Перейти к публикации
alloder.pro: официальный фан-сайт игры "Аллоды Онлайн"
Реклама
  • Рассказы


    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    Иллюстрация к рассказу
    Оглавление: Глава 33. Асээ-Тэпх
          — Просыпайся, милый… А то я опоздаю… Милый! Просыпайся же!.. Ники!
          Гелла, кутаясь в одну простыню, тормошила меня за плечо и, едва я лениво приоткрыл один глаз, забегала по комнате в поисках одежды.
          — У меня же съемки… я должна срочно вернуться на «Фабрику Грез»… Ники, где мое платье?!
          Я с трудом вспоминал, что было вчера, точнее сегодня ночью, но приятное ощущение послевкусия сохранилось очень четким. Вылезать из мягкой, какой-то совершенно воздушной постели не хотелось, даже несмотря на ее омерзительно розовый цвет.
          — Озерин меня убьет, если я не приду… да где же это демоново платье?
          Я перевернулся на живот и, крепко зажмурившись, уткнулся лицом в подушку.
          — Не убьет.
          — Нет-нет-нет-нет! НИКИ! Не вздумай засыпать!!!
          Она снова начала меня тормошить, и я, после минутной борьбы с самим собой, все же решил подниматься.
          Чтобы полностью привести себя в порядок, сходить в душ и одеться, мне понадобилось пятнадцать минут, и это я не торопился. Попытки Геллы разыскать свое платье за это время не сдвинулись с мертвой точки… Затем она искала свою обувь, потом сумку, расческу… Я терпеливо ждал, поглядывая на часы, и думал, что мог бы еще с удовольствием поспать.
          — Милый, ты не мог бы мне набрать ванну?
          — Ты же сказала, что опаздываешь!
          — Да, но не могу же я явиться на съемочную площадку, не приняв ванны! — сказала она с таким напором, словно я сморозил невероятную глупость.
          — Хорошо. Я пока разыщу Лба и Кузьму…
          — Милый, поторопись, мне же нельзя задерживаться!
          — Я вернусь еще до того, как твоя ванна наберется, — раздраженно ответил я.
          К большому круглому залу, где вчера проходило основное веселье, вел длинный, извилистый коридор со множеством дверей, заканчивающийся ведущей вниз лестницей. Сейчас там стояла тишина и почти никого не было, кроме одной единственной девушки, сразу же двинувшейся мне навстречу.
          — Доброе утро! Чем я могу вам помочь?
          — Я ищу своих друзей… Э-э-э… со мной были Лоб… орк… и хадаганец…
          — Да-да, мне это известно. Они еще наверху. Вы хотите, чтобы я их разбудила?
          — Да, и побыстрее, нам пора уходить.
          — Тогда минуточку подождите. Хотите что-нибудь выпить?
          — М-м-м…, а кофе у вас есть?
          — Конечно.
          Девушка удалилась, а я уселся на диван, глядя по сторонам. Никаких следов вчерашней гулянки здесь не осталось: под ногами идеально чистый, пушистый ковер, пустые столы отполированы до блеска, непримятые подушки аккуратно разложены на диванах. Через несколько минут другая девушка принесла мне невероятно вкусный кофе, от одного запаха которого кружилась голова. Я даже зажмурился от удовольствия, делая маленькие глотки.
          — Ваши друзья скоро будут. Что я еще могу для вас сделать?
          — Нет, ничего, — я поставил пустую кружку на стол и поднялся. — Я сейчас приду.
          К моменту моего возвращения Гелла уже сама с собой хихикала в ванной, дуя на воздушную, белую пену, пушистыми облачками разлетающуюся во все стороны.
          — Я думал, что мы спешим, — нахмурил брови я.
          — Да-да, милый, буквально пятнадцать минут, и я выхожу!
          — У тебя полчаса, Гелла, я жду тебя внизу.
          Заспанные, но в целом довольные жизнью Лоб и Кузьма уже были полностью готовы.
          — Ну что, возвращаемся? — зевая спросил Орел, вместо приветствия.
          — Гелла спустится через полчаса…
          Но ни через полчаса, ни даже через час она так и не появилась. Лоб и Орел больше не могли оставаться здесь, съемки сцены с Хранителями должны были уже скоро начаться. Мы договорились, что я прибуду на остров чуть позже, и они ушли.
          — Гелла, я давал тебе полчаса!
          — А разве они уже прошли? — захлопала глазами она. — Ой, прости, Ники, я что-то задумалась… Я уже выхожу! Только никуда не уходи!
          — Моя группа уже на «Фабрике Грез», и я обязан быть с ними. Я все еще жду тебя внизу, но через двадцать минут меня там уже не будет.
          — Я приду через пятнадцать! Правда!!!
          Она не пришла и через полчаса. Я спокойно допил четвертую чашку кофе, встал, потянулся и накинул плащ.
          — Уже уходите?
          — Да. Передайте Гелле… м-м-м… нет, ничего не передавайте.
          — Мы ведь увидим вас снова?
          Этот вопрос я оставил без ответа, покинув «Бункер», откуда-то точно зная, что больше сюда никогда не вернусь.
          Денек выдался на редкость приятным. Палящее солнце скрылось за облаками, и воздух не был таким же раскаленным, как обычно. Съемки на «Фабрике Грез» уже шли полным ходом, Хранители послушно маршировали под бой барабанов, осветители крутили большими прожекторами, прибор братьев Люмер тарахтел, и режиссер Озерин выкрикивал свое знаменитое: «Стоп!». Я поискал глазами свою группу, нашел — все были на месте — и успокоился, решив дождаться конца съемок где-нибудь неподалеку.
          — Эй, чемпион, и ты здесь!
          Молотило, орк с пачкой гибберлингов, которому я навалял на арене в Изун-городе, махал мне своей лапищей.
          — Давно я тебя не видел…, а ты уже офицер! Ну дела! Как быстро время летит…
          — Какими судьбами? — спросил я, пожимая ему руку.
          — Дык это… хомяков своих привез, — он кивнул на клетку с гибберлингами. — Понятия не имею, зачем они Комитету понадобились.
          — Затем, что по сценарию одна из важнейших ключевых сцен нашей эпопеи «Освобождение» — психическая атака гибберлингов. Тысячи маленьких пушистых комочков, атакующих корабль! — появившаяся товарищ Фурцина с большим блокнотом внимательно осмотрела пленников, будто сомневалась в их расовой принадлежности.
          — Звучит здорово, — сказал я.
          — Ага. На бумаге! Но вот где, скажите мне на милость, я раздобуду тысячу гибберлингов?! Что же мне, Новую Землю захватывать?! Ох уж этот Бондарин! Писака! Это я о сценаристе! Отказывается менять гибберлингов на нежить! Говорит, что Яскер все утвердил, изменению не подлежит ни одна строчка! И не поспоришь с ним!
          — И теперь вы собираете гибберлингов по всей Империи?
          Фурцина кивнула на ангар, и я с интересом заглянул внутрь. Тысячи гибберлингов там точно не было, но вот около сотни — вполне. Они не сидели в клетках, но внутри находилось много охраны, поглядывающей на маленький пушистый народец с опаской. Что удивительно — стояла тишина, гибберлинги невинно хлопали своими круглыми глазками-пуговицами и производили впечатление воплощения беззащитности. Но внешний вид обманчив. Я прекрасно знал, на что на самом деле способны эти пакостники.
          — Почему они молчат? — тихо спросил я у ближайшего охранника, нервно теребившего арбалет.
          — На нервах играют.
          — Да уж лучше пусть помалкивают, а то как начинают разговаривать, так хоть беги… — откликнулся другой охранник.
          — Почему?
          — А вот почему… Эй вы, носки шерстяные, чего молчите?
          В ангаре словно бы раздался взрыв — сотня детских голосов заверещала одновременно и я быстро выскочил наружу, будто меня выбросило оттуда ударной волной.
          — Вот жуть-то где! — прокомментировал позеленевший Молотило.
          Больше никто из нас не рискнул сунуться к гибберлингам.
          — А вот и он, легок на помине, — фыркнула Фурцина, глядя на приближающегося, крайне возмущенного хадаганца. — Сценарист. Явился, не запылился…
          — Товарищ Фурцина! — завизжал он таким высоким голосом, что сам мог бы озвучивать любого гибберлинга. — В чем, по-вашему, состоит работа сценариста?!
          — Бумажки писать убористым почерком? — вздернула брови она.
          — Нет! Сценарист у нас, оказывается, ответственен за все!
          — А как иначе? Вы закатили мне истерику, чтобы вам доставили гибберлингов. Так вот вам гибберлинги…
          — Но никто не подумал о последствиях — они же голодают! Вы представляете себе психическую атаку тощих, изможденных гибберлингов? Это же гарпиям на смех! Гибберлинги все прибывают, а продовольствия нет. Бардак! Почему я должен решать эти проблемы?
          — А кто, по-вашему, должен? Я?! Вы просили — так получите, распишитесь…
          Мы с Молотило отошли от них, не став слушать дальше перепалку, которая грозилась затянуться надолго.
          — Мне показалось, или их правда как будто… по трое? — спросил я.
          — Угу, — кивнул Молотило. — Гибберлинги всегда того… тройняшками рождаются. «Росток» называется! Демон их знает, почему так.
          — Забавно.
          — Товарищ капитан! — окликнула меня Фурцева, все еще сердито косясь на ангар с гибберлингами, где скрылся сценарист. — Нам нужна ваша помощь… Это ведь вы вчера заменили в одной из сцен главного актера?
          — Я. А что случилось, он опять не может выдержать канийского натиска? — невольно заулыбался я.
          — Если бы. Он запил! Лепечет, что не ощущает в себе силы воплотить такой сложный и многогранный образ! Вот сволочь! Мы пригрозили этому идиоту снять его с роли, если он не возьмет себя в руки…
          — А от меня что требуется?
          — В общем-то ничего особенного. Просто пройти на съемочную площадку и постоять там для вида.
          Я кивнул. И правда — ничего особенного.
          — Сначала должны были снимать ту самую пресловутую психическую атаку гибберлингов, где Яскер захватывает вражеский астральный корабль, — рассказывала по дороге Фурцина. — В одиночку, естественно. Он вступает в бой с гибберлингами и красиво и изящно их побеждает… Но к этой сцене мы еще пока не готовы, надо как-то заставить гибберлингов делать то, что от них требуется.
          — А сейчас что будет сниматься?
          — Сцена искушения. Коварная эльфийская волшебница пытается соблазнить Яскера. Наш вождь, конечно же, демонстрирует высокие моральные принципы, присущие всем гражданам Империи. Вот их и должен продемонстрировать актер.
          — А эльфийка — это Гелла?
          — Да, соблазнять она умеет… Особенно теперь, когда научилась танцевать по-эльфийски. Быть может, это самая важная сцена! Про то, что Яскер способен в одиночку захватить корабль, все знают. А вот про то, что он способен пройти не только огонь и воду, но и медные трубы… Об этом надо народу напомнить!
          Почему-то мне не слишком хотелось присутствовать при этой сцене, но я уже согласился, и поэтому поздно было идти на попятный. Мы поднялись на корабль, целиком сделанный из дерева! Я вертел головой во все стороны, пытаясь понять — бутафория или правда настоящее лигийское судно? Все было очень достоверно! Сцена происходила во внутренних помещениях и, спустившись внутрь по узкой резной лестнице, мы застали съемки в самом разгаре.
          — Как наш Яскер? — тихо спросила Фурцина у осветителя.
          — Пока ничего, держится.
          Я подошел ближе и, вытянув шею, выглянул на съемочную площадку. Там, в круге света, очень близко друг к другу стояли вновь загримированный глава Империи и Гелла. На этот раз ее волосы были серебристо-белыми, а за спиной сверкали довольно правдоподобные крылья. Она положила руки ему на плечи и томно произнесла, прижимаясь к нему всем телом:
          — Ах! Как долго я ждала этой встречи… Скажи, милый, ты до сих пор считаешь, что война — это единственное, чем мы можем заниматься?
          Меня кольнула ревность. Не то чтобы я воспылал к Гелле пламенной любовью, но все-таки не очень-то приятно, когда женщина, с которой ты проснулся утром, через несколько часов уже липнет к другому мужчине, пусть даже это всего лишь ее актерская роль.
          — Уйди с моего пути, блудница!
          — С пути? Хм… Поверь мне, он ведет тебя к гибели! Доверься мне… Я знаю другой путь. Более глубокий… более… соблазнительный!
          — Ха! Этой дорогой я уже хаживал! Поверь, там нет ничего интересного!
          Гелла все время прикасалась к актеру, тянула руки к его лицу, а он не очень усердно от нее отстранялся. Мне же хотелось треснуть его по голове чем-нибудь тяжелым — например, съемочным аппаратом братьев Люмер. Злость во мне нарастала, и я даже сцепил побелевшие пальцы в замок, чтобы и правда ненароком не прибить чем-нибудь этого «Яскера».
          — О-о-о! Ты демонстрируешь чувство юмора! А я то думала, что ты на это не способен, несгибаемый Яскер! Быть может, ты все-таки сможешь продемонстрировать и другие чувства.
          — Другие чувства? Конечно, могу. Вот только знакомы ли они тебе? Ты когда-нибудь слышала о чувстве долга? О чувстве ответственности? О любви к Родине? Нет? Ты погрязла в разврате и пороке! Ты никогда не сможешь понять меня! В то время как я понимаю тебя очень хорошо. Знаешь почему? Потому что ты — примитивна!
          — Вот ты как? Ладно. Когда-нибудь ты пожалеешь о своих словах, Яскер! Но будет поздно! Прощай, нам не о чем больше разговаривать!
          — Стоп, снято! — крикнул режиссер, и все зааплодировали.
          — Я в восхищении! Быть может, сам Яскер не смог бы так уверенно противостоять чарам врага! — оживленно зашептала мне Фурцина. — После этого еще должна быть сцена окончательного перевоспитания эльфийки, там, правда, нужны другие декорации…
          — Ну это уж точно без меня! — прервал я ее, чувствуя, как мое сердце с силой бьется о ребра в ускоренном темпе. — Вижу, актер прекрасно справляется. Удачных вам съемок.
          — Как, вы не останетесь? Яскер сейчас будет спускаться в трюм корабля, чтобы сразиться с джунским големом, которого враг использовал для охраны реактора. Яскер сразится и, конечно же, победит… Уверена, сцена станет украшением нашей эпопеи!
          Все это она говорила уже моей удаляющейся спине, но я не обернулся.
          — Браво, капитан.
          Я замер. И мне даже пришлось сосчитать до десяти, чтобы взять себя в руки.
          — Что вам от меня нужно? — я старался произнести это спокойно, но эмоции все равно сквозили в моем голосе.
          — Нам нужна ваша преданность Яскеру, ваша верность Родине, ваше хладнокровие, ясная голова и готовность послужить на благо нам всем.
          — Комитет меня на прочность испытывает?
          Рысина усмехнулась и, неожиданно взяв меня под локоть, как старого друга, направилась прогулочным шагом вдоль палубы лигийского корабля — после некоторых раздумий я все-таки пришел к выводу, что он настоящий. Вся съемочная группа находилась внизу, и нас никто не тревожил, кроме порывов ветра, развивающих гигантские паруса над головой, и щебетания птиц, длинными рядами рассевшихся на мачтах.
          — Можно и так сказать, — произнесла она наконец.
          — И как мои успехи?
          — Далеки от идеала, но терпимо… — ответила она, а затем, помолчав, серьезно продолжила, и лицо ее при этом стало непроницаемым: — Я знаю о твоем разговоре с Яскером, Санников, знаю, что тебе все известно. Лично я была за то, чтобы сразу тебя ликвидировать как потенциальную угрозу. Лучше, знаешь ли, спокойно, без потрясений идти прямой дорогой к светлому будущему, чем надеяться на каких-то сомнительных судьбоносных особ. Я и сейчас придерживаюсь этого же мнения.
          — И что же вам мешает?
          — Ты и сам это прекрасно знаешь. Поначалу Яскер согласился с моими доводами, и мы бы простились с тобой навсегда на Диких островах…, но ты сумел выкарабкаться. Признаюсь, это вызывает уважение. Хотя я считаю — этого недостаточно, чтобы отказываться от задуманного… однако Яскер поменял свое решение.
          — Боюсь даже представить степень вашего разочарования.
          Глава Комитета оставила это замечание без ответа. Она остановилась и, облокотившись о борт корабля и чуть прищурившись, задумчиво уставилась на цепочку гор, ломаной линией очертивших горизонт. Ее медные волосы сверкали как огонь в свете полуденного солнца.
          — Какое все-таки замечательное открытие сделали братья Люмер, вы не находите, капитан? Работы еще много, но я начинаю испытывать уверенность в успехе нашего дела. Да, это сложно. Да, это неорганизованно. Да, это бестолково. Но именно из этой сложности и бестолковости рождается новый вид искусства. И, быть может, недалек тот день, когда я скажу: «Из всех искусств для нас важнейшим является… «подвижная история»! Как-то коряво… надо будет подумать над новым термином.
          Я не стал комментировать столь резкую смену темы разговора. Рысина повернулась ко мне и так снисходительно, как умела только она, проинформировала:
          — Гелла не является агентом Комитета, если вас волнует этот вопрос.
          — Но иногда выполняет ваши поручения в обмен на некоторые привилегии для себя, — откликнулся я.
          Уголки ее губ снова дернулись вверх.
          — Хоть ты и неуправляемый разгильдяй, но по крайней мере не дурак, что вселяет некоторую надежду. Держите свой приказ, капитан. Вас ждет Асээ-Тэпх. И поверьте, мне хватит сил признать, что я была неправа, если вы сумеете сделать что-то по-настоящему хорошее для нашей страны. Это единственное, чего я хочу.
          Я взял приказ и молча, не прощаясь, покинул корабль, оставив Елизавету Рысину одну на палубе и чувствуя на себе ее холодный взгляд.
          Пока режиссер Озерин был занят сценой с Яскером, Хранителей снимали без его участия отдаленным планом. Правда, ждать долго окончания съемок мне не пришлось. Я побродил в тени деревьев, стараясь никому не попадаться на глаза, проглотил мороженое, не почувствовав вкуса, и уже хотел было отправиться за второй порцией, когда с поля, ставшего ареной действия, военные потянулись в сторону телепорта, громко переговариваясь на ходу и обсуждая открытие братьев Люмер. К большому удивлению моих друзей, задерживаться дольше на «Фабрике Грез» я не хотел совершенно, и мы покинули остров вместе со всеми.
          Корабль на Асээ-Тэпх отходил поздно вечером, и у нас впереди был целый день — последний, что мы проведем на Имперском аллоде. Можно было погулять по Незебграду, чтобы напоследок надышаться Родиной, ведь неизвестно, что ждет нас на чужой земле и вернемся ли мы домой. Но даже на это я не нашел в себе сил. Почти весь день мы провели в сумеречном Незебградском порту, глядя на длинные шипы причалов, пронзающих астрал, на корабли, большие и маленькие, быстро сменяющие друг друга, на сверкающую звездами бездну, разверзнувшуюся со всех сторон и словно бы наплывающую на маленький клочок земли, каким казался аллод Игш в сравнении с бескрайним астралом, на портовых работников, уже привыкших к окружающей их красоте и не обращающих на нее внимания. Несмотря на громкий рокот корабельных двигателей, почему-то здесь хотелось говорить только шепотом, а то и вовсе молчать, чтобы не нарушить сказочное волшебство, напитавшее воздух. И мы молчали. Правда, думали, скорее всего, об одном и том же. По дороге сюда я рассказал все, что со мной случилось, не утаив ни одной детали, и это давало большую пищу для размышлений, особенно в свете того, куда мы направляемся сейчас.
          Ближе к вечеру в порт доставили ездовых животных, и я сорвался с места в поисках Старика. Как назло, его вольер оказался самым дальним, и у меня не было возможности подойти к нему поближе. Дрейк тоже заметил меня: подняв голову и встав на лапы, он забил крыльями по прутьям решетки и жалобно завыл. Мое сердце обливалось кровью. Старик смотрел на меня обиженными глазами, не в силах поверить, что я позволил его посадить под замок в тесный вольер.
          В назначенный час огромный корабль пришвартовался к ближайшему пирсу, и вокруг него поднялась суматоха: Империя отправляла в зону боевых действий оружие, провиант, медикаменты и очередной взвод солдат. Сколько из них вернется назад, а сколько отправляется в последний свой путь? Я постарался не думать об этом. Выбрав свою судьбу сам, жаловаться я не собирался, но покидать пределы Империи все равно было… грустно, тяжело, страшно? Я не мог с уверенностью ответить на этот вопрос. Душу оттягивал груз, и когда мы поднимались в сутолоке на борт, я без конца оглядывался на Незебград и на звезду Ока Мира, так ярко алевшую на многие километры вокруг, словно маяк для заблудившихся странников.
          Никто из Хранителей не спешил спускаться в каюты, и когда корабль наконец мягко оторвался от пирса, все продолжали толпиться на верхней палубе и, несмотря на нашу многочисленность, стояла неестественная тишина. Все взгляды были направлены в одну сторону — на аллод Игш, все больше и больше от нас отдаляющийся. Экипаж корабля не гнал солдат вниз, наверное, понимая, как важно сейчас, в эти последние минуты, видеть родную землю и понимать — за что мы летим воевать. За то, чтобы Империя жила — чтобы гудели ее манастанции, чтобы ширились ее институты, чтобы вонзались ввысь ее памятники, и чтобы алый огонек Ока Мира продолжал светить всем имперцам путеводной звездой. Мы смотрели на Игш до самого конца, пока огромный аллод не превратился в крохотную точку среди россыпи огней и в конце концов не утонул в сверкающей глубине астрала. И только тогда по всему кораблю прозвучало:
          — Всем разойтись по каютам!
          При виде двухъярусных металлических кроватей с колючими синими покрывалами я словно вернулся назад в прошлое, на «Непобедимый», и свой первый полет на большом астральном корабле. Разговаривать ни с кем не хотелось, есть тоже, и поэтому я просто упал, не раздеваясь, на подушку и закрыл глаза. Сна не было, но я притворился спящим, чтобы меня никто не трогал. Краем уха я слышал негромкую беседу своих соседей по каюте.
          — …никогда не видел джунглей. Там, говорят, под каждым кустом какая-нибудь дикая тварь сидит!
          — Это точно, лигийцы там под каждым кустом.
          — Да я серьезно! Мне ребята рассказывали — лес непролазный, повсюду лианы и все кишит живностью…
          В моей голове вдруг сами собой застучали барабаны, послышались звуки костяных и бамбуковых флейт, нос заполнили тяжелые запахи тропических растений, и повеяло удушливой, горячей влагой. С этим я и уснул.
          Утро принесло неожиданные вести. Капитан собрал всех офицеров в кают-компании, где объявил, что до Асээ-Тэпх мы доберемся менее чем за сутки.
          — Говорили же, что лететь больше недели? — удивился Орел, когда я вернулся с собрания и сообщил эту новость.
          — Да, но в астрале открылась какая-то червоточина — не спрашивайте, что это такое, из объяснений старпома я ничего не понял. В общем, мы прыгнем через нее и сразу попадем почти к самой Святой Земле. Помните, как лигийцы подобрались к Игшу?
          — Это очень редкое явление, нам повезло.
          Я, в отличие от Михаила, не считал это везением. Мне нравился этот корабль и мое звание даже позволило мне зайти туда, куда вход пассажирам обычно воспрещен. Позабыв обо всем, я целый день с энтузиазмом болтался по всем палубам и отсекам и совал нос везде, где только мог. Правда, в святая святых корабля — реакторный отсек – меня все же не пустили. Зато я поглядел на навигатор, тот самый, что обнаружил таинственную червоточину, — это был необычный прибор, проецирующий на полупрозрачный, крутящийся во все стороны шар карту астрала, испещренную разноцветными линиями и значками. Затем ознакомился с визором, способным приблизить и дать рассмотреть в деталях любой астральный объект — будь то аллод, корабль или демон. Понажимать кнопки на пульте мне, конечно, никто не позволил, хотя руки очень чесались, но даже просто смотреть в него, словно в микроскоп, было любопытно. Я «захватывал» в глазок визора все, что попадалось на пути, пока не увидел стайку дрейфующих в астрале чудовищ, и меня не прогнали из отсека. Демонов мы благополучно облетели по большой дуге, а я ушел с умным видом пересчитывать количество манапушек и лучеметов по всем бортам. Там, всегда готовые к нападению, дежурили боевые расчеты, с которыми было интересно перекинуться парой слов. Выяснилось, что этот корабль еще не попадал в серьезные передряги, зато я узнал, что корабельные орудия могут бить по противнику разными видами магии, хотя самому пострелять мне, конечно, не удалось.
          — Капитан за такие дела высадит нас с корабля прямо в астрале, — смеялись ребята, глядя, как я осматривал, ощупывал и едва ли не пробовал на зуб блестящие, новенькие манапушки.
          Спустившись на нижнюю палубу, я наткнулся на гоблинов-ремонтников и, почувствовав острую неприязнь, сразу ретировался. А вот рассмотреть в деталях капитанский мостик не было возможности, лишь издалека я глянул на манящие меня штурвал, рули высоты и рычаги переключения скоростей перед занимающим половину помещения панорамным окном, таким огромным, что казалось, будто мы находимся не на корабле, а барахтаемся в открытом астрале. Жаль, что у меня было так мало времени, чтобы исследовать все закоулки судна.
          Но самое главное, что я, наконец, смог добраться до Старика. Отсек для перевозки животных был переполнен питомцами и их хозяевами, пришедшими навестить своих прирученных зверей. Вокруг стоял невероятный гвалт. В нескончаемых, выстроенных рядами клетках рычал, выл, ржал, шипел, лаял, скулил и мяукал настоящий зоопарк. Мой дрейк лежал на полу клетки, по-кошачьи свернувшись клубком и укрыв крылом нос.
          — Старик… — я протянул руку сквозь прутья решетки и дотронулся до его шеи.
          Дрейк дернулся, зарычал и, так и не высунув из-под крыла морды и не взглянув на меня, постарался отодвинуться, насколько ему позволял тесный вольер.
          — Прости, я не могу тебя выпустить. Потерпи немного, это ведь не первое твое путешествие… — я ласково подергал его за крыло и погладил спину. Старик обиженно засопел, но не повернулся, отодвинувшись еще.
          К вечеру, когда мы приблизились к червоточине, корабль был приведен в полную боевую готовность, потому что впереди лежал астрал, который уже не принадлежал Империи. Экипаж охватило напряжение, от дневной расслабленности не осталось и следа. Сама червоточина походила на гигантскую воронку, засасывающую в свое нутро все, до чего могла дотянуться. Смотреть, как корабль направляется прямо в сердцевину этого жерла, было жутко — все, кто мог, покинули верхнюю палубу, поддавшись инстинктивному желанию укрыться в глубине судна от наплывающей астральной дыры.
          Все опасения, однако, были излишни — переход практически не ощущался. Лишь один легкий толчок, сопровождавшийся вспышкой света — и вот уже вместо сумеречного, звездного астрала корабль окутывает мягкий оранжевый свет от сияющих астральных нитей. Мы могли вынырнуть прямо возле вражеского корабля, и поэтому нервы у всех были натянуты, как пружины, но вокруг все было на удивление спокойно до самой Святой Земли.
          Сначала вдалеке показалась черная точка, которая стала увеличиваться в размерах по мере нашего приближения. И чем меньше оставалось расстояния, тем отчетливее я понимал, насколько этот аллод огромен. Возможно, он даже больше Игша! Стоя на верхней палубе, я вовсю разглядывал в бинокль свое новое место дислокации, но из-за слепящего глаза астрала видел только темное пятно.
          Корабль начал сбавлять скорость, осторожно подползая к берегу, не столько из страха врезаться в аллод, сколько для того, чтобы на подлете нас не расстреляли свои же. На меня накатывали волнение и тревога — конечно, мы высадимся на территории, которую занимают и контролируют наши войска, но я все равно не мог не думать о том, что сейчас сойду на чужую землю.
          Возможность разглядеть Асээ-Тэпх появилась только когда корабль причалил к пирсу и яркие астральные всполохи перестали бить по глазам. Лагерь Империи оказался гораздо больше, чем я предполагал, он тянулся вдоль берега и за время такой долгой войны уже успел обрасти благами цивилизации: стройными рядами темнели добротные, собранные из цельных блоков, казармы, Церковь распространяла по всей округе запах мирры, а в стороне, чуть поодаль, даже гудела небольшая манастанция. Но не это привлекало внимание. Там, за привычными очертаниями имперских строений, словно стараясь заполнить собой все пространство между небом и землей, раскинулись мрачные джунгли. Я и не представлял, что деревья могут быть настолько высокими, а их кроны настолько густыми, что сквозь них не проникают лучи солнца и внизу будто царит вечная ночь. Весь лес бесконечной паутиной опутывали упругие стебли лиан, протянувшие свои щупальца даже к лагерю и заплетая в свои сети постройки.
          Мы выстроились вдоль берега в ожидании полковника Хранителей — Жгута Кровавых. Из-за высокой влажности жара казалась невыносимой. Моя спина моментально стала мокрой, в ушах стучала кровь, дыхание участилось и я почувствовал, что теряю ориентацию в пространстве. Хотелось сесть или опереться на что-нибудь, чтобы земля под ногами перестала раскачиваться, но я старался стоять ровно, уткнувшись взглядом в силуэт манастанции, словно та была моим якорем.
          Местные, уже освоившиеся здесь, Хранители смотрели на нас, как выпускники на первоклассников.
          — Глядите, опять туристов прислали…
          Сами они непринужденно ходили без привычных плащей с Имперским Гербом, с закатанными рукавами формы, а то и вовсе голыми по пояс, что слегка меня шокировало. С другой стороны — еще пара часов стояния в этом влажном аду, и я сам буду готов идти воевать с Лигой в набедренной повязке.
          — Нашему полку прибыло! Зачем вы здесь, знаете? По джунглям лазить? Нет. Достопримечательности осматривать? Тоже нет. Что же тогда? Правильный ответ один — убивать врагов Империи. И я говорю не о паучках, едрить твою за жвалы… Здесь идет война, и если мы хотим победить, то будем сражаться!
          Майор Бугайло Беспощадных вышагивал с заложенными за спину руками перед новоприбывшим Хранителями, критически осматривая наши с непривычки зеленоватые от зноя лица.
          — И главный наш враг — лигийские выскочки… так их растак… всяческие витязи, друиды, чародеи да ратники. Им плевать на наши жизни и на наши цели, они хотят только одного — играть в опасную игру под названием «Война»! Я лично отправил в чистилище несколько сотен вояк Лиги! Вот, награжден орденом Мужества! Хе-хе… Империя ценит мои подвиги, елки-моталки… Хранители, р-р-ровняйсь, смир-р-рна!!!
          Наконец на место прибыл полковник и все вытянулись во фрунт. Жгут Кровавых обвел нас внимательным взглядом и, кажется, остался не очень доволен пополнением.
          — Одна зелень… — произнес он, нахмурившись. — Впрочем, неважно. На войне все равны. Ну вот что, товарищи… То, что я сейчас скажу, может вам жизнь спасти, так что слушайте и запоминайте. Во-первых, у нас тут война. Валим Лигу. Вы наверняка считаете себя опытными и способными на любые подвиги. Поверьте мне, враг быстро докажет, как сильно вы заблуждаетесь. Второе. Дела у нас обстоят хреново!
          Мы начали переглядываться, удивленные столь неожиданным признанием, ведь в Империи во всех газетах только и писали о наших умопомрачительных победах на Святой Земле.
          — Сначала мы надеялись выбить Лигу силами опытных бойцов. Но, …, Лига оказалась крепким орешком! Так что зубы себе мы пообломали. Учтите это — врага недооценивать нельзя! И вот теперь на кораблях постоянно прибывает пополнение, едва выпустившиеся из ИВО. Зеленые новички — удобрение для этих проклятых джунглей! У нас тут просто мясорубка. Может любого пообломать, несмотря на весь опыт и былые заслуги.
          В воздухе повисло гробовое молчание. Мы и так знали, что приехали не на праздник, но после слов полковника стало совсем не по себе.
          — Расписывать в очередной раз историю Святой Земли не буду. Сразу о главном. В центре аллода стоит Пирамида Тэпа, где ныне находится Искра канийского Тенсеса. Лига заливает, что именно она — исток Святой Магии. Но мы-то с вами знаем, что тут не обошлось без великого Незеба! Этой Святой Магии тут хоть залейся. Ее потоки даже из земли выходят через особые Места Силы. Одно из таких Мест, как и положено, — в нашем лагере.
          Он махнул рукой себе за спину, на столб света, поднимающийся вверх из-за казарм. Что-то в нем было неправильным, но я не сразу сообразил — что именно.
          — На Асээ-Тэпх Мест Силы — навалом! За них мы ведем войну с Лигой, которая все еще занимает половину аллода. Южные Места Силы, расположенные ближе к нам, находятся под нашим контролем, а северные — под контролем Лиги. Но Святая Земля должна принадлежать только Империи, это всем понятно! — полковник стукнул кулаком по своей ладони и даже зарычал от ярости. — Самые кровопролитные бои идут за спорные Места Силы, расположенные в центре Асээ-Тэпх. Можно сказать, что там у нас линия фронта…
          Общий инструктаж для всех новоприбывших продлился около сорока минут и нес в себе только общую информацию. Зато последовавший за ним инструктаж офицерского состава занял не один час и голова моя опухла от обилия вывалившейся информации, которая и без того плохо усваивалась из-за отупляющей жары. Нас провели в большой и душный ангар, одну стену которого целиком занимала карта центральной части Святой Земли — Пирамида Тэпа и окружающие ее территории Асээ-Тэпх. Правые и левые берега аллода были обрезаны, как будто эти земли не представляли никакого интереса для Империи. Я уставился на отмеченные кружочками таинственные «Места Силы» — на некоторых из них стояли красные флажки, а на некоторых — синие, и я понял, что это обозначение того, под чьим контролем в данный момент находятся эти важные стратегические точки. Мне хотелось узнать побольше о них, но я пока держал свои вопросы при себе.
          Инструктировал на этот раз генерал Кирилл Сечин — большой, усатый, смуглый хадаганец, чьи волосы, несмотря на возраст, еще не тронула седина.
          — Каждый прибывший офицер мнит себя великим полководцем! Так и норовят броситься сломя голову крошить Лигу. Результат — путевка в Чистилище, — прохрипел он насквозь прокуренным, но громким голосом, когда мы расселись за длинными, металлическими столами. Сам генерал стоял у карты, словно учитель возле доски. — Мне это надоело. Потому все теперь будет проходить согласно моему плану наступления. Будем ослаблять Лигу на всех направлениях. Под моим командованием находятся все имперские войска на Святой Земле. Я отвечаю лично перед Яскером. А вы будете держать ответ передо мной! Итак, вот наше поле боя — центральная часть Святой Земли под названием Асээ-Тэпх.
          Он повернулся к карте на стене, и мой взгляд снова приклеился к кружочкам с флажками. Мы получили на руки свои собственные карты, но делать отметки на них было строго настрого запрещено, на тот случай, если они попадут в руке к Лиге — никто не должен знать ни о каких наших планах, маневрах и диспозиции сил. Поэтому запоминать все приходилось так. Я вчитывался в названия, рисовал в уме поверх карты собственную схему и старался придумать какие-нибудь ассоциации, чтобы легче все усвоить. Аллод действительно был большим, даже та часть, на которой мы сосредоточили все свое внимание, занимала огромную площадь, пересечь которую не получится и за неделю. А ведь это далеко не вся Святая Земля!
          — Самой важной точкой, не считая Пирамиды Тэпа, конечно, является вот это место, слева от нее, — генерал обвел пальцем один из кружочков, на котором не было никакого флажка. — Так называемый «Паучий Склон». Это самая высокая точка, и если установить сюда артиллерию, мы сможем накрыть огнем всю местность вокруг Пирамиды. Очень много сил брошено на то, чтобы захватить эту высоту, но Лига, само собой, старается нам помешать. Здесь идут основные бои. Если Асээ-Тэпх — основной поставщик трупов, то Паучий Склон — центральная его часть. Но есть и другие точки…
          На изучение карты ушло довольно много времени, ведь у каждой местности были свои тонкости и нюансы. Все секреты нам вряд ли раскрыли, но и полученной информации с лихвой хватило, чтобы в голове образовался легкий хаос. О планах, приоритетах и готовящихся операциях говорили скупо и только в общих чертах, не вдаваясь в подробности — но это и понятно. У всех будут свои задачи, знать про которые всей Армии вовсе не обязательно. Распределению новоприбывших Хранителей уделили особое внимание, однако к тому моменту, как прозвучало завершающее: «Всем спасибо, товарищи офицеры, более подробные инструкции вы получите от своих непосредственных командиров. Разойтись», своей фамилии я так и не услышал. Ангар заполнил звук сдвигаемых стульев, все поднялись с мест, и я тоже встал.
          — Капитан Санников, задержитесь.
          Я остался стоять. Генерал Сечин дождался, пока все, кроме меня и еще одной женщины без погон, в которой я заподозрил агента Комитета, не выйдут, а затем обратился ко мне:
          — Есть у меня сверху информация, что ты, Санников, джунами особо интересовался?
          — Так точно, товарищ генерал, — не стал отрицать я. Такая информация к нему могла прийти только от Яскера, да и ничего предосудительного в моем любопытстве не было.
          — Ну тогда ты в правильном месте — здесь повсюду остатки их цивилизации… Вот, например, мертвый город Ускул… хм… давно внушает определенные опасения. Сами по себе эти древние развалины никого, кроме Историков, не интересуют… Товарищ Угрозина.
          — Кхм-кхм… Влада Угрозина, Комитет Незеба, — женщина протянула мне руку и я ее пожал с абсолютно каменным лицом. — У нас есть очень важное дело, капитан. Как вы наверняка знаете, название «Асээ-Тэпх» переводится как «могила Тэпа». Еще бы — ведь Пирамида действительно стала его могилой. Говорят, он провел в ней тысячи лет, умирая от насланной им же чумы и воскресая вновь. А потом Пирамида захватила Искру Тенсеса. Так что теперь она стала могилой и Великого Мага Кании, ха! Канийцы называют ее не иначе, как Храм Тенсеса.
          — Мне это известно, — кивнул я.
          — Вы думаете, зачем я вам все это рассказываю? Да ведь именно эти идеологические тонкости и составляют основу вражеской пропаганды, которую Лига ведет в нашем тылу, засылая своих агентов. Они пытаются вызвать разброд в наших войсках, старательно сеют панические настроения, подрывают веру в устои Триединой Церкви. Мы успешно боремся с этим, но кое-кто еще остался на свободе. Кто-то здесь у нас расклеивает антивоенные листовки, — она поднесла к глазам мятый лист и яростно уставилась на написанные там строки. — «Солдаты Империи, вас обманывают…» и так далее, и тому подобное. Написано с чувством, грамотно — сразу видна рука профессионального агитатора.
          Она замолчала на некоторое время, и я тоже не говорил ни слова, стараясь, чтобы неприязнь к ней не отражалась на моем лице.
          — Скажите, капитан, вы что-нибудь знаете об Историках?
          — Очень немного.
          — Ясно. Историки — это группа ученых, исследующих прошлое Сарнаута. В первую очередь их, конечно, интересуют джуны, но есть и те, кто занят историей народа Зэм, историей эльфов. Ну и так далее. Одним словом, высоколобые зазнайки, для которых нет настоящего, а есть только прошлое. Историки демонстративно придерживаются нейтралитета. Главным у них эльф Найан, автор знаменитых «Летописей минувшего». Его авторитет настолько велик среди Великих Магов, что и Лига, и Империя согласились использовать Историков в качестве нейтрального щита, закрывающего собой Пирамиду Тэпа. Да-да, если и есть кому доступ в Пирамиду, то только им. А Историки только тому и рады: для них изучение джунских руин, что разбросаны по всему Асээ-Тэпх, — самая большая награда. Пирамида их, конечно, тоже очень интересует. С исторической точки зрения. Так они говорят.
          — Вы им не верите? — спросил я и Угрозина покачала головой.
          — Посмотрите на эту листовку. Бумага, на которой она отпечатана, сделана не в Империи. Еще есть только две силы в мире, способные воспользоваться печатным станком: Лига и Историки. Лигой мы отдельно займемся, а Историки… Они тут под боком. Одна небольшая экспедиция изучает руины древнего города джунов — Ускул. Ваш интерес к джунской цивилизации очень кстати — вы наверняка найдете любопытными брошюры на эту тему, которые выпускают Историки, а мне интересно исследовать бумагу, на которой все это напечатано.
          — Я должен принести брошюры Историков, — утвердительно произнес я, подводя итог.
          — Именно. Мне необходим образец их бумаги — без него наше расследование зайдет в тупик!
          — Ускул находится на подконтрольной нам территории, — снова заговорил генерал Сечин, — примерно один день пути к западу отсюда. Это вовсе не значит, что Лига не может на вас напасть по дороге. Рядом с Ускулом находится Место Силы, а где Место Силы — там обязательно лигийские диверсанты. Но даже не это главное. К сожалению, я постоянно теряю там солдат. В руинах слишком много баньши, а это абсолютно невменяемые создания, и договориться с ними невозможно. Историки, кстати, тоже жаловались! А с ними пока лучше поддерживать хорошие отношения.
          Я вышел из ангара с довольно четкими и понятными указаниями: добраться до ближайшей экспедиции Историков, чтобы в очередной раз засвидетельствовать им почтение Империи, дипломатично изобразить интерес к их деятельности, который в моем случае был вполне искренним, и доставить обратно в наш центральный лагерь их брошюры для исследования бумаги. Мысли о джунах снова оккупировали мозг, и ноги сами понесли в сторону столба света, бьющего вверх. Я понял, что с ним было не так, свет казался жидким — он клубился, заворачиваясь вихрем, и походил на воду, парадоксально текущую в небо. Подойдя ближе, я увидел, что он лился из сооружения, похожего на постамент, поднимающийся над землей на несколько ступеней. На них расслабленно сидели орки, люди и даже Зэм, словно это было всеобщим местом отдыха или встреч. Осмотревшись по сторонам, я решил, что это, должно быть, больные или раненые, потому что рядом находилась медсанчасть. На моих глазах две медсестры вывели на улицу хромающего хадаганца с перевязанной головой и бережно усадили на ступени.
          — Новенький? — немного насмешливо, но не обидно произнес кто-то за моей спиной и я обернулся. Невысокий хадаганец закурил самокрутку, глядя на меня прищуренными глазами, на висках его поблескивала первая седина. — Все так реагируют, кто первый раз Место Силы видит. Добро, что ли, пожаловать… Странная штука, да?
          — Угу. Что это все-таки такое?
          — Какая-то джунская постройка… Кто их знает? Тут полно этих развалин, того и гляди, нос разобьешь об какое-нибудь историческое жутко важное наследие. Правда, это еще и полезное. Видишь, госпиталь рядом? Хорошее это место, целебное. Здесь и на поправку быстро идут, да и так… сил поднакопить народ тянется. Чай, вокруг не курорт.
          — Сильно Лига напирает?
          — И Лига, и не только… Асээ-Тэпх — суровая и жестокая земля. Сырые джунгли кишат мелкими надоедливыми насекомыми, в густой траве водятся змеи, один укус которых может отправить тебя в Чистилище. И сами деревья ядовитые — из их коры сочится яд кураэ. А по ночам я слышу рык огромных тигров, кружащих вокруг лагеря. Чудовищные мантикоры бдительно стерегут свою территорию. И горе тому, кто по незнанию пересечет незримую границу. Хе-хе, каждый день чувствуешь себя чьим-то потенциальным обедом! Все эти беды будут даже пострашнее Лиги, парень. В конце концов, крокодилы пленных не берут и перемирия не заключают.
          Я кивнул, принимая к сведению полученную информацию. Джунгли и так не выглядели приветливыми, а с учетом того, что и местные постоянно говорили об опасности, исходящей из тропического леса, то стоило мобилизовать всю свою осторожность.
          — Иди, зайди туда, — посоветовал хадаганец, выпуская дым колечками и глядя на мое заинтересованное лицо. — Незабываемое ощущение.
          Сразу сообразив, что он имеет ввиду Место Силы, я поднялся по каменным ступеням, слегка раскрошившихся по углам, и протянул руку, погрузив ее в столб света. Чувство было такое, будто снизу в ладонь бьет ветер, подбрасывая ее вверх. Я задрал голову и увидел летающие обломки каменной конструкции, которые столб света поднял в воздух, и теперь они кружились в сверкающем волшебном вихре. Непонятно было, откуда льется этот поток — под ногами лежала испещренная трещинами каменная плита.
          — Заходи, заходи, не бойся, — подначил меня хадаганец, и я сделал шаг вперед.
          Силы потока не хватало, чтобы поднять мой вес, но меня все равно накрыло ощущение невесомости. Если бы я оттолкнулся и подпрыгнул, то, наверное, улетел бы в самое небо. Вместе с этим тело начало наливаться энергией, какой-то непередаваемой мощью, как-будто в него впрыснули заряд бодрости на несколько дней вперед, и я понял, почему госпиталь находиться рядом. Это место — действительно источник жизненной силы!
          — Нравится? — усмехнулся хадаганец.
          — Да.
          — Все тут прыгают, когда приезжают. Сейчас набегут. Веселая фиговина…
          — Фиговина! — фыркнула орчиха, сидевшая на ступенях неподалеку вместе с орком. По количеству амулетов на шее, поясе и запястьях становилось понятно, что это шаманка. — Место Силы — это источник магии Света, Дара Возрождения! Даже никакие теневые твари не могут подавить этот Свет!
          — Теневые твари? — переспросил я и шагнул из столба света к орчихе, снова почувствовав привычное притяжение земной тверди. Мой плащ, реявший над головой словно знамя, успокоился, опустившись на спину.
          — Тут появлялись Тени, — подтвердила мои самые худшие опасения орчиха. — Замечено, что они способны поглощать магию Света, но здесь ее так много, что…
          Она равнодушно махнула рукой. А я задумался. В общем-то, нет ничего удивительного, что и здесь видели эти Тени, ведь они как-то связаны с Тэпом, а пирамида в центре аллода тысячи лет являлась его могилой.
          — Кто ваш Покровитель, капитан? — вдруг спросила шаманка.
          — Плам…
          — Надеюсь, вы ему молитесь?
          — Э-э-э…
          То, что я всегда вспоминал о Святом Пламе, когда мне было тяжело, вряд ли можно считать молитвой…, но с другой стороны, я ведь все еще жив! Может быть, Плам действительно защищает своего непутевого адепта?
          — А почему вы спрашиваете?
          — Уже доказано, что силы Покровительства и магия Света родственны. Если когда-нибудь захотите обратиться к своему Покровителю, то здесь — самое место.
          — Спасибо. Я учту.
          Вообще-то я с трудом представлял себя молящимся Пламу возле Места Силы, но все-таки меня чем-то зацепила эта информация, и я напряг память, пытаясь вспомнить то, что знал о Покровителях.
          «Великим магам, научившимся удерживать астрал, удалось предотвратить полное уничтожение мира во время Катаклизма. Но далось это нелегко: двенадцать из них погибли. А после Катаклизма обнаружилось, что в астрале есть двенадцать магических волн-приливов, каждая из которых обладает своим магическим характером и воздействием. Долго велись споры о том, что это за силы, пока, наконец, не была высказана теория о том, что это силы двенадцати погибших».
          Удивительно, как четко всплыли в моей голове слова главврача здравницы «Небесная», словно он произнес их только вчера. Двенадцать Великих Магов, двенадцать великомучеников, погибших больше тысячи лет назад во время Катаклизма, стали Покровителями, дарующими силу живым даже после своей собственной смерти… И сила эта родственна магии Света, что дает Триединая Церковь и трое ее святых — Незеб, Скракан и Тенсес, умерших в прошлом веке. Это объясняет, почему Церковь, призывающая чтить трех своих Святых, не противится еще и почитанию двенадцати других Великих Магов. «Силы Покровительства и магия Света родственны»… Что-то меня тревожило, когда я думал об этом, какое-то неясное, необъяснимое чувство…
          — Красивое оружие, — выдернул меня из мыслей орк, сидевший рядом с шаманкой. — Можно посмотреть?
          Я, пожав плечами, протянул ему свой меч. Он нравился всем, правда, мало кто верил, что получил я его из рук самого Яскера.
          — Откуда он такой… Ножны имперские, а вот меч… вроде не наш и не лигийский…
          — Ты оружейник?
          — Кузнец. Армии нужна амуниция. И чем больше — тем лучше.
          — Я думал, всю экипировку кораблями сюда привозят.
          — Ага, — хмыкнул орк. — Раз в два месяца. Только, не поверишь, доспехи из строя быстрее выходят. Вот и стою с утра до вечера у наковальни… Замки еще делаю, а то пленники сейчас ушлые пошли, того и гляди, замок зубочисткой открыть и в бега податься норовят. Содержание пленников нам и так в копеечку обходится. А если они еще и драпать постоянно будут, вообще на замках разоримся…
          Орк провел рукой по клинку моего меча, глядя на него куда более ласково, чем на свою спутницу.
          — Эх, красавец… Никогда не видел ничего подобного! Это ведь не сталь.
          — Не сталь? — растерялся я. Столько времени держать в руках оружие и не подозревать, из чего оно сделано! — А что тогда?
          — Не знаю… Но очень здорово!
          Кузнец с сожалением вернул мне меч, и я прицепил его обратно на пояс, думая о том, что каковы бы ни были его природа и происхождение, завтра мне понадобятся все его возможности и преимущества, когда я войду в эти мрачные, агрессивные дебри Асээ-Тэпх.
    Глава 34
     
    Глава 34. Нападение
          Если судьба когда-нибудь занесет меня на холодный аллод, я возблагодарю все двенадцать Покровителей. Этой ночью выспался я только потому, что выпил какое-то зелье, заботливо предоставленное лекарями, иначе валяться бы мне до утра, изнывая от духоты, которая никуда не делась с наступлением темноты. И если я надеялся, что внутри темного леса будет немного легче, то этим мечтам не суждено было сбыться — когда на следующий день мы вшестером выдвинулись в сторону древнего джунского города Ускул на встречу с Историками, я все еще чувствовал себя рыбой в кипящем котле.
          Старик злился, не давал себя гладить, и опасно рычал, когда я пытался протянуть к нему руку. Еще вчера в загоне его пришлось отвести в самый дальний угол, потому что, покинув клетку, он вел себя агрессивно. Старший конюх, глядя на это, даже предложил мне подыскать какую-нибудь замену, хотя бы на время, но я отказался. Это было бы настоящим предательством! Утром дрейк все еще пребывал в дурном расположении духа, но разрешил себя оседлать, все время фыркая и отворачиваясь от меня. При этом я прекрасно видел, что ему не терпелось размять лапы.
          Поначалу лес был относительно редким, и мы свободно ехали верхом, лишь изредка пригибая головы, но чем дальше углублялись, тем тяжелее становилось двигаться. Толстые, корявые, как-то немыслимо переплетающиеся друг с другом деревья заросли кустами и лианами, и продираться сквозь чащу удавалось с трудом. Пришлось спешиться и даже прорубать дорогу оружием. Лоб с топором справлялся с этой задачей лучше всех и поэтому шел первым. Было сумеречно. Со всех сторон из-за широких листьев постоянно слышались шорохи, стрекот, чье-то утробное рычание и мерзенькое «хихиканье» — мы двигались с эскортом из местной живности, которая хоть и не показывалась на глаза, но нервы мотала знатно своим невидимым присутствием. Ну как можно соблюдать осторожность, стараясь не нарваться на лигийских лазутчиков, если нас сопровождает этот животный оркестр, торжественно оглашающий наш маршрут на всю округу?
          Второй проблемой стало то, что ориентироваться на местности оказалось сложнее, чем я предполагал, и мы постоянно сбивались с курса. Мне не помогал даже мой внутренний компас, который, как я всегда считал, был у меня неплохо развит. Солнца из-за тяжелых крон видно не было, тени не падали, и сплошные дебри уводили в сторону от заросшей тропинки и отмеченных на карте опознавательных знаков — останков джунский строений.
          Следы джунов были везде! Мы то и дело спотыкались об испещренные иероглифами камни, а то и целые нагромождения камней, сильно раскрошившихся и опутанных растениями, но все еще хранящих в себе память о своих хозяевах. Я не понимал полустершихся надписей, не разбирал узоров, но иногда среди обломков попадались высеченные в камне лица, и я вглядывался в них, словно мог получить от них ответы на свои вопросы.
          Если бы мы шли по прямой, то к вечеру, даже с учетом привалов, уже были бы у Историков. Но время близилось к ночи, а мы не нашли не то что Ускул, но даже обозначенные на карте древние ступени, которые должны быть ближе. Трудно было определить, насколько сильно мы заблудились. Сумерки стремительно превращались в абсолютную темноту и нам ничего не оставалось, как разбить место для ночевки. Дежурить решили по двое, и первая смена досталась мне и Лбу. Генерал Сечин заверял, что хоть эта территория и контролируется Империей, мы легко можем наткнуться на лигийских партизан. Впрочем, с наступлением ночи джунгли тоже притихли, и только клекот каких-то неизвестных птиц изредка нарушал эту идиллию. Я был уверен, что услышу приближение кого бы то ни было, но Старик меня опередил, вдруг резко вскинув голову и зарычав. Мы со Лбом подскочили и уставились в ту сторону, куда смотрел дрейк. Вскоре и я сам разобрал негромкий шум из чащи и осторожно двинулся ему навстречу.
          Сначала я увидел голубые отблески света, а уж потом тоненькую женскую фигурку. Девушка была одна. Она старательно раздвигала ветки, протискиваясь среди густых зарослей и тихо ругаясь себе под нос. Рядом со мной материализовался Орел с нацеленной на эльфийку стрелой. Я повернул голову — все уже стояли на ногах — и посмотрел на Лизу, задавая ей немой вопрос. Та отрицательно покачала головой. Неужели и правда рядом с неизвестной эльфийкой никого нет? Но что она делает одна ночью в лесу? Девушка все еще не видела нас… или делала вид, что не видела.
          — Стоять, не двигаться! Миша!
          Грамотин взмахнул жезлом, и лес озарился ярким светом. Девушка вздрогнула было и попятилась, но через мгновение взяла себя в руки и, потерев привыкшие к темноте глаза, улыбнулась.
          — Как хорошо, что я вас встретила, я уже думала, что пропаду здесь!
          Она была безоружной, стройной, хрупкой и невероятно красивой, как и все эльфийки. Я слегка тряхнул головой, чтобы не поддаваться ее обаянию.
          — Кто вы?
          — Я Изольда ди Дазирэ, историк. У меня есть удостоверение!
          — Что же историк делает один в лесу? — спросил я, напряженно оглядываясь по сторонам и подсознательно ожидая еще кого-то, но вокруг было спокойно.
          — Я обследовала джунгли — искала остатки городских стен, и тут на меня напали фингусы, целый выводок! За ноги стали кусать. Я пыталась отбиваться палкой, но они ее сразу сгрызли. Такие злые! Хорошо, что мне удалось убежать и спрятаться. Пришлось ждать темноты… ночью фингусы не так активны.
          — И вас не хватились ваши коллеги?
          — Они настоящие ученые и иногда так увлекаются своими раскопками, что забывают обо всем. Боюсь, никто вообще не заметил моего исчезновения! Я возвращалась назад в лагерь…
          — В город Ускул?
          — Да! — обрадовалась девушка нашей осведомленности. — Правда, есть у меня теория, что все руины Асээ-Тэпх связаны между собой, что это не отдельные города, а остатки большого комплекса. Очень увлекательно!
          — Ладно, — после некоторых колебаний я все-таки решил убрать меч в ножны. — Мы тоже направляемся туда с рассветом.
          — Отлично, я могла бы показать вам дорогу, а вы защитите меня от фингусов! Империя, я так понимаю? — спросила она, глядя на форму, но потом вдруг увидела Лизу и, несмотря на то, что крылья той были спрятаны под плащом, неуверенно добавила: — Лига?
          — Империя, — холодно ответила Лиза и, резко развернувшись, зашагала обратно на нашу полянку, где мы решили заночевать.
          Изольда, радовавшаяся встрече с нами, увлеченно рассказывала про свою теорию, но я все пропустил мимо ушей, вглядываясь в темноту дебрей и прислушиваясь к шуму из леса. Вроде и вправду никого. На всякий случай я решил не спускать глаз с нашей гостьи, даже когда она расслабленно засопела, уютно свернувшись на моем плаще и по-видимому чувствуя себя в полной безопасности. До утра нас больше никто не тревожил. Я, сменившись с Михаилом и Лизой, откинулся на костлявую спину своего дрейка и относительно неплохо поспал, даже несмотря на неудобную позу, жару и на то, что Старик пару раз «нечаянно» треснул меня крылом по голове. Я дал ему свободу, когда попрощался с ним на Диких островах. А потом просто исчез…
          — Ты как ревнивая барышня… думал, что я тебя бросил? — пробормотал я сквозь сон.
          Дрейк вряд ли понял смысл сказанного, но насмешливую интонацию уловил, клацнув своей пастью в опасной близости от моего лица. Угроза не произвела на меня никакого впечатления. Как бы ни злился Старик, я почему-то был уверен, что он никогда не причинит мне вреда.
          На следующий день, когда у нас появился свой проводник, мы шли через джунгли гораздо более уверенно. Я, наплевав на регламент, все-таки стянул с себя рубашку. Если уж в лагере Империи Хранителям дозволяется ходить голыми по пояс, то и мне соблюдать Устав в полной глуши нет смысла. Теперь, правда, мной особенно заинтересовались москиты и приходилось прикладывать усилия, чтобы избавиться от их навязчивых приставаний. Но это все равно было лучше, чем чувствовать липнущую к спине ткань.
          Сбились с курса мы основательно, поэтому в лагерь Историков прибыли только в полдень. Первыми нас встретила охрана, которая, впрочем, вела себя вполне мирно. Я уже знал, что Историки прибегают к помощи наемников, поэтому наша встреча не застала меня врасплох, но в присутствии вооруженных людей и орков, не служащих Империи, я сразу внутренне подобрался, готовый к нападению в любой момент.
          — Только спокойно, — тихо проговорил Михаил, сам, однако, крепко сжимая посох. — Эту территорию контролирует Империя. Историки это знают и поэтому сторонников Лиги здесь быть не должно… Им не нужны лишние конфликты.
          Я кивнул, соглашаясь, но все равно старался держать всех чужаков в поле зрения, инстинктивно занимая удобную позицию, чтобы в случае чего быстро среагировать на атаку и успеть дать отпор. Впрочем, до лагеря нас проводили спокойно, без лишних вопросов и неприятных эксцессов.
          Небольшой палаточный городок находился неподалеку от Места Силы — точно такой же, как и в Имперском штабе, каменной конструкции с бьющим снизу вверх «жидким» светящимся вихрем. Сам лагерь поражал разношерстностью своих обитателей. Здесь были все! И люди, и восставшие Зэм, и эльфы, и гибберлинги, и прайдены, и орки, и я даже заметил парочку минотавров.
          — Изольда, где ты шляешься?! Кто должен наклеивать бирки на глиняные черепки, а? Немедленно приступай к работе! — восставший Зэм, выскочивший нам навстречу, едва мы приблизились к лагерю, сразу накинулся на эльфийку, и как только та с покорным видом удалилась, обратил свое внимание на нас. — Здравствуйте, товарищи.
          Прозвучало это не очень приветливо, но я все равно удивился обращению «товарищи», принятому только в Империи. Интересно, это просто попытка быть вежливым, или Зэм, уже фактически не являясь имперцем, все-таки испытывает некоторый пиетет к своей бывшей Родине? Хотя считают ли вообще восставшие Империю своей Родиной — вопрос, конечно, отдельный.
          — Вы Номарх Кабир-Хемар?
          — Да, и, чтобы не задерживать ни меня, ни вас, сразу предлагаю вам все быстренько осмотреть и убедиться, что мы не прячем взвод лигийцев у себя за пазухой. Историкам нет до этого дела, так что ваши периодические набеги сюда не что иное, как пустая трата времени!
          — Мы пришли с миром, — дружелюбно произнес я в ответ на эту тираду.
          — Ох, приходят тут всякие… с миром… Втаптывают историю в грязь! Мусорят в руинах, заливают древние камни кровью! Эх! А ведь Святая Земля — настоящий кладезь для историков… Сергей!
          Подошедший к нам хадаганец в отличие от восставшего настроен был вполне позитивно: он приветливо улыбнулся, пожимая нам руки.
          — Сергей Прошин. Пойдемте, я покажу вам лагерь… Хранители частые гости здесь из-за Места Силы.
          — А Лига? Тоже заглядывает?
          — Нет-нет, что вы, — ответил Прошин слишком быстро, чтобы я ему поверил, если лигийские диверсанты и забредали сюда, то в крове им точно не отказали. — Кабир-Хемар разве не ввел вас в курс дела? Или, как обычно, что-то набурчал под свой железный нос? Ха-ха… В общем, мы здесь изучаем мертвый город Ускул. Цивилизация джунов оставила много загадок, и Историки не покинут Святую Землю, пока не найдут все ответы и не обследуют здесь каждый уголок! Мы не ввязываемся в ваши конфликты, хотя, должен признаться, очень жаль, что Империя и Лига не могут найти общий язык. Объединив усилия, мы могли бы ускорить исследовательскую работу на Святой Земле.
          — Вам нужна какая-нибудь помощь?
          — Только свобода действий и передвижения. От лица всех Историков хочу поблагодарить Империю за внимание и интерес к нашему труду!
          — Мне говорили, что здесь водятся агрессивные баньши, которые мешают вам работать.
          — Да. К сожалению. У нас даже недавно случился несчастный случай. В руинах неподалеку нами была обнаружена гробница джунов. Это потрясающая находка! Конечно же, мы сразу захотели исследовать ее. Пока отряд наемников прикрывал нас, я и моя коллега Магда ди Близар решили вскрыть гробницу… — Прошин сокрушенно покачал головой. — Теперь Магда мертва. Из гробницы вырвалась ужасная баньши и растерзала ее в мгновение ока! Только вмешательство Тетери Глухих спасло мне жизнь. Мы отступили… Бежали! Затыкая уши, своим криком пытаясь перекрыть вопли этой смертоносной твари.
          — Кто это — Тетеря Глухих?
          — Начальница отряда наемников, которые защищают нас здесь.
          Он кивнул на орчиху, как бы невзначай державшуюся на некотором отдалении от нас, но тем не менее не спускавшей с нас украдкого взгляда. Я тоже ее давно заприметил и следил краем глаза.
          — Но даже смерть Магды, окончательная смерть, не может остановить нас! Изучение загадок прошлого уже оплачено немалой кровью. Я уверен, что нас ждет еще немало потерь, прежде чем мы сможем сказать, что знаем о минувшем все.
          Я засомневался, что мы хоть когда-нибудь сможем утверждать, что все узнали, но расстраивать своим скептицизмом Историка не стал.
          Никаких намеков на присутствие лигийцев мы, конечно, не нашли, пробыв в лагере два дня. Возможно, эльфийка в имперской форме и вызывала у местных какой-то диссонанс, но к радости Лизы вопросов никто не задавал. Зато мы вдоволь наслушались историй о джунах, половина из которых была просто выдумкой, поскольку достоверной информации никто не обладал. Начальник экспедиции Историков в Ускуле Номарх Кабир-Хемар сменил гнев на милость, заметив мой искренний интерес к его исследованиям. Он лично с удовольствием рассказывал мне все, что знал, и отвечал на любые вопросы не жалея времени, будто нашел любимого ученика:
          — Мы тут не сокровища ищем. Наша цель — знания! Вот, возьмите еще брошюру, капитан. Она поможет понять, чем мы заняты и насколько это важно для всего мира аллодов. Например, откуда мы знаем, что этот город назывался Ускул, а? То-то! Если бы мы не нашли древние джунские таблички, так и были бы эти руины безымянными!
          И я с увлечением читал. Про теории исчезновения великой древней цивилизации, про их невероятные достижения, про найденные записи последнего джуна, где он признавался, что это именно его народ впустил демонов в Сарнаут из другого мира… Странно было после стольких внушений о кровавых столкновениях с Лигой и опасностях диких джунглей, просто так сидеть в лагере Историков и спокойно читать книги. Впрочем, с опасностями тропического леса мы все же некоторым образом познакомились. Начальница наемников Тетеря Глухих настроена была не слишком дружелюбно, когда на вверенной ей территории появилась группа имперских солдат, нагло сующих нос везде, где только можно, но когда мы вызвались помочь наемникам расчистить ближайший лес от надоедавших историкам хищных фингусов, немного оттаяла.
          — Они не лезут в лагерь? — спросил я, брезгливо вытирая меч о широкие листья — все лезвие было испачкано в зеленой, липкой слизи ползающих растений.
          — Еще как лезут! Все время поблизости бродят, ищут, кем бы полакомиться! Мало здесь опасного зверья, так еще и растения норовят откусить от тебя шмат мяса. И гибберлинги эти настырные тут кудахчут. Ну и местечко! Эх, не повезло мне! Остальным-то наемникам повезло — сидят у Пирамиды, в ус не дуют!
          — Возле Пирамиды спокойней?
          — Конечно. Там и войны никакой нет, и тварей всяких тоже. И гибберлингов вредных нет! А мне здесь приходится держать ухо востро: джунгли кишат всякими тварями, гибберлинги злобно косятся. Как бы не напакостили чего, гаденыши!
          — А могут?
          — Да поди разбери, что у них на уме! Недавно у нас тут был ин… ин-ци… Короче, фигня у нас случилась! Честное имя наемников опозорено! Был среди нас один каниец… все время трындел о братстве воинском, о дружбе между людьми и орками. А потом взял и сбежал, украв клад, что Историки откопали, сволочь! Хоть бы какой-нибудь зверь его разодрал… Так что смотрите мне тут! Безобразия не хулигань! А то я вас быстро! Работа у меня такая.
          Сам я к гибберлингам тоже относился с опаской, слишком чуждой мне казалась их крохотная пушистая раса, и поэтому, когда однажды вечером ко мне подкатилось семейство тройняшек, помешав разглядывать репродукции джунских рисунков в очередной брошюре Историков, я не очень-то обрадовался. До этого вне боя я видел гибберлингов только в качестве пленников и теперь, спокойно разговаривая со свободными представителями этой расы, чувствовал себя немного странно.
          — Привет… Ты драться не будешь? А то эта орчиха на нас такого страху нагнала — тени собственной боимся. Глазами так и зыркает! Ух!
          Двое из них, кажется, принадлежали мужскому полу и один женскому. Возраст не поддавался определению даже приблизительно! Я понятия не имел, сколько живут гибберлинги, когда они становятся взрослыми и как вообще устроены их биологические часы.
          — Тетеря Глухих здесь, чтобы вас защищать… — прохладно ответил я в надежде, что эта троица от меня отстанет.
          — Она здесь, чтобы защищать Историков, а не нас! Вот ведь угораздило нас сюда припереться! Нам один гоблин из свободных торговцев сказал, что на Святой Земле тишь да гладь и хорошего товара много! Мы собрались, приехали, а здесь война в полном разгаре.
          — Так вы торговцы?
          — Ага. Нейтралы. У нас все лицензии и от Лиги, и от Империи. Нас никто трогать не могет. При случае так этой Тетере и передай. Если она услышит, конечно.
          — Тогда чего вы боитесь, если у вас все лицензии есть?
          — Дык все равно страшно! Катапульта не разбирает, кто чужой, а кто с лицензией. Если попадем под обстрел или твари какие сгрызут, уже поздно будет бумажками размахивать!
          Говорил все время один, наверное — самый старший. Другие двое уселись рядом на землю и как куклы синхронно хлопали глазами. Казалось бы, ну что может быть ужасного в этих милых, даже симпатичных мордашках? Но мне все равно было не по себе. Словно я попал в окружение одичавших детей, которых вроде и бить неудобно, но и оставаться рядом опасно.
          — Тогда уезжайте, вас же никто не держит!
          — Уезжать без навара тоже не хочется… Ох, попадись нам теперь этот гоблин Сагардак с его байками про Святую Землю! Чтоб его крокодил задрал, вруна такого.
          Я опустил глаза в раскрытую передо мной книгу, думая о том, что кроме Лиги и Империи на Святой Земле слишком уж много «третьих» сторон. Историки, их наемники, свободные торговцы… И трогать их вроде бы и нельзя, но где гарантия, что они не служат противнику? Пусть начальником этой экспедиции и был Зэм, а главой наемников — орчиха, и оба они — представители Имперских народов, но среди обитателей лагеря хватало и выходцев из Лиги: и канийцев, и гибберлингов… Как они все находят общий язык? Война между Лигой и Империей длится не одно тысячелетие, но часть их народов нашла в себе силы отказаться от гражданства, занять нейтральную сторону и вполне мирно сосуществовать вместе. Может, и наши страны когда-нибудь так смогут?
          На этой мысли я наконец осознал, что уже несколько минут пялюсь на картинку в брошюре Историков, где на широких ступенях расположилось множество людей с повернутыми в одну сторону лицами. Там, на вершине лестницы, находилось какое-то существо… то ли человек, то ли демон, не разобрать — рисунок слишком истерся. Мои глаза заслезились от того, с каким напряжением я пытался разглядеть его едва различимый силуэт. Позабыв о гибберлингах-торговцах, я кинулся к Номарху Кабир-Хемар, но к моему разочарованию, ничего толком по поводу того, кто там нарисован, он сказать не мог.
          — Возможно, какой-нибудь джунский вождь, или, может, мудрец… Видите, он как будто сидит на троне…
          — И, кажется… у него есть крылья?
          — Возможно, это какая-то декорация его трона… у джунов не было крыльев, они принадлежали человеческой расе.
          — Да, я помню, — огорченно произнес я, сам не понимая, почему меня так заинтересовала эта фигура.
          — К сожалению, никаких пояснений к этому рисунку так и не было найдено, и мы не знаем, что за сцена здесь изображена, — вздохнул историк. — Но может быть, внимательно изучая джунское наследие, мы сможем когда-нибудь разгадать и эту тайну!
          На второй день пребывания в лагере я пришел к выводу, что наша миссия успешно выполнена: почтение Империи к Историкам засвидетельствовано, брошюры, напечатанные на чужой бумаге, получены, и можно с чистой совестью возвращаться назад. Обратный путь был гораздо проще и быстрее, то ли мы уже знали дорогу, то ли просто стали привыкать к джунглям, но ночевать в лесу на этот раз не пришлось. Я не мог не думать о том, что как-то все слишком уж спокойно. Мы находимся на Асээ-Тэпх уже несколько дней, но никакой мясорубки, которой нас так пугали, пока еще не увидели. Может генерал Сечин несколько преувеличил опасность Святой Земли?
          В лагерь Империи мы прибыли вечером и застали там настоящий переполох. Поначалу патруль просто не хотел нас пропускать, долго всматриваясь в наши документы и медальоны Хранителей, и особая доля недоверия предсказуемо досталась Лизе. Затем нас обыскали, весьма заинтересовавшись брошюрами, которые я нес в лагерь.
          — Это для Комитета! — пытался объяснить я, но мои слова на сурового майора, сверлившего меня и мою группу злым взглядом, не подействовали.
          — Книги я пока изымаю, капитан. Проверим, для какого Комитета вы их сюда принесли!
          В лагерь нас все же пустили, и там я увидел жуткую картину. Медицинский блок был переполнен, и раненые лежали прямо на улице. Между ними в суматохе бегали лекари, и их отчаянно не хватало на такое число пациентов, которые все еще продолжали поступать: некоторые шли из леса самостоятельно, некоторых несли… иногда укрытыми с головой.
          — Ну куда, куда вы мертвых тащите, туда уносите… тут живым-то места нет уже…
          Я проследил взглядом туда, куда несли мертвых. Там, у края аллода, в беспорядке, на аккуратность просто не было времени, лежали тела… Много тел. На огромном военном корабле вместе со мной прибыло гораздо меньше солдат, чем сейчас покоилось на астральном берегу бездыханными. И их количество росло. Хранители все подтаскивали к ним убитых еще и еще, оставляя лежать на горячей земле. Беспорядочно. Почему-то меня словно переклинило на этом. Глазам было больно смотреть на этот хаос, захотелось подойти, разложить тела ровно, плечом к плечу, прямыми рядами… Я почувствовал, что начинаю сходить с ума.
          — Что произошло?
          Пробегающий мимо капитан, которого я схватил за руку, остановился, и глянул на меня осоловевшим взглядом.
          — Лига произошла, вот что! Нападение. Почти вся наша группировка на Паучьем Склоне легла. А у нас там большой был лагерь… Не стойте столбами, помогайте, Незеба ради!
          Он выдернул руку из моего захвата и побежал дальше, причитая по дороге. Матрена, зажав рукой рот, унеслась в санчасть, и Лиза после секундного замешательства последовала за ней. Мы же, переглянувшись, схватились за носилки.
          — Этого парня надо унести отсюда, он не дышит… Эй вы, пошевеливайтесь!.. Этого срочно на операцию…
          Заполошенный лекарь, со вздыбленными волосами и в съехавших набок очках, обернулся в поисках того, кто мог бы помочь. Подоспевший Лоб просто поднял раненного хадаганца на руки и быстро понес в лазарет. Михаил и Кузьма уже тоже кого-то несли на носилках туда же. Но так «везло» не всем. Врачи бегали от пациента к пациенту, распределяя кого куда нести, и очень часто маршрут пострадавшего заканчивался не в медблоке и не у Места Силы, а на астральном берегу, где песок уже стал бурым от крови и со всего Асээ-Тэпх слетались москиты, закружившие над мертвыми телами отвратительным черным роем. Каждый рейд туда давался носильщикам с неимоверным трудом.
          Никто в лагере не плакал. Вокруг мелькали лица — сосредоточенные, злые, подавленные, пустые… но слез не было. Может, сказывался шок, а может — привычка. Мне в напарники достался высокий, худой паренек — по виду будто школьник, непонятно как тут очутившийся, он все время отводил взгляд в сторону, нервно сглатывал и трясся, как осиновый лист, когда мы несли убитых. Я старался отключить мозг, заглушить все мысли и работать механически, но получалось не очень хорошо. Тогда я заставил себя думать о чем-нибудь отвлеченном, например — о содержании книг Историков, которые принес в лагерь, даже на память пытался что-то цитировать, воспроизводить перед взором иллюстрации и описания к ним. Но на передний план все равно лезли саваны в темных пятнах, облепленные москитами.
          Сначала я осторожно укладывал тела на землю, словно они еще были живы и я мог причинить им боль. Но то ли мне и впрямь в конце концов удалось обрасти непробиваемым панцирем, то ли я просто одурел от монотонных, отупляющих действий, что в конце концов перестал обращать внимание на такие мелочи. Бесконечная вереница убитых солдат слилась в один повторяющийся по кругу цикл, в котором я застрял. Кто-то из тяжелораненых умер, кого-то добили, чтоб не мучился… Об убитых позаботятся позже, когда разберутся с выжившими… обязательно позаботятся! Кого-то даже воскресят. А кого-то похоронят со всеми почестями. А пока я просто должен взять вон того хадаганца, уложить на носилки и унести к другим трупам. Потому что лекари запинаются о его тело. Он мешает им лечить живых. Нехорошо.
          Небо вдоль всего берега уже потемнело от насекомых.
          — Да отгоните вы кто-нибудь их, еще только эпидемии нам тут не хватало! — услышал я голос полковника.
          Появившийся Михаил достал жезл, и по воздуху покатились струи огня, на время смывшие москитов. Опустив носилки с мертвым хадаганцем, я терпеливо ждал, когда можно будет подойти, а затем снова взялся за свою ношу, но моего напарника на месте не оказалось. Заозиравшись, я увидел, что он сгорбившись стоит неподалеку, у дерева. Его рвало. Я сухо отметил, что мне стоит поискать кого-то другого.
          — Эй, ты, а ну помоги!
          Орк, повернувшийся на мой зов, охотно подошел и взялся за ручки носилок, широко при этом улыбаясь.
          — Наконец-то поджарили этих летающих сволочей, а то они небось думали, что мы им тут стол накрыли! Ха-ха!
          Что-то в моем огрубевшем сознании шевельнулось, и меня передернуло от этих слов.
          — Мы с брательниками за два месяца и так их собой покормили неплохо, — весело продолжил он. — А тут им теперь вообще банкет!
          — С какими брательниками, — прошипел я, — ты больной?!
          — Как, с какими? — удивился орк. — Да вот же лежат. Вон старший, вон младший. Лекари сказали — все, того, не воскреснут уже. Гляди, какие мясистые, весь Асээ-Тэпх собой накормить могут! Гуманитарная помощь москитам!
          И он разразился безумным хохотом, сгибаясь пополам. Я хотел съездить орку по его клыкастой морде, но мои руки были заняты, и я продолжал молча смотреть на него, задыхающегося от смеха.
          — Давай я, — Миша осторожно потеснил спятившего орка, забрав у того ручки носилок, и мы вдвоем с ним понесли тело хадаганца. Орк так и остался стоять на месте, громко смеясь и хватаясь за живот.
          Когда лекари наконец закончили оказывать первую помощь тяжело раненым, стояла уже глубокая ночь. Суета в лагере постепенно начала утихать. Я хотел поискать своих друзей, но на меня вдруг навалилась неимоверная усталость. Миша ушел в медблок на поиски Лизы, а я уселся на землю, откинувшись спиной на нагревшуюся за день металлическую стену оружейного склада. Впервые захотелось закурить, жаль, что Орла нет поблизости. Интересно, из чего местные делают самокрутки?
          — Тяжелый день, капитан.
          Влада Угрозина — комитетчица, пославшая меня за брошюрами в Ускул, отбросив официоз, опустилась рядом со мной на землю.
          — Сколько погибших?
          — Еще не знаем. Сейчас лекари только начнут искать среди умерших тех, кого еще можно вылечить и воскресить.
          — А с остальными что? Я имею ввиду, как здесь хоронят?
          — Мы стараемся здесь не хоронить никого. Отправим тела назад в Империю кораблем. У солдат дома может быть семья, да и на Родине покоиться как-то… правильнее.
          Я согласно кивнул. Любой из нас хочет вернуться. Желательно, конечно, живым, но если не судьба, то хотя бы так. Все лучше, чем сгинуть на чужой земле.
          — Вам, кстати, письмо из Незебграда пришло, — вдруг сказала Угрозина, протянув мне конверт.
          Кто мог мне писать письма? Я подумал, что это какая-то ошибка, но на конверте, усыпанное множеством вензельков и закорючек, стояло мое имя. Комитетчица тактично отвела взгляд, уставившись в другую сторону, когда я достал исписанный таким же кучерявым почерком лист бумаги.
          Это была Гелла. Сначала она возмущалась, что я уехал, так и не попрощавшись с ней, и удостаивала меня всевозможными эпитетами по этому поводу. Затем рассказывала о съемках и своей потрясающей роли. А под конец, окончательно придя в отличное расположение духа, уже слала мне страстные поцелуи, настоятельно рекомендовала не заглядываться на вражеских эльфиек, но по возможности запомнить, в чем они ходят, и очень просила фотографироваться почаще, особенно на фоне настоящих лигийцев, потому что она их никогда не видела. Завершалось письмо требованием немедленно приехать в отпуск.
          Я смял в руке исписанный лист с мыслью, не сфотографироваться ли мне на фоне настоящих трупов. Их она тоже вряд ли когда-нибудь видела.
          — Плохие новости? — тихо спросила комитетчица.
          — Вы же и так знаете содержание, товарищ Угрозина.
          — Влада, если можно. Нет, я не знаю содержание. То есть, все письма, конечно проверяют, — смущенно опустила она глаза. — Но в мои обязанности это не входит.
          — Простите, Влада. Вы правы — день сегодня тяжелый.
          — Я понимаю. Страшный день. В такие моменты важно не терять силу духа, думать о чем-нибудь хорошем.
          — О чем, например?
          Влада снова смутилась и даже немного покраснела. И я только сейчас для себя отметил, что она еще совсем юная. Наверное, только недавно закончившая училище. Коротко подстриженные светлые волосы добавляли ей возраста, но сейчас зачесанная назад челка слегка растрепалась, в широко распахнутых зеленых глазах горели огоньки от фонарей, и щеки покрывал румянец.
          — Ну… о чем-нибудь по-настоящему прекрасном.
          — Вы не ответили.
          — О красоте, о любви…
          Она сказала это так искренне и легко, что слова совсем не показались мне пафосными.
          — Как думать о красоте и любви, если вокруг одна смерть? — грустно усмехнулся я.
          — Порой это единственный способ выжить. Если вы будете видеть только плохое, то однажды решите, что и бороться не за что. И тогда ваши руки опустятся…
          Некоторое время я раздумывал над ее словами.
          — А о чем думаете вы? — спросил я наконец, почему-то уверенный, что она, как и положено агенту Комитета, скажет что-нибудь очень патриотичное — о любви к Родине.
          Она помолчала немного, а потом вдруг произнесла:
          — Вы знаете, капитан, здесь небо очень красивое.
          Я невольно посмотрел вверх.
          — Отсюда не видно, свет мешает, — торопливо продолжила она, как бы оправдывая непроглядную черноту над головой. — А в лесу деревья загораживают. Но если отойти от лагеря немного подальше, где леса нет и света, то тогда вы сами увидите… Звезды тут очень большие. Правда, красиво.
          Наверное, это был самый необычный диалог в моей жизни. Мы сидели посреди военного лагеря, на аллоде, охваченном бесконечными битвами с врагом, где-то там, в лесу, возможно именно в эту минуту кто-то умирает в очередном сражении, а рядом лекари ходят от убитого к убитому, в отчаянных поисках тех, кого еще можно вернуть, и маги огнем отгоняют москитов, так и лезущих напиться кровью… А мы говорим о том, какое красивое над нами небо.
          — Я обязательно посмотрю, — произнес я, сам удивившись тому, как легко, вопреки творящемуся вокруг кошмару, смог ей улыбнуться. — Мне нужно найти своих друзей.
          — Да, да, конечно, — произнесла она, когда я поднялся на ноги.
          Кажется, она стеснялась своей откровенности и теперь не решалась поднять взгляд. Странная девушка, бережно хранящая в себе кусочек звездного неба, что помогает ей не свихнуться, когда вокруг идет война…
          — Да, я принес брошюры историков, как вы просили, но у меня их конфисковали, — вспомнил я наконец, что хотел ей сказать.
          — Мне их уже передали.
          — Вы узнали что-нибудь?
          — Похоже, мы пошли по ложному следу. Листовки с вражеской пропагандой и брошюры отпечатаны в разных типографиях, бумага и шрифт совершенно разные.
          — Это хорошо или плохо?
          — Хорошо, конечно, — улыбнулась она. — Все-таки согласно договору Историки контролируют доступ в Пирамиду Тэпа, и в наших интересах, чтобы так было и в дальнейшем. Пока. До поры до времени.
          — Понятно. Спокойной ночи, Влада.
          — И вам, капитан.
          Первым делом я направился в госпиталь, где должны быть Матрена, Лиза и Миша, но на входе столкнулся со Лбом.
          — Где остальные? — сразу спросил я.
          — Там, — он кивнул на дверь позади себя. — Я пойду Орла поищу.
          Я не ошибся в своих предположениях. К Лизе и Мише, молча прижавшихся друг к дружке у окна, я подходить не стал. Матрена неподалеку переставляла какие-то пузырьки с разноцветными зельями.
          — Привет, ты как?
          Она подняла на меня глаза и пожала плечами.
          — Не знаю. Нормально.
          — Я думал, ты с другими лекарями осматриваешь… — начал я и запнулся.
          — Нет. Там только опытные врачи, — ответила она и, помолчав немного, добавила: — Там много убитых?
          — Да.
          Врать я смысла не видел, все равно рано или поздно мы узнаем точное количество. Матрена снова начала судорожно переставлять зелья, а я, проскользив взглядом по полкам, заметил чью-то забытую пачку сигарет.
          — Это сигареты?
          — Не надо, Никита, не начинай. Это вредно очень.
          Я хотел расхохотаться. Тут за стеной, совсем рядом, лежат истерзанные тела, а она говорит о вреде курения! Но смех застрял в горле, превратившись в хрип.
          — Там отбой объявили, — проинформировал появившийся Орел.
          — Лоб где?
          — Спать ушел. Тебе тоже, Ник, надо бы. Я так понял, завтра… точнее, сегодня мы выдвигаемся на Паучий Склон. Всех офицеров, скорее всего, поднимут рано.
          Я не сомневался, что остаток этой ночи проведу не сомкнув глаз, но надо хотя бы постараться.
          — Вы тоже идите.
          — Я должна остаться с ранеными, — сразу сказала Матрена и я перевел взгляд на Кузьму.
          — Приказ? — уточнил он.
          — Рекомендация.
          — Тогда я тоже побуду еще здесь… Это сигареты там?
          Я развернулся и побрел к казармам. Усталость была, но сна не было. Последнее, что я услышал, это скорбный вопрос Матрены:
          — Я ведь не отучу тебя курить, да?
          Уснуть все уже удалось, и как ни странно, никаких кошмарных снов мне не привиделось. Я просто провалился в черноту. И когда меня разбудили через три часа, я даже с удивлением почувствовал себя отдохнувшим, чего нельзя было сказать о генерале Сечине. Он, с плотно поджатыми губами и сцепленными в замок пальцами, ни свет ни заря сидел в уже знакомом мне ангаре с картой во всю стену и оглядывал собравшихся офицеров красными, от лопнувших сосудов, глазами.
          — Нам нанесли удар. Более того! Нас потеснили на Паучьем Склоне! Лига сумела укрепиться и разбить лагерь в непосредственной близости от нас. И от Места Силы! Мы удержали свои позиции, но понесли серьезные потери… — Сечин яростно сверкнул глазами и шумно засопел. — Но у нас есть чем ответить на этот дерзкий выпад! Лига еще пожалеет, что сунулась на этот аллод.
          Через час весь лагерь уже стоял на ушах. В темных, обычно закрытых на замок и окруженных охраной, складах Хранители срывали покрытые толстой пылью пологи и вытаскивали на свет большие ящики, которые, кажется, не открывались ни разу с тех пор, как их сюда привезли. Их содержание все еще оставалось тайной, но судя по блеску в глазах генерала, внутри Лигу ждало нечто ужасное. Кроме того всю технику приводили в полную боеготовность и теперь воздух наполнял громкий лязг: из ангаров, сотрясая землю своими шагами, маршировали титаны — огромные роботы, управляемые сидевшим сверху операторами, а за ними и еще какие-то странные механизмы, каких я никогда не видел. Они были похожими на трон на двух коротких смешных ножках… вот только при взгляде на эту конструкцию смеяться совсем не хотелось — позади «трона» виднелось что-то, очень сильно похожее на небольшую ракетную установку.
          — Это джунские дредноуты, — с гордостью произнес полковник Кровавых. — Пока Историки ковыряются в руинах в поисках названий джунских городов, наши ученные воссоздают их технологии!
          Я разглядывал дредноуты с мыслью, что нисколько бы не удивился, если б где-нибудь поблизости, глубоко зарытая в землю под джунглями Святой Земли, обнаружилась «Имперская лаборатория номер такой-то», занимающаяся военными достижениями джунской цивилизации. Техники было так много, что от блеска металла слепило глаза. Титаны и дредноуты — наш авангард — построились у кромки леса, фигуры тех, кто управлял ими, казались игрушечными. Со всего Ассэ-Тэпх в центральный лагерь подтягивались другие отряды Хранителей — Империя собирала силы в кулак, чтобы нанести Лиге ответный удар. Все уже было готово к марш-броску до Паучьего Склона.
          Я вдруг заметил, что на улице совсем нет ветра. Ни малейшего дуновения! Словно вся Святая Земля затаила дыхание…
    Продолжение следует...

    belozybka
    Ч.1 Ч.2 Ч.3 Ч.4 Ч.5 Ч.6 Более сорока лет назад, когда Комитет уже основательно взялся за жизнь каждого гражданина Империи, не давая тем продохнуть, к Яскеру в течение недели поступила волна гневных писем – народу не нравилось, что за их личной жизнью следят, даже несмотря на то, что они коренные имперцы. Готовилась диверсия, и вполне вероятно, что сейчас бы жизнь была в огне гражданской войны с массовыми протестами и полной анархией. Но одной холодной ночью в кабинет главы Империи постучался молодой орк по имени Беляк в сопровождении дряхлого на вид Зэм, которого звали Ирф, и рыжеволосой хадаганки по имени Елена. Посетители долго сидели в кабинете главы Империи и разошлись лишь к утру. У Яскера сна не было ни в одном глазу, он отменил все встречи и заседания. А уже в обед созвал тайное совещание, где осветил идею вечерних посетителей.
    С заходом солнца и был основан «Сокол», тайная организация, изначальная задача которой состояла в шпионаже за потенциальными врагами Фракции – диверсантами, перебежчиками, предателями, а также внедрение секретных шифров и дезинформирование вражеских разведчиков. Зэм Ирф, благодаря своим связям, помог в снабжении «Сокола» всеми необходимыми технологиями, даже такими, которые и мечтателям не снились: маленькими микрофонами, подслушивающими аппаратами, всевозможными техномагическими изобретениями.
    Прошло некоторое время, и штат «Сокола» разросся до сотни сотрудников: лучшие умы Империи, изобретатели, алхимики, доктора, учёные... Поле деятельности тоже пришлось расширить – шпионаж был отнесён на второй план, т.к. в рядах «соколят» появился некий Нефер Аргул, предложивший организовать лабораторный комплекс для усиления будущего поколения имперцев. Идейность этого зэма была настолько сильной, что уже через месяц у него появился круг последователей, которые с радостью выполняли любую его просьбу. Именно с помощью экспериментов Аргул собирался «вывести новую породу» более сильных, более развитых граждан, готовых днём и ночью оказывать сопротивление Лиге, не задавая при этом лишних вопросов.
    Дело еще было и в том, что Орк-основатель «Сокола», Беляк, имел иммунитет ко многим ядам, а отличное здоровье, хорошая боевая закалка и острый ум только подчёркивали его превосходство над соплеменниками. Это замечал почти каждый, кто был с ним знаком, но лишь Аргул заинтересовался таким редким явлением с точки зрения науки. Именно его гены взялся изучать учёный не без влияния руководства, постепенно делая невероятные открытия и ставя весьма успешные эксперименты. Опыты, по закону жанра, ставились сперва на крысах, потом на собаках, мартышках и вскоре – даже на людях. Аргул не брезговал ничем, а успешность исследований только прибавляла ему авторитета как среди подчинённых, так и в рядах высших чинов, коим он ежедневно отчитывался.
    Прошло почти 10 лет.
    И вот наступил момент, когда был выращен первый человеческий детёныш благодаря инкубатору и специальной жидкости, которая питала организм, стимулируя развитие мышц, сосудов, мозга... Всего организма в целом.
    Беляк считал, что огромным минусом этого достижения было полное отсутствие личности как таковой: можно было навязать любое мнение, идею, навык и т.д. Нефер Аргул же кричал и доказывал, что это идеальный вид граждан – они не раздумывая защитят Родину, будут работать там, где необходимо фракции; у них не будет мыслей о предательстве и перебежках к врагу, они не навредят тем, кому не следовало бы.
    После долгих месяцев пререканий, споров и обивания порогов Ока Мира с просьбами закрыть все эксперименты и лишить Аргула полномочий руководить лабораториями Беляк и Елена потерпели поражение – Яскеру и Комитету нравился подход Аргула. Его идеи, а точнее, просто умение красноречиво разложить все факты в свою пользу, сыграли козырем. Именно тогда орк и хадаганка решили покинуть организацию «Сокол» да сбежать и жить во благо себе. С помощью Ирфа, который остался в рядах организации для наблюдения за происходящим, паре удалось скрыться от разведчиков Комитета, прихватив с собой часть важных документов и чипированных карт, где было записано немало паролей, без которых многие эксперименты все же пришлось свернуть. Они поженились, вели кочевой образ жизни, скитаясь по землям Сарнаута. Вскоре у них родился мальчик, а потом и девочка. Но долго счастью не длиться – разведка знает своё дело, а подкупить можно любого, только знать бы, как и чем. Что и случилось вскоре.
    Ирф опоздал на несколько минут – его телепортационный камень уже очень долго не перезаряжался, так как отсутствовала необходимость в использовании, а потому пришлось немного повозиться. Именно эта оплошность и стоила жизни его товарищу – предоставить свою квартиру на окраине Незебграда в качестве временного парудневного пристанища стало губительной ошибкой. Елену и детей схватили, а Беляк напоролся на острый кинжал одного вспыльчивого «соколёнка», который участвовал в захвате разыскиваемых.
    Было ощущение, что крик отчаянья из уст Елены слышал весь Сарнаут. Рана пришлась по области сердца, медик подоспел слишком поздно. Даже магия не спасла орка, который шептал своей супруге слова любви и просил сберечь жизни детей.
    Весь дом, в том числе и жильцов, обыскали, дошло даже до сдирания обоев, но паролей и документов не нашли. Елена сказала, что лишь она помнит всю информацию, и если ее детям или ей самой навредят – никто больше не узнает и слова из утраченных чипов и бумаг.
    По прибытию группы с пленными руководству «Сокола» было доложено и о потере, и о условиях Елены. Нефер Аргул, который уже занимал руководящую должность, был в ярости не только из-за ультиматума женщины, но и потому, что потерял такой ценный объект в лице Беляка. Это означало, что ряд экспериментов придётся закрыть навсегда, а проект по выращиванию «идеального гражданина» будет вскоре закрыт.
    В итоге детей поместили в инкубатор, а Елену закрыли в дальнем помещении, где обычно держали испытуемых для генетических экспериментов. И вот, спустя четыре месяца пыток, постоянных уговоров и даже бесед с главой Империи, не получив положительного для организации результата, было решено избавиться от женщины. На мальчика и девочку у «Сокола» были другие планы.
    Но план провалился, даже не успев толком сформироваться – Елена тоже была не из робкого десятка. Взломав-таки техномагические замки, она смогла сбежать и выбраться из здания «Сокола». А через неделю она пробралась обратно, но уже в сопровождении брата Беляка. Ворвавшись в лабораторию, они крушили всё, что видели, прокладывая путь к инкубаторам, где находились дети Елены. Именно тогда женщине удалось забрать дочь, но она еще долго терзала себя за то, что не удалось забрать и сынишку – слишком быстро подоспело усиление. Женщину и девочку так и не нашли, посчитав, что они погибли либо в канализациях, либо замёрзли в ледяной воде – трубы выходили в озерцо неподалёку.
    После того случая прошло вот уже 10 с чем-то лет.
    И мальчик, который остался в стенах «Сокола», вырос благодаря технологиям лаборатории. Проводили ли над ним опыты – неизвестно, но есть огромная вероятность, что его гены также исследовались.
    Этот мальчик, а точнее – уже мужчина, сидит сейчас напротив меня.
    ***
    Закончив повествование, Дженни еще долго сверлила взглядом Орка, после чего допила оставшийся эль и снова замолчала уже опустив взгляд в кружку. Орк и Рвака понимали, что нужно пару минут, дабы подруга собралась с мыслями. Каждый думал об услышанном в своём русле.
    Пазл почти сложился. Оставался лишь один маленький кусочек информации.
    – Почему они выпустили меня? Могли бы не выпускать и дальше проводить опыты, – негромко произнёс Орк, ковыряя деревянный стол перочинным ножиком.
    – Понимааааешь... – Протянула девушка. – Я тоже много об этом размышляла. Единственный ответ, который мне пришёл на ум, – они ждали твоего полового созревания, именно с точки зрения организма. А дабы ускорить это – ты должен был немного пообщаться как с женщинами, так и с мужчинами. С женщинами – понятно зачем. А с мужчинами – чтобы перенять навыки, умение ухаживать, набраться знаний. Примерно так. – Дженни подняла взгляд на товарищей и тихонечко вздохнула. - Тогда они смогут продолжить создание «инкубаторных», используя тебя.
    – Они отняли у меня всё. Пускай. Но после того, как я узнала, что Аргул намерен устроить геноцид Империи ради того, чтобы в итоге подменить всех жителей «идеальными гражданами». Это мерзко, низко и больше похоже на бредни маньяка. Иногда он мне даже напоминает кого-то... Не могу только понять – КОГО?
    – Получается, мы должны помешать этому Неферу реализовать план, спасти Сарнаут и не допустить, чтобы нас уничтожили, – подытожил Рвака.
    – А ещё нам нужно вернуться в Незебград, забрать твою сестру. Если ее не забрали уже люди Аргула, – добавила Дженни и после секундной паузы добавила. –Та девушка, из «Путеводного Печенья», боже, кто придумывал это название... Та девушка-офицер – твоя сестра.
    Продолжение следует...

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    Иллюстрация к рассказу
    Пролог Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23 Глава 24 Глава 25 Глава 26 Глава 27 Глава 28 Глава 29 Глава 30 Глава 31. Сон наяву
          Это и правда походило на сон, кошмарный сон, в котором зажженные лампы не дают света, в котором кричишь, но не слышишь собственного голоса, в котором пытаешься бежать, но движения не даются, будто ты завяз в болоте и больше не можешь шевелиться. Была лишь только одна разница — это происходило наяву.
          Я отчаянно мерз, но уже не понимал, действительно ли здесь холодно или кто-то извне навязывает мне свои ощущения. Мысли наплывали одна на другую, и мой длинный рассказ становился сумбурным, непоследовательным, и вряд ли идущий рядом Иван Шпагин что-то понимал. Но слушал он очень внимательно. Не потому, что ему было интересно, а чтобы занять свой мозг, заполнить его моим голосом и не дать просочиться ничему постороннему. И я говорил. Запинаясь, перебивая сам себя, припоминая какие-то, наверное, несущественные детали, боясь что-то упустить или не успеть дорассказать.
          — …а я астрал до этого только с аллода и видел. Никогда на кораблях не летал. Странно как-то… покачивает… но мне понравилось. Я даже подумал, что когда-нибудь капитаном стану. Астральным! Вот… А потом на нас Лига напала. Не знаю, сколько там у них кораблей было, но «Непобедимый» долго держался…
          — …персональный телепортатор. Зэм, правда, его камнем Путешественника называют. Древняя джунская технология… повсюду ведь развалины их цивилизации. И чего они вымерли? Если такие умные были… Я тут почитал про них немного. Как-то быстро они исчезли. Пустые города… дома стоят, а никого нет. Может, и мы так однажды пропадем куда-нибудь. Останутся наши станции, лаборатории, памятники… а нас самих уже нет.
          — …я ведь единственный, кто его видел… ну, не считая культистов его. Я правда почти его не разглядел, так… мелькнуло что-то перед глазами. Но у меня такое чувство, что мы еще встретимся лицом к лицу… Я куда ни иду, там всюду его следы, камни эти серые… Как будто он все время где-то рядом…
          — …не знаю, что на меня нашло, ничего не соображал. Я даже не помню, как убил их. Это я сейчас удивляюсь, а тогда ничего… нормально… меч вытер и пошел. А они втроем там так и остались лежать на траве…
          Язык заплетался. Усталость пудовыми гирями висела на моих плечах и тянула к полу так, что подгибались колени. Сначала я старался удержать свое сознание чистым, цеплялся за свет ламп и звуки эха, но потом на это не осталось сил — они все уходили на то, чтобы просто идти. И говорить. Вокруг давно уже сгустилась темнота, и я еле различал лицо идущего рядом командира Ястребов Яскера. Иногда я поворачивал голову и ловил его взгляд, чтобы удостовериться, что он все еще осмысленный. Шпагин был бледен и напряжен, но в глазах не таилось безумия, и этого мне хватало, чтобы продолжать рассказывать историю своей еще такой короткой жизни.
          Так мы и шли вдвоем, по бесконечным коридорам лаборатории номер тринадцать, наполненных чернотой чужого сознания, обволакивающего нас как кокон, и пытались сохранить в этой черноте самих себя.
          Шпагин упал, когда мы уже были совсем рядом: если верить карте, то до места, где содержалась Мачеха, оставался всего один коридор и лестница. Я только успел заглянуть в его лицо, как вдруг глаза его закрылись, и он рухнул вперед, прямой, как шпала, не пытаясь подставить руки и смягчить удар. Когда я перевернул командира Ястребов на спину, у него шла носом кровь. Все попытки привести его в чувство не увенчались успехом: я толкал его, светил фонариком в глаза, лил на лицо воду из фляги, но все без толку. Дрожащими пальцами я нащупал пульс на его шее — он был едва различимым. Остальной рейд, скорее всего, уже добрался до Вестибюля вместе с тремя учеными. Наверное, они произвели фурор, явившись из лаборатории живыми и пьяными… во всяком случае, мне хотелось верить, что они вернулись. Мы же со Шпагиным вдвоем отправились дальше — и уже почти дошли до цели! Командиру Ястребов не хватило всего лишь одного маленького рывка…
          — Командир… командир, вставайте… еще совсем чуть-чуть… — затряс я его за плечи, но он не реагировал.
          Я остался один.
          В моем даже затуманенном рассудке не возникло и мысли, чтобы вернуться, ведь это означает, что мы проделали такой длинный путь зря. Внутри зрела решимость, я поднялся на ноги, умыл лицо водой и всмотрелся в последний коридор, силясь разглядеть в его конце лестницу. Мрак, будто почуяв мое намерение идти до самого конца, начал отступать, жаться к стенам, и свет ламп снова полился сверху на металлическую сетку.
          До лестницы я дошел легко, но подниматься по ступеням оказалось сложнее. Воздух стал упругим, пружинящим, он отталкивал меня назад, и приходилось бороться с его сопротивлением. Сами ступени были покрыты какой-то слизью, сделавшей их очень скользкими. Я схватился за перила, чтобы не упасть, но и они оказались омерзительно липкими и влажными. До меня не сразу дошел этот факт, я медленно вдумывался в него всю дорогу, пока поднимался, и только почти на самом верху осознал в полной мере, что вся лестница покрыта неизвестным веществом, которое может быть опасно. Я отдернул руку от перил и остановился. И в этот момент в нос ударил ужасный смрад. Скорее всего, он был уже давно, я просто не воспринимал его, но теперь, сосредоточившись на слизи, я понял: этот запах настолько силен, что от него можно даже задохнуться.
          Голова закружилась, стены начали раскачиваться, ступени ходить ходуном, потолок накренился и я снова схватился за перила, чтобы не скатиться с лестницы.
          — Устал?
          — Да, мам. Скользко здесь…
          — Гололед, — улыбнулась мама.
          Я опустил глаза и увидел, что ступени и правда покрыты льдом, перевел взгляд на перила — их покрывал слой пушистого, белого снега. Я провел по перекладине рукой, стряхивая его.
          — Хорошо, что ты приехал, Никита. Смотри, сколько снега в этом году…
          Снега и правда было много. Он лежал до самого горизонта, сколько хватало глаз, сплошным пушистым ковром, таким ослепительно белым, что у меня заслезились глаза. Захотелось разбежаться и упасть в него лицом вниз, чтобы нос и щеки обожгло холодом. Я медленно побрел по бескрайнему полю, утопая в сугробах по щиколотку, глубоко вдыхая морозный воздух, от которого горели легкие и першило в горле. Ноги сразу промокли, в обуви захлюпало, но мне все равно было хорошо и уютно. Может быть, зря я уехал отсюда? Родной дом, пусть даже это маленький заснеженный аллод в самой глуши Имперских территорий, все равно остается родным домом — самым дорогим местом в жизни человека.
          Я остановился, глядя на хрустящий снег под ногами, — он слегка отливал зеленым. Наверное, это отблески астрала, способного раскрашивать аллоды в самые немыслимые цвета… но, задрав голову и посмотрев вверх, я увидел лишь чистое, пронзительно голубое небо. Странно. И еще более странным казалось то, что в небе не было привычной глубины, оно выглядело плоским и низким, словно выкрашенный в голубой цвет потолок. Потерев глаза руками, я надавил на глазницы так, что перед взором запрыгали разноцветные точки, и огляделся. Горизонт то отдалялся, то приближался вновь, снег плавился, став похожим на жидкий, блестящий металл. И все-таки он был зеленым, определенно зеленым! Мне стало не по себе. Вокруг простиралось огромное поле, но меня не покидало ощущение замкнутого пространства — оно давило так сильно, что легким перестало хватать воздуха.
          — Мам, надо выбираться отсюда! Мама?!
          Поблизости никого не было, и стояла неестественная тишина. Я хотел уже снова позвать мать и вдруг вспомнил, что она давно умерла. Но ведь я только что с ней разговаривал!..
          Или нет?!
          Горизонт снова приблизился, и небо опустилось как будто еще ниже. Я начал задыхаться. Мороз все усиливался и теперь больно колол мне ноги.
          — Ник!
          Голубизна над головой перестала быть абсолютной, сквозь нее то и дело проступали металлические перекладины, трубы и провода, как будто стирались грани двух наложившихся друг на друга миров. Я не знал, какой из них настоящий, мне хотелось остаться в том, где есть небо и снег, но подсознание упрямо хваталось за потемневшие от времени потолок и стены.
          — Ник, очнись!
          — Как вы тут очутились?
          — Мы сюда вместе пришли, приди в себя! И пошевеливайся!!!
          Шпагин затряс меня за плечо, но я отпрянул от него, сделав два шага назад. Снег под ногами захрустел.
          — Вас не должно здесь быть, вы же… я ведь дома…
          — Ты в тринадцатой лаборатории! ШЕВЕЛИСЬ!
          В лаборатории? Откуда в лаборатории снег?! Я опустил глаза и сквозь пелену дурмана начал смутно различать, что вовсе не мороз кусал меня за ноги. По мне карабкались термиты с явной целью — добраться до горла и перегрызть его, вся форма уже была облеплена ими! Снег окончательно потерял белизну, и я понял, что стою по щиколотку в зеленой жиже, в которой копошились мерзкие, склизкие твари размером с большой кулак. К горлу подступила тошнота.
          — Ник!
          Пока на меня, замершего истуканом, лезла мелочь, Шпагин уже вовсю размахивал мечом, отгоняя гораздо более крупных особей.
          — Да очнись же ты!!!
          Я начал судорожно стряхивать с себя термитов, но они цеплялись за одежду, как клещи. Меч был бесполезен, я закрутился на месте, как юла, стараясь не поддаться панике. Плащ я скинул, но термиты уже ползли по моей спине, кусая ее своими ядовитыми жвалами сквозь сюртук, и та горела огнем. И тогда я сделал единственное, что мог, — попятился назад и прижался к стене, со всей одури вписавшись в нее спиной, чтобы раздавить карабкающуюся по мне живность.
          Наваждение спало с меня окончательно то ли от боли, то ли оттого, что Мачеха перестала давить на мое сознание, полностью переключившись на своих солдат. Во всяком случае те поперли на нас с удвоенной агрессивностью: одной сплошной склизкой массой они волнами покатились вперед, наползая друг на друга. Их было много, чудовищно много! Шпагин стоял впереди меня и поэтому первым принял на себя удар. Он отчаянно махал мечом, рассекая гадкие тельца мутировавших насекомых, но не справлялся с таким напором, почти скрывшись с моих глаз. Я кинулся к нему, буквально прорубая себе дорогу в живой стене из термитов, вязкая слизь комками летела во все стороны и смрад от нее валил с ног.
          — Убей ее! Убей королеву!!! — крикнул он, упав на пол — на него сразу залез целый рой.
          У меня был выбор: либо пробиться к Шпагину и погибнуть с ним вдвоем под бесконечным потоком термитов, либо оставить командира одного справляться с облепившими его тварями и попытаться убить королеву. Правильный выбор бывает тяжел, но я уже понял, что легких путей в жизни не существует. Пока армия Мачехи наседала на командира Ястребов, я рванул прямо к ней.
          До этого я видел, как выглядят муравьиные матки, но то, что предстало передо мной сейчас, шло вразрез со всеми моими знаниями. Это было самое отвратительное зрелище из всех, что я знал. Ужасающее своим уродством существо с гигантским телом и крохотной головкой, усыпанной темными, влажными наростами — то ли глазами, то ли еще какими-то органами чувств, сидело в самом центре, ковыряясь в зеленой жиже многочисленными лапами. Сверху неповоротливое тело королевы покрывал панцирь с мелкими, давно атрофировавшимися крылышками, а мягкое, водянистое брюхо омерзительно пульсировало.
          Сама Мачеха не могла сопротивляться, но ее солдаты, которым она отдавала приказы, цеплялись за ноги и больно жалили. Внушительная часть из них оставила в покое Шпагина и ринулась ко мне, но я, не замедляя скорости и не обращая внимания на успевших повиснуть на мне термитов, в несколько широких скачков добежал до королевы и попытался взобраться ей на спину. Ее панцирь был влажным и скользким, ухватиться было не за что, и я даже зарычал от бессилия, когда в очередной раз съехал вниз, где в мои ноги тут же впились гадкие твари, как стайка зубастых пираний. Они уже снова добрались до моей спины, и вскоре я почувствовал укус в шею, взорвавшийся дикой болью, которая прокатилась вдоль всего позвоночника.
          — Ник, держись!
          Пока я пытался стряхнуть со своей спины и шеи термитов, Шпагин все-таки сумел добраться до Мачехи и теперь, орудуя двумя маленькими кинжалами, ловко карабкался по панцирю королевы, как заправской альпинист. Поднявшись, он подал руку мне и я, стараясь не стащить его вниз за собой, подтянулся, упираясь ногами в какой-то нарост. Спина Мачехи, как спасительный остров посреди бурной реки, укрытием все же была ненадежным: не успели мы взобраться на нее, как вслед за нами начала подниматься волна из шевелящихся тел, грозившая целиком накрыть свою королеву. А заодно и нас. Командир Ястребов остервенело лупил по ним ногами, скидывая вниз, но те упрямо лезли со всех сторон с неотвратимостью стихийного бедствия. И они не отступят, пока Мачеха отдает им приказ атаковать нас!
          Однажды связав свою жизнь с риском, я часто задумывался о том, какая смерть может поджидать меня за углом. Мне, Хранителю Империи, виделись схватки с Лигой — главным врагом государства. Такую смерть я бы понял… и принял, ведь я хотел был солдатом и сделал свой выбор уже давно. Но позволить рою мутировавших насекомых себя сгрызть в какой-то лаборатории… Я ведь даже не знал, где нахожусь, быть может, я в сердце страны, а может и где-то на ее задворках — наличие телепортационной сети искажает представление о расстоянии. Но так или иначе, я не умру здесь. Ни за что!
          Злость придала решительности, и я, стараясь не потерять равновесие и не соскользнуть со спины королевы, попытался добраться до ее непропорционально маленькой головешки. Шпагин проигрывал схватку с термитами, они уже вовсю ползали по панцирю и впивались в нас обоих. Я уже почти не замечал их укусы, призывая своего Покровителя Святого Плама отодвинуть мой болевой порог, чтобы не чувствовать опухшего, отравленного тела.
          — Ник, быстрее!
          Раздавив ладонью подвернувшегося мне под руку термита, я едва не слетел вниз, прямо в шевелящееся черное-зеленое облако. Сердце екнуло, и мне понадобилась пара секунд, чтобы прийти в себя.
          — НИК!!!
          Я не стал оборачиваться на него, чтобы оценить, насколько все плохо, мне и так было видно, что нас двоих слишком мало для противостояния такому количеству мелких противников. Смахнув на пол рукой нескольких термитов впереди себя (один ухватился за мой рукав и тут же цапнул меня за запястье), я продолжил упрямо карабкаться к голове Мачехи. Она понимала это, я чувствовал. Ее пульсирующее тело под панцирем завибрировало, короткие лапы взбивали пузырящуюся слизь, но сдвинуться с места она не могла. Добравшись, наконец, до ее головы, ценой искусанной кожи, на которой, кажется, не осталось живого места, я вцепился в рукоятку меча обеими руками и воткнул его в мягкую плоть королевы до самой гарды. Затем вытащил и снова воткнул, внутренне сжимаясь от чавкающего звука, вызывающего тошноту. Мачеха задергалась в предсмертных конвульсиях, и я снова едва не упал, но сумев удержаться, продолжал яростно пронизывать ее голову острым лезвием, превращая ту в решето. Термиты отцепились от меня, как по команде, и упали вниз, но я этого не заметил.
          — Все, все, парень, успокойся. Она мертва.
          Я еще успел пару раз ткнуть ее мечом, прежде чем тело Мачехи, будто проткнутый воздушный шар, скрючилось и осело с булькающим звуком. Под вдруг опустевшим панцирем расплылась густая, зеленая жижа. Я постарался не смотреть на нее, чтобы не подвергать в очередной раз свой желудок жесточайшему испытанию.
          Термиты, потеряв свой централизованный разум, схлынули и начали бессмысленно ползать по полу лаборатории, натыкаясь друг на друга, как слепые котята. От их массового хаотичного движения закружилась голова. Они не проявляли никакой агрессии и даже малейшей заинтересованности к двум людям, оставшимся на пустой скорлупе, бывшей их королевой.
          — На, выпей.
          Шпагин, опрокинув в себя содержимое какого-то пузырька, протянул мне точно такой же, а сам, усевшись и сложив руки на коленях, уткнулся в них лбом, спрятав лицо. Смотреть на него было страшно: все открытые участки кожи, что я видел, потемнели от укусов и кровоподтеков и сильно опухли. Командир Ястребов тяжело и хрипло дышал. Наверное, ему было плохо от ударной дозы яда термитов. Я и сам еле стоял на ногах, хотя мне досталось меньше, чем ему, во всяком случае до моего лица термиты так и не добрались. Зато шея, спина и особенно ноги горели адским пламенем, будто меня жарили на сковороде, мышцы пронзала судорога, и все это довершалось тупой головной болью то ли от постороннего воздействия на мозг, то ли от сводившего с ума запаха.
          — Противоядие?
          — Угу.
          Я уселся рядом со Шпагиным и, послушно выпив красную жидкость, закрыл глаза, вслушиваясь в свои ощущения. К моему удивлению, через некоторое время заметно стало легче, и я, наконец, смог немного оглядеться. Отделение лаборатории, где содержалась Мачеха, походило на большой круглый резервуар, по всему периметру которого тянулся неширокий подмосток, за которым, в свою очередь, виднелись еще какие-то помещения с панорамными окнами и очень тусклым освещением. Возможно, там и содержались термиты, только теперь все двери были открыты настежь… Вглядываясь в темноту проемов, я вдруг с ужасом осознал, что те измазанные слизью груды тряпья, валяющиеся на полу, похожи на… силуэты людей? Волосы зашевелились на моем затылке. Сотрудники лаборатории, которых королева сумела взять под свой контроль, похоже, сами и выпустили термитов на волю, подписав себе смертный приговор. Наверное, они просто стояли, не чувствуя, как их кусает армия Мачехи, и тоже радовались, что вернулись домой… Я отвернулся, не в силах смотреть на этот кошмар.
          — Как вы избавились от наваждения? — спросил я, сглотнув застрявший в горле комок. — Там, в коридоре, где я вас оставил.
          Командир выпрямился, подняв голову, и хотя его лицо в жутких укусах все еще было опухшим, дышал он уже ровно.
          — Просто пришел в себя. Отпустило.
          — А меня нет, — вздохнул я разочарованно.
          Мне казалось, что со своей высокой сопротивляемостью к гипнозу, про которую мне столько рассказывали, я проявлю себя несколько лучше, но Мачеха сумела меня одурманить, как и всех остальных… Шпагин невесело и как-то устало усмехнулся, впервые обнаружив на своем каменном лице эмоции.
          — Она отпустила меня, потому что полностью сосредоточилась на тебе, — произнес он. — Не могла с тобой справиться. Улавливаешь?
          Я медленно кивнул.
          — Ты точно не маг?
          — Нет. Проверяли много раз. Во мне нет никакой магии, я просто воин. И больше ничего.
          — Это… необычно, — он замолчал на несколько мгновений, словно вспоминая все неординарные случаи в своей жизни. — Ты как?
          — Нормально.
          — Надо возвращаться.
          Мы оба посмотрели вниз, на копошащихся в слизи термитов. И хотя мы и сами были вымокшими в этой же жиже до нитки, слезать не хотелось ни мне, ни ему.
          — Я должен пройти еще немного вперед.
          Шпагин внимательно посмотрел на меня.
          — У тебя есть приказ, о котором я не знаю?
          — Скорее, просьба, — откликнулся я и честно рассказал ему все от начала до конца про поиски потомков Великого орка.
          Командир Ястребов слушал, не перебивая, а затем, когда я закончил, заявил без обиняков:
          — Да ты в край обнаглел. Ты вообще соображаешь, чем это может обернуться для Империи?
          — Да.
          — И все равно считаешь, что прав?
          — Нет.
          — Ты своеобразен, — хмыкнул Шпагин. — Зачем тебе все это? Проблемы орков — не твоя печаль. Я не буду читать тебе нотации, я просто хочу понять, что тобой движет.
          — Во-первых, я обещал.
          — И теперь ты заложник своего слова? Достойно. А во-вторых?
          — А во-вторых… Я уже по уши вляпался в это дело, и должен довести его до конца. Тут, всего через пару коридоров, последний потомок Великого орка, возможно, он мертв, и Империи нечего опасаться… А может, и жив, и орки имеют право знать об этом! Я понимаю, какую ношу взвалил на себя, но я начал эту канитель с поисками, я ее и закончу. Все должно разрешиться. Так или иначе.
          — Не любишь отступать, значит… Да, брат мне говорил, что ты упрямый баран.
          Я удивленно посмотрел на командира Ястребов.
          — Полковник Хранителей, Семен Шпагин, он был с вами на Больших Учениях. Не помнишь его? А вот он тебя запомнил.
          — Нет, я помню, просто я… как-то не связал вас между собой.
          — У Семена глаз наметанный, так что с тобой я был заочно знаком еще до того, как мы встретились на дне Мертвого моря.
          — Зачем?
          — Затем, что все Ястребы Яскера когда-то начинали с ИВО, становились Хранителями, затем проходили горячие точки, набирались опыта, делали все, чтобы быть лучшими в своем деле. У тебя хорошие шансы пройти этот путь… если ты, конечно, не умрешь по дороге.
          — Буду стараться, — буркнул я, сам уже не особо веря в свою долгую жизнь.
          — Я бы тебя взял, хоть иногда ты и тупишь, как канийский валенок, — с этими словами Шпагин резко поднялся и, потянувшись, спрыгнул вниз — брызги из-под его ног полетели во все стороны. Термиты на его спуск никак не отреагировали. — Мы могли бы вернуться за подкреплением, но никто не позволит тебе выдвинуться сюда с целым рейдом и искать Черепа.
          Я кивнул, соглашаясь.
          — К тому же, Кведыш считает, что дело было не только в Мачехе, а раз так, опасность все еще сохраняется и самый лучший вариант — сровнять лабораторию с землей ко всем демонам… — Шпагин задумался на мгновение, а потом медленно произнес. — Сделаем так. Я дойду с тобой до того места, где должен был проводиться опыт с Черепом. Но если его там не окажется…
          — То мы вернемся назад.
          Командир Ястребов посмотрел на меня снизу вверх, прищурив глаза.
          — Я буду считать, что выполнил свое обязательство перед орками, — пожал плечами я и тоже спрыгнул вниз. — Большего мне и не требуется.
          Когда мы покидали это место, я снова бросил взгляд на тела ученых и неуверенно произнес:
          — Может, кто-то еще жив?
          — Оставь, там спасать уже некого, — подтолкнул меня к выходу Шпагин. — Надо поторопиться. Если не вернемся вскоре, то наверху решат, что мы погибли, и взорвут тут все вместе с нами.
          Звучало достаточно веско, и я ускорил шаг.
          Тени, про которые говорил Кведыш и которые я уже видел на дне Мертвого моря, поджидали нас за следующим же поворотом. Они не представляли серьезной угрозы, исчезая от взмаха меча, но все же нервировали. А в следующем коридоре мы заметили блуждающие огоньки. «Проклятые искры» мягко плавали в воздухе, тускло отсвечивая чуть голубоватым светом, и вызывали в груди какое-то щемящее, болезненное чувство. Это были чьи-то неприкаянные души, которые не могли найти своих тел из-за подавления магии Света. Их хозяева уже не смогут воскреснуть. Я старался идти, не задевая их, словно мог поранить. Наверное, это было глупо, но я заметил, что и Шпагин огибает огоньки, чтоб не потревожить их.
          — Никогда не глумись над Искрами, даже если то были твои враги, — вдруг сказал он. — Все мысли и поступки остаются в головах. А Искра — это свет и чистота в своем первозданном виде, нет страшней греха, чем осквернить ее.
          Эти слова звучали внутри меня церковными колоколами, пахли миррой и слепили ровным сиянием всю дорогу, пока мы шли до следующего отдела. Я думал о них, проворачивал в голове и так, и эдак, повторял про себя, еле шевеля губами. Не то чтобы Шпагин сказал что-то новое для меня, но некоторые вроде бы прописные истины, знакомые и привычные еще с детства, не осознаются в полной мере до тех пор, пока кто-то в нужный момент не произнесет их вслух. Свет и чистота в своем первозданном виде…
          — Ребята?..
          Я остановился и посмотрел на Шпагина, а затем проследил за его взглядом. Там, у стены, прижимая руки к головам и чуть раскачиваясь, сидели на корточках, трое Ястребов Яскера. Они были живы! Я хотел уже шагнуть к ним, но напряженная фигура их командира заставила меня остановиться, и моя рука рефлекторно потянулась к мечу.
          — Ребята, — повторил он, осторожно делая шаг в их сторону, но не выпуская оружия.
          Ястребы никак не реагировали, а только продолжали раскачиваться, как зомби. Шпагин осторожно присел перед ними и потряс ближайшего за плечо.
          — Андрей…
          Хадаганец пошатнулся, облокотившись о стену. Глаза его бессмысленно смотрели в пустоту, но дыхание было ровным и он вдруг едва слышно прошептал:
          — Командир…
          — Держись, Андрей, я вас вытащу…
          — Гипноз? — спросил я и в ту же секунду услышал низкий, хриплый, но одновременно жалостливый стон, доносившийся из помещения впереди.
          Это был тот самый отдел, куда мы и направлялись в поисках Черепа. Шпагин поднялся на ноги, посмотрев в ту сторону. Мы, многозначительно переглянувшись, синхронно шагнули ко входу, сжимая оружие.
          В центре огромной круглой комнаты, так ярко освещенной прожекторами, что даже заслезились глаза, находилось странное приспособление: высокий стеклянный резервуар с отходящими от него в разные стороны трубками и проводами. Очевидно, сосуд полностью или частично наполняла жидкость, которая вытекла на пол, когда тот разбился. Некоторые провода повредились и теперь опасно искрили электричеством. Снова послышался болезненный стон. Мой взгляд заметался по комнате в поисках источника звука, пока не зацепился за сгорбленную фигуру у дальней стены.
          Это был орк. Он, голый по пояс, босиком стоял по щиколотку в воде и держался за голову… точнее, за шлем на своей голове. От шлема тоже тянулось множество проводов.
          — Мучители, я больше не позволю над собой измываться… — простонал он и ударился головой об решетчатое ограждение.
          — Череп? — позвал я, но орк не откликнулся, продолжая монотонно биться головой.
          Я посмотрел себе под ноги. Мы со Шпагиным все еще стояли в коридоре у входа, в само же помещение вела небольшая, нисходящая лестница, нижняя ступень которой скрывалась под мутной водой. Сверху, словно торжественный салют, сыпались искры, и спускаться вниз было чревато последствиями.
          — Череп! — снова позвал я, даже не надеясь услышать ответ.
          — Я бы этого не делал, — предупредил Шпагин.
          Мне тоже не слишком хотелось, но не разворачиваться же назад! Я, осторожно ступая по лестнице, вошел внутрь помещения. Вода была прохладной и немного маслянистой, по ее поверхности гуляли радужные разводы.
          — Порядок, — не очень уверенно произнес я, направившись к орку.
          Только подойдя ближе, я понял, что провода тянутся не только от шлема на его голове, но и от измученного тела — спины, плеч и рук, куда были вживлены какие-то механизмы. Почему-то я вспомнил про некроносорога в ИВО.
          — Череп?
          Бам… бам… бам… Гулкий звук удара шлема об решетку сопровождался тяжелыми стонами орка, выворачивающими душу наизнанку. На мой зов он никак не откликался, даже не замечая постороннего присутствия. Я поднял руку и дотронулся до его плеча, и в этот же миг он дернулся, будто мое прикосновение доставило ему невыносимую боль, и завопил во все горло, размахивая руками. Мне пришлось быстро отступить назад, потому что Череп вдруг начал крушить все, что попадалось ему под руку.
          — Как вы меня достали!!!
          Он схватился за провода и с силой дернул их, оборвав. Я попятился от него, глядя на сноп искр в его руках. Если он отпустит провода и те упадут в воду…
          Удар был сильным. На секунду меня парализовало, и я ослеп и оглох. К счастью, все закончилось очень быстро, и я умудрился не потерять сознания от полученного короткого разряда, но последствия все равно были мучительными. Череп находился в невменяемом состоянии и никого к себе не подпускал. Еле шевеля одеревеневшими руками и ногами, я кое-как добрался до лестницы и вылез из воды, чувствуя, как заходится мое сердце в сумасшедшей аритмии.
          — Андрей, это же я!
          Стараясь отдышаться, я упирался одной рукой об стену, но услышав крик Шпагина, поднял голову — трое Ястребов, которых мы обнаружили практически в беспамятстве, теперь стояли на ногах. Взбесившийся от моего прикосновения орк заставил их подняться. В первую секунду мне показалось, что они нападают на своего командира, но потом я понял — Шпагин пытается им помешать убить друг друга, нанести необратимые увечья, после которых те уже не воскреснут. Ведь как минимум один из них, будучи в сознании, казался вменяемым. Я, плохо видя перед собой, схватился за меч, но руки дрожали и не слушались. За моей спиной снова закричал Череп, и его вопль вонзился в мой мозг тысячью раскаленных иголок. Я упал на колени и зажал уши руками, но это мало помогло. Крик стоял прямо у меня голове.
          — ОСТАВЬТЕ МЕНЯ!!!
          Череп обрывал провода, и они, падая в воду, били его током, но он ничего не соображал и продолжал рушить все вокруг сбитыми в кровь руками. Его вопли раздирали меня изнутри, лишая возможности хоть что-то предпринять и остановить эту пытку.
          — Оставьте… оставьте… ОСТАВЬТЕ!..
          Эти слова гремели, как раскаты грома. На меня накатывали волны ярости, вокруг были враги, от которых хотелось защититься, убив их всех… но на этот раз я очень остро чувствовал, что это желание и эти мысли — не мои.
          Я все же нащупал свой меч и, стараясь сосредоточиться на его холодной рукояти, придававший мне сил и уверенности, сумел подняться на ноги. Калейдоскоп чужих страха, гнева и боли в моей голове не давал трезво мыслить, но я должен это остановить, иначе я не выдержу и просто сойду с ума! Шатаясь и держась за стену, цепляясь за остатки своего мутнеющего разума, я снова вернулся ко входу в круглую комнату, где буйствовал совершенно спятивший Череп. Он перестал выкрикивать связные фразы, а только истошно рычал и слепо натыкался на стены, ломая об них свои кости. Смотреть на него было почти так же невыносимо, как и пропускать сквозь себя его мысли и эмоции. Мой взгляд сам собой поднялся вверх, где среди тонких проводов к центру комнаты тянулся толстый кабель. Слишком высоко, мечом не достать. И жизненная энергия вытекала из меня с каждой секундой…
          На какой отметке находится мой предел прочности, после которого я, упав, уже не смогу подняться? В какой момент я исчерпаю последнюю каплю своих сил и не найду в себе резерва, чтобы продолжать бороться? Рано или поздно такой миг наступит, и тогда смерть придет за мной, посмотрит на меня пустыми глазницами, как на старого знакомого, за спиной которого проходила несколько раз, и вот, наконец, сумела дотянуться своей костлявой рукой… Но не сейчас. Я пока еще не готов сдаться! Металлическая перекладина, за которую я ухватился побелевшими от напряжения пальцами, как тонущий хватается за соломинку, поднималась по стене, пересекала потолок и опускалась на противоположную стену. Она была ребристой, скрученной толстыми болтами, и словно бы создавалась для того, чтобы в случае чего воспользоваться ей, как лестницей. По крупицам выдавливая из себя способность двигаться, я рывками добрался до кабеля и просто рубанул его мечом, нисколько не думая о том, что могу получить новый разряд, который станет для меня смертельным. Каким бы ни был искусным оружейник, чары на стальном клинке могли давно развеяться, но почему-то я верил, что мой верный меч меня не подведет и в этот раз. Из-под лезвия вырвался искрящийся каскад, но одного удара кабелю хватило — он, похожий на длинную черную змею, упал в воду оборванным концом. Я зажмурился и приготовился к взрыву.
          Вспышка сверкнула так ярко, что ослепила меня сквозь закрытые веки. Вопль Черепа перекрыл даже громкий треск электричества, но вдруг резко оборвался, как будто орку перерезали горло. Свет моргнул и погас, и все стихло. Я на несколько секунд остался в тишине и в темноте, и только едкий запах гари, в одно мгновение заполнивший все пространство, ощутимо бил в нос.
          Вспыхнуло аварийное освещение. Я все еще цеплялся за перекладину, только сейчас внезапно осознав, что она тоже металлическая. Неприятно дернул запоздалый страх, и я быстро разжал руки, словно разряд еще мог меня достать спустя некоторое время. Наверное строители лаборатории были не менее искусными, чем оружейник, выковавший мой меч. Мне повезло дважды.
          — Командир? — голос осип, гарь стояла в горле, и меня начал душить кашель.
          Я должен был помочь Шпагину. Впавшие в бешенство спецназовцы могли и не прийти в себя или успеть ранить и его, и друг друга… Аварийные лампы горели тускло, и я, напрягая зрение, еле сумел сфокусировать взгляд на темных силуэтах в коридоре.
          Все трое Ястребов Яскера лежали на полу неподвижно, а рядом с ними — Иван Шпагин с широко распахнутыми остекленевшими глазами, глядевшими в потолок. Его голова была неестественно вывернута, а из перерубленного горла хлестала кровь. Он был мертв.
          Несколько секунд я просто смотрел на него, не в силах поверить, что и у такого несгибаемого человека тоже может навсегда оборваться пульс. И тем более невозможно поверить, что это произошло сейчас, практически у меня на глазах. Подойдя ближе, я опустился на пол рядом с ним. Наше знакомство длилось недолго, но тот, кто прикрывает твою спину в смертельной опасности, становится роднее родственника очень быстро. Меня кольнуло болезненное чувство утраты. Я сорвал с него и с других Ястребов их медальоны и обессилено откинулся на стену, прикрыв глаза. Металл приятно холодил спину и затылок, остужая распаленные тело и разум. Шевелиться не хотелось.
          — Помогите…
          Сначала я подумал, что начал бредить, но зов повторился.
          — Кто-нибудь, помогите…
          Я вскочил на ноги, стараясь понять, куда двигаться. Голос шел из того же помещения, где находился Череп, и я кинулся туда с максимальной скоростью, на какую только мне хватило сил. Внутри пол все также был залит водой, разве что больше не искрили провода. Орк лежал лицом вниз и не подавал никаких признаков жизни. Его кожа почернела и дымилась.
          — Сюда!
          Выскочив в анфиладу помещений с противоположной стороны, я наконец заметил восставшего Зэм, замахавшего при виде меня руками.
          — О-о, великий Астрал! Товарищ Хранитель! Скорее сюда…
          Приблизившись, я увидел, что рядом с ним еще один ученый, женщина Зэм, только она лежала на полу, прислонившись головой к ножке стола, и зеленые огоньки ее глаз едва светили. Я плохо разбирался в физиологии восставших, но сразу понял, что дело совсем плохо.
          — Я умираю… опять… великий Них, как же мне это надоело…
          — Потерпите, я вернусь назад и приведу помощь, — пообещал я, отодвигая куда-то на задворки сознания собственные усталость и подавленность.
          — Стас Хмарин… хадаганский комиссар… всему виной!
          — Что?!
          — Завершающая стадия эксперимента… так тяжело… Череп кричал, корчился… И тут Хмарин… Ох, я гасну…
          — Что, что потом? — я затряс восставшую за плечи, стараясь привести в чувство, потому что ее глаза на мгновение совсем погасли.
          — Он закричал… «Во имя Тэпа!», и со всех углов… эти тени… прямо к Черепу! Я не знаю, зачем это ему… один из Хранителей, прислали недавно… хадаганец и Тэп… что их может связывать?.. Это его вина, что я… что все…
          Голова ее опустилась на грудь, и хоть зеленые огоньки еще едва заметно мерцали, больше она не произнесла ни слова. Я поднялся на ноги.
          — Что тут произошло?
          Зэм, который звал на помощь, сокрушенно покачал головой.
          — Я толком ничего не понял… Какое-то наваждение! Этот орк… Он просто сошел с ума! Все шло так, как надо. Орк сумел установить контакт с демоном. Далось это тяжко, Череп был на грани. И тут вмешался один из охранников. Хмарин. Он призвал жутких Теней. Они набросились на орка. Череп стал орать, кататься по полу… Ох… Наверное, именно в этот момент он и съехал с катушек. И его безумие… Оно охватило всех! Я даже боюсь вспомнить… Я… я чувствовал себя орком. Всех ненавидел. Хотел только одного: убивать, убивать, убивать!.. Неужели все орки такие?
          Я подумал, что если бы мне вживили в тело какие-то металлические штуки с проводами, я бы тоже захотел всех убивать. В ушах зазвенел его вопль: «Оставьте меня!».
          — Хотя, возможно, на него так подействовал контакт с демоном… — продолжал Зэм, а потом как-то дернулся, словно вспомнив о чем-то важном. — А кстати, где он? Демон! Астральный Палач! Куда он делся?
          — А где должен быть? — спросил я, сразу напрягаясь.
          — В капсуле…
          Наступила пауза. Я смотрел на восставшего, он смотрел на меня.
          — В той, которая в соседней комнате стоит разбитая? — уточнил я, и Зэм медленно, не отрывая от меня взгляда, кивнул.
          Было ли это просто совпадением, или демон мог «услышать» нас, почувствовать на расстоянии, что кто-то говорит о нем, но в следующую секунду пространство разорвал жуткий вой, не похожий ни на человеческий крик, ни даже на рычание животного. Восставший, обернувшись, попятился спиной вперед. Я же, эмоционально высохший от пережитых событий, нисколько не удивился и не растерялся, просто приняв как данность, что нужно поскорее уходить отсюда.
          — Помогите мне, — рявкнул я, закидывая одну руку восставшей, что лежала на полу, себе за голову.
          Ее тело было почти наполовину из металла. Вдвоем мы подняли ее, но идти она не могла — ее ноги волочились по полу, ощутимо замедляя наше движение. Демон снова завопил, и теперь у меня уже не осталось сомнений в том, что он слышит нас и приближается. Я на ходу соображал, что делать: забаррикадироваться в одной из комнат, отрезав таким образом для себя пути к выходу… а ведь времени у меня осталось совсем мало! Или попытаться прорваться к Вестибюлю лаборатории, хоть до нее так далеко, а на моей шее мертвым грузом висит восставшая…
          Мы успели пересечь залитое водой помещение, когда демон появился в поле зрения. Рассматривать его было некогда, да и не очень хотелось, я лишь краем глаза заметил огромное существо, быстро несущееся в нашу сторону. У него были крылья, и когда он выбрался вслед за нами в большую комнату, то смог их расправить и одним рывком преодолеть чуть ли не все разделяющее нас расстояние. Я буквально затылком почувствовал его близость, внутренне приготовившись остаться без головы. Но к тому моменту мы уже добрались до противоположного коридора, который оказался для астрального чудовища слишком узким. Демон со всего маху влетел в проход и оглушительно взвыл, застряв в нем.
          Ученый, что помогал мне тащить свою коллегу, боялся обернуться и втягивал голову в плечи, однако не скулил и исправно перебирал ногами, чем вызвал у меня уважение — не каждый сумеет сохранить самообладание, когда на пятки наступает гигантский монстр. Добежав до конца коридора, я все же рискнул посмотреть назад: из-за тусклого освещения трудно было разглядеть нашего преследователя, но он занимал собой весь проем и отчаянно скреб когтями по полу и стенам, протискиваясь внутрь… и металл начал прогибаться под его давлением — это я увидел совершенно отчетливо! Поняв, что у нас есть совсем небольшая фора, я подтолкнул восставшего вперед, крепче сжав металлическую руку на своих плечах. Нужно попытаться где-нибудь спрятать ученых — одному добраться до Вестибюля у меня больше шансов — а затем вернуться с подмогой… Вот только оставить их было негде, на пути, как назло, теперь тянулись бесконечные коридоры и лестницы, и ничего такого, где можно забаррикадироваться и переждать в безопасности.
          За спиной послышался громкий лязг, и это означало, что металлические перекладины сдались под напором демона. Он снова завыл, и ноги второго восставшего тоже стали подкашиваться, но он, собирая остатки храбрости, не сдавался. В мою же голову лезла навязчивая мысль, что это именно Зэм — двигатели науки и всех тех чудовищных опытов, которые проводятся в закрытых Имперских лабораториях. У этих давно мертвых наполовину людей наполовину роботов не осталось никаких понятий о морали. Смерть изменила их. Так стоят ли они того, чтобы бороться за их полужизнь? Я мог бы оставить их здесь пожинать плоды своих научных изысканий… но в то же время перед взором стояло укоризненное лицо Ивана Шпагина. Отчаянный и храбрый командир Ястребов Яскера, не поддержавший моих взглядов, но все же отправившийся за мной в глубь лаборатории в поисках Черепа. Он никогда бы не бросил Имперца. И я, стиснув зубы, тащил на себе холодное тело восставшей, не обращая внимание ни на смерть, идущую за нами по пятам, ни на свое изнеможение.
          — Сюда! Там экспериментальный отсек!
          Мне не хотелось сворачивать в неизвестное ответвление, но выбирать особо не приходилось — впереди был лишь длинный коридор, а демон, судя по звуку, вполне успешно справлялся с узким проходом. Ученый вывел нас в еще одно круглое помещение, даже целый холл, что вызвало у меня закономерное раздражение — на таком большом пространстве мы станем еще более уязвимы. Но восставший очень уверенно потянул меня куда-то вбок. Пререкаться времени не было, как и смотреть по сторонам. Мы вскарабкались по короткой лестнице в небольшую комнатку, и Зэм, скинув с себя руку своей коллеги, отчего та целиком повисла на мне, закрыл за нами тяжелую дверь.
          Теперь от круглого холла нас отделяло большое панорамное окно, забранное толстыми решетками в несколько рядов. Демон не заставил себя долго ждать — он выкарабкался вслед за нами из коридора, ломая переборки, и я наконец смог его разглядеть. У него была голова, широкие плечи, две руки… вот только сходство с человекоподобным существом все равно отсутствовало. Глаза горели синим огнем и не отражали никаких мыслей, в нижней части лица на месте рта шевелились длинные щупальца, на голове росли круто загнутые толстые рога. Демон, попав в экспериментальный отсек, расправил широкие, перепончатые крылья, вместо ног у него были три, похожие на гигантские шипы, конечности. Зависнув на пару секунд в воздухе, он ринулся на нас, с силой врезавшись в решетку, отчего та прогнулась. Его уродливость действовала гипнотически. Я рефлекторно отступил назад, не в состоянии оторвать взгляда от искаженной ненавистью морды. Лучше бы я на него не смотрел.
          — Сейчас, сейчас… надо активировать… — затараторил Зэм, нажимая на замысловатом приборе кучу кнопок.
          Мое внимание целиком было занято астральным монстром и прутьями решетки, которые долго не выдержат столь мощных ударов. Демон выл и бился о металл, явно не ощущая боли, и походил на не обладающий разумом, бездушный механизм, запрограммированный на лишь одну единственную цель — убивать. И сейчас его мишенью стали мы.
          — Быстро уходим отсюда!
          — Нет, нет… подождите… я знаю… — сбивчиво откликнулся ученый, все еще не отходя от панели с кнопками.
          Я уже шагнул к восставшему, еще не до конца осознавая, что собираюсь делать — то ли потащить его к выходу, то ли треснуть по голове, как к реву демона добавился низкий гул и лязг. Все в отсеке вдруг пришло в движение, и мне поначалу показалось, что это ожили сами стены лаборатории.
          — Джунские големы! Работают! — радостно воскликнул восставший, наконец подняв голову.
          Рядами выстроенные вдоль стен каменные человечки, которых я, сосредоточенный на демоне, не заметил, замерцали изнутри голубым сиянием, зашевелились и синхронно шагнули вперед, подняв клубы пыли. Их тела были испещрены замысловатыми узорами, в которых безошибочно угадывался почерк великой древней цивилизации, плодами которой мы пользуемся спустя три тысячи лет после ее гибели.
          Вместо рук у големов торчали острые культи, которые начали быстро вращаться, наполняя все пространство жутким скрежетом… И когда десятки сверл вонзились в тело астрального монстра, я снова зажал уши руками, потому что выдержать эту какофонию звуков, раздирающую мозг на части, не было никаких сил. Демону не хватало высоты потолка, чтобы оторваться от каменной армии, вгрызающейся в его плоть, он ревел и ошалело бился об стены, отбрасывал от себя големов, крушил их, но на их место сразу приходили другие. Наверное, я выглядел точно так же, сражаясь с полчищем наползающих на меня термитов…
          Я закрыл глаза и отвернулся, стараясь ни о чем не думать и просто дождаться конца этой экзекуции. Но перед взором вереницей прыгали яркие картинки — перемазанные в слизи тела ученых, измученный Череп, командир Ястребов Яскера с перерубленным горлом… слишком много всего за такой короткий отрезок времени.
          Големы все нападали, и рычание демона в какой-то момент превратилось в затяжной вой на одной высокой ноте, и мне казалось, что этот звук такими же сверлами ввинчивается мне в виски. И в тот миг, когда я уже почти готов был выбежать прямо к демону и сделать хоть что-нибудь, просто чтобы прекратить рев, он внезапно исчез, и только эхо странных слов тихо прошелестело в моей голове и тут же погасло: «Я всего лишь часть… Часть неотвратимого… Увидимся…». Спустя пару секунд заглох и лязг големов.
          Наступившая тишина оказалась не менее болезненной. Да и тишиной это можно было назвать с натяжкой — в ушах гремел гром, и голова налилась свинцом. Я, вдруг обнаружив себя сидящим на полу, поднялся на ноги и заглянул за решетку, уже частично выдранную с корнем. Пол большой комнаты за панорамным окном скрывался за грудами камней и мелкой крошки, в которые превратились разрушенные демоном големы, а те, что уцелели, или частично были целы, стояли без движения. Сам демон словно испарился, не оставив после себя даже намека на свое существование, кроме искореженного помещения. Ни тела, ни крови, ничего.
          — Джуны — величайшая раса Сарнаута! — с нескрываемым восхищением произнес восставший, глядя на големов.
          Я покачал головой. Восторженность ученого была ужасно неуместной, но его нисколько не коробило происходящее. Он просто радовался торжеству науки.
          — Величайшая… только мертвая, — прохрипел я.
          — Существует теория, что тот, кто разгадает тайну их гибели, познает суть мироздания! — многозначительно ответил восставший Зэм, и я понял, что он отдал бы все за счастье обладать этим знанием. Мне же в данную минуту оно не было нужно и даром.
          Пережитое стояло перед глазами слишком ярко. Сколько времени должно пройти, чтобы события в лаборатории номер тринадцать затуманились в моей памяти, и чтобы вопли, наполненные предсмертной агонией, перестали звенеть у меня в ушах? Думать сейчас об этом не хотелось. Я должен вернуться в Вестибюль и рассказать обо всем. Возможно, в других отделах еще есть выжившие и нужно их разыскать… Я старательно вытеснял все эмоции из головы, пытаясь заполнить ее мыслями о важных, насущных делах. Но в то же время прекрасно понимал, что еще долго буду видеть и слышать случившееся в своих кошмарных снах.
    Глава 32
     
     
     
     
    Глава 32. Судьба мира
          Солнечные лучи так обильно заливали газоны и деревья, что казалось, будто трава и листва сами испускают зеленое сияние, приятный теплый воздух был чуть сладковатым из-за множества цветочных клумб, над головой веселыми колокольчиками переливалось звонкое щебетание птиц, ясный, погожий день не тревожил ни единый порыв ветра. Умиротворение.
          — Прекрасно. Давно я здесь не был.
          Он сидел на лавке в расслабленной позе, как обычный отдыхающий, откинувшись на спинку и чуть прикрыв глаза, но при этом все равно выглядел очень собранным. Потому что Глава Империи собран всегда.
          — Я помню, как отдал приказ о строительстве этой здравницы, — сказал Яскер. — Хороший комплекс получился.
          — Хороший, — согласился я.
          Его внезапное появление здесь стало венцом в череде визитов, вызывающих нервный переполох у местного персонала. Я открыл глаза в здравнице «Небесная» неделю назад и тогда стоял точно такой же чистый и свежий, безоблачный день. Впрочем, такими были и все последующие дни — наверное, тут никогда не бывает плохой погоды. Я чувствовал себя таким уставшим, что хотелось нырнуть в это благоденствие с головой и раствориться в нем, ни о чем не думая, но мне неустанно напоминали обо всем случившемся в лаборатории.
          Из экспериментального отсека, где армия джунских големов, оживленная ученым Зэм, уничтожила демона, до Вестибюля я добрался, больше не встретив опасности. Там меня уже никто не ждал живым. Ученых увезли и готовилась операция по уничтожению тринадцатой лаборатории. Но с появлением новой информации о том, что и демон, и Череп, и королева термитов мертвы, и больше никто не давит на разум псионическими способностями, планы поменялись — внутрь выдвинулся новый спасательный отряд, ликвидировавший теней, разыскавший тела всех убитых и успешно вызволивший еще нескольких ученых, в том числе и тех двух Зэм, которых я оставил в экспериментальном отсеке дожидаться помощи. Тот рейд, который был со мной сначала и который Шпагин отправил назад в Вестибюль, тоже остался жив. Погибших сотрудников лаборатории и два первых отряда Ястребов Яскера хоронили на второй день — тихо и незаметно, без длинных, пафосных некрологов в прессе и по радио. Империя так и не узнала о том, что произошло, ведь для обычных граждан никакой лаборатории не существует, а значит не было и ЧП, безвозвратно унесшего столько жизней.
          Все это я узнал уже постфактум. Как мне рассказали позже, вернувшись в Вестибюль и отрапортовав все, что знал, я просто упал и уже не приходил в себя, вырубившись на трое суток.
          Пробуждение в здравнице не стало одним из самых приятных. Верховный Шаман Коловрат Северных, первый, кого я здесь увидел, стоял у изножья больничной кровати, заложив руки за спину, словно и не отходил отсюда все три дня, что я спал. Он пристально на меня смотрел, и мне даже стало казаться, что я проснулся от его пронизывающего взгляда.
          — Рассказывай. Я хочу знать все! — сказал он без всякого приветствия.
          У меня пересохло в горле, соображалось туго, очень хотелось пить и спать, но Коловрат ждал ответа. С усилием заставив вялые мысли шевелиться, я вспомнил все, что произошло. Страшные картинки замелькали перед глазами, и в груди похолодело от пережитого.
          — Вам не рассказали? — спросил я, голос был хриплым от жажды и от того, что я давно им не пользовался.
          — Мне много чего рассказали. Про тебя и про Черепа. А теперь я хочу знать правду.
          — Это и есть правда. Череп умер от моей руки… Он сошел с ума, и я дал ему покой. Мне жаль.
          Я рассказал ему об эксперименте с демоном, о том, как всех охватило безумие, и что Череп не стал исключением, о черных Тенях, о Тэпе, умалчивая лишь о состоянии самого орка, в котором я его застал, о тех жутких проводах, что тянулись от его тела. Даже если Коловрату и показали мертвого потомка Великого Орка, то наверняка постарались скрыть все следы проводимых над ним опытов. Шаман слушал внимательно, не перебивая, лишь только глубокие морщины на лбу и вокруг глаз говорили о его напряжении и разочаровании.
          — Нет, это еще не конец! — тихо произнес он, когда я замолчал. — Пусть Вихрь и Череп мертвы! Есть еще Жало! Рано еще Штурму и остальным праздновать свою победу. Я не отступлю!
          С этими словами он вышел из палаты, не попрощавшись и не обернувшись. Я откинулся на подушку и снова провалился в сон. Правда, ненадолго.
          Визит лечащего врача не был утомительным, но за медицинским осмотром сразу явился следователь из Комитета, а вместе с ним неожиданно Глава Совета Ученых Советов Негус Хекет, тоже, вероятно, желающая услышать все из первых уст. Комитетчик с безликим, «серым» лицом приставил стул к моей кровати и принялся задавать множество вопросов, записывая ответы. Восставшая стояла за его спиной, не вмешиваясь в диалог. Отвечал я честно, скрывать мне было нечего, но все равно хотел, чтобы этот допрос поскорее закончился. Когда следователь закрыл свой блокнот и поднялся, ко мне шагнула Негус Хекет, словно не удовлетворенная услышанным.
          — Кроме Теней, вы точно не видели никаких намеков на присутствие Тэпа?
          — Нет.
          — Его культистов?
          — Нет.
          — Хранителя Хмарина?
          — Нет. А его не нашли?
          — Нашли, — ответил комитетчик. — Но допросить не удалось. Он мертв, а все, кто погиб в лаборатории, не подлежат воскрешению из-за того, что магия Света была подавлена. При Хмарине обнаружены осколки серого вещества. И обыск в его доме явно свидетельствует о его связи с Тэпом.
          — И здесь он, и здесь этот безумный Тэп! — воскликнула Негус Хекет. — В который раз он вмешивается в наши планы, ведет свою игру! И выигрывает…
          — Зачем ему понадобилось вмешиваться в работу лаборатории?! — спросил я у нее. — Чего он этим добивался?
          — Боюсь, что эту тайну мы раскроем, когда уже будет слишком поздно… Как уже случилось тысячи лет назад, когда погиб мой народ.
          В последующем этот же следователь приходил еще несколько раз, но уже один, чтобы задать уточняющие вопросы. Однако ничего нового я ему не сообщил.
          Самым приятным и одновременно самым грустным стал визит Командора. Вряд ли в его обязанности входило нянчиться с каждым солдатом, попавшим на больничную койку, но он почему-то посчитал нужным навестить меня. Вместе с собой он принес приказ о присвоении мне звания капитана, мои новые знаки различия и новости. Именно он рассказал о том, что случилось в лаборатории после того, как я отключился. А также про то, что скандал на Диких островах хоть и не удалось замять полностью — слишком много свидетелей, – но по крайней мере мое имя ни в каких сводках для широкой общественности так и не прозвучало, и что с моими друзьями все хорошо, и даже за моим дрейком был организован должный уход. Рассказал он и о похоронах, на которые я не попал. После его ухода у меня остались на руках приказ, капитанские нашивки и значки, и болезненная горечь внутри.
          Шел на поправку я очень быстро, мне вернули оружие и разрешили выходить на улицу. И когда однажды утром, после настоятельной рекомендации прогуляться, я увидел неспешно бредущего по аккуратной аллее Яскера, то почти не удивился.
          — Главное я услышал, — произнес он, задумчиво вглядываясь в неподвижные тени деревьев, развесивших свои густые кроны над длинной цепочкой белых парковых скамеек, — Черепу удалось взять под контроль демона. Конечно, еще остается много неясного. Какова во всем этом роль культиста Тэпа, этого… Хмарина. Зачем ему понадобилось прерывать эксперимент? Что он хотел скрыть? Еще один вопрос: насколько полным был контакт Черепа и демона? Что послужило причиной безумия орка? Нападение Теней? Информация, полученная от демона? Что-то еще? На наше счастье, осколок астрального портала не пострадал.
          — Астрального портала?
          — Так называемые Врата Джунов, которые были запечатаны Незебом и Скраканом. Именно через них в наш мир проникли демоны. Этот осколок наделен странной, неизвестной нам магией, с его помощью мы пытались установить контроль над демонами. И, похоже, мы на верном пути!
          — Полагаю, исследования будут продолжены? — произнес я после раздумий.
          — Естественно. На все эти вопросы ответят исследования в пятнадцатой лаборатории, приказ о создании которой я уже подписал.
          Не сдержавшись, я сокрушенно покачал головой. Яскер, заметив это мое движение, повернулся ко мне и уголки его губ снисходительно дернулись вверх.
          — Не одобряешь?
          Я уставился на него исподлобья, но глава Империи, конечно, и не думал бояться даже самого тяжелого взгляда кого бы то ни было. Он продолжал смотреть на меня не моргнув глазом, но на этот раз и я впервые сумел выдержать эту дуэль и не отвернуться.
          — Моя вера в величие и непогрешимость своей Родины много раз подвергалась испытаниям, — тихо сказал я. — Я не отвернулся от Империи, даже когда узнал о борделе с пленными эльфийками, я не бросил армию, даже несмотря на толпу бесполезных генералов, способных лишь толкать красивые речи на параде, я любил свою страну даже после всех тех опытов, которые ее ученые проводили в «НекроИнкубаторе», я продолжал верить вам даже после того, как узнал о пси-соли! И даже когда Комитет хотел избавиться от меня на Дикий островах — я все еще был с вами. Но… я видел Черепа, я видел, что с ним сделали! Эксперименты в лабораториях над своими же гражданами… это уже перебор даже для меня, товарищ Яскер.
          — Ты рассказал об этом Коловрату?
          — Нет.
          — Взрослеешь, — хмыкнул он, после чего спокойно продолжил: — Я не буду стараться тебя переубедить, Ник. Не потому что не хочу, а потому что ты сейчас все равно не поймешь и не примешь моих объяснений. У тебя горячая голова и кровь кипит…
          Он встал, сделал несколько шагов и замер, остановив взгляд на далекой точке у края аллода, где река срывалась вниз, прямо в астрал. Где мы с Орлом когда-то веселились, распугивая местных рыб, строили планы на будущее и мечтали поскорее прибыть в Незебград и стать настоящими солдатами Имперской Армии. Кажется, что с того далекого дня прошла целая жизнь.
          — Я был таким же, как ты, Ник. Мир делился на черное и белое, на врагов и друзей, на тех, кто достоин лишь смерти, и тех, за кого я сам отдал бы свою жизнь. И никаких уступок, компромиссов и полутонов… Но мир многогранен. Он гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Когда-то я стоял перед Незебом, как ты сейчас передо мной, и задавал, как мне казалось, очень важные вопросы… — Яскер обратил ко мне свой взгляд, в котором были и война с Лигой, и демоны, и становление Империи, и ее великие Законы, победы и поражения, жестокие приговоры и большие помилования, подвиги и преступления — все это плескалось там, в неисчерпаемой темноте его глаз. — Понимание моих решений придет к тебе позже, Ник. А сейчас… я бы разочаровался в тебе, если б ты отреагировал по-другому.
          — Рад, что оправдал надежды, — буркнул я.
          — Вот что я решил, — бодро сказал Яскер изменившимся тоном и опять уселся на скамейку, закинув ногу на ногу. — Слишком много от тебя шума в Империи, пора проветриться где-нибудь за ее границами. Хоть Комитет от тебя отдохнет… И дружков своих прихвати!
          — Куда? — спросил я, удивившись столь резкой смене темы разговора.
          — На независимые территории. Речь идет о Святой Земле. Это большой аллод, расположенный между имперским Игшем и Кватохом Лиги. Он был обнаружен в девятьсот пятьдесят первом году. Древняя земля, помнящая расцвет цивилизации джунов и гибель народа Зэм. Именно на Святой Земле находится Пирамида Тэпа, ставшая местом последней битвы этого сумасшедшего мага. Там Тэп заразился своей же чумой, что и убила Зэм… Ныне эту Пирамиду еще называют Храмом Тенсеса.
          — Храмом Тенсеса? Почему?
          — Это и есть самое интересное. Эта Пирамида захватила Искру Тенсеса, когда он погиб, и стала ее пристанищем! Тенсес — один из трех святых Церкви, дарующей нам воскрешение. Тот, кто завладеет этой Пирамидой, получит контроль над магией Света. Станет нашей — храмовники и жрецы Лиги утратят свои способности, и ни один лигиец больше не сможет воскреснуть… Если ее захватит Лига — перестанем воскресать мы. Вникаешь?
          Я, пораженный полученной информацией, кивнул.
          — После окончания Великого Астрального Похода, когда Врата Джунов были закрыты, началась война между Империей и Лигой за этот аллод. И пока в ней нет победителя. Лига все еще удерживает северную часть Святой Земли и не прекращает атаки на наши южные позиции. Между тем там, на Святой Земле, решается будущее мира. Или мы, или они.
          В моей голове летали обрывки разговоров служащих в ИВО, статьи из газет, новостей, сводок с фронта… и в памяти вдруг всплыло название:
          — Асээ-Тэпх.
          — Верно, — подтвердил Яскер. — В переводе с языка Зэм — «могила Тэпа».
          — Вот только Тэп уже воскрес, — пробормотал я.
          — На Святую Землю ты отправишься сразу, как лекари дадут добро. Над ними даже я не властен, — усмехнулся Яскер, а затем добавил очень серьезно: — И на этот раз, товарищ Санников, я лично попрошу тебя быть осторожным, тщательно взвешивать все свои слова и поступки, и всегда думать о последствиях. От этого многое зависит, запомни. В твоем личном деле фигурирует множество спорных моментов, за которые любой другой бы уже ответил по всей строгости: и эльфийка, которой ты хотел помочь сбежать с Игша, и выключенная подача маны с Незебградской манастанции, и выходка в «НекроИнкубаторе», и угрозы агенту Комитета… и это не говоря о поисках потомка Великого орка! Но все это детский лепет по сравнению с тем, с чем тебе еще предстоит столкнуться. Цена ошибки слишком высока. У тебя больше нет права на промах.
          Он несколько секунд смотрел на меня не отрываясь острым, наполненным силой, взглядом, и я подумал, что он вкладывает в свои слова нечто большее, чем я пока понимаю. Затем он улыбнулся, и его лицо разгладилось.
          — Ты быстро учишься. Когда мы встретились впервые, ты был для меня раскрытой книгой, — туманно произнес он и замолчал, не поясняя далее свою мысль. — Ну спрашивай, о чем ты хотел меня спросить. Я по-прежнему готов быть откровенным.
          Мои мысли заработали с удвоенной скоростью. О чем я хотел спросить? По правде сказать, в моей голове роилось множество вопросов, большая часть из которых касалась меня лично, но…
          — Что случилось с джунами?
          Яскер вздернул брови, по всей видимости ожидая от меня чего-то другого, но я упрямо продолжил:
          — Там, в лаборатории, были их големы. Целая армия каменных людей! От кого они защищались?
          — От демонов, очевидно. Документально известно, что именно джуны призвали в наш мир демонов через созданные ими Врата.
          — Почему же тогда Зэм не пострадали от тех демонов? Они ведь тоже жили в то время! Демоны избирательно нападали только на тех, кто открыл им проход в наш мир?
          — Ты задаешь сложные вопросы, Ник, историки ломают головы над ними много лет. Народ Зэм стал свидетелем и расцвета джунской цивилизации, и ее гибели, это правда. Тогда восставшие еще не были… хм… восставшими. Зэм были настоящими, живыми людьми. И именно внезапная, невероятная смерть джунов заставила Зэм озаботиться поисками бессмертия, начать заменять части своего тела механизмами… пока сами не погибли от чумы Тэпа. Но что именно случилось с джунами, не знают даже они.
          «Существует теория, что тот, кто разгадает тайну их гибели, познает суть мироздания!»…
          От брошенных вскользь слов ученого из лаборатории я отмахнулся в тот момент, когда они прозвучали, но теперь, спустя время, постоянно возвращался к этой мысли, словно для меня эта загадка имела какое-то особое значение. Я помнил тот странный шепот в своей голове, когда исчез демон: «Я всего лишь часть… Часть неотвратимого… Увидимся…», но не был уверен, что мне это не показалось, и поэтому никому ничего не рассказывал. Может быть, я просто сходил с ума, и больное сознание само выдумывало странные вещи…
          — Я, признаться, несколько удивлен, — задумчиво протянул Яскер, снова глядя на меня пристальным взором. — Почему ты спросил о джунах?
          — Мне просто стало любопытно, — пожал плечами я, почувствовав себя неуютно. — А какой вопрос вы ожидали?
          Яскер помолчал немного, поглаживая большим и указательным пальцами свою коротко стриженную бородку.
          — Я слышал, сюда уже заглянули и Коловрат, и Штурм, и даже Негус Хекет… Глава Комитета тоже хотела засвидетельствовать тебе свое почтение, но я ее отговорил. Надеюсь, ты не расстроен?
          — Сама товарищ Рысина! Не многовато ли внимания к простому капитану?
          — Многовато, — согласился Яскер. — Но придется тебе потерпеть. Поскольку я весьма интересуюсь твоей персоной, соответственно, по этой причине ей интересуются и все остальные.
          — А зачем вы мной интересуетесь? — нахмурился я.
          — Наконец-то ты задаешь правильные вопросы, — ответил он и замолчал.
          Я подождал немного продолжения, но его не последовало.
          — И?! Вы ответите?
          — Да. Я ведь уже дважды обещал тебе быть откровенным, — Яскер вздохнул, словно бы собираясь с мыслями, и я приготовился услышать нечто невероятное. — Ты знаешь, Ник, многие ученые считают, что астрал был первоисточником всего. Первоматерия. Магия астрала, или магия разума, как ее еще называют, уникальна, непостижима… Я изучал ее всю свою жизнь, но не познал и тысячной доли ее граней.
          Я подумал, что Яскер начал как-то уж слишком издалека, но не решился перебивать.
          — Тебе известно, что всем мистикам — магам разума, так или иначе присущ дар ясновидения? Кому-то в большей степени, кому-то в меньшей. Я никогда не встречал достаточно сильных провидцев, способных в деталях предсказать будущее, возможно, потому, что оно еще не предопределено? Как ты считаешь?
          — Я… не знаю, — растерялся я, все еще не понимая, к чему он клонит.
          — Вот и я не знаю. Но одно я могу сказать точно — история не пишет себя сама, Ник, за каждым ее поворотом, за каждым переломом стоят чьи-то имена. Некоторые из них мы знаем, а некоторые навеки остались тайной и никогда не будут раскрыты. Но как бы то ни было, всегда, во все времена были те, кто создавал лицо Сарнаута, от чьего решения зависело, каким оно будет, и будет ли вообще. Понимаешь?
          — Понимаю, но зачем вы мне все это говорите?
          — Затем, Ник, что у тебя необычная судьба.
          Повисло молчание, Яскер чуть снисходительно улыбался, глядя на мою реакцию, я же стоял совершенно ошарашенный.
          — Я не могу предсказать, что ждет тебя в будущем, я этого не вижу, — продолжил он. — Но ты сыграешь свою роль, которая очень сильно повлияет на ход истории. Я не знаю, когда это будет, где и с чем связано. Не знаю даже, какая это будет роль — положительная или отрицательная. Возможно, мне стоит убить тебя прямо здесь и сейчас, потому что ты наше проклятье… Но кто знает, может быть, ты несешь в себе спасение?
          Мне понадобилось время, чтобы переварить услышанное. Необычная судьба? Ход истории? О чем он говорит? Как я могу повлиять на ход истории? Я ожидал услышать что угодно, но сказанное оказалось за гранью моих даже самых невероятных фантазий. Яскер поднялся на ноги и посмотрел мне в лицо прямым, открытым взглядом.
          — Каждый раз, принимая решение, ты должен хорошо подумать, Ник. Дважды подумать, трижды… И это не просто просьба, это предостережение. Никогда не забывай, что любой твой поступок может стать роковым. Но только тебе решать, кем ты впишешь себя в историю — великим героем или великим злодеем. Подумай об этом… и поправляйся.
          С этими словами он развернулся и зашагал вдоль длинной тенистой аллеи прочь, с прямой спиной и расправленными плечами — бесспорный герой для Империи и проклятый злодей для Лиги. Я остался стоять на месте, глядя ему вслед, и в голове от данных им ответов добавилось только больше вопросов и неразберихи.
          Полностью здоровым главврач здравницы «Небесная» Иасскул Тау признал меня через два дня после памятного визита Яскера. На этот раз мне не пришлось ни собирать бруснику под донимающее жужжание пчел, ни бороться с расплодившимися элементалями, и даже на местную тренировочную площадку размять мышцы я не ходил. Палата в этот раз у меня была одноместной, и если не считать визитов и ежедневных медосмотров, то мой вынужденный отдых прошел в тишине и покое.
          Получив отметку о выписке, я уже направился знакомой дорогой к ветке метро, чтобы добраться до Незебграда, а оттуда в порт, на корабль, который увезет меня за пределы моей страны, на Святую Землю Асээ-Тэпх…
          — Товарищ капитан!
          Нет, только не это! Я, стиснув зубы, и стараясь стереть со своего лица кислое выражение, обернулся. Рысина стояла у меня за спиной как всегда со вздернутым носом и надменной улыбкой.
          — Поздравляю вас с новым званием! Надеюсь, вы не опорочите свой мундир!
          — Разве что вашими стараниями, — съехидничал я в ответ. — Я думал, Яскер запретил вам приходить сюда.
          — Это был не приказ, а рекомендация.
          — Которой вы пренебрегли…
          — Я никогда не пренебрегаю рекомендациями Главы Государства, я беру их к сведению, поэтому визит мой будет недолгим, не волнуйтесь.
          — Да я, в общем, и не волновался. Чем обязан столь высокому гостю?
          — Не скромничайте, капитан. Я не единственный гость, который у вас побывал. Вас ведь навещали и другие высокопоставленные лица?
          — Да. Но никто из них не хотел отрубить мне голову и повесить ее над своим столом в кабинете.
          — Слишком много чести для вашей головы висеть над моим столом.
          — Я так и подумал. И все-таки, чем обязан?
          Прежде чем ответить, Рысина неспешно подошла ко мне ближе, со сложенными за спиной руками.
          — Куда вы сейчас направляетесь, капитан?
          — Я получил новое назначение. На Асээ-Тэпх. Моя группа уже там.
          — Боюсь, вы ошибаетесь, вашей группы там нет. И вы сами тоже отправитесь в другое место, — она разглядывала мое лицо, чуть склонив голову набок и ожидая моей реакции. — А теперь вы начали волноваться?
          Несколько секунд я молчал, а потом произнес, стараясь, чтобы мой голос звучал холодно и ровно:
          — Я буду выполнять только прямые приказы Хранителей.
          — О, с этим все в порядке, у меня как раз есть такой приказ, — она протянула мне запечатанный конверт. — С подписью Командора. Да-да, Родине вновь нужны ваши подвиги! Я просто решила захватить приказ с собой и передать лично, раз уж все равно собралась вас навестить…
          — Польщен вашей заботой, — процедил я, вскрывая послание.
          — Расслабьтесь. На это раз никаких мировых заговоров, секретных миссий и прочих суровых будней Комитета. Речь идет о Прекрасном!
          — Что еще за «Фабрика Грез»? — спросил я, прочитав приказ и поднимая глаза.
          — Место, где создается «подвижная история», как я это называю. Ученые НИИ МАНАНАЗЭМ, братья Сарбаз и Саранг Люмер, недавно сделали одно открытие. Побочное. Изучая воздействие мистических сил на разум, они изобрели «Иллюзион». Используя их открытие, все происходящие события можно запечатлеть на магическую ленту и потом воспроизвести. Представляете, какие возможности для Комитета?!
          — Догадываюсь.
          — И не только в качестве следственных материалов… Это мощнейшее оружие пропаганды. Наконец-то мы можем рассказать своим гражданам правду, донося последние решения Яскера сразу до всех! Наконец-то мы можем запечатлеть для потомков все достижения нашей страны! И наконец-то мы сможем наглядно продемонстрировать Лиге истинное положение вещей! Вы уже прониклись идеей, капитан?
          — Более чем…
          — Вот и отлично, тогда вы проявите все свои актерские таланты!
          — Актерские?! — ужаснулся я.
          — Именно. Сейчас на «Фабрике Грез» идут съемки доблестной Имперской Армии, и всем Хранителям, находящимся в окрестностях столицы, приказано явиться туда при полном параде для участия в массовой сцене. Всего на пару дней. Так что ваша поездка на Асээ-Тэпх пока откладывается. Не расстраивайтесь.
          — Что вы. Всегда рад послужить прекрасному.
          — Я знала, что вы меня не разочаруете. Удачи, капитан!
          Одним словом, прибыв в Незебград, я отправился не в астральный порт, как собирался, а к ближайшей площадке телепорта, чтобы приобщиться к созданию «подвижной истории». Я не мог не думать о том, какие цели преследует Комитет в отношении меня, но все же надеялся, что Рысина действительно просто передала мне приказ моего командования и ничего более.
          Настроение было не самым радужным, но как только я ступил на крохотный островок, пафосно называющийся «Фабрикой Грез», все волнения и страхи отступили: Кузьма, Миша, Лоб, Матрена и Лиза, широко улыбаясь, стояли возле портала, явно дожидаясь меня.
          — Ники-и-ита! Ну слава астралу!!!
          Матрена радостно повисла на моей шее и я, признаться, тоже счастлив был наконец увидеть ее и остальных. Впервые за последние дни я почувствовал себя по настоящему спокойно — мои друзья живы и снова со мной, а со всем остальным я как-нибудь справлюсь.
          — Оставь, женщина, ты ж его задушишь…
          — Мы уже и не надеялись тебя живым увидеть… Где ты был? Что произошло?
          — Товарищи, освободите площадку, вы ведь не одни! — возмутился хранитель портала, вклиниваясь в наши объятья.
          Мы отошли в сторону, потому что вслед за мной сплошным потоком на остров прибывали другие Хранители.
          — Ну, рассказывай. Две недели ни слуху, ни духу! В последний раз видели тебя, когда ты с Коловратом покинул Дикие острова… Уже не знали что и думать! То ли оплакивать, то ли к Яскеру с боем прорываться…
          — К Яскеру? С вас станется, — усмехнулся я.
          — Ты давай не юли, — крякнул Лоб. — Мы еще не решили, давать тебе по шее или нет, за то, что ты как сквозь аллод провалился и не давал о себе знать.
          — Все нормально, ничего не произошло, я просто был в госпитале. Тяжелый бой на арене… плохо себя чувствовал.
          — А звание тебе за прилежное поведение выдали или за хорошие анализы? — поинтересовался Кузьма.
          — За красивые глаза, — буркнул я. — Не грузи, Орел. Сказал же, все хорошо. А вы где были?
          — На Диких островах, — пожала плечами Матрена. — Потом нам приказали отправляться на Асээ-Тэпх, потом отменили приказ, направили сюда. Про тебя ни слова. Только час назад сообщили, что ты скоро прибудешь. Мы даже не поверили, стояли ждали… Как-то ты изменился, Никита.
          — Изменился?
          — Не знаю… другой ты какой-то.
          — Устал просто.
          — Угу. На больничной койке валяться — задача то не из легких, — снова встрял Орел. — Я ведь не отстану, Ник.
          — Я понял… Я потом вам все расскажу. Здесь ушей слишком много, а информация не для широкой общественности.
          Да и мне не хотелось сейчас все пересказывать, переживая заново, но эту причину я пока оставил при себе.
          Остров, на который мы прибыли, был небольшим отколовшимся кусочком Игша и плавал рядом со столичным аллодом. С одной его стороны возвышались горы, бросающие тень на остальную территорию, и поэтому здесь не стояла такая уж сильная жара, трава не пожухла и даже росли невысокие деревья. Вдоль подножия гор тянулись здоровые павильоны, вокруг которых суетилось множество людей, орков и Зэм.
          Всех прибывших Хранителей пригласили пройти на большое поле, где мы по-военному слаженно и быстро построились красивыми, ровными рядами, и со всех сторон нас осветили прожекторы, напоминающие о стадионе на Диких островах.
          — Как же хорошо иметь дело с Хранителями! Не то что с творческой интеллигенцией — у них нет никакого понятия о трудовой дисциплине! Каждый тянет одеяло на себя, все брызжут идеями, каждая из которых стоит дороже, чем постройка новой ХАЭС… — сетовала хадаганка, бегая вдоль рядов и так радостно оглядывая военных, будто мы только что выиграли войну с Лигой.
          Озвученная нам задача казалась максимально простой и понятной — всего лишь промаршировать сто метров по прямой под звуки барабанов, и я искренне недоумевал, зачем держать здесь солдат столько времени, когда управиться можно всего за час. Практика, однако, разошлась с теорией. Не успели мы сделать и пары шагов, как над головами загремело:
          — СТОП!
          Все остановились. Выяснилось, что прибор, который ведет съемку, установлен под неправильным углом. Мы вернулись на место, прибор переставили, и мы снова по команде двинулись вперед с одухотворенными лицами…
          — СТОП!
          Теперь неправильным оказалось освещение. Техники начали крутить прожекторы, а мы опять вернулись на исходную позицию. Через десять минут, когда свет был настроен и грохнули первые звуки барабанов…
          — СТОП!
          Я почувствовал укол недовольства, которое через три часа переросло в еле сдерживаемое раздражение. За третьей остановкой последовала четвертая, потом пятая, потом шестая… на двадцать четвертой я перестал считать. Режиссеру — невысокому, худому хадаганцу в очках — не нравилось все: как мы маршировали, как ветер развевал наши плащи, как рядом стоявшие солдаты сочетались друг с другом, как сияло в свете прожекторов наше оружие… Несколько раз мы перестраивались и меняли направление, после чего приходилось передвигать и все окружающие нас приборы, но как только мы начинали маршировать, что-то снова было не так и звучала команда «Стоп!». Даже самым выдержанным становилось все труднее сохранять на лице искреннюю радость и любовь к Родине. После трех часов упорных съемок мы так и не промаршировали несчастные сто метров от начала и до конца. Все разошлись на пятиминутный перекур.
          — Товарищи, кладовщикам на склад требуется доброволец…
          «Неожиданно» стать добровольцами изъявили желание все присутствующие…, но не зря же я так усердно зарабатывал в лаборатории капитанские погоны. Шикнув на рядовых и лейтенантов, я с неописуемым облегчением покинул поле съемок, надеясь, что это был первый и последний раз, когда я воспользовался своим служебным положением в личных целях. Женщина проводила меня до склада, больше походившего на примерочную — вдоль стен тянулись ряды стоек с вешалками, вдалеке виднелись полки с прочим реквизитом — обувью, головными уборами, оружием, вероятно — бутафорским, слишком уж много украшений на нем было.
          — Как можно работать в таких условиях? Как?! Чинуши от искусства!
          Между рядов сновали кладовщики, шарахающиеся от вопящей на них хадаганки.
          — Это кто? — тихо спросил я, кивнув на женщину в крайней степени нервного возбуждения.
          — Это одна из главных наших проблем, — прошептала моя проводница. — Имя ей — Дина Озерина. Во-первых, она жена режиссера. Во-вторых, главный художник. Взрывоопасная смесь! Вынь да положь ей настоящую форму, и оружие Лиги, и предметы их быта! А ведь мы в лепешку разбились, заказали все у лучших ремесленников Незебграда. Не устраивает! Фактура ткани, видите ли, не такая! Я с ней разговаривать уже не могу…
          — Паразиты, жирующие на творчестве! Лишь бы сэкономить! А ведь мы тут не в бирюльки играем, мы творим вечное!
          Как выяснилось, требования Озериной все же были частично удовлетворены. На склад доставили самые настоящие, трофейные вещи лигийцев, и теперь мне предстояло подтаскивать ящики с реквизитом костюмерам, чтобы они выбрали все необходимое. Дина Озерина принимала непосредственное участие в этом процессе, чуть ли не с головой зарывшись в кучу непривычно пестрой одежды.
           — Вот это мне пригодится… и это… и вот это… О-о! Это спасение! Видите?! Эти вещи за версту пахнут Лигой! Это не подделка! Теперь есть надежда, что мы создадим что-то настоящее! Честное!..
          Я не видел принципиальной разницы с теми вещами, что висели на плечиках, но предпочел оставить свое мнение при себе. С выбором одежды было покончено примерно через час. Отобрав целую гору тряпья, Озерина свалила мне ее на руки и велела идти за ней, и я, скрывшись за разноцветными тканями и без конца спотыкаясь, потому что не видел дороги, поплелся в соседний павильон.
          Увиденное там меня поразило до глубины души. Под высоким потолком, со всех сторон окруженные стенами помещения, под светом софитов мирно шелестели кронами настоящие березки. Сами по себе березы практически не росли на Имперских аллодах, но их искусственно выращивали во многих городах, поэтому удивился я совсем не этому. Среди берез темнело некое сооружение, как конструктор сложенное из круглых струганных бревен с прорезями для окон и двери.
          — Лигийская изба! — торжественно произнесла Озерина. — Мы готовимся запечатлеть сцену военного совета полководцев Лиги. Дело происходит на Кватохе, и нам важно было воссоздать все точно и достоверно. Ох, сколько было мороки с этой канийской избой! По бревнышку добывали! С боем!
          Наверняка такую избу в Империи могли бы собрать и самостоятельно, но для Озериной истинное лигиское происхождение всех предметов, по всей видимости, имело принципиальное значение. Меня разбирало любопытство, и я, не очень аккуратно свалив принесенные вещи в кучу, заглянул внутрь. Канийское жилище вызывало у меня неподдельный интерес — от кружевных занавесок на окнах до гигантских размеров чайника на столе.
          — О, самовар! Какая прелесть, ха-ха-ха! — впорхнувший в избу ангел звонко рассмеялся, уставившись в свое искаженное отражение в пузатом чайнике. — А это… о-о-о! Канийские баранки!
          Девушка повернула ко мне лицо и ослепительно улыбнулась. У нее были большие, пронзительно синие глаза, золотисто-рыжие волосы, тонкая талия, длинные, стройные ножки, и вся она выглядела такой ладной, прямо-таки идеальной, словно кукла искусного мастера.
          — Вы когда-нибудь пробовали канийские баранки и чай из самовара, капитан?
          Я отрицательно покачал головой.
          — Ах, мой милый капитан, вы столько потеряли! — девушка снова заливисто засмеялась. — О-о-о, смотрите, настоящая печь! Канийцы обогревают ей свои дома и, кажется, готовят в ней еду… Есть в их дикости что-то потрясающее, как вы считаете, капитан?
          — Я бы предпочел нормальную квартиру с плитой и отоплением от манастанции.
          — Но, милый, в этом же нет ничего романтичного, ха-ха-ха!
          Она довольно цепко для столь тонких, хрупких пальчиков схватила меня за руку и потащила по всей избе, обращая внимание на все предметы, которые вызывали у нее восхищение или удивление, звонко смеялась и спрашивала, что я об этом думаю, каждый раз добавляя свое коронное и крайне смущающее меня «милый». Я, не имеющий четкого мнения по каждой кружке или ложке, на которую она указывала, не мог ответить ничего вразумительного, ограничиваясь многозначительным «э-э-э» и «м-м-м».
          — Как это здорово — участвовать в подвижной истории! С утра прибыло столько военных, потрясающе!.. А вокруг все такое лигийское… Вон, видите двух канийцев? Не вздумайте их бить, милый! Это наши хадаганцы, просто в гриме. Репетируют… Ха-ха-ха… О-о-о! Что это там такое принесли… кажется эльфийские наряды! Ах, мой милый капитан, это должно быть для меня!
          Восторженная красавица выпорхнула из канийской избы и приклеилась к принесшим на площадку новый реквизит костюмерам.
          — Какой кошмар!
          Я повернул голову и увидел появившегося режиссера — он с непередаваемой болью в глазах смотрел на очаровательную девушку, схватившую ажурный веер и принявшуюся жеманно им размахивать.
          — Кто это? — спросил я.
          — Вы не знаете Геллу Мухину?
          — Впервые слышу.
          — Хм… Везет вам. Это актриса. Согласно сценарию, главный враг — эльфийская волшебница, всячески пакостящая нам. Изначально планировалось привлечь к исполнению этой роли настоящую эльфийку, но… Одним словом, на эту роль пропихнули Геллу Мухину.
          — Пропихнули? Я думал, что это вы режиссер.
          — Вот именно! Уж не знаю как, но эта… хм, очень ловкая девица, добилась того, что именно ей предстоит сыграть эльфийку. Я тут не виноват, сам волком вою!
          Я снова посмотрел на актрису и подумал, что она в общем-то похожа на эльфийку — красивая, стройная, разве что крыльев нет за спиной.
          — Все бы ничего, но ей надо танцевать эльфийский танец! Но получается это у нее, скажем так, не очень… По-хадагански. Она даже представить себе не может, что такое — быть эльфийкой! Я в трауре! Опасаюсь за главную сцену! С такими танцами у нас получится не эпопея, а клубная самодеятельность! Все хотят примазаться к искусству, любыми методами…
          Он замолчал, когда Гелла наконец выбрала себе веер и, подарив всем очередную убийственную улыбку, подплыла к нам, лучась от счастья.
          — Ах, Юрий! Вы посмотрите, что я нашла, какая прелесть! Мой милый капитан, вам нравится?!
          — Безумно, — заверил я.
          — Дорогой Юрий, хочу вам представить… Ох, милый! Вы ведь так и не назвали мне свое имя, проказник! — она капризно хлопнула меня веером по плечу, словно я был виноват в том, что посмел до сих пор не познакомиться с ней.
          — Капитан Санников, — сухо сказал я.
          — Зачем же так официально, милый! — притворно надула губки Гелла.
          — Кхм… Никита.
          — Он такой скромняшка, правда Юрий?! Ах, Никита, я так рада, что вы здесь! Ну, меня то вы наверняка знаете… — она выбрала из своего арсенала одну из самых скромных улыбок. — А это наш замечательный режиссер — Юрий Озерин! Прошу любить и жаловать!
          — Э-э-э… Кажется, мне пора на съемочную площадку. Сейчас у нас сцена с Яскером. Гелла… товарищ капитан… — Озерин, тяготившийся обществом актрисы, поспешил ретироваться, кивнув нам обоим по очереди, однако отделаться от нее оказалось не так просто.
          — О, это такая прекрасная сцена, одна из моих самых любимых. Немедленно пойдемте, милый! Мы должны это увидеть, — она бодро схватила меня за руку и потащила вслед за несчастным режиссером.
          Соседний павильон представлял из себя большую рощу: на переднем плане росли живые березы, остальное поле было довольно правдоподобно нарисовано на стенах, создавая ощущение открытого пространства. Актерский состав тоже находился здесь — множество «канийцев» и среди них наш Глава Империи. Я с интересом уставился на него: внешнее сходство было колоссальным, но, несмотря на это, те, кто видел настоящего Яскера, никогда не спутают его ни с одним актером. Двойник не способен изобразить все то величие, силу, ум и уверенность, которые излучал истинный Великий Маг Яскер.
          Согласно сценарию, злобные канийцы должны атаковать лидера Империи, а он, в свою очередь, должен их как следует отметелить. Наблюдать за этим действием было увлекательно: вспыхнули прожекторы, осветив площадку, присутствующих призвали к тишине, заработал съемочный аппарат, и из-за деревьев и кустов выскочили переодетые в канийцев хадаганцы, диковато крича и бешено размахивая оружием. Я, уже повидавший Лигийских солдат вживую, понимал, что режиссер несколько переусердствовал, стараясь придать им столь варварский вид, но сцена меня все равно затянула. Далее приступили к съемкам самого Яскера, и здесь не обошлось без накладок: сначала актер умудрился взять посох неверным хватом, потом он как-то слишком гротескно и неправдоподобно им размахивал, пытаясь изобразить колдовство, а в довершение и вовсе запутался в своем широком, длинном плаще и чуть не упал.
          — Стоп! Стоп! Стоп! — вопил Озерин и без конца выбегал на площадку, клоками выдирая волосы из своей головы.
          В конце концов у бедного «Яскера» получилось относительно достоверно сыграть колдующего мага, но когда перешли к съемкам общего вида, где в кадре должны оказаться и сам глава Империи, и наступающие на него бешеные «канийцы», снова возникла заминка. «Яскер», вместо того, чтобы дать достойный отпор врагам, рефлекторно шарахнулся от них в сторону, выронив посох.
          — СТО-О-ОП!!!
          Все вернулись на свои места, «Яскера» отругали, и съемка сцены началась сначала… но все повторилось. Актер при виде бегущих на него с безумными лицами вооруженных людей не мог справиться с волнением и впадал в ступор, чем несказанно веселил всю съемочную группу, кроме режиссера, который уже чуть не плакал от отчаянья. Один из самых главных сюжетных фрагментов «подвижной истории» забуксовал. Время летело быстро, и я, крайне увлеченный происходящим, даже не заметил, как день покатился к вечеру и дневное освещение начало угасать. Стоявшая рядом Гелла периодически хлопала меня веером по плечу, чтобы я обратил на нее внимание, вопрошала: «Восхитительно, не правда ли, милый?!» и звонко смеялась.
          Озерин, тем временем, уже потерял всякую надежду отснять сцену боя с нерадивым актером.
          — Нужен дублер! — громогласно объявил он и окинул внимательным взглядом всех присутствующих. — Вы!
          — Я?! — повернув голову назад, где никого не было, я удостоверился, что перст режиссера действительно указывал на меня.
          — Да, вы! Замените актера в этой сцене!
          — О, капитан, у вас все получится! — захлопала в ладоши Гелла. — Я уверена, милый! А вдруг вас ждет великая актерская карьера? Еще станете таким же известным, как я! Ха-ха-ха…
          На моем лице был написан скептицизм: я, русоволосый и светлоокий, походил на смуглого Яскера примерно также, как гусь на порося. Но Озерин был настроен решительно!
          — Все должно быть достоверно! Особенно то, как наш великий вождь сражается с врагами! — яростно тряся сценарием, говорил он. — Вы как раз подходите!
          На деле все оказалось не так уж и страшно: на меня надели длинный, до пят, плащ с капюшоном и поставили спиной к съемочному аппарату. Моей задачей было всего лишь грозно поднимать посох в тот момент, когда навстречу побегут уже порядком уставшие «канийцы». Нельзя сказать, что все получилось с первого раза, Озерин то и дело чем-то был недоволен и прерывал съемку, но в конце концов прозвучало долгожданное:
          — Отличная работа!
          Все выдохнули с облегчением. Свет рамп погас и стало заметно, что на улице уже сумерки. Я, немного обалдевший и жутко голодный, выкатился из павильона и тут же наткнулся на свою группу.
          — Вот он! — воскликнула Матрена.
          — Ты где был? Мы тебя уже который час по всему острову ищем! — возмутился Кузьма.
          Я открыл рот, чтобы ответить, но тут из павильона выпорхнула Гелла и моментально переключила все внимание на себя.
          — О, милый, это твои друзья! — зазвенела она и принялась радостно здороваться за руку с Кузьмой, Мишей и Лбом, как-то ловко не заметив Матрену и Лизу. — Ох, как мне приятно! Друзья капитана — мои друзья! Я Гелла, но вы, конечно, и так меня знаете… Ха-ха-ха… У меня одна из главных ролей!
          Я в ответ на удивленные взгляды промычал что-то невразумительное, пытаясь вспомнить момент, когда перешел с ней на «ты».
          — Вы знаете, мне предстоит сыграть эльфийку! — понизив голос продолжала Гелла и, прикрыв рот эльфийским веером, словно боялась, что кто-то еще может услышать ее, затрепетала своими длиннющими ресницами. — Вот, вживаюсь в роль…
          Я, не удержавшись, посмотрел на Лизу, на лице которой отобразилось все презрение мира.
          — Уже поздно, мы, пожалуй, вернемся в Незебград, — сухо произнесла Матрена, и они с Лизой, синхронно развернувшись, вдвоем зашагали в сторону площадки телепорта, окатив нас всепоглощающим холодом.
          — Ах, мне тоже пора бежать! — воскликнула Гелла, и я снова удостоился хлопка веером по плечу. — Ники, милый, не уходи далеко, попозже я тебя найду!
          Она, одарив всех на прощание очаровательной улыбкой, вернулась в павильон.
          — Ники, милый?!!
          — Лучше не надо, Орел, — предупредил я.
          — Хорошо, хорошо… Ники! Ты, похоже, времени зря не тратил.
          — Да нет… Я Яскера играл… А как там съемки Хранителей? — постарался я перевести тему.
          — Давно закончились, и все уже разъехались по домам, — ответил Миша. — Но еще не все отсняли, и завтра будет продолжение. Не представляю, сколько времени это может занять.
          — Понятно. Здесь где-нибудь кормят?
          — У телепорта есть передвижная кухня. Но думаю, целесообразней будет вернуться в Незебград.
          — Я хотел еще тут погулять, — покачал головой я.
          — Кто бы сомневался, — хохотнул Орел, выразительно глянув на павильон, где скрылась красивая актриса.
          — Мне просто интересно посмотреть еще на какие-нибудь съемки! Раз уж мы и так здесь…
          Лоб и Кузьма, несмотря на дурацкое хихиканье и подковырки, все же разделяли мое мнение и остались, Михаил же решил телепортироваться назад в столицу, чтобы завтра с утра, ко второму дню съемок, быть в форме.
          — Очкастый зануда!
          — Безответственные лоботрясы!
          Обменявшись с ним на прощание дружескими любезностями, я, Кузьма и Лоб отправились бродить по обширной территории «Фабрики Грез», заглядывая во все павильоны подряд. Самыми любопытными казались те, где обнаруживались Лигийские декорации: канийские, эльфийские или гибберлингские интерьеры и предметы быта. Все было в новинку. А в одном из самых удаленных и непрезентабельных ангаров мы обнаружили одного из братьев Люмер, открывших возможность создавать «подвижную историю». Я ел пятую порцию мороженого и чувствовал себя маленьким ребенком, которого привезли в интересный музей. Орел теперь называл меня исключительно «Ники, милый», но я не обращал внимания, понимая, что если поддамся на провокацию, прозвище приклеится ко мне навсегда.
          — Если мой проект по строительству новой ХАЭС за три дня не будет принят к рассмотрению, я снимаю с себя всю ответственность! — ругался Сарбаз Люмер. — Я осуществляю техническую поддержку всего процесса и сразу вам сказал, что этот процесс — дорогое удовольствие. Нужно очень много света!
          — Но вы и так уже превысили все лимиты. Почти вся ХАЭС на вас только и работает! Вы могли бы использовать магическую эссенцию!
          — Что? Магическая эссенция? Товарищ Фурцина, вы действительно считаете, что мы сможем работать с этим?! Какая вопиющая безграмотность!.. Ну хорошо, несите ее сюда… Но это безобразие, так и знайте!
          Товарищ Фурцина, уставшая от разговора со светилом науки, поспешила удалиться.
          — Все говорят о том, какой масштабный у нас проект. Кучу золота, говорят, выделили! А работать приходится в абсолютно нищенских условиях! — ворчал он ей вслед.
          — А это для чего? — я с интересом ткнул пальцем в крошечных размеров астральный корабль с парусами, на который было направлено много света.
          — Реквизит для одной из самых главных сцен! Нужно запечатлеть горящий канийский корабль. И что вы думаете? Выделили нам корабль и горючее? Держите карман шире! Ты, говорят, ученый, придумай что-нибудь! — увидев новых слушателей, с удвоенной силой начал негодовать Люмер.
          — И теперь вы будете снимать этот маленький макет? — с сомнением протянул Орел.
          — Попробую его поджечь. Если запечатлеть его вблизи, может и получится… Лучше бы получилось, иначе все пропало!
          Работа закипела: техники облили корабль горючим и, вооружившись на всякий случай огнетушителями, отошли подальше, чтобы не попасть в кадр. Прибор Сарбаза Люмера затарахтел, и один из сотрудников съемочной группы поджег макет, вспыхнувший так ярко, словно произошел маленький взрыв.
          — Ох, как горит! Прекрасно горит! Хм, а быть может, за этим будущее?.. Идея! Запечатлеть Великий Катаклизм! Вот это будет… Это будет внушительно!..
          — Ники, вот ты где!
          Я уже и думать забыл про Геллу, но она все-таки меня разыскала и повисла на шее, как у старого знакомого.
          — Друзья, пойдемте скорее, там начинается вечеринка! — радостно обратилась она ко всем.
          — Жизнь смертных слишком коротка, чтобы тратить ее на подобные глупости, — проворчал Сарбаз Люмер, вызвав печальные вздохи у своих помощников.
          Мы же не были связаны никакими обязательствами и поэтому сразу отправились на местечковый праздник.
          — Заслуженный отдых после трудового дня! Все актеры, организаторы, художники… самый цвет культурной Империи! — щебетала Гелла по дороге.
          Народу и впрямь оказалось много. На поле, где днем маршировали Хранители, теперь горел костер, а вокруг расположилась вся съемочная группа с нехитрыми закусками. Стоял шум разговоров, где-то играл граммофон, но его звуки терялись на таком большом пространстве. Я не заметил, как в моей руке сами собой появились тарелка с бутербродами и простой граненый стакан с подозрительно мутной жидкостью. Гелла потащила нас в самую гущу веселящейся компании, попутно представляя своих знакомых, но половину имен я не расслышал, а вторую просто не запомнил. Напиток слегка ударил в голову, и вскоре я перестал чувствовать себя чужаком, даже несмотря на то, что большую часть разговоров не понимал: все вокруг говорили о каких-то спектаклях, известных личностях и связанных с ними слухах и сплетнях.
          И все же здесь было хорошо. Меня окружали довольные, счастливые люди, орки, и даже Зэм, невольно заражая своим весельем и делясь ощущением праздника. Чем больше темнело на улице, тем громче становился смех, откровенней разговоры и скабрезней шутки. Кое-кто даже уже пританцовывал. Голову не хотелось нагружать никакими серьезными думами и я, беспардонно пялясь на Геллу и улыбаясь, лишь вполуха слушал, как она жалуется на режиссера. Она жеманничала и кривлялась, слишком уж картинно закатывая глаза, но смотреть на ее все равно было приятно, и я не отказывал себе в этом удовольствии.
          — Он не верит, что я не смогу войти в образ и станцевать, как настоящая эльфийка! Какое неуважение к моему таланту! И это после всех тех ролей, которые я играла в лучших театрах Империи! — возмущалась она.
          — Но, Гелла, ты ведь всегда можешь взять пару уроков… мы все знаем — где! — захихикал актер, игравший Яскера. Без грима его сходство с главой государства перестало быть таким уж очевидным.
          После этих слов все начали заговорщицки переглядываться, словно были носителями какой-то тайны.
          — Хм… это мысль! — заулыбалась Гелла и повернулась ко мне, Кузьме и Лбу. — Повеселимся?! Есть тут одно местечко… ха-ха-ха!.. Идемте скорее, там очень здорово!
          Я хотел было поинтересоваться подробностями, но всей компанией уже овладел бурный энтузиазм, и я махнул рукой, позволив себя вести.
          Мы добрались до площадки телепорта, переправившей нас в Незебград. Несмотря на поздний час и давно погасшие окна жилых домов, по городу мы передвигались довольно шумно, что вызывало у меня смущение. Вскоре впереди показалась смутно знакомые очертания какой-то стройки…
          — Ник, ты узнаешь? — произнес Орел, замедляя шаг. — Мы здесь уже были. Это ведь… будущее управление по Надзору за Общественным Порядком…
          — И что? — спросил Лоб, почесав в затылке.
          — Бункер! — в два голоса ответили мы с Орлом и переглянулись.
          — Эй, ну где вы там потерялись? Не отставайте! — крикнула Гелла, заметив, что мы втроем остановились.
          — Разве Комитет не должен был его ликвидировать? — продолжил вполголоса Кузьма.
          — Не знаю, — пожал плечами я. — Может, там уже не бордель? А просто какое-нибудь… м-м-м… заведение?
          — Заглянем?
          Я кивнул, и мы двинулись уже известной нам дорогой ко входу в «Бункер»…
          Это был бордель. Более того, даже контрольная фраза, чтобы войти внутрь, не претерпела никаких изменений: «Я по процедурному вопросу». Едва мы втроем спустились по узкой лестнице вниз, навстречу вышла эльфийка, на которой было очень мало одежды.
          — Добро пожаловать, товарищи! Мы всегда рады гостям! — сказала девушка и томно улыбнулась, покачивая сияющими в полумраке крыльями.
          Слово «товарищи» из уст эльфийки, стоявшей перед нами в одном белье, звучало до ужаса нелепо и резало слух. Гелла и ее друзья уже скрылись в глубине борделя, и в темном коридоре остались лишь я, Орел, Лоб и практически голая девушка. Она так сильно походила на Лизу, словно была ее сестрой… Хмель выветрился из моей головы, и я почувствовал поднимающуюся ярость.
          — Как вы сюда попали? — тихо спросил я.
          — Простите? — растерялась девушка. — Я здесь… постоянно нахожусь.
          — Вас привезли силой? Вы здесь… в плену?
          — В плену? — еще больше удивилась эльфийка и даже отступила назад, видимо усомнившись в нашей адекватности. Но потом вдруг лицо ее разгладилось, словно на нее снизошло озарение, и она снова заулыбалась. — Ах, в плену! Я поняла! К сожалению, я не очень сильна в этой области… но вам не стоит волноваться! У нас, конечно же, найдутся замечательные, талантливые пленницы! Вы пока проходите, выпейте что-нибудь, а я их разыщу!
          С этими словами она упорхнула внутрь, оставив нас стоять в коридоре с ошарашенными лицами.
          — Талантливые пленницы? — переспросил Лоб. — Это чего это она такое имела ввиду?
          После минутного столбняка мы все-таки вошли в большой зал, откуда лилась громкая музыка. Убранство внутри поражало количеством позолоты на стенах и потолке, маленьких, изящных светильников, деликатно испускающих приглушенный свет, пурпурных бархатных диванчиков со множеством подушек, и низких, круглых столиков, похожих на журнальные, но заставленных едой и напитками. В самом центре, на постаменте — единственном ярко освещенном месте, – бросая друг на друга голубоватые блики от крыльев, танцевали три полуголые эльфийки. Впрочем, по залу бодро сновали и обычные девушки, и даже мускулистые орчихи, предлагающие посетителям сделать массаж.
          — Не подумайте, что я убежденный моралист и мне не нравится увиденное… но вам не кажется, что это место не вполне законно и лучше бы нам отсюда уйти? — произнес Орел.
          — Нет.
          Кузьма повернулся ко мне, скрестив руки на груди.
          — Ники, милый, мы в борделе. В данный момент я недостаточно пьян, чтобы наплевательски относиться к этому факту.
          Но я упрямо шагнул в зал. Негодование во мне кипело и требовало выхода. Я лично сообщил агенту Комитета о найденном входе в «Бункер», где содержатся пленные эльфийки, почему не было предпринято никаких мер? Мы помогли сбежать из борделя Лизе, будучи твердо уверенными, что после прикрытия этой лавочки и остальные девушки если не обретут свободу, то как минимум избегут участи развлекать клиентов подобным образом. Однако притон продолжает функционировать как ни в чем не бывало!
          — Эх, чувствую, попрут меня из армии за аморальное поведение, — обреченно вздохнул Орел, последовав за мной вместе со Лбом.
          — Охранником сюда устроишься, — буркнул я в ответ.
          Едва мы плюхнулись на свободный диван, утонув в подушках, как к нам подскочила эльфийка с подносом.
          — Напитки?
          Я потянулся за бокалом, наполненным чем-то синим, с торчащей трубочкой и зонтиком.
          — Давно вы здесь?
          — Не очень, — улыбнулась девушка. — А вы кого-то конкретного ищете?
          — Нет, я… кхм… Вы не пытались отсюда сбежать?
          — Сбежать? — недоуменно захлопала глазами она. — Зачем?
          — Нет-нет, я просто так спросил, — я взял бокал и откинулся на подушки, не решаясь попробовать подозрительный синий напиток.
          — Похоже, все немного не так, как мы себе это представляли… — сказал Орел, когда эльфийка отошла.
          — Пройдусь, — коротко бросил я, поставив бокал на низкий стол и поднимаясь с дивана.
          Посетителей было много, но их лица терялись в полумраке. Быстрая музыка сменилась медленной, и на смену одним танцующим эльфийкам вышли другие, двигаясь в такт новому ритму. Попадавшиеся мне навстречу девушки улыбались и все время предлагали что-то выпить, они словно бы не имели никакого представления о личном пространстве, приближаясь почти вплотную и ласково прикасаясь к моим рукам, плечам и даже лицу. С одной стороны, что там скрывать, это было приятно, но с другой — я все же испытывал внутренний дискомфорт от такой беззастенчивой развязности.
          Но что самое интересное, все они реагировали на мои вопросы примерно одинаково — никто не стремился покинуть это место, их все устраивало и так. Неужели боятся говорить правду? Но они не выглядят запуганными, скорее даже наоборот.
          — Капитан…
          Возраст эффектной женщины трудно угадать, а та, что стояла передо мной, и вовсе походила на богиню. И все же мне показалось, что она несколько старше тех, что сновали по залу с подносами. Женщина, обвив своими руками мой локоть и прижавшись щекой к плечу, мягко повела куда-то в сторону.
          — Меня зовут Анна. Вы не будете против, если я бессовестно похищу вас ненадолго? — голос у нее был ласковый, обволакивающий… очень красивый, как и она сама.
          — Зачем?
          — Я вижу ваше смятение, Хранитель… Вы задаете девушкам странные вопросы… Моя задача сделать так, чтобы всем гостями здесь было хорошо.
          — Только гостям? — спросил я, высвободив свою руку из ее объятий.
          — Вы даже не представляете, как бесконечно милы в своих рыцарских порывах, капитан… — засмеялась она и кивнула на ближайший диванчик, предлагая присесть. — Вы хотите нас спасти?
          — А вы нуждаетесь в спасении? — вопросом на вопрос ответил я, проигнорировав ее приглашение.
          — А вы как считаете? — снова спросила она, словно начиная игру.
          Я нахмурился и замолчал, решив не поддаваться на ее уловки. Анна, подождав немного ответа, снова улыбнулась и провела ладонью по моей щеке, чуть склонив голову набок. У нее была очень нежная кожа, от которой сладко пахло то ли цветами, то ли ягодами, и я невольно начал дышать глубже.
          — Жизнь здесь — как яркий фейерверк. Музыка, танцы, напитки и море удовольствия… Мы дарим гостям праздник. Мы и есть — праздник. Кто захочет добровольно вернуться в серые будни?
          — Я знаю как минимум одну эльфийку, которая захотела, — собирая остатки самообладания, возразил я.
          — Неужели ей это не удалось? — удивленно вздернула брови Анна.
          — М-м-м… удалось.
          — Тогда что же вас печалит, Хранитель? Вы напрасно думаете, что мы живем здесь, словно в клетке, — она обернулась и с любовью оглядела большой зал и всех девушек. — Отриньте свое предубеждение, и вы увидите, что мы здесь счастливы… Империя заботится о нас, поверьте.
          Я снова замолчал, чувствуя, как меня захлестнуло уважение к Лизе, которая прожиганию жизни в борделе без забот и проблем предпочла сохранить свое достоинство.
          — Как ваше имя? — спросила Анна. Она уже поняла, что сумела пошатнуть мою уверенность, и теперь бросала лукавые взгляды из-под густых ресниц.
          — Капитан Санников.
          Анна звонко рассмеялась, запрокинув голову.
          — Ох, капитан, вы просто прелесть! — произнесла она, утирая выступившие слезы. — Мы здесь не называем фамилий. Это ни к чему. Более того, некоторые сами придумывают себе имена… Свобода во всем — от имен, от предрассудков…
          — Ник. Меня зовут Ник.
          — Ни-и-ик, — протянула она, будто пробуя мое имя на вкус. — Гелла запретила мне подсылать к вам девушек, но думаю, она не будет против, если я угощу вас коктейлем…
          — Нет, я пожалуй… вернусь к своим друзьям.
          Анна лишь кивнула, опустив глаза и изображая покорность. На диване остался сидеть лишь Орел, попивая коктейль в компании эльфийки с розовыми волосами — она что-то жарко шептала ему на ухо и заливисто смеялась. Я, остановившись рядом, дождался, когда девушка слезет с его колен и удалится, что она сделала с явным сожалением, и сел.
          — А Лоб где?
          — Ушел на массаж.
          — Ясно.
          — Ник, ты знаешь, здесь…
          — Знаю. Меня только одно интересует, зачем нужна была вся эта показуха с поисками «Бункера»?
          — Ты сам ответил на свой вопрос — показуха.
          Я кивнул и, схватив свой синий коктейль, так и оставшийся стоять на столе, сделал глоток. Напиток был слишком сладким на мой вкус.
          — Но вообще знаешь, с самого начала было понятно, что без покровительства в верхушке «Бункер» бы не смог существовать, — продолжил Орел. — Одних показательно наказали, но на смену им сразу пришли другие.
          — А для самого «Бункера» не изменилось ничего, — добавил я.
          — Да, но местных обитательниц это не сильно расстроило. Похоже, Лиза была здесь белой вороной…
          — Как и в Лиге.
          — Ники!
          Подняв голову, я увидел Геллу, которая, хохоча, пристроилась возле танцующих эльфиек и пыталась повторить их движения. Она помахала мне рукой.
          — Смотри на меня!
          — Смотрю.
          Я приподнял вверх бокал, а затем сделал еще глоток — на второй раз коктейль уже не показался таким приторным. При повторном взгляде на вещи вообще многое становится не таким, каким казалось сначала… Бордель не красит лицо Империи, изо всех сил старающейся создать свой идеальный облик, но одно мне стало очевидно — если здесь кого-то и нужно спасать, то только самих имперцев. Вот только делать этого я не собирался. Хмель снова начал овладевать сознанием, примиряя со всеми несовершенствами моей страны. Орел как-то незаметно испарился, я лишь успел увидеть мелькнувшие розовые волосы эльфийки. Где-то на четвертой порции коктейля рядом со мной на диван плюхнулась уставшая, но довольная Гелла и отпила из моего бокала, выхватив его у меня из рук.
          — Ну, как у меня получается?
          — Здорово.
          — Я знала, что всем нос утру! Сыграю эльфийку так, что все обзавидуются! Никто больше сплетничать не будет! Ха-ха-ха… Искусство — оно такое! Судят по результату, а не по… хм… процессу.
          — Угу…
          — Пойду еще попробую… Смотри на меня!!!
          — Да смотрю я, смотрю. На тебя одну.
          Голова приятно кружилась, напряжение отпустило, и я, расслабившись и глядя из полуприкрытых век на Геллу, тянул через тонкую трубочку очередной синий коктейль… Затем декорации как-то сами собой сменились, комната стала меньше, свет еще более тусклым, а Гелла танцевала только для меня одного. И танец ее окончательно потерял всякую стыдливость…
          Возможно, это было не совсем то поведение, которого ожидал от меня Яскер, настоятельно советуя взвешивать каждый свой поступок, но, в конце концов, вряд ли на судьбу мира как-то повлияет одна моя не самая праведная ночь в борделе.
    Глава 33
     
     

    belozybka
    Мимо пролетает время, а корабли изо дня в день приходят из Аномальных секторов с полными сокровищницами. Герои успешно побеждают монстров и добывают такую желанную экипировку. И даже одиноким искрам в Сарнауте есть куда податься - они не одиноки, за ними наблюдают, им помогают... 
    Каждый из НИХ умело руководит своим небольшим отрядом бойцов, ежедневно и ежечасно помогая героям осуществить свою маленькую мечту: кому славу и почёт добыть, кому-то отработать навык владения оружием или магией. Их знает весь Сарнаут, но кто знает историю этой пары спасителей заблудших и ослабших в астрале или безвременье до того, как стали они капитанами наёмников?
    В эпоху изобретения Имперскими учёными улучшенных двигателей и мощнейших астральных щитов дед Александры был капитаном одного из первых кораблей, на которых испытывалось новое оборудование. И волею судьбы под "испытательную бомбардировку" попадал именно корабль, где служил наводчиком, молодой еще тогда, дядюшка Властемира - Иван. При том попадал троекратно. И волею судьбы-проказницы все три раза команда судна Лиги выживала, в свою очередь считая это крупным везением. На самом деле экипаж "Змееносца" (так именовался корабль под командованием Сергея Сольдина) не имел цели убить, ограбить, уничтожить. Выполнялось запланированное количество залпов из пушек или лучемётов, проверялся уровень нагрева оборудования и прочие показатели. А то, что "Лихой" попадал постоянно под огонь, была вина именно капитана сего судна, который упрямо отказывался менять координаты Астролябии или хотя бы время вылета на заставу с метеоритным железом. 
    После этого "инцидента" Иван был твёрдо намерен отомстить. Шло время, пробегали годы и понемногу обида остывала, пыл поутих, а вскоре у его сестры родился сын. И, чтобы из мальчика "не выросла тряпка" (а все потому, что воспитывали племянника три старшие сестры, пока мать была на работах), Иван решил еще с малых лет забрать мальчонку Властемира к себе на службу в Порт. А как стукнуло юнцу четырнадцать - был отдан на обучение в Малую Академию Астральных Наук (МААН), так как Иван втайне мечтал, что племяннику повезет больше и он сможет узнать имена виновников "бомбардировки". А значит и сможет отомстить за родную кровь. Ну или хотя бы станет великим капитаном с его подачи.
    А вот Александра сама любила пробираться на флот, где трудился любимый дед. Астрал так и манил ее своими загадками, хотя малышка знала, что он так же опасен, насколько прекрасен - сказки и небылицы деда, чаще всего основанные на реальных приключениях, надолго запомнились маленькой девочке. Потому вопрос о дальнейшей карьере был решён сразу - Александра поступила на факультет "Информационных технологий и обработки данных" МААН-а, так как всегда мечтала работать на судне с Визором. Властемир же стал курсантом Абордажной группы. Уж кто бы мог подумать, но оказались они одногодками.
    Иногда ребята пересекались на устных лекциях и практических занятиях. Властемиру имперская красавица понравилась с первого взгляда, хотя понимал он, что не судьба им быть вместе - уж слишком жестоки законы его родины. Да и дальше приветствия дело никогда не заходило - студенты привыкли держаться "своих", а к противоположной фракции всегда относились холодно и, порою, агрессивно. 
    Закончился первый год обучения, ребята разъехались из общежитий по домам на краткосрочные каникулы. В июле Александре на пятнадцатилетие дед подарил щенка - красивую девочку с рыжеватым отливом шерсти, янтарными глазами и невероятно игривым характером. А так как особого запрета на питомцев у студентов не было, девушка забрала щенка через месяц с собой на обучение. 
    И вот в первый же день сентября новоиспечённый питомец успел познакомить Властемира со своей хозяйкой. Рыся, а именно так была названа собака, резвилась в траве неподалёку от жилого корпуса Лиги, в то время как ее хозяйка дремала, лёжа на солнышке. Внезапный крик отчаянья вывел из дремоты девушку, и она только успела заметить, как рыжий хвост мелькнул за угол здания. Сонливость сняло мгновенно и Александра бросилась догонять щенка, но, когда добежала до поворота - ахнула и одновременно разозлилась. Картина нарисовалась знатная: четверо курсантов Империи третьего года обучения зажали в углу темноволосого мальчишку и уже порывались дать тому на орехи, но тут Рыся уцепилась одному из нападающих в ногу с такой злобой, с какой только может это сделать двухмесячный щеночек. 
    Парень отпрыгнул, но скорее от удивления, чем от боли - повреждения ему могли достаться разве что в моральном плане. А пока его дружки отвлеклись на столь храброго (или безрассудного) щенка и подбежавшую хозяйку, жертва неравного боя решил, что пора бы показать и себя в бою. Силы были хоть чуточку, но уравнены, поэтому Властемир схватил первую попавшуюся корягу и стал в боевую стойку. 
    Только вот «пролиться крови не было суждено» – распахнувшееся окно над головами «воюющих» и громкий голос Яскера напугали ребят до полусмерти. Ведь еще никому из них не приходилось лично общаться с главой Имперской фракции, не смотря на принадлежность. Уж что думать о Властемире, который и так был обескуражен происходящим. И, пока хулиганы, загнавшие мальчишку, пытались собраться с мыслями, Александра, не долго думая, схватила Рысю в охапку и паренька за руку. Быстро кивнув в сторону корпуса Империи, который виднелся метрах в четырехстах, они одновременно сорвались с места и без оглядки неслись до самых ступеней. 
    Едва успев перевести дыхание, оба, не сговариваясь, оглянулись. Преследователей не было, да и вокруг тоже ни души, что весьма странно в такой погожий день. Девочка поглядела на спасённого Рысей мальчишку и немного поморщилась – уж слишком спокойно тот стоял у корпуса Имперских курсантов имея на рукаве и груди лигийскую символику. 
    - Я Сашка. Александра Сольдина, второй год обучения. А ты? - слегка улыбнувшись, выдала девушка, вопросительно поглядев на парня.
    - Власт. Властемир Наймитов, тоже на втором году. Я тебя видел, ты из «ИТОДа», мы пару раз на практике в том году пересекались. Наши преподаватели очень хорошо о тебе отзывались, хотя ты импе… Прости. Не из фракции «Лига», – чуточку засмущавшись и запнувшись, парень прокашлялся и снова посмотрел на девочку, которая молча изучала его с головы до ног и вовсе не скрывала своё любопытство. 
    - Ну и что ты не поделил с этими сорванцами? - немного прищурившись, девушка сложила руки на груди и кивнула в сторону корпуса курсантов Лиги. 
    - Да так... - запнувшись, Властемир почесал затылок и опустил глаза вниз. - Не разрешил им пнуть твою собаку, - на этом парень поглядел на щенка, который мирно лежал, сложа лапы, у ног хозяйки. - Они намеревались бросить в голову щенка камнем. Не большим, но он явно бы нанёс вред неокрепшему организму. У нас тоже есть пара лабрадоров, только дома. 
    Глаза Александры расширялись с каждым сказанным словом. Удивление сменялось гордостью, которая сменилась внезапной теплотой по отношению к этому темноволосому парнишке. Надо же какой галантный, заступился за слабого щенка даже под страхом быть побитым в неравном бою. Чудеса какие-то, да и только - очень редко найдётся такой безрассудный и смелый человек. 
    - Ого... Неожиданно. Ну, спасибо тогда, Власт. Мы с Рыськой у тебя в долгу. - Совсем немного смутившись, Александра протянула руку Властемиру для дружеского пожатия, на которое парень охотно ответил. 
    И никто из них даже не догадывался, что всё это время из окна лигийского корпуса за событиями и разговором наблюдала высокая фигура...
    ***
    С того дня ребята общались уже куда чаще, а не лишь на совместных занятиях. Властемир всё так же продолжал смущаться, но Сашке было абсолютно равнобедренно на мнение окружающих. Дружить между фракциями никто не запрещал, а про ту историю девочка умело пустила слух, якобы живодёрам все же удалось навредить собачке. Наложить пару слоёв липового гипса на лапу не составило труда, зато шуму было еще долго очень много. 
    Однажды вечером Властемир гулял по окрестностям МААН в задумчивости вспоминая пройденный материал перед предстоящим тестом. Из долгого раздумья его вывел звонкий лай, который с каждой секундой ставал всё громче. Да, лаяла именно Рыся. Щенок несся в сторону парня и имел довольно взволнованный вид.
    - Что ты забыла, Рыська? Где твоя хозяйка? - начал было ласково обращаться Властемир к собаке, присев на корточки. Но та ухватила парня за рука в и со всей силы рванув на себя, отпустила рубаху и помчала назад. Через десяток шагов остановилась, пробежала в сторону парня и снова рванула от туда, откуда прибежала. 
    "Зовёт за собой. Неужели беда?" - пронеслось в голове у Властемира и ноги сами понесли его за щенком. Пробежав несколько сот метров в нос ударил запах горелого тряпья и гнилой листвы. А спустя пол-минуты, подбежав к зданию общежитий, парень увидел, как из окон  верхних этажей Имперской части строения валит дым, явно такой, какой бывает при пожаре. 
    Пробежав еще с десяток метров Властемир в пару прыжков заскочил на крыльцо общежития и начал колотить в дверь. Долгие секунды ожидания, которые могли стать для кого-то решающими, и вот за дверью слышны шаги коменданта. Звуки, голоса, скрип старых замков и наконец-то в глаза ударил яркий свет. 
    - Пожар! Верхние этажи! Ваш корпус! Срочно! Тревогу бейте!!
    Приветствия и любезность были вовсе не кстати и поэтому парень сразу перешёл к делу. Но что-то явно шло не так, как он ожидал. Старая полненькая тётушка хлопала сонными глазами на паренька и уже было хотела открыть рот для злобной тирады о не воспитанной и наглой молодёжи, как парень ее снова перебил и уже серьезно произнёс:
    - Вы горите! Очнитесь, пожалуйста. Нужно курсантов спасать!
    В подтверждение его слов откуда-то сверху раздался крик и грохнуло так, словно несколько зданий решили обвалиться одновременно. Затем парнишка, не долго думая, прорвал "оборону" коменданта, прыгнул через стол и в полёте нажал тревожную кнопку. Раздался оглушительный звон, оповещавший всех о пожарной тревоге.
    На улице раздался топот и спустя пару секунд в холл общежития выскочило несколько запыхавшихся преподавателей: 
    - Кто? Что? Где пожар? Кто нажимал кнопку? - один из преподавателей астрономии суетливо пытался расспросить о происшествии коменданта, но та лишь хлопала глазами и мычала нечленораздельные звуки, а потом перевела взгляд на мальчишку. 
    - Он! Это он нажал. - И тут же свалилась в обморок.
    - Здание горит! Спасайте студентов! - крикнул Властемир растерянным людям и побежал по ступенькам на верхние этажи.
    В голове лишь стучало "хоть бы Саша была жива, хоть бы... хоть бы...". Интуиция вела его на пятый, самый верхний, этаж. И она не ошиблась - у ступеней парня ждала Рыся, поскуливая и оглядывая пробегавших в панике курсантов. 
    - Рыся! Веди! - крикнул Власт и уже вдвоем они ринулись по коридору. Дверь, дверь, еще одна, еще. На середине коридора собака остановилась у двери со специальной заслонкой для собак. 
    "Так вот как ты выбралась" - пронеслось в голове у паренька. Несколько толчков и старые хиленькие двери поддались. Через мгновение дверь окончательно распахнулась под напором Властемира и в лицо ему огромной волной врезалось облако густого дыма. 
    Забежав в помещение, он попытался оглядеться, но это было весьма сложно сделать. Кое как прикрывая нос и рот, Властемир позвал Александру по имени, но ему никто не ответил. И тогда он услышал, как слева скулит щенок, уж явно не от безысходности. Нащупав тело девочки, он схватил ее под мышки и потащил к выходу, почти задыхаясь и теряя сознание на ходу. Шаг, еще шаг, коридор вот-вот закончится... Лестница, такая длинная, такая уходящая из-под ног... В нос ударил ночной воздух и послышалось, будто мама зовёт его. Дальше темнота и тишина. 
    ***
    Очнувшись в больничном корпусе, Властемир не сразу то и понял где он и как тут оказался. В голове не было ни одной мысли, но в то же время она была настолько тяжелой и чужой, что попытка приподняться отдала резкой болью в висках. 
    - Лежи, герой, - ласково раздалось полушепотом рядом. 
    Властемир повернул голову к голосу и увидел размытую фигуру подруги, полусидевшую на соседней кровати. на девушке была надета пижама, а скомканное в ногах покрывало давало знать, что она тут явно не в роли посетителя. 
    - Привет, - только и смог произнести парень пересохшими губами. - А я вот жизнь вроде как тебе спас. Получается... А где Рыся?
     
    - Да-а-а... нету ее, - голос девушки дрогнул и в тишине Властемир отчетливо услышал, как на кафельный пол что-то капнуло. - Не смогла она выдержать такого количества вредных веществ в дыме. Наши умники экспериментировали, да что-то не так пошло, вот и загорелось у них там... Трое погибших. И вот моя Рыська.
     Легкие всхлипы дали понять, что Сашка уже давно оплакивает погибшего друга.
    - А ведь она спасла тебя. Я на улице бродил, а она меня нашла. И привела куда надо. И я тревогу вот поднял... - еле выговаривая слова, парень шептал в пустоту, а из глаз сами по себе текли ручьем слёзы. Голос предательски начал срываться и парень замолчал. Несколько тоскливых минут он слушал, как плачет подруга и вот сознание снова провалилось в пустоту.
    ***
    События той ночи очень сплотили курсантов Империи и Лиги. Траур по погибшим закончился на сороковой день после пожара. Мало помалу все стали забывать о случившимся, возвращаясь в привычное русло учёбы, исследований и практических занятий. 
    Прошла зима, новогодние каникулы пролетели в один миг. А с первыми весенними деньками у ребят начинались занятия на открытой местности: в поле, в лесу, у речки и т.д. Собрав необходимые замеры, Сашка возвращалась к группе, ориентируясь по компасу и вручную нарисованной карте, но путь ей внезапно преградил дикий кабан. Девочку предупреждали, что такое может произойти и как себя вести в подобной ситуации. Но сыграл момент неожиданности, а потому и растерянность охватила Александру, заставив остановиться.  Придя в себя, девушка сделала пару шагов назад, неосторожно задев сухую ветку. Хруст, еще хруст и она сорвалась с места. Казалось бы ситуация не имеет выхода, только помощь пришла внезапно - на ее пути выскочила огромная волчица. Посмотрев на Сашку ясно-зелёным взором, она перевела взгляд на кабана, который почти настиг девочку и бросилась в бой. 
    Растерянная Сашка лишь успела спрятаться за деревом. В ту же секунду к ней подбежал маленький волчонок с рыжеватым отливом шерсти. Подняв мордочку и обнюхав девушку, малыш посмотрел на нее своими янтарными глазами точь-в-точь как у погибшего щенка. А уже через секунду волчонок пытался лизнуть кончики ее пальцев, весело поскуливая, но был слишком мал и не дотягивался. Девушка застыла в шоке и не могла пошевелиться. А затем просто опустилась на корточки, давая себя облизать и плакала-плакала, приговаривая: "Я никогда не забуду тебя, моя родненькая. Прости меня, прости... прости..."
    И вот, спустя несколько долгих минут щенок волков отбежал от нее в сторону ждавшей его волчицы. Словно прощаясь, волчонок снова поглядел на девушку своими красивыми глазами и они оба скрылись в чаще. 
    Через несколько часов, по возвращению в учебный корпус, девушка нашла Властемира в столовой и рассказала о случившемся. 
    - Ты знаешь. Я теперь верю, я верю, что она не покинула меня просто так. Это было суждено. - Задумчиво произнесла девушка. - И у меня остался только ты. - Взглянув на темноволосого мальчугана, Сашка поцеловала его в щеку и тихонько сжала его руку.
    - И будь что будет.

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    Иллюстрация к рассказу
    Пролог Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23 Глава 24 Глава 25 Глава 26 Глава 27 Глава 28 Глава 29. Суд Предков
          Сказать, что я был не в духе, — не сказать ничего, но злиться мне оставалось только на самого себя. Я был категорически против того, чтобы разделяться, но зачем-то позволил себя уговорить, о чем теперь сильно жалел. Кузьма и Михаил вдвоем отправились на остров клана Яростных, добывать талисманы, без которых те с большой долей вероятности откажутся принимать участие в Орочьих Игрищах. Но за эту часть плана я волновался в меньшей степени: Миша опять устроит пожар где-нибудь неподалеку, а Орлу хватит ума и ловкости проскользнуть в поселение незамеченным. При всей своей воинственности, орки слишком неорганизованны, чтобы заботиться о продуманной охране. В суматохе вряд ли кто-то останется защищать клановую святыню у центрального костра, и это должно сыграть нам на руку.
          Гораздо больше я тревожился за уши команды клана Кровожадных. Не за сами уши, конечно, а за Матрену, Лизу и Лба, которые отправились за ними на соседний остров. По заверению Коршуна, команда тренируется на небольшой самодельной площадке с края аллода, и в само поселение заходить не придется. Тем не менее, там все равно будет как минимум шесть орков-игроков и, вероятно, их тренер. Трое против семерых! А если у Кровожадных еще и группа поддержки окажется рядом, то положение совсем станет плачевным. Конечно, Лоб даст фору практически любому силачу, Лиза способна ввести в транс сразу нескольких противников, да и наличие рядом с ними лекаря обнадеживает. Но силы все равно не равны.
          Сам я в компании Иавера Гахиджи, Коршуна и тренера шаманской команды Шило Головастых отправился на остров к карателям из клана Праведных. Я пока не совсем понимал свою роль, но Гахиджи зачем-то настоял на моем присутствии, хотя этот визит как раз казался вполне мирным. Пока моя группа рискует жизнью, мне предстоит торчать на дружеских орочьих посиделках. Лучше бы я отрезал уши команде Кровожадных! Так, злясь и ругаясь про себя, я прибыл на остров орков-храмовников, называющих себя звучным словом «каратели».
          Пока мы шли до поселка Праведных, Шило Головастых поведал об основной цели визита.
          — В команде должно быть шесть игроков, так? Так. А у нас сейчас всего два ветерана и три новичка. Одного игрока, стало быть, не хватает. Есть у меня на примете один орк, Сыч, классный из него вратарь получится. Одна только проблема: забил он на клан и ушел на вольные хлеба. Стал разведчиком-головорезом. Такое иногда случается.
          — Почему мы ищем его здесь?
          — Каратели клана Праведных заказ выдали на истребление гиен-падальщиц, — вмешался Коршун, — и хорошо за это платят. Хотят их под корень извести. Чтобы — бац! — и не было гиен. Типа неправильно это, что вшивые, вонючие гиены на острове Праведных обитают. Вот до чего святость доводит!
          Я ничего ужасного в этом стремлении не увидел, но свое мнение оставил при себе.
          — Как ваши новички, и команда в целом? Готовы к Игрищам? — вежливо поинтересовался Гахиджи у тренера Головастых.
          — Времени на тренировку мало остается — финал на носу! Да и кровь у меня тигриная закончилась!
          — Тигриная кровь? — переспросил я. — Зачем?
          — Как зачем? Недаром про нас, шаманов, говорят, что мы вскормлены не молоком матери, а звериной кровью. Свежая кровь тигров — этих прекрасных и могучих зверей — дарит силу, мощь, ловкость. Моя команда каждый день пьет по несколько литров тигриной крови. И гляньте, что за непобедимые бойцы получились!
          — То-то их всех перебили! — не сумел удержаться я от язвительного комментария.
          — Но это же не повод менять вековые традиции! — возмутился тренер. — Значит, надо пить еще больше тигриной крови. Вот тогда количество перейдет в качество. Тем более, что я должен срочно воспитать новых игроков. Это же сколько крови надо! Игрок должен быть злой и свирепый! Как тигр!
          Гахиджи усомнился в научности такого подхода, и они жарко заспорили на эту тему, немного подотстав от нас с Коршуном. Таким образом у меня наконец появилась возможность задать интересующий меня вопрос вождю шаманского клана тет-а-тет.
          — Череп Степных? Не припомню что-то… Но раз Верховному Шаману он позарез нужен, то стало быть наша главная задача его разыскать. Мы шаманский клан и чтим традиции, слово Коловрата для нас — закон! Но почему он думает, что этот твой Череп на Диких островах?
          — Потому что я тоже здесь, — пробормотал я и, заметив удивленный взгляд Коршуна, добавил: — Это долгая история. Если узнаете что-нибудь о Черепе — дайте мне знать.
          — То, что ты упомянул имя Черепа, хороший для нас знак. Здесь, на острове Праведных, горит костер, зажженный в память о Великом Предке — Черепе, величайшем орке в истории.
          — То был, кажется, полководец времен войны орков с людьми, — напрягая память, что-то припомнил я из школьной программы.
          — Череп сумел объединить враждующие орочьи кланы в единую Орду. И только его смерть не позволила нам, оркам, самой сильной расе Сарнаута, стать хозяевами этого мира! — пафосно заявил вождь Боевых.
          Хоть я и хорошо относился к оркам, но мне стало немного обидно за людей, и я решил отрезвить Коршуна, вернув его из радужных фантазий в суровую реальность.
          — Хозяевами мира вы бы пробыли недолго — в лучшем случае до Катаклизма, ведь у орков нет магов, которые могут защитить аллоды от разрушения. Когда Сарнаут раскололся, именно люди и эльфы сохранили оставшиеся земли и всех, кто на них живет.
          — Хорошо, что Череп этого не увидел, — поморщился Коршун. — Каратели его боготворят и считают, что он дает им силы. Помнишь, что говорил Жаба на совете нашего клана? Оркам из Праведных покровительствует дух Великого Предка. Может и так, я в эти новомодные штучки не очень верю… Но перестраховаться не помешает.
          — Хотите начать ставить жертвенные знаки?
          — Почти. Во! Гляди, это шаманский тотем, наполненный нашей древней магией. Пока я побалакаю с вождем Праведных, ты поместишь тотем рядом с их ритуальным костром. Посмотрим, чья волшба сильней будет!
          — Только афишировать это не стоит! — добавил Гахиджи.
          Я не заметил, когда он к нам приблизился и начал слушать разговор. Меня посетило неприятное ощущение, что комитетчик, изображая диспут с тренером, вообще не терял нас из виду и слышал все от первого и до последнего слова. Ничего предосудительного мы и не говорили, но все равно стало не по себе.
          Поселок Праведных, как и его обитатели, выглядел намного более цивилизованным, чем шаманское поселение Боевых. Во всяком случае окружающий его забор не был сломан, а жилища казались относительно чистыми и ухоженными, если так можно сказать о старых передвижных кибитках, отделанных клыками и шкурами животных. Кроме традиционного облачения, выдающего в местных орках храмовников, ничего в поселке не говорило о том, что его жители — представители Триединой Церкви. Никаких образов трех Святых — Незеба, Скракана и Тенсеса, икон, крестов и алтарей я не заметил.
          Мое внимание привлек высокий костер явно магического происхождения — он полыхал невероятным зеленым пламенем в сгущающихся сумерках на некотором отдалении. Уставившись на разлетающиеся во все стороны искры, похожие на россыпь изумрудов, я пропустил все приветствие, и очнулся только когда тренер Праведных понимающе зацокал языком, услышав от Коршуна о злоключениях команды клана Боевых.
          — На Великих Предков надейся, но и сам не плошай. Истина! У нас вот тоже недавно главный нападающий пал духом. То ли влюбился не вовремя, то ли съел что-то. Мы его в степь послали сражаться с гиенами, укреплять боевой дух перед Игрищами!
          — И как? Помогло?
          — А то! Убил злобную гиену-падальщицу: была тут такая, ходила-бродила, другими гиенами верховодила, и сразу духом воспрял! Вот, чего добиться можно, коли с умом к делу подойти! Педагогика, ексель-моксель, не хухры-мухры!
          Мы согласились, что педагогика в наше время вещь первостепенная. Тренер Праведных, в свою очередь, посоветовал поискать загулявшего вратаря в лагере охотников, очень удачно расположенном у ритуального костра. Я и Шило Головастых направились туда, а Коршун и Иавер Гахиджи остались с вождем Праведных выпить за предстоящий финал.
          Темнело очень быстро, и вскоре большое зеленое пламя осталось единственным ориентиром в голой степи. Нагретый за день воздух начал остывать, подул холодный ветер, и степная живность, и те, кто на нее охотился, потянулись поближе к огню, разливающему вокруг себя желанное тепло. Шило сразу заметил своего игрока и устремился к нему, без стеснения переступая прямо через орков, как попало развалившихся на ночлег у костра.
          — Что тебе нужно от Сыча? Сыч не хочет слышать про свой клан. Я одинокий волк, понимаешь?!
          Вратарь был весьма устрашающего вида — здоровый, насупленный, с красной сеткой лопнувших сосудов в глазах, и зеленые отблески от костра придавали ему совсем уж зловещий вид. Он глядел на нас исподлобья и радости от встречи явно не испытывал.
          — Завтра финал Игрищ, кто-то должен стоять на воротах…
          — Играть за шаманов? Хм! Неохота мне возвращаться в клан. Душные ребята эти шаманы, а тут у нас свобода, вольница и все такое. К тому же, охотничий сезон начался…
          — Значит, быстро заработать не хочешь, — пожал плечами тренер и развернулся, чтобы уйти. Было понятно, что он блефует, но Сыч повелся.
          — Подожди, я не сказал «нет». Дай подумаю немного!
          — Думай быстрее, у меня нет времени с тобой тут до утра торчать.
          — Может быть я и пойду к шаманам вратарем… Добрый я сегодня. Только придется мои услуги оплатить. Я же не просто орк, а самый лучший вратарь! И услуги мои стоят недешево, так-то! И оплата вперед, и никак иначе. Я шаманов хорошо знаю, хитрые они. Но Сыча не проведешь!
          Пока они препирались, я подошел поближе к зеленому костру — жар от него шел не такой уж и сильный, и мне даже захотелось протянуть руку и коснуться его. Делать этого я, конечно, не стал. Пламя, зажженное в честь орочьего полководца, когда-то воевавшего с людьми, вряд ли будет дружелюбно ко мне. Вместо этого я достал шаманский тотем — небольшую палку с разукрашенным набалдашником из черепа какого-то животного, и огляделся. Здесь находились в основном орки: большинство из них уже дремало прямо на земле вповалку, некоторые резались в карты и щелкали семечки — все вокруг было усыпано кожурой. На меня никто не обращал внимания, и я всадил древко тотема в землю почти полностью — так, чтобы его не сразу заметили. Ощущение, что я сделал что-то неправильное, не покидало. В голове так отчетливо вспыхнула просьба Командора Хранителей не лезть, куда не следует, как будто он написал эти слова большими красными буквами на плакате и повесил его у меня перед носом. Но я отмахнулся от неприятных мыслей. В конце концов, что может натворить безобидный шаманский черепок на палке? Моя группа в данный момент занята куда более криминальными делами — воровством и членовредительством.
          — …Бесплатно только птички поют, а Сыч свою выгоду упускать не намерен. Нам, одиночкам, приходится рассчитывать только на себя!
          Когда я вернулся к Шило и Сычу, им, очевидно, уже удалось достичь консенсуса. Вратарь довольно потирал руки, тренер же, хоть и пытался состряпать хмурую мину, тоже не остался внакладе, судя по загоревшимся глазам.
          — Жду тебя завтра с утра на тренировке. И не опаздывать!
          — Только если плату доставят к этому времени. Иначе — не приду!
          — Вот и договорились.
          Шило кивнул, и мы отправились обратно в поселок с чувством выполненного долга.
          — Этот пройдоха своего не упустит.
          — Сколько он потребовал за свои услуги? — с интересом спросил я.
          — Пять шкур диких носорогов, пятнадцать орлиных перьев для стрел и восемь гоблинских амулетов меткости.
          Я прикинул в уме примерную стоимость всего перечисленного.
          — Не слабо.
          — А то! Но чего не сделаешь ради победы.
          Зря я надеялся поскорее отделаться от тяготившего меня визита к клану Праведных и поскорее вернуться на Зверский остров, чтобы узнать, как обстоят дела у моих друзей. Может, кто-то из них уже там? Однако Коршун не торопился прощаться с вождем соседнего клана, и мне пришлось изображать радостного гостя: жевать жесткое мясо тигра и периодически подносить ко рту кружку с чем-то подозрительно похожим на самогон. Я все время поглядывал на часы, те самые, что подарил Зеницын перед штурмом Большого купола, и в конце концов Иавер Гахиджи, видевший мою нервозность, произнес:
          — Полагаю, команде Боевых пора продолжить тренировки?
          — Да, да, — обрадовался Шило, которому тоже уже не терпелось уйти, и поднялся на ноги. — Мне надо возвращаться к команде!
          — По одному ходить не стоит, все-таки на островах много агрессивной живности… Товарищ лейтенант?
          — Да. Вдвоем мы справимся, — подтвердил я, с облегчением отодвинув от себя кружку с самогоном.
          До штаба Хранителей я домчался со спринтерской скоростью, оставив Шило далеко позади — орк ведь не барышня, чтобы провожать его за ручку до дома. Там я застал Кузьму и Михаила, вполне довольных собой. Как я и предполагал, у них все прошло гладко: активно тушившие внезапно вспыхнувший степной пожар орки клана Яростных не заметили пропажи талисманов — ничем не примечательных побрякушек то ли из камня, то ли из дерева. А вот Лба, Лизы и Матрены все еще не было, хотя прошло уже довольно много времени. И, естественно, мы решили отправиться за ними.
          — Мы сами только что вернулись, и уже собирались на остров Кровожадных, когда увидели, что здесь никого нет, — сказал Михаил. — Даже подумали, что ты уже там.
          — Нет, мне пришлось задержаться у карателей. Еле отделался…
          — Эй, а вы разве не из дневного патруля? — остановил нас караульный на выходе из временного лагеря Хранителей. — Вам пора на боковую.
          — Мы добровольцы, в три смены пашем! — твердой рукой отодвинул Орел вставшего на пути хадаганца.
          На улице стало совсем темно, и штаб освещался множеством зажженных огней, от которых шло приятное тепло. Но стоило покинуть палаточный лагерь и выйти в открытую степь, как подул пронзительный, холодный ветер — от дневной жары не осталось и следа. Орел поежился, и даже Лоб судорожно передернул плечами. Было тихо. Строители на ночь прекратили свою работу, джунская площадка телепорта, мимо которой мы шли, все еще находилась в разобранном состоянии, и возле нее не крутились инженеры и гоблины-рабочие. От штаба тоже не доносилось ни звука: ночная смена уже заступила на дежурство в степи, а дневная улеглась отдыхать, караул вокруг штаба сонно нес вахту и никто из диких обитателей островов его не тревожил.
          Пока мы добирались до края аллода к джунским камням, которые перенесли бы нас на соседний остров, я заметил плывущие в небе отблески защитных сфер, и через несколько секунд Лоб, Матрена и Лиза приземлились возле нас.
          — Наконец-то! — выдохнул Орел. — А мы за вами уже выдвинулись. Как все прошло?
          — Ужасно! — воскликнула Матрена. — Я, конечно, сразу оказала пострадавшим первую помощь, чтобы им не было больно, когда они очнутся… Но все равно это ужасно!
          — Вообще-то с практической точки зрения все прошло хорошо. Ушки игроков у нас, — Лиза кивнула на Лба, и тот потряс мешком, пропитавшимся отвратительными бурыми пятнами. — Эти орки совсем без ума! Над ними висит угроза ответного нападения клана Боевых, а они ходят поодиночке, ничего не боятся. Мы просто выловили их по одному: я вводила в транс, Лоб отрезал уши, а Матрена залечивала раны. Нас даже никто не заметил! Не думала, что справиться будет так просто.
          При виде всех живыми и здоровыми можно было вздохнуть с облегчением, но невнятное, свербящее чувство беспокойства все еще сидело в груди. Я постарался не думать о нем, решив, что это остаточные явления того напряжения, в котором я находился, пока гадал на острове Праведных, как дела у остальных.
          — Ну что, добровольцы, уже надежурились? Быстро у вас запал кончился, — ехидно прокомментировал караульный наше скорое возвращение в штаб.
          — Приступы альтруизма долгими не бывают, — скорбно посетовал Орел в ответ.
          Спал я плохо. Мне то снилось, что я один дерусь со стаей диких тигров, к которым позже присоединяются тролли и минотавры, то мои друзья цепляются за край аллода, и я изо всех сил пытаюсь не дать им упасть — хватаю за руки и тащу обратно, сдирая пальцы в кровь, то Рысина, бессменная глава Комитета Незеба, срывает с моей шеи военный медальон, отрезает мне уши, а затем толкает в астрал, и я, падая в бесконечно красивую бездну, понимаю, что такая смерть — необратима. Я просыпался в поту, закрывал глаза и снова видел все то же самое, и так повторялось по кругу несколько раз, пока я не решил просто дождаться утра, бездумно глядя в едва различимый в темноте брезентовый потолок армейской палатки.
          Следующий день был суматошным, а у меня, как назло, раскалывалась голова от напряжения и недосыпа. С утра мы опять патрулировали территорию, и я едва ли не вываливался из седла, засыпая на ходу. Хорошо, что на нас никто не нападал. Во второй половине дня мы крутились у стадиона, потому что зрители начали прибывать толпами и все старались пролезть внутрь, хотя рабочие еще только заканчивали работу. В конце концов стадион просто пришлось оцепить плотным кольцом военных, не давая никому даже приблизиться к его стенам. Мне с легкой подачи Иавера Гахиджи пришлось еще, помимо всего прочего, бегать со всякими мелкими поручениями по всему аллоду.
          К вечеру от обилия гостей уже было не протолкнуться: никогда в жизни я еще не видел столько орков сразу, они — увешанные символикой команд, разноцветными шарфами и флагами — большими компаниями расселись на земле, занимая все пространство вокруг стадиона, и я даже засомневался, поместятся ли они все внутри. Отовсюду доносились песни, кричалки, смех и ругань, и было так шумно, что я не слышал собственного голоса. Охрана старалась распределить болельщиков разных команд подальше друг от друга, но кое-где все равно вспыхивали драки. Кроме того, жечь костры было строго-настрого запрещено, но запрет, естественно, никто не соблюдал, поэтому Хранителям приходилось еще и носиться туда-сюда с огнетушителями.
          — Это какое-то сумасшествие! Голова идет кругом… Поскорей бы уже этот день закончился! — пожаловалась Матрена, хватаясь за лоб.
          Она и Лиза находились в импровизированном медпункте, куда сплошным потоком доставляли незадачливых болельщиков, решивших на кулаках доказать, чья команда больше достойна победы. Игра еще не началась, а все лежаки уже были заняты пострадавшими. Я заскочил в медпункт на минуту, решив все-таки выпить какое-нибудь снадобье от мучившей меня головной боли.
          — Как ты думаешь, Ник, нас сразу куда-нибудь откомандируют после финала, или придется еще побыть здесь?
          — Не знаю. Обстановка здесь неспокойная, кланы воюют между собой… Так или иначе все прояснится, когда закончится игра.
          Благодаря Матрене покинул медпункт я в гораздо лучшем состоянии: голову больше не сжимал обруч, и даже сонливость немного отступила. Взбодрившись, я вернулся к своему занятию — перетаскиванию ящиков с провиантом из склада поближе к стадиону.
          — Оба-на, оба-на, здравствуй, милая моя!
          — Что?!
          — Ой, это я не вам. Это я стишки повторяю. После Игрищ планируются народные гулянья, и мне предстоит их проводить.
          — Ты распорядитель Игрищ? — поинтересовался я у молодого румяного хадаганца со звонким голосом. Немного подустав, я поставил ящик на землю и достал флягу с водой, решив передохнуть пару минут.
          — Да. Правда, я в некоем смятении… Никогда не работал с дикими орками. Есть у меня смутные подозрения, что мои шутки-прибаутки могут им не понравиться. А уж про конкурсы я вообще молчу! Ты представляешь себе орков, передающих друг другу палку, зажатую между ног?
          — Нет.
          — И я — нет. Подумываю сократить программу, оставить только еду. А мордобой, говорят, сам организуется… Это у тебя что? Мясо?
          — Ага. Тигриное. Орки его обожают.
          — Отлично! Теперь я чуть более спокоен. Как говорится, и орки сыты — и хадаганцы целы, ха-ха! Что, не смешно? М-да, шутка сомнительная.
          — Быть может, даже политическая, — откликнулся я, состроив серьезную мину.
          — Прошу тебя, никому не рассказывай! — заволновался распорядитель, и я невольно заулыбался.
          — Расслабься, я это несерьезно.
          — Да уж, расслабишься тут… Этот остров не зря называют Зверским — каких только тварей на нем нет! И тролли, и минотавры… рассказывали мне, сколько рабочие намаялись с ними, пока строили стадион. А строить на каком-нибудь из клановых островов было нельзя: орки других кланов такой вой бы подняли! Ох, тяжело с ними! И с орками, и с минотаврами — со всеми!.. У тебя, кстати, выпивки нет?
          — Запрещено ведь, — удивился я столь резкой смене темы разговора.
          — Да мне на благое дело! Нам тут группу орчих-болельщиц прислали для разогрева. Девочки просто блеск! Но они городские и наших диких орков побаиваются. Нужно бы их как-то взбодрить… Слышал я, здесь живет один циклоп — знатный свиновод по кличке Лупоглаз. Забористое пойло гонит, называется «разорвуха». Не пробовал?
          Я покачал головой.
          — Жаль, жаль… Вещь! Вот бы ее достать. После этого напитка девочки будут плясать так, что у наших орков мозги выкипят!
          Мне вдруг стало интересно посмотреть на пляски пьяных орчих — зрелище, должно быть, незабываемое! — и я искренне понадеялся, что распорядителю удастся где-нибудь раздобыть алкоголь, несмотря на все меры, предпринятые для того, чтобы никто не пронес на стадион спиртное.
          Когда всех болельщиков, наконец, запустили внутрь, на улице было уже совсем темно. По всему периметру стадиона горело множество прожекторов, создававших довольно праздничную атмосферу. Где-то стучали барабаны и песни не прекращались — каждая группа фанатов старалась перекричать других. От обилия флагов, поднятых над головами, рябило в глазах. Круглое поле покрывала веселенькая зеленая травка, на которую кое-где была нанесена разметка белой краской. По обеим сторонам находились массивные каменные ворота с цепями вместо обычной веревочной сетки. Пока зрители рассаживались, поле еще было пустым, но вот-вот на нем появятся команды и начнется игра. Я наблюдал, как заполняются трибуны, и вдруг снова ощутил смутную тревогу. Но подумать о ней было некогда — меня отослали с очередным поручением в подсобку, где я застал кладовщика, уже знакомого мне хадаганца — распорядителя Игрищ и Иавера Гахиджи.
          — О, наконец-то! Я послал за вами, товарищ Санников, полчаса назад! — недовольно сказал комитетчик, глянув в мою сторону. — Вот этот мяч… то есть, голову гоблина нужно отнести на поле главному судье. И поскорее!
          Я хотел было ответить ему, что кроме меня здесь полно других Хранителей, и чтобы не ждать полчаса, столь «важную» миссию вполне мог выполнить кто-то еще, но сдержался. Скоро все закончится и, быть может, я покину Дикие острова уже сегодня.
          — Все уже на местах! — радостно оповестил распорядитель. — Болельщицы уже надрались… Я хотел сказать — взбодрились! Орки разогреты, команды готовы. Пора! Сообщите главному судье, что время пришло! Ура, товарищи!
          Взяв ящик с головой гоблина в руки, я поплелся на поле.
          — Эй, Хранитель, — незаметно притаившийся в темноте Коршун поманил меня пальцем к себе, и вид при этом у него был очень загадочный. — Команды Яростных и Кровожадных до сих пор не прибыли на стадион, хотя давно уже должны быть здесь. Значит, все прошло так, как мы и задумали?
          — Очевидно, что да, — без энтузиазма откликнулся я. — Талисманы у нас, уши тоже…
          — Отлично! Без своих побрякушек бойцы Яростных на поле не выберутся даже под страхом смерти! И команда Кровожадных теперь опозорена навеки. И поделом: варварам не место в большом спорте! Так что теперь у нас остался только один противник — каратели клана Праведных. Мы разгромим их, и эта победа заставит всех орков уважать нас, шаманов!
          — Удачи, — прохладно сказал я и повернулся, чтобы уйти.
          — Удача здесь не помощник, — остановил меня Коршун. — Наша команда готова к Игрищам. Почти все готово… Но для верной победы нужно кое-что еще сделать.
          Он открыл крышку ящика в моих руках, и взору предстала отвратительная голова гоблина в засохших кровоподтеках. Я поморщился. Нет, никакой жалости к гоблину я не испытывал, мне просто было противно. Коршун, тем временем, выхватил из ящика голову и положил на ее место другую — по виду ничем не отличающуюся от первой.
          — И не надо меня ни о чем расспрашивать! Победа на Орочьих Игрищах очень важна для нас. Положение шаманов шатко: воины нас уже не уважают, каратели ведут свою игру, и все больше славных орков выбирает судьбу свободного головореза. Еще немного — и шаманы утратят власть. А вместе с этим мы можем распрощаться с надеждой на свободу и независимость. Вот так-то. Нам надо победить. Любой ценой!
          После того, как мы уже вывели из строя две команды, глупо было начинать возмущаться подмене «мяча». Я, сцепив зубы и уговаривая свою совесть заткнуться, направился на поле. По крайней мере цель у этой цепочки гадких действий благородная — перенести орочью месть обидчикам в относительно мирное, спортивное русло. А там, может, и остальные кланы оставят свои попытки доказывать силу соседям на топорах, и переключатся на гоблинбольные баталии. Я уже и сам понял, что Иавер Гахиджи прав — орки очень азартный народ, и наверняка проигравшим кланам захочется поскорее взять реванш. Оставалось лишь надеяться, что победу они будут зарабатывать более честным путем, нежели шаманы.
          Главный судья Вертел Бешеных уже готовился выйти на поле, чтобы дать старт финалу Орочьих Игрищ.
          — Только не говори мне, что еще и команда Боевых не будет играть! Две команды уже отказались от участия в Игрищах. Если и шаманы не придут, Орочьи Игрища не состоятся вообще.
          — На сколько я знаю, они полностью готовы, — ответил я, немного удивленный тем фактом, что главный судья поинтересовался именно у меня состоянием команды Боевых.
          — Так, шаманы будут играть! Очень хорошо. Видишь ли, команда клана Кровожадных не пришла по состоянию здоровья! У команды клана Яростных пропали талисманы, а без них она играть не станет. Остаются только шаманы Боевых и каратели Праведных. Один матч всего. Зато какой! Решающий, я бы сказал! Многое решающий… Это что, наш мяч? — Вертел Бешеных заглянул в ящик.
          Я кивнул, стараясь выглядеть хладнокровно.
          — Хорошо, постой здесь. Скоро все начнется.
          Мое сердце колотилось у самого горла, я не понимал, почему так разнервничался, ведь все вроде бы пока идет хорошо: шаманы выиграют Игрища, подтвердив свое лидерство, а я уеду с Диких островов с приятным чувством, что очередной гражданской бойни удалось избежать… Но все-таки адреналин начал закипать в крови, и я не мог избавиться от желания взять в руки меч. Непрошеные мысли о Лиге сами полезли в голову: здесь, на трибунах, находится огромное количество орков — главной ударной силы Империи в войне. А Лиге уже удавалось прокрасться в самое сердце страны. Могут ли они напасть на нас сейчас, застав врасплох? У меня не было причин не доверять своей интуиции, и я заозирался по сторонам. Ощущение нависшей угрозы стало отчетливей. Сколько их здесь? Корабль? Два? Или сейчас сюда направляется целый Лигийский флот?
          — Пойдем со мной, вынесешь мяч на поле, почетная миссия! — вернувшийся судья махнул рукой, и мне пришлось выйти вместе с ним под свет софитов.
          Когда я вышел на арену с ящиком в руках, трибуны взвыли. Их было плохо видно из-за того, что они находились в тени, тогда как само поле заливал яркий свет. Находиться под таким количеством направленных на меня взглядов, при этом не видя почти никого, было неуютно. А я, к тому же, ждал нападения Лиги в любую секунду, и отсутствие обзора меня сильно раздражало.
          Полностью поглощенный мыслями о стычке с вражеским десантом, я был слишком занят разглядыванием почерневшего неба на предмет чужих кораблей и не сразу обратил внимание на судью, повернувшегося ко мне.
          — Я знаю, что вы с Коршуном потратили много сил и времени, готовясь к победе. Молодцы, ничего не скажешь! Сейчас ты поймешь, почему я так говорю.
          Я все еще думал о Лиге и переключиться в другое русло с ходу не смог — суть сказанного доходила с трудом, но что-то в самом тоне Вертела Бешеных мне не понравилось. Он отвернулся от меня и, приставив ко рту рупор, крикнул на весь стадион:
          — Орки! Требую тишины! Мне есть, что вам сказать! Так что заткнитесь! Вот хорошо… С прискорбием сообщаю, что Орочьи Игрища не состоятся.
          Шум с трибун буквально взорвал все пространство, и судье пришлось замолчать на несколько минут. Я поставил ящик с головой гоблина на землю и обернулся, словно меня что-то толкнуло в спину. Там, у края поля, стояли с удивленными лицами Кузьма, Миша, Лоб, Лиза и Матрена, явно недоумевающие, зачем их сюда привели.
          — Нам стало известно, — тем временем продолжил судья, — что перед игрой клан Боевых подослал к соперникам своих агентов. Это шаманы опозорили игроков клана Кровожадных! Это шаманы выкрали талисманы клана Яростных! Это шаманы навели порчу на священную статую Черепа в поселке клана Праведных. «И хрен бы с ним!» — скажете вы. Молодцы, шаманы, могут, когда захотят! Но! Шаманы подменили голову гоблина на стадионе! И теперь любой каратель, прикоснувшись к ней, не сможет ничего сделать. А это уже нечестная игра! Рядом со мной стоит их агент, который все это и проделал! Каким будет ваш приговор, орки?!
          Наверное, за этим последовал новый взрыв возмущенного ора и свиста, но я его не услышал. Все вокруг как-то замедлилось, и я в оцепенении наблюдал, как моих друзей берут в кольцо орки, как болельщики с передних рядов — единственных, что я мог видеть — вскакивают со своих мест и как охрана изо всех сил, еле выдерживая дикий напор, пытается не дать им выскочить на поле, чтобы свершить самосуд. Все это происходило очень медленно, и единственный звук, который до меня доносился — это стук моего собственного сердца, как доказательство того, что я все еще жив. Так я и стоял, в тишине, под светом гигантских прожекторов, как актер на сцене в спектакле одной роли, и пытался осознать, что только что произошло.
          — Поверь, мне жаль, что все так обернулось. Штурм Бешеных, мой соклановец и вождь, очень хорошо о тебе отзывался. Думаю, он не хотел, чтобы тебя растерзала толпа безумных орков…
          Слова главного судьи долетали издалека, и сосредоточиться на них было тяжело. С трудом сфокусировав взгляд, я попытался собраться и сделать хоть что-то. Болельщики вот-вот сломают кольцо охраны и разорвут и меня, и мою группу прямо здесь на части…
          — Мне правда жаль, — произнес Вертел Бешеных и снова поднял громкоговоритель — как раз вовремя, потому что Хранители уже не могли сдержать рвущихся мстить зрителей: — Орки! Я требую тишины! Заткнитесь все! Игрища отменяются, но по нашим законам любой провинившийся может призвать к Суду Предков!
          Эти слова волшебным образом подействовали на орков. По трибунам прошел согласный гул, и давление на охрану сразу ослабло.
          — Вы не имеете права! — на поле выскочил лейтенант Надзорин, возмущенно размахивая руками. — Это Хранитель Империи и, что бы он ни совершил, судить его может только военный трибунал!
          — Расскажи это им! — Вертел ткнул пальцем в зрителей, которые хоть и перестали напирать на охрану, но выглядели очень угрожающе. — Боюсь, ваши судьи не успеют добраться до Диких островов, орки порешают здесь всех гораздо быстрее!
          — Что за Суд Предков? — наконец сформулировал я главный вопрос.
          — Возможность сразиться с поединщиками кланов обвинителей. Одновременно. Это древний обычай орков, и ты имеешь право прибегнуть к нему сейчас. Соглашайся, другого выхода нет! Или сейчас вас всех шестерых убьет толпа, или ты, как главный, возьмешь все на себя и призовешь к Суду.
          — Но его же сотрут в порошок, и воскрешать уже нечего будет, — ошарашено произнес Надзорин.
          — Конечно, — кивнул судья и снова обратился ко мне. — Но зато твоих друзей уже никто не будет преследовать. Ты и так уже не жилец, спаси от расправы хотя бы их.
          Значит, Суд Предков… Я посмотрел на свою группу — они что-то кричали и пытались прорваться ко мне, но их окружало плотное кольцо орков, и крики до меня не долетали. Одолевали ли меня сомнения? Конечно, нет. Возможно, я вижу их в последний раз, и мне просто хотелось продлить этот момент.
          — Решайся, — поторопил судья и я, чувствуя как внутри меня что-то обрывается, кивнул. Он поднял рупор и его голос снова разнесся по всей округе. — Пособник шаманов призывает к Суду Предков. Ему предстоит схватка с тремя поединщиками. Каждый из кланов выставит самого сильного и могучего орка. Если поединщики проиграют в схватке, значит, обвиняемый сообщник шаманов заслужил благословение Великих Предков, и кланы снимут с него обвинения и не станут преследовать по всему миру. Таков закон, таков обычай!
          Пока Кланы Праведных, Яростных и Кровожадных решали, кого выставить против одного меня, я молча, и даже как-то отстраненно глядел, как моих друзей пытаются увести со стадиона: как у Миши отбирают засверкавший алым жезл, как сопротивляющегося Кузьму валят на землю и заламывают ему руки, как Лоб остервенело кидается на живую стену орков, но его отбрасывают назад, как грубо хватают Лизу и Матрену и уносят будто двух диких кошек, царапающихся и кусающихся… Я смотрел на них до самого конца, пока не потерял из виду. Внутри была лишь пустота. Даже страха не возникло… но наверное, так и должно быть — умирать за то, что дорого, не страшно.
          — …И-и-и первый поединщик — Душитель, головорез, вольный охотник за головами, выходец из Кровожадных, решивший отстоять честь своего клана. Слава ему! Второй поединщик — выходец из клана Яростных — Палаш, сын убитого Штыка и новый вождь клана Яростных! Жажда мести движет им, а значит, Предки на его стороне! И последний поединщик… вы, орки, хорошо его знаете! Когда проповедники Триединой Церкви пришли на Дикие острова, он вступился за них и не дал вам растерзать их! Три дня он охранял лагерь жрецов, и дорога к нему была выстлана трупами орков. За что мы все его уважаем и чтим! И он по праву стал первым карателем на наших островах! Свя-а-а-тоша! Посмотрим, что поединщик шаманов сможет противопоставить Триединой Церкви!.. Да начнется бой!
          Каждый раз, когда судья называл новое имя, зрители вопили так, что содрогалось все вокруг. Трое орков вышли на поле, но меня охватило безразличие, и я даже не взглянул в их сторону, раздумывая, стоит ли вообще доставать меч. Один против троих — лучших представителей своих кланов — я все равно не выстою, так что чем быстрее все закончится, тем лучше.
          — Не держи зла, Хранитель, кто ж знал, что шаманским агентом окажешься именно ты! А мы так славно все распланировали, — произнес напоследок судья, глядя на меня с искренним сочувствием. — Даже забыли про свои распри с Комитетом…
          — Комитетом? — резко вскинул взгляд я. Слово так больно резануло слух, что я даже выпал из охватившего меня ступора. Грудь опалило нестерпимым жаром.
          — Да, их агент, Иавер Гахиджи, помог нам во всем разобраться и вывести шаманов на чистую воду. Сволочи они, согласись. Втянули тебя в эту историю…
          Он говорил что-то еще, но я его уже не слушал. Значит, комитетчик работал на два фронта: придумал отличный план для шаманов и, как только тот был осуществлен, рассказал о подтасовке другим кланам. Меня просто подставили! Сделали разменной монетой в своих играх! Вот так моя Родина, за которую я готов был сражаться не на жизнь, а на смерть, сама же всадила мне нож в спину.
          Я физически ощутил, как в один миг вспыхнувшая в сердце ярость заструилась по венам, отравляя весь организм. Рассудок помутился. Какая-то другая, потаенная часть моего сознания начала вытеснять остальную личность. Перед глазами повисла красная пелена, и я вдруг понял, что готов не просто убить, а без всякой жалости разорвать кого угодно, словно загнанный в угол зверь, словно во мне не осталось ничего человеческого. Опьяневший от обиды и злобы, я выхватил меч и с отчаянностью обреченного шагнул навстречу противникам. Если мне и суждено навсегда умереть сегодня, то своих убийц я заберу с собой!
          Их было трое. Орки из клана Праведных, Яростных и Кровожадных. Я перестал замечать все вокруг — мир сузился до трех фигур впереди. Они очень медленно двигались в мою сторону и, наверное, не чувствовали никакой угрозы. Я хорошо видел их, но почему-то совсем не запомнил лиц — в тот момент это не имело никакого значения, важно было лишь то, что кровь кипела в жилах, все тело налилось невероятной силой, и мне казалось, что в мире не осталось ничего, на что я сейчас не был способен. Если привычные предвкушение боя и азарт давали невероятный заряд энергии, то чудовищная, неконтролируемая ненависть, поднявшаяся из самых темных глубин моего «Я», совсем увела куда-то за грань человеческих возможностей. Я будто бы предчувствовал каждое движение противников, будто видел их насквозь… Они пришли сюда, чтобы меня убить, почему же я должен жалеть их?
          Все трое были вооружены тяжелыми топорами, что неудивительно — это любимое оружие орков. Я сам когда-то, еще на родном заснеженном аллоде, ходил с топором, подражая расе самых лучших воинов Сарнаута, и в глубине души немного расстраивался своей принадлежности к человеческому роду. Только со временем пришло понимание того, что вся суть не в грубой силе, а в скорости, ловкости и уме. И что меч человеку подходит гораздо больше. Тем более тот, который сейчас был в моих руках, ставший продолжением меня в тот же миг, едва я взял его за прохладную, резную рукоять. Бывает так, что оружие находит своего хозяина, и мне казалось, что это как раз тот случай — я чувствовал его упругую сталь, как родное тело, длину его клинка от гарды до самого кончика, остроту его лезвий, способных войти в живую плоть так легко и незаметно, будто я боролся с бесплотными призраками… Только брызги, оседающие на форме Хранителя Империи багровыми пятнами, говорили о том, что мой противник — настоящий.
          Каждый взмах топора любого из трех орков-поединщиков мог стать для меня последним, ведь это оружие не требует особой точности и знаний — любой удар, даже тупым концом по касательной, просто раздробит мне кости. Искусство убивать мечом гораздо более сложное и тонкое: атаковать так, чтобы лезвие коснулось противника под точно выверенным углом, чтобы клинок не соскользнул, а вспорол тело врага, оставив ровный, почти хирургический срез. Это знание было во мне, как будто я с ним родился, и которое всплывало из глубин памяти, словно эхо моих далеких предков, всю жизнь сражавшихся за право жить на этой земле. И победивших. В голове не было никаких мыслей, кроме жажды мести, но инстинкты вели меня, не допуская ошибок: не дать себя окружить, уйти от атаки, совершить обманный маневр, заставить противников мешать друг другу и подставляться под встречную атаку, сделать выпад и нанести удар с ювелирной точностью… Я быстро двигался, мой меч порхал стальной птицей, за которой тянулся кровавый шлейф, и в этом была своя извращенная, убийственная красота.
          Возможно, бой длился долго, но для меня он стал одной вспышкой, мигом безумия, когда я перестал быть собой. Очнулся я только после того, как нападать стало не на кого. Мои противники лежали на той самой травке, устилавшей игровое поле, только теперь она уже не была зеленой и веселой совсем не выглядела. Я не отдавал себе отчета в том, насколько серьезные раны наносил, но подходить, чтобы проверить — смогут ли убитые воскреснуть, я не стал.
          Когда все было конечно, я механически сорвал несколько травинок и вытер ими клинок. Затем развернулся и пошел прочь. Никто меня не останавливал. Стоявшие на пути орки и Хранители расступались в стороны, давая мне свободно пройти и глядя со смешанным выражением удивления и испуга. Своей группы я не видел, но был уверен, что их не тронут — я отвоевал у орков их право на жизнь, а для Комитета они не представляют угрозы. На стадионе по-прежнему стояла тишина, но вовсе не потому, что мой мозг все еще не воспринимал посторонние звуки. Это была подлинная минута молчания. И лишь когда я покинул арену, до меня донесся усиленный громкоговорителем голос Вертела Бешеных:
          — Орочьи Игрища закончены! Предки сказали свое слово! Запомните, орки, этот день! День, когда шаманы показали нам свою настоящую хитрую и лживую морду. День, когда их поединщик бросил вызов, вышел на Суд Предков и победил! Быть может, за ним стояло что-то большее, чем просто жажда жить…
          Окончание его речи я не дослушал, сейчас меня целиком занимала быстро удаляющаяся спина Иавера Гахиджи. На улице я застал нескольких Хранителей, отчаянно не дававших прорваться на стадион Старику. Дрейк будто почувствовал, что хозяин в опасности, сбежал из загона и теперь кидался на охрану, истошно рыча.
          — Да уймись ты, зверюга! Держите его! Осторожней…
          Но Старик не собирался униматься, четко вознамерившись оставить кого-нибудь без рук или без головы, и только заметив меня, сложил широкие крылья и припал к земле, искоса глядя на Хранителей зеленым глазом. Я залез ему на спину и похлопал по длинной шее:
          — Давай, дружище, у нас есть еще важное дело.
          До порта, где швартовались корабли, было не очень далеко. Я не сомневался, что Иавер Гахиджи направился туда и я успею его перехватить. Однако я ошибся. Комитетчик рванул к джунским развалинам, вероятно намереваясь укрыться на одном из множества островов архипелага. Я видел, как его окружила прозрачная сфера и понесла куда-то сквозь астрал. Добравшись до края аллода, я слез с дрейка и, прежде чем кинуться за комитетчиком, обнял своего питомца, прижавшись щекой к его костлявой шее.
          — Не жди меня, Старик. Беги, ты свободен.
          Дрейк фыркнул и захлопал крыльями, всем своим видом давая понять, что никуда уходить не собирается.
          — Беги же, глупый! Беги! Я не вернусь.
          Я погладил его по загривку, жалея лишь о том, что у меня не было возможности попрощаться со своими друзьями. Обидно. Но судьба редко бывает снисходительной.
          Джунские развалины удивительным образом отправили меня в нужном направлении, хотя четко приказа я не давал, ведь я понятия не имел, на который из островов сбежал комитетчик. Вероятно, остаткам умной древней технологии хватило размытой формулировки. Бездна разверзлась под ногами, но я был не в том настроении, чтобы любоваться ее смертельным очарованием. Когда мои ноги ударились о твердую поверхность аллода, Гахиджи не успел скрыться в глубине острова, и догнал я его за пару минут, повалив на землю.
          — Далеко ли собрался? — прошипел я, заломив ему руки за спиной.
          — Товарищ Санников, я прошу вас успокоиться, вы ведь здравомыслящий человек…
          — Я буду полностью спокоен, если ты прояснишь мне пару моментов.
          — Офицер, возьмите себя в руки! Если вы меня сейчас не отпустите, для вас это плохо кончится…
          — Плохо кончится? — расхохотался я. — Если Комитет решил от меня избавиться, то долго я не проживу. Мне терять уже нечего, так что советую отвечать строго по команде. Почему меня подставили? Чем я помешал? Говори!
          — Я не намерен вести с вами переговоры, это вне моей юрисдикции…
          Мне хотелось завязать его в узел со всеми металлическими частями… Но зачем? Восставшие не испытывают боли. Я, от злости не чувствуя никакой тяжести, поволок его к краю аллода как тряпичную куклу. Помешанные на бессмертии существа, чье сердце остановилось тысячу лет назад, боятся только одного — умереть насовсем.
          — Что вы делаете, товарищ Санников, не сходите с ума… Вы же не преступник…
          — Я только что убил трех граждан Империи, возможно даже законопослушных, возможно даже навсегда. Думаешь, я не смогу присоединить к их числу ублюдка вроде тебя?
          — Будьте благоразумны! Вы офицер Империи, страна оказала вам великую честь…
          Подтащив активно сопротивляющегося Зэм к краю земли, я свесил его голову и плечи над астральной пропастью. Возможно, это была лишь иллюзия, рожденная моим взбудораженным разумом, но мне показалось, что астрал как-то заволновался, забурлил, и будто потянул свои щупальца к восставшему, готовый принять жертву. И хоть лицо комитетчика скрывала маска, я почувствовал его страх, заструившийся по моим пальцам, которыми я сжимал его горло.
          — Вы… вы этого не сделаете… это противоречит вашему психологическому портрету…
          — Что ж, жизнь полна сюрпризов и разочарований. Спрашиваю еще раз — почему Комитет решил от меня избавиться? — рявкнул я, еще больше склонов Гахиджи над бездной — разноцветные астральные блики запрыгали на его металлическом лице.
          — Вы здесь ни при чем, на вашем месте мог быть кто угодно! Нам просто необходимо было как-то подставить клан Боевых…
          — Зачем?
          — Мы стараемся снизить влияние шаманов среди остальных орков… Комитет и лично Яскер уделяют большое внимание орочьему вопросу… Нам нужно, чтобы эта раса стала частью Империи, а шаманы мечтают о независимости. Поэтому просто необходимо выбить почву у них из-под ног…
          — Что-то ты темнишь, приятель. Никто из орков не сможет самостоятельно защитить аллод от астрала, значит, об их независимости не может быть и речи! Орки никуда не денутся из Империи, пока у них не будет собственного мага… Так ли уж случайно выбор пал на меня?
          — Ну хорошо… да… выбор был не случаен. Среди орков есть особи с повышенной способностью к магии. Но, я уверен, это всего лишь результат астральных мутаций! Потомки Легендарного Орка — это не более, чем легенда, и скоро мы это докажем! Однако то, что вы пересеклись со всеми из них, внушает некоторые опасения. Шаманы считают вас «Избранным», думают, что именно вы вернете им независимость, отыскав орка-мага…
          — И поэтому вы решили убить сразу двух зайцев: подставить шаманов, свалить все на меня и таким образом ликвидировать «Избранного».
          — Хороший план…
          — Не то слово. Блестящий! Жаль, что я оказался таким живучим…
          — Товарищ Санников, мы еще можем как-то мирно решить ваш вопрос, если вы не будете делать глупостей!
          — Сомневаюсь. Где Череп?
          — Что?! Я не понимаю…
          — Не строй из себя идиота! Ты сказал, что я пересекся со всеми потомками Великого орка. Но с Черепом Степных я не пересекался! Сейчас я уберу свои руки и ты насладишься прекрасным ощущением полета. Правда, недолго… Хочешь?
          — Нет, нет… подождите… Череп действительно был здесь, на Диких островах, и вы бы наверняка встретились…
          — Но Комитет меня опередил, верно?
          — Да, мы перевернули здесь все и нашли его до вашего приезда.
          — Где он?
          — В одной из наших лабораторий. Участвует в экспериментах, которые, несомненно, подтвердят, что никаких способностей к высшей магии у орков нет и быть не может! Орки должны оставить пустые надежды! Вы можете вышвырнуть меня в астрал, но это ничего не изменит! Я умру героем, а Империя сохранится союзом трех рас… А-А-А!!!
          Гахиджи, вероятно, решил, что я, сделав резкое движение, собираюсь его столкнуть в пропасть. И только поняв, что я поставил его на ноги, заткнулся.
          — Рад, что вы приняли правильное реше…
          Мысли лихорадочно метались в моей голове. По плану Комитета я должен был сегодня умереть на арене, когда правда о шаманах раскрылась, и мое выживание — лишь досадная неприятность, которая в кратчайшие сроки будет исправлена. Если Комитет задался целью, то он ее достигнет. Я, задумавшись о торговых кораблях, про которые упоминала Кочерга, и на которых мне, быть может, удастся покинуть Дикие острова раньше, чем до меня доберутся, даже не заметил, что Гахиджи оборвал себя на полуслове.
          На мое плечо мягко легла чья-то рука…
          — Я не сомневался, что Комитет начнет ставить нам палки в колеса. Они не хотят нашей независимости и сделают все, чтобы помешать!
          — Вы?! Как вы здесь…
          — Строительство джунского портала закончилось час назад. Я прибыл сразу, как только узнал о подставе… прости, что не успел защитить тебя на стадионе.
          Коловрат, громко бряцая многочисленными амулетами, сделал шаг к Иаверу Гахиджи, и тот немного попятился, оказавшись между молотом и наковальней: позади него был астрал, впереди — разгневанный Верховный шаман орков. И еще неизвестно, что хуже. Рядом с Коловратом стоял Коршун с совершенно убитым видом, на него даже жалко было смотреть.
          — Какой позор!.. Все вскрылось! И про тотем, и, самое главное, про гоблинскую голову. А ведь мне ее ты дал! — рявкнул он, ткнув пальцем в комитетчика. — Какие слова говорил! «Я понимаю, как сейчас важна для шаманов победа! И мы можем вам ее обеспечить!» Гадина! Теперь понятно, что в Комитете Незеба хотели, чтобы шаманы опозорились, чтобы нас никто не уважал. И я сам им в этом помог!
          — У-у-у, лжецы и интриганы! — сжал руки в кулаки Коловрат, и вокруг него вдруг сам собой закрутился небольшой вихрь, спиралью взметнувший вверх степную пыль. — Не верю я вам. У Черепа есть какая-то сила, иначе бы вы не заперли его в своей лаборатории!
          — Мы… я… это вне моей компетенции, вы же понимаете… — взволнованно залепетал Гахиджи, переминаясь с ноги на ногу, но я видел, что Коловрату он, по большому счету, не интересен.
          — Я настроен решительно! — произнес Верховный шаман, ни к кому конкретно не обращаясь. — На кону не только мой авторитет. И не только авторитет шаманов вообще. На кону союз орков и Империи!
          Вихрь у его ног стал отчетливее, и я даже увидел, как сверкнули молнии. Пусть кто-то и считает язычников магами низшего порядка, но со стороны это выглядело жутковато. От поднявшегося ветра амулеты Коловрата громко застучали друг о друга, и что-то в этом звуке заставляло ужаснуться, электрические вспышки делали лицо орка мертвенно белым полотном, на котором отчетливо выделялись налитые кровью глаза. И я, и Коршун невольно отступили назад, Гахиджи и вовсе попятился, снова оказавшись на самом краю земли, но через мгновение Коловрат взял себя в руки, и начавшийся было ураган улегся.
          — Идем со мной, Избранный, — кивнул он мне, уверенно направившись к джунским камням и больше не удостоив комитетчика взглядом. — У меня есть к Яскеру несколько вопросов…
          — К Яскеру? — заколебался я.
          Вообще-то у меня были прямо противоположные планы. Вряд ли, конечно, мне удалось бы скрыться от вездесущих агентов Комитета, которые даже сейчас могли целиться мне в спину из-под любого камня, но идти самому прямо в руки к Рысиной мне тоже не очень хотелось.
          — Пока ты со мной, никто не посмеет тебя тронуть, — правильно понял мои сомнения Коловрат.
          Его слова не слишком меня ободрили. Даже если это и так, я же не могу вечно ходить тенью за лидером орков! Сейчас я снова должен был принять важное решение: взглянуть в лицо смерти или все же попытаться спасти свою жизнь… Как же это тяжело — стоять на той самой развилке, где путь, по которому ты шел, вдруг разделяется на разные дороги, и от того, на которую из них ты ступишь, зависит твоя судьба.
          Первый шаг за Коловратом дался мне тяжело, но после того, как он был сделан, все тревоги пропали, и я внезапно почувствовал опустошение, как тогда, на арене, когда я согласился на Суд Предков. Но вместе с опустошением на этот раз пришло еще и облегчение. Облегчение от того, что мне не придется бежать, прятаться и до конца жизни вздрагивать от каждого шороха. Хоть я и не хотел себе в этом признаваться, но в глубине души прекрасно понимал, что так жить все равно бы не смог. Так зачем оттягивать неминуемое и продлевать собственную агонию? Я выбрал правильную дорогу, пусть даже она, скорее всего, окажется значительно короче, чем мне бы того хотелось.
          Коловрат широкими шагами направлялся к джунским развалинам, и мне приходилось едва ли не бежать за ним, чтобы не отстать.
          — Комитет увел у меня из-под носа последнего потомка… Я в бешенстве! Я хочу видеть Черепа Степных! Что это вообще за фигня — взяли честного орка и отправили в какую-то секретную лабораторию! И мне ничего не сказали. Бардак!
          — Гахиджи сказал, что это все астральные мутации…
          — Я слышал. Врет! Интересно, в какой из лабораторий Череп находится? В шестой? Вряд ли… Там же этот… как его… проект «Крыло». Какое отношение Череп имеет к авиакам? В девятой? Хм-м, тоже вряд ли… Экзоскелет проектируется для Зэм… Неужели… в тринадцатой? О-о, нет!
          Перед моим взором сама собой повисла красная папка с надписью «Х-13. Совершенно секретно», где я лично поставил подпись о неразглашении. Точно! Ведь и Семер Небит — женщина из Комитета, собиравшая пауков-вампиров на берегу Мертвого моря, — тоже говорила что-то про астральные мутации.
          — Я должен немедленно встретиться с Яскером. Если через час Череп не будет в моем распоряжении, я… я объявлю о выходе орков из Империи! Да! — он уже почти коснулся джунских камней, но потом вдруг замер. — Нет, стоп. Из Империи пока выходить не будем. Это я погорячился.
          На Зверский остров мы спокойно перенеслись сквозь астрал в прозрачных сферах, к которым я уже стал привыкать, во всяком случае такой метод путешествий перестал казаться мне чем-то из ряда вон выходящим. Зато на центральном острове, возле наконец достроенного, полноценного джунского портала, было настоящее столпотворение. При виде множества орков, которые неизвестно как отреагируют на появление собственного вождя, моя рука сама потянулась к мечу. Многие из них желали отстранения от власти шаманов и смещения Коловрата, и после того, что случилось на стадионе, ситуация обострилась еще сильнее. Может быть, Верховному шаману прямо сейчас придется доказывать свое лидерство перед своим разъяренным народом? Чем ближе мы подходили к толпе орков, тем больше во мне крепла уверенность, что стычки не избежать…
          Но я ошибся. Воины, что за спиной Коловрата так громко заявляли о своем превосходстве, и которые, узнав о махинациях шаманов, хотели меня растерзать на арене, сразу растеряли боевой пыл, столкнувшись лицом к лицу со своим законным главой. И в тот момент я понял, почему именно Коловрат верховодит этой воинственной расой. В его глазах, во всей его фигуре, в каждом движении сквозила какая-то непередаваемая мощь, заставлявшая всех почтительно пятиться, уступая дорогу и смиренно опуская головы. Он, как вожак волчьей стаи, способен подавлять волю всего лишь силой взгляда. И его все-таки боялись. Спокойно и величественно прошествовав к площадке телепорта сквозь образовавшийся живой коридор, Коловрат обернулся и внимательно посмотрел на свой народ, словно спрашивая, посмеет ли кто-нибудь открыто выразить ему свой протест… Никто не посмел.
          Телепорт привычно загудел, и через секунду голубая сфера скрыла от меня Дикие острова и моих несостоявшихся палачей. Но я не сомневался, что там, на другом конце, меня уже ждут другие, куда более изощренные палачи.   Глава 30       Глава 30. Псионика
          В круглом зале, украшенном искусными барельефами, с огромной резной люстрой под потолком и начищеными деревянными полами, нас встречала более чем солидная делегация, являющая собой целую гамму эмоций. Глава Империи Яскер как всегда выглядел серьезным и собранным, будто сошедшим с одного из своих портретов, коими увешана все страна. По его левую руку находился Командор Хранителей Штурм, чем-то чрезвычайно довольный и скалившийся в открытой улыбке. Он ободряюще кивнул мне, когда я вошел вслед за Коловратом. Зато стоявшая по правую руку от Яскера Елизавета Рысина не была столь же радостна — при виде живого меня она скривилась так, будто проглотила лимон. Мной вдруг овладело неуместное веселье. Я не верил, что выберусь из Ока Мира живым, и сам удивлялся тому, что меня это совсем не пугает. Когда боишься, значит, еще на что-то надеешься, но как только надеяться становится не на что, страх пропадает, и остается лишь бесшабашная храбрость. Я широко улыбнулся грозной главе Комитета и нагло подмигнул, а после чуть не расхохотался во все горло. Сюда стоило прийти только ради того, чтобы увидеть, как ее перекосило!
          — Думаю, у нас созрела серьезная тема для разговора, товарищи, — ровным голосом произнес Яскер. — А вы, товарищ лейтенант Никита Санников, подождите здесь.
          Я, несколько растерявшийся от столь официального обращения к себе, не сразу обратил внимание, что когда за ним, Рысиной, Штурмом и Коловратом закрылась дверь главного кабинета страны, я остался один среди замерших по кругу у стен Ястребов Яскера. Однако никто из них не ринулся кромсать меня на части, более того, они как будто и не замечали моего присутствия, стоя без малейшего движения.
          — Ребят, вы перед дежурством парализующий яд, что ли, пьете? — спросил я.
          Естественно, никто не повел и ухом. От нечего делать я принялся разглядывать круглую комнату, но мысли были далеки от архитектурных изысков и взгляд все время соскальзывал в никуда. Там, в кабинете Яскера, идет непростой разговор о судьбе орков, о судьбе Империи, и я изнывал под дверью в ожидании. Это состояние неопределенности выматывало так, будто я занимался тяжелой работой, а не нарезал круги по комнате… Через час бессмысленных брожений, когда я уже готов был лезть на стену, появилась Негус Хекет — Глава Совета Ученых Советов Зэм, и, скользнув по мне равнодушным взглядом, вошла в кабинет.
          — Вы отрываете меня от важных дел…
          Дверь за ней закрылась, и больше я ничего не услышал. Снова побежали томительные минуты, а вместе с ними мой очередной круг почета вдоль стен и Ястребов Яскера, которых я из-за их неподвижности уже воспринимал как мебель. В конце концов дверь опять открылась, но из кабинета никто не вышел. Я замер в нерешительности.
          — Заходи, заходи, — раздалось оттуда, и я, удостоверившись, что в круглой комнате кроме меня и Ястребов, которые на приглашение никак не отреагировали, никого больше нет, шагнул в уже знакомый кабинет.
          Яскер сидел на своем месте во главе, остальные рядом — за длинным столом со множеством стульев. На меня уставились пять пар глаз, наверное, самых влиятельных персон Империи. Точнее — четыре пары, Рысина демонстративно отвернулась в другую сторону. Даже просто находиться в их присутствии — уже повод для особой гордости и осознания собственной значимости… Но почему-то ничего такого я не почувствовал. Быть может, когда сильные мира сего даже не подозревают о твоем существовании, это не так уж и плохо? Верховный шаман возлагал на меня особые надежды и, вероятно, был единственной причиной, почему я до сих пор не в Чистилище. Впрочем, Командор Хранителей тоже не скрывал того, что рад видеть меня живым. Главе Совета Ученых Советов я был безразличен. А вот начальница Комитета Незеба явно мечтала стереть меня с лица Сарнаута собственными руками. И только отношение Яскера оставалось совершенно нечитаемым.
          Я замер в ожидании у противоположного конца длинного стола.
          — Вы, товарищ лейтенант, волею судьбы оказались в центре не очень приятной ситуации… связанной с потомками так называемого Легендарного орка, — надев на себя непроницаемую маску официоза, сказал Яскер, взвешивая каждое слово.
          — Да, меня еще хотели устранить, чтобы я перестал их разыскивать, — не преминул вставить я, но Яскер был слишком умен, чтобы повестись на эту детскую провокацию.
          — Не будем пока об этом, — сухо отрезал он. — Сейчас важно другое. Как вы знаете, лейтенант, Череп Степных находится в одной из наших лабораторий… Тринадцатой.
          Для всех присутствующих эта информация явно что-то значила. Даже хладнокровная Зэм слегка повела плечами и нервно царапнула металлическим пальцем стол. Я же знал о тринадцатой лаборатории ровно столько же, сколько и о предыдущих двенадцати — то есть ничего.
          — Эта лаборатория — мой личный проект. Я сам его курирую. Можно сказать, что это самый важный научно-магический проект Империи. Там собраны лучшие мистики Империи. Там проводятся невероятные эксперименты. Там создается будущее, — задумчиво произнес Яскер, немного выходя из образа непробиваемого чинуши. — Так было до недавнего времени. Со вчерашнего дня врата лаборатории запечатаны, внутрь заходить запрещено.
          Коловрат фыркнул и, скрестив руки на груди, недовольно откинулся на спинку стула, все своим видом показывая, что не верит ни единому слову. Но и эту провокацию Яскер оставил без внимания.
          — Какое-то сумасшествие охватило сотрудников лаборатории… — продолжил он. — Сегодня… точнее, уже вчера туда ушли два отряда специального назначения, один утром, второй буквально три часа назад, чтобы разобраться в ситуации. Ни от одного из них пока нет вестей. Если они не вернутся до сегодняшнего утра, мы отправим третий… и последний.
          — Но как же наши исследования, все наши труды, результаты многочисленных опытов… — воскликнула Негус Хекет, для которой наука, конечно же, была важнее, чем судьбы ученых и пропавших спецназовцев.
          — Безусловно, я хочу, чтобы тринадцатая лаборатория продолжила свою работу, — заверил ее Яскер. — Но если мы не сумеем взять ее под свой контроль в ближайшие сутки, то все придется уничтожить. Нельзя ставить под угрозу безопасность наших граждан.
          Он немного подождал возражений со стороны восставшей, но та молчала. Затем снова повернулся ко мне.
          — Поскольку Череп Степных находися в той же лаборатории, а связь с ней в данный момент оборвана, мы не можем с уверенностью сказать, что с ним. И по этой причине Верховный шаман орков, — он бросил мимолетный, но достаточно уважительный взгляд на Коловрата, — настаивает на том, чтобы вы отправились туда лично и разыскали Черепа.
          — Да, я настаиваю! — стукнул кулаком по столу Коловрат.
          — Боюсь, что товарищ Санников слишком молод и эмоционально неуравновешен для того, чтобы пускать его на столь важный засекреченный объект, — холодно обронила Рысина, так и не взглянув в мою сторону.
          — Если в этой вашей лаборатории и правда что-то произошло, то только он сможет найти наследника, потому что он Избранный! — упрямо сказал шаман, вперив в главу Комитета тяжелый, недружелюбный взгляд. — Так гласит легенда!
          — А вы уверены, что ваша легенда имеет под собой хоть какие-то основания, кроме суеверий?
          — Этих суеверий оказалось достаточно, чтобы вы подставили Избранного на арене. Не твоя ли конторка все это так бездарно организовала?
          — Товарищи, я прошу всех соблюдать приличия, — вмешался Яскер до того, как вспыхнувшая Рысина успела ответить.
          И Верховный шаман, и глава Комитета тут же замолчали, но было видно, что им обоим пришлось приложить усилия, чтобы воздержаться от дальнейших взаимных упреков. Мне снова стало смешно. Это всесильные персоны, практически небожители для обычных граждан, казались такими недосягаемыми, невероятными, исполненными мудрости и величия. То, что они могут вот так пререкаться друг с другом, и обижаться, как нахулиганившие дети, которых отругал учитель, совсем не вязалось с их сложившимися в головах образами.
          — Доступ к информации о проекте имеют лишь самые проверенные. И умеющие молчать… И я готов дать вам высший уровень доступа. Но не сразу. Такое решение должно быть общим, я же не диктатор какой-нибудь, — продолжил Яскер, обращаясь ко мне, и уголки его губ дернулись вверх. Он был единственным, кто позволил себе тень улыбки при этих словах. — Я подпишу пропуск, только если мои уважаемые коллеги его одобрят. Прошу, товарищи.
          Листок бумаги, который он передал сначала Штурму, пошел по рукам. И разумеется, ни у кого даже мысли не возникло иметь какое-то другое мнение по этому поводу, отличающееся от мнения «не диктатора». Решение допустить меня в таинственную лабораторию было принято единогласно. Даже Рысина, до которой листок дошел последним, не позволила себе ни секунды промедления, прежде чем поставить подпись и вернуть разрешение Яскеру.
          — Ну что ж. Все правила соблюдены. Товарищ Рысина?
          Глава Комитета уже сумела взять себя в руки и к тому моменту, как она заговорила, взглянув, наконец, на меня, голос ее был ровным и безэмоциональным, как, впрочем, и лицо.
          — Контроль над ходом операции осуществляет Влад Семидолин, наш агент. Он обладает чрезвычайными полномочиями. Я отправлю ему сообщение, что вы поступаете в его полное распоряжение, и он пришлет за вами кого-нибудь. Спецназ, готовый утром штурмовать лабораторию, уже находится там. И вам надлежит быть там… товарищ Хранитель. Пункт временного размещения находится в вестибюле лаборатории. До начала штурма, если он состоится, осталось четыре с половиной часа. К этому времени вы должны выспаться, выучить план лаборатории, чтобы ориентироваться на этажах, ознакомиться с деталями операции и переговорить непосредственно с командиром Ястребов и получить у него инструкции. Успеете?
          Конечно, нет. Уж пункт высыпания точно придется исключить из этого списка.
          — Успею.
          — Тогда я немедленно оповещу товарища Семидолина о вашем участии в операции…
          — Лейтенант, — вдруг обратилась ко мне Негус Хекет, и ее глаза ярко засверкали. Я расценил это как знак ее волнения. — Штурмовой отряд уже получил все указания на этот счет, и вас тоже проинструктируют, но я все-таки скажу вам лично… Ведь это вы стали свидетелем того, как в НИИ МАНАНАЗЭМ проклятый прародитель восставших Тэп обрел новое тело.
          — Я… почти ничего не видел…
          — Но вы помните, что его саркофаге был обнаружен некий камень… На дне Мертвого моря наблюдались подозрительные черные тени, каким-то образом чинившие препятствия воскрешению погибших. Источником появления теней стало странное вещество, найденное вами же и агентом Комитета у древнего обелиска Зэм. По своему составу это вещество идентично найденному в саркофаге Тэпа камню.
          Я, в общем-то, в этом и не сомневался сразу, как только обнаружил серые осколки, которые комитетчица не позволила мне взять, забрав все образцы с собой.
          — Естественно, мы стали изучать этот непонятный артефакт, — продолжила Негус Хекет. — И… ничего не обнаружили. Иногда бывают загадки, раскусить которые не под силу даже нашему НИИ. Но есть один ученый, который взялся за решение этой задачи. Величайший ум древности, механик Зэм Иасскул Кведыш. Он один из академиков НИИ, но уже долгое время находится в тринадцатой лаборатории… Нам очень важно узнать, добился ли он какого-нибудь прогресса в своих исследованиях. Эх, жаль Нефер Ур отбыл на Святую Землю! Вот кто сразу бы во всем разобрался и расставил все по своим местам.
          — Да, его бы консультация не помешала, но у нас нет возможности вызвать его сюда, он занят не менее важными для Империи делами, — покачал головой Яскер. — Что ж, если никто больше ничего не хочет добавить, то на этом мы закончим. Товарищ Санников, задержитесь.
          Раздался шум отодвигаемых стульев, Рысина, Шутрм, Коловрат и Хекет синхронно поднялись со своих мест и направились к выходу. Восставшая прошествовала мимо меня, пребывая где-то в глубине своих мыслей и уже не обращая внимания ни на что вокруг, так и не сказавший ни слова Командор ободряюще хлопнул меня по плечу, Верховный шаман шепнул: «Я подожду тебя за дверью», глава Комитета промаршировала с каменным лицом, плотно поджатыми губами и высоко задранным подбородком.
          Яскер тоже встал из-за своего стола и, как и в прошлый раз, уселся на один из стульев рядом со мной, кивнув при этом на соседний. Я подумал, что он по каким-то причинам не хочет разговаривать со мной с глазу на глаз слишком уж официально.
          — Садись, садись, — подтвердил он свои намерения. — И спрашивай. Тебе ведь хочется задать этот вопрос? Ты будешь удивлен тем, насколько я готов быть откровенным.
          — Зачем вам это? — выдавил я, чувствуя, что от моего веселья не осталось и следа. Снова стало обидно за то, как несправедливо со мной обошлись.
          — Скажем так… мне не менее любопытно узнать, что происходит.
          — Но вы ведь и так все знаете! — пылко воскликнул я, начисто забывая, кто передо мной сидит. — Я просто выполнял приказы Комитета, и как только…
          — Комитет не приказывал тебе искать наследника Великого орка, — оборвал Яскер, нахмурив брови. Я, как всегда, не смог выдержать его взгляд и опустил глаза. — Прежде чем обвинять свою страну в том, то она тебя предала, подумай, не предавал ли ты ее, когда сделал все, чтобы помочь шаманам обрести независимость.
          Пламенная речь, которой я уже хотел было разразиться, застряла в горле.
          — Нельзя силой принуждать к союзу, — не очень уверенно буркнул я вместо этого.
          — Это хорошо, что тобой движет жажда справедливости. А то я уже подумал, что тебе просто понравилось быть «Избранным», — сухо произнес Яскер, все еще прожигая меня своими черными глазами. — Твое существование представляет для государства вполне реальную угрозу, ты даже сам не осознаешь, как далеко уже зашел. Штурм предупреждал тебя, но ты упрямый.
          Мне хотелось как-то защитить свои поступки и мысли, но нужных слов я не находил, и поэтому сидел молча, и выглядел со стороны, наверное, как нахохлившийся птенец.
          — Коловрат давно носится с этой идеей, — уже не таким холодным тоном продолжил Яскер, и в его голосе проскользнули нотки усталости. — Раньше это была просто его навязчивая мысль, но с твоим появлением опасность приняла реальные очертания… Ох, тяжело мне с ним. То ли дело Штурм — все понимает, все делает так, как надо, и ни о какой независимости не мечтает.
          Он тоже замолчал, и некоторое время мы просидели в тишине, каждый думая о своем. Мой гнев остывал, снова оставляя место некой опустошенности. Я и сам прекрасно понимал, что мой выбор в пользу шаманов может нанести удар по Империи, но все равно не отказался от него. Прав я был или нет, теперь для меня уже не имеет значения. Комитет не посмеет тронуть меня, пока рядом Коловрат, но через четыре часа мне предстоит участвовать в опасной операции, где даже опытные бойцы легко могут погибнуть навсегда. Шансы выжить у тех, кто попал в немилость у руководства, и вовсе падают до нуля.
          — Что такое тринадцатая лаборатория?
          Яскер, как мне показалось, оценивающе посмотрел на меня, словно решая, рассказывать или нет, и что вообще мне можно рассказать. Но я ведь и так все увижу своими глазами!
          — Быть может, тебе уже довелось столкнуться с демонами. Если так, то, скорее всего, это были мелкие астральные бесы. Шушера. Но есть и другие.
          — Я видел… Тот демон, который разрушил «Непобедимый»…
          — Да, именно. Жуткие могучие создания, способные убить Великого Мага. Достаточно вспомнить, что именно демоны убили Тенсеса, Великого Мага Кании. Скракан и Незеб организовали Великий Астральный Поход и закрыли Врата Джунов, через которые демоны проникли в наш мир. В той великой битве погибло множество демонов. Но часть из них уцелела и обитает в астрале. И они по-прежнему остаются мощной силой. Силой, которую мы решили приручить. Именно этим и занимается тринадцатая лаборатория.
          Наверное, в любое другое время меня бы поразила эта информация, но я чувствовал себя настолько эмоционально уставшим, что отнесся к известию прохладно.
          — Понятно. Тогда мне стоит усердней подготовиться к вылазке.
          — Ну что ж, удачи. У тебя осталось не так много времени, так что поспеши.
          Получив разрешение, я поднялся с места, но сделав два шага к выходу, остановился.
          — Да? — произнес Яскер, когда я замер в нерешительности.
          — Моя группа…
          — …все еще на Диких островах с другими Хранителями. Нужно обеспечить безопасность в регионе, пока последний болельщик не покинет архипелаг. Они пробудут там около недели.
          — Они ни в чем не виноваты…
          — Я знаю.
          — М-м-м… я… кхм… могу быть уверенным… что их не будут преследовать из-за меня?
          — Вот и проследишь за этим сам. И смени этот похоронный тон, я вообще-то надеюсь, что ты вернешься живым. Никто не собирается тебя устранять в лаборатории.
          Я одновременно смутился и растерялся от такого признания, и даже не смог ничего произнести.
          — Поговорим об этом, когда ты вернешься. Раз уж ты и так зачастил в мой кабинет, тогда и отчитаешься об операции лично.
          — Вы так уверены, что я выберусь оттуда?
          — Ты и с Диких островов не должен был выбраться. Но ты же передо мной, — резонно заметил Яскер.
          — Ну да… — пробормотал я и, все еще обдумывая сказанное, немного неуклюже развернулся и пошел к выходу.
          — И еще, Санников… — окликнул меня Яскер, когда я уже был у двери. — Ты хотел скинуть в астрал агента Комитета? Не нужно угрожать нашим сотрудникам, выполняющим свой долг, это плохая идея. Второй такой выходки я не прощу. Иди.
          Он так и не пошевелился, пока за мной не закрылась дверь, и я до последнего чувствовал его взгляд в спину.
          Коловрат действительно ждал меня снаружи, меря шагами круглый зал. Как только я вышел, он сразу же подошел ко мне.
          — Что он тебе сказал? Просил не искать Черепа в лаборатории?
          — Нет. Сказал, что меня не убьют там… нарочно.
          — Ну еще бы! Пусть только попробуют! — загремел шаман.
          — Но ведь я могу умереть и без помощи Комитета, я ведь не на детский утренник собираюсь…
          — А ты постарайся! Слишком многое от тебя зависит! Вот сделаешь, а потом помирай сколько хочешь. Когда ты окажешься в лаборатории… найди его. Найди Черепа! Слышишь, обязательно найди! Сейчас там творится хрен знает что! Бардак! И может статься, что никто тебе о Черепе толком и не скажет. Кто знает, какой приказ Комитет на самом деле отдал штурмовикам. Тебе даже обратиться не к кому… Если только… — на лице Коловрата отразилось сомнение, но колебался он недолго. — Обеспечением безопасности в лаборатории занимается Козырь Непокоренных, полковник Хранителей Империи. Каратель. То есть, как ты понимаешь, орк Штурма. Он может отказаться тебе помогать. А может и нет. Тут предсказать ничего нельзя. А больше и обратиться не к кому. Тем более, что все испытуемые должны были проходить через его лапы. Поговори с ним. Ничего не скрывая. Так, мол, и так, потомок Легендарного орка, все дела. Если он настоящий орк, он тебе поможет.
          — А если нет?
          — А если он, шавка подзаборная, откажется… То я сам ему горло перегрызу! Все понял?
          — Да.
          — Хорошо. И будь там осторожней… Я ведь сам там никогда и не был. Мне все эти мистические заморочки никогда не были интересны. Астрал, демоны — да никто ни хрена в этом не понимает! Ни восставшие, ни комитетчики!
          — Лейтенант, — подошедший к нам хадаганец в форме без отличительных знаков коротко козырнул. — Я от Семидолина. Пройдемте со мной.
          Затем, почтительно кивнув Коловрату, твердым шагом направился из зала прочь. Я последовал за ним, думая, что меня поведут к какому-нибудь секретному порталу или, быть может, к никому неизвестной ветке метро. Но мы, пройдя несколькими коридорами и лестницами, оказались в главном холле, где на площадку общественного телепорта Око Мира прибывало или, наоборот, отправлялось в неизвестном направлении множество людей, орков, Зэм и даже прайденов.
          Посыльный Семидолина показал хранителю портала какой-то листок и что-то шепнул. Тот, разом посерьезнев, кивнул ему и рукой пригласил меня зайти на площадку, но когда я сделал шаг, меня кто-то хлопнул по предплечью. Вокруг было много народу, и сначала я подумал, что меня просто задели в толчее, но обернувшись, я увидел Штурма Бешеных.
          — Командор…
          Вокруг нас уже образовалась почтительная пустота, но когда Штурм без всяких расшаркиваний рявкнул «А ну все брысь!», все ближайшее пространство в радиусе десяти метров от нас и вовсе стало стерильным.
          — Ну что, получил по мозгам на арене? Или думал, тебе все с рук сходить будет? — негромко произнес он, и хотя выглядел при этом крайне сурово, злости в его голосе не было.
          — Вы знали?
          — Знал. Я ничего не мог с этим поделать… Но и ты тоже хорош! Кто тебя просил после разговора со мной бежать к Коловрату? Я ведь сказал не лезть куда не надо! Бестолочь!
          Я пожал плечами. Сейчас не время, и не место, чтобы объясняться.
          — Теперь слушай. Ястребы будут приглядывать за тобой в лаборатории, так что в этом плане можешь считать себя в безопасности. Если ты погибнешь, шаманы такой вой на всю Империю поднимут, что… Коловрат как будто не понимает, куда ты направляешься по его же требованию. Но с ним сейчас трудно разговаривать, ничего слушать не хочет… Одним словом, сейчас твоя задача выбраться живым во что бы то ни стало.
          — Есть, выбраться живым.
          — В силу твоей, как я понимаю, возрастной безмозглости, я повторю еще раз: задача Ястребов — разобраться в произошедшем, твоя — остаться в живых. Что из сказанного тебе не понятно?
          — Все понятно.
          — Не лезь на рожон! Найдешь Черепа — хорошо. Нет — еще лучше. Так или иначе, возвращайся назад! Станет горячо — бегом возвращайся назад! Это приказ! Если ты там умрешь, я тебя лично прибью! Усек?!
          — Усек, — невольно заулыбался я, хоть обстановка и не очень-то располагала.
          Телепортация в засекреченное место ничем не отличалась от любого другого перемещения — тот же голубой кокон, то же мгновение неопределенности, и вот я уже стою в большом помещении, где разлинованный металлическими перекладинами потолок теряется на недосягаемой высоте. Здесь было холодно и неуютно. Вестибюль лаборатории больше напоминал гигантский склад — повсюду ящики, коробки, груды чего-то скрытого от посторонних глаз пологами из темно-серой ткани. Вдоль стен тянулись трубы разного диаметра, кабели и провода, пол «радовал» металлической сеткой, каждый шаг по которой отдавался громким звоном и последующим эхом от металлических же стен. И поскольку в вестибюле оказалось много народу, было очень шумно, даже несмотря на то, что большая часть спала или пыталась уснуть. Вслед за посыльным я звучно пробряцал по напольной сетке к Семидолину, хотя старался ступать тихо, чтобы никого не разбудить. Однако те несчастные, устроившиеся в спальных мешках на ящиках или даже полу, мимо которых пришлось пройти, все равно недовольно поднимали головы и смотрели нам вслед.
          Специальный агент Комитета Влад Семидолин, курирующий операцию, оказался низкорослым хадаганцем средних лет с густой каштановой шевилюрой.
          — Дела обстоят следующим образом. Полагаю, вам известно, чем занималась эта лаборатория?
          — Здесь проводились эксперименты по установлению контроля над астральными демонами.
          — Верно. Лучшие мыслители и адепты были привезены сюда со всех имперских аллодов. Все существа, которые, так или иначе, умеют воздействовать на чужой разум, прошли через руки наших ученых. Была проделана колоссальная работа! Дух захватывало от перспектив! Так было еще несколько дней назад. М-да… Никто не знает, что произошло в лаборатории. Спасательные экспедиции не вернулись. Вместо них оттуда толпами прут зомби.
          — Зомби?! — меня слегка передернуло.
          — Мы практически на осадном положении. Сейчас вход, — он кивнул на большую, круглую, конечно же металлическую, дверь, — охраняют «губители нежити». Это такие устройства, обеспечивающие безопасность. Сплав святой магии и технологий Зэм — обычное дело. Но что происходит в самой лаборатории, нам не известно. Туда было отправлено два взвода Ястребов. Никто не вернулся. Мы, конечно, все еще ждем, но по правде сказать, надежды уже мало.
          — А у вас есть какие-то предположения? Из-за чего все это могло произойти? Может… перед ЧП проводился какой-то эксперимент?
          — Да. Мы рассматриваем разные варианты, но самый первый в списке — это проект «Мачеха». В лаборатории проводились эксперименты над существами, способными к пси-воздействию. Самым любопытным экземпляром оказалась королева термитов. Именно с помощью ментальных способностей она управляет своими солдатами и рабочими. Признаюсь, королева оказалась крепким орешком. Немногим мистикам удалось удерживать с ней контакт. И что самое худшее — она обучается. С каждым новым сеансом Мачеха, как мы ее прозвали, становилась все сильней.
          — Вы считаете, что это она все натворила?
          Семидолин помолчал немного, будто собираясь с мыслями, а потом медленно произнес:
          — Незадолго до ЧП я подписал указ о ее уничтожении. Она… она могла это понять, ясно?
          — Более чем.
          — Перед Ястребами стоит задача добраться до Мачехи и ликвидировать ее. Есть еще ряд второстепенных задач. Более подробно вам расскажет Иван Шпагин, насколько мне известно, вы с ним уже знакомы.
          Я кивнул. Командир Ястребов Яскера, который руководил операцией на дне Мертвого моря. Немного осмотревшись, я легко определил, где мне его искать. Хоть вестибюль и был переполнен, однако все разбились на группы по интересам — хадаганцы и восставшие Зэм в белых халатах, занявшие весь центр помещения и обложившиеся кипами бумаг и папок, явно ученые и лаборанты; суровые орки в сером, все как один на одно лицо — местная охрана. Расположившуюся у дальней стены разношерстную компанию неузнать было невозможно: Ястребы Яскера в своей знаменитой амуниции, правда, на этот раз без привычных черных масок на голове. Было даже как-то странно видеть их лица целиком, а не одни только глаза в прорези черной балаклавы.
          Иван Шпагин сам махнул мне рукой, когда я обратил свой взор в их сторону.
          — Вторая операция подряд с вашим участием, лейтенант. Это становится традицией.
          — Это не моя прихоть.
          — Понимаю. Меня не проинформировали о причинах такого решения, я имею в виду ваше нахождение здесь, может быть, вы мне хотите что-то сказать?
          — Нет, пожалуй, нет… — покачал я головой.
          — Тогда будем считать, что вы просто умеете решать серьезные проблемы, — легко согласился Шпагин с моим нежеланием вдаваться в подробности. — Поскольку вы поступаете в мое распоряжение, первый приказ будет таким: спать!
          Конечно этот приказ пришелся мне по вкусу, ведь я не спал почти всю предыдущую ночь, и вторая подряд ночь без сна может серьезно осложнить мою жизнь в лаборатории. Но передо мной стояли и другие не менее важные задачи, которые я не мог игнорировать.
          — Мне сказали, что я должен ознакомиться с деталями операции и планом лаборатори…
          — Спать, лейтенант, спать! Если повезет, то мы вообще не отправимся ни в какую лабораторию, может быть, ушедшие туда отряды успеют вернуться. А если не повезет… мне не нужен вялый и уставший солдат. Так что шагом марш на боковую.
          Положа руку на сердце, в этот момент я был рад существованию такой вещи, как субординация, не дающей мне права оспаривать решения вышестоящих. Спать – значит спать. И хотя голос разума подсказывал, что нужно все-таки попытаться узнать какие-то подробности, ноги сами уже несли в сторону отдыхающих Ястребов Яскера, и глаза блаженно закрывались прямо на ходу.
          — Топай сюда, драгоценный, тебе тут барское ложе уже заготовлено…
          — Почему драгоценный? — спросил я.
          — Вот ты нам и скажи, что ты за шишка, раз велено тебя беречь, как зеницу ока.
          Все таки странная штука — жизнь. Буквально несколько часов назад меня хотели убить, потому что я «Избранный», теперь наоборот собираются беречь, причем причина одна и та же. Я понимал, что для Ястребов Яскера являюсь обременительным довеском, которым их зачем-то нагрузили, да и еще и приказали защищать, как будто им и без этого мало сложностей. Тем не менее, бойцы смотрели на меня без агрессии, а скорее с любопытством. Кто-то безмятежно спал, некоторые сонливо подняли головы, бросив на меня заинтересованный взгляд, и снова улеглись досыпать последние часы перед вылазкой. Наверное, они уже привыкли исполнять необычные приказы, и давно уже не задавали вопросов.
          У массивной круглой двери — входа в лабораторию — дежурила местная охрана, но пока все было тихо. Я рухнул на предложенный спальный мешок сверху, даже не потрудившись залезть в него, и сразу провалился в черную бездну сна. И на этот раз мне ничего не приснилось.
          — Эй, драгоценный, вставай! Тихий час давно закончился…
          Я еле разлепил глаза, тяжело выбираясь из цепкого забытия в реальный мир. В вестибюле что-то изменилось, но спросонок я не сразу понял, что именно. Вокруг царило оживление, все суетились, носились из угла в угол, гулко стуча по металлическому полу подошвами, и громко разговаривали. Я даже поразился тому, как умудрялся спать в таком шуме.
          — Что случилось, сколько время?
          — Уже час, как мы должны быть в лаборатории, — хмуро ответил растормошивший меня Иван Шпагин.
          — И… почему мы не там?
          — Предыдущий рейд вернулся.
          — То есть мы никуда не идем? Что они сказали? Они узнали что-нибудь?
          Шпагин молча кивнул куда-то в сторону и отвернулся. Посмотрев в указанном направлении, я увидел, что у дальней стены, аккуратно уложенные в ряд, лежат укрытые с головой тела.
          — Это… тот рейд? Что произошло?
          — Они были не в себе, напали на нас. Пришлось их успокоить, понял? — зло сказал Шпагин и отошел.
          Я остался сидеть на месте, пытаясь осознать, каково это — убивать своих же спятивших солдат.
          — Давай полью.
          Оторвав взгляд от напряженной спины командира Ястребов, я посмотрел на одного из бойцов, тронувшего меня за плечо. Он потряс флягой, и я быстро подставил руки. Вода была такой холодной, что пальцы занемели, но когда я сбрызнул ей лицо, в голове прояснилось.
          — Давно они вернулись? — я кивнул на укрытые тела.
          — Давно. Мы уже сообщение в штаб отправили, потом ответа ждали… Уже часа два все на ушах стоят. Сон у тебя, конечно, молодецкий, неужели совесть настолько чиста?
          — У меня были тяжелые сутки.
          — Мы так и поняли.
          Я открыл рот, чтобы задать логичный вопрос о воскрешении, но Ястреб меня опередил:
          — Даже не спрашивай. Жрецы сделают все, что в их силах.
          Возле погибших бойцов крутились хадаганцы и Зэм в одинаковых белых халатах, и было трудно понять, жрецы это, лекари, или просто ученые и лаборанты. Я попытался в очертаниях тел под тканью угадать масштабы беды: если головы на месте, может, все еще можно исправить? Шпагин, тем временем, махнул рукой, давая знак своим бойцам подойти, и я поплелся вместе со всеми. Инструктаж оказался рекордно быстрым: командир говорил короткими, рублеными фразами, часто используя неизвестные мне названия, сокращения и аббревиатуры, и я почти ничего не понял кроме того, что скоро мы выдвигаемся в лабораторию. Позже выяснилось, что для меня есть отдельный план поведения, максимально простой и понятный:
          — Никуда не лезть, ничего не трогать, от сопровождающих не отдаляться, ни в какие неизвестные коридоры и помещения не входить, в шкафы, столы, ящики и прочую мебель не заглядывать, держаться строго за впереди идущим, по возможности ступать шаг в шаг, при вступлении в бой стоять за спинами прикрывающих и не высовываться, если в рейде осталось менее трех человек, возвращаетесь вместе с ними назад, в случае гибели всего рейда самостоятельно возвращаетесь назад той же дорогой. Вот на всякий случай карта, на ней уже отмечен наш маршрут. Вопросы?
          — Я не понял, какая у нас цель…
          — Конкретно ваша цель — держаться рейда и ни во что не вляпаться. Цель рейда — сначала добраться вот до этого отдела… — Шпагин провел пальцем по маршруту на карте и остановился на месте, помеченном красным крестом. — Там находится лаборатория ученого Зэм Иасскула Кведыша, его работа имеет особое значение и ее надо хотя бы попытаться спасти…
          — Да, камень Тэпа. Негус Хекет мне говорила об этом, — кивнул я, заслужив удивленный взгляд Шпагина.
          — Сама говорила? — хмыкнул он, явно утвердившись во мнении, что я чей-то протеже, раз со мной лично разговаривают столь высокопоставленные чиновники. — Первая группа забирает записи, образцы и все, что может быть полезным, и возвращается назад. Мы продвигаемся дальше вот… сюда. Это наша вторая и конечная цель.
          — Мачеха? — спросил я.
          — Я вижу, вы хорошо осведомлены, товарищ Хранитель. Да. Основная цель — Мачеха. Не факт, что именно она причина ЧП, но сейчас у нас задача устранить именно ее, поэтому после ее ликвидации мы сразу возвращаемся назад вне зависимости от результата. Если виной всему она – значит, мы справились. Если нет – значит, будем разрабатывать новый план и искать другую причину. И так пока либо мы не устраним корень зла, либо он не устранит нас.
          — Как насчет Черепа Степных? — в лоб задал вопрос я.
          — У меня нет такой информации. Кто это? Кто-то из охраны?
          — Понятно, — качнул головой я, задумавшись.
          Конечно, Коловрат настоял на том, чтобы меня пустили в лабораторию, и Яскеру пришлось согласиться с этим, чтобы сгладить набирающий обороты конфликт. Но это вовсе не значит, что теперь Ястребы будут бегать за мной по всем отделам лаборатории в поисках наследника Великого орка. Более того, они ни за что не согласятся отклониться от заданного маршрута…
          — Где мне найти начальника местной охраны? Полковник Козырь Непокоренных, если не ошибаюсь…
          — Хм… не ошибаетесь. Вон он… Выдвигаемся через десять минут, я бы советовал потратить их на изучение плана этажей.
          Честно сказать — я бы тоже. Но мне нужно поговорить хоть с кем-то о Черепе. Коловрат советовал обратиться к полковнику, хоть и не был уверен, что тот поможет.
          Козырь Непокоренных стоял возле тел погибших Ястребов Яскера, сжимая в руках их медальоны. Он заметил мое приближение и заговорил со мной прежде, чем я открыл рот.
          — Ты, стало быть, тот самый Санников, — произнес он сиплым голосом, даже не повернув головы в мою сторону. — Мне уже весточку донесли, что обратишься. Я тебя слушаю.
          Все это время он неотрывно глядел на укрытые тканью тела, и я, непроизвольно посмотрев туда же, сам того не ожидая, спросил совсем не то, что собирался.
          — Их можно воскресить?
          — Лекари не способны вылечить искалеченный разум.
          Я кивнул. Какими бы ни были повреждения тела, те, кто повредился умом, ушли навсегда.
          — Элита, цвет имперской армии. Лучшие из лучших! Некоторых я знал лично. Егор Смажин… Гром Кровожадных… Сарбаз Михет… Их место не здесь. Их место на Аллее Славы! «Никто не забыт, ничто не забыто!» — это девиз Хранителей. Аргх! Будь прокляты все эти лаборатории! И вся эта магия-шмагия! Она — корень всех бед, это из-за нее гибнут лучшие ребята Империи! — полковник бессильно сжал руки в кулаки и прикрыл глаза. — Зачем ты пришел?
          — Меня прислал Коловрат. В лаборатории находится потомок Легендарного орка…
          — Легендарный орк — это просто шаманская сказка! Единственная магия, доступная оркам, — это магия Света. Ну, или языческие суеверия, все еще практикуемые шаманами. Ни магия смерти, ни магия стихий, ни магия разума не являются оружием моего народа. Пора забыть об этом, принять нас такими, какие мы есть. И точка.
          — Коловрат предупреждал меня, что у вас может быть именно такая реакция.
          Козырь Непокоренных наконец повернулся ко мне, и на его лице отразились одновременно раздражение и любопытство.
          — Судя по всему, ты знаешь о его… хм, разногласиях со Штурмом. У каждого из них свой взгляд на будущее орков. Коловрат все мечтает о прежних временах, о господстве шаманов. Но мир меняется. Будущее орков связано с Империей. И помешать этому не может даже орк-мутант, обладающий сверхспособностями к магии.
          — То есть вы все-таки слышали о Черепе?
          — В лабораторию не так давно привезли орка. Кто он, откуда, зачем — все было очень секретно. Слышал я, что ученые возлагали на него какие-то особые надежды. Сейчас бедняга, наверное, уже погиб. Как погибли многие мои ребята из охраны, как погибли Ястребы Яскера… Аргх! Никогда у меня не было доверия к этим возвращенцам Зэм!
          — Товарищ Полковник… не знаю, говорили вам или нет, но Коловрат хочет, чтобы я нашел Черепа и вернул его. У рейда, с которым я сейчас отправляюсь туда, такой задачи нет… Я не буду искать Черепа специально, но если он где-то рядом…
          Козырь Непокоренных смерил меня внимательным взглядом, что-то решая про себя, а потом медленно произнес:
          — Может быть, этот орк и вправду что-то может. По-крайней мере, ученые Зэм носились с ним, как дурни с семечками: «Ах, какой парадокс! Ах, какой феномен!». Только боюсь, что этот феномен уже мертв. ЧП случилось как раз тогда, когда был намечен эксперимент с участием Черепа. Он должен был попытаться взять под контроль демона. Видимо, не получилось… У тебя есть план лаборатории?
          Я достал карту с отмеченным маршрутом.
          — Опыт должны были проводить здесь… — Козырь ткнул пальцем в одну из комнат. — Я вижу, это чуть дальше вашего конечного пункта. Но если хочешь найти Черепа, то искать его нужно там.
          — Спасибо, товарищ полковник…
          — Не за что, лейтенант. Быть может, тебе предстоит поставить точку в этой истории с потомками Легендарного орка, какой бы она ни была. Будет Череп спасен — Коловрат победил. Если нет… то пусть примет свою судьбу.
          Подробно изучить план этажей времени у меня не осталось. К тому моменту, как мы построились перед входом в лабораторию, я только успел бегло осмотреть наш маршрут. Значит, придется идти по настоящему лабиринту коридоров, лестниц, этажей, в которых легко заблудиться, и запоминать дорогу по ходу дела. В другое время я бы, возможно, волновался из-за того, что мне предстоит вступить на большую и опасную территорию, на которой я совершенно не ориентируюсь, но за последние сутки со мной слишком много всего произошло и сил ни на какие тревоги уже не осталось. Я просто шел вслед за остальными, надеясь лишь на то, что наш рейд окажется удачливее двух предыдущих.
          — Давайте, ребята, удачи нам… — произнес командир. — За нами Империя.
          Открывшийся перед нами коридор был таким же круглым, как и массивная дверь, за которой он находился. В остальном он ничем не отличался от вестибюля — все та же сетка на полу, те же металлические переборки, те же бесконечные трубы и провода вдоль стен и потолка. Сделав глубокий вдох, я шагнул внутрь вместе со всеми, и дверь за нами закрылась.
          Ступать бесшумно по металлическому полу было тяжело, но этот стук, как ни странно, успокаивал, потому что облепившая нас тишина лаборатории давила на нервы, и подсознательно хотелось ее разорвать хоть чем-нибудь, просто чтобы удостовериться, что мы еще живы и что еще не сошли с ума. Все лампы исправно горели, но их свет мне все равно казался слишком тусклым, как в кошмарном сне. Рейд продвигался выстроившимися в цепочку парами, и только меня, идущего почти в самом конце, прикрывали и справа, и слева. 
          Мы прошли довольно далеко, и пока нам никто не встречался, и все же поначалу слабое ощущение тревоги все усиливалось. Становилось как будто темнее и эхо шагов уже не звенело так сильно в ушах. Я крепче сжал похолодевшими пальцами меч, подавляя желание выхватить его и сделать резкое движение. Нервозность овладела всем рейдом, и хотя Ястребы не теряли самообладания, было видно, что их движения стали более порывистыми, дергаными. Впереди идущие бойцы несколько раз оборачивались, хотя делать этого не должны, их задача смотреть по сторонам, а сзади прикроют те, кто собственно идет сзади… но они зачем-то оборачивались.
          Мне тоже хотелось обернуться и вообще отойти подальше ото всех. Пальцы побелели от того, как сильно я сжимал рукоять меча, и хотя по коже гулял мороз, на лбу проступила испарина. Страх заползал под черепную коробку медленно, по миллиметру отвоевывая пытающиеся сохранить трезвость сознание, и как я ни пытался его отогнать, он пронизывал своими щупальцами весь мозг, наполнял его своей чернотой и сгущался, перерастая в настоящую панику. Свет от ламп стал совсем тусклым, и звуки глухо тонули в пустоте, как будто не встречаясь со стенами и не отражаясь от них. Я начал замедлять шаг, сбиваясь с общего ритма, пока не остановился совсем, заслужив множество злых взглядов.
          Что-то вокруг было сильно неправильным… Разве бывает так темно при включенных лампах? И разве звуки могут пропасть совсем?..
          И почему только я понимаю это?
          А может… может на самом деле все в порядке — вокруг яркий свет и звонкое эхо… И это просто я один схожу с ума?
          Я попытался абстрагироваться от всего и даже прикрыл глаза, вслушиваясь в свои мысли, ощущения, в участившийся стук своего сердца. И вдруг осознал, что кроме моего «Я» внутри меня давно присутствует кто-то еще. И этот кто-то извне наполняет меня тревогой, заставляет паниковать, шарахаться от собственной тени и притупляет зрение и слух. Усилием воли я заставил себя сделать глубокий вздох и успокоить сердцебиение. Я единственный хозяин своего тела и разума, никто не вправе управлять ими!
          Когда я снова открыл глаза, лампы заливали коридор ярким, дневным светом. Я топнул ногой по металлическому полу, и тот послушно ответил громким, колокольным звоном. Бойцы все еще молча стояли и сверлили меня взглядами, словно забыв о том, что нужно смотреть по сторонам в поисках угрозы, быть готовыми к внезапному нападению и дать отпор… Они просто просто стояли и смотрели. И что-то было пугающее в их лицах.
          — Идем? — осторожно произнес я.
          Реакция была замедленной, как будто мой голос преодолел большое расстояние, прежде чем долетел до тех, к кому я обращался.
          — Идем, — через несколько секунд согласился Иван Шпагин, оставаясь на месте.
          И тогда я пошел сам. Глядя на меня, зашевелились и все остальные, но как-то нехотя, через силу. Наш строй рассыпался, и теперь мы вяло и неорганизованно плелись по коридору. Шпагин, как и раньше, шел впереди, но так неуверенно, словно не помнил, зачем он здесь и куда идет, и мне иногда приходилось его направлять, осторожно подталкивая в нужную сторону. Никто не проявлял агрессии, чего я опасался, и не нападал — коридоры были пусты. Несколько раз я чувствовал, как что-то липкое, неприятное касалось моего затылка, и лампы снова начинали тускнеть, но я собирал все волю в кулак и мысленно выстраивал железную стену в своей голове, не дающую пробраться чужим мыслям.
          В то же время рейд двигался все медленней, и я начал сомневаться в успехе миссии. Все молчали, апатия нарастала с каждым шагом, и те, кто шел последним, стали потихоньку отставать. Я подумал, что если до отдела Иасскула Кведыша у нас еще есть шансы добраться — до нее оставалось совсем немного, то до Мачехи идти уже просто нет смысла. С сомнением покосившись на командира Ястребов, я не стал озвучивать свои мысли, потому что тот пребывал где-то глубоко в себе, слабо реагировал на внешние раздражители и вряд ли был способен объективно воспринимать реальность.
          До первой точки на карте мы все-таки добрались, но там ждало новое препятствие в виде преградившей путь в отдел ученого большой, круглой двери, естественно — наглухо закрытой. Рейд остановился, и даже отставшие потихоньку подтянулись. Но дальше ничего не происходило — бойцы просто стояли с пустыми глазами, как зомби, и не делали никаких попыток предпринять хоть что-нибудь, как будто продвижение вперед придавало какой-то смысл их существованию, а теперь, когда их перестали вести, они окончательно потеряли себя и свою цель.
          Я, оставшись в глубине лабиринта лаборатории один на один с рейдом «растений», старался не подпустить к себе панику. Во всяком случае они пока были спокойны, и это несколько обнадеживало. Может, попытаться отвести их назад? Я, внимательно осмотрев дверь и удостоверившись, что открыть снаружи мне ее не удастся, заколотил в нее кулаками и даже попинал ногой. Никакого ответа. С другой стороны, даже если меня и было слышно изнутри, то вполне вероятно открывать просто некому.
          — Код…
          Я обернулся.
          — Код… там есть код… набрать… надо…
          Взгляд Ивана Шпагина был по-прежнему рассеянным, на лбу блестели капельки пота, он слегка раскачивался, стоя на месте, и производил впечатление сумасшедшего… но какая-то часть его личности еще пыталась сопротивляться. Я бесцеремонно схватил командира Ястребов за плечи и встряхнул.
          — Какой код?
          Его лицо исказилось, как от сильной боли, на висках вздулись вены. Вероятно внутри него шла настоящая война, и в конце концов он, прилагая нечеловеческие усилия, выдавил хриплым голосом:
          — Два… четыре… ноль… четыре… два… ноль… один… восемь…
          Панель с подсвеченными ядовито зеленым светом кнопками находилась рядом с дверью, и я набрал шифр, стараясь унять дрожь в пальцах. Технологии Зэм не подвели — огромное металлическое колесо плавно откатилось в сторону, открывая взору большое помещение, уставленное столами с хитрыми механизмами. Внутри находился один Зэм и двое хадаганцев, попятившихся назад при виде нас. Реакция показалась мне вполне адекватной. Либо эти трое тоже могут противостоять странной силе, либо дверь давала надежную защиту.
          — Иасскул Кведыш?
          Зэм со смешными, большими и выпуклыми, линзами на месте глаз, судорожно закивал головой, перестав отступать.
          — Все уже закончилось? Нас спасли?
          — Э-э-э… не совсем. Давайте, помогите мне, нужно завести всех внутрь…
          Вчетвером мы кое-как затолкали всех бойцов в отдел, после чего Зэм снова вернул тяжелую дверь в исходное положение.
          — Это все магия разума, — сказал он. — Но здесь мы в безопасности… Возможно, в других отделах тоже есть спасшиеся из тех, кто успел забаррикадироваться…
          — Вы можете рассказать, что произошло?
          Иасскул Кведыш опустился на стул, достал платок и протер свои стеклянные, похожие на бинокль, глаза.
          — Мы и сами толком не знаем. Все посходили с ума… на нас напала наша же охрана с криками «За королеву!». Мы заперлись здесь, — произнес один из хадаганцев.
          — За королеву? — переспросил я.
          — За Мачеху, очевидно, — ответил Кведыш. — Королеву термитов, она обладает невероятными псионическими способностями.
          — Значит, Семидолин прав…
          — Но это не единственная причина, — продолжил ученый. — Я так считаю, что не единственная… Как вы себя чувствуете?
          Вопрос был задан не мне, и я обернулся. Ястребы начали приходить в себя, в их глазах появилась осмысленность, и они удивленно оглядывались по сторонам, не помня, как здесь очутились. Иван Шпагин усиленно растирал виски и морщил лоб.
          — Что это было? — произнес он. — Все живы?
          — Живы, — подтвердил я. — Это псионическое воздействие Мачехи.
          Командир, прищурив глаза, уставился на меня, смутно что-то припоминая.
          — Вот оно что. А ты, стало быть…
          — Да-да, плохо поддаюсь гипнозу, — махнул рукой я. — Вы что-нибудь помните?
          — Мало. Опасность, тревога…
          — Странно, что вы не проявляли агрессии. Когда все это началось, все будто озверели, кидались друг на друга… — задумчиво произнес Кведыш.
          — Из-за чего еще это могло произойти? — спросил я. — Вы говорили, что Мачеха — не единственная причина.
          — Во-первых, ее способности хоть и велики, но они не могли вот так просто взять и вырасти до таких масштабов, чтобы свести с ума целый штат большого учреждения. Во-вторых, вы удивитесь, но агрессия Мачехе вообще не свойственна.
          — Даже в целях самозащиты? Накануне было принято решение об ее уничтожении, — вставил окончательно оправившийся Шпагин привычным твердым голосом.
          — Я слышал об этом. Да, она могла это понять и попытаться защитить себя, но все же… Такая озлобленность… Невероятно.
          — И тем не менее сотрудники лаборатории погибали с криками «За королеву!» — напомнил я.
          — Я не говорю, что Мачеха совсем ни при чем. Я хочу сказать, что причин случившемуся может быть несколько. Неудачное стечение обстоятельств, когда одно наложилось на другое, понимаете?
          — Понимаем, — кивнул командир Ястребов. — Какие у вас есть предположения?
          — Такая злоба свойственна астральным демонам, это всем известно, мы так и не выявили у этих чудовищ никаких мыслей, желаний или эмоций, кроме жажды убивать. Однако сами демоны… во всяком случае те образцы, которые есть у нас, не обладают магией разума. В лаборатории каждый день проводится множество различных опытов, трудно сказать, что конкретно послужило причиной. Но… вчера одним из экспериментов должна была стать попытка подчинить одного из самых сильных астральных чудовищ. Эксперимент с участием Черепа Степных.
          Я прямо почувствовал, как мне в висок воткнулся взгляд Шпагина.
          — Кто это — Череп Степных? — спросил он, непонятно к кому обращаясь — ко мне или к Кведышу.
          — Я не в курсе деталей, этим занимался другой отдел, — ответил ученый.
          — Надо его найти! — сказал я.
          — Каким образом? — охладил мой энтузиазм Шпагин. — Как только мы выйдем, снова попадем под гипноз…
          — Есть еще один нюанс, о котором вы должны знать, — вмешался Кведыш. — Этим вопросом временно занимался мой отдел по просьбе Негус Хекет. Речь идет о неком веществе, ставшим причиной появления странных существ, называемых «Тенями». Этот же камень был найден в саркофаге Тэпа. Нам удалось узнать, что именно благодаря этому камню была ослаблена магия Света. Причину такого воздействия камня на Дар Тенсеса… да-да, именно так, давайте называть вещи своими именами!.. мы не смогли раскрыть. Погибшие не воскресают, их Искры прокляты и не могут найти свое тело! В народе проклятые Искры называют блуждающими огоньками. Мы, ученые, только в девятьсот пятьдесят седьмом году разобрались в их природе. Но если раньше причиной появления проклятой Искры было отсутствие ее тела, то на дне Мертвого моря наблюдалось совсем другое: тела есть, а Искры их найти не могут.
          — И какое все это имеет отношение…
          — Подождите, не перебивайте! Сейчас я все объясню! Вот, посмотрите сюда… Видите? Каждая Искра содержит в себе осколок Света, этого у нее не отнять никакой магией, такова ее природа.
          В центре лаборатории, на широком столе, в прозрачном сосуде светилась маленькая песчинка — ярче любой лампы, ярче огня, словно крохотное солнце, живущее внутри всех, кто обладает душой.
          — Это осколок проклятой Искры, найденной на дне Мертвого моря, к сожалению, мы уже никогда не узнаем, кто это был. А это то самое вещество, тоже со дна Мертвого моря… — Кведыш взял в руки серый камень и подошел к осколку Света. — Сейчас я проведу эксперимент, будьте готовы к неожиданностям. Вы должны сами все увидеть! Суть эксперимента такова: я попытаюсь активировать этот камень, используя осколок Света.
          Он поднял посох, что-то прошептал, и песчинка засияла вдруг так сильно, что у меня заслезились глаза, и произошедшее дальше я не увидел. Лишь только что-то черное едва заметно мелькнуло и тут же рассеялось, когда молниеносно среагировавший Шпагин махнул своим мечом.
          — Тень! — воскликнул он.
          — Да, тысяча зловредных Тэпов, черная тень! — подтвердил Кведыш. — Можно считать доказанным, что этот камень, взаимодействуя с магией Света, призывает Теней. Любопытный магический и философский феномен! На архипелаге НИИ МАНАНАЗЭМ Тэп использовал этот камень, чтобы подавить магию Света и получить возможность перенести свою Искру в новое тело. Ох, Тэп! Ты по-прежнему способен удивлять!
          — Но какое это все имеет отношение к происходящему в лаборатории? — все еще недоумевал я.
          — Вчера, во время этого… помешательства, повсюду стали появляться такие же Тени! Но все мои образцы данного серого вещества, будьте уверены, не могли быть этому причиной! Они находились под защитой и не взаимодействовали ни с кем и ни с чем!
          — Вы хотите сказать, что… — медленно начал я.
          — Я почти уверен, что в лаборатории кроме меня кто-то еще обладает таким веществом и подавляет им магию Света. Только так можно объяснить появление теней. Остается выяснить, кто это сделал…
          — Неужели… культисты Тэпа? — с сомнением произнес я. — Как они могли сюда пролезть?
          — Вывод один — предатель! — нахмурился Шпагин. — Я еще поговорю об этом с Семидолиным! Он гарантировал мне, что все сотрудники прошли самую тщательную проверку! Прошляпили! Эх, опять это знаменитое хадаганское разгвоздяйство!
          Все замолчали, обдумывая новую информацию. У меня в голове был полный сумбур. Неужели все это могло связаться в один запутанный клубок — и защищающая себя Мачеха, и Череп Степных, попытавшийся взять под контроль астрального демона, и культисты Тэпа, невесть как сумевшие просочиться даже в секретную лабораторию.
          — Отсюда можно телепортироваться? — спросил я, вспомнив о камне Путешественника.
          — Нет, — покачал головой Зэм. — Слишком толстые стены, слишком сильная защита… Но есть один способ противостоять гипнозу…
          — Сто грамм обжигающей жидкости, — усмехнулся Шпагин. — Старый проверенный способ. Отупляющий, мало действенный, зато широко применяющейся в нашей доблестной армии.
          — У него есть побочные эффекты, — профессорским тоном заговорил Кведыш, снова протирая платком линзы. — Но согласитесь, не вполне… э-э-э… трезвые люди и особенно орки становятся мало управляемыми, их гораздо сложнее запугать и подчинить. Это научно доказанный факт!
          — Представляю, какими веселыми были эксперименты в этой области, — не удержался я.
          — Жаль, что на восставших практически не действует…
          — В любом случае, нам не преодолеть такое сильное давление на разум, — отрезал Шпагин. — Максимум, что мы сможем, это вернуться назад.
          Я подумал, что это не так уж и плохо — вернуться, доложить обстановку и собрать бойцов, которые имеют высокую сопротивляемость к псионическим атакам, но командир Ястребов мою мысль не поддержал, когда я высказал ее вслух.
          — А ты думаешь, Ястребов в детском саду набирают? Мы все умеем противостоять магии разума. Но как видишь, наших способностей оказалось недостаточно. Где мы найдем рейд таких уникумов, как ты?
          — Значит, я пойду один…
          — Один ты не пойдешь, и это не обсуждается.
          Шпагин устало потер глаза, спрятав лицо в ладонях, да так и замер, размышляя. На одной чаше весов его собственные бойцы и трое ученых, которых надо вывести отсюда, на другой — возможные спасшиеся в других отделах, которые тоже ждут спасения. Идти вперед, рискуя рейдом, или возвращаться, бросив остальных выживших? Тяжелый выбор, когда отвечать приходится не только за себя, но и за жизни других. Самая чудовищная дилемма из всех возможных.
          Через несколько секунд командир Ястребов резко поднял голову и хлопнул в ладоши. Он принял какое-то решение.   Глава 31      

    belozybka
    Ч. 1
    Ч. 2
    Ч. 3
    Ч. 4
    Ч.5
     
    – Я начну издалека, так нужно. Вы всё поймёте и, раскрыв свои чувства, я стану для вас уязвимой, а значит, вы сможете мне доверять. Эту историю еще не слышала ни одна душа, надеюсь, и не услышит более никто. Это случилось более семи лет назад.
    ***
    Сердце подпрыгнуло, сделало пируэт и упало в пятки. Щеки залило краской, мысли хаотично стали наполнять голову, и она забыла обо всем…
    – Вот, это та девушка, которая подала резюме и о которой я недавно говорил. А по совместительству и моя жена…
    – Ну здравствуй, Дженни. – Речь хадаганца оборвал наполненный грустью бархатный голос Аластора…
    … Этого просто не могло быть. Как? Может, это стереотип, но что-то ей все это время говорило – с войны ПРОСТО ТАК, целым-невредимым, не возвращаются. А он вернулся. Целый. И самое главное – с «невредимыми» воспоминаниями об их отношениях в прошлом: глаза выдали всю горечь, всю боль, все переживания. В то время, когда лицо «держало маску», голос едва не сорвался на писк. Но, взяв себя в руки, девушка спокойно произнесла:
    – Давно не виделись, Ал. Я забежала по поводу своего резюме. – Волнение прошло, и вместо него голос пленила волна уверенности. – Пришла забрать, так как не подхожу к Вашим требованиям, которые растут стремительнее скорости Быстролёта. И вот…
    – Странно. А мы вот с Гильд-Мастером поговорили и пришли к единогласному решению, что твои заслуги и умения перечеркивают все требования. В клан ты принята. Со вчерашнего дня. Мои поздравления. – Нарастающая холодность и официальность обращения дали понять, что он тоже не намерен выдавать всех чувств. Сдерживание обоих от наплывающих эмоций давало о себе знать – нарастающее в комнате напряжение, казалось бы, можно потрогать.
    – Эээмм, прошу прощения, я так понял, вы знакомы? – Удивленный голос Валентина заставил обоих вздрогнуть от неожиданности. Сам того не зная, он спас обстановку.
    – Да. Мы знакомы. Давно. Раньше нас объединяло нечто большее… – только начавшего говорить Аластора перебил резкий голос девушки:
    – Это было давно. А сейчас у нас не вечер воспоминаний. – Злость, ненависть, обида, стыд и горечь перемешались внутри у Дженни. Еле сдерживая себя, она шепнула мужу: – Дома расскажу, – и, повысив голос до «нормального» тона, обратилась к Аластору:
    – Ну, раз все улажено и я в рядах гильдии, то смею откланяться, так как дела сами по себе не будут делаться. Всего хорошего. – Натянуто улыбнувшись обоим мужчинам, она пулей выскочила за дверь.
    Не разбирая дороги перед собой, девушка домчалась до ближайшей уборной. Проверив на наличие «посетителей» комнату и убедившись, что таковых не обнаружено, она защелкнула замок. Подойдя к зеркалу, она увидела ужасающую картину: волосы растрепаны, скулы напряжены, щеки и шея краснее Хоругви Войны… И мокрые глаза. Так и не поняв, когда слезы начали лить ручьем, она просто стояла, опершись ладошками об раковину. Сколько прошло времени, кто ломился за дверью и что кричал – не вспомнить. Буря эмоций, сдерживаемых уже столько месяцев, дней, минут вырвалась наружу. Больше всего было обидно за свое поведение - за ту никому не нужную гордыню, за слабость перед ухаживаниями, за не сдержанную клятву дождаться... Как так можно было профукать свое счастье, а потом стоять в этом огромном кабинете и выпендриваться, корчить из себя непоколебимую, стойкую… Когда хотелось просто подойти, обнять и забыть обо всем… И обо всех…
    Перед глазами всплыл образ мужа – улыбающийся Валентин Мирин, темноволосый, при деньгах, давний друг отца. Он был готов всегда поддержать и быть рядом, невзирая ни на разницу в возрасте, ни на колкости, которыми одаривала девушка супруга… Как же сложно быть собой, оставаться спокойной и рассудительной. Со всеми этими любовными треугольниками-параллелями, будто на уроках Астролометрии.
    Кое как приведя себя в норму и более-менее сносный вид, Дженни вышла из уборной. Вокруг не было ни души, хотя ведь она отчётливо слышала, как пару минут назад сюда ломилась толпа не то слонов, не то диких кабанов. Выбросив из головы все мысли, она прошмыгнула на третий этаж, где находилась раздевалка, спортзал, комната Зэмотехнологий, скорее похожая на лабораторию психически больного ученого, а также именные хранилища для участников Клана. Дверца ее «банкомата» примыкала одной стороной к дверце мужа, а другой стороной… Никто не сомневался – к хранилищу Аластора.
    «Они издеваются? И тут я меж двух огней! О, Сарн, за что…» – удивляясь и проклиная все на свете, она начала было открывать хранилище, как неожиданно из него вывалился листочек с запиской. Видимо, заранее кто-то позаботился о безопасности, так как вместо нормального текста там была всего одна фраза:
    «Как Я любил называть тебя на Курорте?»
    Ответ полоснул сознание яркой вспышкой. Зная, как работает система, Дженни дотронулась к листику жезлом и прошептала: «Вредина». Этого было вполне достаточно. Вопрос исчез, вместо него проступили витиеватые руны джунского языка:
    «Я поражен твоему актерскому мастерству и умению держать себя в руках.
    Но мы оба знаем, что ситуация требует обсуждения.
    Жду через час по полудню в Парке Победы.
    Если не придешь – я пойму. А.»
    После третьего подряд перечитывания до сознания постепенно дошло – он хочет встречи. ОН. С ней… После всего, что было… После стольких лет.
    Слова на листке начали выцветать, тем самым уничтожая послание, которое уже было донесено до адресата, а значит: кто не успел – тот опоздал.
    … «Черными тучами небо затянуто…» вспомнилась фраза из песни, когда после полудня Дженни вышла из дому – погода менялась не в лучшую сторону. До назначенного часа оставалось не более 20 минут. «Как раз хватит времени, что бы дойти пешочком,» – желания пользоваться телепортом у нее не было, а вот желание пройтись и, в то же время, поразмышлять – распирало. Хотя это можно еще было объяснить волнением перед встречей: что говорить, о чем, как… Она понятия не имела. Точнее – представляла, но не настолько ясно и четко, как хотелось бы.
    Парк Победы встретил ее, как всегда, буйством зелени, чистотой и тишиной. Пройдясь по аллее, девушка успокоилась и даже успела позабыть, чего собственно сюда забрела – поручение прославить Клан она уже выполнила, а новых задач от руководства не поступало. Лишь увидев сидящего на лавочке Аластора, девушка моментально вспомнила, что ее ждало. Парень был в куртке, накинутой на полосатую майку, в дубленых, прочных на вид, поножах и простых сапогах. От парадного облачения не осталось и следа. Тем не менее, даже этот «рабочий наряд» подчеркивал, что он был видным представителем своего рода. Увидев Дженни, Ал поднялся с лавочки и, натянуто улыбнувшись, произнес:
    – Привет… Вредина.
    Девушка ожидала всего миг и тут же бросилась в объятья к парню. Такой знакомый, вроде бы забытый, но будоражащий воспоминания запах окутал ее, погрузив на пару секунд в мир забвения. Голос вернул ее в реальность – такой же бархатный, такой же мягкий и необыкновенный:
    – Я тоже скучал. Прости за накаленность тогда, в кабинете, но это было невозможно и невероятно – видеть тебя и слышать, как другой мужчина назвал мою возлюбленную своей женой…
    Присев на скамейку, Аластор жестом пригласил сесть рядом Дженни. Минута неловкого молчания начала опутывать их уверенность липкой паутиной.
    – Как твоя сестра? – Не выдержав паузы, спросила девушка.
    – Хорошо, отлично. Спасибо. Замуж вот собиралась, да я всех кавалеров разогнал. – Дженни удивленно подняла одну бровь:
    – Разогнал? Зачем, это же ее кавалеры.
    – Это же МОЯ сестра. Я о ней забочусь и желаю только добра.
    – Ага, а еще бобра, корову и пятеро детей, – съязвила девушка, но тут же прикусила язык. – Ой, прости.
    Аластор пару секунд удивленно пялился на ее заливающиеся краской щеки и, не удержавшись, безудержно захохотал. Смех был настолько чист, искренен и добродушен, что девушка не сразу поняла, чего это его вдруг так поперло.
    – Давно я не слышал от тебя твоих коронных фразочек-язвочек! – хохотал парень. Кое-как успокоившись, он посмотрел девушке в глаза и взял ее руки в свои… Его глаза пленили взгляд девушки: глубина переживаний была смешана с чистой искренностью, легкая задоринка будоражила отголоски прошлого. Попасть в его плен и остаться навсегда – было единственным желанием, наполняющим сознание, душу... и сердце девушки. Опять та же улыбка: радость и ухмылка одновременно...
    – Прости меня за всю боль, за все переживания, Ал... Я знаю, прощения мне нет за мою безрассудность и предвзятость… Но… Отец всё решил, и не повиноваться – значит, быть забытой из семьи навек.
    – Прошлого не вернуть. Это стало нам наукой. Теперь, в настоящем, мы, пока что, рядом. Это согревает, но холодком все равно веет. Оба изменились, оба сожалеем. И у каждого теперь своя жизнь. – После этих слов глаза у обоих наполнились грустью. Дождь стучал по крышам, шумел в листве деревьев, образовывал ручейки на дороге. Парочка еще долго сидела на скамейке, несмотря на непогоду, тихо переговариваясь, как старые товарищи…
    Домой возвращаться совершенно не хотелось. Но вечер неумолимо переходил в ночь, а ночи в Незебграде холодные. Кое-как дойдя до дому, девушка поняла, что она жутко замерзла и продрогла. Зайдя в прихожую, она знала, что ее ожидают. Валентин был подвыпивший и всецело готов к придиркам.
    – Что, с НИМ была? Конечно, офицер клана, статный мужчина, весь из себя. Не то что я – какой-то рядовой, еще и выпивший. – Еле стоя на ногах, он тут же посыпал в ее сторону претензии. Это был первый раз, когда Валентин «наехал» на супругу.
    – Какого черта ты начинаешь тут? Ты в зеркало себя видел, о Сарн, о демоны… – Вспылила Дженни. – Ты не знаешь ничего. И начинаешь катить на меня бочку претензий. И зачем я только подчинилась воле отца! Век бы тебя не знать! – Воскликнула девушка в сердцах и мгновенно выскочила обратно на улицу, в ночь. Сзади раздавались крики, мат и то ли проклятья, то ли угрозы. Плевать. Она знала, что есть место, где уж точно ее будут ждать. 
    Завернув за дом, девушка нырнула в арку, но не успела выйти из нее – глухой удар, темнота...
    ***
    Головная боль и резь в глазах обрушились сплошной лавиной, стоило лишь прийти в сознание. Девушку мутило, перед глазами всё расплывалось. Колбы, огромные колбы вокруг, механизмы, трещотки, странные устройства на триногах. Место было совершенно не знакомым, но исследовать его было не дано – ее связали по рукам и ногам настолько туго, что уже местами кожа была протёрта и сочилась кровь. К стулу, где она была привязана, подошла высокая фигура, вероятнее всего это был представитель народа Зэм. Он что-то говорил, но мозг категорически отказывался работать. Снова темнота...
    ***
    Орк, Собакьен и Дженни сидели в самом дальнем углу трактира в Порту Такалик. Молчание длилось уже целую минуту, ребята ожидали, когда девушка снова заговорит. 
    – Уже тогда я работала на «Сокол», и эти отношения, эти чувства были запрещёнными. Аластор знал про «соколов» и цели, которые они преследуют, разработки, возможности. Как-то получилось, что он косвенно с ними сотрудничал и меня подослали к нему немножечко пошпионить, разузнать, ЧТО именно ему известно и что дальше он будет делать с информацией. 
    – А с информацией что-то делать еще можно? – Попытался отшутиться Рвака, но тут же схватился за кружку и отхлебнул пиво. – Прости, продолжай.
    Дженни только слегка дёрнула бровью, легонько постучала по столу и через несколько секунд продолжила:
    – Информацию иногда выгодно продают врагам. Аластор же был не из таких. Ему было абсолютно наплевать на всю эту конфиденциальность и грифы «супер-пупер-секретно». Он умел держать язык за зубами и был очень умён. Меня раскусил на третий день знакомства. А через неделю я в него втюрилась, как школьница в красавчика-учителя. Это были красивые ухаживания, приятные беседы и неимоверные вечера с ним. Потом его отправили на Святую Землю, скорее всего не обошлось без влияния моего отца. Когда ты работаешь шпионом на «Сокол» – не зря мерещатся шпионы повсюду, т.к. организация ведёт отчетность по всем своим сотрудникам, поминутно. 
    Немного вздохнув, девушка сделала большой глоток эля, не торопясь проглотила напиток и снова вздохнула.
    – Аластора убили буквально в тот же вечер. Он знал, что за ним придут, смысла прятаться не было, как и бежать. И потому позвал в Парк. Меня же схватили и долго пытали, пока не убедились, что я ничего ему не рассказала из разряда «важного». Месяц выздоровления, и я снова в строю. 
    А вот четыре года назад к нам завербовался некий Храмовилов Алексей Митрофанович. Его проверяли, много проверяли. Оказался чист, не был судим, не состоял в отношениях, сирота. Идеальная кандидатура. Обучение давалось легко, и вот уже через пару годочков ему поручали несложные, но довольно скользкие задания. Справлялся. А прошлой зимой я узнала, что на самом-то деле Алексей - вовсе не Алексей. Это диверсант, шпион лигийской разведки, который обвёл вокруг пальца высших чинов Незебграда. 
    – Погоди, а как тебе удалось так раскрыть его? – Встрепенулся и немного подпрыгнул на месте Орк, но тут же присел и шёпотом повторил вопрос.
    – Мне дали поручение проследить за ним. Такое часто бывает, что мы друг на друга пишем отчетность, следим. И когда он был в отъезде, я проникла в его жилище, зная, где у него расположены ловушки, метки. Он, видимо, ждал, что будут копать. В итоге я взломала нехитрый сейф, где было несколько документов с печатью Избора Изверского и Айденуса. Документы были переданы руководству, я награждена, а этот Храмик исчез, просто испарился куда-то.
    – ХРАМИК?? – Воскликнули хором два орка и удивлённо поглядели друг на друга. – Но это же... Тот хадаганец... 
    – Я думал, он наш товарищ! – глаза Рваки были круглее порцеляновых блюдечек. 
    – Нет, все это время он втирался в доверие к ТЕБЕ. – Дженни легонько ткнула в грудь Орка указательным пальцем. – Твои родители были не простыми людьми. Они – основатели «Сокола».
     
    Продолжение

    Shila
    Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Он покидает родные края и поступает на военную службу, где сталкивается с реалиями жестокого мира за пределами нейтральных территорий. Множество испытаний ожидают его на этом пути: радость и боль, счастье и страдания всегда идут рядом с ним. 
    В основу повествования положена армейская тематика, большое внимание уделено анализу нравственно-психологического состояния героев книги. Экшен – в очень умеренных количествах.
    Иллюстрации к повести: VK, DeviantArt
    Вступление. Вечная мерзлота Часть I Глава первая. Опоздание Глава вторая. Испытание на прочность Глава третья. Проверка на вшивость Глава четвёртая. Напускное и настоящее Глава пятая. Вопрос выбора Глава шестая. Трясина повседневности Глава седьмая. Вдали от привычного Часть II Глава восьмая. Нулевой потенциал Глава девятая. Билет в один конец Глава десятая. Непримиримость Глава одиннадцатая. Сеятель Глава двенадцатая. Из ученика в учители Глава тринадцатая. Заочные потери Часть III Глава четырнадцатая. Зов Родины Глава пятнадцатая. Ломка стереотипов Глава шестнадцатая. Шаг в отражение Глава семнадцатая. Кредит доверия Глава 18. Твердь под ногами
    Кирилл тяжело переступил порог дома, закатывая глаза и сжимая челюсти от боли. С трудом справившись с обувью, юноша опустился на лавку в сенях и протяжно выдохнул. Лицо его скривилось, когда пальцы коснулись забинтованной руки – отёк был горячим и пульсировал. Передохнув после снимания сапог одной рукой, Кирилл принялся за шубу, что далось ему  ещё сложнее. На звуки возни выглянула мать и всплеснула руками.
    – Святой Тенсес, что случилось?!
    Парень поднял здоровую руку, тормозя Марфу, и приложил указательный палец к губам.
    – Спокойствие, мам, только спокойствие. Всё в порядке.
    – Да где ж в порядке-то?
    – Мам. Сломалось зубило, влетело мне в руку. Сам виноват, его давно пора было заменить, но я всё откладывал, потому как некогда было делать новое.
    Женщина подбоченилась и тяжело вздохнула, глядя на сына устало-раздражённым взглядом.
    – Ты вот не кипешуй, а помоги лучше раздеться, а то я сейчас спарюсь… Натопила – будь здоров!
    – Не натопила, – Марфа стала аккуратно стягивать с сына тулуп, – это печь не остывает с полудня.
    – К чему это? – удивлённо обернулся кузнец. – Мы ждём гостей?
    – Ага.
    Кирилл воззрился на мать в полном недоумении, но вместо ответа она потянула его в дом. Марфа шмыгнула за печь и вернулась с лисьей шапкой и расшитым терликом в руках.
    – С днём рождения, Кирюш, – мягко произнесла мама, водружая подарок на голову юноши, затем поцеловала его в щёку и отстранилась с улыбкой. – Примерь обновку.
    Кирилл поначалу ничего не сказал, лишь молча повинуясь просьбе матери. С её помощью он оделся в одёжку и посмотрел на себя в зеркало.
    – Я и забыл совсем... Спасибо, мам.
    Парень обернулся и обнял Марфу одной рукой. От тепла на сердце он даже забыл о свежей ране.
    – Ну, теперь точно с девицами знакомиться! – мать умилилась, глядя на сына.
    Кирилл смущённо кашлянул, умалчивая о своих приключениях в Новограде.
    ***
    Юноша опустил тяжёлый самовар на стол, и в этот момент в дверь постучали.
    – Беги открывать, – Марфа махнула полотенцем. – У меня ещё пирожки поспевают, – и женщина убежала в кухню.
      Кирилл вышел в сени, отодвинул засов – вместе с морозом в дом впорхнули хохот и топот детских ног.
    – Дядькиря! – два пацана и девчонка тут же повисли на парне, заставив его охнуть от резкой боли в раненой руке.
    – Куда? А ну! – Белемир с трудом оттащил своих детей от Кирилла. – Прости, дорогой. С днём рождения!
    Кузнец заключил ученика в крепкие тёплые объятия, потом, отстранившись и придерживая его за плечи, осмотрел, будто оценивая.
    – Вон какой вымахал!
    Марья Всадова мягко подвинула мужа в сторону и поцеловала именинника в лоб.
    – С днём рождения, Кирилл.
    Виновник торжества благодарно раскланялся и поманил гостей за собой.
    – Ну, хватит в сенях толкаться, в дом проходите.
    Детям приглашение не было нужно, они с весёлым визгом уже влетели на кухню.
    – От наших вашим, – Марья вручила юноше здоровенную бутыль с тёмной жидкостью каштанового оттенка.
    – Это то, что я думаю? – у именинника загорелись глаза.
    – Ерофеич, сама настаивала, – гордо произнесла женщина.
    – От души, – радостно произнёс парень. – Спасибо огромное.
    – Моя очередь.
    Белемир достал совсем небольшой свёрток и вложил его в руку ученика. Кирилл развернул ткань... Глаза парня округлились, а челюсть отвисла.
    – Это же руна. Но как я могу...
    – Не просто можешь, а давно пора, Киря. За эти три года ты необычайно вырос как кузнец. У тебя голова толковая, и мне прям обидно, что ты до сих пор не занимаешься тем, чем тебе полагается заниматься. У тебя ведь чуйка особая на то, как сделать оружие или доспех. Решение, до которого мне неделю над чертежами докумекать надо, у тебя само в голове рождается. Куда медленная улита, что поначалу была, и подевалась.
    ***
    Белемир что-то спешно перебирал в своих записях и будто прикидывал время, то и дело неудовлетворительно покачивая головой.
    – Что-то случилось? – Кирилл поднял на него глаза.
    – Да вот с заказами не успеваю управиться...
    – Я могу взять что-то на себя? – предложил помощь юноша.
    – Нужно изготовить пятнадцать уздечек, справишься?
    – Справлюсь.
    – Добро, тогда вот тебе всё необходимое, а чего не хватит, можешь со склада взять, под мою расписку.
    Кузнец отдал ученику материалы, а сам ушёл по делам.
    Работая над заказом, юноша не мог нарадоваться тому, что ему доверяют работу и позволяют самому оставаться в кузнице. К изделию же он подошёл со всей дотошностью, надеясь порадовать мастера высоким качеством результата.
     К вечеру Белемир вернулся и с порога спросил:
    – Ну что? Готово?
    Кирилл гордо продемонстрировал одну отличную уздечку.
    – Хорошо, молодец. А где остальные?
    – Остальные? Я только одну сделал...
    Белемир, конечно, в лице изменился, но бранить ученика не стал.
    – Послушай, – спокойно начал он, – между сельским и городским цеховым производством есть большая разница. Это количество. Если тебе заказали пятнадцать уздечек – это нужно сделать за день, а не за неделю.
    Парень притих и налился краской, осознавая, как он подставил учителя.
    – Но... я старался не напортачить.
    – Медленным шагом, робким зигзагом. Но, что старательный – хорошо.
    Мастер взял уздечку из рук ученика, осматривая её.
    – Это приходит не сразу. Тебе нужно поймать темп. И учиться делать вещи быстро без потери качества.
    Кирилл несколько раз покивал головой, боясь сказать слово и всё больше наливаясь красным.
    – Ладно... – вздохнул кузнец. – Заказ-то утром сдать надобно. Раздувай горн.
    Когда всё было готово к работе, он поманил ученика к себе.
    – Вот смотри, – стал объяснять каниец. – Самое простое – если у тебя много одинаковых изделий в работе, лучше изготавливать их не от начала до конца по одному, а разделять процесс на этапы. Вот ты делаешь клёпки – обточи их сразу на всю партию. Во-первых, ты попросту не будешь лишний раз тягать инструмент туда-сюда, а во-вторых – повторяя одно и то же много раз, ты втягиваешься и набираешь темп. А ежели ты работаешь с кем-то на пару, дак без этого и не обойтись. Сейчас увидишь. Бери кожу.
    Кирилл вынес рулон коровьей кожи и разложил его на столе. Белемир дал ему указание нарезать ремешки, а сам взялся за ковку клёпок. Когда оба справились каждый со своей задачей, мастер принялся за фурнитуру, а ученика посадил орудовать крючком и ниткой. Увидев, как Кирилл голыми руками затягивает грубую нить, кузнец вновь покачал головой и показал, как правильно заматывать пальцы дерюгой под шитьё кожи. Ближе к полуночи юноша с удивлением осознал, что действительно стал шить быстрее просто потому, что приноровился во время повторений. И руки в кровь не разодрал, при таком-то объёме.
    – А теперь представь, если бы я после каждых пяти клёпок бросал молотки и шёл резать кожу, да бить в ней дырки под кольца. Ещё и позволял бы горну остывать. Это всё называется лишними движениями. И так во всём.
    Кирилл всё кивал, мотая на ус и дивясь тому, с каким вниманием относится к нему его учитель. Это для него было крайне непривычно, но в то же время в большую радость. Они доработали до утра, успев закончить не только уздечки, а ещё и разобраться с одним залежалым заказом Белемира, да разгорячились настолько, что разговора об уходе домой и не возникло.
    Но их бурное обсуждение какого-то чертежа прервала жена Всадова, незаметно проникнув в кузницу и возникнув рядом с ремесленниками, будто джинн из бутылки.
    – Опять ты засиделся! А я вчера на ужин борща наварила, сижу, жду! Уже и детей спать уложила, а нет мужа моего и нет.
    – Ох, Марьюшка! Прости, милая...
    Женщина развернула узелок с горячим горшком, вынула из-за пазухи хлеб, расстелила на свободном столе полотенце и водрузила на него пищу.
    – Я тебе не напомню, так ты со своей кузницей с голоду помрёшь, – не унималась Всадова.
    Она обернулась на Кирилла, перемазанного в саже, с красными глазами и всклокоченными волосами.
    – Ещё один! Так, а ну ложку взял! – подбоченившись, приказала Марья. – Вот явно такой же! Будет рядом с рабочим местом тарелка супа стоять, всё равно за своей работой крошки в рот не положит!
    Юноша смущённо посмотрел на мастера, не решаясь присоединяться к трапезе.
    – Ешь давай, – подтолкнул его Белемир.
    – Худой какой, – рассматривая парня, добавила Всадова. – Тебя же Кириллом зовут, верно? Мне муж про тебя уже не раз рассказывал. Заходи к нам в гости как-нибудь, а то уж давно вместе работаете, а я тебя и не видела ни разу.
    С каждым случаем подобной заботы и советом мастера Кирилл всё больше и больше наполнялся чувством ответственности к своей работе. В ответ на оказанное доверие хотелось выкладываться и давать лучшие результаты из возможных.
    Рвение Кирилла хорошо сказывалось на его навыках и финансовом положении, чего, к великому сожалению Марфы, нельзя было сказать о взаимодействии юноши с обществом. Молодой кузнец всё так же шарахался от людей и, кроме Белемира, не заводил ни с кем дружбы. Не было в его досуге ни привычных жителям Новограда развлечений, ни нормального отдыха. Парня невозможно было оттянуть от кузницы и привлечь к обычному общению или даже простым прогулкам.
    Переживать на этот счёт вскоре стал и сам Всадов и долгое время не мог придумать, чем же помочь Кириллу. Потому однажды он напомнил ему о приглашении в гости и чуть ли не потянул за собой ученика после работы. Кирилл пытался отказаться, но, в конце концов, сдался, попросту побоявшись обидеть учителя. Поначалу было тяжело, юноша очень стеснялся шумного общества семьи Всадовых, однако же, это была возможность наблюдать, что собой представляет нормальная семья. Через какое-то время общение с детьми и женой Белемира заставило Кирилла немного оттаять, а походы семей друг к другу в гости стали в его жизни частым явлением, и дружба между учителем и учеником переросла в дружбу домами.
    Марья, шумная дородная женщина, на словах свое семейство держала в строгости, а на деле окружала заботой и лаской. Пропадающий в кузнице муж – «кому до чего, а этому до наковальни», ежедневно получал горячие обеды, а случись заночевать на работе – завтрак и свежую рубаху. Детям – «два бесенка с подбесочком, о которых ремень плачет» – вместо искомого ремня доставался то расписной пряник, то петушок на палочке, а подбесёнок не расставалась с куклой мотанкой –«глянь, Дядькиря, какой ей сарафан мамочка сделала». Отданный Белемиру на воспитание племянник «мелет день до вечера, а послушать нечего» то и дело получал из рук Марьи расшитую обновку, правда, с напутствием сильно перед девками хвост да не распускать.
    В мироощущении этой женщины Кирилл как-то сразу попал в категорию родни. Причем, судя по расписным пряникам, которые периодически ему вручались, рангом от бесят он отличался не шибко. Иногда подмастерью приходило в голову, что у неё есть свой собственный свод неписаных правил, вроде цехового статуса её супруга, которого она придерживалась строго и решительно. И первым параграфом там явно было указано: коли недочет глаз мозолит, его надобно наладить. Худобу Кирилла надлежало исправлять домашними пирогами; когда Новоград усыпало мягким, но холодным первым снегом – были переданы теплые рукавицы на меху, а уж если кузнечиха решила, что негоже молодому парню дневать и ночевать в кузнице как угрюмому старому сычу… 
    Идея сдружить парней погодков явно принадлежала Марье, но и Белемир, который проникся своим помощником, эту мысль только поддержал. Увы, когда Кирилл гостевал у Всадовых, они почти не пересекались, потому как племянник кузнеца имел куда более привычный образ жизни для двадцатилетнего юноши, пуская на ветер часть заработанных денег и гоняясь за юбками по вечернему городу. Тем не менее, Марья нашла способ свести их вместе.
    В один из обычных будних дней, когда у Белемира с его помощником не предвещалось серьёзной работы, в кузнице появилось весёлое лицо с задорными глазами.
    – Дядя, привет! – гаркнул юноша через всю мастерскую и помахал свободной рукой.
    Другой он придерживал плотно замотанные в льняную ткань гостинцы. Гордо прошагав через кузницу наигранно строевым шагом, он протянул передачу от жены дяде.
    – Вот спасибо, – кузнец с благодарностью принял свёрток. – А ты чего не на работе?
    – Да Никодим уехал сегодня утром и сказал мне поболтаться до завтра. Домой прихожу, а мне тётя прям с порога – отнеси дяде перекусить, а то своих рук не хватает. И вот он я.
    – Ясно всё с тобой. Ну, раз такое дело, подсобишь, может?
    Лицо парня расползлось, явно указывая на его неохоту возиться в кузнице. Белемир, видя, что рыба с крючка срывается, попытался его уговорить:
    – Я помню, что ты не удался, как кузнец, но пряжки у тебя хорошо получались. Поди, научи Кирилла, как я тебе показывал.
    Юноша вытянулся, выглядывая подмастерье Всадова – тот сидел в дальнем углу, до того поглощённый процессом плетения бармиц, что до сего момента не заметил гостя в мастерской. Пожав плечами, племянник кузнеца вразвалочку пошлёпал к Кириллу.
    – Даров, Кирилл, – вальяжно держа руки на поясе, парень навис над учеником Белемира, опираясь плечом о стену.
    Кирилл оторвался от работы, подняв глаза на пришельца. Не ответив на приветствие, он глянул в сторону учителя, но тот спокойно занимался своими заказами, и присутствие постороннего в мастерской его никак не смущало. Из чего юноша сделал вывод, что последний посторонним вовсе и не был.
    – Привет…? – нерешительно ответил парень.
    – Чеслав, – племянник кузнеца особо не церемонился. – Будем знакомы!
    Он протянул подмастерью распростёртую ладонь. Тот неуверенно пожал её и замер с вопросительным выражением лица, не особо понимая, чего от него ещё хотят.
    – Дядя сказал показать тебе пряжки. Как их клепать в смысле.
    Кирилл опять недоуменно оглянулся на Белемира, затем ещё раз внимательней присмотрелся к гостю.
    – Дядя? Ты Белемиров племянник?
    – Ну!
    – А… – многозначительно протянул юноша. – Ну лады, показывай.
    Чеслав провернул перед Кириллом весь процесс изготовления ременной пряжки, в котором была всего одна пустяковая хитрость при установке язычка на место. Такое Белемир действительно ещё ученику не показывал, но при желании мог бы сделать это при случае, так, между делом. А вот сам племянник всё это время не затыкался ни на секунду и успел рассказать Кириллу всю свою жизнь от момента, когда он вылез из ползунков и начал изучать окружающий его мир.
    – Отец сказал – Чеслав, голова у тебя толковая, посему поезжай в столицу учиться. У дяди тогда ещё своих детей не было, потому меня тут приняли с распростёртыми объятиями. Дядька, считай, с самого детства растил, потому любит меня, как сына. Так что в Новограде я с малых лет, всё тут знаю и могу тебе показать!
    – И говоришь ты ещё очень много, – у Кирилла от такого словесного потока уже опухла голова.
    – Эт знаю. Тётка Марья помелом обзывает, но это ж она любя, я знаю. А друзья меня, паршивцы, Чёсом прозвали, за то, что языком чешу. Так что, будь другом, не смейся, как услышишь.
    – Как услышу? Ты о чём?
    – Ну… Мы вот сейчас работу кончим, да пойдём гулять.
    – Нет, стой, – Кирилл устало прикрыл глаза, коснувшись лба кончиками пальцев. – Я… у меня работы ещё много и вообще…
    – Дядька-а! – Белемир был недалеко, но Чеслав рявкнул так, будто тот стучал молотом на другом конце мастерской и мог не услышать. – У Кирилла ещё много работы?
    – А что?
    – Да я хочу его с собой вытянуть.
    Ученик замахал руками, но было поздно. Всадов уже дал добро, и Чёс, тут же побросав инструмент, потянул подмастерье во двор. Кирилла это даже в какой-то мере разозлило – всё как-то решилось без его на то согласия.
    Но племянник Белемира был непреклонен, у него сразу нашлась сотня и одна причины, по которым им срочно нужно было посетить несколько, по его словам, очень интересных мест. Бедный юноша даже слова вставить не мог в этот поток, потому уже через две минуты плёлся за Чеславом, мысленно перебирая предлоги, под которыми он мог сбежать домой.
    Первым «интересным местом» был кабак, встретивший парней гомоном толпы и звоном сосудов с алкоголем. Кирилл втянул голову в плечи, уже проклиная Чеслава и себя за то, что не ответил сразу твёрдым нет. Но теперь отказываться было как-то уже не с руки, потому юноша пообещал себе, что составит компанию за одной-другой кружкой чего-нибудь не очень крепкого, а потом всё же откланяется.
    Они не успели выпить, как к их скромной компании присоединились ещё какие-то друзья-знакомые Чеслава. Только что пустой стол вдруг завалило разными закусками с командой «налетай, я угощаю». Вокруг всё как-то закрутилось, завертелось, и Кирилл даже не понял, как оказался на улице в пути ещё куда-то. По дороге молодые люди решили, что им мало, кто-то пропал из компании всего на полминуты и вернулся с добавкой для всех.
    Вели их по дороге ноги, а не головы, куда-нибудь, куда угодно, но везде для парней находилось веселье и другие радости жизни. Кто-то сунул Кириллу самокрутку, когда все остановились покурить, хотя он не говорил, что курит…
    – Чёс, а ты не представил нам своего друга! – опомнился кто-то, уже часа два проведя с ним вместе.
    – Это Киря, дядькин новый ученик. Голова! Во!
    – А, потому и такой неразговорчивый? Тихо сам с собою?
    Юноши залились смехом, на который Кирилл и не знал, как реагировать. Видя его смятение, Чеслав толкнул парня в плечо, мол, не куксись, это шутка.
    Всё это безумие продолжалось, пока совсем не стемнело и среди гуляющих не зазвучали слова «ну, пора и честь знать». Молодёжь стала разбредаться по домам, в конце концов, оставив Чеслава с Кириллом наедине.
    – Ну, добротно покутили! – племянник Всадова слегка толкнул своего нового приятеля.
    – Да… наверно.
    – Ну, бывай. Завтра, если получится, я за тобой загляну!
    Чеслав ускакал по вечерним улицам, что-то задорно напевая, оставив Кирилла в смешанных чувствах. Домой юноша вернулся со странным выражением лица и диким перегаром, о чём он успешно забыл.
    – Вы… с Белемиром что-то праздновали? – мать была сама деликатность, но скрыть удивления всё равно не смогла.
    – М-м-м… Нет.
    Только сейчас Кирилл осознал, как сложно думать от хмеля в голове. И как ещё сложнее оставаться серьёзным.
    – Мы… кутили, – лицо юноши растянулось в глупой улыбке. – Познакомился я с племянником Белемира, наконец, а этот сорванец потащил меня… м… гулять.
    Парень заулыбался ещё шире, когда перед глазами поплыли некоторые моменты из их сегодняшнего совместного времяпровождения. Теперь, когда он об этом вспоминал, почему-то вдруг стало очень смешно и легко на душе.
    – В общем, да… Загулял я малость. Ну, – Кирилл почесал затылок, – пойду спать, а то устал. Завтра на работу всё-таки.
    Отходя ко сну, он не мог видеть, как его мама смешно пляшет от счастья, что её сын, наконец, стал выходить в общество. Он так же не мог видеть, как супруги Всадовы радостно обнялись, услышав от своего племянника отчёт о том, как они с Кириллом провели вечер. И только один Чеслав, засыпая, не мог понять, почему тётка не стала по своему обычаю трепать его загривок за принесённый в дом перегар.
    К зиме юноши погодки сдружились окончательно, как того и хотелось Марье. Хоть зажатость Кирилла никуда не делась, распорядок молодого кузнеца заимел вид, соответствующий нормам в понимании Марфы и семьи Всадовых. Теперь никто из старших не переживал, глядя на то, как «юные годы пропадают зря». И напутствия о том, как с девками себя вести должно, получал не только Чеслав.
    В общении же с окружающими юноши прекрасно дополняли друг друга. Чёс чесал языком без умолку, в то время как Кирилл просто наслаждался окружающей его весёлой кутерьмой. Он был даже не против того, чтобы товарищ рассказывал сам за него о том, кто кому кем приходится, где работает и откуда приехал. Для этого он выдал Чеславу порцию информации, которую мог себе позволить, а всё остальное уже можно было пустить на самотёк.
    В один чудесный зимний денёк на Масленицу, обожравшись Марфиных блинов, парни лежали голова к голове на топчане, поплёвывая в потолок (естественно, образно). Как вдруг Чеслава осенила мысль:
    – Киря, а пошли на горки.
    – Что мы, дети малые? – смутился товарищ.
    – Ай, что ты понимаешь вообще. Это же законный способ девах за мягкие места потискать.
    Кирилл стеснительно кашлянул, но идея ему понравилась.
    – А пошли, – согласился парень и резко поднялся, отчего мамины блины в его животе грузно перевернулись. – Только сперва обед утрясём, ладно?
    Утрамбовывать блины парни стали, шатаясь по городскому рынку. Весь Новоград праздновал, потому на улицах всё пестрило украшениями и народными гуляниями, а торговые лотки предлагали угощения всевозможных видов. На последние, правда, после кухни Марфы и тётки Марьи уже не было сил смотреть.
    – Ну что, на горки? – спросил Кирилл товарища, когда почувствовал, как тяжесть в животе стала отступать. – Чеслав?
    Но Чёс был увлечён уже другой идеей. Он наблюдал за тем, как собирается толпа народу, образуя импровизированный круг. В центре, разминаясь и шутливо толкаясь, стягивались юноши примерно такого же возраста, как Кирилл с Чеславом, и немного постарше.
    – Что там такое? – встав рядом с другом и вглядываясь в толпу, спросил юноша.
    – Кулачные бои.
    Двое парней, оголившись по пояс, сошлись в схватке. Бой был честным, с правилами, похожий больше на представление, нежели на серьёзную драку. Раззадоренная толпа зрителей выбирала себе фаворита и яростно за него болела.
    Племянник Белемира долго сдерживаться не смог. Только закончился поединок, как он сорвал с себя одежду и рванул в центр круга, призывно потрясая в воздухе кулаками. Противник ему достался достойный, они неслабо помяли друг друга, и бой, немного затянувшись, окончился ничьёй. Довольный собой и вниманием зрителей, Чеслав задорно постучал себя в грудь и обнялся со своим оппонентом, как с добрым другом.
    – Ну! Следующий!
    На импровизированный ринг вышел крепкий парень, явно посильнее всех предыдущих участников. Бойцы, кто с неуверенностью, кто с большим уважением в глазах к его солидному виду отказывались от драки, мол, да ну, он такого, как я, враз уложит.
    Чтобы как-то добавить решительности участникам, в круг вынырнула девушка поистине благолепного вида и всенародно объявила:
    – Следующему победителю – поцелуй в награду!
    Толпа заволновалась, но быстрее всех среагировал Чеслав, рванув своего товарища за рукав.
    – Э, ты чего? – Кирилл не на шутку струхнул.
    – Давай!
    Чёс уже вытолкнул его в круг, потому отступать теперь, поджав хвост, было бы уже как-то стыдно. Если бы только Чеслав мог понять, что боится Кирилл отнюдь не возможности получить по роже.
    Юноша медленно раздевался, специально растягивая время, в надежде на то, что вызовется кто-то другой. Но, к большому сожалению, его терпеливо ждали. Для виду юноша показательно размялся, попрыгал на месте, будто ждал от этого боя настоящего вызова.
    Он шагнул к противнику, демонстрируя свою готовность, хотя внутренне не испытывал её ни разу. Кирилл тормозил перед страхом засветиться, показать свои настоящие умения, подвергая себя риску быть обнаруженным.
    И потому пропустил первый удар.
    Оппонент, видимо, сам не ожидал такой удачи, на самом деле рассчитывая на то, что хук натолкнётся на защиту. Потому, когда его кулак соприкоснулся с челюстью Кирилла, в голове последнего мир мигнул ярким снопом искр, а звуки вокруг противно смазались.
    Почувствовав превосходство, противник пошёл в стремительную атаку, нанося удар за ударом. Кирилл пару раз прикрылся локтями, а потом стал изворачиваться, выгибаясь и пружиня, как уж. Ни один из ударов более не настиг юношу, но так продолжать было нельзя. Публика переливалась выкриками, среди которых был отчётливо слышен голос Чеслава, болеющего за друга.
    «Не выдать себя, не выдать себя», – повторялись слова в голове Кирилла.
    Нужно было как-то поставить точку в этом поединке, но так, чтобы в юноше никто не увидел тренированного солдата. Да, в конце концов, это был не настоящий бой! Так, забава для сильных телом, разогнать кровь, похвастаться перед девушками. Перед ним – добрый канийский паря, не враг!
    Кирилл увернулся от ещё одного выпада, поднырнул под замах и врезал оппоненту по челюсти апперкотом. Тот едва удержался на ногах, но сделал два шага назад, не давая юноше дотянуться до него и добить. Обоим уже сложно было держать равновесие и в какой-то момент парни просто схлестнулись в урагане ударов по чём попало, попеременно прикрываясь друг от друга локтями.
    Кирилл добавил напору, и противник стал сдавать. Улучив момент, когда тот открылся, юноша добавил ему ещё пару раз по голове и оппонент, обессилев, опустился на одно колено с поднятой рукой. Это была победа.
    Под довольный гомон зрителей ученик кузнеца подал руку канийцу и помог ему подняться. В ушах шумела кровь, сердце ходило ходуном, а сам Кирилл боролся с раздражением внутри себя. Он уже подбирал слова для Чеслава, чтобы попросить его больше так не делать и…
    Барышня, пообещавшая награду победителю, вдруг возникла перед ним, встав совсем вплотную, поднялась на мысках и припала к губам юноши, обнимая его скулы своими белыми ладонями.
    В голову ударило посильнее алкоголя или кулака. Люди вокруг загоготали, кто-то громко присвистнул, но Кирилл уже не слышал всего этого. Он забыл про свой страх, про раздражение и стоял хмельной посреди народа, блаженно покачиваясь.
    – А ты боялся! – встряхнул его Чеслав. – Я ведь знаю, что ты парень крепкий! Ну! Молодцом!
    ***
    – Киря!
    Голос тётки Марьи заставил вынырнуть юношу из воспоминаний, как из дневного сна.
    – А?
    – Там мать твоя сейчас из погреба собирается переть кадку, с неё саму размером. А ты куда смотришь? Замечтался?
    – Есть немного.
    Парень поспешил к погребу, откуда уже, кряхтя и тужась, Марфа пыталась вытащить соленья.
    – Мам, а позвать? – строго спросил сын.
    – Ну вы же с Белемиром общаетесь, чего мне вас отвлекать.
    Бросив ненужный спор, Кирилл отобрал у матери тяжёлую ношу и сам потащил её на кухню. Пока он возился с огурцами и помидорами за печью, Марья снова стала приставать к его матери с расспросами.
    – Что «муженёк» твой? Будет сегодня?
    – У него много дел, но обещался быть.
    – Как же я за тебя рада, Марфуша. Радим – добрейшая душа. И в обиду не даст. Вы когда уезжаете?
    – Через неделю. Вон, из-за нас Кирюша с ног сбился, всё помочь хочет. Про свой же день рождения забыл.
    На кухню влетел вихрь детского смеха. Всадовы младшие закружили вокруг женщин, наперебой рассказывая каждый о чём-то своём. Для них у Марфы тут же нашлось угощение – заранее приготовленные петушки и рыбки из оставшегося от пирожков теста. Получив гостинцы, дети запищали от восторга и вновь понеслись в другой конец дома.
    – Совсем ты их забаловала, – провожая взглядом своих детей, сказала Марья. – Как же у тебя глаза горят... О своих не думала?
    Кирилл посмотрел на мать и задумался. В её глазах действительно всё было написано. Как безумно нравилось ей возиться с детьми, именно на них она могла излить всю свою доброту и нежность. Быть может... Да нет, не может, а точно – с Радимом у неё есть второй шанс. Шанс на нормальную жизнь, на нормальную семью и возможность растить своих детей, окружая лаской и заботой, а не смотреть, как их полжизни кто-то истязает.
    Продолжение следует...

    belozybka
    Ч. 1
    Ч. 2
    Ч. 3
    Ч. 4

    Служебные, а тем более курортные, романы Тилла считала явлением не то что бы странным и неприемлемым, а скорее её никогда не касающимся. Скромная девушка всегда отличалась исключительным трудолюбием и старательностью, но не красотой. Четыре года назад, когда после обряда посвящения в кругу старейшин-прайденов она выбрала своим домом аллод Игш, Тилла пошла работать в архивы Незебграда секретарём, где добилась должности заведующего архива Незебградской Администрации. 
    Карьерный рост сулил не только хорошие доходы, но и много новых знакомств – именно архивариусы были всегда в курсе дел всех существующих структур правления Империи. Поэтому выбить бесплатную путёвку на Атолл было проще простого. Девушка решила ехать в этом году в одиночестве, вовсе не гордом, а скорее желанном. Чрезмерное общение и вечные потоки новостей в последние месяцы очень утомляли. Ещё и лето прошло не совсем так, как бы хотелось – командировки на Огнехлад и далёкий аллод Хладберг только усилили желание согреться на тропических берегах Атолла. 
    Уже под конец рабочего дня пятницы Тилла наскоро переложила всю необходимую документацию для своего временного заместителя в две большие папки, а материалы с повышенной секретностью – в новенький сейф. На глаза попались ещё не подписанные бумаги из отдела кадров. Бегло их осмотрев, Тилла решила сильно не вдаваться в подробности – рутинная информация о новых кадровых поступлениях в архив Незебградской Администрации была не новинкой, потому что структура ежегодно делала расширения для приема новых пятерых сотрудников. По одному на каждый отдел. Наскоро подписав приказы, прайденка откинулась вглубь кресла и на минуту закрыла глаза, а после устало перевела взгляд на часы. Шесть ноль две. Вот и все, вот и отпуск. 
    Ещё пара часов, и её нога ступит на песок, нагретый за целый день. Слух уловит умиротворяющий шум моря, а ветер донесёт тонкие и пьянящие ароматы растущих вдоль тропы в гостиницу цветов. Отдых обещал быть чудесным и незабываемым, особенно когда так ярко о нём мечтаешь.
    ***
    После прибытия и регистрации, остаток дня Тилла предпочла провести в своём номере, а утро следующего начала по привычке с рассветом солнца. Только, в отличие от скромной квартирки в далёком и сыром Незебграде, сейчас её окружило волшебное пение птиц и бархатистый шум волн – утро было ветреным. Позволив себе подремать ещё часок, а после и просто понежиться в мягких подушках, Тилла окончательно встала лишь к восьми утра. Решив перекусить на пляже, молодая прайденка налегке выбежала из своего номера и тут же врезалась в проходящего мимо гостя отеля. Неловкости моменту добавил ещё и разлитый на платье утренний кофе, который незнакомец, видимо, планировал выпить в номере. 
    – А чтоб тебя бараны затоптали, Нихазово создание! Ты что, глаза в море утопила и вылезла из… – Вошедший во вкус ругани незнакомец тут же замолк на полуфразе. Виновница казуса ошеломлённо хлопала большими серыми глазами и переводила взгляд то на расползающееся кофейное пятно, то на уже начавшего остывать от гнева хадаганца. Спустя несколько секунд, которые показались Тилле часом, ступор отпустил, и девушка тут же кинулась извиняться, неловко прикрываясь.
    – Ради всех великих, прошу простить меня! Не серчайте, пожалуйста, я компенсирую вам потерю и… 
    – А тебе кто компенсирует платье? – Извинения Тиллы утонули в громком возгласе незнакомца, который все ещё завороженно рассматривал лицо девушки. – Ты так напоминаешь мне Неллию. – Прошептал он, будто увидел призрака.
    – Простите? – Немного неуверенно переспросила «пострадавшая».
    – Ой, нет, не бери во внимание. Просто ты так же красива, как и одна актриса из Большого Игшского Театра Юмора и Сатиры. Я даже не поверил сперва. – Хохотнув на последней фразе, хадаганец выпрямился по струнке и учтиво преклонился. – Мое имя Храмик. Просто Храмик. Будем знакомы. Предлагаю забыть разногласия и в качестве компенсации – приглашаю на ужин сегодня. Не против? Ну вот и славно, тогда я зайду за тобой после шести вечера. Ах да, чистку платья запиши на мой счёт. До вечера! – и, лукаво усмехнувшись, Храмик несколькими широкими шагами пересёк коридор и скрылся за поворотом. 
    Ошеломлению Тиллы снова не было предела. В этот словестный поток она только успевала вставлять звуки «но», «эээ» и «уухх». Ну что ж, коль чистка за его счет и на ужин пригласили – значит, таковому и быть. Старейшины учили полагаться на знаки судьбы, а это явно был знак свыше. Еще пара секунд раздумий – и прайденка нырнула обратно в номер с целью переодеться, мысленно радуясь случившемуся и предвкушая вечернюю встречу. Парень ей понравился. А уже через полчаса Тилла, довольная, загорала на чистом и нежном песке, и улыбка не сходила с ее личика.
    Тем временем Храмик проследил за ней и ее поведением из фойе, как обычно, не выдавая себя. «Рыбка попалась», мысленно констатировал он и отправился в номер делать пометки в отчёте. 
    ***
    Ровно в шесть вечера за дверью раздалось троекратное постукивание. 
    – Открыто! – Воскликнула прайденка. Дверь медленно отворилась, и в номер заглянул Храмик. «Надеется увидеть меня полуобнажённой, но вот не тут-то было!» подумала Тилла, но в голос лишь произнесла. – Я за ширмой, одну минуточку.
    – Не торопись, я пришел пораньше специально, чтобы ты могла, как истинная девушка, немножечко задержаться. – Улыбка в голосе хадаганца придала Тилле немного стеснения, как это обычно бывает с ней во время общения и попыток флирта с мужчинами. Хм, а он хитёр.
    Уж так вышло, что серьезных отношений у нее ни с кем не было – дом-работа, конференции, семинары и бескрайнее множество архивных данных. В глазах подчинённых она казалась упрямой карьеристкой, но как же ей хотелось избавиться от этого всего, заниматься живописью и жить среди дикой природы. Возможно, это новое знакомство перерастёт во что-то больше? 
    Тихонько вздохнув, Тилла вышла из-за ширмы и улыбнулась ожидающему у двери хадаганцу. На ней красовалось нежно-бирюзовое платье, приталенное поясом и ярко подчёркивающее округлости.
    – Ты очаровательна! – Тут же воскликнул Храмик и добавил, уже немного понизив голос. – И очень привлекательно выглядишь в этом платье. 
    Выйдя из гостиницы, парочка не торопясь последовала к морскому побережью, где размещался огромный навес – такая себе обеденная территория, превращавшаяся вечером в уютное кафе за счет выступавших на небольшой сцене музыкантов и зажигающимися по периметру огоньками. 
    Галантно усадив даму, Храмик обошел вокруг столика и умостился напротив прайденки, которая вся покрылась румянцем смущения. «О, святейшие, да она будет моим самым лёгким заданием!» – с задором подумал парень и улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой, слегка прищурив взгляд. 
    – Чего бы ты желала попробовать? Вот меню, выбирай, тут очень вкусно готовят рыбу. Правда, я бы не советовал тебе заказывать Фугу – она ядовита. А одна ошибка в приготовлении сулит встречей с праотцами. Хотя я пока не слыхал о случаях смерти на Атолле. – Последнюю фразу ему поспешно пришлось добавить, увидев расширяющиеся от испуга глаза Тиллы. – О, давай закажем вот это… - Немного наклонившись, Храмик невзначай коснулся руки девушки и на несколько секунд задержал свою ладонь на ее пальцах, при этом посмотрев прямо в серые глаза. 
    Дыхание сбилось в который раз, и румянец снова покрыл щеки прайденки. Этот хадаганец ей симпатизировал, и уже ни о чем другом девушка не могла думать в тот вечер. 
    ***
    Греясь на пляже в лучах заходящего солнца, девушка наблюдала, как ветер играет в волосах Храмика: вздымает несколько волосинок и утихает, а спустя несколько минут челка снова на закрытых веках, и вот хадаганец ее убирает набок, не открывая глаз. Прошла неделя с момента их знакомства, чувства к этому статному мужчине перерастали во что-то большее – хотелось заботиться о нём, радовать, видеть по утрам его заспанные глаза и наблюдать, с какой ритуальностью он заваривает себе чай. 
    «Это любовь? Разве она так проявляется? Не может этого быть…» – каждый раз думала прайденка и каждый раз переубеждала себя в обратном. 
    Храмик работал в редакции Незебградской газеты, писал очерки о жизни разных людей. Рассказывал, что мечтает лично побеседовать в неформальной обстановке с Яскером и написать свою книгу – этакий детективный роман, где будет много эмоций, страсти, интриг и секретов. Однажды парень так разошёлся в своих рассказах, что Тилла предложила ему организовать экскурсию в присудебный архив с дальнейшим разрешением к ознакомлению с материалами, хранившимися в его стенах. Там было много закрытых дел, нераскрытых преступлений, которые отправлялись туда по различным обстоятельствам и так далее. По ее убеждению – это могло помочь вдохновиться Храмику на написание своей книги. Но парень смущенно опровергал эти задумки под предлогом нежелания беспокоить ее знакомых и уж тем более – создавать неудобства ей самой. Но девушка настоятельно приводила ему аргумент за аргументом, подкрепляя их нежными поцелуями. 
    И вот, в очередной раз они разговаривали о его будущей книге, развалившись на тёплом песке. 
    – Понимаешь, эти дела закрыты, а значит – большинство из них были расследованы, и преступник был пойман. Ну в этом же никакой интриги. А если моя книга будет основываться на событиях, с которыми знакома половина Игша – успеха это не сулит никак. Мне нужно придумать что-то сверхсекретное, интригующее, чтобы дух перехватило! Понимаешь? – И Храмик приподнялся на локтях, чтобы в очередной раз заглянуть в лицо Тиллы. 
    – Знаешь, кажется, я знаю, чем тебе можно помочь. У меня есть приятельница, которая мне задолжала… Не денег, услуга за услугу. Она работает в канцелярии одной важной организации. Мы с ними косвенно сотрудничаем, т.к. через наш архив проходят все документы и материалы… Мы – словно сортировочный цех. И есть у нее доступ к нескольким секретным материалам, которые огласке не будут подлежать еще минимум лет пятьдесят. Возможно, это даст тебе толчок, и ты, наконец, согласишься принять мою помощь? – Тилла вопросительно посмотрела на парня и увидела в его глазах блеск радости.
    – Да это же гениально! Слушай… Я приму твою помощь лишь после того как… – Храмик отвёл взгляд в сторону и специально помолчал еще с полминутки.
    – Ну же! Выкладывай! – Не выдержала паузы девушка и легонько толкнула его в плечо.
    – Ты сходишь со мной на свидание уже после Атолла? – Храмик поднял глаза, в них мастерски было разыграно сразу несколько нежных выражений, которые покоряли девичьи сердца уже не один раз. Цель близка, но нужно держать фасон. 
    Очередной румянец залил лицо прайденки, и она лишь тихо произнесла «конечно», после которого он ласково коснулся ее губ и мягко поцеловал.  
    *** 
    Спустя три недели.
    Храмик сидел в тишине, которая могла усыпить, окруженный полумраком, за исключением пары настольных ламп. Стол заваливали кипы бумаг и папок, которые, казалось, были безнадёжно перепутаны. Но это лишь на первый взгляд. 
    Изучая содержимое очередной папки, Храмик победно ухмылялся. Соблазнить эту самую подругу Тиллы не составило большого труда. Ну, а держать в тайне двойные отношения ему долго не придётся – цель настигнута. Личные дела всех тайных агентов организации «Сокол» были изучены, среди которых он нашёл двух интересующих его агентов. Эти особи были «не активированы» – время еще не пришло, а потому они и сами не догадывались о своей спецподготовке. Орк и хадаганка. Последняя, правда, была украдена из стен организации родной матерью, но это не мешало делу. Сейчас она проживала в Незебграде и руководила одной мелкой гильдией, а они в любом случае официально вели реестр. Так что ей не скрыться. 
    Вся нужная информация уже была загружена в мозг этой девчонки, так что пара умелых процедур – и она будет в боевой готовности. А вот с Орком будет сложнее, нужно втереться в его доверие и уговорить или же заставить последовать за ним. А уж его начальство пускай разбирается – что там за данные, как они повлияют на уязвимость Незебграда и чем помогут Лиге в войне с Империей поставить победную точку…
    Часть 6

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin
    Иллюстрация к рассказу
    Пролог Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23 Глава 24 Глава 25 Глава 26 Глава 27. Багровое небо
          
          Странные, непривычно высокие деревья со вздыбленными корнями, похожими на щупальца, выглядели так, будто вот-вот оторвутся от земли и зашагают куда-то в неизвестном направлении. Искривленные ветви плотно переплетались друг с другом, и густые, темные кроны почти не пропускали и без того небольшое количество света от уже заходящего солнца. Воздух был очень влажным, и после сухой пустыни дышалось здесь тяжело. Мы находились в самом сердце этого оазиса, возле джунских руин, где Иван Шпагин — командир Ястребов Яскера, поджарый хадаганец неопределенного возраста с безэмоциональным лицом и таким же холодным, ровным голосом — разложил на чем-то похожем на древний алтарь карту Мертвого моря. Среди стволов деревьев мелькали злобные взгляды ящеров, не решавшихся приблизиться к такому количеству вооруженных до зубов незваных гостей. Это было идеальное место для сбора подальше от посторонних глаз, неудивительно, что Ястребы облюбовали его. Никто не сунется так глубоко в логово ящеров, а сами они слишком агрессивны и не контактируют с другими расами.
          Кроме самих Ястребов Яскера, привыкших к суровой дисциплине и стоявших без движения, словно изваяния, здесь были вся моя группа, Михаил Корнилин, Саранг Еше, Щит Кочевников, Алексей Зеницын и неожиданно Бычара с дюжиной минотавров.
          — Мы проверили информацию про банду с Северной отмели, которую возглавляет Большая Шишка, — произнес Шпагин.
          — Или Угрюм, — вставил Бычара.
          — С Угрюмом мы разобрались. Сильный он был. Но тупой. Вот по тупости своей и погиб…
          — Оперативно работаете, — восхитился я. Только утром я узнал про Угрюма, а уже вечером его ликвидировали.
          — И берег от воздушных элементалей зачистили по вашей просьбе, — добавил командир Ястребов.
          — Почему минотавры сами не разобрались с ними? — спросил я у Бычары. — Лесовик не очень-то подходит для этой работы.
          — Ай да Вет Сосник, ай да сукин сын! Ха-ха… Значит, вот кого он на это дело подписал. Хитрый жук! Надо будет его заместителем назначить, — захохотал минотавр и, видя мое недоуменное лицо, пояснил: — Он сто раз просил меня назначить своим заместителем! А какой из него заместитель? От горшка два вершка, справиться ни с кем не может. Слабак! А он мне в ответ про ум, что, мол, уговорами может других заставлять дела нужные делать. Ну, я и велел ему найти охотника сразиться с элементалями.
          — Все это очень интересно, но давайте вернемся к делу, — поторопил Зеницын. — Что удалось выяснить о банде Большой Шишки?
          — Информация подтвердилась, они сотрудничают с наркомафией… Преступные элементы, одним словом. И, как положено всем преступным элементам, что-то замышляют. Мои ребята целый день прикидывались кустиками на Северной отмели, и вот что удалось раздобыть, — Шпагин протянул Корнилину листок бумаги, который затем пошел по рукам. — Ох уж эти гоблины! Всегда их недолюбливал…
          Когда письмо дошло до меня, я впился глазами в кривые, неразборчивые строки.
          «Соглашение
          Виктор Корнилин — с одной стороны, и гоблин Большая Шишка — со всех остальных сторон, заключили это соглашение.
          Большая Шишка обязуется всеми доступными ему и его гоблинам способами вредить Малому куполу, именуемому „Седьмым Дном“, вплоть до вторжения внутрь и полного уничтожения всего в нем движущегося и растущего. Оплата производится по факту — золотом и солью-рафинадом.
          Составил личный секретарь Большой Шишки
          Шибко умный Скрип».
          Под текстом стояли две подписи, а в самом низу была приписка ровным, каллиграфическим почерком:
          «Активированными „Медальонами отпускника“ вас обеспечит мой курьер. Условленное место встречи — на границе Солохани и Северной отмели.
          ВК».
          Белый, как мел, директор санатория стоял ни жив, ни мертв. Похоже, соглашение его отца с Большой Шишкой поразило его до глубины души.
          — Значит… он решил уничтожить Малый купол и всех, кто в нем, — проговорил он наконец.
          — Этого следовало ожидать после того, как вы взорвали склад соли в Солончаках, — сказал Шпагин. — Ваш отец понимает, кто все это устроил, и не хочет, чтобы ситуация повторилась…
          — А что с курьером? Нашли? — спросил я.
          — Курьера встречают, — командир Ястребов посмотрел на часы. — Они уже должны быть здесь.
          — Мы здесь, — из-за деревьев показался орк, передвигающийся так бесшумно, будто не он был шириной с человеческий рост. На его плече бессмысленным кулем висел хадаганец, которого орк небрежно свалил на землю, прислонив спиной к полуразрушенному джунскому постаменту. — Вот, товарищ командир, доставил по вашему приказанию. При нем были документы и медальоны.
          Шпагин впился глазами в паспорт.
          — Константин Александрович Прытин… — прочитал он и поднял взгляд на пленника, сравнивая его со снимком в документах. — Приведите его в себя.
          Какая-то женщина взмахнула жезлом — по солнечным отблескам, озарившим лицо сразу очнувшегося хадаганца, я узнал магию света.
          — Охрана! Моя охрана! Зачем… Что вам надо? Где гоблины? — завопил он.
          Шпагин двинул кулаком по лицу курьера — голова того мотнулась в сторону, и из носа пошла кровь. Зато он сразу стал более тихим и сговорчивым.
          — Не бейте меня! Я согласен на переговоры.
          — Имя! — рявкнул командир Ястребов.
          — Константин Прытин. Я не воин, я посыльный!
          — Ну рассказывай, посыльный, кто и куда тебя послал…
          — Да-да… Хорошо… Это Виктор Корнилин, он тут всем заправляет, на него пашут сотни сборщиков соли. Он — крестный отец мафии!
          — Это мне известно. Дальше.
          — Э-э-э… Ладно. Он заключил сделку с гоблинами с Северной отмели, чтобы те уничтожили Малый купол!
          — И ты собирался передать им это, — Шпагин потряс перед носом курьера медальонами, — чтобы они могли пробраться внутрь.
          — Зачем вы задаете вопросы, если и так все знаете?
          — Действительно, — Шпагин выпрямился во весь рост и брезгливо окинул взглядом посыльного. — Ценность твоей жизни стремительно тает.
          — Нет-нет. Подождите! Я сейчас все расскажу! Сейчас! Корнилин хочет захватить власть в стране! Да! И ему это удастся, потому что эта новая соль… она заставляет существ подчиняться, всех, даже самых сильных, независимых и свободолюбивых. Все будут делать то, что он скажет. Все-все! Скажет: спрыгни с аллода в астрал — они спрыгнут. Наркоманы тупые, это да, но для захвата власти большего не надо. Большая партия рафинированной соли уже готова к отправке в столицу. Ее собираются растворить в воде городского водохранилища! Вся Империя падет к его ногам, как уже пало дно Мертвого моря. Вот!
          — Не переживай так сильно, мы тут как раз для того, чтобы не допустить никакого захвата власти и пресечь все на корню!
          — Вы меня отпустите?
          — Конечно! — откликнулся Шпагин и на этот раз заехал кулаком курьеру так, что тот снова вырубился. — Проследите, чтобы он не сбежал.
          — Его не хватятся в Большом куполе? — с сомнением в голосе произнес я.
          — Это уже неважно. Как и то, что он сказал. Мы знаем все их точки, план по захвату готов к исполнению, и откладывать его мы больше не станем.
          Ястребы Яскера, очевидно, были осведомлены о деталях готовящейся операции, поэтому на зов Шпагина подойти к разложенной на алтаре карте откликнулись только я со своей группой и минотавры.
          — Итак. У нас есть несколько целей и все они должны быть поражены одновременно, чтобы никто не успел среагировать и скрыться от возмездия. Это важно! Разведка доложила, что Солохань, расположенная к западу отсюда — главный после Большого купола оплот наркомафии. Там добываются основные объемы «белой смерти». И именно по ней я планирую нанести основной удар. Кроме нее, есть еще несколько точек, которые необходимо ликвидировать, — он провел пальцем по местам, отмеченным на карте крестиками. — Плюс банда Большой Шишки… это еще одна точка.
          Командир Ястребов Яскера достал красный карандаш и добавил крест на Северной отмели.
          — Им мы можем помочь выход на тот свет найти, — прорычал Бычара, и его соплеменники горячо поддержали. — Что там с этими гоблинами воевать…
          — Отлично, — кивнул Шпагин. — Тогда мы не будем серьезно менять первоначальную расстановку сил, я только выделю вам пару ребят для подстраховки. В общем, Северная отмель — на вас. Но учтите, никто не должен ускользнуть! Полная ликвидация врага… И пленных мы тоже не берем!
          — Как раз то, что нужно, — оскалился в ухмылке минотавр.
          — Покончить со сборщиками соли и их союзниками — это первая часть моего плана. Вторая часть плана — сама соль. Из песка ее, к сожалению, не вытравить, но уничтожить склады с наркотиком нам под силу. Баки с горючим уже подготовлены…
          — Взвейтесь кострами, синие ночи… — пропел Орел, и со всех сторон послышались смешки.
          — И, наконец, цель номер один — Большой купол. Я так понимаю, возможность проникнуть внутрь найдена? — Шпагин поднял вопросительный взгляд на Корнилина-младшего.
          — Да, Саранг Еше нашла способ, — кивнул тот, но смотрел при этом почему-то на меня.
          Зэм тоже сверкнула глазами в мою сторону и осторожно произнесла:
          — Помните змей, которым удавалось проникнуть внутрь купола? Я изучила их. И отгадка оказалась до нелепости проста — разум, точнее сказать, его отсутствие. Купола не являются препятствием для неразумных существ. Оба: и Малый, и Большой!
          — И что это нам дает? — озадаченно спросил я, все еще не понимая, к чему они клонят и какое это отношение имеет ко мне.
          — Как ты относишься к скорпионам? — подал голос Зеницын.
          — Отрицательно.
          — Очень жаль, потому что дух Великого Скорпиона, хозяином которого ты стал, позволит тебе превратиться в него, но очень ненадолго — поэтому придется подойти поближе к куполу…
          — Вы спятили? — с надеждой в голосе перебил я, опешив от такого поворота. — Вы предлагаете мне превратиться в безмозглого паука?
          — Ненадолго, — повторил Зеницын.
          — Жезл Духа обратит на несколько секунд всего лишь ваш разум, чтобы вы преодолели защитный купол. Внешне вы останетесь собой, — тихо сказала восставшая, стесняясь смотреть мне в глаза. — Это единственный способ.
          — То есть я на некоторое время отупею настолько, что перестану считаться разумным существом? — уточнил я, и Саранг Еше кивнула.
          Теперь понятно, почему они не хотели посвящать меня в суть проведенного ритуала. Вряд ли бы я по доброй воле согласился низвергнуть свой интеллект до микроскопического уровня, пусть и ненадолго. А если что-то пойдет не так, и я навсегда потеряю свое сознание и останусь бессмысленным существом в теле здорового человека? Меня даже передернуло от этой мысли. Уж лучше умереть, чем так…
          — И что я должен буду делать, когда окажусь внутри? — смирившись со своей участью, спросил я.
          — Я примерно помню, где расположены силовые генераторы, которые удерживают магическую завесу, — сказал директор санатория. — Когда вы окажетесь внутри, один из них будет совсем рядом. Уничтожьте его, и Ястребы ворвутся следом!
          — Надеюсь, Корнилин-старший там ничего не перестроил за это время, — поморщился Зеницын. — И надеюсь, что когда ты попадешь туда, рядом никого не окажется… но даже если и окажется, помни, что как только генератор выйдет из строя, сразу прибудет подмога и тебе не придется сражаться там в одиночку. Так что постарайся направить все свои таланты на выполнение именно этой задачи. Никакой самодеятельности!
          — Нам так и не удалось узнать, как охраняются и охраняются ли вообще стратегические объекты внутри, — добавил командир Ястребов. — Начальник охраны Хмырь Боевых мог понадеяться на неприступность купола, а мог и выставить вокруг генераторов бойцов на всякий случай. Надо быть готовым к чему угодно. В том числе и к тому, что вас, лейтенант, убьют в ту же секунду, как только вы там появитесь. Вы даже среагировать не успеете, поскольку будете… скажем так, немного не в себе.
          — У вас есть план «Б» на этот случай?
          — Придется просто взорвать купол со всем содержимым. Но взрыв этот будет такой силы, что… Одним словом, лучше придерживаться плана «А». И вот еще что. Хмырь Боевых силен и опасен. С ним лучше не сталкиваться в ближнем бою, тем более в одиночку, имейте ввиду! Сейчас не самое подходящее время геройствовать, — при этих словах Шпагин почему-то в упор смотрел на меня.
          Далее он пустился в долгое объяснение стратегии, из которой следовало, что сначала я должен вывести из строя генератор, после чего и мне, и моей группе нужно стараться поменьше путаться под ногами у Ястребов, которые будут проводить зачистку купола. Такой вариант мне не очень нравился, но возразить я ничего не мог — у меня не было ни опыта, ни сноровки в таких делах, и лучше бы, конечно, довериться профессионалам… Но на языке так и вертелся вопрос, почему тогда хозяином духа Великого Скорпиона стал я? И в конце концов я его задал.
          — Это самая слабая часть плана, — ничуть не удивившись, ответил Шпагин. — Когда мои ребята попадут внутрь, все пойдет по отработанной схеме. Но до этого придется полагаться на удачу… А вам, я слышал, фортуна любит улыбаться.
          — Это все слухи, — буркнул я, не удовлетворенный ответом, и до конца инструктажа простоял хмурым.
          Разделившись на отряды, мы несколько раз сверили часы, чтобы атака по всем точкам началась одновременно. Шпагин еще раздавал какие-то указания своим бойцам, когда директор санатория вдруг отозвал меня и Лизу в сторону. Он заметно нервничал, заламывал пальцы и постоянно вытирал лоб носовым платком.
          — У меня к вам есть… одна маленькая… Понимаете… речь пойдет о моем отце… — заикаясь начал он, отчего-то пряча глаза.
          Мне сразу пришел в голову приказ Шпагина не брать пленных. Может, Корнилину-младшему, несмотря ни на что, все же жаль своего отца?
          — На его совести тысячи подсевших на соль существ, сотни убитых в мафиозных разборках и много еще чего… — продолжил он. — Мама… Я до сих пор не знаю наверняка, как и почему она умерла. Но подозреваю… Нет, мне больно говорить об этом, простите.
          — Вы хотите спасти его? — осторожно спросила Лиза, очевидно, подумавшая о том же, что и я.
          — Нет-нет, я совсем не это хочу сказать… Он заслуживает смерти! Единственное… я хочу, чтобы это была быстрая смерть, смерть не в застенках Комитета, а от моей руки.
          — Вы слышали командира Ястребов, они не будут брать пленных.
          — Я думаю, для моего отца они сделают исключение… Кроме того, семья, я считаю, сама должна смыть пролитую ею кровь. Всю жизнь… я готовился именно к этому… поединку с отцом…
          — Даже если и так, как вы собираетесь убить его? — перебил я директора. — Вас при всем желании не допустят к участию в боевой операции.
          — Да… я знаю… И поэтому я прошу вас стать моим орудием возмездия, — Корнилин посмотрел на Лизу.
          — Меня?
          — Я верю, что вы не откажете мне… Отец очень опасный противник! Мощный адепт, владеющий самыми разрушительными ментальными заклинаниями. Я его сын и тоже кое-что могу… Но я гораздо слабее его, гораздо… Когда строишь рай, боевые навыки не так хорошо тренируются, как… когда ты пытаешься захватить мир… — грустно улыбнулся Корнилин. — Вы сильный мистик, через вас я смогу…
          — Вы собираетесь вступить с ним в ментальный поединок и хотите, чтобы я стала вашим проводником?
          — Это опасно, и вы полностью будете правы, если откажетесь…
          — Я согласна.
          Глянув на решительное лицо Лизы, я понял, что она думает о своей собственной семье, с которой у нее свои счеты. Если Михаил Корнилин отказался принять преступную деятельность своего отца, то в душе эльфийки затаилась обида за то, что ее близкие отвернулись от нее, когда она увлеклась язычеством.
          Всю дорогу до Большого купола я думал о том, как сложны и болезненны бывают семейные отношения. У меня не осталось родственников, по крайней мере тех, о которых бы я знал. И некому мне было слать открытки на праздники и приезжать в гости в отпуск… как и некому было меня предавать или очернять мое имя. Впервые в мою голову пришла ужасающая своей кощунственностью мысль, что быть сиротой — это еще не самый плохой вариант.
          — Помните тот стеклянный шар из корабля?
          Из мыслей меня выдернула Саранг Еше, которая тоже направлялась к Большому куполу, чтобы на несколько секунд избавить мой мозг от лишних извилин.
          — Да. Вы поняли, что это такое?
          — Нет… не совсем… Я изучила его, насколько смогла. Что можно сказать? Да, этот артефакт когда-то заключал в себе великую мощь. По-видимому, она была выпущена наружу и, скорее всего, послужила причиной какой-то местной катастрофы и гибели вокруг всего живого. По-другому и быть не могло.
          — Вы имеете ввиду моряков в Баладурском порту?
          Она ничего не ответила, крепко задумавшись. Мои мысли тоже побежали в новом направлении. Какой-нибудь Великий Маг прошлого провел неудачный эксперимент, погубив множество жизней…
          — А почему вы о нем вдруг вспомнили?
          — Я подумала… может быть, этот артефакт и есть причина того, что погибшие здесь не воскресают?
          Это была совсем не та тема, о которой мне хотелось вспоминать в тот момент, когда я, возможно, отправляюсь на смерть. Но предположение меня заинтересовало.
          — Считаете, это из-за него появляются черные тени?
          — Не знаю. В артефакте вроде бы уже нет столько силы, но… из-за чего-то же они появляются!
          Только сейчас я вспомнил о мелких серых камнях, которые обнаружил возле обелиска Зэм. Я ведь так и не рассказал о них никому. С другой стороны, со мной была представительница Комитета, которая во-первых взяла с меня подписку о неразглашении, а во-вторых не позволила забрать с собой даже серой пылинки. Но не слишком ли много «могущественных артефактов» для такого захолустья, как дно Мертвого моря?
          Большой купол оказался значительно больше Малого, это сразу становилось понятно, даже несмотря на то, что глядел я пока на него только в бинокль. Хотя было уже совсем темно, но оцепить территорию в пустыне и остаться при этом незамеченными — задача трудная, поэтому пришлось долго ждать, когда бойцы рассредоточатся вокруг купола, чтобы потом единым марш-броском отрезать противнику все пути отступления.
          — Вот в такие моменты жалеешь, что пошел в аналитики, а не в спецназ!
          Я повернул голову и посмотрел на Алексея Зеницына, тоже приклеившегося к биноклю.
          — Впрочем, каждый должен делать свое дело. Я — думать и анализировать, ты — убивать. Каждый профессионал в своем деле, верно? — усмехнулся он, заметив мой взгляд.
          — Верно.
          — Что ж, похоже, наша совместная работа подходит к концу. Приятно было иметь с тобой дело, хоть ты и засранец… Это тебе на память о нашем знакомстве.
          Он снял со своей руки часы и протянул их мне.
          — И что это? Подслушивающее устройство? Пси-излучатель? Мини-бомба?
          — Просто часы. Слово офицера. Хорошие имперские часы. У них не кончается заряд и они никогда не ошибаются. Уверен, когда-нибудь это тебе обязательно понадобится… иногда ведь от смерти отделяют всего лишь секунды.
          Я не понял, что Зеницын имел ввиду, но все-таки принял неожиданный подарок, решив поразмыслить над ним позже. Надев на руку часы, я глянул на циферблат — до начала операции оставалась минута.
          — А теперь вмажь хорошенько этим уродам, наживающимся на безумии имперских граждан! Устрой им Ночь Астральных Порталов!
          Он ободряюще хлопнул меня рукой по предплечью, и я, в последний раз глянув на Большой купол в бинокль, двинулся к цели. Все остальные бойцы уже должны находиться на местах. Рядом со мной была моя группа, а также Саранг Еше, бережно прижимающая к себе Жезл Духа, как величайшую драгоценность.
          — Да будет Светлым наш путь, — прошептала она. — Пусть я и не очень верю во всю эту церковную мишуру… Благословение лишним не будет!
          Пробираться под покровом ночи к куполу пришлось практически ползком. Иногда помогали торчавшие тут и там кораллы и небольшие, сотворенные ветром, песчаные холмики. Передвигались мы очень медленно, из-за чего дорога казалась бесконечной. Когда голубая, подернутая волшебной рябью, как поверхность чистого озера, стена замаячила перед глазами, у меня уже было ощущение, что я подмел брюхом половину дна Мертвого моря. Где-то недалеко, в кромешной тьме, прятался целый взвод бойцов, готовых атаковать, но я никого не видел. Вокруг было так тихо и спокойно, что в голову полезли шизофренические мысли — а не напридумывал ли я себе эту операцию, Ястребов Яскера, их безэмоционального командира и всю эту историю про наркомафию…
          — Я проведу ритуал, и вы на три или четыре секунды… э-э-э… перестанете быть собой, — зашептала восставшая. — Мы подтолкнем вас в нужном направлении, чтобы вы оказались внутри. Там вы придете в себя и… вы все помните, что нужно делать?
          — Я установлю на генератор поля мину. Ее мощности хватит, чтобы вывести его из строя, — послушно отозвался я.
          — Мы будем рядом, Никита. Если ты там окажешься не один… — произнесла Матрена, впервые обратившись ко мне напрямую с того момента, как мы повздорили в Придонске. — Ты только поскорее уничтожь генератор, и мы сразу зайдем следом.
          — Я помню, — я хотел сказать ей еще что-то, прежде чем потеряю рассудок, но Лиза меня опередила.
          — Вообще-то я не чувствую за стеной никого рядом. Может, конечно, поле мешает мне что-то разглядеть, но…
          — Время, — перебила Саранг Еше.
          Больше я ничего не успел ни сказать, ни сделать. Только рефлекторно закрыл глаза, когда восставшая взмахнула Жезлом. Интересно, как это будет?..
          Очнулся я уже внутри. Мысли ворочались тяжело, будто я только что проснулся, переход сквозь магическое поле уже подернулся в сознании мутной пеленой и быстро таял, как сон. Четыре секунды моим рассудком владел скорпион, но я почти ничего не запомнил и даже почувствовал некоторое разочарование.
          — Вы кто?
          Выхватил меч я быстрее, чем отыскал глазами говорившего, и за эти доли секунды успел обругать себя всеми известными словами. Я на территории противника. Один. И вместо того, чтобы быстро найти укрытие, оценить обстановку и выполнить задание, стою как истукан у всех на виду и пытаюсь вспомнить, каково это — быть скорпионом.
          — А вы кто?
          Это был Зэм. Он замер неподалеку со стопкой книг в руках и удивленно оглядывал меня с головы до ног. Для него мое появление стало полной неожиданностью и только поэтому он еще не поднял тревогу.
          — Я архивариус, Иавер Шах.
          — А я… я… — окинув взглядом все вокруг — какие-то строения, склады и механизмы — я наконец увидел генератор. Он действительно был совсем рядом — мерцал электрическими разрядами метрах в двадцати от меня. — Генераторы проверяю.
          Иавер Шах уже оправился от удивления и начал пятиться назад. У меня оставалось мало времени и нужно было срочно что-то предпринять… но архивариус был безоружен, и я в растерянности продолжал сжимать меч, не решаясь напасть. Лучше бы передо мной оказалась группа охранников, обвешанных с ног до головы оружием, по крайней мере я бы тогда не раздумывал. Восставший медленно отступал, я, обуреваемый сомнениями, сделал шаг в его сторону, и это промедление стоило мне дорого. Зэм вдруг молниеносно юркнул внутрь какого-то склада, и едва с меня спало оцепенение, и я, чертыхаясь, ринулся за ним, как оглушительно завыла сирена. По всему периметру вспыхнули фонари, залив все вокруг таким резким светом, что я едва не ослеп. Преследовать дальше архивариуса не имело смысла, и я, плохо видя перед собой, по памяти кинулся в ту сторону, где должен быть генератор.
          Инстинкты швырнули меня на землю раньше, чем я в полной мере разглядел и осознал ледяной поток, с сухим треском пронесшийся над моей головой. Я откатился в сторону, больно ударившись плечом о какие-то ящики, но это было укрытие, позволившее мне принять сидячее положение и потереть пальцами глаза, чтобы они перестали слезиться. Стало немного легче. Я огляделся. Генератор сверкал совсем близко — один рывок, и я буду возле него. И лучше бы поторопиться, пока сюда не сбежалась вся охрана. Макушкой я чувствовал потоки холодного воздуха, атаковавший меня маг где-то поблизости, и выскакивать из-за укрытия — не самая лучшая идея. Но выбора у меня не было: я уже слышал крики приближающегося подкрепления.
          Убрав меч, чтобы он мне не мешался, я достал маленькую мину. Она была гораздо слабее той, что уничтожила склад соли в Солончаках, но ее мощности вполне хватит, чтобы разрушить любой механизм. Стараясь не думать о погибших на дне Мертвого моря, которые так и не смогли воскреснуть, я что есть мочи рванул к генератору, решив, что если не добегу, то хотя бы докину мину до цели. Страха почему-то совсем не было, только отчаянная решительность.
          Рядом, окатив меня ледяным порывом ветра, пролетел большой белый шар, разбившийся о трубы на тысячи сверкающих, похожих на стекло, осколков. Следом просвистели две стрелы, но и лучники тоже промахнулись. Может быть, удача действительно на моей стороне, и это ее рука мягко отводит от меня смертельную опасность? Я уже почти поверил, что смогу добраться до генератора, когда в спину ударила упругая волна, как от сильного взрыва. Она подкинула меня вперед, а затем, отпуская, больно приложила об землю, волоком протащив еще на несколько метров. Я попытался сгруппироваться, чтобы не переломать все кости, но от падения все равно потемнело в глазах. Лучники все еще продолжали стрелять, но я, быстро сориентировавшись, сумел убраться за ближайшее укрытие. Плохо другое — я выронил мину. Немного высунувшись и окинув взглядом территорию, я сразу заметил ее. Она валялась посреди дороги и, по всей видимости от удара об землю, активировалась — по ней бегали знакомые зеленые огоньки. Я снова спрятался за своим укрытием и в голове сам по себе начался отсчет. Три… Два… Один…
          Взрыв все-таки был мощным. Конечно, он не поднял на воздух все близлежащие строения и не повредил купол, но моим преследователям пришлось откатиться назад, что давало мне немного форы. Я начал судорожно оглядываться по сторонам, чтобы понять, куда двигаться, и вдруг понял, что прячусь за генератором. Здоровая металлическая конструкция потрескивала рядом со мной электричеством, по поверхности то и дело гуляли голубоватые всполохи. Взорвавшаяся неподалеку мина не повредила ее. И как теперь уничтожить этот генератор? Мечом я буду ковырять его до утра, а времени у меня совсем мало — осмелевшие охранники уже оправились от взрыва и снова начали продвигаться в мою сторону.
          — Думай, Ник, думай…
          Сердце колотилось как бешеное, пульс громко стучал в ушах и я никак не мог его приглушить, чтобы сосредоточиться. Как же вырубить эту штуку?
          Генератор силового поля… Щит Кочевников… аккумуляторы…
          Осененный догадкой, я быстро начал ощупывать сложный механизм везде, где мог дотянуться. Начальник охраны Малого купола постоянно таскался с аккумуляторами для генераторов и даже пытался научить своего помощника подзаряжать их — иначе купол исчезнет! Значит, добраться до них должно быть не так уж и сложно. Если орк справился, то и я смогу! Я нащупал какие-то рычаги и кнопки, но совершенно не представлял, что они все значат, поэтому нажимал и дергал все подряд.
          — Ну давай же, давай…
          Защитники Большого купола были уже совсем рядом, я не то что слышал их, а ощущал всей кожей их приближение. Нужно взять в руки оружие и попытаться защититься… В последний раз дернув какой-то рычаг, я уже схватился за рукоятку меча, но тут вдруг маленькая толстая пластина отъехала в сторону и в открывшемся окошке, окутанный проводами и трубками, гудел уже знакомый мне аккумулятор. Я с силой выдрал его оттуда, обжигая пальцы. Генератор заглох, и в этот же миг по по куполу прошла рябь. Силовое поле не исчезло, но теперь оно стало бледным и полупрозрачным.
          Меч я все-таки вытащил, но воспользоваться им не пришлось. Охранники купола, видимо, не успели сообразить, что произошло, когда внутрь со всех сторон прямо-таки посыпались Ястребы Яскера. До меня никто из противников добраться так и не смог.
          — Ранен?
          — Нет, — оперевшись на протянутую руку Кузьмы я поднялся на ноги. — Порядок.
          — Твою мать, Хранитель, почему так долго? — крикнул пробежавший мимо Ястреб и, не дождавшись ответа, исчез вместе со своими сослуживцами в одном из складов.
          — Достопримечательности осматривал.
          — Я знаю, где Корнилин-старший, — сказала Лиза, и ее взгляд вдруг стал рассеянным, словно она смотрела куда-то внутрь себя. — Мой отец там.
          Она указала на большое строение, где Ястребы Яскера, не утруждаясь поиском двери, выбивали стекла в окнах и синхронно, будто близнецы, запрыгивали внутрь. Впрочем, дверь уже тоже была выломана. Я помнил о приказе Шпагина не лезть вперед его бойцов, но ведь Ястребы уже внутри, значит, и мы можем последовать туда же.
          Зачистка проводилась молча, быстро и без излишних сантиментов. Когда мы забежали внутрь, бойцы уже орудовали где-то на верхних этажах, и только один из них прохаживался внизу, деловито осматривая обезглавленные тела и убеждаясь, что никто не воскреснет.
          — Там, — Лиза кивнула на лестницу, убегавшую вниз, по которой поднимались пятеро Ястребов.
          — Чисто, — коротко проинформировал один из них, в ответ на наши вопросительные взгляды.
          Но эльфийка упрямо повторила:
          — Он там!
          Я, пожав плечами, двинулся в указанном направлении. Помещение уже осмотрели Ястребы, поэтому никаких приказов мы не нарушаем. Внизу был длинный коридор с несколькими открытыми настежь или просто выбитыми дверьми, но Лиза уверенно повела нас в самую дальнюю комнату, похожую на небольшой кабинет. Здесь было неуютно из-за тесноты, захламленности и отсутствия окон. Вдоль стен тянулись стеллажи от пола до низкого потолка, крохотный стол скрылся под горой бумаг и папок, единственная лампа горела достаточно ярко, чтобы осветить потрепанные книги, небрежно сваленные в кучи по углам.
          — Здесь никого нет, Зизи, — произнесла Матрена оглядываясь. — Может быть в соседних комнатах?
          — Нет… где-то здесь, — Лиза растерянно озиралась по сторонам.
          — Ну разве что Ястребы его уже расчленили и распихали по этим коробкам, — Орел заглянул в один из ящиков. — Здесь даже спрятаться негде!
          — Тебя Корнилин-младший сюда привел? — спросил я.
          — Да. Он его хорошо чувствует…
          — Может, здесь есть какой-то тайный ход? — предложил Михаил.
          Лиза прикрыла глаза, снова уйдя куда-то внутрь себя. Мне стало интересно, как она общается с директором санатория. Слышит его голос в своей голове? Видит его? Или ощущает каким-то другим способом? Было как-то не по себе от осознания того, что внутри эльфийки кроме нее самой незримо присутствует кто-то еще.
          — Я не знаю. Раньше тут не было этого подвала, но отец точно где-то здесь. Я чувствую, — на одной ноте, словно читая с листа, произнесла Лиза и уставилась на стеллажи.
          — В коробках его нет, я проверил, — сказал Орел, проследив за ее взглядом.
          — Он там.
          Я подошел к стеллажам и внимательно их осмотрел.
          — Здесь повсюду пыль, к ним давно никто не прикасался.
          — Это еще ничего не значит, — возразил Миша. — Возможно, там какой-то скрытый механизм. Надо позвать Ястребов…
          — А что, мы без Ястребов сами не в состоянии ничего сделать? — нахмурился Кузьма.
          — Согласен. Лоб, а ну давай-ка подвинем эту рухлядь…
          — Отойди!
          Лоб схватился своими здоровыми лапищами за металлический каркас стеллажа и попытался сдвинуть в сторону, но тот стоял намертво. Орк зарычал от напряжения, на его шее и висках вздулись вены. Металл начал сминаться, деревянные полки лопнули, и во все стороны полетели щепки.
          — Там проход! Там есть проход!!! — крикнула Матрена.
          Вероятно, тот, кто построил этот тайный коридор, использовал более изящный метод его открытия — за стеллажом виднелись вырванные с корнем провода и шестеренки какого-то механизма. Почувствовав азарт, основательно меня взбодривший, я протиснулся в образовавшуюся щель и тут же откатился в сторону, потому что в то место, где я только что стоял, врезался смертоносный ледяной комок. От второй атаки меня спас щит Лба. Сноп пламени, прокатившейся мимо нас вперед по коридору, заставил атаковавшего нас мага отступить, но я сумел разглядеть его. Архивариус, который поднял тревогу!
          — Надо было убить тебя сразу, — прошипел я себе под нос.
          Михаил снова метнул сгусток пламени вглубь коридора, но Иавер Шах был к этому готов. Атака Миши разбилась о снежный поток, и опаленные, почерневшие стены начали покрываться морозной коркой. Я не мог приблизиться к архивариусу, чтобы ударом меча закончить поединок магов: в том месте, где встретились две стихии, коридор странно искажался, будто плавилось само пространство. Орел, заскочивший в тайный проход вслед за нами, натянул лук, прищурив глаза и выцеливая противника. Лицо его огрубело, стало жестким и даже злым. Единственная пущенная стрела полетела сквозь дым и иней, сквозь буйство магии, и через мгновение ледяной поток иссяк. Было не видно, убил он архивариуса или только ранил. Кузьма, быстро натянув вторую стрелу, в несколько прыжков достиг противника, чтобы добить его, но тот был уже мертв.
          Коридор здесь расширялся, превращаясь в темную комнату без окон, с низким потолком и несколькими колоннами. Возле мертвого тела архивариуса валялась небольшая, раскрывшаяся на середине книжица с рукописным текстом, похожая на дневник. Я наклонился, чтобы поднять ее, и именно это спасло меня от атаки, доставшейся стоявшему рядом Кузьме: откуда-то сбоку из темноты вылетел большой металлический шар с шипами, приваренный к толстой цепи. Подоспевший Лоб успел немного погасить удар своим щитом, но кистень все равно достиг Орла, и тот, вскрикнув, отлетел к стене, сполз на пол, держась за окровавленное плечо, и уже не поднялся. Я, механически сунув книгу за пазуху, отпрыгнул в сторону. Кузьму окутала золотистая вязь магии Света, и в ее сиянии я сумел разглядеть нападавшего: здоровенный, даже по меркам этой расы, орк преграждал проход, размахивая своим грозным оружием и не давая приблизиться.
          Я не знал, был ли это тот самый начальник охраны Хмырь Боевых, с которым командир Ястребов запретил вступать в бой в одиночку… Но ведь я и не один! Когда я перехватил меч поудобнее, жезл Грамотина уже засиял красным. Но в последний момент Михаил пошатнулся, его взгляд стал рассеянным, и огненное заклинание вышло слабым и быстро погасло, не причинив противнику никакого вреда. Я тоже почувствовал давление на свое сознание извне: мысли путались, все вокруг закачалось и поплыло, словно я был пьян, и мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы просто устоять на ногах.
          Шипованный шар издал гулкий звук, встретившись со щитом, но Лоб не отшатнулся, выдержав этот удар. Мне нужно было зайти с другой стороны и атаковать, пока внимание преградившего путь орка отвлеченно, но движения давались с неимоверным трудом и сделать даже один шаг — все равно, что совершить подвиг. Кузьма лежал без сознания, Матрена старалась не дать ему умереть, Миша пытался встать на ноги и что-то наколдовать, но у него плохо получалось, Лиза вроде бы смотрела на противника, но и одновременно куда-то сквозь него. Она ничего не предпринимала, но я не сомневался, что свой поединок с кем-то невидимым она уже ведет — по кончикам ее пальцев перебегали яркие фиолетовые искры.
          — Там мистик, Ник… Он выключает меня, ничего не могу… — выдавил Михаил, посылая в орка слабый огненный шар, от которого тот легко увернулся. Сгусток пламени улетел за его спину, и там что-то загорелось.
          Воздух стал вязким, тягучим, пробираться через него – словно барахтаться в болоте, но фактически оставшемуся один на один с противником Лбу нужна была помощь, и я, мысленно поминая и Святого Плама, и Незеба, и Скракана и даже Тенсеса, изо всех сил шел вперед. Орк заметил мое приближение, но из-за атакующего его с другой стороны Лба у него было мало места для маневра. От шара с острыми шипами я увернулся, но длинная цепь намоталась на мой меч, и мне пришлось вцепиться в него мертвой хваткой, когда орк с силой дернул ее на себя. Оружие я потерял, упав на живот к самым ногам противника, но сумел быстро сориентироваться и откатиться в сторону, схватившись обеими руками за цепь и не давая орку атаковать кистенем.
          Наверное, это и впрямь был тот самый Хмырь Боевых — начальник охраны Большого купола, и не зря Шпагин нас им пугал. Орк левым плечом навалился на прикрывающегося щитом Лба, прижав к стене с такой чудовищной силой, что та начала трескаться и крошиться, не выдерживая такого давления, и одновременно размахивал правой рукой с кистенем, на котором повис я. Словно легкую тряпичную куклу, меня бросало за цепью из стороны в сторону, впечатывая в пол и стены, но сознание все еще было мутным, и поэтому боли я почти не чувствовал. Пока я болтался бессмысленной марионеткой, Лиза сумела прошмыгнуть за спину орку. Как бы мне не хотелось бросать Лба, но я понимал, что под действием магии неизвестного мистика, которая затормаживает меня и почти не дает ничего сделать Михаилу, мы не сможем одолеть противника, поэтому отпустил цепь, по инерции отлетев на пару метров вслед за эльфийкой.
          Мага с остекленевшими глазами я увидел сразу — он стоял в центре небольшой комнаты и был похож на директора санатория, точнее — Корнилин-младший был похож на него, и у меня не осталось сомнений в том, кто передо мной. Огонь от брошенного Михаилом слабого заклинания перекинулся на мебель и книги, дышать здесь из-за дыма становилось все сложней. Но что самое ужасное — языки пламени подбирались к Лизе, окутанной фиолетовым сиянием и не замечавшей ничего вокруг. Воздух снова превратился в тугое желе, и мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем я сумел сделать всего один шаг. Позади меня был слышен шум боя — Лоб все еще пытался сдержать орка с кистенем в руках, но долго он не выстоит. У меня же перед глазами все становилось одноцветным, будто я смотрел на мир сквозь мутное фиолетовое стекло. Корнилин-старший был сосредоточен на Лизе, но при этом умудрялся сковывать и мой разум, и разум Михаила. Заставить свои руки и ноги повиноваться у меня не получалось… А огонь, тем времени, уже почти облизывал полы длинного плаща Лизы, и я ничего не мог с этим сделать. Что может быть хуже, чем стать гостем в собственном теле?
          Пространство вокруг меня и эльфийки налилось золотым светом, и комната вновь начала обретать краски. Наверное, Матрена где-то за нашими спинами пыталась нас защитить. Давление на разум чуть ослабло, и я, хоть и через силу, сумел сделать несколько шагов к Корнилину. Меча у меня не было, но если я огрею мистика по голове, то может, мне удастся окончательно сбросить с себя оцепенение. И тогда я порву его голыми руками! Но когда я приблизился и уже занес кулак для удара, давление снова усилилось, и теперь мне даже хотелось развернуться и уйти. Голова раскалывалась от нагрузки. Одна часть моего сознания требовала размазать стоявшего передо мной человека по стене, а другая тащила назад, призывала как можно скорее покинуть это место. Все мысли — и мои, и чужие — спутались, и я уже не мог с уверенностью сказать, кто из этих двух половин расколотого разума — я сам.
          Атака на мозг исчезла в один момент, словно кто-то щелкнул выключателем. Посторонние желания пропали, и на их месте образовалась пустота, которую сознание от неожиданности еще пыталось чем-то заполнить. Какое-то время я прислушивался к себе, но никаких предательских мыслей покинуть поле битвы у меня больше не возникало. Я посмотрел на Корнилина, собираясь закончить начатое, и поразился случившейся метаморфозе. Он пятился, тихо, безумно хихикая, и его опустевший взгляд бродил по комнате, ни на чем не останавливаясь. Это было жутко. Я так и замер с поднятой рукой, но тут из-за моей спины вылетела стрела и пронзила грудь Крестного отца наркомафии ровно посередине. Корнилин упал на пол с распахнутыми глазами и застывшей на губах карикатурной улыбкой юродивого. Я обернулся, ожидая увидеть Орла, но за спиной с луком в руках стоял Ястреб Яскера.
          — Что, астрал вас побери, здесь происходит?!
          Михаил, освободившийся наконец от ментальных оков, взмахнул жезлом, озарившимся на этот раз мягким голубым свечением. В лицо ударила волна холодного воздуха и дыхание перехватило. Только что горевшая мебель за секунду покрылась тонким слоем почерневшего от копоти льда, и о пожаре остались напоминать лишь дым и удушливый запах гари. У еле стоявшей на ногах Лизы был такой вид, будто она вот-вот потеряет сознание.
          — Спасибо, Ник, если бы он не переключился на тебя, я бы не выдержала…
          Она пошатнулась, и Миша быстро подхватил ее на руки. После того, как погас огонь, единственным источником света осталось мерцающее сияние лампадки Матрены, которой та принялась водить перед измазанной кровью физиономией Лба. Тот, хоть и выглядел сильно помятым, все же довольно скалился, поглядывая на своего — теперь уже мертвого — противника. Вероятно, Ястреб подоспел как раз вовремя: из могучей шеи орка здоровяка торчала стрела. И даже в смерти он так и не выпустил из руки свой кистень.
          — Где Орел?
          — Там, — Матрена кивнула в ту сторону, где я видел его в последний раз.
          — Мертв? — прохрипел я, не узнавая своего голоса.
          — Не дождетесь, — послышалось из темноты, и я, широко улыбаясь, пошел на звук, разыскав по дороге потерянный меч.
          Только удостоверившись, что все каким-то чудом остались живы, я ощутил всю гамму последствий и от атаки на свой разум, и от схватки со здоровяком-орком, будто мне в один момент вернули чувствительность. Болело все! Я нащупал рукой стену и уже было опустился на пол рядом с Орлом, потому что ноги не держали, но набежавшие на шум Ястребы Яскера быстро вытолкали нас наверх. Лизу вынес на руках Михаил, Лоб сильно хромая ковылял самостоятельно, я же тащил Кузьму, перекинув его руку через плечо. Вторая его рука болталась плетью, а плечо было неестественно вывернуто, но сильной боли он, благодаря Матрене, не испытывал. Сама Матрена, с виду невредимая, металась между Кузьмой и Лбом, что-то нашептывая под нос, и ее лампадка разгоралась все ярче.
          В это время по всему периметру Большого купола Ястребы Яскера слаженно зачищали территорию. Они врывались во все двери и окна, а иногда даже сквозь стены, взрывая их небольшими минами локального радиуса действия. Кто-то из охранников наркомафии бросал оружие и пытался сдаться, но бой шел на поражение, и пленников штурмовики не брали. Позже я узнал, что оборона купола была смята за считанные минуты. Примерно такая же картина сложилась и на других точках дна Мертвого моря, ставших целью для ликвидации. Самый крупный бой завязался на Солохани — главным месте добычи «белой смерти», но и там в итоге все завершилось успешно, без особых потерь для атакующей стороны.
          Наверху, у лестницы того здания, где мы находились, ко множеству мертвых тел добавились книги, папки, архивы, коробки, которые бойцы бесцеремонно скидывали в кучу прямо на обезглавленных обитателей Большого купола. Я поморщился, но ничего не сказал. Один из Ястребов, что-то насвистывая себе под нос, спокойно поливал растущую горку горючим из канистры. Через некоторое время сюда же вынесли из подвала тела орка и Зэм. А вот Корнилин-старший к своим подчиненным не присоединился. Похоже, как и говорил его сын, главаря наркомафии не собирались убивать насовсем.
          — Основные силы врага ликвидированы, — сказал появившийся Шпагин. — Сейчас обыскиваем все углы на предмет избежавших наказания, а затем поджигаем здесь все нахрен… И прощай, наркота! А раненым лучше отправиться в госпиталь. В Малом куполе открыт джунский портал.
          — И где тут ближайшая площадка телепорта? — хмыкнул я, понимая, что нас хотят поскорее выпроводить отсюда.
          — У вас в кармане. Персональный телепортатор, товарищ офицер, пора привыкать.
          Только сейчас я вспомнил про прибор, которым теперь снабжали всех Хранителей. Действительно, пора привыкать!
          — С нашей стороны много раненых? — спросил Михаил.
          — Нет. Пострадала только ваша группа, — снисходительно улыбнулся Шпагин и, козырнув на прощание, спустился вниз по лестнице.
          — А мы ведь их уделали, — проводив его глазами, сказал Орел. Он, бледный от потери крови, сидел на лестнице и все еще держался за плечо, болезненно морщась.
          — Кого?
          — Ястребов. Они проворонили тайный переход, который, возможно, ведет куда-то из Большого купола. А мы его нашли! И поймали главаря мафии!
          — Вообще-то, не мы его нашли, — возразила Лиза, прислонившаяся к стене — ментальный бой выпил из нее все силы, — а его сын. Он чувствовал своего отца и привел меня к нему. Сами бы мы не справились…
          — Никому об этом не рассказывай! Пусть Ястребы думают, что они облажались, а мы спасли их от провала операции! Это будет еще долго греть мою душу.
          — Шпагин прав, вам всем нужна медицинская помощь, — вмешалась Матрена. — Давайте вернемся в Малый купол, здесь и без нас справятся.
          Мне уже не впервой было пользоваться Камнем Путешественника, но я все еще опасался этого новомодного прибора. В санатории у портала нас встретила Саранг Еше, которая, по всей видимости, была в курсе новостей. Едва увидев нас, она воскликнула:
          — Поздравляю с блестяще проведенной операцией! Ох, я так рада, что с мафией покончено. Конец войне! Сейчас уж мы с малышом разрастемся!
          Лизу, Орла и активно сопротивляющегося Лба лекари уложили на медицинские койки. Когда я снимал сюртук для того, чтобы меня тоже осмотрел врач, на пол упала небольшая книга, которую я все еще таскал за пазухой и о которой совершенно забыл. Она была у архивариуса Иавера Шаха. Интересно, что такого важного может быть в этой книге, раз уж архивариус решил прихватить с собой именно ее?
          У меня, кроме множественных ушибов, ничего не обнаружилось и, получив первую медицинскую помощь, госпитализации на этот раз я избежал. Не пострадавший Михаил ни на шаг не отходил от Лизы, Матрена, как лекарь, посчитала своим долгом остаться в больнице вместе со всеми. Я же оказался не при делах.
          Под куполом оставаться не было сил. Я вспомнил, как, направляясь в ИВО по игшским степям, мы встретили орчиху, которая сказала, что ей душно в городе. Сейчас я понял, что она имела в виду. В красивом санатории с тихо журчащими ручьями, цветущими клумбами и зеленеющими деревьями мне стало вдруг тесно. Хотелось на воздух, туда, где никакие стены не давят со всех сторон. Я, никого не встретив по дороге, вышел из купола и уселся прямо на песок, облокотившись спиной на коралловый риф. Была ночь. Но на этот раз не такая непроглядная, как обычно. Где-то недалеко Ястребы Яскера поджигали десятки складов с солью, бумажные архивы и тела наркоторговцев, и по всему небосводу Мертвого моря полыхало фантастическое багровое зарево. Оно окрасило пустыню в красный цвет, и теперь казалось, что весь песок залит кровью.
          «Возможно, так оно и есть», — подумал я.
          Включив фонарь и устроившись поудобней, я открыл книгу. Ветер поднимал маленькие песчаные вихри, над головой алело небо, но я ничего не замечал, жадно глотая аккуратно написанные строки. Это была краткая летопись семьи Корнилиных, рассказывающая о жизни этого древнего рода еще со времен «до Катаклизма». Я читал ее не отрываясь и не верил глазам, слишком невероятные вещи там были написаны.
          Во времена Старой Эры именно семейство Корнилиных раскрыло тайну морской соли, которая, пропитавшись серными испарениями со дна моря, становилась не только мощным наркотиком, но и средством подчинения себе сознания других существ. С этого и началось восхождение семьи Корнилиных на вершины могущества… Но весь ужас состоял в том, что производство пси-соли поддержал Незеб! Он самолично разработал методику, с помощью которой обрабатывалась пси-соль… Ее растворяли в питьевой воде, и тысячи лет жители Империи сами удивлялись той страстной и беззаветной любви, которую они испытывали к своему вождю.
          Все изменилось после Катаклизма — море отступило, и самое главное — прекратились серные испарения. Соль снова стала простым наркотиком. Незеб отдал приказ замести все следы: уничтожить моряков, добывающих соль. Что и было сделано с помощью мощного артефакта. Однако даже без пси-соли народ продолжал боготворить Великого Незеба. То ли соль впиталась в кровь хадаганцев, то ли давала себя знать привычка.
          Последние строки летописи были дописаны рукой Виктора Корнилина:
          «…из трещин на востоке повалили серные испарения… Я вновь начинаю производство пси-соли. И я не повторю старых ошибок своей семьи. Я сброшу эту марионетку, Яскера, и сам стану у руля Империи!».
          — Товарищ Хранитель.
          Я поднял голову и посмотрел на Корнилина-младшего.
          — Как вы меня нашли?
          — В вашей голове роятся мысли…
          — Понятно, — кивнул я. — Опять громко думаю.
          — Вы невеселы… Но все кончено! И… я выдержал… с вашей помощью. У меня еще кружится голова… Но тень, которая лежала на нашей семье... ее больше нет.
          — Я не видел, чтобы вашему отцу отрубили голову, — осторожно сказал я.
          — Он уже не воскреснет, — опустил глаза Корнилин и тяжело вздохнул. — Боюсь, он не выдержал нашей совместной с Лизой атаки и сошел с ума. Жрецы могут вылечить только тело, но не разум.
          — Он сошел с ума еще раньше… весь мир сошел с ума, — пробормотал я.
          — Простите?
          — Вам это знакомо? — я протянул директору санатория летопись его семьи.
          — Нет, но я догадываюсь, что здесь написано… Вы прочли?
          Я молча кивнул и Корнилин, снова тяжело вздохнув, уселся рядом со мной на песок.
          — Мне многое удалось узнать от отца… А вы? Тоже все уже знаете?
          — Про Незеба, про пси-соль и…
          — Молчите! Это не то, о чем следует говорить вслух. Я и вообразить не мог… Я раздавлен… У меня нет никаких мыслей… Нет, одна все же есть — моя семья отныне не имеет к этому никакого отношения! А это… — Корнилин сжал в руках летопись, — лучше бы этой книге сгореть вместе со всем остальным. Вам не надо было этого читать.
          — Хотите похоронить вскрывшиеся подробности прошлого? Наркотики, слепое подчинение, стеклянный шар, убивший тысячу лет назад моряков в порту… А все для того, чтобы замести следы!
          — Бедные, несчастные хадаганцы! Но… некоторым вещам лучше оставаться тайной. Не стоит ворошить прошлое, Незеб мертв и сейчас уже некого призвать к ответу.
          — И вы сможете так легко все забыть? — вскинул я брови.
          — Нет, наверное. Но я постараюсь. А вы… поговорите с Яскером.
          — Мы не друзья с Яскером, вопреки расхожему мнению…
          — И все-таки он вас ждет, — сказал Корнилин и добавил в ответ на мой удивленный взгляд. — Мистики могут разговаривать друг с другом на больших расстояниях. Он уже все знает.
          Второй раз за этот день мне пришлось воспользоваться Камнем Путешественника. В Оке Мира, куда я телепортировался, был приглушен свет и стояла тишина, нарушаемая лишь журчанием фонтанчиков вдоль стен. Хранитель портала вяло кивнул мне и снова уставился в книгу, которую читал до моего появления. По пути до кабинета Яскера я встречал лишь неподвижный конвой, почти сливающийся со стенами. Никто меня не останавливал и даже не поворачивал головы в мою сторону, поэтому я просто пересек уже известный мне круглый зал с красивыми барельефами и подошел к большим, резным дверям, тут же распахнувшимся передо мной, едва я хотел постучать.
          Вот я и снова в кабинете главы государства, в смятении стою перед Яскером, не зная, куда деть руки.
          — Заходи, Никита Санников… я ведь обещал, что мы еще встретимся.
          Я нерешительно прошел по мягкому ковру и замер возле стола, за которым сидел вождь Империи, сцепив пальцы в замок. Надо было сказать хотя бы «здравия желаю», но слова никак не шли на язык, и я молчал.
          — Ты узнал тайну Незеба… и тебя смутила вся эта история? — подсказал Яскер, когда я так и не смог ничего произнести.
          Меня хватило лишь на то, чтобы кивнуть в ответ. Кто я в общем-то такой, чтобы требовать объяснений у главы Империи? Меня удивлял даже тот факт, что я сейчас нахожусь в его кабинете. Яскер встал со своего места, обошел стол и опустился на этот раз на один из стульев возле меня и кивнул на соседний. Я, чувствуя себя не в своей тарелке, сел рядом.
          — Увы, политика — вещь грязная. Я занимаю этот пост уже давно, и вот что я тебе скажу. Неважно, с чего все начиналось. Покопайся в истории любого народа и найдешь там только войны, преступления и безумства. Быть может, важнее то, чем все заканчивается? Счастливы ли наши граждане? Есть ли у них крыша над головой, гордятся ли они своей страной, с уверенностью ли смотрят в завтрашний день? Мы построили сильную Империю, мы защищаем своих граждан, а они отвечают нам любовью и преданностью. Только это имеет значение.
          Я поднял глаза на Яскера, и мой язык наконец-то отклеился от неба.
          — Вы разделяете его методы?
          Голос был хриплым, будто я не пользовался им очень давно. Яскер улыбнулся, но взгляд его холодных глаз я выдержать не смог.
          — Сила, даруемая пси-солью, велика и… заманчива. Но я не Незеб, я не убежден, что это правильный путь. Найденная тобой информация будет строго засекречена, как и все отчеты по операции на дне Мертвого моря. Не было никакой пси-соли. Все! Пусть это останется между нами и умрет прямо здесь.
          Мне оставалось лишь кивнуть. Я повернул голову и посмотрел в окно — дно Мертвого моря находилось далеко отсюда, но алеющее пятно на горизонте, похожее на утреннюю зарю, было прекрасно видно. Будто солнце решило подняться с другой стороны. Наверное, все жители Мертвого моря, кто не спал в эту в эту минуту, с удивлением задирали головы вверх. А может, они видели пожар, внезапно охвативший всю пустыню, и надеялись, что он не доберется до них…
          Я же хотел, чтобы Мертвое море не просто сгорело, а чтобы этот кусок аллода отломился от Игша и навсегда растворился в астрале, словно его и не было. Каким неведомым силам было угодно, чтобы эта книга — одна единственная из уцелевших — попала мне в руки? Я уже жалел, что прочитал ее. Из трех Святых Триединой Церкви именно Незеба любили и почитали больше всего: великий отец, основатель Родины… разочароваться в нем – будто потерять часть самого себя, ведь задето самое важное, глубинное и оттого особенно болезненное — вера. Со знанием, которое я приобрел, сложно смириться, оно тяжким грузом повисло на душе. И я понял, что никогда никому о нем не расскажу.
          Корнилин прав, надо попытаться вычеркнуть все из памяти. И я буду стараться. Но все же… что-то во мне необратимо изменилось в ту длинную ночь, когда небо над Мертвым морем стало багровым.
    Глава 28
     
     
     
    Глава 28. Война и спорт
          На улице занимался рассвет. Большие напольные часы в углу кабинета гулко пробили шесть раз. Возможно, Яскер, будучи мистиком, как-то воздействовал на меня своей магией, но его голос звучал успокаивающе. Мысли перестали метаться в голове, и я даже почувствовал некоторое примирение с самим собой — то, чего мне так не хватало в последние дни.
          В дверь бодро постучали, и на пороге показался Командор Хранителей.
          — Здравия желаю!
          — А, Штурм, — Яскер снова уселся за свой стол и взял в руки какие-то бумаги, — ты как раз вовремя. Забирай своего пацана. У меня еще масса дел!
          Он углубился в чтение, ни на кого больше не обращая внимания.
          — Давай, Санников, на выход, — Штурм Бешеных мотнул головой на дверь и посторонился, выпустив меня из кабинета первым.
          Око Мира потихоньку начало просыпаться, лампы засветились ярче, по коридорам потянулись первые служащие. Командор неспешно, заложив руки за спину, вышагивал по красному ковру. Он хмурил брови, размышляя о чем-то, видимо, не очень приятном, и я молча шел рядом, не решаясь заговорить.
          — Слышал, на дне Мертвого моря все завершилось успешно… Как твои ребята?
          — Живы.
          — Я рад. Надеюсь, ты не расстроен, что пришлось немного помочь Комитету?
          — Нет, но… мне бы хотелось, по возможности, избегать этого в будущем.
          — Мне бы тоже, — Штурм задумчиво уставился себе под ноги и на его лбу пролегли глубокие морщины. — Но иногда приходится делать не то, что хочется, а то, что нужно.
          Он замолчал, и я почувствовал, как пространство вокруг нас наэлектризовалось. Мимо, чеканя шаг, прошествовала глава Комитета Елизавета Рысина с непроницаемым лицом.
          — Товарищи, — кивнула она нам, не останавливаясь.
          Штурм проводил ее взглядом, пока она не скрылась за поворотом, и посмотрел на меня.
          — Ты как, дружишь со спортом? Любишь погонять гоблина? А то видал я героев: рвутся мир спасать, а сами ничего тяжелее волшебной палочки в руках не держали! Но ты-то, надеюсь, не из таких? Физзарядка, гантели, пробежки?
          — Куда вы собираетесь меня отправить?
          — На Дикие острова. Это небольшой орочий архипелаг у берегов Игша. Тамошние кланы оторваны от цивилизации, и мы ведем большую работу, чтобы побороть их невежество. Недавно построили стадион на Зверском острове, чтобы эти дикие орки не воевали друг с другом, а играли в гоблинбол. Знаешь про гоблинбол? Это командная игра, где вместо мяча используют отрубленную голову гоблина.
          — Спорт облагораживает, — хмыкнул я.
          — Именно, — усмехнулся Штурм. — На Диких островах послезавтра состоится финал Орочьих Игрищ, и нужно проследить, чтобы он прошел без проблем. Туда направляются дополнительные отряды Хранителей, которые будут следить за порядком. Ты и твоя группа в их числе. Одна из команд-финалисток — клан Праведных Карателей, я покровительствую этой команде, надеюсь, она победит… Может, и ты выберешь, за кого болеть?
          Я пожал плечами. Возможно, когда я увижу соревнования своими глазами, зрелище и захватит меня, но пока что к гоблинболу я был абсолютно равнодушен.
          — Когда отправляться?
          — Завтра. Сегодня можешь догуливать в «Седьмом дне», повестки вам пришлют туда. Портал на острова все еще строится, и добираться придется на корабле, но лететь от Незебградского порта недолго. И еще. Ник… не лезь, куда не надо! А то вечно у тебя шило в… Твоя задача просто следить за порядком вместе с другими Хранителями. Понятно?!
          Я кивнул.
          — Санников?
          — Так точно!
          — Ну иди… раз понял.
          Козырнув Командору, я развернулся и зашагал прочь, чувствуя на своей спине его тяжелый взгляд. Вряд ли бы он одобрил то, что я направился прямиком к Коловрату. Я смутно подозревал, что просьба не лезть куда не следует касается как раз поиска потомков Великого Орка.
          — Да разорви ее демон! Дура! — взревел Верховный шаман, прочитав адресованное мне письмо Жало Степных. — Как она смела! Наплевать на всех орков! Наплевать на нашу свободу! Будь она проклята!
          На этот раз костер не горел, не дурманили запахи трав, и я с интересом разглядывал языческие тотемы вместо привычных красных знамен, агитационных плакатов и портретов выдающихся имперских деятелей.
          — Вихрь погиб, Жало сбежала… Потомков Легендарного Орка можно по пальцам пересчитать! Одной руки! Даже трех пальцев хватит!
          — Трех? — переспросил я, оторвавшись от созерцания разрисованных шкур. — Вы нашли еще кого-то?
          — Не нашел, но знаю, что где-то он есть. Череп, последний потомок, тезка нашего великого полководца, сражавшегося с Канией тысячи лет назад! Хм, это символично. Хотя… Если бы его звали Громобоем, как нашего великого шамана, мне бы это больше понравилось!
          — И где его искать? Что вам о нем известно?
          — Ничего, но ты все равно должен так или иначе встретиться с ним. Обязан! По-другому и быть не может… Куда тебя направляет командование?
          — На Дикие острова, поддерживать порядок во время финала Орочьих Игрищ.
          — Отлично. Может, Череп как раз собирается стать лучшим игроком в гоблинбол.
          — Может, — с сомнением в голосе откликнулся я.
          — Вот что, надо тебе на остров Боевых наведаться. Он назван по имени клана, который им владеет. Клан наш, шаманский, придерживающийся вековых традиций. Заправляет им Копыто, мой давний кореш, он тебе поможет с поисками. Черепа нужно доставить в Незебград, ко мне. Его жизнь, жизнь последнего потомка Легендарного Орка — самое ценное, что у нас сейчас есть!
          Впервые я видел Коловрата в таком возбужденном состоянии, но надежд его не разделял. Чем больше я думал обо всем этом, тем отчетливей понимал, что шаманы хватаются за соломинку. Даже если предположить, что последний потомок Великого Орка Череп тоже обладает магическими способностями, это вовсе не означает, что он сможет когда-нибудь держать аллод. Ведь для этого нужно стать Великим Магом, но далеко не каждый даже талантливый и выдающийся маг на это способен. Вслух я этого, разумеется, не сказал.
          На следующее утро я вместе со своей группой стоял в сумеречном порту Незебграда, рядом с такими же Хранителями, отправляющимися для поддержания порядка на Орочьих Игрищах. Солдат неожиданно оказалось больше, чем я предполагал, и мы заняли всю палубу военного корабля, перевозящего нас к месту соревнований.
          — Чего нос повесил? Не любишь спорт?
          Кузьма еще немного морщился при резких движениях, но в целом его рука была в порядке. Лекарям удалось быстро залечить его рану. Лиза и Лоб и вовсе выглядели как после отпуска. Хотя эльфийка сильно хмурилась — перспектива оказаться среди диких орков ее не очень радовала.
          — Коловрат считает, что последний потомок Великого Орка где-то на Диких островах, — сказал я. — Во всяком случае он верит, что я его там встречу. А Командор Бешеных убедительно просил не лезть не в свое дело.
          — Я согласен с Командором Бешеных, — вставил Миша, до этого увлеченного читавший газету.
          — Так и не скажешь, какого демона ты вообще поперся в Око Мира? — поинтересовался Орел.
          — Соскучился, — буркнул я и развернул листовку, рекламирующую финал Орочьих Игрищ. — Сражаются воинские кланы Яростных и Кровожадных, шаманский клан Боевых и клан карателей Праведных… Лоб, за кого ты болеешь?
          — За карателей, конечно. Я же храмовник!
          — Вот и Штурм за них болеет.
          — Штурм — правильный орк, — кивнул Лоб, оскалившись.
          — А Коловрат?
          — А Коловрат — шаман!
          — Но ведь шаманы всегда правили орками, разве нет? — произнесла Матрена.
          Лоб дернул плечами и ничего не ответил.
          — А что за клан Боевых? — снова спросил я.
          — Очень древний. Воины у них сильные, но правят кланом шаманы. По старым обычаям живут.
          — Понятно. А эти… клан Яростных и клан Кровожадных?
          — Отморозки.
          Я удивленно посмотрел на Лба. Если уж даже орк считает кого-то отморозками, то тут дело серьезное.
          До Диких остров дорога и впрямь была недолгой, всего около трех часов полета сквозь радужные нити астрала. Сами острова представляли из себя довольно большой архипелаг с мало отличающимся от Игшских степей пейзажем.
          — В Империи вообще есть красивые аллоды? — наморщила нос Лиза.
          — Есть. С пальмами, песком… — мечтательно сказал Кузьма.
          — Не знаю, как на счет пальм, но песком я уже сыт по горло, — отрезал я.
          Прибыв к месту назначения, мы спустились с корабля на одном из островов и собрались уже построиться в шеренги вместе с другими Хранителями… Но если у меня когда-нибудь будет все, как у всех, то в Сарнауте случится второй Катаклизм.
          — Товарищ Санников!
          Позвавший меня Зэм был без отличительных знаков, но тем не менее стоял среди старших офицеров, и отмахиваться от него не стоило. Перекинувшись недоуменными взглядами со своей группой, я подошел к восставшему, который сразу отвел меня в сторону.
          — Иавер Гахиджи, Комитет Незеба.
          Я еле сдержал глубокий вздох, когда Зэм махнул перед моим лицом красным удостоверением.
          — Не знал, что к охране на соревнованиях привлекли не только Хранителей, — выдавил я, стараясь говорить вежливо.
          — Сегодня ночью случилось ЧП — нападение на клан Боевых. Мне поручено провести расследование.
          Вероятно, сейчас была моя очередь вставить фразу, потому что Иавер Гахиджи замолчал, выжидательно глядя на меня, но я не собирался помогать ему дойти до сути.
          — Как вы уже наверняка поняли, мне понадобится помощь нескольких Хранителей… Я слышал о вас, лейтенант, об операции на дне Мертвого моря, точнее. У нас она проходит под названием «Спасение» и будет преподаваться на курсах повышения квалификации как образцово-показательная. Ваше имя там тоже фигурирует, так что вы в некотором роде звезда Комитета.
          Я даже не попытался сделать хоть сколько-нибудь польщенный вид и продолжал молчать с каменным лицом.
          — В общем ситуация такова: ночью произошла очередная кровавая стычка между враждующими дикими кланами. Пока местные орки не избавятся от своих варварских привычек, подобные инциденты будут повторяться. Н-да… Я уже успел изучить оружие нападавших, его на поле боя много осталось. Кузнецы каждого клана ставят на топоры свои клейма. Доказательства неопровержимы: нападение на клан Боевых было совершено бойцами клана Кровожадных и клана Яростных.
          — То есть отморозками, — вспомнил я слова Лба.
          — Простите?
          — Неважно. Команды этих кланов завтра участвуют в финале гоблинбола, это могло быть причиной нападения.
          — Вообще-то мы надеялись, что Орочьи Игрища отвлекут орков от междоусобной резни…
          — Вы сейчас про ту игру, где вместо мяча используют голову гоблина? Неплохая попытка разрядить обстановку.
          — Гоблинбол, безусловно, варварское зрелище, но он поможет нам направить энергию орков в нужное русло… когда-нибудь в будущем.
          — Это будет очень отдаленное будущее, — хмыкнул я. — Что вы намерены делать с виновниками?
          — Все очень сложно. Все эти орки только формально числятся гражданами Империи, но они еще не понимают, что такое цивилизованность. Живут по своим собственным понятиям, а не по имперским законам. И в этом состоит основная проблема. Клан Боевых собирается мстить. «Кровь за кровь», как они говорят, так что если мы не вмешаемся, скоро произойдет новая бойня, только теперь стороны поменяются местами. Этого нельзя допустить! — сокрушенно покачал головой следователь.
          — На островах полно Хранителей, выставьте конвой…
          — Боюсь, это не выход. Орки — народ упрямый, а мы не можем здесь вечно держать гарнизон. Надо попытаться переубедить их… Подождите высказывать скептицизм, лейтенант, у меня есть пара идей на этот счет. Сегодня на острове Боевых состоится что-то вроде сходки клана, где все и решится. Я собираюсь присутствовать, но по правде говоря, находиться одному среди диких орков мне не очень хочется.
          — Хотите взять с собой охрану? — наконец понял я цель разговора.
          Сопровождать комитетчика во время его работы — меньшее из зол, но ведь одним сопровождением дело точно не ограничится. Я был уверен, что он обязательно втянет меня в свои интриги! С другой стороны, это отличный шанс попасть на остров Боевых и встретиться с вождем шаманского клана — Копытом, как того и хотел Коловрат. Вряд ли у меня еще будет такая возможность.
          — Ваша группа себя зарекомендовала… хотя женщин, наверное, брать к дикарям все же не стоит. Но решать вам.
          Матрена и Лиза были крайне возмущены тем фактом, что я, Орел, Михаил и Лоб собрались куда-то без них. Никакие заверения, что мы отправляемся на соседний остров с мирными намерениями, и присутствие женщин — это лишний повод для конфликта, не подействовали, и они обе остались в полевом лагере Хранителей надутыми.
          — Надеюсь, к храмовникам клан Боевых нормально относится, — сказал я Гахиджи, покосившись на Лба.
          — Нейтрально.
          Впятером мы подошли к джунским руинам, связывающим острова между собой, и я уже предвкушал свободный полет над бездной — жаль, что в этот раз он был совсем коротким. На той стороне нас встречал орк, глядевший очень враждебно. Я сразу подобрался.
          — Эх, надо же, думал, что ничего не боюсь… И на старости лет так обломаться, так обломаться…
          — Что же вас так напугало, — настороженно спросил комитетчик.
          — Камни эти! Туды их в астрал, — рыкнул орк и сплюнул под ноги. — Мы раньше как на соседние острова перебирались? Мостики строили, катапульты ладили. Как забросит тебя, скажем, к Кровожадным, как начнешь там бузить! Красота! А потом стали с капитаном хадаганским договариваться, чтобы нас на битвы отвозил. А теперь, оказывается, можно этими… развалинами джунскими пользоваться. Типа, сказал им, хочу туда-то — и полетел.
          — Но ведь это очень удобно, — произнес Михаил.
          — Не доверяю я этим камням. Магия-шмагия… Не бойцовское это дело! Кровожадные и Яростные тоже вроде бойцы, а воспользовались. Через камни эти проклятые, джунские к нам перебрались. Скоро пойдем их бить. Коршун, или кто там нами командовать будет, тоже захочет через камни эти сигать. Тьфу!
          День уже был в разгаре, солнце слепило глаза, но после пустынного зноя на дне Мертвого моря здешняя жара уже не казалась мне такой уж выматывающей. И все же на Диких островах было неуютно. Красноватая, потрескавшаяся земля почти не рождала растительности, и даже та жиденькая трава, что сумела пробиться в этих суровых условиях, уже иссохла. И если люди старались отгородиться от неприветливой степи высокими бетонными стенами, за которыми выращивали цветы и деревья, то орков, похоже, все устраивало и так. Во всяком случае в поселении клана Боевых, куда мы прибыли, не было и налета хоть какого-то облагораживания территории. Тесные, украшенные шкурами и клыками жилища на колесах стояли как попало без всякой системы. От степи их отделял лишь покосившийся забор, призванный защищать от диких степных тварей, но вряд ли справлявшийся со своей задачей. С краю поселения горел высокий костер, вокруг которого крутилось несколько орков. Иавер Гахиджи направился прямиком к нему. Орк, вышедший нам навстречу, был похож скорее на воина, чем на шамана, по крайней мере за спиной у него виднелся внушительных размеров топор.
          — Это Коршун, вождь. Хранители Империи, — коротко представил нас комитетчик.
          — Коршун? — переспросил я. — А куда делся Копыто?
          — Да вот же он, на погребальном костре лежит! — ответил новоявленный вождь. — Убили его. Видишь, орки с соседних островов к нам пожаловали: поселок разгромили. Эх… старый был орк, опытный, но они навалились — десять на одного. Я, Коршун, теперь вместо него! Ну-у, пока еще не совсем вместо… Нужно его похоронить как полагается, отомстить обидчикам, о выборах вождя подумать, да и к Игрищам готовиться — их никто не отменял…
          — Э-э-э… простите… а что они делают?
          Я обернулся на Михаила и, проследив за его ошарашенным взглядом, сам впал в ступор. Орки таскали отрубленные головы и кидали их в костер.
          — Как что? Копыто хоронят. Перед смертью вождь успел положить немало врагов. Жизнь прожил великую и ушел из нее с честью! Хотя голову ему, конечно, срубили, м-да… Похоронить его надо правильно, по-орочьи! Кровь за кровь, зуб за зуб! Башка за башку! Мы их уже всем нападавшим поотрубали, а то как начнут воскресать… Как меня вождем выберут, надо будет ответный налет организовать. Традиция такая: новый вождь — новый поход.
          — Но как же так, это же свои, имперцы!
          — А вот так. Война у нас. Тут не до милосердия. Или мы, шаманы, верх возьмем, или нас… Вид вражеских черепушек радует мое сердце. Уверен, Копыто тоже должен быть счастлив! Не мы эту войну начали. Но мы ее закончим!
          Я знал, что Империя находится в состоянии войны с Лигой, но что настоящая война, не на жизнь, а на смерть, идет внутри государства, для меня явилось настоящим шоком. Онемев, я смотрел, как костер взрывается искрами, когда в него прилетает очередная отрубленная голова. Иавер Гахиджи тем временем отвел Коршуна в сторону и они о чем-то зашептались.
          — Что, малышня, испугались? — немолодая орчиха смотрела на нас, ухмыляясь и прищурив глаза. — Нате-ка, выпейте. Свеженькое.
          Она подтянула к себе бочонок на тележке, и зачерпнула что-то кружкой.
          — Нет, спасибо, — сразу отказался я. Никакое орочье пойло мне сейчас в горло не полезет, да и разум хотелось оставить чистым.
          — Ну и зря! Правду говорят: стар — что млад. Детишки молоко любят — и наши шаманы от него… слово такое интересное от игроков недавно услышала… как же это… фанареют, что ли?
          — Это что, молоко? — удивился Михаил и даже взял у орчихи из рук кружку.
          — Ага. Распробовали наши шаманчики молоко-то — еще просят! Даже кликать меня стали по-новому! Кормилицей зовут. Все лучше, чем Кочерга…
          — Действительно, молоко, — сказал Миша, сделав глоток.
          — А чего удивляетесь? Оно же полезное… Еще хотите?
          От дикарей, отрубающих головы своим соседям, почему-то меньше всего ожидаешь, что они пьют молоко для здоровья. Я снова посмотрел на костер. В него уже ничего не подкидывали, но пламя все еще было высоким.
          — Как-то давным-давно кланы Боевых и Яростных несколько дней жили в мире, — вдруг сказала орчиха, поглядев туда же. — По этому поводу даже разгуляево устроили. К нам на остров прибыл вождь Яростных по имени Губошлеп и сынок его — Штык, тот, который у них сейчас за главного. Ладный был орк, сильный. Поженились мы с ним тогда. На ночь. Несколько раз женились, да-а… Старая я уже, а вспомнить есть что. Неплохо жизнь прожила.
          Я уже было подумал, что ей, наверное, жаль, что все так произошло, и может в глубине души орки не хотят этой войны… но она вдруг добавила:
          — Вот бы кто прибил его! Хочу посмотреть, как его башка в огне сгорит. Он, сволочь, мне сердце разбил!
          После этих слов я понял, что шансы Иавера Гахиджи предотвратить предстоящую бойню сводятся практически к нулю.
          — Они не откажутся от мести, — сказал я, когда восставший снова вернулся к нам. — Ваша миссия безнадежна.
          — Не горячитесь, лейтенант. Вы, может, будете удивлены, но орки — очень азартный народ.
          — И как это вам поможет?
          — Посмотрим… — неопределенно ответил он и зашагал к самому центру поселения, где на большой круглой поляне уже рассаживался воинственно настроенный клан Боевых.
          Было шумно — орки вопили, перекрикивая друг друга, размахивали топорами, кто-то с кем-то начал драться за лучшее место. Когда Коршун вышел на середину поляны, ему понадобилось не меньше пятнадцати минут, чтобы перекричать весь этот гам. Мы впятером скромно устроились в самом последнем ряду, и я уже подумал, что вряд ли что-нибудь услышу отсюда. Но вскоре на поляне установилось некое подобие тишины.
          — Как вы знаете, — начал Коршун, — наш вождь Копыто погиб. Воины клана Яростных и Кровожадных объединились, чтобы напасть на нас…
          — Трусы!.. Побоялись в одиночку… клан на клан… Позор! — раздались крики со всех сторон и Коршун поднял руки, призывая к тишине.
          — Они не останутся безнаказанными! Но прежде чем мы им отомстим, нам нужно выбрать нового вождя.
          Снова поднялся шум. Орки топали ногами по земле, отчего та содрогалась так, что я подпрыгивал сидя на лавке.
          — По нашему обычаю самые могучие и мудрые орки сражаются между собой, пока не останется один победитель. И вот что я вам скажу: ужасно тупой обычай!
          Топот прекратился. На лицах присутствующих отразились попытки осмыслить сказанное. И очевидно процесс этот у них занимал длительное время, чем Коршун не преминул воспользоваться. Пока орки раздумывали над неординарным заявлением и решали, как к нему отнестись, он быстро продолжил:
          — Так мы теряем самых сильных бойцов! Я хочу, чтобы в этот раз все было по-иному. Хочу, чтобы вождя выбрали без всяких поединков.
          — Тебя что ли? — выкрикнул кто-то.
          — А что? Орки вступают в новый мир, им нужен новый духовный лидер. Я вполне подхожу. Уверен, мы можем прийти к соглашению. Не обязательно выпускать друг другу кишки! Мы, шаманы, потому и у власти, что все по уму делаем…
          — Ха! Чтобы я уступил место вождя какому-то шаману?! Шутишь что ли? — один из орков — явно боец — вскочил с места. — Посмотри, что стало с кланом из-за вас, мозгляков! Нас едва не вырезали. И ты после этого хочешь, чтобы я отдал тебе свой боевой топор?! Клан должен возглавить воин!
          — Придержи язык, Хвост, клан Боевых всегда вели шаманы! — другой орк, поднявшийся с места, выглядел гораздо старше, он был увешан амулетами и опирался на посох, но немощным совсем не выглядел. Наоборот, в нем была какая-то скрытая сила, и когда он заговорил, притихли все. — Значит ты, Коршун, не хочешь драки… Хм… Даже не знаю, что сказать! Я бы тебя вождем принял, если б знал точно, что клан отомстит за смерть Копыта и наше бесчестие. Мое сердце жаждет мести. И если ты не сможешь отомстить, то придется мне занять место вождя! У меня нет иного выбора!
          — Те, кто напал на нас, заплатят за все, Репей, я клянусь! — пообещал Коршун, стукнув себя кулаком в грудь.
          По рядам пошел одобрительный гул, который возрос еще больше, когда взывавший к мести шаман, удовлетворенно кивнув, вышел в центр круга и на глазах изумленной публики передал свой посох Коршуну.
          — Да если б не вы, нам бы и мстить не пришлось! — выкрикнул воин, названный Хвостом. Он все еще стоял на ногах и возмущенно тряс топором, и я подумал, что Коршуну не отвертеться от драки. — Эх, будь у нас воинский клан — уж мы бы себя в обиду не дали! Бойцы — это… бойцы! Не чета шаманам! Я требую боя!
          — Коршун прав, — перекричал поднявшийся шум еще один орк и все снова притихли. По тому, с каким вниманием на него смотрели, я понял, что это еще один претендент на место вождя. — В борьбе за власть мы теряем лучших из лучших, а они нам нужны. Война кланов не утихает!
          — Сейчас про карателей втирать начнет, — негромко сказал своему соседу орк, сидевший впереди меня.
          — Но! Каратели — вот кто наш главный противник!
          Со всех сторон послышались смешки.
          — Уймись, Жаба, каратели не нападали на наш поселок, — выкрикнул кто-то и орки согласно закивали.
          — Ну и пусть! Я нисколько не удивлюсь, если выяснится, что это они подбили бойцов. Они хитрые! — не сдавался Жаба. — Каратели черпают силу у духов Великих Предков. Им по барабану все эти бредни про жертву Тенсеса, величие Незеба и мудрость Скракана. Есть возможность использовать магию Света — так давайте делать это по-нашему, по-орочьи! Мы должны следовать их примеру!
          По мере того, как он говорил, шум нарастал, и последние слова ему пришлось прокричать.
          — Подождите… успокойтесь… — призвал к тишине Коршун. — Чего ты хочешь, Жаба?
          — Покровительство духов — залог наших побед, — ответил он, когда снова стало тихо. — Мы должны приносить орлов или гиен в жертву духу великого шамана Громобоя! Ставить жертвенные знаки над телами каждого убитого животного…
          Говорил он это с непередаваемой верой в свои слова, но должного отклика они, увы, не находили. Орки качали головами и поглядывали на Коршуна, ожидая его реакции.
          — Ты прав, — после некоторого раздумья ответил тот. — Громобой — великий шаман, основатель Новой Орды. Именно он заключил союз с Хадаганом. Мы, орки, многим обязаны ему!
          — Этот Коршун далеко пойдет, — прошептал Миша и я кивнул, соглашаясь.
          — Мы сделаем, как ты говоришь, Жаба, принесем жертвы и установим знаки… Громобой должен быть доволен! Надеюсь, он вспомнит о нашем клане и пошлет удачу.
          — Раз так, то я отказываюсь от борьбы за власть, — сказал Жаба и под крики и улюлюканье толпы передал свой посох Коршуну.
          — Слабаки! — рявкнул Хвост. — Жертвы, знаки, духи… Что за бред? Кланы Яростных и Кровожадных и без этой чуши неплохо живут!
          — Да заткнись ты уже, — крикнули ему из толпы. — Признай власть шаманов и прекрати вопить, а то мы сами тебя порешаем.
          — Или вали к своим Яростным и Кровожадным, раз они тебе так нравятся! — поддержал сидевший впереди меня орк.
          Все согласно загалдели. Хвост, поняв, что остался в меньшинстве, зло посмотрел на Коршуна и прошипел:
          — Клан Яростных мне по душе — славные ребята, не то что наши хлюпики!
          — Только место вождя там уже занято, — снова подал голос орк передо мной, и все захохотали.
          — Это ненадолго, — Хвост выскочил на середину поляны, и рука Коршуна потянулась к оружию, но тот, сплюнув на землю, швырнул топор к ногам соперника. — Быть вождем этого клана — невелика честь! Забирай мой топор, только я его потом, как во главе Яростных встану, назад заберу, гы!
          Он, окинув всех на прощание презрительным взглядом, покинул поляну под топот и свист.
          — Вот это страсти, — тихо прокомментировал Орел.
          Коршун поднял топор и грозно произнес:
          — Кто-то еще хочет высказаться против?
          Против больше никого не оказалось и новоизбранный вождь решил сразу перейти к самой волнующей всех теме:
          — Ну что ж, пришла пора показать Кровожадным и Яростным, кто мы есть! Они посме…
          — Вам бы все воевать, — перебила его орчиха, которая угощала нас молоком. — Из-за этого нападения и смерти вождя все забросили все дела! На войну собираетесь, а скоро торговый корабль придет! Что мы имперским торговцам дадим в обмен на бревна, жратву и пиво? Обо всем я должна думать?
          — Да подожди ты со своим кораблем, Кочерга! Отомстить — дело чести! — с места поднялся орк, встретивший нас у портала. — Бойцы завсегда под шаманами ходили и беды не знали. Это теперь понапридумывали: бойцы сами себе хозяева! Посмотрите, что они с нашим поселком сделали! Вот этими самыми руками я его строил! Сколько сил было положено, сколько времени потрачено. А эти варвары разнесли все по бревнышку. Дом мой разрушили, очаг разорили! Срам! Раньше же такого не было! Ну, воевали друг с другом, конечно. Баб портили, рыла чистили. Но заборы зачем ломать?! Где мы теперь в степи деревья найдем на новые дома и частокол?! Так это еще что… С тех пор как орки стали частью Империи, все катится в тартарары! Ладно бы орки с орками сражались, так нет! Они привели с собой своих выкормышей — гоблинов! Натравили эту мелочь на своих же! Позор! На Изуне за такое орка ждет медленная и позорная смерть. Наши войны — это наше дело, нельзя в них посторонних впутывать. Тем более гоблинов! Они еще, чего доброго, решат, что убивать орка — норма. Нужны решительные меры!
          — Да не убивали они орков, — снова встряла Кочерга. — Я всегда говорила, что союз с гоблинами не доведет до добра! Но воинам шаманы теперь не указ: своим умом жить хотят. Только толку никакого! Во время нападения эти гоблины, мерзкие твари, вместо того, чтобы сражаться на поле боя, рыскали по нашей стоянке и воровали все, что плохо лежит. Мародеры! В итоге пропал мой старый амулет…
          — Сжечь! Сжечь их дома в отместку! И таверну, и кузницу! Пусть бродят по пепелищу!..
          — …Гоблины ведь и понятия не имеют, что с ним делать и какая сила в амулете заключена! Меня чуть не разорвало на тысячу злобных орчих!..
          К двум возмущенным голосам начали добавляться другие. Орки выкрикивали с мест оскорбления в адрес Яростных и Кровожадных и требовали возмездия.
          — Хорошо, хорошо, не орите! — поднял руки Коршун. — Мы здесь для того и собрались, чтобы решить…
          — Нет уж, подождите! Мне тоже есть, что сказать!
          На этот раз с места поднялась молодая орчиха с огненными волосами и множеством сережек, в руках она держала белоснежный мех. Коршун поморщился, но, смирившись, махнул рукой, разрешая ей продолжать.
          — Знаете, какой красивый флаг у нашего клана был?! Я его сама шила, старалась. Ночи просиживала, когда решено было в Орочьих Игрищах участвовать. А эти уроды соседние пришли и флаг разорвали, растоптали. Как хорошо было, когда наши острова были разделены астралом. А теперь какой-то умник в Незебграде придумал, как перемещаться между островами по каким-то магическим хреням! И пошло-поехало! Обидно до слез! Новый флаг нужен, я и шкуру для него приготовила, начну шить новое знамя. Но ведь потом его еще надо раскрасить!
          — Лоза, это не главное! Давай про флаг потом…
          — …И знаете, что я думаю? Мы выкрасим знамя кровью тех орков, которые напали на наш поселок! Мы должны показать всем, кто на островах хозяин. Знамя, раскрашенное кровью убийц, — отличная возможность сделать это. Оно будет самым красивым на Орочьих Игрищах!
          Едва Коршун успел открыть рот, как с места поднялся следующий орк.
          — Раз мы заговорили об Игрищах, то и я скажу!
          Коршун закрыл рот и обреченно уселся на землю, подперев рукояткой топора подбородок.
          — Это сволочи, бить-колотить, половину команды перебили! Подлые трусы! Боялись, что мы победим. Еще бы! Я же самый лучший тренер. Специально из Незебграда сюда приехал по просьбе Коловрата! Чтобы сделать из орков настоящих игроков! И вот, все труды — тигру под хвост! Из шести наших орков-шаманов только двое осталось! Нет причин церемониться с ублюдками из клана Кровожадных и клана Яростных. После всего, что они сделали, мы имеем право на любые действия. Как в старые добрые времена, когда мир был целым, а орки слушались шаманов.
          За этим снова последовала волна всеобщего возмущения, топота и оглушительного свиста. Орки вопили, размахивая оружием, и методы расправы над соперниками, которые они предлагали, становились все зловещей. Клан Боевых жаждал крови.
          — Друзья! Товарищи! Мудрые шаманы и благородные воины!
          Тишина наступила мгновенно, будто кто-то выключил звук. Орки, не привыкшие к такому обращению, оторопело уставились на Иавера Гахиджи, который, по всей видимости, с первых же слов сумел произвести неизгладимое впечатление. Комитетчик вышел в центр поляны и окинул всех собравшихся долгим взглядом. На него смотрели настороженно, но с интересом.
          — Товарищи! — повторил он. — Вы представители великого клана Боевых. Клана, почитающего вековые традиции орков! Ваш клан по праву считается сильнейшим, и варвары из Яростных и Кровожадных должны раз и навсегда уяснить, кто на Диких островах главный! Только тот клан, во главе которого стоят мудрейшие шаманы, достоин того, чтобы называться лучшим! А тех, кто презрел великие заветы предков…
          Гахиджи принялся вещать о бесспорном величии Боевых, и о недостойности всех прочих, но через несколько минут его пламенной речи я уже стал от нее уставать. Орки, несмотря на то, что им пели дифирамбы, тоже начали раздражаться. В рядах поднимался гул и комитетчик, понимая, что скоро его заткнут, причем не в самой вежливой форме, поскорее перешел к сути.
          — Подлое нападение Яростных и Кровожадных не должно остаться безнаказанным! Но подумайте, много ли чести в том, чтобы следовать их примеру? Сегодня они напали на вас, завтра вы нападете на них, затем они снова придут к вам… и длиться это будет бесконечно! А ведь вы должны доказать свое превосходство! Кто запомнит ваши набеги на острова Яростных и Кровожадных? Тем более, что те вскоре ответят вам тем же? Но если вы победите в Орочьих Игрищах, даже далеко за пределами Диких островов все узнают, что клан Боевых — самый лучший, самый сильный! И никто, по крайней мере в ближайший год, не сможет уже оспорить ваше лидерство!
          И снова оркам понадобилось время, чтобы обдумать услышанное. Все больше взглядов обращалось к Коршуну и новый вождь, морща лоб, наконец произнес:
          — Победить в Игрищах — это достойно. И слава клана Боевых прогремит на всю Империю… Да вот только команду нашу перебили! Новых игроков то мы найдем, но когда им тренироваться? Финал уже завтра!
          — А разве не умом и смекалкой славятся шаманы? Пусть у Яростных и Кровожадных сильные команды, зато на стороне Боевых — шаманская мудрость!
          С этими словами Гахиджи вернулся на свое место, чрезвычайно довольный собой. Орки начали переговариваться, и по общему тону вполне отчетливо можно было разобрать заинтересованность.
          — Как я выступил? — шепнул комитетчик.
          — Душевно, — ответил Орел.
          — Ну как сказать, — возразил я. — «На стороне Боевых — шаманская мудрость» — слишком расплывчатая формулировка, чтобы принять ее за план.
          — Не волнуйтесь, все продумано!
          В этот момент с места снова поднялся тренер и замахал руками, призывая к тишине.
          — Вопрос о первенстве должен решаться между командами Боевых и Праведных! Шаманы и каратели — вот главные соперники в борьбе за власть среди орков. А воины в пролете, такова реальность! — провозгласил он и ответом ему были одобрительные выкрики. — Вот что я думаю. Для начала разберемся с кланом Кровожадных! Причем так, чтобы у них не было шансов вернуться в игру. Но мы не будем делать, как они, и рубить головы направо-налево. Все-таки я орк из столицы, я знаю, что такое милосердие! Есть другой хороший способ: отрезать им уши! Безухий орк — позор. Он никогда не выйдет на поле.
          Такой вариант сведения счетов с противником пришелся клану Боевых по душе. Я даже не сомневался, что до этой «гениальной» идеи тренер додумался не сам.
          — Да, это я подсказал, — подтвердил Гахиджи. — Неплохо получилось.
          — Неплохо? Отрезать уши — неплохо?!
          — Подожди, Ник, в чем-то он прав, — внезапно заступился за комитетчика Михаил. — Отрезанные уши — это меньшее из зол. Лекари легко отрастят им новые, просто на это уйдет несколько дней и за это время клан Боевых выиграет соревнования и посчитает, что месть свершилась. Сейчас главное избежать новых смертей.
          — Вы ведь понимаете, что орков самих нельзя посылать за ушами на соседний остров? — снова заговорил Гахиджи. — Народ вспыльчивый, обязательно сорвутся, и одними ушами не дело ограничится. И тогда точно начнется бойня! Необходимо все сделать тихо.
          Я все понял: вскоре меня ждет «увлекательная» охота за ушами своих же сограждан. Так и знал, что опять вляпаюсь в комитетские интрижки!
          — Как избавиться от Кровожадных, мы придумали, а что делать с кланом Яростных? — тем временем поинтересовался Жаба. — Этих так просто не возьмешь. Плодовитые они, гады, кизляк жуют с утра до вечера! Уберешь одного — его тут же заменят. Надо иначе как-то…
          — Кизляк? — тихо переспросил я.
          — Особый корешок, который растет только здесь и является основой… хм… многочисленности орков, — шепотом пояснил Гахиджи.
          — Вот что я придумал, — сказал тренер. — Всем известно, что бойцы Яростных очень суеверны и не выходят на поле без своих талисманов. Если мы сопрем у них эти побрякушки, то Яростные откажутся от игры!
          И это предложение тоже пришлось всем по душе. Было понятно, на чьи плечи ляжет эта не слишком благородная миссия. Одним отрезать уши, у других украсть медальоны — неплохое начало финала спортивных состязаний. После того, как вопрос с кланами Яростных и Кровожадных был решен, Кочерга снова заговорила о торговых кораблях, которые вот-вот должны прибыть к Диким островам, но хозяйственно-бытовые темы мало интересовали орков, и все стали потихоньку расходиться. Иавер Гахиджи решил, что нам здесь делать больше нечего, и мы, ни с кем не прощаясь, вернулись на центральный остров. Случая поговорить с новым вождем о Черепе, наследнике Великого орка, мне не представилось.
          Тем временем на Зверском острове у Хранителей задача была несложная. Военные в составе небольших групп просто патрулировали территорию вокруг большого круглого строения, по всей видимости и являющегося новым стадионом. Стройка еще не была закончена: кое-где лежали строительные материалы, рабочие докрашивали стены, а неподалеку собирался джунский портал.
          — Хотите знать, умеют ли восставшие Зэм ненавидеть? Я вам скажу — еще как! Кто-то ненавидит Тэпа, кто-то покойную уже тысячу лет тещу. А я ненавижу минотавров! Вот вы как сюда добрались? — громко ругавшаяся восставшая неожиданно ткнула в меня металлическим пальцем.
          — На корабле, — немного растерялся я от внезапного внимания к своей персоне. Вообще-то я, направляясь к своему командованию за указаниями, просто шел мимо.
          — Вот именно! А почему? Да потому, что портал все еще не работает! Он должен был быть сдан еще несколько дней назад. Аккурат к началу Игрищ. Чтобы все, кто хочет, смогли приехать на стадион и поболеть за свою команду. Но не могут!
          — А что случилось?
          — Минотавры напали на Хранителей, которым было поручено доставить сюда астральные батареи. А без них портал не заработает! Только представьте себе эту картину: идут наши бравые вояки, тащат в руках батареи, и тут вываливается орда минотавров и с диким мычанием начинает разбой! Вот зачем минотаврам батареи?! Они же ни хрена в этом не понимают! Как сороки: тащат все, что блестит.
          — Простите, коллега, вы сказали «ни хрена»? — удивленно уставился на нее другой Зэм, подняв голову от строительных чертежей.
          — Да нахваталась уже от местных орков, — устало махнула рукой женщина. — Поторчишь тут несколько дней, еще не так заговоришь…
          Высшего руководства в штабе не оказалось, а встретил меня Хранитель Дмитрий Надзорин — одного со мной звания, правда должностью повыше. Формализмом Надзорин не страдал, поэтому просто пожал мне руку в знак приветствия и кивнул на стул.
          — Эх, занесла нас с тобой нелегкая на эти Дикие острова, лейтенант! — посетовал он. — Хоть и внутри Империи, но работать здесь опасно. Если орки начнут буянить, то мне первому достанется. А кроме них есть еще и минотавры. Тоже не подарочек… Как следить за порядком, когда в любой момент тебе в зад могут вонзиться рога минотавра?
          — А вы не пробовали с ними договориться? Они ведь вполне разумны, — спросил я, думая о главе Свободнорожденных Бычаре.
          — Да уж, разумны! Недавно груз разграбили, зачем-то украли астральные батареи. Может быть, они и разумные, только нам от этого не легче. А скорей наоборот. Но это еще полбеды. Тут кроме них тролли водятся. Поверь, я готов даже Тенсесу молиться, лишь бы они не напали на нас! Эти твари способны разобрать наш стадион по бревнышку, даже глазом моргнуть не успеешь!
          Одним словом, работа предстояла не очень приятная. Матрену и Лизу уже прицепили к какой-то другой группе, и патрулировать отведенное нам место я, Кузьма, Михаил и Лоб отправились вчетвером. Наших животных уже доставили на Дикие острова другим кораблем, так что бродить по степи пешком не придется, чему я был несказанно рад. Прогулка верхом, когда лицо обдувает ветер от крыльев Старика, не самое плохое занятие, даже несмотря на агрессивных обитателей аллода. Несколько раз нам попадались минотавры, выглядевшие гораздо более дикими, чем те, что я видел на дне Мертвого моря, но они вели себя относительно мирно, поспешив скрыться с глаз патруля. Зато тролли настроены были куда более воинственно: жирные и отвратительные, они нападали на нас целыми группами. Низкий интеллект не позволял им действовать слаженно и эффективно, однако физически они превосходили даже орков, поэтому расправлялись мы с ними не без усилий. Кое-где нам попадались брошенные минотаврами батареи, которые везли на Дикие острова для постройки джунского портала. Мы бережно собирали их и отвозили инженерам в лагерь.
          Вскоре наша и без того немногочисленная группа понесла потери. На очередном кругу мы наткнулись на орчиху — она замахала нам руками, подавая какие-то странные знаки.
          — Тс-с! Не спугните зверя! — шикнула она на нас, когда мы приблизились, и кивнула на мирно топтавшегося неподалеку носорога.
          — Ты кто? Из какого клана? — строго спросил я.
          — Я Дикуша из Бродячих.
          — Болельщикам нельзя здесь находиться…
          — Я не болельщица, я охотница. И как по мне, так эти клановые разборки — полная ерунда! Пусть дураки себе ломают кости в драках. А я птица вольная: куда хочу, туда лечу! Что хочу, то ворочу!
          — А здесь чего воротишь? — заинтересовался Лоб.
          — На диких носорогов охочусь. Я обожаю это дело! Сидишь в засаде, караулишь зверя, потом — бах! Трах! Шмяк! Хоп — и победа!
          — Неплохо…
          — Хотите, давайте вместе. Повеселимся. Охота — это же здорово!
          Я, Кузьма и Миша не хотели, но Лоб явно был не против. Наши девушки находились в другой группе и некому было строго хмурить брови и напоминать о должностных обязанностях. Мы же, испытывая мужскую солидарность, с легким сердцем оставили Лба в компании Дикуши из Бродячих.
          — Обожаю охотиться. На диких носорогов особенно! — заверил он.
          — Ай, молодца! Я люблю тех, кто жизнь любит. И все от нее берет. Дай-ка я тебя расцелую, это тоже весело…
          Дальше мы отправились втроем и к счастью серьезных стычек удалось избежать. В обед нас покормили местным традиционным блюдом — мясом диких тигров. Оно было жилистым и жестким, как резина, и я искренне не понимал наслаждения, неизменно возникающего на лицах орков, жующих этот странный деликатес. Лоб так и не появился, зато после обеда к нам вернулись Матрена и Лиза. В отличие от нас, их группа столкнулась с весьма агрессивными минотаврами, и один орк даже был серьезно ранен в схватке с их главарем.
          — Что пялишься? Никогда не видел раненого орка? Да, это я должен был доставить эти проклятые астральные батареи! Да, это я сражался с Рогачом! Да, это я проиграл в этой схватке. Р-р-р-р! Вот так мы, орки, и вырождаемся! Тьфу! И на хрена Громобой нас в Империю привел?
          Пострадавший бушевал возле медпункта, где мы обнаружили Матрену и Лизу, и от обиды кидался на всех прохожих.
          — Остынь, приятель, если минотавр насадил тебя на свои рога, то мы в этом не виноваты, — хмыкнул Орел, с сочувствием глядя на орка.
          — Да ладно, мне уже полегчало… Выговорился. Я же все-таки цивилизованный орк, не чета этим диким. Я честно дрался и проиграл. И не стану из-за этого прыгать в астрал, как того потребовали бы законы клана. Вот только… На душе погано! Хочу отомстить, хоть ты тресни! Рогач умрет — я успокоюсь. Всем будет хорошо! Кроме Рогача, гы!
          Мы оставили орка одного строить планы мести минотавру, нам пора уже было снова выдвигаться на дежурство. Вторая половина дня прошла спокойно, даже тролли почти не лезли на рожон, минотавры и вовсе не показывались на глаза, вероятно решив, что с прибывшим подкреплением связываться нет смысла. В штаб мы вернулись ближе к вечеру, когда ночная смена уже готовилась сменить дневную. Там мы застали Иавера Гахиджи, о чем-то беседующего с Коршуном и тренером Боевых, из чего я сделал вывод, что от своих планов отрезать уши одной команде соперников и стащить талисманы у другой они не отказались.
          Лоб тоже наконец объявился: он ждал нас возле штаба, многозначительно кивая головой на комитетчика. Тот, заметив нас, замахал руками. Я уже понял, что отвертеться от досадной, тягостной миссии не удастся, и с обреченным видом направился к ним.
          — Как Дикуша? — тихо спросил Орел, когда Лоб к нам присоединился.
          — Огонь, — лаконично крякнул тот и взор его немного затуманился.
          — Хоть у кого-то этот день оставит радостные воспоминания, — буркнул я.
          Единственным утешением было то, что убивать никого не придется. В тот момент я еще не знал, чем для меня обернется эта затея, но тревога уже прочно обосновалась внутри. Дурное предчувствие сковывало мышцы, и я передернул плечами, чтобы скинуть напряжение. Иавер Гахиджи приветливо махал нам руками, но мой внутренний голос даже не шептал, а вопил о том, чтобы я разворачивался и бежал от него подальше…
          Но я продолжал идти вперед.
    Глава 29

    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор: risovalkin

    Автор: risovalkin
    Для тех, кто плохо знаком или совсем не знаком с каноном, в прологе изложена краткая предыстория мира. Она не обязательна для прочтения, поскольку в самом рассказе действия происходят уже после описанных в прологе событий, но рекомендована, поскольку некоторые тайны прошлого будут раскрываться по мере развития сюжета. Пролог можно использовать в качестве справочника. Вся информация в прологе взята с официальных сайта и форума игры.
    Приятного чтения!
      Старая Эра

          — (1) — Сарнаут — цветущая планета, населенная множеством рас. Начало официального летосчисления по летописям расы эльфов.

          — (1700—2000) — Расцвет цивилизации людей, называющих себя джунами.

          — (2000) — Внезапная, таинственная смерть джунского народа.

          — (2050—2500) — Напуганный судьбой джунов другой человеческий народ, называющий себя Зэм, начинает поиски бессмертия. Зэм изучают некромагию, а затем становятся выдающимися техномантами и начинают заменять части своего тела механизмами.

          — (около 2500 года) — некромант народа Зэм по имени Тэп открывает свой способ бессмертия: он строит повсюду Пирамиды, которые станут хранилищами Искр — бессмертной частички живых существ. А затем насылает на свой народ страшную болезнь, чтобы поскорее заполнить эти Пирамиды Искрами. Чума почти моментально уничтожает весь народ Зэм, однако и сам Тэп заразился тоже. Цивилизация Зэм погибает.

          — (2500—2600) — На руины двух вымерших человеческих народов — джунов и Зэм — с севера приходит человеческий народ Аро, а с востока — орда орков. Между ними начинается война за эти земли.

          — (2570) — После смерти своего вождя — Черепа, орда орков распадается на враждующие кланы и проигрывает войну с людьми. Предводители людей — Тенсес и Незеб, чьим учителем был Великий Маг по имени Скракан, создают новое государство — Канию, однако между ними возникает борьба за власть. Тенсес вызывает Незеба на поединок и выигрывает. Незеб изгоняется из Кании в хадаганские пустыни, где встречает кочевые человеческие племена Угра и становится их предводителем.

          — (2910) — Племена Угра, отныне называемые хадаганцами, вторгаются в южные провинции Кании, завоевывают их и образуют свое государство Хадаган. Вспыхнувшая война между Канией и Хадаганом с переменным успехом продолжается на протяжении тысяч лет.

          — (4015) — Случается Великий Катаклизм, который раскалывает планету на множество островов, названных — аллодами.
      Новая Эра

          — (1) — После того, как Сарнаут раскололся, острова начинает поглощать смертоносная сила, в которую погрузился весь мир, — «астрал». Великим Магам Сарнаута удается остановить наступление астрала и удержать аллоды от полного разрушения. И тех пор миссия Великих Магов — быть хранителями спасенных земель. Вскоре притихшая на время Катаклизма война между Канией и Хадаганом, возобновляется.

          — (702) — Орк Родогор становится Верховным Шаманом орков и объединяет разрозненные орочьи племена. После этого он заключает союз с Незебом и образуется новое государство — Империя.

          — (707) — Кания заключает союз с эльфами, образовывая новое государство — Лига.

          — (741) — Давно погибшая раса людей Зэм внезапно восстает из мертвых. Лига, приняв их за нежить, уничтожает восставших на своих территориях. В свою очередь Империя, разобравшись, что мертвые, но ожившие люди вполне разумны, превращает их в своих рабов.

          — (800) — К союзу канийцев и эльфов присоединяется еще одна раса Сарнаута — гибберлинги, открывшие способ путешествия сквозь астрал на кораблях.

          — (805-825) — Восставшие Зэм начинают бунтовать в Империи против своего рабства. Некромант и механик Зэм по имени Нефер Ур, ставший во главе этого народа и борющийся за его права, добивается встречи с Незебом, который в конце концов подписывает декрет, запрещающий использование воскресших Зэм в качестве рабов.

          — (910) — 4 марта на всех аллодах неожиданно появляются порталы, из которых вырываются демоны, убившие многих Великих Магов, что защищали земли от разрушения астралом. Потери ужасающи — погибли миллионы существ, больше половины аллодов утрачено. Великий Маг Тенсес — извечный враг Незеба, мертв. Ту страшную ночь назвали «Ночью Астральных Порталов». Начинается война с проникшими в Сарнаут астральными демонами. Лигу возглавляет бывший учитель Тенсеса и Незеба — Скракан.

          — (911) — У всех разумных существ Сарнаута появляется возможность воскрешения в случае преждевременной смерти. Это был посмертный Дар погибшего Великого Мага — Тенсеса. В Лиге появляется Церковь Света, почитающая своего бывшего правителя, как Бога.

          — (965) — Лига находит документ, в котором сказано, демоны были вызваны джунами из иного мира и что есть Врата, закрытие которых сможет предотвратить дальнейшие вторжения. Скракан предает эти документы огласке, война между Лигой и Империей на время прекращается.

          — (966) — Империя и Лига объединяются и под предводительством Скракана и Незеба отправляются в Великий Астральный Поход. Однако лишь немногим посчастливилось выжить в астральной буре, которая возникла после того, как удалось запечатать «Врата джунов». Ценой собственной жизни Скракан, Незеб и множество простых воинов спасли мир аллодов. Империя приравнивает жертву Скракана и Незеба к жертве Тенсеса, и в стране появляется Триединая Церковь, почитающая всех трех святых. Во главе Лиги становится Великий Маг Айденус, во главе Империи — Великий Маг Яскер. Война между странами перешла в вялотекущее, затяжное противостояние, которое, тем не менее, часто вспыхивает кровавыми столкновениями в локальных конфликтах.

          — (1010) — Имперский военный корабль «Непобедимый» везет новобранцев на столичный аллод Игш… Глава 1

  • Нам требуются

    Действует программа поощрений от Allods Team (1-2 тыс. кри). Также поощряем премиум-подпиской на аддоны и теплой компанией в общем чатике :)

  • Категории

  • Свежие комментарии

    • Что-то пошло не так. При нажатии на ярлык, вообще ничего не происходит ! Переустановил. Опять, ничего. Вин 10. 
    • Представляем вам галерею. Мы хотим, чтобы весь годный арт, посвященный Аллодам, был собран и представлен в одном месте, на нашем сайте. Потому что мы уверены в том, что здесь этот контент не пропадет. Что здесь он будет нагляден и доступен, ведь наш сайт - это крупнейший фанатский ресурс, т.е. основное место, которое посещают игроки, а значит именно у нас должны быть представлены изображения по игре. Первый доступный раздел галереи - обои. На данный момент там собраны обои, созданные художниками для "Вестника". Однако мы планируем добавить и другие обои, ведь их было создано много. Вы можете помочь нам в этом деле! Возможность загрузить изображение доступна каждому, просто загружайте обои на игровую тематику, которые вы нашли на просторах Сети, а мы дальше сами разберемся и добавим необходимую информацию (постараемся узнать и указать автора изображения, когда и для чего оно было создано и т.п.). Давайте соберем весь годный арт по игре в одном месте. Начав с обоев. Если у вас есть какие-либо предложения по организации раздела, вы хотите активно заняться его наполнением - пишите, пожалуйста, мне в личку или на почту. Постараемся даже подвести под это дело премию от Allods Team. Если же у вас есть хороший арт - делитесь. Этот арт не является обоями? Найдите, протрите тряпочкой, добавите тогда, когда мы создадим новые разделы галереи 🙂
      Просмотреть полную запись
    • @GniloeAloe Хорошо, на днях опубликуем исходники.
    • На одной учетной записи сайта можно привязать только один игровой аккаунт. Для тех пользователей платных аддонов, которые играют на нескольких игровых аккаунтах, это добавляет хлопот. Надо выйти, затем зайти под другой учетной записью... Мы не можем реализовать привязку более одного игрового аккаунта. Но мы делаем все, что в наших силах, для упрощения процесса. Теперь вы можете быстро переключаться между учетными записями сайта. Для этого нажмите на иконку  в верхней правой части страницы. Когда-то у нас уже существовала такая возможность, однако по техническим причинам затем была отключена. Но мы ничего не теряем 🙂 И мы не только восстановили работу функции смены пользователя, но и восстановили все ранее сохраненные данные и настройки привязанных учетных записей, которые были.
      Просмотреть полную запись
    • Изменения в отсутствии возможности купить несколько копий подписки одновременно. Чтобы не делать продления каждый месяц - пополните счет, и подписка будет продлеваться автоматически. Аддоны же легко перекачиваются автоапдейтером. Почему это так, а не иначе? Сумма с продаж премиума делится среди авторов платных аддонов пропорционально продажам аддонов. Такая формула выглядит наиболее честной, во всяком случае из реальных к подсчету. Если ввести возможность купить премиум сразу на период больше месяца, то не получится корректно разделить полученные с него средства среди авторов платных аддонов. Поэтому прошу понять и простить 🙂
  • Недавно обновленные аддоны

  • Официальные новости

ALLODER.PRO
about Allods
with love

manager@igrograd.net

×