответил, как получится. Стужев ещё раз подумал, что может ему пригодится, и уже собирался уходить, как в дверь кто-то начал ломиться.
    – Утюг, ёлки зелёные, ты когда нормально звонить в дверь научишься? – раздражённо спросил хадаганец, увидев товарища на пороге. – Проходи.
    – Здарова, – Утюг бесцеремонно завалился сразу в комнату к другу. – Куда собрался?
    – Скажи честно, кто к тебе прибежал с докладом? – спросил Сергей, скрестив руки на груди.
    – Оля, – Утюг загородил собой проход. – Серёга, куда ты уезжаешь? Мне можешь не врать.
    – Перевожусь.
    – Куда?
    – Святые земли, – спокойно бросил лейтенант.
    – Ты что? Совсем сбрендил что ли? – Утюг явно не шутил. – Когда я тебе говорил развеяться, я имел ввиду совсем другое!
    – Утюг, прекрати... – попытался отмахнуться от него Сергей.
    – У тебя же семья есть, в конце концов!
    – И что? Свет клином на них сошёлся? У них сейчас своя нормальная жизнь, Оля доучится – ей станет круто не до меня, отец, если ему не мешать, глядишь, женится второй раз и будет безбедно и счастливо свой век доживать, – Стужев не на шутку завёлся. – Что ты мне предлагаешь? Приходить и смотреть на них? Может, я этого хочу, может, это моя судьба?!
    – Остынь, – погрустнев, вздохнул Утюг. – Я же... переживаю за тебя. Ты мне, как брат. А там пекло. Там такая мясорубка на этом Асcээ. И семья за тебя переживает.
    – Повторюсь, не на мне свет клином сошёлся. Я твёрдо решил, – Сергей точно не был настроен на дальнейший разговор.
    – Ну что же... Тогда я лишь могу пожелать удачи, дружище. Береги там себя.
    * * *
    «Вот бы сейчас мне ту уверенность, с которой я шёл с рапортом в штаб», – подумал Сергей, ступив на Святые земли. По слухам, в джунглях Ассээ-Тэпх бои между Лигой и Империей не утихали ни на минуту. Он, конечно, уже успел побывать в хорошей заварухе, но полномасштабная война была для Стужева в новинку.
    Центральный лагерь Империи представлялся Сергею иначе, наверное, из-за привычки к столице. На берегу аллода, сразу за пристанью располагалось несколько ангаров, скорее всего, склады и оружейная. Дальше – стандартные немногочисленные модули, собранные из типовых контейнеров. Настолько одинаковые, что разобраться где что находится с первого взгляда не выйдет. Архитектуру части завершали несколько армейских палаток. Также сразу в глаза бросился какой-то странный алый манаворот перед ангарами, похожий на те, что в Незебграде используют шаманы. Назначение последнего для Стужева осталось загадкой. За бруствером – сплошная стена сине-зелёных джунглей, утопающих в собственной тени.
    – Всё бывает в первый раз, – лейтенант тихо успокаивал сам себя, шагая в местный штаб. – Хотя эта процедура мне уже знакома, – разведчик отряхнулся и толкнул дверь перед собой.
    И тут же понял, как был не прав. Даже когда он ездил на секретный аллод с инспекционной миссией, штаб был не такой. Нельзя было сказать, что там было опрятнее или ухоженнее. Всё было просто по-другому. В смятении глазея по сторонам, Сергей с трудом добрался до кабинета командира части – дверь была почему-то открыта. Мозг лейтенанта дал небольшой сбой, заставив его замереть на пороге.
    – Я слушаю, – генерал внешне терпеливо, но с явным раздражением в глазах смотрел на Стужева.
    – Разрешите войти? – Сергей опомнился и чуть не покраснел от стыда.
    – Заходи, – командир устало осмотрел разведчика.
    – Лейтенант Сергей Стужев, в ваше расположение прибыл! – он отдал честь и замер, вытянувшись по струнке смирно.
    – Вольно, – вяло ответил генерал. – Личное дело давай. Это ты из ИВО к нам?
    – Так точно!
    Командир части поднял глаза на Стужева, поморщившись.
    – Да тихо ты. Чё разорался, – он открыл папку и нехотя пробежался по ней глазами. – И чего ты такого натворил, что тебя сюда вышибли?
    – Виноват, не понял? – Сергей удивлённо посмотрел на генерала.
    – Такие, как ты, здесь долго не живут. Уезжают обратно – бумажки перебирать или в виде кусочков. Если останутся.
    Стужев нервно сглотнул, скрипнув зубами. Последнее прозвучало очень обидно. Даже для штабного.
    – Я сам вызвался, – стараясь не выдавать своих эмоций, сказал он.
    Лицо командира украсила ехидная улыбка.
    – Тогда ты либо полный дурак, либо круглый идиот. Выбирай, что больше нравится.
    Сергей начал закипать изнутри и внешне это стало заметно. Генерал только ещё больше рассмеялся:
    – Ладно, иди, чучело. Поступаешь в распоряжение капитана Поверкина, командовать людьми я тебе пока не дам. Найдёшь его – он тебе всё и расскажет, и покажет. Только это, – он ещё раз хохотнул, – про свои идейные порывы ему лучше не рассказывай.
    – Разрешите идти? – сквозь зубы спросил Стужев.
    – Да вали уже, – настроение у генерала, кажись, до конца дня было обеспечено.
    Сергею казалось, что он наматерится на год вперёд, пока найдёт этого Поверкина. Каждый говорил, где видел его в последний раз, но когда Стужев приходил туда – капитан чудесным образом уже оказывался в другом месте. Наконец, разведчику удалось поймать его в казарме. Как оказалось, капитан только что вернулся из рейда, и ему было совсем не до новоприбывшего.
    Лейтенант, отчаявшись, встал под дверью модуля Поверкина в ожидании, когда ему соизволят уделить немного внимания. Через пять минут в носу намокло, а в горле стало першить от невыносимого амбре из табака, перегара и пота. Стужев глянул вдоль казармы – постели не отбиты, спинки завешаны снаряжением. «Бардак», – подумал про себя разведчик.
    – Э! Летёха, ну выкладывай, что хотел? – наконец, отозвался капитан. – Заходи.
    Сергей вошёл в комнату и увидел живописную картину – капитан, подстелив брезент, развалился на постели, задрав ноги на спинку кровати. Прямо в ботинках. Стужев уже второй раз за день неслабо удивился, но делать замечание капитану по поводу образцового поведения офицера не решился.
    – Что замер? Язык проглотил? – поторопил его Поверкин.
    Он снял ноги со спинки – Сергей уже было расслабился, подумав, что капитан из уважения к его присутствию всё-таки решил встать. Но тот лишь перенёс ноги на заранее поставленную табуретку перед кроватью так, чтобы более удобно развернуться к собеседнику.
    – Лейтенант Сергей Стужев, в ваше расположение прибыл, – уже без боевого задора отдал честь разведчик. – Генерал Сечин откомандировал меня к вам.
    – Штабной? – Поверкин недовольно выгнул одну бровь.
    Сергею захотелось провалиться под землю. Или соврать.
    – Перевели из ИВО, – совсем печально ответил он.
    – Значитца, штабной, – свежий взгляд капитана сменился презрительным недоверием. – Ладно, пошли.
    Вся экскурсия заняла не больше двадцати минут. Капитан очень бегло рассказал, что и где находится, за чем и к кому обращаться. И представить Стужева большей половине личного состава как «новенького с Игша» тоже не забыл.
    День окончательно скатился к демонам.
    Утром Сергей проснулся и вспомнил свои армейские годы. Он уже порядком подзабыл жёсткость казарменной койки и чей-то дурной голос, кричащий «подъём». Проклиная всё на свете, разведчик с трудом разлепил глаза, потягивая затёкшие от непривычки мышцы. Когда Сергея отправили в обыкновенную казарму, он очень удивился, подумав, что это временно. Но, как оказалось, в отдельной комнате, по совместительству являющей собой и канцелярскую, живёт только командир взвода – капитан Поверкин. Все остальные, включая офицеров, ютятся в общем помещении.
    На завтраке в столовой никто не хотел садиться рядом. То и дело из-за спины были слышны смешки и язвительный шёпот.
    – Ставлю двадцать золотых, что его сожрёт тигр и до вражеских позиций он не доберётся ни разу.
    – Глупо! Я ставлю на то, что его кабан порвёт.
    Стужев почувствовал, как его голову обдаёт жаром, устремляющимся откуда-то изнутри живота. Он старался не подавать виду и медленно жевал свой завтрак, чтобы не подавиться от злости. Шутки становились всё более гадкими, а их хозяева уже перестали шептать, внимательно наблюдая, когда же Сергей лопнет. Как вдруг их оборвал знакомый голос:
    – Отставить!
    Лейтенант обернулся – посреди столовой стоял Поверкин. Все притихли, повернувшись к своим столам. Капитан окинул взглядом солдат и подошёл к Стужеву. Последний уже хотел поблагодарить его, но тут он расплылся в улыбке до ушей и сказал:
    – Я ставлю на то, что он и шагу из лагеря не сделает.
    Вся столовая разразилась хохотом. Сергей несколько мгновений сидел с открытым ртом и смотрел на капитана. Хотелось просто сгореть от стыда. Но потом он проглотил приготовленные слова благодарности и обиду вместе взятые, встал и спокойно ответил:
    – Ставки приняты, – потом он повернулся к остальным, добавив. – Слово офицера.
    Затем твёрдым шагом отправился на выход.
    Ещё два дня, как назло, было затишье. Глупо было рваться в бой, но Сергей уже практически растерял всё своё терпение и еле сдерживался, чтобы не начистить кому-нибудь рожу. Над ним шутили все, кому не лень. Даже рядовые. Не так открыто, как офицеры, но всё же. Это было невыносимо – Стужеву показалось, что за два года армии и пять лет военного училища он ничего полезного для себя не сделал. Всё его обучение будто специально было направлено на то, чтобы здесь над ним потешались. Сильнее всего Сергей старался подавить в себе желание всех уделать. Заработать авторитет или доказать кому-то своё право на место среди остальных – две разные вещи. А Стужеву хотелось именно признания. При всех издевательствах и подколках Сергей не терял желания стать одним из них. Сердце подсказывало, что люди они – хорошие. Настоящие имперские военные. А травят его по другим причинам, пока вовсе непонятным ему. Но и это тоже временно.
    Ключевой момент настал неожиданно, сколько Сергей его ни ждал. В четыре с лишним утра часть была поднята на ноги по тревоге. На построение своего взвода Стужев, благо, не опоздал. По последней сводке на один из блокпостов было совершено нападение. Туда первыми выдвинулись два взвода дежурной роты солдат в качестве подкрепления. Сергей не стал задавать лишних вопросов по поводу того, зачем подняли и разведку, но подобная мысль отложилась в его голове.
    Ответ он получил в течение получаса – в результате того, что подкрепление прибыло вовремя, противник отступил. И теперь перед ними стояла стандартная задача – узнать о позициях лигийцев и о возможности повторной атаки. Ещё двум группам достались другие блокпосты, атаки на которые не совершались. Группа, в которой находился Стужев, должна была пойти по пятам отступившего врага.
    Взвод разведчиков был практически весь сформирован из кадрового состава и поделён на три неравномерные группы. Первая, в которую поставили работать Сергея, состояла из капитана – командира отделения, одного старшего лейтенанта – его заместителя, двух сержантов и Стужева. Поверкин самый рослый из всех, телосложение атлетическое, в глаза сразу бросается волевой подбородок и характерный лидерский взгляд. Светлые русые волосы аккуратно выстрижены на висках и уложены в строгую причёску. Старший лейтенант – крепкий, среднего роста, шатен с густыми усами и выбритым подбородком. В глазах – бесконечное оценивание обстановки. А сержанты... другого слова, как «одинаковые» Сергей подобрать не смог. Оба русоволосые шкеты, года на двадцать два, двадцать четыре максимум, с придурковатыми ухмылками на губах. Стужев краем глаза рассматривал и остальных сослуживцев, пока Поверкин проводил инструктаж. Старлей – скорее всего, командир второй группы, низкорослый, плотный и круглоголовый, с мягким взглядом и миленькими усиками, но подорванной внешностью. Рядом старший сержант и старшина. Первый – полная противоположность своего командира, долговязый, сухощавый, кожа смуглая и чёрные, как смоль, волосы. Старшина же на вид какой-то старый... По сравнению с остальными. На висках полно седых волос, серые усы лихо закручены, в глазах искорка. Дальше в строю – группа из четырёх головорезов, старший прапорщик, два сержанта и младший сержант. Все одинаково мрачные на вид – лица в шрамах и кровожадных ухмылках. Как для орков не очень крупные, больше жилистые.
    Разведчики успели поглумиться и теперь, назвав Стужева перед отправлением «пятой ногой собаки». Сергей порадовался, что его лицо уже давно было скрыто под маской потому, что весь взвод то и дело стрелял в него глазами.
    Группа двинулась в объятия джунглей, и те хищно поглотили её своими длинными щупальцами.
    Стужев шёл в середине группы. Хорошо. Замыкающим было бы страшновато – про местных животных он наслушался. Можно было, конечно, смело разделить всё это напополам – солдаты явно старались как можно сильнее напугать ненавистного им штабного, но сбавлять внимательности тоже нельзя было. Главное не перебдеть – такое тоже бывает.
    Около сорока минут разведгруппа двигалась без остановки и без намёков на какой-либо конфликт. И с местной фауной тоже. Вдруг два сержанта, идущие позади Сергея, стали втихаря переговариваться жестами. Потом один из них тихонько поднял с земли увесистый камень и бросил его в заросли рядом со Стужевым. Последний мгновенно среагировал на движение, выхватив арбалет, встал в боевую стойку лицом к опасности. Капитан тоже обернулся и занёс руку за спину, чтобы достать оружие. Но спустя мгновение перевёл взгляд на замыкающих бойцов, которые тихо хихикали.
    – Чья идея? – почти шёпотом, но очень страшным тоном спросил Поверкин.
    Оба разведчика тут же выпрямились, ткнув пальцами друг на друга.
    – Я так понимаю, ваша? – он посмотрел сразу на них обоих. Те лишь кивнули в унисон.
    Без лишних слов капитан подошёл к ним и каждому отвесил по крепкому подзатыльнику. Потом наклонился ближе и так, чтобы Стужев не слышал, спросил:
    – А вы что думали? Что он, как баба, увидевшая мышь, завизжит и полезет к кому-нибудь на руки?
    Сержанты снова синхронно кивнули.
    – Тогда вы вдвойне идиоты. При таком раскладе, любой бы в радиусе километра узнал, где мы находимся, – тут капитан сделал совсем страшные глаза, добавив. – Никаких шуток, пока мы на задании.
    Он снова занял позицию ведущего и жестом указал остальным двигаться дальше. Сергей, проходя мимо шутников, был готов поклясться, что под масками они оба ехидно высунули языки как вслед ему, так и Поверкину.
    Ещё совсем немного группа продвинулась вперёд как вдруг капитан резко поднял кулак.
    «Приготовься», – сказал сам себе Стужев. Старлей бегло осмотрел все секторы и вопросительно посмотрел на Поверкина. Тот обернулся, но глаза его бегали по ландшафту – капитан прислушивался. Старший лейтенант беззвучно кивнул ему подбородком – «Что?». Поверкин пожал плечами и повертел указательным пальцем в воздухе, указывая на заросли. Зам командира прищурился и показал три пальца, затем приставил их ко рту. Стужев растерялся – такого жеста он не знал.
    – Гибберлинги, – шёпотом, насколько это возможно тихо на самое ухо сказал ему один из сержантов.
    Капитан отрицательно повертел головой. Старлей снова пожал плечами и жестами предположил, что на группу в такой численности животные нападать не станут. Поверкин лишь покачал головой, выражая свою неуверенность. Он достал арбалет, дал приказ всем заострить внимание и двигаться дальше. Сергей потянулся к своему арбалету, но старлей повернулся к нему и остановил его, взглядом указав на кинжалы. И сам вооружился оружием ближнего боя.
    За ними и правда следовала какая-то тварь, Стужев тоже заметил это, как только группа продолжила движение. Но нападать не решалась. Вполне возможно, местное зверьё знало, что на людей бросаться нет смысла. Лучше подождать, когда они сами перебьют друг друга, и уже потом приступать к свежатине. Капитан снова резко остановился, приказав прижаться к земле. Впереди был противник. Группа замерла в ожидании новых указаний. Сергей во все глаза разглядывал свой сектор, но никакого движения не замечал. Хорошо, если враг не пустил собственных разведчиков шариться вокруг их временного привала, иначе их могли заметить. Поверкин указал на Стужева и сержантов.
    «Ждите», – они кивнули в ответ.
    А сам со старшим лейтенантом двинулся вперёд по разные стороны от противника. Через пять минут оба вернулись, капитан приказал потихоньку отступать. Когда они отошли на достаточно большое расстояние он остановился, повернувшись к остальной группе, и доложил:
    – Я насчитал семнадцать. Лёша, что у тебя?
    – Всё верно. Обсуждали план дальнейших действий. Один высказал опасение, что их могут нагнать и предложил поторопиться. А ещё у них было двое раненых. Я уверен, что они не вернутся на наши блокпосты.
    – Хорошо, – кивнул Поверкин. – Тогда двинули.
    Разведгруппа в ускоренном темпе отправилась назад к имперским позициям. Стужев немного успокоился, но не ослабил внимания, продолжая следить за чем-то, что до сих пор тревожило заросли в нескольких метрах от группы. Через некоторое время Сергей понял, что тварь уже не одна. Он легко похлопал себя по бедру, привлекая внимание. Капитан обернулся, Стужев качнул головой сначала в одну, потом в другую сторону. Поверкин кивнул и покрутил кистью, призывая добавить прыти. Разведчики, повинуясь, перешли на бег.
    Внезапно раздался треск веток, из зарослей на диверсантов выскочила мантикора. Она влетела в середину строя, заставив Стужева резко затормозить, чем разделила группу надвое. После промаха она развернулась на месте для новой атаки.
    – Вторую не прозевайте! – крикнул старлей, встав наизготовку.
    Капитан прицелился и выстрелил в зверя, но та оказалась наученной и легко уклонилась, отскочив в сторону. Без промедления она бросилась на Поверкина, но получила болт в бедро со стороны одного из сержантов. Однако, похоже, её это только разозлило. Мантикора обратила свой гнев на обидчика и ринулась на вторую половину группы. Парни бросились в разные стороны, а Стужев оказался под ударом. Вовремя сообразив, что убежать он не успеет, Сергей упал навзничь, выставив перед собой нож. Тварь пролетела сверху, распоров о него брюхо, и грохнулась на лейтенанта. Снова послышался треск ветвей – вторая бестия была ещё рядом. Судя по всему, она оказалась куда опытнее своей подруги, отчего так и не вступила в бой. Зверюга поняла, что этот обед она не прожуёт, и просто ушла спустя минуту.
    Как только угроза миновала, капитан спохватился:
    – Стужева доставайте скорее! Он же щас задохнётся!
    Разведчики бросились к туше мёртвой мантикоры и вместе оттащили её в сторону, освобождая Сергея. Лейтенант, перемазанный в содержимом кишок и крови, сперва стал хватать воздух, а потом не выдержал и, сорвав с себя маску, опорожнил желудок.
    – Не наглотался? – Поверкин похлопал его по спине. – Давай, давай, давай. Вставай, ещё не всё.
    Стужев поднялся, подавляя новые рвотные позывы, и кивнул.
    – Я готов.
    – Тогда ходу.
    * * *
    Хотелось как можно скорее отмыть форму от ливера мантикоры. Один только её запах заставлял Стужева зеленеть лицом. Настроение было ужасное – Сергей посчитал свой некрепкий желудок знаком провала и готовился к новой порции издёвок. Он и раньше видел кровь и страшные ранения, но искупаться в чужих внутренностях оказался не готов. Лейтенант постарался скрыться с глаз подальше, приводя экипировку в порядок. Он также не пришёл на ужин, но в этом случае потому, что к принятию пищи у него на данный момент был иммунитет.
    К вечеру форма была практически в идеальном состоянии. Уж к чему, а к вопросу ухода за собственными вещами Стужев подходил не просто со старанием, а с трепетом. В его понимании офицер должен был быть примером для рядовых и источать некий лоск. Независимо от условий. Хотя на последнее всё-таки нужно было сделать поправку. У Сергея хватило времени на личный уход только потому, что вновь наступило непродолжительное затишье.
    Как бы ему ни хотелось не показываться на глаза разведвзводу, идти ночевать лейтенанту всё равно пришлось в свою казарму. Он тихо подкрался к модулю в надежде, что все уже спят и пробрался внутрь. Но, к своему сожалению, он увидел на тумбочке дневального. А дневальный, несмотря на интересные новости в газете, увидел Сергея.
    – О, нашлась «драгоценная пропажа». Мужики! Стужев пришёл!
    Лейтенант измученно закрыл глаза и приглушённо простонал. Он был готов измазаться в кишках ещё раз, получить несколько нарядов, да что угодно, лишь бы не терпеть эти язвительные ухмылки и прожигающие взгляды, от которых Сергею казалось, что он скоро станет похож на гибберлингский сыр. За мгновение он успел про себя прирезать и скормить демонам уже ненавистного дневального, а вместе с ним и всех остальных. Стужев замер на пороге казармы в ожидании клоунады с ним в главной роли. Ещё миллион мыслей проскочило в голове несчастного разведчика, пока к нему приближался остальной взвод во главе с Поверкиным.
    – Ты чего? – радушно улыбаясь, капитан подошёл к Сергею, который непроизвольно втянул голову в плечи, будто его сейчас будут бить. – Эй, летёха!
    Стужев не знал, чего ожидать. Он специально сгруппировался на тот случай, если кто-то свяжет ему шнурки и толкнёт сзади.
    – Товарищ капитан, я не в настроении внимать вашему неисчерпаемому чувству юмора, – Сергей сам попытался отшутиться.
    – Жаль. Ребята не дадут соврать, анекдотов я знаю много, да ещё каких! – он заглянул лейтенанту в глаза и Стужев не увидел в его взгляде привычно язвительных ноток. – Мы уже думали идти искать тебя, ты где пропадал? Кстати, это твоё по праву. Со всех, – капитан протянул ему небольшой кошелёк, набитый золотыми.
    Сергей не сразу понял своего счастья и несколько секунд смотрел на деньги, соображая, в чём же подвох. Потом, наконец, опомнившись, он отрицательно покачал головой и ответил:
    – Мне не это было нужно.
    Продолжение
    belozybka
    Часть 1
    Часть 2
    Часть 3
    Пробуждение было не из приятных, но радовало хотя бы тем, что я себя осознавала: значит, я жива; меня не пустили на органы (хотя в ближайшем будущем ничего не исключено).
    Странным было лишь окружение: синеватые стены, пол, потолок... Будто сделаны были не из стали, но и не из стекла. Магия, заключённая в этом месте, была мне чужда, холодна и немного настораживала, несмотря на то, что энергетические узоры пронизывали все детали строения. Что ещё, чёрт возьми, это за местечко? И, кстати, была я не одна в этой «тюрьме»: всех сразу не сосчитать, но больше двух десятков пленных на глаз определялось.
    — Смотри-ка, очухалась ещё одна... А ты не так слаба, как показалось по первой. — Полушёпотом произнёс рядом сидящий эльф, который, как оказалось позже, пожертвовал своим плащом для перевязки кровоточащего затылка. Моего затылка. Эти существа огрели меня неслабо, но вся беда в том, что падала-то я с высоты собственного роста...
    Эльниэр, так звали моего нового знакомого, попал сюда примерно за час до моего «прибытия» и уже успел ознакомиться с магией пришельцев. Был он знатным мастером алхимии, я бы даже сказала — слегка помешанным... И успел он, каким-то для меня чудным образом, поместить частичку магии в колбу, которую вскоре продемонстрировал мне.
    — Это некие порядочные существа... — Только и успел проговорить Эльниэр, как я его перебила:
    — Что, прости? Разве порядочные так себя ведут? Оглушают, тащат в свое логово, при том не только меня, но и остальных: на вкус и цвет, так сказать, палитру создали... — Возмущение закипало с каждым словом: он хоть понимает, что лучшее из всего, что нас ждёт, это... Я даже не могу представить себе, что именно.
    — Подожди, я неправильно сказал. Под словом «порядочные» я имел в виду, что это существа, любящие порядок, счёт, точность... Такие себе перфекционисты. И магия у них такая же: смесь технологий, порядка, энергии... И они не просто так пришли к нам в мир. Складывается впечатление, что это даже из другого мира или вселенной пришельцы, путешественники...
    Мы ещё долго могли говорить на эту тему, но оборвало нас внезапное появление стражников. Я смогла теперь рассмотреть этих существ: словно камень оживили, обтесали и внутрь поместили сгустки энергетических волокон. Все они (а наведалось их четверо) были точь-в-точь копия друг друга. Наша «тюрьма» стала мерцать слева от меня, и там создался проход: была стена — и нет стены... Существа молча схватили ближайшего из пленных и тут же пошли (или потопали; ходили они забавно, словно мебель вдруг оживили) обратно, таща с собой орка в полусознании.
    Все, кто хоть как-то пытался отбиваться или сопротивляться, получали энергетический заряд в живот. Любопытно, но эти существа сперва будто копят в себе энергию, собирают её в один ком и только потом «выстреливают» в жертву. Каждые три часа приходили другие Пришельцы и уводили без каких-либо звуков по одному пленнику до того, пока на следующий день к нам не наведалось никого из захватчиков. Неужели о нас забыли? Или, того хуже, мы теперь вынуждены сидеть тут до наступления мучительной смерти? Уже забрали шестерых, обратно никто из них не вернулся. И как бы пленные не ютились друг к дружке, существа словно знали, кого они заберут сейчас.
    А ещё через пару мгновений послышался гул и звон стали, который нарастал, крепчал с каждой секундой. И вот, из проёма в стене выбежали три бравых гибберлинга, за которыми ползло недобитое существо. Ситуацию исправило копьё, прилетевшее в верхнюю часть тела Пришельца. А за ним показался хозяин копья — высокий храмовник, который, заметив нас, тут же обернулся через плечо и крикнул что-то сзади стоящим.
    Нас освободил некий Альянс — опытная группировка бойцов и защитников, которую знали и уважали на всех землях Дайна. Я была мало знакома с ними, но по сей день благодарна им за столь неожиданное спасение.
    Пленных, которых увели Архитекторы (как оказалось, так именовались существа, которых я сравнила с мебелью), спасти было невозможно — их энергия ушла на то, чтобы строения поддерживались в рабочем состоянии. После битвы с Локусом Архитекторы не то чтобы решили отомстить, но хотели превратить Сарнаут в идеальное место обитания для себе подобных. Нас же нашли довольно просто: дружбу с наёмниками я веду уже долгий срок. И когда Миша также прибыл в Вышгород, но уже с целью разузнать, куда я запропастилась, то и обнаружил отсутствие меня там. В Вышгороде. Только вот друг мой не прост был и вовсе не из доброты душевной когда-то подарил талисман из хризолита, который оказался то ли маяком, то ли ещё каким-то веществом. Так и обнаружили меня, а в придачу и целое скопление пленных.
    Прошло ни мало ни много, но наша война близится к завершению. Вот-вот, и стяг будет поднят над обителью захватчика. А пока нам нужно укрепиться в позициях, передать новоприбывшим те знания, которые были получены в этой долгой борьбе за своё собственное существование.
    Конец.