• Stories

    Sign in to follow this  

    Вит721
    Некоторое время Ку смотрел, как чиновник скребется в луже своей крови и жалобно причитает, как ни в чем не бывало, спросил:
    — Что дальше?
    Бьянка сосредоточенно молчала.
    — Мерзавцам очень везет. Даже слишком. Та-ак. Что нам известно? — принялась вслух рассуждать фаворитка, — Четверка сепаратистов завладела доказательством существования магнитного города. Мы знаем, что они попытаются проникнуть туда. Чтобы это сделать – нужно собрать жезл Фиреза. Но мы не знаем, как его собрать. Возможно, Лоурент раскрыл эту загадку… А-а, черт. Ясно, что они направились в Бушующий. Но куда?
    — Может, нам нужно потрясти авиаков? Ведь у них останавливались беглецы, — осторожно предложил Ку.
    Бьянка впервые за долгое время облегченно вздохнула.
    — Точно. Нанесем им визит. Никто не выдержит палача-мистика.
    ***
    Белка смотрела на Готиса наполненными кровью глазами. Зрелище жуткое, но комботант был не из пугливых.
    — Уважаемые дамы, — обратился гибби к друидке и некомантке — Мы не желаем вам зла. Прибыли просто прочесать Землю Тысячи Крыльев. Будем рады, если вы присоединитесь к нам.
    — Добыча пополам, — поддакнул Михей
    «Дамы» переглянулись. Нет, они не были настроены на драку. Это обнадеживало.
    — У нас на корабле изрядные запасы сушеных фруктов из джунглей Ирдриха, — продолжал уговаривать Готис, — не откажут ли нам в совместной трапезе столь прекрасные девы?
    — У котика язык подвешен, — хихикнула друидка.
    Некромантка тоже одобрительно хмыкнула, затем, глядя на Жука черными, как ночь глазами, спросила:
    — Как это возможно: гибби, зэм и лигийский лучник в одной компании?
    Готис заулыбался в три рта и ответил:
    — Мы обо всем вам расскажем за мирным завтраком. Ну же. Соглашайтесь, принцессы.
    Видимо, любопытство все же взяло свое и друида, не слишком грозно, предупредила:
    — Надеюсь, мне не придется спускать с цепи свою зверушку. Она давно не кушала.
    — Моему и кушать не надо, — намекнула некромантка, — он и так готов головы сносить, если что.
    — Я не сомневаюсь в вашей компетентности и кровожадном характере, — продолжал трещать гибби, — Но прошу на борт. Михей, что ты стоишь столбом? Дай дамам пройти. Прошу. Прошу. Жук, ну сделай лицо попроще.
    Готис, Тирс и Гирс расшаркивались, неуклюже исполняли книксены и вообще вели себя как пораженный в голову стрелой Амура кот.
    Михей заметил взгляд зеленых глаз друидки и отчего-то тоже заулыбался как идиот.
    — Какая прекрасная белочка, — проблеял он, — что она любит?
    — В основном, человечину — улыбаясь, сказала друидка.
    — Как мило. Меня зовут Михей.
    — Элеонора Тамбовская.
    — Какое прекрасное имя, — вскричал гибби. — А вас, Ваше Темнейшество?
    — Багира.
    — О-о. Держите меня семеро. Такие имена под стать, — заорал гибби, — Мы Тирс-Гирс-Готис. Это Жук 17. А это наш корабль «Алмазный». Кают кампания наверху. Проходите.
    Стол гибберлинги накрыли быстро и умело. Михей вытащил изрядную четверть запасов из закромов и даже нашел старый аккордеон. Готис считал, что гостей нужно поразить роскошью и тягой к искусству. Гибби каким-то образом удалось убедить жреца надеть венок. Тирс считал, что зэм не слишком чарующ. Но самым удивительным фактом было то, что гибби наступили на горло собственной жадности и откупорили единственный на корабле бочонок наливки от вождя Брагга.
    Дамы вели себя немного скованно, но когда стол был накрыт, стало ясно, почему они согласились. Обе были изрядно голодны и несмотря на то, что старались держать марку, по их глазам было видно, что не ели они, как минимум, пару дней.
    После первой кружки наливки подобие благочестивой трапезы в кают-кампании корабля стало исчезать. После второй — гибби мурлыкал какой-то пошлый анекдот, поглаживая руку друидки мохнатой лапкой, после третьей очнулся Зэм и, глядя в черные глаза, некромантки рассказал жуткую историю про эльфику, влюбившуюся в человека Зэм и возжелавшая, чтобы стать вровень с любимым, самой лишиться жизни.
    — Смерть и любовь. Тьма и свет, — напыщенно сказал гибби.
    — Вечно у этих Зэм, не как у людей, — надув губки, сказала Элеонора.
    — Да. И на вопрос наш так до сих пор ответа нет, — подчеркнула Багира.
    — Мы ищем магнитный город Чингирь, — сказал Михей, — Слышали о таком?
    Хмель слетел с лица некромантки.
    — Значит, это правда, — прошептала она.
    — Мирабелла нам не врала, — глядя на Багиру, кивнула друидка.
    — Мне кажется, вам пора объяснится. Как вы оказались на острове? Без корабля. Без припасов.
    Дамы переглянулись. Вздохнули.
    — Я расскажу? — спросила Тамбовская.
    Некромантка едва заметно кивнула.
    — Нас было трое. Кроме меня и Багиры, еще Мирабелла, маг высшей ступени. С недавних пор, она подхватила где-то идею о существовании магнитного города. Какой-то эльф, Лоуренций или Лорентай рассказал ей, в пьяном угаре…
    — Лоурент, — поправил Михей.
    — Да. Возможно, так. В библиотеке Смеяны она отыскал информацию о порталах на Землю Тысячи Крыльев и Лумисаар, раздобыла активатор. Убедила нас слетать в это приключение. Но два дня назад, в бою с Арейсией, мы проиграли. Мирабелла мертва. Лежит под лапами дракона. Из-за того, что активатор остался у нее, мы не можем вернуться, как, впрочем, и дать новый бой Арейсии.
    — Мы и втроем-то с ней справиться не смогли, — заметила Багира, — поэтому пришлось выбрать скудный и малопитательный рацион.
    Некоторое время над столом висело молчание.
    — Вы не представляете, в какую опасную игру вы ввязались, — глухо заметил Жук.
    — Из-за этой тайны погиб наш друг, — грустно сказал Тирс.
    — По крайней мере, у нас сейчас есть две причины одолеть Арейсию, — хмыкнул лучник, — награда и активатор.
    — Нужно изучить тактику, — сказал Жук 17, — Расскажете?
    — Да, конечно, — сказала Багира, — Мы этого дракона давно хотим разделать на жаркое.
    — Только, чур, на трезвую голову, — вскричал Готис.

    Драккан
    Часть 1. «Бабочки в животе»
    Ласковое летнее солнце гладило лучами зелёную лужайку, в центре которой размещался крохотный мраморный фонтан. Выпрыгнувшая из высокой волны рыбка пускала струйку воды, разбивающуюся в бриллиантовые брызги. Алёна сидела на бортике бассейна, наслаждаясь контрастом прохлады водной пыли и жара дневного светила. Хотя наслаждение это за те две недели, что она уже провела здесь, порядком осточертело. Девушка сидела с мрачным выражением на красивом лице и размышляла, сколько человек ей нужно убить, чтобы вырваться из этой темницы.
    Санаторий «Соловьиная трель» относился к числу элитных заведений. И не зря. Каждая деталь окружающей обстановки, начиная с небольших, но очень роскошных бревенчатых домиков для постояльцев до идеально ровно подстриженных розовых кустов в полный голос кричала о богатстве и достатке. Тот факт, что безродная девчонка, у которой из всего имущества имелась только кольчуга да булава, попала сюда, можно было назвать чудом.
    И тем, кто устроил это самое чудо, был купец Коновалов. После уничтожения некроманта-вампира их несколько поредевший отряд почти без приключений вернулся в цивилизацию. С грузом золота, разумеется. Раненая и измотанная до смерти Алёна думала, что в этот момент они расстанутся. Ожиданиям её так и не суждено было сбыться. Коновалов почему-то посчитал себя обязанным. А быть должником купец ой как не любил. От дополнительного денежного вознаграждения Алёна решительно отказалась, объяснив тем, что она нанималась за конкретную сумму и ни на какую премию не согласится. Так что купцу пришлось поднапрячь голову, чтобы найти выход. Результатом размышлений и стала «ссылка» в санаторий. Разумеется, официальной причиной являлось восстановление здоровья пострадавшей девушки. Будучи наивной малолеткой, Алёна согласилась. О чём пожалела уже через несколько дней.
    Нет, здоровье здесь поправляли и весьма эффективно. Но заняться в санатории было решительно нечем! Не привыкла Алёна сидеть без дела, а валяться на солнышке, читая бульварную книжку или болтая с подружками об очередной коллекции платьев или мужиках — на такое она не пошла бы даже под угрозой смерти. Так что смертельная тоска охватила девушку на четвёртый день. После чего ею было принято решение покинуть гостеприимные стены санатория.
    Не вышло. Оказалось, что санаторий является закрытой структурой и просто так выйти из него нельзя. Охранники вежливо завернули девушку обратно. Алёна попыталась было поговорить с начальницей, старой сухой старушенцией с розовыми волосами, но та наотрез отказалась выпускать раненую.
    — Мы отвечаем за ваше здоровье, милочка. И отпустим только после того, как врачи засвидетельствуют его полное восстановление. Наш санаторий гордится своей репутацией и разрушать её из-за ваших сиюминутных капризов не собирается.
    Пришлось отступить. Силовой сценарий прорыва за украшенный росписью забор девушкой даже не рассматривался. В конце концов, охранники, которые пострадают при таком исходе, ни в чём не виноваты.
    К слову сказать, на пятый день в монотонном распорядке процедур, принятия пищи, сна и других обязательных мероприятий наметились некоторые подвижки. И связаны они были с публикацией огромной статьи молодой журналистки Катерины Гиляй, где в самом начале красовалась прекрасно сделанная иллюстрация, имеющая сильное внешнее сходство с Алёной. Вот только в реальной жизни у девушки не было таких кос, да и доспех, сияющий золотом, в сочетании с двуручным мечом, сплошь изукрашенным драгоценными камнями, воительница нигде и никогда, кроме как на этой картинке, не видела.
    Сама статья, озаглавленная броским заголовком «Смертельное золото» повествовала о случившемся на прииске Коновалова. Основные факты, изложенные в статье, были правдивы, но вот их подача… Когда Алёна читала газетные строки, то постоянно ловила себя на мысли, что готова схватить наглую девицу и оттаскать за волосы. Журналистка превратила Алёну в суровую воительницу, в одиночку повергающую в прах целые армии. Остальные участники схватки проходили в статье вскользь, кое-какого упоминания удостоилась только Татьяна. Ни друид, ни священник, ни остальные бойцы не фигурировали даже в качестве безликих статистов. У любого человека, прочитавшего статью и не знакомого с реальной историей, возникло бы стойкое ощущение, что грозная девушка Алёна, метров двух ростом, с косой саженью в плечах, вышла в чистое поле против целой армии вампиров и разорвала их на части едва ли не голыми руками.
    Не будь иллюстрации, Алёна могла бы простить Катерине столь наглую ложь. Но когда газета попала в стены санатория, то её саму немедленно узнали. Из странной молчаливой девицы, держащейся особняком, Калинова в одно мгновение превратилась в звезду первой величины. Высокомерные красотки, раньше задиравшие нос, когда её видели, внезапно превратились в милых, сочащихся елеем созданий. Алёна и шагу не могла ступить, чтобы не натолкнуться на очередную светскую кошечку, желающую познакомиться и подружиться с ней. Столь удушающее внимание окончательно убедило девушку в том, что до конца лечения ей в санатории не выжить. Запасы терпения истощались так быстро, словно представляли из себя снежный сугроб в жаркий летний полдень.
    Слава Покровителям, через несколько дней интерес санаторных див к ней угас. У них нашлись другие темы для праздных бесед, появились другие кумиры, вознесённые на пьедестал ветреной модой. Алёна вздохнула несколько свободнее, вот только тоска никуда не делась. Но что делать, если тело её действительно не могло быстро восстановиться после перенесённых в тайге испытаний?
    Так и началась новая волна тоски после схлынувшего интереса, да такая, что хоть волком вой. Алёна пыталась начать тренировки, чтобы не тратить время зря, но увидевшая её сестра доложила начальнице, после чего та провела с девушкой серьёзную беседу по поводу соблюдения режима. Алёна снова отступилась. Хотя на этот раз желание расквасить нос старушке стало почти непреодолимым.
    Теперь у девушки остался только один вариант — тренировка разума. Для этого требовалось найти книги. Чтение — лучший способ усилить свой мозг. Так говорил наставник. Оставалось только найти подходящее чтиво. Не заниматься же штудированием второсортных газетёнок?
    Когда Алёна попыталась расспросить сиделок о книгах, те недоумённо поднимали брови и пожимали плечами. Весь их вид выражал крайнее изумление. Действительно, какой нормальный человек, находясь в таком райском месте, захочет разбирать буквы, нанесённые на листы бумаги? Только совсем уж сумасшедший.
    В итоге поиски привели её всё к той же вредной старушенции, управляющей «Соловьиной трелью». Алёна пришла к ней рано утром, когда ту ещё можно было застать в кабинете. Всё остальное время начальница носилась по территории санатория, неуловимая, как привидение.
    Постучав, девушка зашла в кабинет. Ей никогда не приходилось бывать здесь, поэтому она с интересом принялась осматриваться. Большая комната с высоким потолком, светлая, благодаря широкому окну во всю стену. За ним открывался шикарный вид на сосновую рощу, расположенную прямо за территорией санатория. Оттуда веяло свободой, такой близкой и такой недостижимой. Алёна поспешила отвести взгляд, чтобы не изводить себя ещё больше. Кроме большого стола, заваленного бумагами, в кабинете находился ещё и книжный шкаф. Учитывая, что Алёна пришла именно за книгой, она уставилась именно на него.
    — Чем могу быть полезна, милочка? — ворчливо поинтересовалась старушка-начальница.
    — Мне нужно… Я бы хотела одолжить у вас книгу. Чтение — хорошее занятие для отдыхающего, правда, Евфросиния Степановна?
    Старушка вздёрнула брови, изображая удивление. Это явно было наигранно, потому как санитарки уже наверняка доложили об интересе беспокойной постоялицы. Тем не менее, Алёна сдержалась, не стала грубить, а продолжила всё тем же спокойным тоном:
    — Я вижу, вы собрали хорошую коллекцию. И даже «Искушение в песках» благочестивого отца Серафима у вас есть.
    — Вы читали «Искушение»?
    На этот раз удивление было искренним. Евфросиния Степановна привстала со своего кресла, по-новому взглянув на девушку.
    — Да. На мой взгляд, несколько надумано. Ну какие могут быть демоны посреди пустыни? Я думаю, святой отец просто перегрелся на солнце и у него начались галлюцинации.
    — Не слишком благочестивые мысли, милочка! Сомневаться в словах святого отца — это…
    — Принимать любое слово на веру — есть грех. Только пропуская слова через разум и сердце, ты можешь достичь настоящей мудрости.
    Это был сокрушительный нокаут. Старушка упала обратно в кресло, потрясённая до глубины души.
    — Откуда у вас такие познания, Алёна? Нечасто столь юные создания способны цитировать «Откровения» Фомы Светлейшего.
    — У меня был хороший наставник.
    Спустя десять минут Алёна покинула кабинет, держа под мышкой пухлый томик «Деяний двенадцати апостолов». Не самое увлекательное чтиво, но оно всё же позволило пережить ещё несколько дней. Но к концу второй недели даже это средство перестало действовать. Вот и сидела девушка у фонтана, мечтая вырваться на свободу.
    «И почему у меня нет крыльев? Сейчас бы взмахнула ими и улетела к облакам. Вот уж кому хорошо жить, так это птахам. Летаешь себе, не обращая внимания на всякие границы и непроходимые чащи. Сказка, а не жизнь…»
    Алёна провела рукой по распущенным волосам. От их былой природной красоты не осталось и следа. Зелье друида, среди прочего, оставило на голове юной девушки несколько седых прядей. Ходить с такой причёской было слишком даже для не очень-то следящей за собственной внешностью воительницы. Катерина, заметившая это, предложила воспользоваться краской для волос. И даже нашла подходящую, как только они выбрались в цивилизацию. Так что теперь вместо тёплого, медного оттенка волосы Алёны отливали хищно-красным, почти фиолетовым цветом. Результат был не самым подходящим, но исправить его можно только выбравшись за стены санатория. В городах имелись парикмахерские, где её беде могли бы помочь. Благо, деньги для этого у юной воительницы имелись. Но для этого надо было выбраться наружу! Освободиться!
    За спиной послышался звук торопливых шагов. Скуку и вялость тут же словно ветром сдуло. Алёна развернулась, напружиниваясь и готовясь к любой неожиданности. В санатории всё происходило неспешно, и даже персонал двигался спокойно и размеренно. Если кто-то спешил, это означало только одно — случилось нечто из ряда вон выходящее. Вскоре на песчаной дорожке между высоких стриженых кустов показалась одетая в белую форму девушка. Алёна нахмурилась, вспоминая её имя. Марина. Да, кажется, именно так её звали.
    — Слава Покровителям, я вас нашла! Госпожа Алёна, вас ждут в кабинете управляющей!
    — Кто ждёт? — спросила девушка, не двигаясь с места.
    Внешне молодая воительница выглядела спокойно и расслаблено, но внутри всё вопило от радости. Похоже, впереди намечались перемены! Возможно, у неё даже получится выбраться отсюда!
    — Не знаю, — быстро ответила Марина. — Пойдёмте же скорее!
    Алёна прищурилась. Прежде, чем ответить, служащая отвела глаза. Это означала только одно — она соврала! Девушка тут же вскипела, сжимая кулаки.
    — Не пойду, пока ты мне всё не расскажешь!
    Марина оторопела, замерев с открытым ртом. Но Алёна не собиралась уступать. Копившееся раздражение превращалось в гнев, который уже готов был выплеснуться на безвинную, по сути, девушку. Повисшая тишина наливалась свинцовой тяжестью. Первой не выдержала Марина:
    — Купец Коновалов приехал! И с ним ещё один мужчина. Молодой, да красивый! Страсть какой красивый!
    Алёна поднялась. Гнев схлынул так же быстро, как и поднялся. Приезд Коновалова раньше времени, да ещё с незнакомым красавцем — такое событие превосходило все самые смелые мечтания. Не медля более ни мгновения, девушка быстрым шагом направилась к зданию, где размещался кабинет управляющей.
    Она добралась до места минут за пять. В голове уже вспыхнули и погасли десятки догадок, одна из которых возвращалась раз за разом с пугающей настойчивостью. Неужели Коновалов придумал взять её на прииск снова? Пусть вампиры и побеждены, но другие опасности остались. А после случившегося купец вполне может посчитать её своим талисманом. Если предложение действительно будет таким, придётся отказать. Рекомендацию от купца девушка уже получила, поэтому теперь Алёне требовался другой работодатель. Она объяснила это купцу, но что, если тот решил проигнорировать её слова и настоять на своём?
    По ступенькам на высокое крыльцо девушка буквально взлетела. Входная дверь распахнулась будто сама собой. Алёна ураганом ворвалась в кабинет. Обнаружив там мило беседующего со старушкой-управляющей Коновалова, пьющего чай из фарфоровой чашки, девушка с ходу выпалила:
    — Никуда я с вами не поеду! Ваша тайга у меня уже вот где!
    Купец, вздёрнувший брови и наморщивший лоб, после секундной паузы неуверенно ответил:
    — Здравствуй, Алёна. Я тоже рад тебя видеть.
    Тихий голос привёл воительницу в чувство. Она словно бы увидела себя со стороны. С растрёпанными волосами, вся пунцовая, влетела и с ходу нагрубила человеку. Он же ещё ничего даже не сказал! Но раздражение и гнев, ещё не погасшие в груди, не позволили отступить и извиниться. Алёна фыркнула и резко ответила:
    — Что ещё надо? Приехали посмотреть, как надо мной тут издеваются?
    Брови купца поднялись ещё выше, а услышавшая такое обвинение Евфросиния Степановна охнула, хватаясь за сердце. Этот несколько театральный жест остудил горящее сердце девушки. Щёки Алёны заполыхали, но теперь уже от стыда.
    — Я не это хотела сказать. Извините меня, Евфросиния Степановна. Но мне на самом деле надоело уже здесь! Я вполне здорова и должна покинуть санаторий! А меня здесь держат, как собаку на цепи!
    Коновалов улыбнулся, отставляя в сторону чашку с недопитым чаем. Скрестив руки на колене, он мягко произнёс:
    — Тогда тебе должно понравиться моё предложение. Мы уже поговорили с уважаемой управляющей. Она хотела бы предложить тебе побыть в её заведении ещё пару дней, но уступила моей просьбе. Если ты согласишься, конечно.
    Два дня в санатории или сегодня же уйти отсюда? Это даже не было выбором. Даже если понадобится убить кого-то, Алёна была согласна заранее.
    — Я согласна. Что надо сделать?
    Купец покачал головой. Его улыбка стала шире, теперь в ней читались не только вежливость, но и не наигранное веселье.
    — Не спеши. Очень соблазнительно, конечно, принять твоё согласие сразу. Но ты мне потом этого можешь не простить. А я уже видел, как ты поступаешь с теми, кто тебе не нравится.
    Купец хохотнул, приглашающе поведя рукой.
    — Прошу, присаживайся. Я расскажу тебе, что хочу предложить. Разговор может получиться долгим.
    — Я, пожалуй, вас оставлю, — проговорила старушка, недовольно взглянув на девушку. – Дела, знаете ли… Без надлежащего присмотра мои подчинённые тут всё развалят.
    Коновалов проследил взглядом, как управляющая плавной походкой выплыла из кабинета, дождался, пока Алёна сядет напротив, и только после этого заговорил:
    — После статьи нашей Катерины ты стала невероятно популярной среди всей читающей части нашей любимой Лиги. Настоящая героиня, неустрашимая и пробивающаяся через все преграды. Образец для подражания и всё такое…
    — Я знаю. Не стоит распространяться. Ближе к делу.
    — Да. В общем, три дня назад со мной связался один из деловых партнёров. Весьма влиятельная личность, надо сказать. У него есть дочь примерно твоего возраста. Милая девушка, но излишне взбалмошная и избалованная, на мой взгляд. Хотя, к слову сказать, я тоже наверняка не смогу быть строгим с собственной дочерью. Когда она у меня появится, конечно. Так вот, он выдаёт свою дочь замуж. Ты же понимаешь, насколько это важное событие. Единственная дочь, отрада отцовского сердца…
    — Ближе к делу!
    — Ладно-ладно! Почему ты такая нетерпеливая, я не понимаю? Неужели тебе действительно так надоело пребывание в этом райском месте?
    Алёна сжала кулаки. Этот жест не укрылся от взгляда купца. Беззаботная улыбка тут же слетела с лица, и он продолжил уже вполне серьёзным тоном:
    — Девчонка хочет, чтобы ты сопровождала её в путешествии к жениху и месту свадьбы. В качестве личной телохранительницы. Дорога туда-обратно — пара недель, не больше. Никакой опасности нет, это будет простая прогулка. Восстановишь силы, а там я подыщу тебе настоящее, серьёзное задание. Как тебе такое предложение?
    Телохранитель юной девицы. Алёна вполне себе представляла, что это значит. Видела одну такую не так давно. Если девчонка хоть немного походила на Катерину, то её роль в путешествии стоит обозначить, как «нянька», а не телохранитель. Алёна нахмурилась, ощущая смешанные чувства. Покинуть эту обитель заботы уже сегодня, но стать нянькой вздорной девицы на неделю?
    — Не думаю, что я соглашусь, — ответила девушка.
    — Как же так? Несколько минут назад ты была готова на любые безумства, чтобы выбраться из санатория! А сейчас…
    — Я воин, а не нянька! Лучше я сдохну со скуки в этом раю, чем буду вытирать слюни и подтирать задницу капризной девице, которая считает себя центром мира! Спасибо за чай!
    Не слушая возражений, Алёна порывисто поднялась со стула и метеором ринулась прочь из кабинета. Она протянула руку, чтобы взяться за ручку и открыть входную дверь, как та внезапно распахнулась сама. Опущенные вниз глаза, следящие за тем, куда ставить ногу, поднялись вверх.
    Красные сафьяновые сапоги, зелёный расшитый кафтан, расшитая пурпурная епанча, новёхонькая, будто только из ателье. Взгляд поднимался выше и выше, пока не натолкнулся на молодое улыбающееся лицо.
    Громкий, глухой звон колокола прокатился по миру, замораживая его в один миг. Алёна застыла, не в силах пошевелить и пальцем. Её взгляд остановился на мужском лице, которое не могло принадлежать обычному человеку. Смуглая кожа, бледные, почти под цвет кожи, губы, прямой тонкий нос, пронзительные, заглядывающие прямо в душу, карие глаза, чуть растрёпанные тёмные волосы, модная короткая щетина на щеках.
    «Так, наверное, выглядят боги.»
    Сердце бухало в груди. Оно просто рвалось из груди, чтобы оказаться рядом с таким писаным красавцем. Обжигающий, расплавляющий кости и мышцы жар распространялся по телу, превращая Алёну в восковую фигурку, которую поставили прямо на раскалённые угли. Незнакомец открыл рот, его губы шевельнулись. Алёна следила за их движением, заворожённая, не в силах оторваться. До неё даже не сразу дошло, что красавчик что-то говорит! Он говорит с ней!
    Реальность обрушилась на неё сметающим ураганом. Пропавший мир вернулся звуками, запахами, светом. Алёна судорожно вздохнула, едва не потеряв сознание от шока. Крепкие мужские руки обняли её за плечи, не позволив упасть на пол.
    — С вами всё в порядке? Кажется, у вас голова закружилась.
    Низкий, глубокий голос. От него внутри прокатилась новая волна жара, а сердце сжалось в томительной истоме. Девушка едва удерживалась, чтобы на самом деле не упасть в обморок. Происходящее было настолько невероятно, невозможно, что она не понимала, как поступать, что говорить и надо ли вообще хоть что-то делать.
    — Отпусти девушку, Терентий. Моё предложение её не заинтересовало, — послышался за спиной голос купца.
    Мужчина разжал пальцы. Это простое действие перевернуло мир. Теплота и свет, имеющиеся в нём, исчезли, оставив только холод и пустоту. Лишь смятение, царившее в мыслях, не дало Алёне взмолиться о том, чтобы мужчина вернул свои руки обратно.
    — Как жаль. Вы ещё красивее, чем на иллюстрации в газете. Было бы приятно провести с вами несколько дней.
    — Провести со мной?
    Собственный голос звучал пискляво и жалко. Алёна, услышав его, немедленно залилась краской. Пылающие жаром щёки превратились в жаровни, на которых можно было жарить яичницу.
    — Да. Господин Коновалов же сказал вам о сопровождении невесты? Нина — моя кузина. Конечно же, я не могу отпустить её к чужому человеку, не проследив, чтобы она добралась в целости и сохранности.
    «Он будет сопровождать невесту? Свою… кузину? Целую неделю можно быть рядом с ним?»
    Алёна обернулась к Коновалову. Тот продолжал сидеть, спокойно глядя на столкнувшихся у входа молодых людей.
    — Я вовсе не отказалась, господин купец. Я хотела… подумать.
    Коновалов снова поднял брови. Алёна на миг захотела подойти к нему и отвесить оплеуху, чтобы он перестал изображать из себя непонятно кого.
    — Вот как? И что же ты надумала?
    Алёна сдержала готовые вырваться ругательства. За возможность быть рядом с ним, этим небесной красоты мужчиной, можно стерпеть и не такое.
    — Я согласна. Согласна быть телохранителем невесты.
    — Вот и отлично! — произнёс Терентий радостным голосом. — Тогда не будем терять время! Где ваши вещи, милая Алёна?
    «Милая… Святые угодники, какое прекрасное слово! А имя-то такое красивое — Терентий…»
    ***
    Усадьба промышленника Мясникова размещалась в окрестностях столицы. Удивительное дело, но вместо прилизанного парка, где каждый цветочек на своём месте, глазам Алёны открылся настоящий уголок дикого леса. Казалось невозможным, что такой может сохраниться так близко от сердца свободной Лиги. Брусчатая дорога вывела их к высоким кованым воротам, помещённым прямо в высокой кирпичной стене, окружающей владения промышленника. За трехмётровой высоты оградой возвышались самые настоящие вековые дубы и ели.
    Дорогу к усадьбе Алёна запомнила урывками. После того, как Коновалов раскланялся, сообщив о каких-то неотложных делах, девушка осталась наедине с Терентием. Сборы необходимых вещей и отъезд прошли в суетливой спешке, едва не забыла даже булаву захватить, после чего млеющая от любви девушка отправилась в путь в открытой бричке, запряжённой парой гнедых лошадей, наслаждаясь обществом возлюбленного.
    Кузен невесты оказался не только красивым внешне молодым мужчиной, но и крайне приятным собеседником. Он, казалось, знал всё обо всех. Разговор лился словно сам собой. Первый час Алёна была ещё зажата, с трудом выдавливала из себя слова, но уже на второй час дороги её прорвало. Она рассказывала о себе, своей жизни, схватке с вампирами. Единственной темой, которую девушка старательно избегала, выступало её прошлое. То самое, где умерли родители и родственники. Но даже того, что она поведала Терентию, хватало с избытком. Можно сказать, Алёна вывернулась перед своим новым знакомым наизнанку, открыв ему душу и сердце.
    Сам Терентий тоже не остался в стороне, поведав как о себе, так и о кузине. Звали девушку Нина, и она действительно была крайне непоседливым ребёнком. Терентий рассказал немало историй, когда девочка потрепала нервы родителям. Не будь у Алёны розовых очков влюблённости на глазах, она наверняка бы ужаснулась своему решению сопровождать такую, но в текущих обстоятельствах она только хохотала, наслаждаясь обществом объекта своей страсти.
    О себе Терентий тоже немного поведал. Он был сыном сестры Ивана Семёновича. С ранних лет мальчик показал большие таланты в точных науках, поэтому его мать отдала много сил и денег на обучение. Когда Терентий вошёл в пору юношеской зрелости, Иван Семёнович взял племянника к себе, на одну из младших должностей. Терентий пахал за двоих, быстро поднимаясь по карьерной лестнице. Сейчас он уже стал одним из множества помощников Мясникова, в шаге от должности начальника.
    — Если всё пройдёт гладко, уже в следующем году меня могут назначить директором металлургического завода. Представляешь, как это шикарно? Самый молодой директор в истории! Только бы всё получилось…
    — У тебя обязательно получится! Ты же такой талантливый!
    В общем, за беседой время пролетело незаметно. Поэтому сейчас, когда их бричка остановилась у ворот усадьбы, Алёна испытывала некоторое разочарование. Ей хотелось бы, чтобы эта вотчина промышленника располагалась подальше. Тогда она могла бы наслаждаться обществом Терентия ещё какое-то время. Однако, первая остановка на их пути уже близилась и поделать с этим ничего было нельзя.
    Дюжие охранники в изумрудных кафтанах и с большими алебардами в руках открыли ворота, пропуская гостей. Зацокали по брусчатке копыта лошадей, и бричка, мягко покачиваясь на рессорах, вкатилась в родовые владения Мясниковых. За забором действительно оказался девственный лес. Вернее, почти девственный. Присмотревшись, Алёна заметила, что за первоначально нетронутой природой тщательно ухаживали. Были убраны всяческие упавшие ветки, сгнившие пеньки, между деревьями виднелись натоптанные, а местами даже засыпанные песком тропинки. Пока они ехали к дому, Алёна успела заметить в глубине леса несколько оленей, зайцев, а уж про птиц и говорить не стоило. На вопрос девушки Терентий ответил с улыбкой:
    — Иван Семёнович запрещает охоту в пределах усадьбы. Все звери здесь почти ручные, многие подпускают к себе человека не просто покормить с руки, но даже погладить.
    Алёна покачала головой, удивляясь, насколько странными всё же бывают люди. Такой матёрый промышленник, наверняка без всяких угрызений совести увольняющий десятки, а то и сотни людей каждый день, беспокоится о птичках и зайчиках. Подобное с трудом укладывалось в голове. Впрочем, когда после очередного поворота деревья расступились, открывая глазам сам дом, девушка напрочь забыла об этом, ахнув от восхищения. Будь у Алёны больше жизненного опыта, повидай она своими глазами столицу с её великолепными дворцами и башнями, то родовое гнездо Мясниковых не произвело бы столь ошеломляющего впечатления. Но девушка, которая провела большую часть жизни в деревне, а столицу видела только издали, была потрясена до глубины души.
    Огромный деревянный дворец плыл над землей. Именно такое ощущение появилось у Алёны в первые мгновения. Иллюзия полёта создавалась как лёгкостью самой архитектуры, так и прудом, что раскинулся перед домом. В воде отражались золотые луковичные крыши, резные коньки, ажурные, почти прозрачные наличники. Сами брёвна словно светились изнутри. Казалось, что весь дворец не является чем-то материальным, а соткан из волшебной, сияющей субстанции.
    — Как красиво! — выдохнула Алёна, когда оторопь, овладевшая ею, несколько отступила.
    — Дворец? Да, впечатляющее зрелище, — отозвался Терентий.
    Пренебрежительная нотка в его голосе несколько покоробила девушку, но это крохотное облачко негатива быстро растаяло в океане эйфории, в котором пребывала юная дева. Алёна улыбнулась, пытаясь распределить внимание между чудесным зрелищем и созерцанием объекта своего обожания. Получалось крайне плохо. Настолько, что, когда бричка остановилась у крыльца, Терентию пришлось едва ли не силой стаскивать девушку с брички и вести по ступеням ко входу во дворец.
    Внутреннее убранство ни в чём не уступало фасаду. Разве что здесь было больше красок и предметов искусства, явно сделанных не руками человека. Алёна окончательно утратила дар речи, послушно следуя за широко шагающим по коридорам и лестницам Терентием, который, словно заправский гид, рассказывал обо всех мало мальских значимых предметах, мимо которых они шли. Его слова лились сладким мёдом, но смысл их ускользал от разума Алёны. Она наслаждалась самим звуком его голоса.
    Счастье закончилось у двери из полированного красного дерева. На ней красовалась золотая табличка, где было витиеватыми буквами написано «Нинель, любимая дочь».
    — К сожалению, я вынужден откланяться, — произнёс Терентий, изобразив на лице печальную мину. — Мне нужно переодеться и проверить подчинённых, готовы ли они к путешествию. А вы, милая Алёна, познакомьтесь пока с моей кузиной. Прошу!
    Он открыл дверь и изящно махнул рукой. Девушка, до которой с трудом доходило, что собеседник сейчас уйдёт, шагнула внутрь комнаты. Дверь за её спиной закрылась. Этот негромкий стук прозвучал, как звук опустившейся крышки гроба. Яркий, солнечный мир тут же померк, оставив после себя только серость и уныние.
    Впрочем, спокойствия эта перемена не принесла. Алёна не успела ещё толком погрузиться в пучины отчаяния, как из дальнего угла комнаты раздался громкий визг, и на воительницу кинулась одетая в розовые шелка фигура. Реакция Алёны была молниеносной. Она перехватила нападающего, подставила ладонь под локоть и бросила противника на пол, используя инерцию движения. Громкий вскрик ознаменовал прекращение визга. Алёна нахмурилась, разглядывая красивую мордашку юной девушки, лежащей сейчас у её ног.
    Кукольное лицо с маленьким острым подбородком, огромные небесной синевы глаза, бездонные и манящие. Золотые волосы, слегка вьющиеся, ниспадали до плеч, словно золотое руно, расстеленное в данный момент на полу. Маленький носик смешно сморщился, а затем незнакомка громко чихнула. Алёна отпустила девушку, отступив на шаг. Она уже начала понимать, насколько серьёзную ошибку сделала. Перед ней совершенно точно была та самая Нина, которую ей следовало сопровождать к жениху. Вот только после случившегося сейчас она вряд ли захочет иметь в качестве телохранителя такую грубую и невоспитанную особу.
    — Ты ведь та самая Алёна, правда?
    Голос у Нины оказался под стать внешности, звенящий и чарующий. Калинова вздохнула, молча кивнув в ответ. Отчаяние уже заполняло сердце горечью. Красотка прогонит прочь, и ей больше никогда не увидеться с Терентием! Как же несправедлива жизнь! Почему всё должно быть так плохо? Она такое не заслужила!
    — Очень рада с тобой познакомиться!
    Нина уже стояла на ногах, протягивая ладонь для рукопожатия. Алёна застыла, не способная принять происходящее. Красотка же продолжала держать руку, улыбаясь широкой искренней улыбкой. Не смея поверить в свою удачу, Алёна осторожно взяла мягкую маленькую ладошку и несмело потрясла. Нина тут же кинулась на воительницу, обняв и повиснув на шее.
    — Как хорошо, что ты согласилась! Я так хотела с тобой познакомиться! Как только прочитала статью, сразу поняла, что мы с тобой очень похожи! Ты понимаешь? Ты должна мне всё-всё рассказать!
    Невеста тараторила, как заправская сорока. Поток слов лился на всё ещё не до конца пришедшую в себя Алёну, которая только и могла, что молча кивать. В конце концов, ей удалось выдавить из себя несколько слов, после которых ситуация сдвинулась с мёртвой точки. Нина снизила интенсивность словесной атаки, а в какой-то момент замолчала, после чего выдала:
    — Сейчас пойдём обедать. Ты же голодна с дороги?
    — Обедать?
    Предложение девушки стало для Алёны полной неожиданностью. Она помнила слова Терентия, что он пошёл готовиться к отправлению. Ни о каком обеде речь не шла. Растерянная воительница не знала, как поступить. В голову, как назло, ничего не приходило. Почему-то картина званого обеда в обществе благородных аристократов погрузила Алёну в состояние лёгкой паники. Она абсолютно не представляла, как себя вести в подобной ситуации. К такому испытанию Прохор её совсем не готовил.
    Ситуацию спас Терентий. Дверь распахнулась во всю ширь, и её рыцарь предстал перед замершей Алёной во всей своей красе. Он и прежде выглядел внушительно, а теперь, сменивший кафтан на сверкающую серебряной чешуёй кольчугу, накинувший на плечи белоснежный плащ с золотой окантовкой по нижнему краю, превратился в настоящего принца из сказки.
    — Почему ты ещё не собралась, сестрица? Мы же договаривались, что поедем сразу, как только я доставлю милую твоему сердцу Алёну!
    Нина фыркнула, вздёрнув носик и капризно протянула:
    — Мы же не можем ехать голодными, братец! Обед — это святое! Опять же, я хотела познакомить Алёну с папенькой!
    — Познакомишь, когда будем отправляться. Обед отменяется, а ужинать будем в гостинице. Поспеши со сборами, если не отправимся сейчас, то доберёмся до постоялого двора только к полуночи! Быстро, быстро!
    Терентий повернулся, собираясь уходить. И тут поймал умоляющий взгляд воительницы. Она не желала оставаться наедине с Ниной, которая наверняка опять начнёт задавать много вопросов. Улыбнувшись, молодой воин протянул руку и спросил:
    — Милая Алёна, а вам стоит ознакомиться с выбранными мной охранителями. Им, конечно, далеко до ваших талантов, но все они — опытные воины. Пойдём?
    Нинель пыталась было возражать, но её никто не слушал. Алёна ухватилась за крепкую мужскую ладонь и поспешила покинуть покои юной невесты.
    — Спасибо, вы просто спасли меня! — выдохнула она, чувствуя, как через пальцы Терентия в неё вливается тёплая волна счастья.
    — Не стоит благодарности. Я хорошо знаю Нину и понимаю, насколько прилипчивой она может быть. Не переживайте, её увлечения проходят так же быстро, как вспыхивают. Очень может быть, что ещё до конца нашего похода она уже найдёт себе другого кумира. Просто наберитесь терпения, милая Алёна.
    Всякий раз, когда Терентий произносил слово «милая», внутри девушки всё переворачивалось. Тая от счастья, она послушно семенила следом за рыцарем своего сердца.
    Охранителей, как назвал их Терентий, оказалось семеро. Мужчины в возрасте, судя по шрамам, манере держаться и суровым взглядам, каждый из них действительно бывал далеко не в одной переделке. Впрочем, другого Алёна и не ждала. Вряд ли промышленник Мясников станет отправлять свою единственную дочь в дальнее путешествие, не обеспечив наилучшей охраны. Хотя каких-то серьёзных причин беспокоиться не имелось, рисковать он точно не станет.
    Для Нины была приготовлена шикарная золочёная карета, запряжённая четверкой вороных коней. Бричку, на которой они приехали сюда, тоже уже подготовили. В ней должны были ехать служанки, сопровождающие Нину. Сам же Терентий, как и его охранители, собирались сопровождать их караван верхом. Обеспокоенная фактом, что ей тоже предоставят лошадь, Алёна нахмурилась. Ей не хотелось признаваться, но верховая езда относилась к числу её слабостей. Прохор не тренировал с ней этот навык, поэтому у девушки имелись серьёзные опасения, что с ходу ей этот способ передвижения не освоить.
    — Ты поедешь вместе с Ниной, в карете, — заметил Терентий.
    — Что? Но я думала…
    — Она выбрала тебя в качестве личного телохранителя. Ты должна находиться рядом с ней всё время.
    Эти слова вызвали крайне негативную реакцию. Впрочем, была у этого и другая сторона. Схлынувшая на время эйфория прояснила голову, отчего у Алёны созрел вопрос, который она должна была задать уже давно:
    — А почему вообще Нина едет к жениху? Мне казалось, всё должно быть совсем наоборот. Ведь это жених «похищает» невесту, разве не так?
    Терентий улыбнулся, кивнул и ответил:
    — Верно. Только это путешествие — идея Нины. Она наотрез отказалась принимать сватов, не познакомившись с женихом заранее. А тот сейчас где-то на отцовской верфи, у него там напряжённый период скорой сдачи нового судна. Вот и решено было, что Нина сама съездит к нему.
    — Как-то это… неправильно. Она согласилась на это?
    — Согласилась? Да Нинель в восторге была! Ты просто не представляешь, насколько у неё непоседливая натура! Только дай повод, сразу выпорхнет из-под отцовской опеки. А тут такой шанс. Даже если со свадьбой не выгорит, интересное путешествие почти гарантировано.
    — И отец согласился? Всё-таки отправлять дочь в такое путешествие…
    — Согласился. Потому как уверен в надёжности охраны, — послышался за спиной хрипловатый тихий голос.
    Алёна резко развернулась и обнаружила рядом с собой невысокого худощавого мужчину солидного возраста, о чём свидетельствовали морщины на лице. Да и начавшая редеть тёмная шевелюра служила ещё одним доказательством возраста. В целом, внешность мужчины казалась неприметной. Но это впечатление немедленно рассеялось, стоило Алёне встретиться с ним глазами.
    За свою короткую, но крайне бурную жизнь девушка уже повидала и людей, чьи взгляды излучали ярость и ненависть, даже нежити в мёртвые глазницы смотрела, но этот невысокий человек был совсем иным. Его чёрные глаза за один удар сердца разобрали сущность девушки на составные элементы, рассмотрели каждый, а после небрежно собрали обратно. Это ощущение, будто тебя видят насквозь, показалось Алёне очень неприятным. Она невольно передёрнула плечами, пытаясь стряхнуть его.
    — Я думал, знаменитая убийца вампиров будет несколько выше ростом, — произнёс Иван Семёнович.
    В том, что это был именно хозяин здешних мест, Алёна ни капельки не сомневалась. Вот только грозный статус не произвёл на неё ожидаемого, наверное, впечатления. Богатство и власть — эти материи нисколько не интересовали юную воительницу. Поэтому ответ девушки прозвучал смело и даже дерзко:
    — Да и вы тоже не смотритесь тем злыднем, каким вас описывают в газетах.
    За спиной послышался лёгкий смешок Терентия. Алёна похолодела, представив, что сейчас промышленник просто пошлёт подальше наглую пигалицу, и ей придётся расстаться с только-только обретённой любовью. Однако, Мясников расхохотался во весь голос. Просмеявшись, он вытер выступившие на глазах слёзы и проговорил:
    — Какая наглость, право слово! Давненько со мной так не разговаривали! Пожалуй, Нинель действительно будет полезно провести с тобой какое-то время. Может, хоть у тебя получится перевоспитать её.
    Отец невесты шагнул вплотную к Алёне, которую такое вторжение в личное пространство несколько насторожило. Приблизившись губами к уху, он прошептал девушке на ухо, чтобы слышала только она:
    — Не вздумай потакать её капризам! Не верь ласковым словам и улыбке! Нина — очень хитрая девчушка, вся в меня пошла! Следи за ней в оба глаза! Головой отвечаешь!
    Алёна кивнула, показывая, что правильно поняла отца. В словах Ивана Семёновича ничего необычного не было. Любой отец волнуется, отпуская дочь куда-то одну. Так что все эти грозные слова - всего лишь обычное отеческое напутствие.
    Через полчаса будущая невеста спустилась по ступенькам, села в карету, где к ней присоединилась Алёна, после чего их «свадебный кортеж» отправился в путь.
    Первый час путешествия стал для воительницы настоящим испытанием, не меньшим, чем сражение с мёртвым медведем. Нина тараторила и тараторила, рассказывая о себе, своей жизни, увлечениях. Поток информации лился из неё неостановимо, от него невозможно было отстраниться. Алёна пыталась первое время отмолчаться, сделать вид, что занята чем-то другим, но это только усугубило ситуацию. Стоило Нине увидеть, что её телохранитель не слушает, как она тут же переключилась с рассказов на вопросы. А рассказывать о своих злоключениях Алёна не хотела. Слишком уж свежи были воспоминания. Только вот объяснить это непоседливой и капризной невесте было делом практически невыполнимым.
    В общем, на второй час пути юная воительница сама была готова придушить свою подопечную. Чтобы хоть немного отвлечься, Алёна отодвинула занавеску и принялась смотреть в окно. Через пару минут в области обзора показалась фигура всадника. Даже со спины девушка мгновенно узнала Терентия. Сердце тут же забухало в груди, а кожа полыхнула пламенем. Это не осталось незамеченным Ниной.
    — Что там такое?
    Раздосадованная предательством собственного тела, не способном удержать кипящие внутри страсти без внешних проявлений, Алёна только пробурчала в ответ нечто невразумительное. Такая реакция только раззадорила дочку промышленника. Невеста высунулась в окно почти по пояс и уже через секунду вычислила причину смущения телохранительницы. Когда девица вернулась в карету, то в уставившихся на Алёну глазах блестело предвкушение большой тайны, которая уже готова была раскрыться.
    — Ты что, влюбилась в Терентия?
    У Алёны потемнело в глазах. Даже в мыслях она не позволяла себе произносить этого слова. Любовь. Какая-то внутренняя часть её знала, что именно это чувство вызывает все необычные реакции последнего дня, но признаться даже самой себе не хватало смелости. А тут эта пигалица так просто, прямо в лицо бросает его! Словно оно ничего не стоит, ничего не значит!
    — Влюбилась? Правда? Эх, как я тебе завидую!
    Последние слова стали ушатом ледяной воды, вылитом на горячую голову. Поднимающееся возмущение тут же сменилось растерянностью и даже неким ощущением вины. Словно отобрала конфетку у маленькой девочки.
    — Терентий, конечно, парень видный. Хотя характер у него, скажу сразу, не сахар. Это я тебе, как подруге говорю. Слышишь? Слишком серьёзно относится к работе. Постоянно пропадает где-то с поручениями папеньки, совсем не умеет отдыхать и расслабляться.
    Алёна кашлянула, не зная, что ответить на такие слова. Нина тут же переключилась на другую тему, посчитав, будто для воительницы неприятны такие не самые лестные слова в адрес избранника.
    — А мне вот не повезло. Я никогда в жизни не любила…
    Долгий протяжный вздох, на который Алёна просто не могла не отреагировать:
    — Совсем ни разу?
    — Не-а, — без особого, впрочем, огорчения, ответила невеста. — В книжках про любовь эту читала, от нянюшки слышала сказки всякие про принцев на конях белых. Но вот чтобы влюбиться самой… Ни единого разочка.
    — Увидишь жениха своего, в него и влюбишься, — попробовала неуклюже утешить девушку Алёна. — Он, должно быть, очень приятный мужчина.
    — Хулиган он и дурак! — вспылила Нина. — Думаешь, я его не знаю? Да мы с ним в детстве много времени провели вместе. Играли, пока отцы сделки свои деловые заключали. Сколько пакостей мне он сделал, даже не упомню! Один раз он мне в чай чернил добавил, представляешь?
    Алёна покачала головой. Она действительно не представляла. Нина же, видя такой ответ, завелась ещё сильнее:
    — Я потом несколько дней ходила с синими зубами и языком! Надо мной все смеялись!
    — Тогда почему ты согласилась на свадьбу?
    — Потому что вырваться из дома хотела! А свадьбы никакой не будет! Приеду, выскажу этому выскочке всё, что о нём думаю, да обратно поеду. А может, по дороге ещё и…
    Тут Нина неожиданно осеклась, как-то странно посмотрев на телохранительницу. Алёна насторожилась, но подопечная уже переключилась на другую тему.
    — Да что всё обо мне, да обо мне! Ты мне лучше скажи, на что это похоже? Любовь, она какая?
    Воительница сжала челюсти до боли. Снова начались эти выворачивающие душу вопросы. И избежать их в замкнутом пространстве кареты не представлялось возможности.
    Через пару часов сделали небольшую остановку. Выйдя из кареты, Алёна с огромным удовольствием потянулась и сделала несколько махов руками и наклонов, чтобы разогнать застоявшуюся кровь. Вокруг раскинулись бескрайние луга, лишь на востоке виднелся небольшой лесок. Такой простор будоражил воображение, отчего у юной воительницы даже несколько закружилась голова. Оглядываясь, девушка заметила, что четверо охранников скачут вперёди, уже почти достигнув горизонта. Нахмурившись, она быстро пересчитала людей вокруг. Так и есть, при них остался только Терентий, да ещё трое бойцов.
    — Не волнуйтесь, милая Алёна, — с улыбкой произнёс молодой красавец, заметив выражение лица девушки. — Я отправил ребят вперёд, чтобы они подготовили гостиницу к нашему приезду. Здесь места тихие, лихих людей не встречается, так что нам ничего не грозит.
    От улыбки и мягкого голоса Алёна совсем растаяла. Она и сама слабо понимала, зачем собран такой солидный охранный отряд. Вполне хватило бы её с Терентием. Они же совсем рядом со столицей, здесь и на самом деле всяким разбойникам не с руки баловать. Поймают и вздёрнут на ближайшей берёзе, чтобы другим неповадно было.
    Небольшой пикник, устроенный служанками, оставил в теле и душе приятную истому. Терентий находился в центре внимания, остроумные шутки и интересные истории так и сыпались из него. Даже капризная Нина, слегка дувшаяся поначалу, через несколько минут уже вовсю хохотала, падая на траву и размахивая руками. Глядя на такую непосредственность, Алёна снова испытала укол ревности. Сама она не умела так расслабляться. Привычка быть постоянно настороже стала частью натуры. И даже сейчас, находясь рядом с любимым, чувствуя его запах, слыша голос, видя его глаза, она не могла полностью отдаться страсти. Часть разума оставалась настороже, выискивая, вынюхивая возможные угрозы.
    Когда последние булочки были съедены, а молоко выпито, служанки быстро собрали скатерти, корзинки и другую утварь. Не прошло и пары минут, как они снова отправился в путь. Покачиваясь на мягких рессорах, Алёна ощутила подступающую сонливость. Пришлось напомнить себе о долге и обязанностях, чтобы удержаться и не закрыть глаза.
    Нина же не была озабочена подобными материями, поэтому просто откинулась на гору подушек, прикрыла веки и почти сразу задремала. Наступившая тишина стала настоящим благом, отчего на лице воительницы появилась широкая улыбка. Чтобы хоть немного занять себя, Алёна высунулась в окно и принялась следить за местами, мимо которых они проезжали. Хотя чаще всего взгляд девушки останавливался на скачущем впереди всаднике в белом плаще с золотой окантовкой. Терентий скакал с прямой спиной, выглядя при этом просто потрясающе. Казалось, будто он составляет одно целое с лошадью.
    Когда карета въехала в лесок, замеченный Алёной во время пикника, дорога разветвилась. Терентий поднял руку, махнув влево. Его воины, как и кучеры, управляющие каретой и бричкой, поняли его жест, свернув на левую дорогу. Терентий обернулся и обнаружил, что Алёна смотрит прямо на него. В глазах молодого человека мелькнула тень, а затем он улыбнулся и потянул на себя повод, притормаживая скакуна. Поравнявшись с каретой, он выровнял движение лошади со скоростью кареты и заговорил:
    — Мы выбрали более короткую дорогу. Вижу, Нина уже притомилась? Оно и понятно, такие длительные путешествия для неё в новинку. По этой дороге мы доберёмся до места почти на час быстрее. Будет, правда, одно сложное место, но думаю, мы справимся.
    — Что за сложное место?
    Алёну мало интересовали сложности, но другой возможности продлить беседу девушка не видела.
    — Небольшая низина рядом с болотом. После дождей там может быть немного грязновато. Не расстраивайся, если карета застрянет, мы её с моими воинами вытолкаем. Силы у нас хватит!
    Терентий пришпорил коня, снова занимая место во главе «кортежа». Алёна с некоторым разочарованием проследила этот манёвр. Но сделать ничего было нельзя. Не умела юная воительница флиртовать и вести ничего не значащие беседы, болтать о всяких пустяках. Такому Прохор её не учил, а другого наставника жизнь пока не предоставила.
    Огорчённая, Алёна вернулась в карету. Настроение, такое радужное минуту назад снова сменилось грустью и сумраком. Надувшись, девушка посмотрела на мирно сопящую Нину. Уж вот кто-кто, а эта разодетая девчушка не испытывала никаких проблем в общении с мужчинами! Они и сами наверняка так и липли к такой красотке! Эх, и почему ей природа не даровала красоты? Да ещё эти волосы дурацкого фиолетового цвета! Как только они доберутся до города, ей совершенно точно понадобится новая краска! Самая лучшая, самая модная, самая…
    Шум снаружи отвлёк от размышлений. Алёна снова высунулась и обнаружила, что они добрались до того самого «сложного места». Дорога спустилась в глубокую ложбину, с одной стороны поднимался крутой склон холма, а с другой — раскинулось болото, с редкими чахлыми кустиками. Сама же дорога действительно из твёрдой и почти ровной превратилась в жидкую вязкую массу, где, казалось, вообще невозможно было проехать.
    — Мы что, возвращаемся? — негромко спросила Алёна, чтобы не разбудить всё ещё дремлющую подопечную.
    — Нет, милая Алёна, — ответил Терентий, возвращающийся со своими воинами к карете. — Мы сейчас разберёмся с этим. Никакой проблемы, это просто грязь…
    Терентий улыбнулся широко, открыто, весело. Карие глаза лучились теплом. Алёна улыбнулась в ответ, потянувшись всем нутром, всем сердцем к любимому.
    Короткий свист. Мужчина дрогнул, а через миг нахмурил брови. Растерянная девушка чуть перевела взгляд и обнаружила, что из спины Терентия торчит стрела! Смысл случившегося никак не желал доходить до сознания воительницы. А между тем свист повторялся снова и снова. Смертельный ливень хлестал по дороге. Оказавшиеся на открытом пространстве, без всякой возможности спастись, охранники попадали с коней, нашпигованные стрелами. Только Терентий ещё держался, хотя красивое лицо уже наливалось бледностью. Блеск из карих глаз исчез, мужчина покачнулся и грузно упал в грязь. Алёна, всё ещё не способная двинуться, вцепилась судорожно сжавшимися пальцами в дверцу кареты. Любовь, только-только пробудившаяся в девичьем сердце, рухнула, разбиваясь тысячами острых жалящих осколков…

    belozybka
    С давних пор Сиверия была известна своими промозглыми землями, вечным холодом и снегом... Среди этих вечных сугробов работы было немного – лес сильно не вырубить, ведь поредеет и что тогда? Не останется и ствола. Рыба клевала плохо и уходила ближе к Молотовке, туда, где потеплее и хоть иногда таял снег. А вот всё, что севернее Молотовки, имело не человеческие условия для жизни. И тем не менее, семейка Ветровых уже пятое поколение жила в деревеньке Гравстейн, что располагалась на берегу реки Вертыш. Гибберлинги обладали густой шерстью и вовсе не боялись холода. Хотя иногда всё же приходилось собираться вокруг костра или очага, дабы отогреться. 
    Уля Ветрова была самая младшая из последнего приплода. Она и ее два брата жили с большим семейством в огромном тёплом доме, где всегда пахло едой, радушием и добротой. Отец с матерью и другими родственниками занимались ремёслами и от того доход всегда был: мало где сыщешь в Лиге таких искусных ювелиров и кожевников, как их семья. Даже сам Айденус у них когда-то давно, ещё до рождения Ули и ее братьев, дважды заказывал изделия из драгоценных камней. 
    Эта история повторялась Уле каждый год мамой, тётушкой, дядюшкой, сестрами и братьями из других ростков... Все они подавали надежду на какой-то особый талант, который ещё не проявился у маленькой девчушки. Каждый своим долгом считал порассуждать какое же будущее ждёт Улю, ведь судьба ее братьев уже была решена – через две весны, на третью, они породнятся с семейкой Снеговых, что живут в далёкой Прохиндеевке. И они будут заниматься торговлей и денежными оборотами будущих родственников – этот талант у Рули и Вули проявился ещё с раннего детства, но никто не знал, как же его применить в такой глухомани, как Гравстейн. 
    До прошлого года. 
    Улиному отцу прислали приглашение от самого Прохиндея – нужно было проконсультировать его супругу насчёт украшений, что-то починить, что-то переплавить, что-то изготовить... Тогда Отец и забрал своих самых младших детей с собой в поездку. В деревене Прохиндеевке они гостили неделю, но старику Прохиндею хватило пары дней, чтобы заметить таланты братишек Ули. И тогда они договорились, что поженят свои ростки: Улю и братьев с семьей Снеговых, что приходилась Прохиндею роднёй. Что уж говорить – Руле понравилась красотка Черничка Снегова, а Вуле – стеснительная художница Земляничка Снегова, сестра Чернички. Уле же достался по остаточному принципу их брат – Шиповник. Молчаливый, коренастый гибберлинг с густыми бровями и глазами-искорками. 
    Девчушка сперва пыталась противиться решению отца – не такую судьбу она себе представляла, ох не такую. Особенно после того, как увидала ЕГО. Огромный, величественный, такой красивый, с блестящими парусами... Астральный корабль, что раз в несколько часов приплывал на Хладберг и привозил путников, различный груз и забирал то же самое – желающих отправиться в порт Такалик и груз, который предназначался для транспортировки дальше. 
    Уля смотрела целый час на это впечатляющее зрелище – разгрузку, погрузку, манёвры, еле уловимые команды капитана, копошение команды... И вот, корабль начал своё движение, медленно отплывая от порта. Набрал скорость и, ярко-ярко вспыхнув, совершил прыжок через пространство, чтобы «выпрыгнуть» где-то там, в далёких землях Эльджуна.
    Это всё так запало в сердечко малышки-гибберлинга, что теперь каждый день, ровно за минуту до прибытия корабля, она сбегала из гостевого дома к порту и там, прячась среди коробок, наблюдала и слушала. Расписание прибытий корабля Уля, как бы между прочим, узнала у хозяйки гостевого дома и ни одним своим действием не подала и виду, что ей это до глубины души интересно. Конечно, Уля понимала, что нужно соблюдать осторожность, ведь её могли отругать или же вовсе в своём увлечении Уля могла забыться и, потеряв счёт времени, пропустить приход Отца. А этого допускать было нельзя. Вовсе не потому, что её могли отругать. Нет. Отца она любила больше всего на свете и обожала проводить время с ним. Наверное, совсем чуточку больше, чем проводить время в наблюдениях за кораблём.
    Неделя пролетела слишком быстро и вот уже нужно возвращаться... В тот день Отец больше не уходил по делам, а с самого утра был в доме. Так что прилёт корабля и его стоянку Уля, с большим сожалением, пропустила. Но нужно было собираться домой. И тогда у неё созрел план.
    Она подошла к Отцу и, состроив самую невинную мордочку, спросила можно ли им отправляться домой не с помощью телепорта, а на корабле? Ведь тогда они смогут и немного развлечься, да и по стоимости это будет одинаково. При этом всём они смогут заскочить за любимыми Эльджунскими сухофруктами для матери, прежде чем вернуться в родной дом. 
    Отец вроде бы ничего не заподозрил и, поразмыслив всего минутку, дал согласие. 
    Уля ликовала. Она радовалась и танцевала, ведь её мечта вот-вот исполнится, она испытает всю мощь этого судна на себе, прочувствует его плавные манёвры, изучит его запахи и стены. Её ликование внезапно прервал Шиповник, который наблюдал из-за угла за танцами девушки. Уля стушевалась и хотела было сказать что-то обидное, но, набрав побольше воздуха в грудь, так и не нашлась что ответить и шумно выдохнула. Выскочив во двор, Уля сделала вид, что идёт к дровнику за парой поленьев, а сама корила себя, что позволила себе вот так, показательно радоваться. А если он расскажет и это запустит цепочку слухов... И тогда её родные разочаруются, что Уля не пошла по стопам Отца и не в восторге от ювелирного дела?
    Но Шиповник её нагнал у самого входа и осторожно тронул за плечо:
    – Уль, не расстраивайся, я не скажу никому. Я знаю, что тебе нравится наблюдать за кораблями. Я тоже за ними наблюдаю уже давно-давно. Только вот родня думает, что я буду травником или алхимиком, как родители. А я не хочу... Душа...
    – Душа не на месте? – Вдруг спросила Уля, расширив глаза. – И сердце обливается кровью, как подумаешь об этой скукотище? – Вновь выдала девушка, хватанув за локоть Шиповника.
    – Ага. Странно, похоже, это наше призвание? Корабли, работа с ними или на суднах? – Тихонько прошептал Шиповник. 
    Уля призадумалась и промолчала. Она понимала, что Отец не позволит ей... Разве что... 
    – Слушай, Шиповник...
    – Шип. Можно Шип. Не люблю я своё имя, но у матери был пунктик... – Оборвал Улю гибберлинг, переминаясь с ноги на ногу. 
    – Хорошо. Слушай, Шип. – Уля выдержала секундную паузу, прежде чем продолжить. – Тебе же тоже не очень к сердцу эта вся задумка родни о свадьбах? Нас с тобой, как котят каких-то, отдают вне своей воли. Ладно ещё нашим братьям-сестрам хорошо, у них обоюдная симпатия. Но мы же с тобой? – Уля заглянула в глаза Шиповнику, дабы убедиться в своих высказываниях, что ему тоже не нужен этот странный союз. 
    Глаза Шиповника сияли, но не выдавали своих тайн. При этом взгляд гибберлинга был твёрд и уверен, поэтому сомнений не оставалось – что бы он не сказал, это будет правдой.
    – Нет. Я не в восторге. Я хотел сбежать. Давно уже хотел. Да сестриц жаль, как они без меня? – Внезапно выдал Шиповник. 
    – Хм, да, действительно... Вместе росток сила, но стоит ростку потерять хоть одного, как все будут страдать... – Согласилась с незаконченной мыслью Уля. Она понимала, что если поступит так же с братьями – сделает только хуже. Но сердце её требовало совсем иного, совсем...
    – Шип. Давай согласимся на женитьбу? Пусть это будет понарошку? Станем компаньонами? – Внезапно выдала Уля, прижав своими лапами гибберлинга к стене дровника. – И потом сбежим. Поплывём туда, где Астрал, свобода, где есть корабли и жизнь, такая, о которой я мечтаю, к которой у меня лежит сердце!
    ***
    В это время за двумя разговаривающими гибберлингами наблюдал Отец и мысленно радовался за детей, неверно приняв и истолковав их заговор. Отец думал, что ранит дочку таким своим решением, что она отдалится от него, что и, как ему казалось, происходило вот уже всю неделю... Но теперь он вздохнул с облегчением, увидев, что ребята нашли общий язык и его росток сможет продолжать свою жизнь не только в деревне Гравстейн, но и в Прохиндеевке. 
    Настроение заметно повысилось, и Отец пошёл собирать оставшиеся вещи и поискать небольшую сумку для сухофруктов, которые они должны были купить его любимой жене домой. 
    ***
    Пришло время отплывать. Вся деревня провожала Отца и его детей на астральный корабль, который должен был отплыть через десять минут из Порта. Уля в последний раз оглядывалась и искала в толпе Шиповника. Которого не было среди провожающих. И тогда её взгляд зацепил небольшое движение среди ящиков, которые стояли рядом. Девочка поняла, что это тот, кого она искала. Шиповник провожал свою будущую компаньйонку по-своему, лишь им обоим понятным способом. 
    А чем ближе семья подходила к прыжковому устройству – тем больше и шире становился корабль. Огромные паруса вблизи казались необъятными, было видно каждую трещинку, каждый гвоздь. Нарастающее чувство восторга окутывало сердце Ули. Неужели... Неужели! Высадившись на корабль, Уля ощутила дрожь. Словно бы от холода, но нет. Это была эйфория. Ликование. Её мечта сбылась, она наконец-то поняла как это – быть на корабле, быть его частью, быть рядом. Малышка улыбалась и чуть ли не пищала от восторга. 
    В это время Отец поглядывал на любимую дочку и странные чувства зарождались в его душе. Неужели дочь пошла не в него, а в прапрадеда, моряка и Астраловеда? Ведь Шиповник так и не появился в Порту, хотя, как ему показалось, между ними что-то зародилось, какая-то симпатия? Или же это только казалось?
    Улины братья, в отличии от сестры, вели себя намного сдержаннее и даже немного опасались огромного судна, с острожностью ступая по его борту. В то время как малышка-гибберлинг вела себя так, словно ей не впервой совершать астральное путешествие. Отец наблюдал за дочкой, не подавая вида – вот она обследует борт, вот она рассматривает пушки, канатные крепления и если бы его не было рядом – дочка бы уже побежала внутрь, исследовать всё там и знакомиться с командой. Да, сомнений не оставалось. Дочка имела тягу к кораблям. Что ж, им придётся ещё многое обсудить, а пока что пусть наслаждается.
    И Уля обследовала. И наслаждалась всей душой. Она и думать забыла уже о Шиповнике – вокруг было так много всего, так интересно. Она не заметила, как началось движение корабля, что очень хорошо прочувствовали ее братья, которые даже немного запаниковали. Время, проведенное в пути, для девчушки пролетело незаметно, что когда ее окрикнул Отец – пора было уже сходить на берег – Уля немного расстроилась.
    Но Отец ободряюще пообещал, что это не последнее их, а уж тем более её, путешествие и не стоит раскисать заранее. Взяв дочь за лапку, они мягко спрыгнули на берег Порта Такалик. 
    Судьба его дочки была предрешена, даже если она ещё об этом отцовском решении и не догадывалась. 

    belozybka
    Темнота. Непроглядная, всепоглощающая, давящая со всех сторон...
    Внезапно темнота становится... Мокрой? Да, это влага. Впитав её, семечка набухла и начался рост. Но куда расти? Ага, древние знания рода словно бы подсказывают – к теплу, вверх, к солнцу. Что такое «к солнцу»? 
    И как понять куда это «вверх»? Но знание на то и знание, оно само ведет семечко. 
    Из рыхлой лесной земли, усеянной слоем иголок и мелкими сухими листьями рядом растущей старой берёзы, пробивается росток. Это ель. Пока что – невзрачная, лысенькая и неровная. Её ждёт нелёгкий путь выживания, но рядом растут ёлки побольше, постарше. Они дадут малышке укрытие от резкого ветра и копыт большого зверя, защитят от солнечного зноя и других опасностей. Так росток становился больше и выше, обрастая то тут, то там клочками веточек.
    Спустя четыре года своей жизни Ёлка уже хорошо стала различать звериные звуки и пение птиц, отдалённые перешёптывания берёз и сказки родных сестриц-ёлочек. Иногда все слушали ворчание старушки Сосны, но это бывало в дождливые дни, когда Сосне было тяжко от набухших веток. 
    Ёлочка была самая молодая среди сестриц – так уж вышло, что росли они на земле какого-то богача и все последующие годы молодые ростки безжалостно вырывались. Приходили люди, облаченные в какую-то яркую, но тонкую кору. Они поливали ёлочки особым раствором, от которого пьянилось сознание, но из-за которого сестрицы-ёлки очень красиво разрослись и раз в год их шишки становились ярче обычного. Они «зацветали». 
    Именно тогда приходил богач с женой – смотреть на чудо-чудное и гулять среди деревьев. Это всегда бывало по завершению весны – когда снега уже давно нет, но ветер ещё прохладный, словно намекающий, что не стоит надолго забывать о Зимушке. А после, как ёлочки понемногу возвращали шишкам свой родной цвет и оттенок – богач больше не приходил. Только люди, которые убирали лишнюю, по их мнению, траву и заросли, подпиливали ветви и сажали цветы. 
    Ёлочка очень любила наблюдать за этими людьми, хотя сестрицы-ёлочки отчего-то их опасались. Но на все вопросы – они лишь качали ветками и говорили, что Ёлка ещё мала, не сможет понять. 
    Через год и ещё полгода, во время зимы, Ёлка всё поняла.
    Пришли люди и каким-то острым инструментом жестоко спилили одну из её сестриц. Тогда все плакали и пытались позвать на помощь хоть кого-то, но кто бы им помог? Птицы? Старушка Сосна? Никто не отозвался. Только ветер завывал, словно бы добавляя драматизма ситуации...
    На следующий вечер старушка Сосна рассказала, что у людей есть праздник. «Новый год» называется. Когда проходит весна, лето, осень и месяц зимы – люди радуются, что прожили это время, что был урожай, было тепло, было что-то хорошее. И дальше они должны приносить великому Времени подарок – деревце, вечнозелёное и красивое. Это делается для того, чтобы остаток зимы не был суров, весна пришла вовремя и мягко, снова было тепло и был урожай. Люди украшают свою дань плодами, сладостями и различными яркими вещицами, чтобы Время заинтересовался и принял их дар. 
    С той поры Ёлка очень боялась наступления зимы. Ещё две зимы подряд приходили люди и забирали одну из сестриц. И вновь лес тосковал и выл от горя, от утраты. Но шли дни, раны затягивались, а жизнь, как и прежде, продолжалась. 
    На следующую зиму никто не приходил. И после, по весне, тоже. Люди забросили их уголок, вся земля стала зарастать густой травой и снова начали пробиваться ростки Ёлочек. 
    Старушка Сосна рассказала, что строение, в котором жил богач и его жена, сейчас пустое. Ей рассказали птицы, которые там теперь жили. И следующие десять зим больше ни одного человека не видели в тех землях... Росли молодые деревья, трава пробивалась по весне и увядала с наступлением холодов. Лес жил своей жизнью...
    До той поры, когда однажды к ним не забрела маленькая девчушка. Она не казалась потерявшейся – с интересом наблюдала девочка за красивыми деревьями и необычными кустарниками, слушала перепевку лесных птиц и вовсе не собиралась навредить. 
    Девочка приходила каждый день и приносила с собой зерно или яблоки, которые оставляла на траве. Эти угощения с радостью разбирали мыши и бурундуки, птицы и зайцы. Спустя пару месяцев уже весь лес знал об этой таинственной гостье – она была наследница умерших в какой-то войне богачей, которые раньше владели лесом. Девочка жила в небольшом строении рядом с огромным полуразрушенным зданием, ранее служившим укрытием для тех людей. Это называется «дом», так сказала мудрая Сосна.
    Но Ёлка ждала с трепетом зиму. Ведь появление человека означало, что вот-вот одну из её сестриц или же даже её саму могут снова убить, забрать, принести в жертву... Это было ужасно и Ёлка не доверяла этой девочке. А она продолжала приходить, гулять, наслаждаться воздухом и пейзажами. 
    Пришла осень с её проливными дождями. Девочка приходила редко. Она куда-то уезжала. И появилась лишь с первыми заморозками. Всё так же с яблоками, зерном, орехами, грушами и кусочками тыквы. Лесному зверью тяжко добывать себе пищу, а уж в холодное время года – и подавно.
    Ёлка же с опасением ждала того самого дня. Дня скорби и потерь. Но он не наступал. Почему же? Когда же ты проявишь свою злую личину, девочка? Когда!?.. Но шли дни. Вот уже и весна наступила, и снег растаял, и трава пробивается молодыми ростками... Девочка появлялась изредка, но всегда с подарками для животных. И никаких вредящих деревьям или живности действий.
    Так прошло ещё с десяток зим. Девочка выросла, стала красивой и подтянутой женщиной. Как и Ёлка, которая теперь была очень высокая, пышная и умела «зацветать» своими шишками без какой-либо специальной жидкости, которой ранее поливали её сестриц. Вокруг росли её дети – молодые деревья, которые ранее были семечками в её шишках. Жизнь продолжалась. 
    Теперь у Ёлки не было сомнений, что пока они все были во владениях этой молодой женщины – никто не посмеет оборвать их жизнь до тех пор, пока не придёт пора. Как это случилось прошлой осенью со старушкой Сосной. Увы, но жила она уже слишком долго, а её ствол слишком продрях и не выдержал. Так как росла она ближе всех к краю аллода – ее верхушку так и не нашли, ведь сломившись в одну дождливую и ветреную ночь, она просто «нырнула» с края, оставив по себе лишь часть ствола и торчащие во все стороны корни.
    Когда девушка обнаружила потерю – она очень грустила, гладила ствол обломанной Сосны и что-то шептала, словно пытаясь утешить не только себя, но и умершее дерево. После – девушка привела мужчин и те осторожно под её присмотром выкорчевали остатки дерева. А спустя несколько дней на месте Сосны появилось небольшое деревце, которое девушка посадила своими руками. То была молодая Сосенка.
    И тогда Ёлка знала, что пройдут годы, пусть кто-то из её родных деревьев будет умирать своей смертью или же по вине стихии или зверья, но их родной лес будет жить, ведь теперь о нём есть кому позаботиться.

    Пушинки
    Посвящено моей прекрасной подруге в качестве новогоднего подарка.
    Надеюсь, твоя душенька довольна. Дитятко, с Новым годом! 
    — Рита! Рита! Ну подожди же меня! — надрывался уже порядком выдохшийся светлоглазый канийский мальчонка, изо всех сил стараясь догнать подругу, улетавшую от него на предельной скорости своих крыльев и утаскивая за собой хаотично на себя же намотанную мишуру.
    — Если тебе от меня что-то нужно, то ты сначала догони меня! — с вызовом прокричала эльфийка и залилась дивным хохотом.
      Так она и смеялась, пока (а это, надо сказать, произошло довольно быстро) не услышала на своей спиной суровый взрослый оклик:
    — А ну, Маргарита, быстро вернулась и помогла товарищам! И извинилась перед младшим! — голос был басистый, что больше обычно ассоциируется с мужским полом, но то был суровый и грубоватый голос пионервожатой Октябрины Витальевны, имперки по происхождению и закаленной хадаганки, гордой своей нацией и идеалогией фракции. В лагерь она, как говорят слухи, которыми полнится, как бочка селёдками, «Дюна», попала не случайно, а по своему желанию. Поверить в это было очень сложно... Ведь она была женщиной довольно грубой и очень строгой. И, на первый взгляд, легко могло возникнуть впечатление, что детей такая вожатая должна на дух не переносить, однако она была весьма компетентным сотрудником лагеря и с блеском выполняла свои рабочие обязанности. Да и дети её уважали, хотя немного и побаивались и старались лишний раз не выводить из себя. Но Рита эту женщину решила не слушать и лишь ринулась быстрее вперёд, шепнув себе под нос одно несложное заклинание, и на месте её пребывания буквально секунду назад появился призрачный двойник, тем самым навесив на себя на какое-то недолгое время инвиз. Довольная своей хитрой выходкой, эльфийка радостно улыбалась, сверкая большими золотыми глазами, в которых плясали искорки и несколько её лично знакомых чёртиков из пещер Гипата. Однако так просто Октябрину Витальевну не возьмёшь. Через буквально пять секунд жрица уже тпшнулась к маленькой озорнице и сковала её заклинанием.
    — И куда ты собралась со всей этой мишурой, Маргарита? — вожатая подозрительно прищурила глаза и смерила недовольным взглядом пионерку.
    — В Сиверию... — недовольно пробурчала эльфийка, забавно надувая раскрасневшиеся круглые щёчки. 
    — И зачем тебе туда? — продолжила допытываться хадаганка, всё ещё не выпуская из оцепенения маленькую проказницу. 
    — Ну... Там такие ёлки... Кто-то же их должен украсить! — начала оправдываться эльфийка, бросая недовольные золотистые взгляды на пионервожатую. — А жители Сиверии бедные! У них нет денег на украшения! 
    — Ох... — тяжело вздохнула Октябрина Витальевна и прикрыла глаза рукой. — Это собственность лагеря, поэтому я её изымаю. А тебе вообще должно быть стыдно, что ты, пионерка, совершила кражу! 
    — Но я не хотела ехать в этот лагерь! Меня сюда отправили родители! 
      Но вожатая её уже не слушала. Она просто забрала у неё всю мишуру и передала её канийскому светлоглазому мальчику и приказала обоим пионерам явиться через десять минут к сцене. Каниец, имя которого было Гореслав, кивнул на слова Октябрины Витальевны и послушно остался ждать подругу. Та, в свою очередь, наконец освободившись от оцепенения, недовольно засопела и быстрым шагом, не обращая на друга никакого внимания, направилась в сторону главной сцены, до которой идти ещё было минут пять. 
    — Рита! Рита! Ну подожди же меня! 
    — Опять всё по кругу... — сердито пробормотала куда-то себе под нос эльфийка и лишь прибавила шагу. Лететь ей было бы сложно, так как после заклятия онемения крылья жутко ломило. 
    — Ну, Риииииит, — простонал мальчонка, в отчаянии осознавая всю тщетность попыток идти в ногу со старшей. 
    — Горе, что тебе нужно от бедного несчастного эльфа, лишённого единственно возможного счастья? 
    — Какого это счастья? — подбодрённый снижающимся темпом ходьбы подруги, поинтересовался каниец.
    — Счастья побега! — воскликнула Рита и вскинула вверх руки, словно обращаясь к небесам и моля их о пощаде. — О Тенсес, за что ты так со мной, твоей верной и покорной слугой? Почему я должна гнить в этом убогом имперском лагерьке, где даже нет холодной воды? Ответь мне, Тенсес!
    — Кажется, он тебя не слышит, — немного помолчав, заметил Гореслав по прозвищу «горе», дарованному ему его очеровательной подругой, за что тут же словил подзатыльник. 
    — Тссс! Это ты глухой и не слышишь, — прицыкнула она на мальчонку. — А он всё слышит! И придёт мне на выручку!
    — На какую выручку?
    — Да замолчи уже ты, — раздражённо бросила она. — И вообще, чего это ты ко мне привязался. Я вообще-то не люблю никаких сарнаутцев, кроме себя. 
    — Так мы же уже шесть лет дружим, — не понял каниец и поднял на подругу полный искреннего удивления взгляд.
    — Шесть? — с ужасом поразилась Рита, её брови подскочили, а рот даже слегка приоткрылся, образовав узенький такой овал.
    — Да, шесть лет и три месяца, — утвердительно закивал спутник.
    — Какой ужас...
    — Ужас? — снова растерялся светлоглазый каниец и непонимающе уставился в несуществующую точку у себя перед носом. — Какой... Ужас? 
    — Ты — ужас! — возмутилась эльфийка, но быстро взяла себя в руки и, шумно выдохнув, проговорила с явной неохотой. — Ладно, давай сюда эту свою мишуру. Я тебе помогу.
    — Поможешь? А не убежишь снова с ней? — решил уточнить мальчонка, прежде чем передавать эльфийке часть своего ценного груза.
    — Да куда я убегу... Меня опять догонят. Того гляди ещё и на общественные работы отправят... Помогать с уборкой территории, например. Бе.
      Этот аргумент легко и быстро убедил маленького лигийского товарища (как бы это комично ни звучало), и он, отбросив всякие сомнения, передал часть груза подруге. Дальше они какое-то время шли молча, каждый думал о чём-то своём: Рита о неудачном побеге и глупой отговорке, в которую никто не поверил, а Гореслав об обеде в столовой и картофельной пюрешке с рыбной котлеткой. И вот когда уже совсем близко показалась главная сцена лагеря, Гореслав вдруг поинтересовался:
    — Рита, послушай, а почему тебе так хочется сбежать отсюда? Разве здесь так плохо? И как твои родители, они ведь будут волноваться, если ты пропадёшь?
    — А кто тебе сказал, что я пропаду? — хитро хмыкнула эльфийка, и её глаза вновь загорелись золотом. — Я-то уж точно не пропаду. У меня есть навыки выживания, и я прекрасный мистик.
    — И всё-таки, почему ты так хочешь уйти?
    — Как тебе сказать, Горе... — эльфийка остановилась, задумавшись, и голос её, потом зазвучавший, сделался каким-то невыразимо печальным. — Я не хочу вечно жить, закованная в эти рамки, возведённые моими родителями и этими вожатыми... Я хочу быть свободной. Свободной как южный ветер, заблудившийся в этих пустынях... Я хочу быть самостоятельной и самой выбирать себе будущее, а не слушать посторонних. И я точно знаю, что однажды... Я сбегу отсюда и разрушу все рамки, в которых на данный момент я вынуждена оставаться. И будет это очень скоро. Ты только подожди... — губы девочки растянулись в хитрой ухмылке, она точно знала, что ей дальше делать. 

    Пушинки
    Вот и прошёл Новый год, закончился в Сарнауте праздник, но никто не сказал, что закончились сарнаутские праздничные дни! Мне искренне по душе эта логика! Какой же умойрский дурак не любят праздников? И выходных? Но пусть выходные организовать можно не всегда, праздники, особенно языческие, можно устраивать хоть каждый день! Вы вообще смотрели в календарь? Там каждый день какой-то праздник! Ещё бы кто-то с этим каждым праздником тебя поздравлял... 
    И вот, проснувшись очередным утром, работники имперского завода посмотрели на этот самый календарь и радостно вздохнули, ведь у них впереди ещё десять выходных, в которые они могут смело отдыхать. Как же повезло всем этим сарнаутцам! Речь, конечно, здесь идёт только о ремесленных работниках. Обычные же вояки не оставили своего дела. Им никто не платит за смену, им платят только за результат: количество принесенных в шкурке или добытых зубов, вес медвежьего мяса и так далее... 
    Не оставила своего дела и Анна Зайцева — директор фармацевтического завода. Весь этот день, первое января, она провела на работе. Конечно, можно удивиться и спросить, что вообще может делать директор на заводе, на котором на данный момент нет больше ни одного работника. А дел у Анны было предостаточно. Весь её стол в кабинете был завален кипами бумаг. Среди них были бумаги и важные, например, недавно поданный судебный иск, и маловажные, например, предложения о сотрудничестве, в котором завод явно не нуждался. Ведь у него были хорошие спонсоры, сама Рысина выступала его покровителем.
    Сделав глубокий вдох и шумно выдохнув, Анна опустилась на деревянный стул с потёртой спинкой и обхватила голову руками, блаженно прищурившись на несколько секунд. Затем она пододвинула к себе ближайшую стопку белоснежных чистых листочков. По крайней мере они казались белоснежными, на самом деле, это всё были бланки для заявлений с печатями и специально выделенными полями под заполнение. Это была стопка бланков, к которой, к счастью, на заводе никто не проявлял интереса или особого внимания. Ведь там лежали, страшно сказать, бланки на увольнение... 
    Однако все без исключения рабочие были в полной мере довольны условиями своего труда. И завод «Красная звезда Империи», в том числе из-за этого, считался уже какое-то время самым известным, ведь у него была самая высокая производительность. И всё это воплотилось из мечты в реальность за какой-то ничтожный срок. 
    Иногда в такой успех хадаганке было сложно поверить, а ещё труднее было принять то, что это была её заслуга. Её и, конечно же, самих рабочих. В дела этого предприятия было вложено столько сил, сколько девушка не вкладывала до этого ни в одно дело. Возможно, именно поэтому оно и стало первым её триумфом. 
    Ещё один вздох вырвался из груди хадаганки. Затем она зевнула, слабо улыбнулась сама себе и блаженно прикрыла глаза. Отчего-то на неё накатила светлая печаль... А потом на сердце стало совсем легко. 
    Обычно сарнаутцы говорят, что никто не может любить свою работу, не может проводить там всё своё время и всегда, напротив, спешит исчезнуть заранее, чтобы заняться какими-то своими намного более интересными и, несомненно, важными делами. Но Анна была с этим не согласна. Нет, она не спорила с остальными и понимала, что для них такое умозаключение весьма обоснованно и правдиво. Для неё же работа было своего рода хобби, во что, к сожалению, практически никто не верил. Хотя пропаганда Империи всегда транслировала в массы подобный образ мышления и жизни, видимо, достиг он единиц. 
    Знакомые часто жалели хадаганку... Они считали, что у неё абсолютно несчастная, даже жалкая жизнь. И это-то при пропаганде бескорыстной самоотдачи своему ремеслу! Однако, всё это было, конечно же, не так. То есть не совсем так, как казалось большинству. Периодически Анна ловила на себе неприятные взгляды, говорящие ей о том, что в чьих-то глазах она выглядит показушно-инициативой и просто выслуживается перед руководством. Одни только её подчинённые верили в искренность директора. Ведь они с ней регулярно виделись и наблюдали, как та себя ведёт, замечали, как в её глазах загораются искорки восторга, когда выясняется, что пятилетний план они выполнили где-то за три года с хвостиком. Анна всегда была активно вовлечена в процесс работы и редко отвлекалась на какие-то посторонние темы, но не потому, что считала их неправильными, а потому, что для неё они были скучными. Её любимой фразой, которую знал каждый трудяга «Красной звезды Империи», была:
    — Никто не говорит, что работать просто. Но работать бывает весело! 
    В этом была вся она.
    Вдруг в животе у хадаганки красноречиво заурчало. Это было немного некстати, ведь Первая столовая при заводе первого числа не работала, все отдыхали дома, проводили время с семьёй... Был объявлен официальный праздничный день. Анна краем глаза глянула на часы на стене. Те показывали половину третьего — время было обеденное... Обеденное время без обеда.
    Тут директор вспомнила, что у неё в шкафу на полке для личных вещей, где стояли чашка с надписью «Служу Империи», носовой платок и имперски-красный тёплый плед, лежала ещё упаковка овсяного печенья, а этажом ниже так удачно недавно был установлен кулер. Анна отложила в сторону бумаги и встала из-за стола. Она подошла к подпирающему потолок дубовому тяжёлому шкафу и открыла дверцы. Все полки были заставлены папками: синими, зелёными, чёрными... Все, кроме одной, третьей сверху.
    — Что? — удивилась хадаганка, когда заметила на полке предметы неизвестного происхождения. — Похоже на чьи-то подарки, судя по блестящей упаковке... Забыл, наверное, кто-то из рабочих. А жалко, праздник же уже наступил... А кто-то так вот остался без подарков... Но разве я кому-то говорила, что тут можно хранить свои вещи? Вроде нет... Не помню такого...
    В Анне проснулось глубоко потаённое, но живое, природное любопытство. Несколько секунд она сомневалась, но потом, не удержавшись, всё же сняла одну коробочку. Хадаганке внезапно стало безумно интересно, кому был адресован этот подарок, такой яркий и новогодний. Ведь кто-то, для кого ты так стараешься, явно достоин любви и уважения... Мать ли это? Дочка? Сын? Но прикреплённая к упаковке открытка гласила только что, что обладателем этого чуда должна была стать некая «Анна».
    — Анна... — задумчиво протянула хадаганка, раскачиваясь на носках и неосознанно прикусывая нижнюю губу. Потом она вдруг замерла и вновь ожила только через несколько мгновений. — Анна..? Какая Анна... Я?
    Своим глазам хадаганка так и не поверила и убрала коробку назад на полку с твёрдым намерением найти владельца подарка, без которого, по случайному стечению обстоятельств, осталась какая-то Анна. 

    dtkach10
    День был погож. Ясное солнце игралось тёплыми лучами в листьях берёз и не прекращало попыток пробиться между густых ветвей древних елей озёрной чащи. Чаща же на то и чаща, чтобы упрямо обрастать кустарником, распускать иголки на соснах и нагонять благоговейный страх на путников своей загадочностью и таинственными звуками: шерохом, вошканьем, шуршанием и потрескиванием...
    Худой мальчишка лет десяти-одиннадцати сидел на краю этой самой чащи – слева были заросли и веяло влагой, справа же был необычайно яркий просвет из-за почти отсутствующих вдалеке деревьев. Туда ходить не стоило – мятежники обосновались у Больших Валунов и вырубили почти все деревья для своих нужд. Сюда же, к чаще, они не заходили, потому что слух ходил среди многих жителей Кватоха – где-то в чаще обитало чудище, оборотень в три человеческих роста, злой и чрезвычайно опасный... 
    Только вот Санька знал, что до чудища отсюда ещё пол-дня пути, оборотни так близко к границе чащи не забредают, а именно тут, на границе, была отличная поляна календулы. Не той, которая растет на любой клумбе в городе и уже не обладает никакими лекарственными свойствами. А настоящей, крупной, сочной и яркой. 
    Именно ее не торопясь срезал мальчуган, не забывая посматривать по сторонам – на всякий случай. Тихонечко бормоча приятный мотив какой-то услышанной на ярмарке песенки, Санька осторожно упаковал свежий срез в специально подготовленный короб. Стоило поторопиться в обратный путь – у него было от силы часа три, чтобы успеть продать срез в городе. 
    Хорошо, что когда-то давно Великие волшебники придумали такую удобную штуку, как телепорт. Чужаки могли перемещаться только заплатив пошлину, а для своих, местных, хранители порталов всегда делали скидку или же совсем не брали плату. Именно этим и пользовался Санька, когда только начал свой не лёгкий путь травника. 
    Дорога к порталу проходила через часть Чащи, но она была немного очищена от зарослей и то тут, то там была утыкана различными кольями – мало ли с какой тварью пришлось бы сражаться по пути к порталу? Но в этот раз всё было тихо: несколько птиц перелетели с ветки на ветку да шустрый грызун прошуршал мимо. Дойдя до портала, Санька молча кивнул хранителю – ещё пару часов назад они виделись, поэтому завязывать разговор он не особо хотел. Но хранитель был настроен иначе:
    – Что, Сашель, уже, поди, собрал всё, что искал? Али не собрал ничего, раз так рано в обратный путь? – Добродушно спросила хранитель, девушка уже не молодая, но по меркам Саньки «старая». 
    – Тёть Смирёна, не называйте меня так, звучу же, как шашель! – немного возмутился было Санька, но что взять с этой женщины? Она тут целыми днями одна-одинёшенька, надо же хоть как-то себя развлекать.
    – Не буду, не буду, Санечка, не серчай. – Широко улыбнулась Быстрова, запуская портал. – Ты домой, али ещё куда сегодня?
    – Домой, надо поскорее продать то, что нашёл. Глядите какие! – Санька с гордостью приоткрыл короб и оттуда повеяло терпким ароматом травянистого сока и календулой. – Редко такие встречаю, но если встречаю – терять нельзя ни минутки! Вот, держите, спасибо! – Быстро достав одну веточку растения, Санька тыкнул ее Смирёне и прыгнул в сверкающий портал. 
    «Вот же дурак, а вдруг она подумает, что я так заигрываю! Ээээй, говорил же мне батя, что нельзя просто так дарить женщинам цветы... Или можно... Я же не с умыслом, а так, похвастаться. Ладно, в следующий раз объяснюсь ей...» мелькали одна за другой мысли у мальчишки, пока его тело переносило в потоке магии до пункта конечной телепортации. 
    ***
    В городе было, как обычно, людно, шумно и весело. То тут, то там слышались крики, смех, разговоры, доносились обрывки заклинаний и вкусные ароматы из пекарни. Солнце шло уже на склон, так что базар завершал свою работу на сегодня. 
    Добежав до входа к базару, Санька быстренько развернул свой короб (а короб был с секретом и умел трансформироваться в небольшой столик) и выставил на обозрение посетителей, снующих по базару, свой «улов». Аромат календулы разнёсся вокруг. Яркие цветы привлекали взор и каждый, кто проходил мимо – любовался красотой и сочностью растений. Но покупать не торопились... 
    Так прошёл час, а календула всё пахла и сияла в последних лучах солнца, которое вот-вот должно было спрятаться за стены. Взор Саньки, который горел предыдущее время огнём, теперь был печальным и поникшим... Получается, зря он так старался? Получается, никому и за гроши не нужен его труд? Что ж, придётся сегодня на ночь напиться теплой воды и лечь спать без крошки хлеба в желудке.
    Ну ничего, завтра рано утром он обязательно найдёт много хороших растений, придёт на базар пораньше и всё-всё продаст! Купит себе сандалии, новую шляпу и какую-нибудь тёплую жилетку, ведь скоро осень, а там и зима, холодно будет... Травы будет меньше, придётся дальше ходить, а то и вообще покинуть родной Кватох...
    За этими мыслями он, внезапно для себя, ощутил рядом чье-то присутствие. Быстренько собравшись и вернув сознание из мечтаний, Санька увидал стоящего рядом мужчину. Высокий, но не слишком, худоват, жилист. В височных частях его густых волос уже виднелись следы седины. Мужчина внимательно изучал растения, но вовсе не с точки зрения «букета», а как знающийся в травничестве человек.
    – Сколь хочешь за всё? – Негромко, но вполне отчётливо спросил незнакомец мальчугана.
    Санька сглотнул, немного помялся в раздумьях – одет вроде бы не богато, но в хорошую одежду. Обувь удобная, не украшена какими-то перлами или золотом, но и не подрана. Оценить было сложно, поэтому парниша рискнул.
    – Два золотых и я упакую вам растения так, что они еще сутки будут сохранять свежесть. – Немного громче, нежели обычно, произнёс Саня. И стал ждать вердикт. 
    Мужчина молчал и смотрел на траву. Потом перевёл взор на паренька и стал оглядывать его с ног до головы, словно бы тоже оценивал – стоит ли давать такому целых два золотых, или же обойдётся и одним? Молчание продлилось еще около минуты и внезапно мужчина спросил:
    – И это всё, что ты просишь за свою работу? 
    Саня опешил. Получается – прогадал? Получается – мало? или как это понимать? 
    – Я-ааа... Э-э-эммм... Я... Да, два золотых. – Деваться некуда, раз уж назвал цену, то повышать нельзя, иначе клиент уйдёт и останешься ни с чем. 
    – Как твоё имя, хлопче? – спросил незнакомец и прищурился.
    – Санькой зовут. Саня. 
    – А где же твои родители, Саня? – снова спросил мужчина.
    – Не знаю. Сирота я. Вырос на улице, до этого жил в детском приюте при церкви, но как батюшка помер, то храм наш отошёл какому-то богатею вместе с землями и нас выставили на улицу. Двое из моих друзей погибли прошлой зимой, замёрзли на смерть. А я вот нашёл старую книгу по травничеству. Выбросил кто-то или забыл. И теперь занимаюсь сбором трав. На то и живу.
    – Саня, а ты знаешь, что из этой чудесной календулы можно сделать несколько снадобий, которым цена от 100 и выше золотом? – Вновь внезапно спросил незнакомец. 
    Саня сглотнул, нервно перебирая пальцами край старой рубахи. Эти слова звучали, как приговор. Конечно, деньги для такого как он были баснословные. Но как готовить эти снадобья, не изучая алхимическое мастерство? Никак. А на учебник у него денег не хватало. А даже если бы и хватило – там ещё столько нужно было реагентов, ступка, колбы... Нет, не по карману ему это, не по карману...
    – Я догадываюсь... – Только и пробормотал паренёк. – Так вы брать траву то будете или как? – Решив сменить тему разговора, Саня всё же осмелился задать встречный вопрос этому странному прохожему.
    – Да, куплю. Вот тебе десять золотых. За всё. И если захочешь – приходи завтра к полудню к городскому аукциону. Спросишь там Никифора. Тебе покажут, где я буду. Если пойдёшь ко мне в ученики – может и будет с тебя толк. Бывай. – Незнакомец мягко усмехнулся и сгрёб всю календулу, оставив короб-столик в пустоте у ног мальчишки. 
    А Санька стоял, раскрыв рот от удивления и не веря своему счастью. Десять золотых. Таких денег у него отродясь не было, а тут, как гром среди ясного неба... Десять золотых. Это же и ужин, и новые сандалии! Десять... Золотых. 
    Саня очнулся лишь тогда, когда рядом с ним протопал тяжёлыми сапогами фонарщик, который зажигал в городе фонари на ночь. Улица опустела, незнакомец давным-давно покинул базар... 
    Десять золотых...
    Но что же это? Получается, его пригласили в ученики? Неужели он теперь станет на ноги, будет изучать мастерство и таинство алхимии? 
    Десять золотых...
    Быстренько собрав свой короб, паренёк побежал к ближайшему трактиру. Часть денег он припрятал во внутренний карман рубахи, часть же оставил в кармане. В трактире было людно – с улиц народ перетёк сюда.
    Но почти никто не обращал внимания на худоватого паренька, который в углу с огромным аппетитом глотал свой горячий суп и мечтал о завтрашнем дне.
    Дне, когда его жизнь, наконец, изменилась в лучшую сторону.

    Драккан
    Часть 6. «Живая ярость»
    Алёна стояла за широкими мужскими спинами и стеной щитов. В этот раз они решили повторить свою первоначальную тактику — выйти из ворот, держа защиту до последнего. Поодиночке у людей было маловато шансов. Только слаженно действуя, они могли рассчитывать на победу над нежитью. Девушка нервничала, поводя плечами и покачивая булавой. Со стороны это почти не было заметно, но будь сейчас рядом наставник, он бы точно понял, насколько его ученица возбуждена.
    «И отправил бы меня читать скучные «Жития праведников», чтобы успокоить ум. Жаль, что Прохора здесь нет. Его сила пригодилась бы. Вдруг я не справлюсь?»
    Волнение воительницы было оправдано целиком и полностью. План людей создавался, что называется «на коленке» и допускал слишком много «если». Стоит мертвякам начать действовать не по предусмотренному сценарию, всё полетит в тартарары. Особенно скользким был момент, связанный со Спехом.
    — Все готовы? — послышался негромкий голос Татьяны.
    Женщину, как она ни хотела, в передовой отряд не взяли. Правда для этого пришлось вмешаться самому Коновалову. Только его приказ несколько приструнил грозную женщину, которая, впрочем, не собиралась отсиживаться, взяв на себя роль поддержки со стены крепости. В эти же нервозные секунды перед началом боя она находилась рядом с бойцами, пытаясь всячески их поддержать и укрепить боевой дух.
    Нестройный хор мужских голосов ответил утвердительно. Тогда Татьяна окинула всех мужчин взглядом, задержавшись на мгновение на хрупкой фигуре Алёны, а затем зычно скомандовала:
    — Открыть ворота!
    Конечно, люди не планировали, что застанут нежить врасплох. Спех и при жизни не был идиотом, а уж после смерти и подавно. Поэтому, когда створки ворот заскрипели, открываясь, стена щитов двинулась сразу же, перекрывая расширяющийся проход. Никто не рассчитывал, что сегодня командира армии живых мертвецов остановят какие-то приказы. Люди шли в бой, из которого не было возможности отступить. Сегодня одна из сторон должна будет проиграть. И проигравшие умрут, окончательно и бесповоротно.
    У ворот их никто не ждал. Более того, покачивающиеся то тут, то там в поле зомби стояли на своих прежних местах, не выказывая даже тени тревоги. Даже Спех смотрел на появившийся отряд с ясно различимой иронией.
    — Чего это вы придумали, други? — лениво протянул он, не двигаясь с места и не давая сигнал своим слугам атаковать. — Сегодня у меня нет настроения играть с вами.
    — Зато у нас есть! — выкрикнула Алёна из-за спин щитоносцев. — Мы собираемся отрубить тебе голову! Как твоему хозяину этой ночью!
    После этих слов один из стоящих на стене воинов поднял отрубленную голову вампира. Увидевший её Спех расхохотался во весь голос. Просмеявшись, он ответил:
    — Хозяин? Это не мой хозяин. Этот недоумок — жалкая тень моего хозяина!
    Алёна усмехнулась. Как и предполагалось, Спех проговорился. Если раньше у некоторых ещё имелись сомнения в присутствии других вампиров поблизости, то теперь они развеялись без следа.
    — Найдём и его! — снова выкрикнула девушка. — Дай только время!
    На этот раз Спех больше не смеялся. Наоборот, он выглядел крайне серьёзным, даже суровым.
    — У вас нет времени. Лучше возвращайтесь обратно за стены. Иначе и день не проживёте.
    Последние слова прозвучали явной угрозой. Но в ответ Алёна выкрикнула не менее нагло и вызывающе, чем раньше:
    — Для мертвеца ты слишком много болтаешь!
    — Я мёртв уже не один день. И это сделало меня только сильнее…
    Спех ещё говорил, когда кусты за его спиной шевельнулись. Он осёкся, начав разворачиваться, но не успел. Со стены прозвучал зов охотничьего рога. Услышав этот сигнал, стена щитов рассыпалась. Люди кинулись прямо к мертвецам. Алёна бежала к Спеху. Он был той самой целью, упускать которую было никак нельзя. Вожак нежити уже сражался с троицей мохнатых убийц. Гибберлинги так и прыгали вокруг него, размахивая короткими, но от этого не менее опасными, клинками. Спех получил силу и скорость, которой у него не было при жизни, но против троих диверсантов этого было мало.
    Тем более, что гибберлинги только отвлекали внимание. Спех понял это, когда услышал топот шагов. Мёртвый воин начал разворачиваться к новой угрозе, но Алёна опередила его. Последние метры она не пробежала, а просто пролетела. Булава ударила точно в лицо Спеха, разбивая кости в мелкую крошку. Мертвеца подняло в воздух, а когда он упал, вся передняя часть головы стала кровавой кашей.
    — Помогите остальным!— выкрикнула Алёна.
    — Уверена, что справишься? — спросила Гедда, шмыгнув носом.
    — Живо!
    Спех уже поднимался на ноги. Кости его лица двигались, на глазах возвращаясь на прежние места. Покрытое кровью, шевелящееся образование, на котором ярко блестели белки глаз, представляло из себя жуткое зрелище.
    — Как ты посмела… Меня… Я тебя…
    Хриплый голос Спеха добавлял жути. Вот только Алёна была не из пугливых. Девушка усмехнулась, слегка пригнулась и скользящим шагом пошла вправо по кругу, обходя мертвеца, отрезая ему путь к возможному отступлению, если тот надумает сбежать. Хотя, учитывая ярость, так и брызжущую из Спеха, последнее было крайне маловероятным.
    Упускать Спеха было никак нельзя. Если вампиры слабели при дневном свете, то этот их прислужник, обладая разумом человека и силой живого мертвеца, разрушил бы весь остальной план. Необходимо уничтожить его, уничтожить здесь и сейчас!
    Пламя вспыхнуло в глубине зрачков Алёны. Вспыхнуло и выплеснулось наружу. Булава окуталась еле заметными языками пламени. Увидевший это Спех вздрогнул. Девушка могла бы поклясться, что у него мелькнула мысль сбежать. Но эта идея так и осталась нереализованной. Гордость, самоуверенность прежнего живого Спеха, никуда не делась. Он стал сильнее и не мог отступить. Не перед девчонкой.
    — Я убью тебя! — прохрипел мертвец.
    Метательные ножи, закреплённые в специальных ножнах на груди. Алёна знала, что Спех умеет обращаться с ними. Вот только предполагать и видеть наяву - совершенно разные вещи.
    Движения рук Спеха были быстрее света. Алёна даже не увидела момента броска, просто ощутила острую боль в левом плече и груди. Спех целил в сердце, но чутьё подсказало девушке чуть повернуться в последнее мгновение. Тем не менее, полученные раны дали понять воительнице, что затягивать схватку не стоит. Она ринулась вперёд, сокращая дистанцию, вступая в ближний бой.
    Булава чертила причудливые узоры, щит толкал. Алёна использовала весь арсенал доступных ей приёмов. Но Спех был быстр, невероятно быстр. Его клинки плели паутину защит и атак, непробиваемую для воительницы. Она же получала одну рану за другой. Пока порезы были неглубокими, но текущая из них кровь ослабляла девушку.
    — Ты простая смертная! Тебе никогда не победить меня! Никогда!
    Алёна улыбнулась, глядя на врага поверх кромки щита. Она не боялась, совсем не боялась. Азарт боя владел ею, сохраняя мысли кристально чистыми, а голову ясной. Да, первоначальная стратегия боя была выстроена неверно. Стоило подумать о подмоге, всё-таки один на один против такого чудовища — это слишком. С другой стороны, разве не к такому она готовилась? Разве не против подобных созданий она тренировала своё тело, отрабатывала приёмы? Разве…
    Лицо мёртвого отца встало перед девушкой. Она снова увидела, как наяву, эти жуткие, бессмысленные глаза мертвеца, одержимого неестественным голодом. И ярость вспыхнула испепеляющим ураганом. Девушка тут же собралась, превращая эмоцию в силу. И у неё это получилось. Очередной удар ножа в правый бок вызвал вспышку света. Спех отреагировал тут же.
    — Барьеры? Какая умная девочка. Вот только как долго ты сможешь их удерживать?
    Натиск мертвеца усилился. Алёна почти полностью ушла в оборону, лишь временами пытаясь огрызнуться. Зуд под кожей постепенно усиливался, сигнализируя о том, что накопленная в барьерах сила готова выплеснуться наружу. «Отложенный урон» всё равно оставался уроном. Витязь лишь покупал себе время для расправы с врагом при помощи барьеров, но вовсе не превращался в неуязвимого бойца.
    Жжение под кожей уже приближалось к болевому порогу. Сражающаяся на пределе сил, Алёна, даже подстёгнутая яростью, не могла на равных противостоять монстру-нежити. Но и сдаваться девушка не собиралась. Во время очередной атаки она приоткрылась сильнее, чем нужно. Спех тут же воспользовался промахом, сближаясь и нанося сильный удар в живот. Барьеры вспыхнули, уже и без того перенасыщенные сверх меры. Удары на тренировках Прохора, которые раньше казались Алёне излишне изматывающими, не могли сравниться с тем, что принёс ей этой бой.
    «Так и не успела отомстить. Найти того гада.»
    Девушка отступила на шаг, пытаясь восстановиться хоть немного, перевести дыхание, придумать план победы. Вот только Спех не собирался давать ей эту передышку. Он прыгнул к девушке, намереваясь убить её за пару ближайших секунд. Прыгнул и… застрял!
    Выросшие из земли корни опутали стопы Спеха, быстро поднимаясь по лодыжкам к бёдрам и выше. Вожак нежити зарычал, пытаясь вырваться, но у него ничего не вышло. Алёна не стала раздумывать о том, откуда взялась неожиданная помощь. Она просто кинулась вперёд, поднимая булаву для удара. Барьеры уже вот-вот должны были лопнуть, но Алёна выбросила эту мысль из головы. Она хотела убить врага, уничтожить его, стереть с лица земли!
    Булава опустилась на голову Спеха. Сильный удар, который должен закончить их противостояние. Алёна рассчитывала, что проломит череп, лишив на какое-то время нежить способности двигаться, а уж затем разобраться с ним окончательно. Вот только всё пошло по другому сценарию. Накопившая в барьерах сила требовала выхода, вызывая сильную боль. По какому-то странному наитию Алёна направила эту боль вместе с яростью прямо в бьющую руку. Со стороны это смотрелось так, будто световая волна вспыхнула, прокатившись по всему телу и перешла в булаву. Прямо в тот самый миг, когда та коснулась головы нежити.
    Череп просто взорвался. Не ожидавшая ничего подобного, девушка почувствовала, как что-то холодное и липкое плеснуло в лицо и глаза, попав и в раскрытый от крика рот. Вонь, горечь, затхлость и ещё десятки выворачивающих саму душу вкусов и запахов одновременно ударили по чувствам девушки. Противостоять такому она не смогла. Выронив булаву, Алёна упала на колени, извергая наружу завтрак. И даже когда всё съеденное вышло наружу, судороги не прекращались. Понадобилось минут пять, чтобы стереть всё с лица и прийти в себя, продолжая, впрочем, дышать ртом.
    — У тебя получилось. Ты молодец, Алёна.
    Она повернула голову, обнаружив рядом стоящего друида. Тот смотрел на неё с лёгкой улыбкой, напоминая в этот момент отца, гордого своей дочерью.
    — Как остальные? Надо помочь им.
    Девушка поднялась на ноги, нащупав рядом и подобрав булаву. Друид покачал головой, произнеся мягким голосом:
    — Всё в порядке. С остальными уже разобрались.
    — А волки? Они опасны и…
    — С ними тоже всё кончено. Тебе лучше вернуться в крепость. Нужно оказать помощь, залечить раны.
    — Чушь! Я в полном порядке! И могу сражаться дальше!
    Переслав улыбнулся, вздохнув, будто общался с неразумным ребёнком.
    — Хорошо. Вот, выпей это зелье. Оно остановит кровотечение и снимет боль. Не настоящее лечение, но на ближайшие часы этого хватит.
    Алёна послушно приняла терпкий настой, пахнущий разнотравьем. От него в желудке зародился жар, быстро разошедшийся по телу, заставляя мышцы напружиниваться, а нервы искрить электричеством. Возбуждение схлынуло уже спустя несколько секунд, оставив после себя бодрость и силу. Молодая воительница чувствовала себя способной свернуть горы.
    — Какая хорошая штука, — произнесла девушка, шумно выдохнув. — Дашь потом рецептик?
    — Его нельзя пить часто. Имеются последствия, и весьма неприятные.
    — Как всегда, — философски заключила девушка. — Что будем делать дальше? Отправляемся на охоту?
    Первый этап их безумного плана увенчался успехом. Когда Алёна с Переславом вернулись к остальным, оказалось, что потери ниже ожидаемых. Всего трое бойцов получили серьёзные раны, из-за которых не могли продолжать. Остальные же были готовы идти дальше, сражаться с вампирами.
    — Зомби вообще ничего не делали, так и стояли. А вот волки, когда к ним подошли, напали сами. Но мы с ними быстро разобрались, — рассказывал Фома, захлёбываясь от радости. — Давайте пойдём в лес, найдём этого проклятого некроманта!
    — Не спеши, — прервал его друид. — Идти на охоту без хорошего носа — дело заведомо проигрышное. Отойдите пока назад, не мешайте мне.
    Все послушно подчинились. Передышку использовали, чтобы произвести перекличку и проверить всё необходимое. Против вампиров собирались использовать освящённое оружие, сделанные из подручных материалов зажигательные бомбы и осиновые колья. Серебряного оружия сделать было просто не из чего.
    Второй этап плана — поиск вампиров — целиком находился в ведении друида. Тот уверил, что сумеет обнаружить кровососов. Остальные должны были следовать за ним и, при обнаружении логова, уничтожить их как можно скорее. Это было важно. Переслав чётко дал понять, что вампиры слабеют днём, но стоит ночной темноте опуститься на лес, у людей не будет ни одного шанса.
    — Как думаешь, кого он позовёт? — шептались между собой бойцы.
    — Волков или лисиц, наверное. У них нюх самый острый.
    — Нет, орлов или соколов! Знаешь, какое у них острое зрение? Вмиг всех разглядят!
    Споры продолжались ровно до тех пор, пока из зарослей не появилась вызванная Переславом «ищейка». Ею оказалась медведица! Чёрная туша вывалилась на открытое пространство, тут же огласив поляну громовым рёвом. Она была значительно меньше встреченного ранее медведя-самца, ставшего слугой некроманта, но всё равно оставалась внушительной. Перепуганные люди тут же направили на неё всё имеющееся у них оружие. Алёна же едва сдержалась, чтобы не рвануть к хищнику, так похожему на того монстра, что она сразила не так давно.
    — Спокойно! — выкрикнул друид, вставая между людьми и зверем. — Она на нашей стороне! И перестаньте уже размахивать оружием! Мне и так стоило больших трудов уговорить Снежинку помочь нам.
    — Снежинка? — с нервным смешком спросил Фома. — Какая же она Снежинка? Да она целый сугроб!
    — Хватит уже болтать! Опустите оружие!
    Друид, проследив, чтобы люди опустили оружие и несколько успокоились, повернулся к медведице. Он подошёл к ней, вытянул руки и положил ладони на морду зверя. Переслав подтянул к себе присмиревшую Снежинку, коснувшись своим лбом широкого лба зверя. Они замерли, словно близкие родственники, давно не видевшие друг друга, а теперь встретившиеся так внезапно. И Алёна замерла, следя за происходящим. На её глазах творилось невероятное — дикий зверь и человек общались. Общались, не произнося ни единого слова! Да и понимала ли медведица, выросшая в дикой чаще, что вообще такое человеческая речь? Вряд ли, поэтому друид и не пытался говорить с ней языком человека, выбрав нечто более древнее и более надёжное.
    От созерцания девушку отвлекли гибберлинги. Непоседливая троица увязалась с остальными, охотиться на «кровососов». И пока Переслав был занят, эти мохнатые занозы решили обсудить крайне важный вопрос.
    — Ты уже второму гаду череп раскрошила, Алёна! Это твоя фишка, да? — язвительно начал Игуль, пристроившийся справа.
    — Да ничего ты не понимаешь, настоящие витязи всем головы разбивают! Точно тебе говорю! — поддержал брата Твегги, появляясь слева.
    — Надо ей прозвище дать! Она же уже взрослая! У всех взрослых витязей прозвище есть! — внесла свою лепту Гедда.
    Девчушка встала впереди, завершая, таким образом, окружение юной воительницы. Растерянная Алёна только улыбнулась. Ответные слова ещё только пытались собраться в её голове в связную фразу, а гибберлинги уже вовсю развивали идею.
    — Алёна Мозги Всмятку!
    — Какие Всмятку? Алёна Безголовая!
    — Сам ты безголовый! Она очень даже умная!
    — Тогда… Тогда… Тогда… Обезглавливающая, во!
    — Крушительница Голов!
    — Не голов, а черепов!
    — Точно! Крушительница Черепов!
    — Хорошее прозвище! Мне нравится!
    — И мне нравится!
    — И мне!
    Троица залилась заливистым смехом, даже не попытавшись поинтересоваться мнением самой девушки по поводу нелепого прозвища. Гибберлинги, нашедшие забаву, уже оставили её, спеша поделиться с остальными только что придуманным прозвищем воительницы. Алёна только и могла, что с нарастающим отчаянием следить за их «походом». У неё не осталось сомнений, что уже завтра все будут называть её только Крушительницей.
    «Если у нас будет это завтра.»
    Друид отпустил медведицу. Медленно повернулся к тут же затихшим людям и тихим голосом сказал:
    — Идём. Держитесь сзади, и смотрите по сторонам. Некромант мог спрятать в чаще ещё слуг. Снежинка никого не заметила рядом, но мало ли…
     ***
    Лес изменился. Высокие ели, сосны, берёзы, мох под ногами - всё это было таким же, как и несколько дней назад. Но вот ощущения разительно отличались. Даже преследуемые по пятам разбойниками, они не чувствовали того липкого страха, что сейчас владел каждым из идущих по лесу. Алёна постоянно ощущала давление сзади. Казалось, будто враг стоит прямо за спиной, дышит в затылок. Приходилось сдерживаться, чтобы не вертеть ежесекундно головой. Судя по тому, как озирались остальные, ими владели схожие чувства. Только Переслав, вышагивающий рядом с медведицей, выглядел спокойным.
    — Как думаешь, сможет эта Снежинка найти кровососов? — прошептала Гедда.
    Гибберлинги, хоть и считались опытными следопытами, в этом походе шли вместе со всеми. Друид запретил удаляться и вести самостоятельные поиски. Слишком уж велик был риск. Гибберлинги на этот приказ обиделись и демонстративно дулись. Хотя Алёна в душе предполагала, что запрет их порадовал. Вряд ли пушистые диверсанты горели желанием столкнуться в чаще нос к носу с вампиром. Среди верных товарищей сражаться с жутким монстром как-то сподручнее.
    Девушка только пожала плечами. Она пыталась охватить взглядом сразу весь лес вокруг, и справа, и слева. Назад Алёна не оборачивалась, чтобы не дать своему страху взять верх. Опасность ждёт впереди, нечего оглядываться!
    — Я бы лучше взял волков. Они же на собак похожи, а? Охотники же с собаками ходят? — поинтересовался Игуль.
    — Тише! — прошипела Алёна, пытаясь приструнить гибберлингов. — Лучше по сторонам смотрите! Не хватало ещё пропустить мертвеца в спину!
    Гибби переглянулись, но замолчали. Дальнейший путь проходил в тишине. Страх разливался вокруг, заставляя руки крепче сжимать оружие. Никто не чувствовал себя готовым к тому, что они задумали.
    Через полчаса медведица остановилась и, плюхнувшись на зад, громким рыком возвестила о том, что не собирается идти дальше. Друид обернулся и всё стало понятно ещё до того, как он открыл рот. Тихий шёпот прозвучал в ушах оглушительным набатом:
    — Видите, тот холм с трухлявым деревом на вершине?
    «Охотники» дружно кивнули, после чего друид продолжил:
    — Где-то рядом с холмом или на его склоне находится первый вампир. А, может, и все здесь. В общем, смотрите в оба. Когда увидите логово, не пытайтесь убить его в одиночку, сразу зовите на помощь. Это понятно?
    Снова кивки. Переслав с некоторой неуверенностью осмотрел бойцов, но затем, вздохнув, махнул рукой, давая этим сигнал к поискам. Люди, разделившиеся на пары, начали расходиться веером, чтобы охватить большую площадь. Все знали, что нужно искать. Учитывая нелюбовь вампиров к солнечному свету, те должны были укрываться в каких-то подземных норах, пещерах или ямах, куда не проникают лучи дневного светила.
    Фома шагал в направлении холма вместе со своим напарником, Никитой. Худой, бородатый мужичонка обладал нечеловеческой выносливостью, что весьма ценилось в старательском деле. Никита постоянно вертел головой на длинной, тонкой шее, что делало его похожим на ощипанного петуха.
    — Смотри под ноги, — громко прошептал он, оглядываясь на Фому. - Там они прячутся, под землёй. Друид так сказал. Смотри!
    Фома едва сдержался, чтобы не огрызнуться. Болтливость напарника раздражала. Но Веслов понимал, что причина словесного поноса заключается в страхе. Он и сам едва держал себя в руках. Они поднимались медленно, шаря глазами по сторонам. Каждая кочка, каждое поваленное дерево казалось тем самым убежищем. Всякая тень скрывала в себе кровососа, всякие отблеск напоминал светящиеся красным злобные глаза. Руки, держащие копья, сжимались крепче, до боли в суставах.
    Фома посматривал на остальных, что шагали справа и слева. Большинство из них, за исключением разве нескольких, боялись до ужаса. Этот факт несколько снял напряжение, прояснив взор и позволив прыгающим мыслям хоть как-то связываться в предложения. Они уже добрались почти до середины склона, когда снизу послышался шум. Всё сразу замерли, сжав оружие ещё крепче. Забавно, но эти громкие на фоне давящей тишины звуки совсем развеяли ауру страха, владевшую Фомой. Он глубоко вздохнул и прошептал:
    — Взбираемся на холм! Оттуда всё видно. Если нашли кровососа, поможем! Быстро!
    Никита нервно кивнул и первым поспешил по склону. Взгляд его по-прежнему метался по сторонам, но уже не так внимательно, как минуту назад. Веслов следовал за ним буквально по пятам. Взобравшись на вершину, напарники остановились, вглядываясь в ту сторону, откуда был шум. Спустя несколько секунд среди разлапистых елей показался один из «охотников». Он махнул рукой, давая понять, что тревога ложная.
    Фома испытал облегчение и вместе с ним беспокойство. Облегчение, что не придётся рисковать жизнью прямо сейчас, сражаясь с жутким монстром. Беспокойство же оттого, что они могут натолкнуться на вампира сами. Веслов посмотрел по сторонам, ища лучший путь для спуска с холма. Склон везде казался слишком крутым, поэтому он решил обойти трухлявое дерево, венчающее холм, чтобы проверить путь за ним. Фома успел сделать всего один шаг, прежде чем его сковал смертельный ужас.
    Говорят, страх обостряет все чувства. Наверное, в этом есть доля истины. По крайней мере, Фома остановился именно потому, что почувствовал слабый запах. Даже не сам запах, а лишь его тень. В ту пресловутую ночь, когда вампир пробрался мимо него в спящее поселение, он чувствовал такой же. Фома застыл, понимая, что каким-то образом оказался совсем рядом с монстром. Скованное страхом тело не двигалось, лишь глаза метались из стороны в сторону, пытаясь найти логово.
    — Ты чего? — прошептал Никита, приближаясь к напарнику. — Случилось чего?
    Фома только пискнул в ответ. Не поняв подобной реакции, Никита сделал ещё один шаг. И тогда это случилось.
    Трухлявое дерево, толщиной метра полтора, с отсутствующей по причине дряхлости верхушкой, разлетелось мелкими щепками. Всё ещё неподвижный Фома увидел прямо перед собой худую безволосую фигуру с перепончатыми крыльями, раскрывшимися во всю ширь. Голова твари уже мало чем напоминала человеческую — нос приплюснутый, как у поросёнка, глаза большие и полностью чёрные, безгубый рот и целая пасть острых зубов с двумя длинными клыками! Вампир, они нашли логово вампира! И он парил в воздухе прямо перед ним!
    Грозный монстр внезапно взвизгнул, его крылья дрогнули и сложились. Фома не сразу понял, что причина заключается в солнечном свете. Вампир неловко плюхнулся в мох, покачнувшись и едва не упав носом прямо в застывшего воина, нанизавшись на копьё, что тот держал в руках.
    Справа раздался крик. Никита, который был чуть в стороне во время «явления» чудовища, не впал в ступор. Увидев вампира, парень сразу ринулся на него, держа копьё перед собой. Фома, будучи бывшим солдатом, вконец растерялся, увидев такую нелепую атаку.
    Вполне закономерно, Никита не сумел убить вампира. Наконечник копья лишь легко оцарапал бок повернувшегося монстра. Острые когти на пальцах прочертили глубокие кровавые линии по животу человека. Никита вскрикнул от жуткой боли, сразу выпустив оружие из рук и зажимая раны ладонями. Бессмысленный и глупый жест. Вампир прыгнул к несчастному, пасть его широко открылась. Фома понял, что сейчас напарника просто выпьют, как бутыль вина!
    Страх лопнул, вытесненный резко проснувшейся злостью и яростью. Фома сжал древко и ткнул копьём в чудовище. В отличие от неловкого Никиты, его удар был точен и силён. Острое жало прошло между рёбер, пробив лёгкое. Вампир взвизгнул, тут же забыв о жертве. Фома столкнулся взглядом с нежитью, но страх не вернулся. Веслов бурлил злостью и только сильнее надавил на копьё. Монстр дёрнулся, махнул рукой, но не достал. Фома усмехнулся, чувствуя нарастающее ликование. Как оказалось, рановато. Видя, что человека ему не достать, вампир схватился за древко, сжал когтистые пальцы и… просто сломал его! Оставшийся с бесполезным обломком в руках Фома на миг растерялся. В бою такое промедление обычно заканчивается гибелью. Вампир не напал. Он повернулся спиной и побежал прочь! Вид убегающего врага пробудил внутри Фомы настоящего демона. Забыв обо всём, он кинулся за ним. Догнав монстра, Веслов прыгнул на него, вбивая обломок копья в спину. Сцепившиеся враги покатились вниз по крутому склону, ломая кусты, ветки, выдирая из земли пучки травы.
    В какой-то момент всё это мельтешение и круговерть заставили Фому разжать пальцы и выпустить врага. Поэтому к подножию они скатились уже по отдельности. Веслов сумел встать не сразу, тело бунтовало против случившегося беспредела. Мир продолжать кружиться и вращаться, понадобилось полминуты, чтобы справиться с бунтом чувств и встать на ноги. Кипящий яростью воин направился на поиски раненого врага.
    Вампир лежал прямо в зарослях малины. Сломанные кусты ясно показывали маршрут падения. Фома притормозил, вглядываясь в неподвижную фигуру. Только сейчас мужчина осознал, что у него нет оружия, кроме небольшого топора на поясе. Последний он взял для того, чтобы отрубить голову у убитого вампира. Отрубить у мёртвого, а не сражаться им!
    Слева послышался шум. Сердце скакнуло к горлу. Фома сам не заметил, как выхватил топор и поднял его над головой. Таким его и обнаружил друид, подоспевший к месту шума первым. На то, чтобы разобраться в ситуации, хватило пары мгновений.
    — Молодец. Где напарник?
    Фома опустил топор, шумно выдохнув. Адреналин клокотал в крови, не давая успокоиться полностью.
    — Наверху, — ответил он, переведя немного дух. — Эта тварь… Ранила его. Сильно.
    Переслав посмотрел на вершину холма. Там появился один из охотников. Друид окликнул его:
    — Что с раненым?
    Спустя секунду прозвучал ответ:
    — Всё. Отошёл. Не дышит уже.
    Фома испытал укол ужаса. Ведь не будь Никита таким неумёхой или окажись он чуть трусливее, это его труп сейчас лежал бы наверху. Однако, у судьбы сегодня были другие планы.
    — У тебя есть горючая смесь?
    Фома кивнул. В заплечном мешке болталось пять склянок из толстого стекла, внутри которых колыхалась маслянистая жидкость. В её основе лежало земляное масло, к которому были сделаны некоторые добавки, заставляющие его вспыхнуть при контакте с воздухом. По сути, эти склянки представляли собой примитивные зажигательные бомбы.
    — Отруби твари голову и сожги тело. А потом догоняй нас.
    Друид огляделся и зычно крикнул:
    — Уходим дальше! Здесь больше никого нет!
    Фома нахмурился, не понимая, откуда у Переслава такая уверенность, но быстро сообразил, что это ему подсказала медведица. Та как раз в эти секунды вывалилась из кустов, призывно рыкнув своему другу-человеку. Она не приближалась к мёртвому вампиру, косясь на монстра и шумно дыша.
    Поднявшийся на некоторое время шум от того, что люди узнавали об убитом вампире, быстро стих. Фома остался один. Дрожь в руках никак не желала проходить, страх, отступивший на время, постепенно возвращался. Веслов покосился на лежащее тело. Почему-то ему не хотелось подходить к нему. Мысли прыгали, в какой-то миг переключившись на погибшего напарника. Фома вспомнил, что тот был старателем, а, значит, мог иметь при себе заначку. Такой хитрый парень, как Никита, наверняка таскал её с собой. И сейчас она была там, при нём!
    Фома сомневался недолго, секунд пять. Мёртвый вампир никуда не денется, а вот возможная прибыль жгла душу. Пошарить в карманах, найти заначку, спуститься, сжечь тело твари — и бегом за остальными. Хороший план, и думать даже нечего!
    Небольшой мешочек с золотым песком нашёлся в левой штанине, пришитый грубо, но прочно. Фома быстро отпорол его, спрятал за пазуху и поспешил к телу вампира. Радость пузырилась внутри. Ровно до того мига, как Веслов добрался до прохода в кустах. На искомом месте тела вампира не было! Когда Фома осознал этот факт, его бросило в холодный пот. Неужели кровосос ожил? И теперь подкрадывается со спины? Вертя головой во все стороны, с топором в руках, он медленно приблизился и обнаружил поломанные ветки, указывающие, что кто-то уполз в заросли. Едва сдерживаясь, чтобы не заорать, позвать на помощь, Фома медленно двинулся по следу. Благо идти по нему было не сложно — не только поломанные ветки, но и капли чёрной жидкости, заменяющей твари кровь, не позволяли уклониться в сторону.
    Фома так увлёкся следопытством, что едва не свалился в глубокий овраг. Взмахнув руками, чтобы удержать равновесие, Веслов обнаружил «добычу». Вампир лежал на дне, не шевелясь, всё с тем же обломком копья в груди. Вокруг колыхалось тёмное море крапивы. Представив, как она жжётся, Фома не рискнул спуститься вниз. К чему, если он прекрасно справиться и стоя наверху? Достав первую склянку, он прицелился и точно бросил снаряд. Пролетев по дуге, склянка упала прямо на грудь вампира, разбилась и вспыхнула ярким пламенем. Фома тут же отправил за первой «бомбой» ещё две. Пламя взметнулось так высоко, что Веслов даже стоя наверху, ощутил его жар. Понаблюдав за горением с минуту, Фома смачно плюнул в сторону костра, развернулся и поспешил за остальными.
    Первый успех окрылил людей, но за последующие два часа бесполезных поисков энтузиазм поутих. Только понимание того факта, что им не пережить ночь, если твари не сдохнут, поддерживало людей, толкая их на дальнейшие поиски. Они шли, обшаривая лес, выискивая жутких кровососов.
    Медведица в очередной раз «закапризничала», когда они вышли к голой скале, в которой виднелся чёрный зев пещеры. Переслав оглянулся на столпившихся людей. Ни у кого не было сомнений, что именно там прячется очередной кровосос или даже парочка.
    — Я пойду первой, — решительно прошептала Алёна. — Только у меня есть шанс пережить первые секунды нападения. А вы уж поскорее подключайтесь, когда начнётся.
    Девушка не успела войти в пещеру. Ей оставалось пройти шагов пять, когда оттуда навстречу вылетела тень, быстро обретающая очертания зубастого монстра. Алёна встретила противника щитом. От мощного удара тот раскололся, но выполнил главную цель — отвёл угрозу от воительницы. Она же ответным ударом сбила вампира с ног. Тот упал на траву, визжа от боли. Освящённое оружие, вкупе с солнечным светом, изрядно ослабили его. Раны не затягивались, и встать на ноги быстро не получалось. Алёна отбросила в сторону обломки бесполезного уже щита, готовая снова бить вампира, но тут заметила, как из земли выползают узловатые корни, быстро оплетая упавшего. Через пару секунд перед ней был плотный кокон, из которого торчала только клыкастая голова.
    Переслав встал рядом с девушкой. В его руках уже был большой топор, покрытый рунами. Друид с коротким выкриком опустил его точно на шею твари, одним ударом снимая голову с плеч.
    — Поджигайте тело! Двигаемся дальше — в пещере может быть ещё один!
    Алёна тут же поспешила дальше. У неё не осталось щита, но барьеры храмовника ничем не хуже. Учитывая её навыки, вряд ли кто-то другой лучше может справиться с разведкой.
    Внутри царила темнота. Зажегшийся в руках идущего позади неё факел несколько развеял тьму, но в этом нашлись и минусы. Пляшущие тени складывались в страшных чудовищ, отчего напряжение и страх только нарастали. Алёна двигалась вглубь скользящим шагом, стараясь делать это бесшумно. Смысла в этом особого не было. Если вампир прятался здесь, он уже знал о непрошеных гостях. Однако, такая походка преследовала, кроме скрытности, и другую цель. Она позволяла девушке находиться в боевой стойке почти каждый миг.
    Алёна заметила угрозу в последний момент. Очередная тень слева на стене, мимо которой она уже почти прошла, внезапно сгустилась, меняя очертания. Воительница тут же развернулась, нанося удар по широкой дуге. Шипастый шар прошёл половину пути и остановился. Замершая в напряжённой позе девушка увидела перед собой прекрасную эльфийку с чёрными, как ночь, глазами. Перворожденная улыбнулась, блеснув белоснежными зубами. Клыки, какие же они были острые и длинные. А тонкая кисть с изящными ноготочками держала шар булавы, не давая ему шевельнуться.
    — Зря ты пришла сюда, девочка. И друзей своих привела. Вы все здесь умрёте!
    Просвистевшая от входа стрела, выпущенная одним из «охотников», была перехвачена прямо в полёте небрежным движением. Но за этот эффектный жест вампирша тут же поплатилась. Алёна не стала пытаться вырвать булаву из хватки противника. Свободная левая рука просто выстрелила вперёд и вверх, вонзая короткое лезвие отцовского ножа прямо в правую глазницу эльфийки!
    Такого крика боли и ярости ни Алёна, ни кто-либо другой из людей никогда раньше не слышал. Девушке досталось сильнее всего, она выпустила нож и булаву, закрывая ладонями уши. Но даже так звук пробивался в голову, заставляя мозги в черепе буквально закипать, превращая всё тело в сплошной комок боли. Алёна упала на колени, из носа пошла кровь. Будь она одна, это стало бы последним воспоминанием в жизни.
    Переславу тоже сильно досталось, но друид сумел последним сознательным усилием вытащить из кармана крохотный зелёный шарик, который он тут же бросил в кричащую вампиршу. Бросок вышел не совсем удачным — шарик упал на камни у самых ног, не долетев считанных сантиметров. Вивьен брезгливо посмотрела на нелепый снаряд, затем подняла глаза на друида. В глазах эльфийки блеснуло пламя неутолимого голода. Она выбрала себе следующий сосуд для его утоления.
    Между тем шарик дрогнул, подпрыгнул и из него выстрелили тонкие изумрудные нити. Растение не обладало зрением, но безошибочно нашло ближайшее тело, могущее стать для него источником необходимого пропитания. Нити вонзились в ногу вампирши, прошли через кожу и с бешеной скоростью начали разрастаться внутри, пожирая пусть и мёртвую, но всё же органическую плоть. Вивьен оборвала свой оглушающий крик. Теперь её крик был наполнен болью, но перестал быть оружием. Опомнившиеся люди вставали на ноги, подбирали оружие. Все взгляды были устремлены на корчащуюся в судорогах эльфийку, которая на глазах зеленела, покрываясь тонкими лианами с крохотными листочками.
    — Не медлите, убейте её! — прохрипел друид, едва открыв глаза. — Сожгите тварь!
    Сразу полдюжины склянок полетели в цель. Алёна, едва успевшая опомниться, отшатнулась, когда в лицо пахнуло испепеляющим жаром. Она не удержалась от крика, отползая к противоположной стене и закрывая лицо руками. Пламя, в замкнутом пространстве пещеры загудело, будто в печи морозным вечером. Вампирша завопила, однако вопль быстро оборвался. Ещё один монстр оказался повержен.
    Отпраздновать победу не успели. Едва утих крик окончательно умершей вампирши, в глубине пещеры раздался ещё один. Грубый, мужской, он был переполнен яростью и гневом.
    — Ещё один кровосос! — выкрикнул Переслав. — Скорее, туда!
    Они опоздали. Как оказалось, из пещеры имелся ещё один выход. И последний вампир успел выбраться через него, скрывшись в чаще. Людям стало понятно, что их охота закончена. Даже если это был последний Повелитель Ночи, теперь поймать его не получится. Он наверняка уйдёт далеко, укроется до темноты. А потом вернётся к жалким смертным, позволившим себе смелость напасть на того, кто заведомо сильнее их.
    — Возвращаемся, — глухо произнёс друид. — Надо готовиться к битве.
    «Последней битве», — мелькнула в голове Алёны предательская мысль. — «Что мы можем противопоставить этой твари? Мы проиграли…»
     ***
    Створки ворот с пронзительным скрипом сошлись воедино. Стук от их столкновения заставил Алёну еле заметно вздрогнуть. Подавив желание обернуться, девушка шагнула вперёд. За спиной уже слышалось, как тяжёлый брус укладывают на скобы, окончательно запирая ворота, но она поспешила выбросить мысли об этом из головы. От вампира закрытые ворота не помогут. Он просто перелетит их. Вся надежда укрывшихся за стенами людей была связана с ней, совсем ещё юной воительницей. Алёна повела плечами, ощущая некоторую скованность, к которой никак не могла привыкнуть. Причин скованности было две. Первая — раны, полученные в дневной схватке, зажили не полностью. Переслав был опытным травником, но чудес совершать не умел. Вторая — тело девушки покрывала броня. Сделанная кузнецом из длинной кольчуги с закреплёнными на груди и животе пластинами, она давала призрачную надежду отразить хотя бы скользящие удары противника, оставляя за Алёной почти полную свободу движений. На этот раз Алёна шла без щита. Не только потому, что сломала один не так давно. Просто против вампира тот был практически бесполезен. Алёна сделала ставку на атакующий стиль, сознательно жертвуя собственной безопасностью.
    Оружие девушка тоже сменила. Причём здесь не по собственной воле, а под давлением остальных. Она упиралась до последнего, объясняла, что ей нельзя использовать ничего, кроме булавы. Однако, против аргумента, что вампир всё равно всех убьёт, возразить было нечего.
    Длинный полуторный меч с непонятной надписью на гарде «Верность» стал её оружием на этот последний бой. История его появления на прииске была покрыта мраком, последним владельцем была Татьяна, выигравшая клинок в кости год назад у наёмника, проездом побывавшего в Красной Горке.
    Меч был чудо как хорош. Булатная сталь, острое лезвие, истончающееся к острию. Идеальный баланс. Таким мечом не побрезговал бы сражаться и настоящий витязь, не то, что недоучившаяся девчушка. Алёна вздохнула, медленно шагая к площадке, которую они готовили весь остаток дня. Круг диаметром шагов тридцать расчистили от травы и выровняли, насколько возможно, по периметру расставили дюжину факелов, горящих весёлым пламенем. Настоящая арена для схватки один на один.
     — Наш единственный шанс — вызвать его на поединок. Сражаться с ним один на один, на свету, — говорил друид несколько часов назад. — И его противником должна быть ты.
    — Почему я? Назар очень силён и…
    — Назар кузнец, а ты воин. Воин умеет сражаться, даже если знает, что умрёт. Назар не сможет. Он просто выйдет в бой и умрёт. Ты же сможешь прожить достаточно долго.
    — Долго для чего?
    — Есть у меня одна идея…

    Девушка шла, держа меч в правой руке. Левая крепко сжимала небольшой мешок, горловину которого захлестнула алая лента. Алёна дошла до середины и остановилась. Солнце уже почти скрылось за горизонт, окрашивая небо в алый цвет. Кровавый закат — как это было символично! Девушка вздохнула, закрывая глаза и сосредотачиваясь. Вампир не придёт, пока не опустится ночь, так что пока можно заняться подготовкой.
    Когда темнота окончательно окутала своим саваном мир вокруг, Переслав дал знак. Назар поднял большой рог и поднёс его ко рту. Громкий протяжный звук разнёсся по округе. Когда его эхо стихло, Назар дунул снова. И снова. Рёв охотничьего рога звучал призывно, служа ясным сигналом для прячущегося во мраке кровососа.
    Алёна стояла, читая про себя молитвы. Слова древних текстов нанизывались одно за другим, как бусины чёток, неся успокоение и уверенность. Именно то, чего девушке сейчас не хватало. Она почти пропустила момент появления вампира. Лёгкий шорох едва не затерялся в шуме леса, треске горящих факелов и звуке рога. Девушка открыла глаза именно в тот момент, когда тёмная фигура пересекла линию факелов.
    Звук рога осёкся, резко обрываясь. Сразу же следом за ним прозвучал тихий хлопок тетивы, и стрела с горящим наконечником, описав крутую дугу, упала, втыкаясь в землю. Земляное масло, налитое по окружности арены, вспыхнуло в один миг, отрезая дуэлянтов от всего остального мира.
    Вампир, высокий бледный эльф, еле заметно усмехнулся, качая головой.
    — Как примитивно! Как по-человечески! Вызвать меня на бой. Неужели не нашлось никого более опытного, чем ты? В вашей крепости перевелись мужчины? Остались только трусы, прячущиеся за юбку?
    Алёна не стала отвечать. Она отпустила мешок, который держала в левой руке. Тот упал, лента развязалась, отчего предмет, спрятанный внутри, вывалился и покатился по земле. В этом круглом чёрном предмете практически невозможно было узнать голову прекрасной эльфийки. Огонь сжёг почти всю плоть, оставив лишь кости. Вампир прищурился, от улыбки не осталось и следа. Алёна же, усиливая эффект, пнула голову ногой, словно мяч для гоблинобола. Вампир оскалился, видя такие варварство и грубость.
    — Что ж, вижу, ты действительно готова умереть. Но не думай, что смерть будет быстрой и лёгкой! Я буду убивать тебя медленно и очень больно. Чтобы остальные видели и боялись! Я покажу им, что такое настоящий ужас!
    Девушка поняла, что время пришло. Левая рука скользнула к поясу, где висел небольшой пузырёк. Она сорвала его, подняла ко рту. Зубы сорвали пробку, после чего она одним глотком выпила содержимое. Друид предупреждал её о действии зелья, но это мало помогло. Алёне показалось, что она выпила раскалённый металл. Горло, пищевод и желудок превратились в горящие реки. Жар от них быстро растекался по всему телу. Мышцы напружинились, перед глазами заплясали разноцветные искры. Девушка помотала головой, разгоняя наваждение. Она подняла меч перед собой, расставляя ноги шире, чтобы стойка была более устойчивой. Всё это время эльф следил за ней, не отводя взгляда.
    — Похоже, ваш знахарь дал тебе усиливающее зелье? Думаешь, этого хватит? Такое пренебрежение раздражает. Позволь, я покажу тебе истинную силу повелителей ночи!
     Катерина следила за схваткой, как и остальные, с замиранием сердца. Юная журналистка уже давно перешагнула все пределы страха, которые, как ей казалось, у неё имелись. Днём, когда остальные занимались ареной и другими делами, она лихорадочно писала. Записывала всё, что видела, всё, что ей успели рассказать остальные. Чистые листы один за другим покрывались неровным, торопливым почерком. Когда она отложила перо, Катерина почувствовала некоторое облегчение. Взяв исписанные свитки, девушка спрятала их за алтарём, в тайнике, который ей показал священник. Когда поселение найдут люди, они без проблем обнаружат её записи. И мир узнает о том, что случилось.
    Сейчас молодая журналистка стояла на стене, наблюдая схватку Алёны с вампиром. Катерина всё ещё не совсем понимала, почему в качестве поединщика была выбрана именно она. Назар смотрелся намного более внушительно и опасно. Но своё мнение девушка оставила при себе, понимая, что другим виднее.
    Впрочем, первые минуты поединка показали, что опасения журналистки вовсе не лишены оснований. Вампир рванулся к Алёне так быстро, что Катерина даже глазом моргнуть не успела. Даже попытка защититься мечом не помогла. Вампир ударил воительницу в правое плечо. Так сильно, что её подбросило в воздух, закрутив штопором. Алёна тяжело упала на землю, меч приземлился в паре метров от неё с жалобным звоном.
    — Вставай! Поднимайся на ноги, смертная! Ты же сильная!
    От издевательского голоса и смеха вампира Катерина похолодела. Страх сковал её не хуже стального панциря. Она даже не могла вскрикнуть или отвести взгляд, став похожей на ледяное изваяние.
    Между тем, Алёна тяжело поднялась на ноги. Из уголка рта стекала тонкая струйка крови, кожа лица стала бледной, на ней выступили крупные капли пота. Она стояла, покачиваясь и шумно дыша.
    — Подбери своё оружие! Нападай! Ты же собиралась убить меня? Голыми руками тебе этого не сделать!
    Алёна обвела темнеющим взглядом площадку, нашла меч и подошла к нему. Она склонилась, чтобы подобрать клинок. Но едва кончики пальцев коснулись эфеса, как следующий удар откинул её назад. Воительница упала на землю совсем рядом с огненной стеной, едва не потеряв сознание от боли. Собрав остатки сил, Алёна приподнялась на руках, тряся головой. Туман перед глазами никак не желал исчезать, а мелькающих искр стало ещё больше. В довершение ко всему, живот крутило так, будто внутри её ворочался целый клубок змей. Состояние паршивое донельзя. Никогда ещё Алёна не чувствовала себя так плохо.
    — Что-то не помогает зелье. Тебе даже хуже стало. Не стоило доверять доморощенному деревенскому травнику. Что он может знать о настоящей магии?
     Девушка снова встала. Теперь её шатало так сильно, что вообще казалось чудом, как она умудряется не падать. Она ничего не видела, даже не понимала, где находится враг. Алёна повернулась в сторону голоса врага, поднимая руки перед грудью, словно заправский кабацкий драчун, у которого из оружия только собственные кулаки.
    — Серьёзно? Кулачный бой? Ха-ха, пожалуй, дам тебе шанс.
    Вампир чёрной молнией сблизился с девушкой, остановившись прямо перед ней. Алёна стояла, опустив голову. Она даже не заметила, как враг оказался вплотную, в пределах длины руки.
    — Бей же! Покажи свою силу!
    Девушка подняла голову. Мелькание цветных пятен перед глазами не исчезло, но теперь среди них она различила ненавистное бледное лицо. Увидела и тут же ударила, резко и мощно. Вернее, ей казалось, что удар был таким. На самом деле её замах был неловким и слабым. Вампир без усилий увернулся от него. И даже подхватил девушку под локоть, иначе та просто упала бы носом в грязь. Многие видевшие это не сумели сдержать разочарованного стона.
    — Что? Вы недовольны своей защитницей? — тут же вскинулся эльф.
    Его голос бурлил от ярости. Он явно вышел из себя.
    — Вы побоялись выйти против меня! Послали девчонку! Так будьте любезны, не нойте! Это вы послали её на смерть!
    — Нет, — прохрипела Алёна. — Меня никто не посылал. Я пришла сама.
    Вампир покачал головой.
    — Ты меня разочаровываешь, девочка. Я ожидал чего-то более… впечатляющего. Ты же готовилась к бою! Почему всё так нелепо?
    Алёна помотала головой. Теперь жар не просто плавил её тело, теперь он взялся за разум. Мысли путались, она чувствовала, как мир вокруг неё качается и кружится. Ещё немного и она просто потеряет сознание.
    «Нельзя. Держись, дура! Держись!»
    Девушка закусила губу, прокусив её. Вкус солёной крови несколько отрезвил, вытащил из пучины беспамятства, куда она почти провалилась. Обрадоваться успеху Алёна не успела. Ещё один удар вампира разорвал броню на груди, девушку отбросило, кубарем протащив по земле. На этот раз сил, чтобы подняться, у Алёны просто не осталось.
    — Значит, всё? Ты уже сдалась? Как печально…
    Вампир подошёл к лежащей девушке и одной рукой вздёрнул её в воздух. Алёна висела на вытянутой руке безвольной куклой, волосы растрепались и закрыли лицо. Эльф наклонил голову, словно любуясь беспомощностью жертвы, а после поднял свободную руку и отвел волосы с лица. Алёна с трудом разлепила слипшиеся от крови веки. Мутный невидящий взгляд с трудом сфокусировался на лице вампира, таком близком и таком страшном.
    — Пожалуй, я не буду выпивать тебя. Просто прокушу артерию и посмотрю, как ты истекаешь кровью.
    Алёна не слышала этих слов. Она вообще уже ничего не слышала. Зрение почти окончательно отключилось. Девушка сморгнула и дыхание её внезапно пресеклось. Мир прояснился, она отчётливо увидела полные мрака глаза, острые клыки. И всю эту мерзость окружала едва различимая зелёная дымка. Алёна посмотрела в сторону. Так и есть, теперь каждый предмет окружал этот необычный ореол.
    «Продержалась. Молодец.»
    Правая рука опустилась к поясу. Вампир, удивлённый неожиданной активностью жертвы, не препятствовал ей. Он следил за ней, как вивисектор наблюдает за бабочкой, что уже пришпилена булавкой и умирает, но ещё не знает об этом.
    — Ещё одно зелье? — протянул вампир, увидев, как пальцы нащупали крохотную склянку.
    Тонкое стекло хрустнуло под судорожно сжавшимися пальцами. Увидевший, как жидкость стекает по коже, падая каплями на сухую землю. Вампир расхохотался.
    — Ты ещё нелепей, чем я думал! Разбила последнюю надежду! Теперь тебя точно придётся убить…
     ***
    Двумя часами ранее, землянка Переслава.
    — Это зелье было придумано мной и… моей возлюбленной. В те времена мы были молоды и полны жажды познания. Мы заинтересовались некоторыми легендами о непобедимых воинах. И решили создать зелье, которое могло бы сделать легенду реальностью.
    Алёна слушала и кивала. Она мало верила в то, что какая-то выпитая дрянь может ей помочь, но была готова воспользоваться даже крохотным шансом.
    — Зелье состоит из двух компонентов. Первый — сильный яд. Очень сильный, но не смертельный. Он доведёт тебя почти до самого края. Тебе будет плохо, очень плохо. Ты должна выжить всё время, пока яд будет действовать. В какой-то момент ты почувствуешь улучшение состояние и увидишь «изумрудное сияние».
    — Что это ещё такое?
    — Зелёная дымка вокруг предметов. Этот эффект продлится всего несколько секунд. Ты должна успеть принять второе зелье. Если опоздаешь хоть немного, всё пропало. Понимаешь? Ты должна применить второй компонент вовремя!
    — Вряд ли во время боя у меня будет время выпить вторую склянку. Тем более, в столь короткий промежуток времени.
    — Выпить? Это и не потребуется. Достаточно, чтобы хоть одна капля зелья коснулась твоей кожи…
     Девушка уже не трепыхалась. Вампир открыл рот, обнажая клыки. Он чувствовал, как под тонкой кожей на шее пульсирует жилка. Кровь бежит по ней, всё быстрее и быстрее. Быстрее? Кровосос замер, не понимая, что случилось. Алёна подняла голову, посмотрев прямо в глаза монстра. Туман и беспомощность испарились из её взгляда. Теперь вампир видел там только пламя. Бушующее пламя бесконечной ярости.
    Ударить в живот. Разорвать когтями плоть, вырвать кишки. Мысль мелькнула, а рука устремилась к цели. Молниеносно, быстрее, чем может увидеть глаз смертного. Обычного смертного. Но Алёна перестала быть ею, став живой легендой. Ожившей яростью, у которой имелась всего одна цель.
    Когти врезались в кожу и сломались! Сократившиеся мышцы живота обрели прочность стали, превратившись в непробиваемый доспех. Вампир опешил, а в следующее мгновение его ударили в голову.
    Наблюдатели на стенах молча смотрели на происходящее прямо у них на глазах чудо. Истерзанная, втоптанная в грязь девушка исчезла. На её месте жил ураган уничтожения. Вампир едва успевал вставать на ноги, как Алёна уже оказывалась рядом с ним, нанося следующий удар. Голыми руками девушка ломала эльфу кости, разрывала мышцы пальцами, превратившимися в подобие когтей дикого зверя. Властелин жизни, повелитель ночи, превратился в жалкого щенка, которого рвал на тряпки матёрый волкодав.
    Несмотря на ярость в крови, сознание Алёны оставалось холодным и максимально сосредоточенным. Живя в невероятно ускоренном темпе, девушка не просто успевала наносить удары. Она «читала» каждое движение, каждое действие своего противника. Все те невероятные чудеса ловкости, которые проявлял вампир в начале схватке, теперь стали для неё детскими шалостями.
    Прямой в челюсть — зубы хрустят, и их осколки вылетают из разбитого рта. Теперь в живот, захватить руку, вывернуть сустав. Вампир взвизгнул, пытаясь вырваться, но не смог. Алёна напрягла мышцы и просто оторвала твари конечность. Эльф упал на землю, держась за сочащийся чёрной жидкостью обрубок. Алёна остановилась на мгновение, а затем плавным движением наклонилась, поднимая с земли меч! Все предыдущие атаки, все удары привели их в то самое место, где она обронила своё оружие. Вампир понял, что его не-жизнь закончится здесь и сейчас. Странное дело, но он не испытывал страха. Скорее, его эмоцию можно было назвать облегчением. Эльф поднял голову к небу, посмотрев на вышедшую из-за облаков луну. Её холодный свет струился, такой мягкий, такой манящий.
    Алёна направила силу в острый клинок. Булатное лезвие окуталось языками пламени. Воительница резко опустила клинок, разрубая шею, грудь, живот. Один удар — и вампир оказался разрублен надвое. Половинки тела упали на землю. Алёна подняла оружие к небу, закричав что есть силы. Ярость, кипящая в ней, изливалась в этом крике. И любой, кто его слышал, человек ли, зверь ли — всякий замер от страха, не желая стать жертвой этой ярости. Когда крик закончился, над лесом повисла тишина. Но это была обычная тишина, тайга очистилась от того зла, что пришло в её владения незваным. Лес вздохнул свободно, возвращаясь к своей привычной жизни…
     
    Послесловие
    Молодой заяц выбрался из кустов, где провёл ночь. Длинные уши вслушивались в звуки просыпающегося леса, нос втягивал запахи, выискивая среди них сигналы опасности. И нашёл один. Странный, никогда ранее не встреченный. Он был похож на дым от горящего леса, но чем-то отличался. Заяц, в другой ситуации уже убегавший бы со всех лап прочь, оставался на месте, продолжая вдыхать странный запах.
    Ветка в нескольких шагах громко хрустнула. Заяц вздрогнул, но не смог сдвинуться. Глаза зверька увидели черную руку, поднявшуюся над травой. Она опустилась, цепляясь за землю, а после подтянула за собой тело. Безногое, однорукое — оно выглядело нелепо и… страшно. Единственным белым пятном на голове неизвестного был глаз, горящий жаждой выжить. Этот глаз повернулся в глазнице, найдя зайца. Тот задрожал и медленно заковылял навстречу обгорелому монстру. А тот уже открывал рот, обнажая длинные клыки…

    Драккан
    Часть 5. «Повелитель ночи»
    Штурм укрепления длился три часа почти без перерывов. Получив не только многочисленное, но и более качественное подкрепление, нежить, возглавляемая «новым» Спехом, перешла к активным действиям. Алёна успела подняться обратно на стену, прежде чем стая волков-нежити добралась до ворот, рядом с которыми догорал труп медведя. Щёлкающие пасти и горящие зелёным глаза остались внизу. В первые минуты людям даже казалось, что они находятся в безопасности. В конце концов, волки не обладали крыльями и перелететь через высокие стены просто не могли.
    Вот только прибывшие мертвецы оказались вооружены. И когда их нестройные, шатающиеся фигуры, одетые в грязные и рваные одежды, добрались до ворот, то в деревянную преграду застучали топоры, мечи, ножи, копья и другое разномастное оружие. Стоящие на стенах люди быстро поняли, что всё кардинально изменилось. Отсидеться за крепкими стенами не получится. На прииске не имелось запасов камней и горящей смолы, чтобы обрушить их на головы осаждающих. Последняя и вовсе была более опасна для укрепления, поэтому никто даже не попытался бы воспользоваться ею.
    Пришлось организовать вылазку. Держа перед собой как боевые, так и наскоро сколоченные из досок щиты, после предварительно проведённой «бомбардировки» каменными обломками со стен, осаждённые вышли единым строем, чтобы оттеснить нежить.
    Столкновение вышло крайне жестоким и кровопролитным. Охранники были хорошими бойцами, но они не имели подготовки к бою в строю. Каждый из них умело обращался с оружием, вот только прикрывать бок товарища обучен не был. Поэтому, когда волки, рыча и капая мутной слюной из раскрытых пастей, прыгнули на стену щитов, та не устояла. Всего пара человек покачнулись, открывая бреши, но и этого оказалось достаточно. Серые тени прыгнули, оказываясь прямо среди не готовых к этому людей. Когти и клыки рвали тела, а ответные удары были слабыми и несогласованными.
    Судьба осады повисла на волоске. Через несколько секунд монстры, возвращённые нечестивым искусством к не-жизни, ворвутся через открытые ворота, начав резню. Но тут в дело вступил Назар. Длинные светлые волосы, обычно забранные лентой в аккуратный хвост, растрепались. Могучий кузнец, обнажённый по пояс, с огромным молотом в руках — Назар походил не на человека, а на могучее божество, вышедшее из глубин пламени, чтобы карать нечестивых. Всего несколько взмахов оружием — и первый волк пал с раздробленной в кашу головой, второй улетел в ров с переломанными рёбрами, а третий и вовсе приземлился на торчащий острый частокол, словно кусок мяса на шампур.
    Вот только строй был уже разорван. Мертвецы смешались с живыми, пытаясь их уничтожить. Воля некроманта гнала вперёд, не считаясь ни с чем. Крики, звон оружия, рычание — всё смешалось в одну жуткую какофонию. Кровь лилась рекой, защитники прииска падали, оплачивая жизнями время, чтобы перестроиться и дать полноценный отпор.
    Как же в эти минуты не хватало опытного Игната! Уж он бы сумел превратить толпу бойцов в слаженную команду. Но ветеран пал смертью храбрых, поэтому и приходилось компенсировать нехватку опыта и навыков геройством.
     Алёна раздавала удары булавой направо-налево, круша черепа, ноги, руки — всё, до чего дотягивалась. Её освящённое оружие карало мертвецов, но даже его было недостаточно.
    Они должны были проиграть. Мертвецы почти сломили сопротивление, когда прозвучал громкий свист. Нежить тут же прекратила сражаться, принявшись отступать от ворот. Люди, замершие от неожиданности, преследовать врага не стали. Только подобрали раненых и убитых, вернулись в поселение и закрыли за собой ворота.
    — Видели, видели? — подскочили к израненным, уставшим бойцам гибберлинги. — Он их сам отозвал, ему никто не приказывал!
    — О чём ты? — несколько резко спросила Алёна.
    Девушку ещё потряхивало после боя, адреналин не давал мышцам расслабиться, толкая к немедленным действиям, движениям. Да и мозг ещё толком не перестроился на восприятие нормального мира, где не нужно рассчитывать смертельные угрозы.
    — Спех же! Мы следили за ним! И за лесом тоже! Хотели некроманта увидеть, чтобы подстрелить! Но там нет никого, в зарослях! Спех сам управляет мертвяками!
    — Уверены? — спросил спустившийся со стены купец. — В этих зарослях можно полк солдат спрятать так, что никто не заметит.
    — Конечно, уверены! Мы же следопыты, а не городские пижоны! Никого там нет! Спех сам командует!
    Алёна слушала перепалку, а сознание уже пыталось найти способ, как можно использовать полученную информацию. В то, что некромантом был Спех, девушка не верила. Будь это так, они бы знали. Нет, его поставили командиром, каким-то образом передав ему бразды управления. Так или иначе, если убить Спеха, то...
    — Убить его надобно! Тогда и мертвяки перестанут лезть! — выкрикнул Игуль, словно подслушав мысли девушки.
    — Легко сказать — убить. Как ты через нежить прорвёшься? Вон их как много! — угрюмо прорычал Назар.
    Кузнец выглядел жутко. Весь обляпанный мозгами и кровью, он походил на древнего демона, жаждущего черепов и жертвоприношений.
    — Стрелой его, да и всё. Что у нас, стрелков нет совсем? — поддержал брата Твегги.
    — Не уверена, что стрела поможет, — возразила Алёна. — Видели, как он выглядит? Думаю, Спех уже перестал быть человеком, каким мы его знали раньше.
    — Да уж, такому стрела, что медведю булавка, — поддержал девушку Коновалов, тяжело вздыхая. — Но пробовать надо. Второй такой штурм ворота не выдержат.
    Однако, приказа стрелять купец отдать не успел. Спех, которому, видимо, надоело смотреть на закрытые ворота, прокричал:
    — Чего затихли и спрятались, как псы трусливые? Или перевелись у вас бойцы удалые да храбрые?
    Не дождавшись ответа, Спех снова прокричал:
    — Я не хочу заканчивать всё вот так. Что ни говори, а в прошлой жизни вы относились ко мне неплохо. Так что я даю вам шанс. Слышите? Предлагаю устроить бой. Мой боец против одного из вас! Посмотрим, кто сильнее!
    Алёна, едва услышав такое, тут же буквально взлетела на стену. Верёвка, привязанная ею раньше, ещё оставалась над воротами. Она схватилась за неё, готовая спуститься вниз, но окрик вожака нежити остановил девушку:
    — Стой, красавица! Ты в боях не участвуешь. Видел я, на что ты способна. Супротив тебя только я могу выйти, а мне пока что-то не очень хочется. Пусть кто-то другой покажет силушку свою.
    — Боишься меня, страхолюдина? Никто больше не спустится! Я приду за твоей головой! — выкрикнула в ответ воительница.
    Но теперь её горячий порыв остановил уже купец. Он положил ладонь на плечо, мягко говоря:
    — Не горячись. Если этой твари хочется поиграть, пусть поиграет. У нас есть бойцы, которые смогут выстоять против мертвеца.
    — Вы что, будете ему потворствовать? Чтобы он издевался над нами и...?
    — Остынь. Летус сейчас идёт за подмогой. Не забывай о некроманте. Мы сами с ним не справимся, а вот когда вернётся эльф, тогда уж... Нам надо просто потянуть время.
    Алёна проглотила обидные слова, готовые уже сорваться с языка. В доводах Коновалова имелся определённый резон. Алёна уступила давлению, заглушая голос ярости в собственной душе.
    Первым на бой вышел Назар. Разгорячённый короткой схваткой кузнец кипел нерастраченной силой и злостью. Огромный молот в его руках казался почти игрушечным, невесомым, так легко он перекидывал его с одной руки на другую. Увидев гиганта, Спех широко усмехнулся, обнажив острые, как у щуки, зубы.
    — Против тебя сложно найти достойного соперника, — начал он, оглядывая гиганта. — Хотя есть один подходящий. Берёг его для более поздних времён, но что уж теперь... Встречайте старого знакомого!
    Вот тут уж Алёна не сдержалась. Привыкшая держать себя в руках воительница стиснула зубы и прошипела грязное ругательство. Стоящий рядом купец вскинул брови, но предусмотрительно промолчал. Слишком уж много злости плескалось в карих глазах. Не хотелось ему быть тем, на кого она выплеснется.
    На открытое пространство вышел Наум. Отрубленная голова была грубо пришита суконными нитками, что, впрочем, ничуть не снижало угрожающего вида. Скорее уж наоборот. На этот раз гигант не был закрыт бронёй, но, учитывая поразительную устойчивость мертвецов к ранам и увечьям, отсутствие её ничего не меняло.
    Таким же незначительным, в сравнении с тем самым, смертельным, боем была и смена оружия. Лишившийся молниевого молота, Наум-мертвец вооружился массивной палицей, сделанной из небольшого деревца, у которого грубо обломали ветви. Получившееся в результате оружие, хоть и выглядело неказисто, вполне было способно размолотить в кровавую кашу любого смертного. Противники вполне стоили друг друга.
    — Надо было сжечь его тело! — прошипела Алёна, неотрывно следя сузившимися в щёлку глазами за грузно шагающим мертвяком.
    — Знали бы, где упасть... — задумчиво произнёс купец. — Кузнецу тяжко придётся, но, думаю, сдюжит. А пока стоит позаботиться о раненых.
    Коновалов принялся спускаться по лестнице, оставляя Алёну в одиночестве. Он не отдал девушке приказа помогать внизу, поэтому она решила остаться. Так или иначе, нового сражения с нежитью не избежать, поэтому стоило присмотреться к противнику, изучить повадки, найти слабые места. Девушка сжала кулаки до боли, стиснула зубы. Ей требовалось немало сил и воли, чтобы оставаться на месте.
    Между тем, Назар решительно шагал вперёд. Кузнец нисколько не беспокоился за свою жизнь, уходя от спасительных ворот. Да и успел бы он укрыться за ними в случае какой неожиданной подлости? Вряд ли. Так что бравада имела под собой определённый смысл. Мёртвый гигант с палицей, подчиняясь еле заметному жесту Спеха, двинулся навстречу. Два гиганта сошлись почти в центре поляны. Со стороны это походило на бой поединщиков, коих выставляют от каждой армии перед большой сечей. Про таких рассказывают в легендах. И пусть даже нынешние армии были немногочисленными, градуса напряжения у зрителей это не снижало ни на йоту.
    Назар, мерно шагающий навстречу противнику, в последний момент резко ускорился, срываясь на бег. Молот описал широкую дугу и... врезался в подставленную палицу. Оживлённый громила почти не потерял скорости и сноровки. А взятое у природы оружие устояло перед выкованным руками человека.  Началась битва гигантов. Могучие удары сыпались с обеих сторон, рык и рёв разносились над поляной, ярость человека пыталась победить холодное упорство мертвеца.
    Первые минуты казалось, будто силы равны. Ни один из соперников не мог нанести сколько-нибудь серьёзную травму. Лишь несколько мелких царапин у кузнеца, да пара ушибов у зомби, на которые тот не обратил ни малейшего внимания.
    Однако, у Наума имелось одно важное преимущество - он не ведал усталости. Кузнец же, пусть и обладал внушительными физическими данными, неутомимым вовсе не был. Наблюдающие за упорной схваткой зрители дружно ахнули, когда молот в его руках дрогнул, отбивая очередной удар. Назар покачнулся, лишь слегка приоткрывая бок, но мертвецу этого хватило. Сучковатая дубина с треском врезалась в бок, сбивая кузнеца с ног. Назар прокатился по траве, но молот из рук не выпустил. Зомби шагал к нему, готовый окончательно разобраться с живым. Кузнец просто не успевал встать.
    Алёна тут же вспомнила уроки Прохора. Но Назар не проходил такого обучения! Что он может сделать в такой ситуации? Он уже почти обречён! Девушка еле слышно простонала, смиряясь с гибелью могучего союзника.
    Кузнец валялся на земле, беспомощно следя за мертвецом. Наум же приблизился вплотную, поднял дубину к небу и резко опустил. Мощный удар, которым можно дробить камни. Что уж говорить о хрупкой человеческой плоти!
    Назар увернулся. Он перекатился в сторону в самый последний миг. Дубина нежити врезалась в землю, разбрасывая в стороны комья размером в кулак. Кузнец же вскочил, словно подброшенный пружиной. Назар ухватился руками за шею противника и, отклонив на миг голову назад, в следующий ударил со всего размаха лбом прямо в переносицу зомби.
    Хруст ломающихся костей услышали все, кто стоял на стене. Будь на месте Наума живой человек, такой удар совершенно точно выбил бы из него дух, а, возможно, и жизнь. Мёртвое, однако, не способно умереть вновь, но сила удара поколебала монстра. Мертвец отшатнулся, мотая головой. Он выглядел, как тот, кто сбит с толку, ошеломлён, не понимает, где находится. Назар не стал ждать, пока противник придёт в себя. Кузнец подхватил с травы выроненный молот и ударил. Точно так же, как незадолго до этого мертвец — сверху вниз. Вот только зомби не успел увернуться. Каким бы крепким ни был череп Наума, но удар опытного кузнеца выдержать ему было не суждено. Голова мертвеца будто взорвалась изнутри, осколки костей и брызги мозгов разлетелись на несколько метров. Обезглавленное тело постояло пару секунд, а после плашмя рухнуло вниз.
    — Браво! Отличный бой! Поздравляю с победой, — язвительно заметил Спех, демонстративно хлопая в ладоши. — Что ж, можешь возвращаться. Ты заслужил право прожить ещё один день. Кто следующий?
    Вопрос вожак нежити выкрикнул, обращаясь к зрителям на стенах. Вот только кузнец не собирался так просто уходить.
    — Я буду сражаться дальше! — выкрикнул Назар.
    Спех рассмеялся. В этом звуке не слышалось даже нотки эмоций. Так может смеяться камень, если у него вдруг откроется такая способность.
    — Нет. Ты уйдёшь. Мы договорились на бой. Ты выиграл. Теперь уходи. Пусть теперь другой проверит свою силушку.
    Он замолчал на несколько секунд, наблюдая за действиями кузнеца. Затем медленно произнося слова, спросил:
    — Ты хочешь нарушить этот договор? Напасть на меня?
    Наблюдатели на стене затаили дыхание. Если Назар атакует Спеха, то нежить точно встанет на защиту хозяина. Каким бы сильным ни был кузнец, против армии нежити ему не выстоять. А укрывшиеся за стеной люди не успеют прийти на помощь. Да и если успеют, что будет дальше? Спех точно отправит своих подчинённых на штурм. Всё закончится! Все умрут!
    Вероятно, подобные мысли появились и в голове кузнеца. Назар глухо прорычал что-то нечленораздельное, после чего плюнул под ноги и, развернувшись, демонстративно забросил молот на плечо и зашагал к воротам. Спех некоторое время следил за ним, после чего снова выкрикнул:
    — Так что, кто следующий?
    Желающий нашёлся, пусть и не сразу. Один за другим люди выходили на сражение против мертвецов. Кому-то доставался обычный зомби, другим же приходилось противостоять волкам. И далеко не каждый живой одерживал верх. Будь это соревнование, смертные, возможно, и одержали бы победу по очкам. Но тот фарс, что разворачивался перед воротами, никак не влиял на ситуацию. Пародия на гладиаторские бои развлекала только Спеха. Для людей же бои один на один просто добавляли столь необходимое время.
    Алёна следила за схватками, переживая каждое поражение и облегчённо вздыхая, когда человеку удавалось одержать верх. Она чувствовала свою бесполезность, не в силах ничего предпринять для того, чтобы помочь.
    Между тем, ещё одна девушка, наоборот, нашла себе полезное занятие. Катерина, наблюдавшая за первым столкновением со стены, тут же ринулась по ступенькам, когда оно завершилось. Едва не переломав себе ноги, она слетела вниз и натолкнулась на окровавленных воинов, которые только-только успели войти через закрывающиеся ворота.
    Война — грязное дело. Катерине казалось, что она уже поняла смысл этой фразы после всех пережитых в тайге событий. Но сейчас, нос к носу столкнувшись в вырвавшимися из ада воинами, внезапно осознала, насколько наивны были её предыдущие представления. Видя перед собой безвольные, окровавленные тела тех, кто ещё минуту назад дышал, говорил, о чём-то мечтал, верил, видя сочащиеся кровью раны и бледные лица раненых, Катерина мысленно сжалась от ледяного ужаса, сковавшего её.
    — Скорее! Раненых тащите в общий зал! Мне нужна горячая вода и чистые тряпки для перевязки! Живо-живо!
    Громовой, зычный голос Татьяны развеял иллюзию, овладевшую юной журналисткой. Слова женщины были обращены не к ней, но девушка сама не сознавая, что делает, шагнула вперёд, подхватывая раненого бородача, зажимающего левый разодранный бок.
    — Держись, дяденька! Я помогу!
    Мужчина неожиданно тяжело навалился на неё. Катерина покачнулась, но устояла. Стиснув зубы, вцепившись в руку раненого, она потащила неподъёмный груз по улице.
    Путь показался Катерине вечностью. Последние десять шагов она вообще перестала соображать, держась только на упрямстве и на неведомо откуда взявшихся крохах силы. Она переставляла ноги, слыша только шумное дыхание, вырывающееся из её собственной груди да бешено колотящееся сердце. Когда тяжесть неожиданно исчезла, девушка не сразу сообразила, что происходит. Она подняла опущенную голову, обнаружив, что её раненого забрали мужчины. Журналистка на дрожащих от перенапряжения ногах прислонилась к стене дома, пытаясь перевести дух.
    Дверь открылась, оттуда пахнуло жуткой смесью запахов крови, смерти и пота. Девушка, закрывшая глаза, отчетливо услышала в шуме, царящем внутри импровизированного лазарета:
    — Почему никто не промывает раны? Вы что, собираетесь просто стоять здесь и глазами хлопать?
    И снова голос старосты прииска подхлестнул Катерину. Усталость пропала, энергия и силы хлынули в девушку из ниоткуда. Открыв глаза, она решительно вошла внутрь. Быстро окинув взглядом помещение, Катерина нашла таз с водой, уже приготовленный для омовения, тряпку и раненого. Шагнувший было к нему мужчина внезапно для себя самого оказался оттеснён в сторону. Девчушка схватила кусок ткани, смочила и принялась промывать рану.
    — Чего стоишь, истукан? — услышал ошеломлённый воин. — Тащи другого раненого! Нечего хлебалом тут щёлкать!
    Закрыв рот, мужчина кивнул и кинулся на улицу. Внутри же вовсю кипела работа. Две женщины, превратившиеся в медсестёр, пытались спасти тех, в ком ещё держалась жизнь…
    Когда солнце начало опускаться к деревьям, Спех, до этого момента спокойно наблюдавший за схватками и отпускавший язвительные комментарии, обернулся к зарослям. Стоящим на стене людям ничего не было видно, но для командующего нежитью это явно было не так.
    — На сегодня наши бои закончены! Отдыхайте, восстанавливайте силы. Увидимся завтра!
    После этих прощальных слов Спех скрылся в зарослях. Исчез без следа, а вот мертвецы остались. Те, что сохраняли целостность. И среди них четверо волков. Слабая надежда, что ночью может открыться свободный выход из крепости, угасла сразу. Рисковать выходить в атаку против нежити ночью никому не хотелось. Тем более, что теперь сдерживающего фактора в виде вожака, способного остановить мертвецов, не было. А значит, нежить будет рвать живых без остановки.
    — Стража остаётся на стенах, остальные идут ужинать и спать! Завтра будет тяжёлый день! — зычно скомандовал Коновалов.
    Купец старался держаться уверенно и спокойно, хотя внутри всё дрожало от ужаса. Он не видел перспектив выживания. Все те, кто находился внутри высокого деревянного частокола, были обречены на смерть.
    Расходились все в подавленном настроении. Ушедший за подмогой эльф вернется нескоро. Вряд ли Спех будет «развлекаться» с живыми так долго. Уныние и отчаяние повисли над прииском. Никто не улыбался, даже разговоры, едва начавшись, почти сразу затихали.
    Единственное место, где было хоть какое-то подобие оптимизма, находилось в лазарете. Татьяна успевала везде. Она разговаривала с ранеными, поправляла повязки, вливала лечебные настои, где силой, а где уговорами. Она успевала везде. Катерина, записавшая себя в добровольные помощницы и медсестры, могла только дивиться такой энергии и выносливости. Сама девушка едва держалась на ногах. День вымотал её до предела. Единственное, чего хотелось — найти укромный уголок, свернуться в клубок, закрыть глаза и провалиться в сон. Но для этого следовало сначала позаботиться о всех раненых. Катерина стиснула зубы и поспешила на помощь Татьяне.
     ***
    Ночь опустилась резко, словно в небесах задёрнули занавес. Вокруг поселения сразу стало темно. Даже свет факелов почти ничего не менял. Стоящие на страже зомби стали чёрными тенями, едва различимыми со стен. Хотя никто из оставленных на страже людей и не хотел разглядывать мертвецов. Только чувство долга и инстинкт самосохранения заставляли коситься на покачивающихся зомби, одновременно обшаривая взглядом заросли вокруг поселения.
    Фома Веслов, которому выпала стража в районе полуночи, конечно, был не рад такому назначению. Сегодня до него не дошла очередь сражаться с мертвецами, но даже наблюдения за другими вызывали у него нешуточный страх. Фома не сомневался, что завтра ему придётся выйти на бой. И это пугало буквально до ужаса. Веслов гнал от себя сонливость, пытаясь найти какой-нибудь приемлемый выход из ситуации. Будучи игроком по натуре, он даже подумывал устроить пари с кем-нибудь из охраны или старателей, чтобы тот выступил вместо него. Однако, у этой идеи имелся существенный изъян — азарт в Фоме не сочетался с удачей. Скорее уж, наоборот, он чаще проигрывал даже в ничего не стоящих спорах, а уж в настолько важных…
    «Что же делать? Может, попробовать сбежать отсюда? Доберусь до людей, расскажу о мертвецах. Нельзя же надеяться только на эльфа? Чем больше будет гонцов, тем выше шансы…»
    Поглощённый размышлениями, Фома несколько отвлёкся от своей основной задачи — следить за окрестностями. И когда вынырнул из собственных мыслей, не сразу осознал, что изменилось. Воздух за левым плечом еле заметно колыхнулся, отчего сердце сразу бухнуло в пятки. Ужас сковал мужчину, на лбу выступила испарина.
    — Ты действительно не очень-то умный, — прошелестело в левом ухе. — Не дёргайся и не кричи — будешь жить. Ты же хочешь жить?
    Фома кивнул, но затем, сообразив, что этого жеста может оказаться недостаточно, прохрипел пересохшим горлом:
    — Да. Хочу.
    — Отлично. Просто не поднимай тревогу. И тогда, возможно, останешься в живых. Понял меня?
    Веслов мелко-мелко закивал, ощущая, как ледяной ком в сердце разрастается. Он уже даже говорить от страха не мог, не то чтобы оказать сопротивление. Неизвестный враг негромко хмыкнул, а затем исчез! Фома не сразу понял, что остался один. Долгие десять или двадцать секунд он просто стоял, не в силах пошевелиться. Когда же страх, наконец, разжал свои ледяные когти, он обернулся, опасаясь увидеть перед собой морду жуткого монстра. Конечно, никого рядом не было.
    Страх ещё таял ледяной глыбой в животе, тогда как в голове уже замелькали мысли. Как поступить? Забить тревогу, сообщив о проникновении неизвестной угрозы внутрь крепости? Или же промолчать, спасая свою шкуру? Представив первый вариант в голове, Фома вообразил, как будет оправдываться перед Коноваловым за то, что пропустил врага, что поднял тревогу поздно. Да и найдут ли нарушителя вообще? Он ведь двигался настолько тихо и незаметно. Да уж, остальные могут посчитать Веслова обычным трусом, боящимся любой тени.
    Второй вариант, в свою очередь, давал надежду на благоприятный исход. Фома видел силу нежити, а слова неизвестного, пусть и нельзя было им верить безоговорочно, всё же давали шанс выжить во всей этой заварушке.
    «Так и поступлю. Буду стоять дальше. Скажем, что я просто ничего и никого не заметил. Смотрел в другую сторону и не увидел мелькнувшей тени. Может же такое быть? Конечно, может...»
    Успокаивая себя такими мыслями, Фома вернулся к обязанностям стража. Вглядываясь в темноту, он напряжённо стоял на вышке. Ему постоянно чудилось, будто за спиной сейчас появится тень, которая снова заговорит с ним. Или даже убьёт. Дрожа от страха, Веслов молился святым Покровителям, чтобы поскорее взошло солнце.
    Незримая тень скользнула со стены вглубь спящего поселения. Она перебежала открытое пространство и, не снижая скорости, взлетела по стене, остановившись лишь на коньке. Сидящий на корточках, сгорбившийся, втянувший голову в плечи неизвестный чем-то походил на нахохлившуюся птицу, устроившуюся на ветке. Но это сравнение было крайне далеко от реальности. Тень выпрямилась, а после быстрой молнией понеслась по крышам. Цель была обозначена заранее, поэтому медлить не имело смысла. Ночь, к сожалению, не длится вечно, поэтому не следовало терять драгоценное время зря.
    Нужный дом нашёлся легко. Запахи трав, спирта и крови вели не хуже указателей в городах. Незваный гость устроился на соседней крыше, но расстояние не было преградой. Тень застыла, ожидая благоприятного момента.
    Дверь приоткрылась, выпуская наружу новую волну запахов. Металлический привкус крови, казалось, остался на губах. Жажда колыхнулась внутри, покрывая мир багровой вуалью. Одним могучим прыжком нарушитель перемахнул через улицу, приземлившись прямо на пороге начавшей открываться двери. Схватив за ручку, он дёрнул её на себя, открывая шире. На пороге, за дверью, никого не оказалось, но эта неправильность прошла мимо сознания. Цель была слишком близка, желание схватить её стало нестерпимым.
    Сени оказались преодолены за один прыжок. Вторая дверь, ведущая в жилые комнаты, распахнулась с жутким грохотом. Стоящая в центре, между койками с ранеными, Катерина так и застыла соляным столпом с тазом горячей воды в руках. Её голубые глаза просветлели от нахлынувшего ужаса. Страх просто парализовал девушку.
    Существо, бывшее некоторое время назад Еремеем, чувствовало этот страх. Для него он был сродни острой приправе к блюду. Страх и ужас смертных были не менее желанными для вампира, чем их кровь. Еремей специально остановился на секунду, чтобы девчонка успела разглядеть его перед своей смертью. Наслаждение пронизывало вампира, мышцы трепетали, а багровый туман в голове стал более густым.
    Именно эта эйфория и сыграла злую шутку. Когда за спиной легонько скрипнула половица, Еремей обернулся, но даже его сверхъестественной скорости не хватило для того, чтобы избежать нападения. Зелёные плети выстрелили со всех сторон, пронзая, хватая, опутывая вампира. Тот рванулся изо всех сил. Несколько живых «верёвок» лопнули, распространяя в воздухе острый пряный запах, на сломах их выступил белёсый сок. Вот только плетей было слишком много. И каждая из них снабжена острыми шипами, глубоко вонзившимися в пленённого монстра. Вампир взревел, не оставляя попыток освободиться.
    — Вот значит, кто прятался в лесной чаще. Это о тебе предупреждал меня лес.
    Друид, устроивший ловушку для незваного гостя, вышел из-за спины обездвиженного вампира, посмотрев тому в глаза. Лицо Переслава выражало только одну эмоцию — отвращение.
    — Кто это такой? — еле слышно выдохнула Катерина.
    — Да, кто это? — более громким голосом повторила вопрос Татьяна.
    Идею устроить из лазарета ловушку для неведомого монстра она сначала восприняла в штыки, но друид сумел убедить, что другого варианта просто не существует. Теперь же предводительница старателей вглядывалась в чужака, пытаясь понять, куда всех их привела затеянная служителем Природы авантюра.
    Выглядел пойманный жутко. В облике бывшего Еремея оставалось ещё очень много от человека, включая одежду. Однако, имелись и некоторые отличия. Бледная кожа, острые клыки, которые никак не могли принадлежать канийцу или хадаганцу, и, самое главное — глаза. Карие при жизни, они стали абсолютно чёрными. Небольшой кружок зрачка, ранее размещавшийся в центре радужной оболочки, расширился до невозможности, затопив чернотой всю видимую область глаза. Одного мимолётного взгляда в эти глаза хватало, чтобы даже в самом храбром сердце появился страх.
    — Это создание называют кровососом. Или вампиром, если вам ближе научное название.
    — Он не человек? — удивлённо спросила Катерина.
    — Уже нет. Тот, кем он был раньше, умер. Эта же тварь противна самой жизни, её не должно быть под солнцем Сарнаута!
    — Как его убить? — спросила уже Татьяна.
    Пришедшая в себя женщина переключилась на более насущные вопросы. Путы друида держали вампира крепко, но не оставлять же его здесь навсегда?
    — Кровососы крайне сильны и невероятно быстры. Несмотря на то, что они пьют кровь живых, сами они лишены этой живительной жидкости. В их жилах нет даже капли крови. Раны, нанесённые обычным оружием, заживают очень быстро. Поэтому в прямой схватке, да ещё ночью, даже ветерану не выстоять против него.
    — Мы поняли тебя, Переслав! Как убить его? — прервала лекцию Татьяна.
    Она повысила голос, добавив в него гневные нотки. Друид ухмыльнулся, но предпочёл не испытывать и дальше терпение женщины. Он ответил спокойно и деловито:
    — Есть разные способы: отрубить голову, сжечь... Говорят, что эти твари крайне чувствительны к серебру и солнечному свету. Но я не уверен, что серебряное оружие и свет могут убить их. Скорее всего, они просто ослабляют вампиров. Ещё я читал о том, что помогает осиновый кол, забитый в сердце.
    — И что выберем? — снова прервала его Татьяна.
    — Отрубим голову, а тело сожжём. Наилучший вариант.
    Услышав приговор, Еремей задёргался сильнее. Хриплое рычание, которое он издавал после своего пленения, сменилось рокочущими звуками, в которых люди сумели различить слова:
    — Вы все сдохнете! Владычица придёт за вами! Она выпьет всю вашу кровь до последней капли! Вы все умрёте! Все умрёте!
    Друид подошёл к нему, глядя прямо в глаза. Он был человеком, и чувствовал страх, глядя в их бездонную пустоту. Но одновременно Переслав был и тем, кто слышал голос Природы, чувствовал биение пульса всех живых существ. Тварь, что стояла перед ним, была противна всему живому. Её нужно было уничтожить. Истребить без следа!
    — Все умирают, — философски отозвался друид, когда вампир захлебнулся проклятьями. — Но наши души попадут в лучший мир, а вот что будет с тобой?
    Острый топор ударил в шею, одним движением отделив голову от тела. И сразу же из окружающего крепость леса раздался громкий вопль, в котором смешались боль и ярость.
    — Огонь! Зажигайте огонь! — проревел приказ Коновалов.
    Купец не слишком верил в слова друида о неведомом зле. И когда тот предложил устроить ловушку, откровенно высмеял идею. Переславу пришлось пообещать, что он вступит в бой с нежитью, если ловушка не сработает и никто не явится. Теперь же, слыша жуткие звуки, купец понял, что тот был прав.
    Факелы на стенах вспыхнули ярче, разгоняя ночной мрак. Поселение осветилось, будто уже наступило утро. Вооружённые люди высыпали на улицу, спросонья мало что понимая. Лишь несколько бойцов были предупреждены заранее, остальные же пребывали в неведении. Друид настоял на секретности, не зная наверняка, нет ли предателя внутри их рядов.
    Они ждали нового нападения всю ночь, стоя на стенах и вглядываясь в темноту. Только когда восток начал светлеть, люди вздохнули свободнее. Они уже знали, что вампиры не переносят солнечный свет. А значит, они проживут ещё какое-то время. По крайней мере, до следующей ночи.
    Военный совет собрался в домике священника. Это было единственное место, где можно было не беспокоиться о том, что их подслушают. Выставив часовых, Коновалов встал из-за стола, оглядывая «советников». В их число входила Татьяна, её муж, Переслав, Алёна и Катерина. Последнюю назвать советником было трудно, но провести совет без настырной журналистки всё равно было нельзя. Так что пришлось пригласить.
    — Что будем дальше делать, други? — спросил купец, убедившись, что все слушают и готовы к разговору.
    — Надо найти остальных, — тут же отозвался друид.
    — Есть ещё вампиры? — испуганно спросила Катерина.
    Девушка ещё не до конца пришла в себя после сыгранной роли «жертвы», поэтому её рука, держащая перо над пергаментом, ощутимо дрожала.
    — Да. Пойманный нами был новообращённым. Помните его слова о «Владычице»? Это наверняка его хозяйка. Вампирша, что обратила его. Нам нужно найти её логово и расправиться с ней.
    — Прямо сейчас? — спросила купец.
    — Да. Ночью нам против вампира не выстоять. Идти надо днём. Иначе до завтрашнего утра не доживёт никто.
    — Вы забываете об одной проблеме, — вступила в беседу Алёна. — За воротами нас ждёт армия нежити.
    — Я помню, — ответил друид, переведя взгляд на девушку. — Придётся убить их всех.
    — Это шутка такая, Переслав?— возмущённо воскликнула Татьяна. — Ты что, не знаешь, чего нам стоило вчерашнее сражение? Если мы выйдем в поле, то нас просто уничтожат!
    Друид скривился, словно проглотил горькую пилюлю, но ответил ровным тоном:
    — У нас просто нет выбора. Мы дадим последний бой. Или умрём жалкими трусами, прячась в домах.
    — Почему бы нам не спрятаться? — спросил Коновалов. — Летус ушёл за помощью и…
    — Никуда он не ушёл, — прервал купца друид. — Я уже говорил, ночью вампиры намного сильнее любого человека. И даже эльфу не уйти от них. Я почти уверен, что ваш друг уже мёртв. Или тоже обращён, как…
    Разговор на некоторое время прервался. Каждый думал об уже сказанном. Никому не хотелось выходить на бой с мертвецами, все пытались придумать иной выход. Пытались, но не находили.
    — Это безумие, — первой прервала молчание Татьяна. — Нежить за стенами просто убьёт нас! Вчера мы выжили только потому, что этот Спех играл с нами. Но сегодня…
    — Сегодня на вашей стороне буду сражаться я. И святой отец, — произнёс Переслав.
    Агафон, скромно сидящий в дальнем углу, при последних словах друида удивлённо вскинул брови и привстал со стула.
    — Что я могу? — робко спросил он. — Я же не воитель какой. Да и вера моя…
    — Именно ваша вера и нужна сейчас, святой отец, — решительно заговорил Переслав. — Мы с вами расходимся во многом, но одно я знаю точно: лучшее оружие против мёртвых — Свет. Вы можете благословить наше оружие, стрелы, копья и мечи, чтобы они разили нежить.
    — Верно! — поддержала друида Алёна. — Благословенное оружие — то, что надо против нежити!
    Священник неуверенно кивнул, смущаясь под скрестившимися на нём взглядами.
    — Решено! — подвёл итог совета купец. — Тогда начнём готовиться к битве! Времени у нас в обрез!
    Вопреки опасениям, Спех не повёл свою свору мертвецов на штурм с первыми лучами солнца. Вожак нежити появился рано, но просто занял свою обычную позицию на краю чащи. На этот раз он не призывал ни к каким дуэлям или боям для потехи, а лишь хмуро следил за мелькающими над краем стены головами защитников. Судя по всему, «хозяин» Спеха запретил ему проявлять самодеятельность и убивать наглых смертных. Это играло на руку защитникам, которые могли вступить в бой на своих условиях. Приготовления кипели, в поселении царила лихорадочная суета. Конечно, мало кому понравился предложенный начальством план, но понимание, что в противном случае они всё равно умрут, только уже без единого шанса, подстёгивал даже самых трусливых.
    Фома так и не признался в своей слабости. Когда через некоторое время после беседы с «тенью» поднялся шум, он опасался самого худшего. А уж после выхода друида, показавшего всем отрубленную голову монстра и принявшегося рассказывать о нём, страх разоблачения стал нестерпимым. К невероятному удивлению Веслова, никаких обвинений не последовало. Все подумали, что вампир применил свои способности, незаметно проскользнув мимо охранников. Несмотря на это, чувство вины жгло грудь мужчины, заставляя его работать с невероятным усердием.
    — Спокойнее, Фома! Зашибёшь же! — крикнула ему Татьяна, когда он едва не сбил с ног журналистку, таща на спине мешок с паклей. — Не спеши, без тебя не начнут!
    Веслов только сильнее наклонил голову и быстро пробежал мимо. Смотреть на предводительницу не было сил, стыд и вина душили не хуже удавки, наброшенной на шею...

    Shiniya
    Тёмноволосый каниец сидел на удобной и крепкой дубовой лавке у своего дома глядя, как у берез, растущих совсем рядом с его скромными владениями, резвится маленькая дочка. Совсем недавно он держал ее на руках, такую крохотную и беззащитную, помещающуюся почти в ладонях. А уже пятый год пошёл, совсем красавица стала – яркие золотистые кудри, яркие голубые глаза и ненасытный детский ум. Всё, как у матери. 
    Уговорила его дочка таки взять ее тоже на ярмарок – словно бы знала, что она там пригодится. И так оно вышло, что почти собравшись домой уставшая Златка вдруг потянула отца в сторону городского фонтана. Там, среди маленьких островков травы, которая пробивалась в щели брусчатки, юлой бегал котёнок. Животное было напугано, потому что его жизни угрожали не только люди или взрослые местные коты да собаки, но и злой парнишка. Пухлый, разодет в красивый кафтан и блестящие сапоги – всё выдавало в нём богатых родителей или наследника какого-то знатного человека. Пухляш гонял зверька палкой, злобно хихикая и приговаривая, что сейчас, только поймать бы, он покажет бедняге что такое настоящие мучения. 
    Девочка, увидав неслыханную жестокость, сперва оторопела и застыла на месте. Но через секунду ринулась на вдвое выше и втрое шире ее «противника» с диким криком, размахивая руками так, что любая мельница бы позавидовала. Мальчишка тоже опешил, чем дал котёнку фору и шанс скрыться из открытого пространства площади, на которой был только фонтан, в ближайшую щель между строениями. А Златка всё неслась с диким криком и не подумала даже остановиться. Не подхвати ее отец – мальчишке бы не поздоровилось. 
    Алексей унёс малышку, которая еще долго пылала праведным гневом и обещала всё рассказать родителям мальчика: какой он негодяй, паршивец и подлец, раз решил обидеть совсем беззащитное создание, да еще и угрожая маленькому дальнейшими муками. Пока Алексей успокаивал дочку, пока напоил водичкой и как мог отвлекал ее от увиденного – пухляш уже скрылся в неизвестном направлении. А вот котёнок... Котёнок и не подумал уходить. Словно бы магнитом его привлекла девочка. И казалось бы – какое тут может быть доверие к людям после пережитого? Но нет, котёнок мурчал и в момент забрался по штанине мужчины на ручки к своей будущей хозяйке. Он выбрал ее в тот день.
    Делать было нечего и Алексей забрал, помимо покупок и заказов, с города ещё и котика, которого Златка окрестила Мурзиком. Именно с этим, уже чуть подросшим, мурлыкой игралась сейчас его дочурка. Внезапно вдали, где заканчивался березняк и начинались заросли малинника вперемешку с дубняком, показалось тень. Она с каждой минутой становилась темнее и чётче, приближаясь к дому Алексея. Спустя каких-то несколько секунд можно было узнать в тени бурого медведя – огромного, лохматого и грозного. Встреча не обещала ничего хорошего, но мужчина сидел спокойно и неподвижно. 
    Огромная туша, не сбавляя скорости, бежала к девочке и ее маленькому другу, и всего в паре метров от девочки внезапно завалилась на бок и по инерции ещё проехалась по траве. Девочка взвизгнула, но не от страха, а от восторга.
    – Бурька! Буренькая, малышка, ты вернулась! Я так скучала! – Восторг девочки можно было не только услышать, но и прочувствовать. Златка бросилась обнимать огромную медведицу, хотя картина напоминала, скорее, ситуацию, когда маленькая девочка пытается потискать огромный мохнатый диван. Медведица рычала и урчала, всем своим видом давая понять, что не против почесушек, обнимашек и прочего выявления любви. Мурзик же, ещё не до конца привыкший к медведице, поднялся на дыбы и угрожающе зашипел, словно бы пытался защитить не только себя, но и свою маленькую хозяйку. 
    Алексей только усмехался, наблюдая за этой картиной и в голове, внезапно, промелькнуло очень старое воспоминание, отголосок прошлого, который в корне изменил всю его жизнь к лучшему.
    ***
    Маленький мальчик сидит на краю опушки, облокотившись о старую березу. Он смотрит в астрал, который вот, совсем рядом, с обрывом. Лес уходил своими зарослями куда-то туда, за спину. А впереди было всего несколько кустов и деревьев, словно плавающих в астрале, если не обращать внимание на землю...
    Как бы он хотел изменить свою жизнь. Не рождаться в этой бедняцкой семье, где мать тащила их троих одна, потому что отца убили на войне, в государство им «не смогло» помочь – причин смерти никто не смог сказать, потому что живых не вернулось, а мёртвых никто тревожить не хотел. А коль не установлена причина смерти – то и посмертных наград или помощи не ждите. 
    В школе Алексея дразнили из-за плохой успеваемости: точные науки ему давались тяжко, лишь математику да биологию знал на отлично. Рисовать толком не умел, физической силой не выделялся, из-за чего очень часто получал на орехи от задир. Не видел он себя в будущем, не знал как сложится его судьба, ещё и каждодневная горечь разъедала его нутро – что будет, если мать помрёт или кто-то из братьев заболеет? А ведь он был старшим, на него, скорее всего, и надеялась матушка, что будет опорой, будет помощью. Да толку то? 
    Паренёк часто приходил сюда, к астральному побережью и мечтал, что когда-то у него будет всё: и дом, и жена красивая, и хозяйство, и уважение, и почёт... И вот снова замечтался да не заметил, как солнце спряталось за деревьями. Тьма сгущалась, а еще так далеко до дома бежать! Ой, что мама скажет – печь холодная, братья голодные... 
    Вдруг где-то в чаще послышался рык или слабый рёв. Неужели хищник? Вот же засада, досиделся! Мальчишка только было рванул наутёк, как что-то его заставило остаться, какая-то незримая сила или желание. Он резко замедлился, но не стал останавливаться, пробираясь к краю аллода – так был шанс добежать до двора дядьки Никифора, местного лесника, а там, пусть и крюком, но домой безопаснее было. 
    На опушку выбежал маленький зверёк, не больше собаки. Но из-за наступающей тьмы в сумерках леса было плохо видно что оно такое. А через несколько секунд из зарослей показалась огромная туша – медведь. Ага, значит это – медвежонок и его мама. 
    Почему-то медведица шла очень неспешно, хромая и словно бы постанывая. Неужели от боли? Нет, нельзя связываться с диким медведем десятилетке, да ещё и в лесу под ночь. Надо было бежать, уноситься отсюда как можно дальше, туда, где безопасно. Что же вы стоите, ноги? И сердце почему-то стало биться ровно, спокойно, словно и не было этого страха или опасения. 
    Полностью выйдя на опушку, медведица сделал всего пару шагов и грузно завалилась на бок. Маленький медвежонок заскулил и засуетился рядом. Он боялся. А вот Алексей наоборот. Почему-то весь страх пропал, а на смену ему пришло осознание – им нужна помощь. Потихоньку ступая, мальчишка стал приближаться к медведице. Оба зверя тут же посмотрели на мальчика, но медведица не поднялась, не пошевелилась. Маленький медвежонок оббежал полукруг и прятался за матерью, постоянно поскуливая и повизгивая. 
    – Не бойся, маленький, я не обижу. Помочь хочу. Только чем же я вам помогу. Я же совсем ничего не знаю... – как можно спокойнее пробормотал Алексей, хотя сам понимал, что прав. Но тут же в голове всплыла картина из школы: строение тела медведя. А за ней ещё одна: лечебные травы и коренья. Мысли словно бы роем ему подкидывали идею за идеей. но сперва нужно было понять что случилось с медведицей. 
    Осторожно приблизившись, парень начал осматривать мать. И понял, что дела ее плохи... Обе задние ноги были закованы в капканы – какие-то старые, ржавые, видимо, их ставили ещё до времён дядьки Никифора, который всех браконьеров за годы своей лесничей работы разогнал и ловушки своими руками позасыпал да позакапывал. Раны уже начинали гнить и ужасно воняли. 
    Алексей понял, что жить медведице осталось совсем ничего – пошло заражение крови, опарыши и почти отмершие конечности. Слёзы сами заполнили его глаза. Он как мог успокаивал медведицу, не побоялся погладить ее и произносил какие-то глупые слова утешения. Через час медведица покинула этот мир. А маленький медвежонок так и поскуливал рядом, но уже жался к худому мальчишке. 
    ***
    С тех пор прошло уже около десятка лет. Алексей выучился на кожевника, стал лучшим в своём деле. Женился, отстроил дом, помог братьям и матери. Медвежонок же везде сопровождал Алексея. И кто бы не пытался ему навредить – того сразу же ждала месть подрастающего медведя. Словно Буря, он бросался на обидчика, но стоило Алексею сказать хоть слово – тут же успокаивался и порыкивая возвращался обратно к хозяину. От того и имя у медведя такое – Буря или ласково Бурька. 
    А пять лет назад, сразу же после рождения Златки, оказалось, что Бурька то девочка. Потому что ушла Бурька в лес на погулять, а вернулась уже, спустя время, с двумя маленькими медвежатами. Малыши сперва боялись, но какая-то неведомая сила заставила сразу же довериться Алексею, и вот они играют и резвятся там, где спустя несколько лет будет играть малышка Златка. 
    Вот и думай после этого приобретенный дар это или врождённый – быть друидом и другом для дикого зверя?

    Sign in to follow this