Реклама
  • Рассказы


    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор пожелал остаться неизвестным
    Сарнаут оказался больше, чем я думал, сложнее, чем я мог себе представить, и намного опасней, чем я хотел.
    Подпись: Ваш Ник.
    Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8  
    Глава 9. По следам реликвии
        Парк Победы производил впечатление. Это было сплошное переплетение тенистых аллей, аккуратных газонов и клумб, где тихо журчали фонтаны и разноцветные флаги развевались на легком, теплом ветру. В самом центре этого великолепия находился памятник Пятому Подвигу Незеба — высокая арка, с одной стороны которой возвышался астральный демон, а с другой сам Незеб с поднятым каменным посохом — если верить слухам, точной копией посоха настоящего.
          Всю эту кажущуюся идиллию нарушала суета вокруг и связанное с ней напряжение, которым был пропитан воздух. Повсюду бегали милиционеры и люди без отличительных знаков, по движениям которых становилось понятно, что это не просто прохожие.
          — С ума все сошли, что ли? — ругался садовник. — Только открыли парк, только отзвучали трубы праздничного оркестра, как набежала толпа следователей из Комитета и стала рыскать по всему парку, измерять посох статуи Незеба, что-то вынюхивать, выслеживать. А что случилось, из-за чего весь сыр-бор — не говорят. Хм, ну да ладно. Не моего ума это дело. Моя забота — чтобы парк цвел, благоухал и глаз радовал. Да вот только после всех этих следственно-розыскных мероприятий на парк смотреть больно. Все кусты переломали! А потом еще… А ты что делаешь? Вот здесь, вот здесь подвязывай! Ну что за напасть на мою голову!
          Он выписал подзатыльник гоблину-дворнику, который, аккуратно подвязав надломленный розовый куст, тут же сломал другие два за своей спиной.
          — Смотри, куда наступаешь, бестолочь! Последнее доломаешь… А какой субботник был перед открытием! Красота! Весь город вышел и стройными рядами высаживал кустики. Сердце радовалось! — и он снова треснул по голове бедного гоблина.
          Мы наблюдали за этой картиной, попивая квас под навесом местной таверны. Гоблин, активно машущий метлой рядом с нами, начал мести с удвоенной скоростью, бормоча себе под нос:
          — Ходят тут всякие, бумажки разбрасывают, песни поют блатные, газоны топчут. Нет, чтоб по дорожкам маршировать стройными рядами с замыкающим и размыкающим и речевки горланить… Эх! Мечта дворника, ага!
          — А это что? — завизжал садовник и гоблин с метлой подпрыгнул на месте. — Как? Опять?!
          Причину его негодования мы увидели сразу — садовник схватил огнетушитель и рванул к одному из деревьев, ветви которого занялись веселым пламенем, грозившем перекинуться на близ стоящую беседку.
          — Эй, метелка, — окликнул Орел гоблина, который, замерев, глядел на борющегося с огнем начальника. — Что это там?
          — Дык элементаль же, — ответил тот, вздрогнув. — Огненный!
          — Откуда он здесь взялся? — удивился я, вспомнив диверсию Лигийцев на «Непобедимом».
          — Городское начальство порешило, ага. Прислали нам в помощь бытовых огненных элементалей. Шоб им пусто было! Хотели, как лучше, а получилось… Они вместе с мусором в первый же день сожгли три скамейки и другой ценный деревянный инвентарь, ага. Среди них туалет переносной. Даже два! А сегодня принялись за деревья. Не парк у нас скоро будет, а степь да степь кругом. И мы еще боремся за звание Парка высокой культуры! Тьфу! Глаза б мои их не видели…
          — Что… что за гадость?
          Гоблин с метлой стушевался и втянул голову в плечи, оглядываясь по сторонам. Видимо, он полагал, что фраза была обращена к нему, но кричавшая женщина за соседним столиком с отвращением смотрела в свою тарелку.
          — Да это же ухо! Ухо гиены! В моем шашлыке! Караул! Где повар?!
          На ее крик выбежал хозяин заведения и попытался успокоить, но та только заводилась еще пуще — она топала ногами, тыча пальцем в шашлык.
          — Да вас до конца жизни упекут! Вот же на ценнике написано: «Нежнейшая свинина, взращенная специально для вас в экологически чистом горном районе Суслангера». А может, это вовсе и не свинина, а? Почему она отдает местной свалкой? Я вас спрашиваю! Мили-и-иция!
          Вставить слово посетительница никому не давала. Она звала милицию, которая, впрочем, не слишком спешила на ее зов.
          — Сейчас мы докопаемся до истины! Я тридцать лет от звонка до звонка швеей-мотористкой отпахала! Да где же милиция? Не дозовешься ее, когда надо! Я знаю, что вы вместо свинины мясо гиен с Очистных подсовываете! А отнесу-ка я ваш шашлык на санстанцию, пусть проверят. Уж я-то выведу вас, сволочей, на чистую воду!
          С этими словами она вбежала из таверны, прихватив с собой шашлык.
          — И даже не расплатилась, — проговорил хозяин, глядя в след скандальной клиентке и тут же выместил зло на гоблине. — А ты чего смотришь, подметай давай!
          Тот, забыв про работу, наблюдал за этой сценой, но получив причитающийся подзатыльник, снова принялся мести, обижено приговаривая:
          — Когда-нибудь и мы, гоблины, тоже станем гражданами Империи, ага. Ну чем мы хуже орков и восставших? Две руки, две ноги и голова. Мы очень похожи, ага. Вот только не берут нас в Империю… На Очистные берут, квартиры красить, улицы подметать берут, а в граждане не пускают. А все почему?
          — Почему? — заинтересовался я.
          — Потому что среди нас много несознательных элементов, ага. Работать не хотят, разбойничают, грабют. Слышали о гоблине по кличке Черный Властелин? Жуткий и злобный он, ага. Все гоблины его боятся. И даже некоторые имперцы. Он командует всеми плохими гоблинами в городе. Они ему носят добычу, а он ее себе забирает. И пока в мире есть такие гоблины, Империя останется для нас мачехой…
          — Даже у дворников есть своя мафия, — хмыкнул Орел. — Ну и дела!
          — Нет никому до нас дела, — понурил узкие плечи гоблин и опустил метлу. — Милиция и знать ничего не желает, не расследует… Кому это нужно — защищать народ, не имеющий прав, ага. А вдруг Черный Властелин вынашивает жуткие планы по захвату Империи?
          — Ну это вряд ли, — сказал я. — Милиции бы со своими бандюками разобраться, а уж потом браться за ваших.
          — А давайте вы его убьете? — с детской непосредственностью предложил гоблин. — Умрет Черный Властелин, и всем-всем станет жить лучше. Особенно гоблинам, ага. А я напишу письмо в горком, что гоблины теперь хорошие. Пусть нас в граждане примут, ага.
          Мне на самом деле было очень жаль этого бедного дворника, но история с Сутулым, когда я тоже хотел всего лишь избавить местных жителей от распоясавшейся шайки, была еще свежа в моей памяти. Да и вряд ли можно спасти народ, если сам он не прилагает никаких усилий к своему спасению.
          В это время Лоб, которого мы ждали уже несколько часов, наконец-то зашел в таверну и направился прямиком к нам.
          — Извини, братишка, как-нибудь в другой раз, — сказал я гоблину, когда Лоб плюхнулся на стул и припал к квасу прямо из бутылки, проигнорировав стоящую рядом кружку.
          — Эх, никому мы не нужны… — разочаровано пробормотал гоблин и снова принялся мести улицу.
          Я нетерпеливо ждал, когда Лоб напьется и расскажет, что узнал, но он не оторвался от бутыли, пока та не опустела.
          — В общем так, — крякнул Лоб, довольно вытерев губы ладонью. — Кой-чего поспрашал у своих в Изун-городе. Дело темное. Про посох никто не обмолвился, но разговоры идут, будто что-то ценное у Яскера сперли. Типа, утерли нос Комитету, гы. Кто конкретно спер и как — не знаю…
          — Нам это и не важно, — перебил я. — Важно, у кого посох сейчас.
          — А вот тут уже интересно… Ребята говорили, вчерась один по пьяни в кабаке хвастался, якобы проучил ментов, мол надолго они его запомнят и все такое… Может врал.
          — Кто такой? — быстро спросил Орел.
          — Да есть тут один, Рылом кличут. Из Сосновых. Раньше со своей бандой в Изун-городе промышлял, но ему там быстро накостыляли. Вот он сюда и перебрался. Вроде где-то у памятника Незебу околачивается.
          — Местная гопота, значит, — кивнул я. — Вряд ли эта мелочь причастна к похищению, но ему может быть многое известно, если он варится в этой среде. У памятника Незебу, говоришь…
          Возле «Мемориала Астральной угрозы Великому Незебу, даровавшему своему народу мир» стояла смотрительница с красными глазами. Она, постоянно всхлипывая и теребя в руках носовой платок, отстранено наблюдала за суетой вокруг.
          — Я могу вам чем-нибудь помочь? — участливо спросил я, дотронувшись до ее плеча.
          — Вы Имперец-Который-Выжил? — она подняла на меня взгляд и покачала головой. — Правдин говорил о вас. Ох… Вы, должно быть, все знаете.
          — Про посох? Да.
          Девушка не выдержала и снова разрыдалась.
          — Не могу остановиться, все плачу и плачу. Как же так? Посох Великого Незеба! Да у кого могла рука подняться? Я только текст закончила учить, очень красивый, о том, как Солнцеподобный Незеб возглавил борьбу с демонами и победил их. И тут такое! О, Великий Незеб, где же ты? У меня такое чувство, будто весь мир рушится…
          Я открыл уже рот, чтобы сказать ей что-нибудь утешительное, как Лоб пихнул меня в бок и указал кивком головы на орка в кожаной кепочке, щелкавшего семечки и цепко зыркавшего по сторонам. Он заметил это движение Лба, смерил меня взглядом и, на секунду задумавшись, все-таки решил убраться. Мы направились за ним.
          Рыло Сосновых, поняв, что его не собираются отпускать, спешно свернул во дворы, где сорвался на бег, но скорость — не самая сильная черта орков, так что он не успел добежать до соседней улицы, как мы его уже догнали.
          — А-а, не бей! Ты че, шнырь рваный, ваще попутался?!.. Что ты зыришь? А? Зыркалки повыколоть? Что, уже нельзя с братками у мемориала потусить? Наезжаешь, да? На нормальных пацанов наезжаешь?! — завопил Рыло.
          — Рот закрой и отвечай строго по команде, — гавкнул я, ткнув ему мечом под ребра. — Что ты знаешь о краже в Парке Победы? Говори!
          — Сказал же, ведать ниче не ведаю. Ты ушами вааще слушаешь или только хлопаешь? Рыло за базар отвечает!
          — А кто в кабаке вчера язык распускал?
          — Ну я, ну и че? Мало ли что я там брякнул. Хочешь что выведать — к Костылю иди! Лясы точить — это с Костылем! Он у нас мозг! А я знать ниче не знаю…
          — Какой еще Костыль? Где его искать?
          — Костыль где? Знамо где — на Очистных. На запах иди, где вонь — там и Костыль. Там у нас лагерь у южной границы свалки. Там тебя и прикопают, гы!
          — Ладно, проваливай, пока мы тебя не прикопали. Но учти — соврал, из-под земли достану, — Лоб выписал своему собрату увесистого пинка для ускорения и тот мигом испарился во дворах.
          — Очистные — это за пределами города, — сказал Михаил.
          Снова выходить за стены Незебграда, где царит невыносимый зной, желания, конечно, не было — особенно у меня, привыкшего к холодам на родном аллоде. Гораздо приятней было прохлаждаться в городском парке, попивая квас. Но выбора у нас не было: никаких других зацепок, кроме наводки Рыло, мы не нашли, и поэтому нам ничего не оставалась, как направиться к очистным.
          Я думал, что нам придется возвращаться к Триумфальным Воротам, чтобы выйти из города, но оказалось, что есть путь ближе — между Парком Победы и Астралцево. Однако, у самых ворот дорогу нам преградил хлюпенький мужичок, неопределенного возраста.
          — Стойте! Стойте!!! Вы что… вы собрались… т-т-туда?
          Орел насторожился, потянувшись за стрелой и луком, посох Грамотина засиял алым, и только на Лба взволнованный голос незнакомца не произвел никакого впечатления
          — Ты чего, юродивый? Думаешь, там за стеной эльфы уже в окопах залегли? — хохотнул он.
          — Нет, но там же… эти… ну… пауки, — почти шепотом закончил тот и втянул голову в плечи.
          — Ну и что? — не понял Орел. — Они там уже сто лет ползают, что с того?
          — Ну как… неужели вы их это… не боитесь?
          — Да они сами тебя боятся, — засмеялся Кузьма. — Тебе куда? Давай мы проводим. Как звать тебя?
          — Ох, нет, спасибо, — вздохнул мужчина. — Мое имя — мое проклятье! Мои родители — настоящие патриоты Империи — нарекли меня в честь великого вождя Незеба. Естественно, от хадаганца с таким именем ждут великих подвигов. Тем более, после гибели моего великого тезки — да славится его имя! — я стал учиться на волшебника, постигать магию. И тут Яскер, да славится и он тоже, издал «Декрет о закрытии школ стихийной магии для хадаганцев». Мол, это теперь прерогатива восставших Зэм! Потом, правда, передумал… «В государственных интересах», так сказать… Да только поздно мне уже в школу ходить! Вот так и появился я — Незеб, но не маг, председатель, но не великой Империи, а всего лишь Домового Комитета.
          — Постой… Яскер запретил обучать хадаганцев магии? — переспросил я. — Но как… он ведь сам…
          — Такой запрет действительно был долгое время, — перебил меня Михаил. — Но давайте не будем обсуждать приказы Главы Империи… тем более здесь.
          Я покорно замолчал.
          — Вот, вот! У всех имена как имена — Роман, Семен, Георгий. А я — Незеб! Как с этим жить? — продолжал жаловаться незадачливый тезка вождя, но я его уже почти не слушал, погруженный в свои мысли. — А спрашивают с меня как с Самого! Вот появились в окрестностях Незебграда пустынные пауки. Кто решит проблему? Не Комитет, не Хранители! Незеб Проскурин! А то, что они опасные, до этого никому дела нет! Иди и сделай! А я даже выйти за городские стены не решаюсь…
          — А ты имя сменить не пробовал? — предложил Орел.
          — Да я уж думал. Хотел начать свою жизнь сначала, взять новое имя, сесть в порту на первый проходящий корабль и рвануть в дальние дали… Вот только стоит мне обратиться в паспортный стол с просьбой о смене имени, потащат в Комитет! «А что это вам, товарищ бывший Незеб, не нравится имя нашего великого вождя?!». Что на это ответишь?..
          — Действительно, — согласился Кузьма. — Не хорошо как-то… Ну ладно, пойдем мы. Бывай, Незеб.
          Он ободряюще хлопнул мужика по плечу и мы двинулись на выход из города. Я продолжал размышлять о странном запрете Яскера, Кузьма со Лбом обсуждали все плюсы и минусы знаменитого имени, Михаил шел чуть впереди нас, указывая дорогу.
           За стенами Незебграда было все так же жарко, сухо и неприятно. Горячий ветер ударил в лицо, едва мы вышли за ворота, в глаза сразу стала набиваться пыль и на зубах мерзко заскрипел песок. Однако, чем ближе мы подходили к очистным, тем влажнее становился воздух, но никакого облегчения это не приносило, потому что сопровождалось отвратительным запахом, который только усиливался. Вскоре к унылому пейзажу под стенами Незебграда добавились разбросанные тут и там ржавые трубы и арматура, гнилые доски, остатки разрушенных конструкций непонятного назначения.
          Административное здание, за которым виднелись очистные сооружения, тоже выглядело довольно удручающе. Внутри мы внезапно обнаружили посетительницу из трактира, заподозрившую в своем шашлыке мясо гиен. Она кричала и топала ногами на орчиху, которая флегматично щелкала семечки и, казалось, даже не вслушивалась в суть претензий.
          — Нет, это не свинина, — равнодушно протянула она наконец. — И в самом деле, гиенина! Причем, местная гиенина. Зараженная кишечной палочкой. Сейчас я составлю заключение и положу его вот в эту стопку.
           Она не спеша взяла заявление из руки возмущенной посетительницы, вяло пробежала глазами и что-то дописала снизу. Потом размеренно разгладила его углы и переложила в высокую стопку точно таких же бумаг.
          — Так, заключение номер три тысячи пятьсот шестьдесят семь. Возможно, ему даже дадут ход в текущем году. Спасибо за бдительность!
          — Как… это все? — растерялась женщина.
          — Ну да. А вы чего хотели? Видите, сколько запросов? Потерпите, и до вашего очередь дойдет.
          — И долго она доходить будет? — насмешливо поинтересовался Орел, разглядывая внушительную кипу запросов.
          — Сколько надо, столько и будет. У нас запросы никогда не теряются. Вот были жалобы на клопов, так мы всех извели в округе! Ну ладно, хорошо, в одном доме. Но извели же! А у меня вот тут очередь уже до заключения номер тысяча триста сорок семь дошла. Это по поводу слизней на очистных. Жалуются рабочие манастанции, что слизни хотя и небольшие, но быстро размножаются, всю растительность погрызли и главное — столько слизи испускают, что уже три хадаганца и один орк лежат в больнице с переломами: очень, мол, скользко стало. Давно-о было сделано это заключение.
          — Пострадавшие уже и из больницы, наверное, выписались, — вставил Кузьма.
          — Конечно, — спокойно кивнула орчиха. — Год уже прошел, только слизни вряд ли расползлись сами собой. Дождешься от них! Да и, вполне возможно, подросли они с тех пор.
          — Оперативно работаете.
          — А что я могу? У меня не сто рук, за всем не поспеваю. А вы, собственно, по какому вопросу, граждане?
          — Костыля ищем, — с места в карьер бухнул Лоб. — Знаем, что где-то тут эта шпана прячется.
          — Ка-ка-какая еще шпана? — впервые обнаружила эмоции орчиха. — Что это вы такое говорите? У нас тут, конечно, жалобы не так уж быстро рассматриваются, но чтобы шпана… Слизни максимум, ну клопы может быть. Хотя в одном доме мы их полностью вывели, а если там опять их нашли, так это они уже из соседних снова поналезли значит. Ну и вот… Слизни были, клопы были, шпаны — не было! Это я вам точно говорю, а если и видели шпану, то это…
          — Тоже из соседних домов поналезло…
          — Да! — гаркнула орчиха. — С манастанции и поналезли! Тут манапровод строят как раз, неподалеку. С прораба и спрашивайте, его молодчики тут шастают с утра до ночи, трубы, понимаешь, красят… глаза мозолят. А мне заключения обрабатывать надо! Ишь ты, ходят тут всякие, от работы отвлекают…
          Она еще долго возмущалась нам в след, и даже когда мы вышли на улицу, я все еще слышал ее ворчание из-за двери.
          — Уверен, она что-то знает, но не говорит, — сказал Кузьма.
          — И не скажет, — ответил я. — А вот молодчиков прораба с манастанции я бы порасспрашивал.
          — Или самого прораба, — добавил Михаил.
          Упомянутых работницей очистных «молодчиков прораба» искать долго не пришлось. Самой манастанции мы не видели, но длинные, толстые трубы, тянувшиеся до города, лежали неподалеку и по покрывавшему их ржавому налету становилось понятно, что строительство станции несколько затянулось. Рабочие, однако, старательно пытались исправить это ржавое недоразумение — покраска труб шла полным ходом, и к отвратительному запаху канализации добавился еще и острый запах химикатов.
          — О, вот и пополнение, — крикнул кто-то. — Давайте, давайте, нечего рты разевать, вот вам краска, кисти — и вперед.
          Рядом со мной материализовался орк с огненно рыжими волосами и, не обращая внимания на военную форму, ловко пихнул мне в руки ведро с краской, затем свалил на руки Лбу кучу больших, как метелки, потрепанных кистей и начал подталкивать нас в спины:
          — Ну же, что встали, окаянные, идемте, я покажу, где красить…
          — Подождите, мы вообще-то… — начал было Михаил, но орк перебил его.
          — Потом, потом, все разговоры. Идемте же!
          Он так суетился вокруг нас, так отчаянно тащил нас за руки, что мы невольно последовали за ним.
          — К нам сюда вскоре должна прибыть проверка. Яскер намерен лично осмотреть построенный манапровод, ну и, естественно, начальство перестраховывается. Хотят, чтобы к его визиту тут все было чинно и благородно.
          — Это на Очистных то?!
          — Угу. Хуже всего, что они просят нас покрасить трубы манапровода! Мы уже столько бумаг наверх послали, чтобы нам солдат прислали, бюрократы демоновы!
          — Солдат? — переспросил Грамотин. — Зачем?
          — Так ведь на Очистных сейчас столько всяких гадов развелось, что рабочими рисковать никто не хочет! Хоть заноси отдельным пунктом в резюме для рабочих — «наличие боевого опыта». А как иначе выполнять распоряжения начальства? Год собирали дельную команду, никто не пьет, не халтурит. У нас образцово-показательная бригада! Давайте-ка вот сюда…
          — Послушайте, мы здесь не за этим, — сказал я. — Меня сюда…
          — Как же, узнал я тебя, Имперец-Который-Выжил, в газетах о тебе пишут. Вот и оправдывай свою славу! — перекричал меня орк.
          Мне все это казалось каким-то спектаклем, и дальше я уже шел молча и не сопротивляясь.
          Орк не останавливался, пока не отвел нас подальше от посторонних глаз и ушей. Мы зашли за сваленные в кучу ненужные трубы, местами проржавевшие насквозь, и только тогда он отцепился от моей руки и посмотрел на меня спокойно и без суеты.
          — Знаешь, чем отличается агент Комитета Незеба от всех остальных? — спросил он совсем другим тоном.
          Я нисколько не удивился. У Комитета везде есть глаза и уши.
          — Чем?
          — Тем, что умеет видеть скрытое! Это особая способность, которую можно приобрести только годами длительных тренировок! Гы, расслабься! Шучу я! Все не так сложно. Главное — это не терять бдительности и уметь все подмечать. Уметь находить то, что другие хотят скрыть.
          — И много ты уже нашел? — ухмыльнулся Орел.
          — Достаточно. Вряд ли Имперца-Который-Выжил прислали сюда красить трубы, вы здесь из-за контрабандистов, верно?
          — Комитету уже известно про Костыля? — поразился я.
          — Конечно, — кивнул орк. — А ради чего я здесь, по-вашему? Давно уже их выслеживаем, скоро будем брать эту банду… или вы не про это?
          — Не совсем. Мы про ЧП в Парке Победы, — шепотом произнес Грамотин, как будто боялся, что и у ржавых труб могут быть уши.
          Это известие произвело на орка впечатление. Он долго смотрел на Михаила, не произнося ни слова, затем по-собачьи помотал головой.
          — Не может быть… Это Костыль? Я… хм… Зовите меня Рыск, — наконец решил представиться он.
          — Михаил, Лоб, а я Орел, — коротко проинформировал Кузьма и выжидательно уставился на комитетчика.
          Тот стоял с немного ошалевшим видом и что-то просчитывал в уме.
          — Про похищенный посох я знаю, но вот уж не думал, что… Значит, ситуация следующая: если за кражей посоха стоят гопники Костыля… хм… Кто бы мог подумать: простые гопники, а ввязались в политику. Вот дурни! Уверен, что никто из этих тупарей сам бы до такого не додумался. Да и сам Костыль умом не блещет, даром, что из Зэм. Так что кто-то за этим стоит. И надо разобраться, что это за шавка. Вот что! — Рыск хлопнул себя ладонью по лбу. — Тянуть больше нельзя. Будем брать! Мы хотели еще последить за контрабандистами, информацию пособирать, но раз уж речь идет о посохе… Как же это мы его проглядели?
          — Вообще-то это только догадка, Костыль может и не иметь отношения к похищению… — начал было я, но Рыску уже было не до моих возражений.
          — Рисковать не будем! Слишком многое поставлено на карту.
          Рыск, не желая больше ничего слушать, решительным жестом отодвинул меня в сторону и, чеканя шаг, направился прямиком к рабочим. А я так остался стоять на месте в недоумении и с ведром краски в руках.
          Дальнейшие события закрутились стремительно, но к моему разочарованию, практически без нашего участия. Группа захвата была организована очень быстро — из красильщиков труб, которые, едва Рыск подал им знак, тут же побросали кисти и сгруппировались вокруг него. Глядя на слаженность их действий и уверенность, которую излучали их лица, до меня вдруг дошло, что это не просто рабочие. Точнее — это никакие не рабочие. Наверняка, эта акция по захвату банды планировалась уже давно, тщательно разрабатывалась и только ждала своего часа. Мне показалось, что Рыск очень долго ждал этого момента и решил использовать первую же возможность, чтобы наконец-то начать штурм. Хоть он и служил Комитету, но все же оставался орком и явно предпочитал тайной слежке и интригам прямое столкновение с противником. Его глаза горели азартом, голос звенел, когда он отдавал приказы, и сам он будто бы сделался выше ростом и шире в плечах.
          Район очистных был оцеплен за считанные минуты. Нас оттеснили от основных действий подальше, чтобы мы не мешались под ногами, и я не видел, где именно располагалось логово контрабандистов, много ли там соучастников и что вообще происходит. До нашего наблюдательного пункта — возле административного здания — лишь изредка долетали грозные: «Всем лечь на землю!» и «Бросить оружие!». Я изнывал от безделья и неизвестности.
          — Давайте подойдем поближе…
          — Нет, — затряс головой Грамотин. — Нам велено оставаться здесь, мы можем помешать операции…
          — Отличная мысль, Ник, идем! — перебил Орел. — Лоб, ты с нами?
          — Что вы делаете, нам же приказано… А вдруг мы сорвем… — не унимался Михаил.
          — Конечно с вами! — рявкнул Лоб, взяв в руки топор.
          — Отлично, тогда через те трубы и…
          — Вы сошли с ума, нам нельзя вмешиваться, когда идет спланированная операция… Вы куда? Подождите меня!..
          Быстро зайти с нужной стороны нам не удалось. Теперь я понял, о чем говорил Рыск — мутировавшие слизни ползали повсюду, сами они не были опасны, но из-за них под ногами было настолько скользко, будто мы шли по льду. Лоб падал на каждом шагу и безостановочно ругался, Михаил предвещал нам кучу неприятностей и только Орел, сцепив зубы, показывал чудеса выдержки.
          — Назад! Назад, волки позорные!!!
          Мы подоспели как раз вовремя. Посреди разбросанных труб и стройматериалов группа захвата уже взяла в кольцо восставшего, укутанного проводами, с непонятной конструкцией на груди. Он медленно отступал, но никто его не пытался задержать — наоборот, все немного пятились назад, освобождая ему путь. Первым понял, в чем дело, Грамотин:
          — У него бомба.
          По моей спине прошел холодок.
          — Я выстрелю ему в голову, он не успеет ничего… — Орел натянул было стрелу и прицелился, но я остановил его.
          — Не надо, это слишком рискованно… Все подорвемся.
          — А ну назад! Думали, взяли Костыля?! А вот фиг вам, волки позорные! Сейчас всем хана придет. Кому говорю, назад…
          Рыск медлил, не решаясь ни на какие действия, мы тоже замерли за спинами военных, хоть Орел и теребил нервно свой лук, но стрелять было опасно. Пауза затянулась. Костыль пятился подальше от стен города и, когда Лоб прошептал: «Уйдет», Рыск вдруг рванул вперед. Осознание того, что он не успеет, пришло ко мне мгновенно, и я инстинктивно зажмурился, ожидая взрыва.
          Взрыва не произошло. Я открыл глаза и увидел, как к Костылю, замершему в странной, неестественной позе, уже подбежало несколько солдат, осторожно снимая бомбу. Контрабандист никак на них не реагировал, продолжая стоять истуканом.
          — Что это с ним такое? — спросил Лоб.
          — Похоже на транс, — проговорил Михаил. — Но кто…
          — Быстрее снимайте, я долго не удержу!
          Я обернулся на женский голос и увидел красивую девушку с короткими темными волосами с зеленоватым оттенком. Она стояла чуть поодаль, напряженно вытянув руку в направлении Костыля и растопырив пальцы, от которых исходило едва заметное фиолетовое свечение. По всей видимости, эта магия вытягивала из нее много сил, потому что девушка бледнела прямо на глазах и заметно шаталась, будто ей было тяжело стоять на ногах.
          — Давайте, давайте, пошевеливайтесь!.. — завопил Рыск.
          Но солдаты и так спешили изо всех сил, и вскоре один из них сорвался с места, неся на вытянутых руках взрывной механизм. Он побежал подальше от города, к краю аллода, с целью выбросить бомбу в астрал. Как только он исчез из виду, девушка опустила руку и устало опустилась на землю. Остолбеневший Зэм сразу пришел в себя и начал вырываться из рук державших его военных, оглашая всю окрестность своими воплями:
          — Волки позорные! Отпустите…
          Рыск самолично начал связывать ему руки за спиной, пнув Костыля для острастки, от чего тот заскулил еще громче. Пока все внимание было сосредоточено на контрабандисте, я, не веря своим глазам, подошел к девушке.
          — Зизи? Откуда ты взялась?
          — Я увидела вас, когда вы вышли из города, и пошла за вами.
          — Зачем? Почему ты все еще здесь?
          — А куда мне идти? — вопросом на вопрос ответила она. — Это же не провинциальный аллод, с Игша так просто не улететь: на каждом шагу требуют документы, а я даже плащ снять не могу…
          — Так ты бы волосы еще в красный покрасила, — сказал Орел. — Отличный способ затеряться… Или думаешь так отвлечь внимание от крыльев?
          — Гоблин-продавец пообещал мне, что это будет радикально черный цвет… барыга, — надулась Зизи и пнула мешок, лежавший у ее ног.
          — Всю контрабанду делают на Малой Арнаутской улице. А все что… — со знанием дела начал Лоб, но я его перебил.
          — Это что? — спросил я и указал на мешок.
          — А это он и есть. Как его… Черный Властелин, что ли. Какой-то воришка, как я поняла, заправляет гоблинами в округе.
          — И ты убила его? Сама?! — не поверил я. Это ангельское создание не то что никак не ассоциировалось у меня с настоящим убийством, но даже малейшего опасения не вызывало. Хотя если учесть, как ловко она наложила чары на Костыля, то я явно ее недооценил. Внешность обманчива — это будет мне уроком.
          — Ну да, — сказала Зизи. — Он меня обманул, а я, между прочим, отдала ему все деньги, что вы мне дали… Если я сдам его голову вашей милиции, меня отпустят?
          Я снова вспомнил о Сутулом и покачал головой.
          — Не уверен. Хотя знаю одного дворника, который будет точно рад.
          Зизи открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут подошел Рыск.
          — Во, глядите, — сказал он. — Амулеты! Знаете, как контрабандисты своих отличают? Благодаря таким вот амулетикам, которые демонстрируют только коллегам, так сказать. Мол, типа я в деле, все пучком, одно дело делаем и все такое. Отыскать такой амулет — сложно. Для неподготовленного агента — нереально. Контрабандисты хорошо его прячут… А вы, гражданочка, кто будете? Если бы не вы, собирали бы потом наши руки-ноги по всей округе…
          Я начал лихорадочно придумывать что бы соврать, но Зизи внезапно скинула с себя плащ и расправила изящные крылья, мягко мерцающие серебром. Несмотря на то, что на ней оказалось несколько больше одежды, чем когда мы увидели ее впервые, эффект все равно был впечатляющим. Рыск, завопив: «Эльфийка!», схватился за меч, точно так же поступили и остальные, начисто позабыв про Костыля, и мне пришлось прикрыть девушку собой, иначе ее порубили бы прямо на месте.
          — Стойте, стойте, СТОП! — закричал я. — Эта эльфийка только что спасла нас всех!
          Рыск немного опустил меч, недоверчиво глядя на Зизи, но отступать явно не собирался.
          — Предала своих, значит, — процедил он. — Ну ничего, сейчас я вас снова породню…
          — Стой! Она не совершала никаких преступлений, — мне пришлось чуть ли не грудью броситься на меч Рыска, чтобы защитить девушку. — Даже наоборот, вон — с гоблинским главарем расправилась.
          — Да кому они нужны, эти гоблины, — сплюнул на землю Рыск. — Она эльфийка, враг, и ее надо повесить…
          — Это не тебе решать! — вступился Орел. — Занимайся лучше своими контрабандистами, а с эльфийкой мы как-нибудь сами…
          — Этим я как раз и занимаюсь! Мы только что порубили одного из них, — не унимался Рыск. — Среди контрабандистов был эльф! Она явно с ними заодно…
          — Отведем ее к майору Правдину, он разберется, что с ней делать, — рассудительно произнес Михаил.
          — Гораздо безопасней для всех разобраться с ней прямо здесь и…
          — Слышь, да! Сказано тебе — баба с нами, вот и отвянь! — неожиданно гаркнул Лоб и почему-то все разом сочли тему закрытой.
          Рыск пожал плечами и спрятал меч, за ним и все остальные убрали оружие и отступили от крылатой девушки, хотя и продолжали кидать на нее взгляды.
          Я немного опасался за реакцию Лба на эльфийку, но он, казалось, уделял ей не больше внимания, чем ползающим под ногами слизнякам. Она благодарственно улыбнулась ему — от ее улыбки у меня подкосились ноги — но на Лба это не произвело никакого впечатления, и он равнодушно отвернулся.
          Костыль, тем временем, орал не переставая.
          — Ну чего пялитесь? Да, укатали Костыля, волки позорные, за решетку хотите засунуть?! Ниче, выберусь, всем наваляю по самое не балуй. Гады…
          Было очень странно слышать из уст Зэм подобную речь, тем более в столь эмоциональной подаче, но в столице Империи можно было встретить и не такое, и я постепенно стал привыкать к подобным вещам.
          Костыль лежал связанный на земле, вокруг него столпились солдаты, попеременно отвешивая ему оплеухи, чтоб он замолчал, но это только распаляло его еще больше. Я подошел ближе и присел на корточки, чтобы видеть его металлическое лицо. Каким бы ни был Костыль, восставшим свойственна прагматичность, поэтому я спокойно предложил:
          — Расскажи все, что знаешь о Посохе, и твой приговор может смягчиться.
          — Ох, поплатился я за свою недальновидность! — тут же разразился стенаниями тот. — Конечно, хотелось авторитет укрепить, дело расширить… Только ради этого связался я с контрабандистами. Да они сами на меня вышли! Через гоблинов… И как я только в это дерьмо влез! Я же не знал! Ничегошеньки не знал! Я — с понятием, я — свой! И с ментурой общий язык всегда можно найти, и люди мои — гопники безобидные.
          — Хватит ныть! Не отвлекайся.
          — Почуял я неладное, только когда контрабандисты украли Посох Великого Незеба. Я его как увидел — все, думаю, труба тебе, Костыль, отковылял свое! Но я ж не знал! Клянусь! Вечностью клянусь! Как можно на святое руку поднимать? Это Лига виновата, за всем стоит Лига! Я здесь ни при чем! Ты расскажешь об этом Хранителям? Заступишься за меня? Я — честный бандит! Я за Империю! Это дом мой родной!
          Я поднялся на ноги. Значит, все-таки Лига! Зизи стояла где-то у меня за спиной — я видел блики от ее крыльев у себя под ногами, но я заставил себя не оборачиваться. Если бы она была как-то к этому причастна, вряд ли бы показалась нам на глаза добровольно. Да и трудно быть замешанной в похищении Имперской реликвии, будучи запертой в притоне на другом конце города.
          Костыля, тем временем, подняли на ноги и поволокли прочь, как нам объяснил Рыск — на допрос с пристрастием. Я не сомневался, что Комитет выбьет у незадачливого вора все подробности и, возможно, реликвию еще не поздно вернуть. Мне, конечно, до ужаса хотелось послушать, что скажет Костыль, и поучаствовать в дальнейших поисках посоха, но Рыск ясно дал понять, что моя роль закончилась, не успев начаться.
          Зато теперь у меня появилась новая, или, если быть точным, вернулась старая головная боль в виде эльфийки.
          — Лучше бы ей не соваться в город, — тихонько заметил Рыск. — Ястребы Яскера с ней церемониться не станут.
          — Я поговорю с Правдиным, может, он что-нибудь придумает… — я сомневался, что он может что-нибудь придумать, но никаких других идей у меня не родилось.
          — Сдал бы ты ее милиции и не мучился, не твое это дело… Хотя, как знаешь. Вот, возьми, какие-то бумажки нашли, на эльфийском вроде, вдруг что-то важное. Передай это Немощину. И мой пламенный агентурный привет тоже передай. Да бабе этой смотри не показывай! Умеют они, твари крылатые, мозги нормальным мужикам пудрить, — Рыск, залихватски подмигнул и хлопнул меня напоследок своей лапищей по плечу. — Ну, бывай.
          Немного посовещавшись между собой, мы решили, что Рыск в чем-то прав, показываться в Незебграде Зизи все же не стоит. Договорившись о месте встречи за стенами города, я велел ей ждать нас завтра в это же время, от всей души надеясь, что она больше никуда не вляпается. Я даже хотел оставить с ней Михаила или Кузьму, но Зизи отказалась.
          — Я не маленькая и могу о себе позаботиться одни сутки!
          — Вот и отлично! Тогда до завтра.
          — Постойте. А если ваш Правдин прикажет меня убить?
          — Я сделаю все, чтобы этого не случилось, — заверил я и у же собирался уходить, как Зизи снова меня окликнула:
          — Ник…
          — Что еще?
          — Моя имя… Ты спрашивал мое имя…
          — И? Ты созрела до того, чтобы его назвать? — произнес я, поглядывая на часы, мне уже не терпелось встретиться с Правдиным.
          Эльфийка немного надменно вскинула голову и расправила плечи, ее крылья при этом затрепетали и засветились чуть сильнее.
          — Меня зовут Лиза ди Вевр.
    Глава 10
     
     
    Глава 10. ЧП на ХАЭС
       День клонился к вечеру, но солнце по прежнему разливало по Игшу невыносимый зной, и с каждым шагом дышать обжигающим легкие воздухом становилось все сложней. Мне казалось, что от жары плавится мой мозг, и я никак не мог собрать мысли в кучу. В голове бессвязно крутились обрывки произошедших со мной событий, не желающих собираться в общую картину. Я старался аккуратно выстроить логическую цепочку, но солнце слепило мои глаза, пот стекал по спине, и цепочка все время рассыпалась на отдельные звенья.
           Когда мы вошли в Незебград, в лицо пахнуло желанной прохладой, запахом листвы и еще чем-то необъяснимым, чем-то таким, что заставляет чувствовать себя защищенным. Несмотря на распоясавшихся бандитов, не смотря на вездесущих шпионов, не смотря на войну с Лигой, здесь, в сердце страны, любой имперец — у себя дома. Трудно было с уверенностью сказать, что именно внушает это странное чувство неуязвимости: высокие стены старого города, окутавшие его толстые трубы мана-провода или гигантское здание в самом центре — Око Мира, увенчанное алой звездой на макушке, царапающей самый астрал.
          Я вдруг понял, что обязательно туда попаду. Рано или поздно моя дорога приведет меня в эту неприступную крепость, и тогда я по настоящему увижу Империю «изнутри».
          — Ник, нам надо спешить, — сказал Орел, и я внезапно обнаружил себя сидящем на газоне возле ворот и безумно пялящимся на Око Мира.
          — Да, я просто… мне нужно время, чтобы привыкнуть к жаре, — произнес я, поднимаясь на ноги.
          Миша хотел было что-то наколдовать — его посох окутался голубоватым сиянием — но он передумал. И правильно! Если этот очкарик только попробует когда-нибудь засунуть меня в сугроб, ему не поздоровится.
          Мы направились к ближайшему телепорту, чтобы попасть к горкому кратчайшим путем.
          — Слушайте, я тут подумал… как-то все странно, не находите? — сказал я, на ходу зачерпнув рукой воду из фонтана и брызнув себе на лицо. — Сначала Лига нападает на наш корабль, чтобы украсть телепортатор, или камень путешественника, как его называет Иасскул Исис.
          — Это что еще за кикимора? — поинтересовался Лоб.
          — Это знаменитый на всю Империю ученый, причастный к таким великим открытиям, как… — вдохновенно начал Грамотин.
          — Директриса городского НИИ, — перебил Орел, предчувствуя долгое перечисление заслуг Исис. — А что за штука такая — этот телепортатор — тебе не интересно?
          — Фиговина, которая типа переносит куда надо хороших пацанов из любой точки, во! Я это… в газете читал, — добавил Лоб, почесав затылок. — Напутал, что ли?
          — Нет, все верно, — немного ошарашено пробормотал Орел. Кто бы мог подумать, что наш неотесанный увалень не только умеет читать, но еще и в курсе горячих новостей страны.
          — Меня учитель заставлял. Читай, говорит, Лоб, газеты да книги! Негоже храмовнику темным неучем быть, гы.
          — И много ты книг уже прочел? — не удержался я.
          — Ну я с книгами пока не очень, — смутился Лоб. — Читал вот недавно одну. Не понравилась. Про орка глухонемого. Вроде ничего мужик по началу был, с понятиями. А потом — все! Жизнь под откос пошла! Баба евойная замуж за другого вышла, начальница лютая досталась, к собачке его цеплялась, дура набитая. Так он нет чтобы дать им обеим лопатой по мордасам, чтоб место свое знали, взял да утопил животину. Ну не дурак?!
          Ни у кого из нас троих не нашлось что ответить на это красочное описание истории. Я счел нужным лишь согласно покивать, потому что упертые в бока кулачищи Лба и его строго сдвинутые брови ясно давали понять, что с теми, кто не разделит его литературные пристрастия, разговор будет коротким.
          — Ладно, вернемся к делу. Правдин сказал, что в Империи завелась крыса, которая «слила» Лиге маршрут «Непобедимого», и он считал, что предатель обязательно заинтересуется мной, если повсюду раструбить о том, что мне удалось телепортироваться с помощью прибора.
          — Но он ошибся, — задумчиво вставил Грамотин.
          Я напряг память, пытаясь вспомнить, расспрашивал ли меня кто-нибудь о телепортаторе. После того, как статья обо мне появилась в газетах, многие стали узнавать меня, но подозрительного любопытства по поводу прибора никто не проявлял, кроме, разумеется, Марты и директрисы НИИ, к которой меня привела сама Марта.
          — Да, — вынужден был согласиться я. — Видимо, я предателю не так интересен, как сам прибор.
          — Но ведь камень сейчас у тебя! — не согласился Кузьма.
          — В текущей ситуации это уже не имеет принципиального значения, — ответил Миша, поправив очки. — Исследования телепортатора завершены, он уже поступил в массовое производство и, вероятно, скоро будет у всех.
          Я нащупал в нагрудном кармане маленький прибор, которым еще пока побаивался пользоваться, предпочитая надежные площадки телепортов.
          — Значит, предателю удалось остаться в тени.
          К этому времени мы уже подошли к ближайшему телепорту, возле которого, по счастью, не было очереди, поэтому до Старой Площади мы добрались без проволочек.
          Первым, на кого мы наткнулись в горкоме, был Немощин, который преградил нам дорогу, лучезарно улыбаясь, что показалось мне несколько неуместным. Орел поморщился и, демонстративно обойдя комитетчика стороной, замер неподалеку.
          — Мне уже сообщили об операции на очистных, — не обращая на него внимания, сказал Немощин. — У вас для меня что-нибудь есть?
          — А ты не боишься так открыто тут появляться? — поинтересовался я, протягивая ему письмо.
          — На повышение иду. Не век же мне штаны на площади протирать! Так, что тут у нас… Ага, документик. На эльфийском языке! Надо разобраться. Эх, давно я уже в эльфийском не упражнялся. Говорил мне политрук: учи, Паша, язык, учи! А я сачковал… Ничего, прорвемся! — вскользь пробежав глазами по письму, Немощин мотнул головой себе за спину. — А вас ваш куратор уже ждет, просил не задерживать и направить к нему сразу, как только появитесь.
          Хотя я, как и Орел, не испытывал никаких симпатий к Немощину, тем не менее, старался не показывать этого открыто, но как только комитетчик потерял ко мне всякий интерес, я ретировался в ту же секунду.
          В кабинете на втором этаже Правдин был не один, и нас попросили подождать за дверью. В здании было прохладно, поэтому ожидание не было утомительным. Мы уселись в маленьких неудобных креслах в коридоре, и я тихонько продолжил прерванный разговор.
          — А как насчет контрабандистов и посоха Незеба? Предатель, сливший координаты «Непобедимого», может быть замешан в похищении?
          — Комитет подозревает Хранителей, — медленно проговорил Грамотин и нервно огляделся по сторонам. В коридоре кроме нас никого не было, но это ничего не значило — достаточно было вспомнить о жучках в НИИ, чтобы понять: Комитет может слушать разговоры где угодно и когда угодно.
           — Это звучит неправдоподобно, — уверенно покачал головой я. — Военные обыскивали водохранилище. Сами подумайте, если бы контрабандистам помогали Хранители, зачем им посылать своих же людей патрулировать логово преступников?
          — Может, их заставил Комитет? — предположил Орел.
          Я задумался, пытаясь восстановить в памяти все, что произошло, и собрать это в единое целое.
          — Мы наткнулись на логово контрабандистов в водохранилище и вынесли оттуда какие-то документы, которые каким-то образом указывали на Научный Городок — так сказал начальник насосной станции. Так? — произнес я, закрыв глаза и потирая виски. — Правдин тут же отправил нас туда, на встречу с агентом Комитета, что вроде бы говорит о заинтересованности Хранителей докопаться до истины. Вместе с документами в водохранилище мы нашли Лигийские журналы, и Правдин решил, что речь идет о государственной измене ученых из НИИ. Однако то, что Комитет подслушал при помощи рассыпанных там жучков, указывало лишь, что контрабандное оружие предназначалось для шайки Булыги — вождя орков-воинов.
          — Булыге оружие нужно было чтобы сместить шаманов… — кивнул Кузьма. — Вот только не пойму, какой в этом интерес для Зэм? Им-то что до разборок между орками?
          Мы одновременно посмотрели на Лба, но тот лишь пожал могучими плечами.
          — Может быть, и ничего, — сказал Михаил. — Если они предоставляли им оружие в обмен на что-то.
          — Например, на помощь в похищении посоха Незеба? — предположил Орел.
          — Нет, это уж слишком, — покачал головой я. — Вы думаете, это Булыга со своими ребятами сумел стащить посох из-под носа Комитета? Как?
          — Гадать бессмысленно, — вздохнул Грамотин, — мы не знаем деталей похищения, в это нас не сочли нужным посвятить.
          — Так или иначе, — продолжил я. — посох попал в руки контрабандистам, а дальше — если верить Костылю — к Лиге. Вот бы послушать, что он скажет на допросе в Комитете. Тогда, наверное, многое стало бы понятно.
          — А помните, Рыск сказал, что контрабандисты отличают друг друга по амулетам? — спросил вдруг Кузьма. — Это случайно не те же побрякушки, которые Булыга приближенным раздавал?
          Все замолчали, обдумывая сказанное. Я снова напряг память, пытаясь вспомнить, как выглядел амулет в руках Рыска.
          — Нет, это не тот, — в конце концов произнес я. — Они совсем разные.
          В этот момент дверь одного из кабинетов на этаже открылась и оттуда высунулся Правдин, кивком головы пригласивший нас зайти. Едва войдя внутрь мы все замерли, вытянувшись по струнке, потому что там, сцепив руки за спиной, из угла в угол тесной комнаты ходил полковник Хранителей, полностью погруженный в свои мысли и никак не отреагировавший на наше появление.
          — Полковник Око Праведных!
          Хмурый орк даже не повернул головы, когда мы хором гаркнули приветствие.
          Правдин нетерпеливо махнул рукой, призывая сразу переходить к делу.
          — Вижу по глазам — у вас важные новости! Выкладывайте, не томите!
          Я вкратце рассказал обо всем, что случилось на Очистных.
          — Ох, мать… — схватился за голову Правдин. — Итак, Посох Незеба в руках Лиги.
          — Посох Незеба… — эхом повторил полковник. — Зачем же им еще Посох? Еще одна загадка!
          Правдин сокрушенно покачал головой.
          — Самая «черная» новость за последние десять минут! А перед этим еще хуже весточку принесли… Куда мир катится!
          Полковник фыркнул, но ничего не сказал, замерев у окна. Мы переглянулись. Еще хуже?!
          — Ну и чего там еще? — проворчал Лоб.
          — Погодите! Прежде, чем мы продолжим расследование, есть еще одно срочное дело. Санников, помнишь амулет, который тебе пришлось добывать с боем на арене у Буйных? Экспертиза завершена, но…, но я не могу ничего вам рассказать.
          — Как? — возмутился Орел. — Разве Ник не имеет права знать, что за…
          — Увы, — строго перебил его Правдин. — Кто-то из ученых проболтался. На деле появился гриф «Совершенно секретно», со всех взята подписка о неразглашении. Со всех, кроме вас. И мы сейчас должны исправить эту оплошность. Инициатива исходит от Самого! Так что выбора нет, подписывайте. И молчание ваше, конечно же, будет вознаграждено. Но если проболтаетесь, 25 лет без права переписки. В лучшем случае.
          — Хорошо, нам нельзя знать, что за амулеты настряпали ученые для Буйных, но вы можете хотя бы сказать, зачем они вообще ввязались в дела орков? — не успокаивался Кузьма, и я понял, что он перегнул палку.
          Око Праведных повернулся к нам, оторвавшись от созерцания улицы за окном, и хрипло произнес:
          — Это не ваше дело! Этим вопросом занимаются компетентные органы, так что подписывайте без лишних разговоров и забудьте, что вообще когда-то видели какие-то амулеты.
          Перечить полковнику никто не посмел, и мы по очереди взялись за перо. Орел оставил витиеватый росчерк на пол-страницы. Подпись Михаила представляла из себя просто его фамилию без дополнительных изысков, Лоб же и того скромнее — накорябал что-то вроде плюса. Последним поставил свою завитушку я и вернул документ о неразглашении куратору.
          — Так, замечательно! Вот теперь, когда все оформлено надлежащим образом, можем и продолжить… Тем более, что дело — архиважное! Кажется, все — черная полоса, чернее быть уже не может. Ан нет! Поистине, тьма бескрайна! Что, казалось, может быть ужаснее пропажи Посоха? Ничего! А как насчет проникновения врага в закрытый сектор? На ХАЭС!
          — Что?! — вырвалось у Михаила.
          — Да, да! Астральная энергетическая станция захвачена! Конечно же, это дело рук Лиги. И никто не знает, что там происходит. И похоже, что эта дерзкая акция и пропажа Посоха — звенья одной цепи.
          — И вы по прежнему не хотите ничего нам рассказать про амулеты, — вполголоса пробормотал упрямый Кузьма.
          — Забудьте про амулеты! Шайка Булыги не имеет отношения к пропаже посоха, — раздраженно ответил Правдин.
          — А кто имеет? — не удержался я.
          — Мы не будем обсуждать это… — полковник обвел взглядом маленький неуютный кабинет и выразительно добавил: — здесь.
          Сразу стало понятно, что он имел ввиду не кабинет, а все здание городского Комитета, и у меня не осталось сомнений, что здесь прослушивается каждый угол.
          Правдин открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут в дверь постучали, и в следующую секунду, не дожидаясь приглашения, вошел Немощин. Я остро почувствовал сгустившееся вокруг напряжение. Полковник снова отвернулся к окну, всем своим видом показывая презрение к вошедшему. Правдин, однако, с большим вниманием уставился на комитетчика в ожидании новостей.
          — Товарищи, — торжественно произнес тот. — Наша любимая Родина в опасности!
          — Это нам известно, — вежливо ответил Правдин, единственный, кто не выглядел так, будто проглотил лимон, конечно, не считая полковника, выражения лица которого мы не видели.
          Немощин оглянулся на меня:
          — Та записка, которую ты мне передал…
          — Уже перевел? — спросил я.
          — Продрался через эльфийское словоблудие, перевел. Пишет некто — Филипп ди Плюи, храни меня Астрал… Две новости: плохая и хорошая. Плохая состоит в следующем: Лига плетет заговор против Империи, и, увы, эта отрава проникла очень глубоко. У них тут целая культурная экспансия! Слушайте, что пишет этот вислокрылый: «…в таком тоталитарном обществе, как Империя, нет необходимости городить гигантский заговор, подкупать чиновников и прочее. Информационный голод настолько велик, что жители Империи готовы обманывать сами себя, предавать свои идеалы, лишь бы насытить его. Тупые орки готовы забыть о войне ради порножурналов с эльфийками, ученым Зэм плевать, откуда они получают информацию, необходимую для исследований, а хадаганки продадут мать родную за новую выкройку изящного платьица…».
          — Во гад! — сквозь зубы процедил полковник, не оборачиваясь.
          — Хорошая новость меркнет на этом фоне, — продолжил Немощин. — Комитет ошибался: Хранители неповинны в государственной измене. По крайней мере, не больше, чем мы все…
          На этот раз даже Правдин не сумел сохранить на лице невозмутимость, он на секунду прикрыл глаза, но все-таки взял себя в руки и никак не прокомментировал заявление.
          Зато полковник резко развернулся и отойдя от окна сделал пару шагов на встречу комитетчику. Лицо его пылало бешенством и мне показалось, что он сейчас заедет Немощину кулаком по голове.
          — Товарищ полковник! — воскликнул комитетчик. — Не забывайте, мы делаем общее дело!
          Око Праведных шумно выдохнул, остановившись по среди комнаты и немного раскачиваясь.
          — Так вот. Самое интересное другое. Про посох! Покойный эльф недоволен готовящейся операцией с посохом! Считает, что сейчас «не время и не место». Пишет, что «вся эта затея с посохом и ХАЭС может помешать его культурной миссии».
          — Жаль, что его не послушались… — пробормотал Правдин.
          — Да, жаль. Однако энергетическая станция захвачена, такие дела. Это ЧП государственного масштаба. Еще одно! Голова идет кругом. Сформирован Чрезвычайный Комитет, он базируется неподалеку, в Котельном Стане.
          — И ваши там уже нарисовались, — прошипел Праведных.
          — Естественно, товарищ полковник! — спокойно кивнул Немощин. — И у нас есть важная информация.
          — Неужели?
          — Именно! — не обратив внимания на ехидный тон Правденых, кивнул комитетчик. — Сколько гоблина не корми, а он все равно в лес смотрит. Мы построили могучую цивилизацию, сильную страну, а такую простую мысль, которую вывели еще наши далекие предки, подзабыли — позор нам!
          — И к чему это? — подал голос Орел.
          — Да к тому, что гоблины-рабочие со станции, это они… Они продали Империю! Каким-то особо внимательными солдатами была найдена бандитская малява. Расшифровав ее, мы узнали, что гоблины вступили в сговор с Лигой, выступили посредниками между ними и культистами Тэпа. И пропустили диверсантов на секретный объект!
          Какое-то время мы переваривали услышанное. У меня в голове словно загорелась лампочка: ведь и Костыль упоминал о гоблинах, когда рассказывал о похищении посоха и причастности к этому делу Лиги. Тихие прислужники, угнетенные своими хозяевами — Империя уже привыкла не замечать этот маленький народ, мешающийся под ногами… Но между тем, гоблины повсюду — возможно, они слышат и видят даже больше, чем Комитет и Хранители вместе взятые. Они работают чуть ли не на всех важных объектах… в том числе и на астральных кораблях.
          — К счастью, какой-то добропорядочный гражданин уже разделался с гоблинским главарем. Жаль, правда, что опоздал немного, вот если бы чуть пораньше, возможно диверсию удалось бы предотвратить… — сокрушенно покачал головой Немощин.
          Самое время было замолвить слово о Лизе, ожидающей нашего возвращения за стенами города, но говорить об эльфийке в присутствии комитетчика мне не хотелось.
          — А между прочим, мы, Хранители, изначально выступали против того, чтобы привлекать гоблинов к работам на ХАЭС. Но Яскер послушал Комитет, — заметил полковник.
          — Внутренние дела — это наша юрисдикция, — холодно ответил Немощин.
          — Как же, как же! И вот результат: все по уши… на Очистных!
          — Давайте вернемся к делу: из расшифрованной малявы следует, что под ХАЭС находится еще одно захоронение племени Зэм. И именно через него прошли диверсанты.
          Полковник Праведных сжал кулаки.
          — Надо отыскать вход, ведь как-то они туда проникли! Будем вести поиски по всему периметру. Я немедленно отправляюсь туда и… кстати, кто обнаружил эту маляву?
          — Мы, — подал голос молчавший все это время Грамотин. — Когда спускались в гробницу Зэм по проекту «Пробуждение».
          — Вы, похоже, всегда оказываетесь в эпицентре событий…
          — Это не мы там оказываемся, — воскликнул Орел, — это вы нас все время туда посылаете!
          — Ладно, — хлопнул себя по бокам полковник, — тогда не будем нарушать традицию! Я немедленно отправляюсь на место происшествия, и вы пойдете со мной.
          С этими словами он уверено направился к выходу, и мы, переглянувшись, двинулись следом.
          — Одну минуточку, товарищ Санников, — остановил меня Немощин. — Можно вас на пару слов?
          Он, схватив меня под локоть, вывел в коридор и отвел в сторонку.
          — Сейчас возле ХАЭС разбит экстренный штаб, Комитет там представляет Илья Чекин — расскажи ему все, что знаешь. Все понятно?
          Я молча кивнул.
          — Отлично. Тогда не заставляй ждать нашего нервного полковника.
          Хадаганская астральная энергетическая станция была оцеплена со всеми близлежащими территориями. Местные жители эвакуированы. По всему периметру спешно возводились баррикады, за которыми, цепко следя за любым движением, засели сами Ястребы Яскера, привлеченные к операции.
          Илья Чекин, представитель Комитета, подошел ко мне сам, пока полковник Праведных о чем-то переговаривался с другими представителями экстренно созданной комиссии, занимающейся ЧП. Я рассказал Чекину все, что было известно мне, но по непроницаемому лицу комитетчика так и не понял, узнал ли тот из моих слов что-то новое для себя. Миша, Кузьма и Лоб стояли неподалеку, слушая наш разговор, но не вмешивались. Чекин, в свою очередь, счел нужным ввести нас в курс дела.
          — Обстановка такова: враг проник на ХАЭС, захватил все ключевые точки и перекрыл поступление магической энергии в город. Ты вообще себе представляешь, что такое ХАЭС?
          — Не очень, — честно сказал я, решив, что сейчас не время строить из себя умника.
          — Темнота! По трубе магическая энергия из астрала поступает на эту станцию. И уже отсюда — в город, даруя его жителям свет, тепло и уверенность в завтрашнем дне. А если энергии нет, то какая тут уверенность? Теперь ты понимаешь, что это — стратегически важный объект. Скоро штурм, будем выкуривать диверсантов. Хотя я бы не торопился. Цели их непонятны, силы неизвестны. Все это похоже на ловушку. Штурмовать или не штурмовать? Вот в чем вопрос… А еще по всему Котельному Стану рыщут лазутчики и шпионы Лиги.
          — Именно!
          Мы обернулись. За нашими спинами стоял полковник Праведных.
          — Стоит признать, что атака на ХАЭС была продумана отменно, — сказал он. — Лига тщательно подготовилась к нападению, и, чтобы помешать врагу, нам надо приложить немало усилий. Разведчики доносят, что в юго-восточном углу Котельного Стана расположен небольшой лагерь диверсантов Лиги. Его охраняют группы гибберлингов. Уверен, что эти пушистые создания, разорви их астрал, самые злостные вредители! Кроме того, в самом лагере замечены десятники Лиги.
          — Десятники? — переспросил я.
          — Ополченец, ветеран, десятник, командир, сотник, войт, атаман, голова и воевода. Вот все звания Войска Лиги. Рекомендую запомнить! Согласно канийскому табелю о рангах, мы имеем дело с младшими офицерами Войска Лиги. Старшие, понятное дело, на ХАЭС… Но и эти десятники — достойные враги, подлежащие ликвидации.
          С этими словами полковник в упор уставился на меня.
          — Это наше задание? — решил уточнить я на всякий случай.
          Прежде, чем ответить, Праведных внимательно осмотрел меня с головы до ног, и я невольно поежился под его взглядом.
          — Мне тут кое-что сейчас доложили… — протянул он. — Нехорошо, Санников, заставлять ждать иностранного гражданина целые сутки за городом на жаре. Тем более — даму!
          Я растерялся от такой резкой смены темы, хотя и готовил себя к тому, что долго удерживать в тайне Лизу ди Вевр все равно не удастся.
          — Товарищ полковник, — выступил вперед Грамотин, прокашлявшись и поправив свои очки. — Эта девушка…
          — Я уже знаю о ее подвигах при штурме банды контрабандистов, — перебил Праведных. — Держала, значит, в трансе того камикадзе, пока с него бомбу снимали… Неплохо! Как, говорите, ее зовут?
          — Лиза ди Вевр. Товарищ полковник, она должна нас ждать в условленном месте завтра…
          — Не думаю, — снова перебил полковник, кивнув куда-то в бок.
          Мы разом повернулись в ту сторону. Зизи держали двое Ястребов Яскера, но та стояла спокойно и не вырывалась, хотя и выглядела испуганной. Ее крылья нервно подрагивали. Она заметила нас и попыталась помахать рукой, но конвой не позволил ей этого сделать, крепко вцепившись эльфийке в запястья.
          — Вот так так… — произнес комитетчик Чекин, все еще находившийся рядом и впитывающий все происходящее словно губка.
          — Товарищ полковник, она здесь ни при чем…
          — Можете не утруждать себя объяснениями, Санников, девушку уже допросили. Нам все известно.
          — Что с ней теперь будет? — осторожно спросил Орел.
          — Это зависит только от нее. Ее дар может быть нам очень полезен, так что ей будет предоставлен шанс доказать свою непричастность. Она пойдет с вами, вы ведь хотели за нее поручиться?
          — Да но… — протянул я. Одно дело ручаться за то, что эльфийка не причинит никому вреда, если ее просто отпустят домой в Лигу, и совсем другое — идти вместе с ней в бой против ее же собратьев. В подобной ситуации я бы предпочел, чтобы мою спину прикрывали коренные имперцы.
          — Вы можете отказаться, — сказал полковник, — и тогда она точно не выйдет из тюремных застенков никогда, потому что больше поручиться за нее некому.
          Я оглянулся на Михаила, Кузьму и Лба, ведь речь шла о наших жизнях и принимать подобные решения в одиночку я бы не рискнул.
          — Не ну, а че, — пожал плечами Лоб. — Нас четверо, ежели попробует задурить кого, остальные успеют ей крылья пообламывать.
          — Я не против, — коротко сообщил Орел, хотя смотрел на Зизи с сомнением на лице.
          — Тщательно взвешивая все факты, — сказал Михаил, привычным жестом поправив очки, — я пришел к неутешительному заключению, что гражданке ди Вевр нет смысла оказывать нам посильную помощь. Ведь в таком случае она станет изгоем в Лиге и возвращаться ей уже будет некуда. Поэтому, проанализировав сложившуюся ситуацию, я считаю, что с большой долей вероятности при первой же возможности Лиза ди Вевр переметнется к лигийским диверсантам в обмен на возможность вернуться домой, если таковая, конечно, вообще существует.
          — То есть, ты против? — подвел итог я.
          — Нет, — покачал головой Миша. — Учитывая тот факт, что в случае нашего отказа предположительно невиновное лицо может оказаться в тюрьме, что резко противоречит моим устоявшимся моральным ценностям, я вынужден согласиться на нахождение Лизы ди Вевр в составе нашей группы.
          — А мог бы просто кивнуть, — хмыкнул Кузьма.
          — Единственное, чем я могу вам помочь, это выделить лекаря, — сказал полковник и помахал кому-то рукой. — Коновалова! Шагом марш сюда!
          — Зачем нам лекарь?
          — Положено! — отрезал полковник. — Сейчас солдаты в составе небольших групп по шесть человек прочесывают район. Ваш участок — Котельный Стан. Хоть на карачках его излазьте, а вход в Зэмово Городище отыщите! Приказ понятен?
          — Так точно!
          — Вот, знакомьтесь, товарищ Коновалова, молодой специалист.
          Товарищ Коновалова была пышногрудой блондинкой, с голубыми глазами, румяными щеками и пухлыми губками. Она больше походила на канийку, чем на хадаганку.
          — Матрена, — скромно представилась девушка.
          На ответную вежливость Око Правденых времени нам не дал:
          — Вам пора выдвигаться. Не забывайте об осторожности! Пусть внешний вид гибберлингов, которые кажутся маленькими, милыми и безобидными существами, не введет вас в заблуждение. Это враги, и опасные враги! Они — ловкие и смертоносные разведчики, способные на любую подлость. К тому же ходят по трое. Вредители, одним словом. Если напоретесь на десятников — убейте на месте! Пленных не брать! Только так, каленым железом, мы выжжем всю заразу на имперской зем… А это еще что такое?
          Он оторопело уставился за баррикады, где по оцепленной территории бродили какие-то ученые в халатах и со странными приборами в руках.
          — Кто? — завопил орк. — Кто пустил туда этих идиотов? Здесь же идет спецоперация! Немедленно очистить территорию от гражданских!
          Полковник так разнервничался, что его страшный по началу вопль перешел на визг.
          — Нет, нет, подождите! — высокая женщина с металлическим лицом поспешила к нам. — Они же делают очень важное дело!
          — Вы кто? — рявкнул Праведных.
          — Я — наблюдатель от Совета Ученых Советов при экстренном штабе на месте ЧП Номарх Кахотеп.
          — И зачем вы нам здесь нужны?
          — ХАЭС — одно из достижений научно-магической мысли НИИ МАНАНАЗЭМ, так что ничего удивительно в том, что судьба этого проекта нас очень волнует!
          — Дамочка! Вы понимаете, что можете сорвать нам опера…
          — Я все понимаю, но и вы поймите, товарищ Хранитель. Ситуация, сложившаяся в результате диверсии Лиги, уникальна. Местные крысы довольно долго подвергались воздействию магии и обладают очень устойчивыми мутациями. Но сейчас поступление магической энергии по манапроводу остановлено, станция не работает. Как это отразится на крысах — вот что интересно! Ученые сейчас снимают показания при помощи дозиметра у мутировавших крыс. Нас интересует нынешний уровень мутации. Это так интересно, неправда ли?
          Полковник молча уставился на Номарх Кахотеп. Его левый глаз начал немного дергаться.
          — Наука ни секунды не должна стоять на месте, — вдохновенно продолжила женщина. — Сила Империи — это наука, прогресс и, конечно же, стремление познать вечность!
          — Немедленно… сейчас же… сию же секунду… уберите своих подопечных с вверенной мне территории! — загрохотал полковник.
          От его вопля, должно быть, сдохли все крысы в округе, во всяком случае вооруженные странными приборами ученые тут же потянулись на выход.
          Когда мы ступили на оцепленную территорию, неожиданно пошел дождь. Я и не заметил, как небо затянуло тучами и стало пасмурно. Шедшая позади меня эльфийка поежилась, Лоб по-собачьи затряс головой, Орел накинул на голову капюшон, лекарь Матрена Коновалова, наоборот, подставила лицо дождю, Михаил же никак не отреагировал на изменение погоды.
          — Мы ищем вход в гробницу Зэм, — повторил я еще раз. — Будьте осторожны, если увидите какое-то движение, здесь полно лигийцев, но не нападайте сразу, это могут оказаться свои…
          — Да поняли мы все, — произнес Кузьма, нервно оглядываясь по сторонам. — Своим помогать, чужих убивать, искать пристанище трупняков по ходу пьесы.
          До сектора, который нам необходимо было обыскать на предмет входа в гробницу, мы добрались, не встретив диверсантов, зато пару раз наткнувшись на другие группы, прочесывающие территорию. К счастью, крылья Лизы были спрятаны под плащом, и нас не приняли за лигийских террористов, спокойно дав пройти.
          Мы все сосредоточенно молчали, боясь не услышать приближение врага, и только Матрена изредка шептала:
          — Вот он — момент Истины, момент Веры! Только бы найти это Городище…
          Если не считать Лизы, то больше всего я боялся мелких вредителей — гибберлингов, которые могли залезть в любую щель и доставить нам кучу неприятностей.
          Наш участок располагался вдоль высокой бетонной стены, опоясывающей ХАЭС. Мы ощупывали ее руками, стучали, прислушивались к возможным звукам, доносящимся изнутри, но та была глухим, неприступным монолитом.
          Когда весь вверенный нам отрезок стены был осмотрен от края до края, пришлось признать, что попасть таким образом на станцию невозможно. Мы решили немного отойти и оглядеться.
          Саму станцию практически не было видно из-за стены, лишь только густые клубы дыма поднимались в небо сквозь необычное, голубое мерцание. Вокруг находилось множество небольших складских помещений, навесов, непонятного назначения сооружений и, конечно же, вездесущих труб — коротких и длинных, блестящих новизной и покрытых ржавчиной, всевозможных диаметров и невероятных изгибов — чтобы осмотреть их все не хватит и целой жизни.
          В течении нескольких часов мы в почти полном молчании безрезультатно заглядывали во все помещения, ворошили какие-то ящики, укрытые навесами, выгребали старый мусор из всех темных углов, до которых могли дотянуться, но ничего похожего на вход в Зэмово Городище так и не нашли.
          За затянувшими небо тучами не было видно солнца, и было трудно определить, сколько времени, но когда мы вышли на улицу из очередного полузаброшенного склада со спертым воздухом, было уже совсем темно — на город опустилась ночь. Дождь закончился, но было свежо и прохладно — именно так, как мне нравилось больше всего.
          — Надо возвращаться, — произнес Кузьма. — Вы как хотите, а я не могу обходится без хорошего зажаренного куска мяса хотя бы пару раз в день!
          После этих слов я почувствовал ужасный голод и вспомнил, что со всей этой суматохой мы ели в последний раз еще утром, сидя в таверне Парка Победы.
          — Да, нехорошо как-то вышло, — согласился Лоб, больше всех страдающий от отсутствия нормального пропитания.
          — Но мы так ничего и не нашли, — разочарованно протянула Матрена.
          — Может, вход находится не на нашем участке, — резонно заметил Орел. — Хоть на Лигу не наткнулись, уже хоро…
          — ААААААА!
          Первая стрела просвистела в сантиметре от лица Матрены, слегка задев ее волосы. Она закричала, присев на корточки и прикрывая голову руками. Вторая стрела, почти мгновенно вылетевшая вслед за первой, была направлена то ли в меня, то ли в Зизи. Я оттолкнул эльфийку с линии огня, немного не рассчитав силу — девушка налетела на кучу картонных коробок, посыпавшихся на нее сверху, и скрылась из виду, взметнув кучу пыли. Однако быстро сориентировавшийся Лоб «словил» стрелу своим щитом, прикрыв нас от обстрела. Михаил метнул огненный шар в темноту, не столько для того, чтобы кого-нибудь задеть, сколько просто отвлечь внимание. Кузьма в это время подхватил под мышки запаниковавшую Матрену, затаскивая ее в укрытие. Я, упав на землю, откатился к стене, пытаясь понять, где засел враг…
          Меч я вскинул скорее инстинктивно — тот звонко лязгнул, встретившись с чужим оружием. Через несколько секунд возле меня просвистела еще одна стрела — вражеский лучник продолжал вести огонь, что сильно осложняло мое положение. Высокий, широкоплечий каниец, с огненно рыжими усами и бородой снова замахнулся на меня, и если бы я не опасался быть проткнутым лигийской стрелой, то не только уклонился бы от его меча более изящно, но и сумел дать сдачи. Вместо этого я снова откатился в сторону, боясь подниматься на ноги под прицелом вражеского снайпера. Краем глаза я увидел выскочившего Орла, уже нацелившего свой лук куда-то в темноту. Вероятно, враг сразу переключился на него, так как в широкий щит Лба, прикрывающего собой Кузьму, гулко застучали стрелы. Мишу я не видел, но вспышки яркого света, то и дело освещающие пространство, говорили о том, что и врагу, уворачивающемуся от атак мага, тоже приходится не сладко.
          Пока вражеский лучник отвлекся от меня, я воспользовался моментом, чтобы разобраться с канийцем. Но тут в то место, где стояли Лоб и Орел, ударила ослепительная молния. Я находился на некотором отдалении, но даже у меня перед глазами заскакали белые пятна. Орел упал на колени, закрыв лицо руками:
          — Мои глаза… я ничего не вижу… мои глаза!..
          Невидимый лучник все еще вел обстрел и Лбу пришлось волоком оттаскивать ослепшего Кузьму в укрытие, прикрываясь щитом.
          Матрена, как обезумевшая, не переставая голосила где-то за пределами видимости. Михаил продолжал швырять горящими шарами наугад. Улица впереди меня расплывалась, и я плохо видел своего противника, наблюдая лишь за отблесками огня, которые отражал его меч.
          — Лиза! — завопил я во все горло.
          Вся эта схватка длилась лишь пару минут, но за это время эльфийка должна была уже выбраться из-за коробок и хотя бы попытаться помочь. Впрочем, в глубине души я разделял мнение Грамотина — Зизи не станет помогать нам, глупо было на это даже надеяться.
          — Я застряла, Ник! — пискнула она откуда-то из темноты.
          Ну да, конечно, застряла она! Но хотя бы то, что она не стала бить нам в спину, а предпочла отсидеться в стороне, уже можно считать почти подвигом.
          Замешательство и растерянность, появившиеся из-за внезапного нападения, уступили место холодной расчетливости. Я, сделав обманный маневр, немного отступил назад и закрыл глаза. Все равно мне не удается толком ничего разглядеть. Все остальные чувства обострились и я, ощущая движения противника едва ли не по движению воздуха, отклонился в сторону — до моего слуха долетел звук рассекаемого острым лезвием пространства — и сделал резкий выпад, не глядя проткнув канийца своим плохо сбалансированным армейским мечом.
          К этому времени Михаил, по всей видимости, умудрился-таки расправиться с остальными противниками. Я потер закрытые веки пальцами, сильно надавив на глазницы — очертания улицы сразу стали четче — и огляделся. К Кузьме уже частично вернулось зрение, во всяком случае, он самостоятельно выбежал из укрытия и направился ко Лбу и Мише, склонившимся над какими-то трубами. Я подошел ближе.
          Первое, что я увидел — это крылья эльфийки и мне на мгновенье показалось, что это Зизи, но в следующую секунду я понял, что у лежащей на земле девушки длинные белокурые локоны. Она была красивой даже несмотря на то, что лицо ее одеревенело, губы стали синими, а волосы и ресницы покрылись морозной коркой.
          — Капеллан, — произнес Михаил, — вот почему я никак не мог достать лучников. Она защищала их своей магией.
          Только после этих слов я увидел три белых пушистых комка, с твердой, обледеневшей шерстью. Мне бы, наверное, стало жалко этих мелких, забавных недорослей, если бы минуту назад они не старались наделать во мне лишних дырок.
          — Миш, может, тебе диссертацию по ледяной магии писать, а не огненной? — спросил Орел, потрогав замерзший нос одного из гибберлингов. — Ловко у тебя выходит.
          — Такой вариант маловероятен, но не исключен.
          — А где эти две кадры? — спросил Лоб, как будто только что осознал, что мы не в полном составе.
          — Как и положено дамам, отсиживаются в укрытии, когда мужчины сражаются, — пожал плечами Орел.
          Матрена с расширенными от ужаса глазами сидела на том же месте, куда ее оттащил Кузьма. По ее румяным щекам катились слезы.
          — Простите меня, — прошептала она. — Простите. Я… я должна была… помочь.
          — Да все нормально, первый раз всегда страшно, — Орел галантно накинул ей на плечи сюртук, потому что Матрена дрожала с головы до ног. — Первый раз столкнулась с Лигой?
          — Да, — кивнула она и разрыдалась еще сильней. — Я знала, что будет не просто, но на учениях… Я так хорошо всегда… такие высокие результаты. А на самом деле, я такая… такая трусиха…
          — Ну-ну, не переживай. Такое со всеми бывает, — Кузьма участливо похлопал ее по плечу.
          — Эй! А обо мне еще кто-нибудь помнит? — крикнула Лиза.
          Я пошел на ее голос и заглянул за кучу коробок, где она так и просидела всю схватку с противником.
          — Почему ты нам не помогла? — накинулся я на нее, хотя прекрасно осознавал, что на ее месте поступил бы точно так же.
          — Говорю же, я застряла! — возмутилась она.
          Я открыл рот, чтобы сказать что-нибудь колкое, но мой взгляд уже упал на ее ногу, по щиколотку провалившуюся в полуоткрытый квадратный люк, из-под которого шел свет.
          Подошедшие Миша и Кузьма хотели отодвинуть крышку в сторону, но усилий одного Лба оказалось достаточно. Освободившаяся эльфийка стала растирать покрасневшую ногу, а мы все с интересом заглянули внутрь подвального помещения. Несмотря на пыль и паутину, было видно, что помещением пользовались совсем недавно.
          Сзади подошла заплаканная Матрена и, вытянув шею, осторожно заглянула в люк через наши головы.
          — Это же он… вход! Мы нашли его!!!
    Продолжение следует...
    Shila
    Previous Page Next Page Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101
    Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь.
    Начало
    Глава III. Часть первая. Трясина повседневности
     
    Стужев открыл глаза и сладко потянулся. Давно уже ему не удавалось так хорошо выспаться. Повернув голову, Сергей улыбнулся и, приподнявшись, легко поцеловал голубовато-серое плечо. Неспешно одеваясь, лейтенант всё продолжал думать о своём необычайно хорошем самочувствии.
    – Надо практиковать подобное чаще, – подытожил он для себя и отправился к выходу.
    Когда Стужев уже собирался открыть дверь перед собой, она внезапно распахнулась, и в проём ввалился задыхающийся Стрельцов-младший, спешно запирая её за собой.
    – Ты идиот?! – с порога гаркнул Женя.
    Сергей невозмутимо выгнул одну бровь и щелчком пальца стряхнул пылинку с погона.
    – Я считаю, что половая жизнь между различными расами вещь допустимая. Более того, – он блаженно прикрыл глаза, приподняв подбородок, – я даже не ожидал, что орчиха может быть настолько хороша в постели. И, ты знаешь, они вовсе не грубые, как я себе...
    – Придурок! – перебил его дубль. – Я не об этом! У неё есть брат!
    – Ну, я подозреваю, что у неё и родители есть. И дедушка и... – довольная мина Стужева медленно сползла с его лица. – Брат. В смысле не дома. В смысле...
    – Да, кретин! Он служит в нашей части. И это его хлопотами она работает завскладом.
    Сергей выдержал небольшую паузу, а затем аккуратно спросил:
    – Я надеюсь, он ещё не знает о нашем ночном мероприятии?
    – Знаешь, Стужев, если бы ты прилагал хоть какие-то усилия к тому, чтобы вас не было слышно, сейчас бы молва о вашем «мероприятии» была бы на ушах у меньшего количества людей.
    – И где же на данный момент находится тот, кто несёт мне неприятности? – с этим вопросом лейтенант потянул на себя дверь склада, открыв взору улицу.
    Стрельцов посмотрел сначала наружу, потом опять перевёл взгляд на Стужева и указал обеими руками прямо по курсу, будто держа поднос. «Пожалуйте, кушать подано!» Лейтенант посмотрел в указанном направлении – в двадцати метрах от склада стояли несколько солдат и каратель, размахивающий ручищами. Он достаточно эмоционально изображал, что сделает с тем, кто прикоснулся к его сестре. После очередного взмаха граблями один из солдат указал в сторону склада, отчего Стужев резко захлопнул дверь. Сергей нервно сглотнул, затем вдруг воспрянул от посетившей его мысли:
    – Свалю через запасной выход!
    – Это склад. Здесь нет чёрного хода, – равнодушным тоном подметил Женя.
    – Э... ну ладно, где только наша не пропадала... И там пропадала, и там пропадала, – взгляд лейтенанта начал метаться из стороны в сторону.
    Он ринулся обратно в помещение, Стрельцов последовал за ним.
    – Что ты собираешься делать? – скрестив руки, он наблюдал за тем, как Стужев шарится на полках.
    – Всегда говорил себе, даже если не идёшь в бой, носи с собой полевой инструмент... А? А, вот оно! – разведчик достал со стеллажа верёвку, кошку и несколько карабинов. – Это, конечно, не очень похоже на наш альпинистский набор, но, думаю, сойдёт. Учись, пока я жив!
    – Ну-ну.
    Со второй попытки кошка была заброшена на металлические перекладины под потолком ангара, и Сергей, соорудив на всякий случай незамысловатую страховку, подтягиваясь, стал подниматься вверх. Однако на половине пути звук выбитой двери заставил лейтенанта дёрнуться, отчего предохраняющий карабин застрял на верёвке, блокируя дальнейшее движение. Стужев, сообразив, что произошло, лишь устало прикрыл глаза рукой:
    – Ай, жёванный крот! Лучше бы так залез... Ненавижу собственные профессиональные привычки...
    – А я сразу хотел сказать, что строительное снаряжение может не подойти, – подал голос Женя. – Но, подумал, что ты мастер-класс покажешь.
    – Отстань! – рявкнул на него Сергей. – Вали лучше за кем-то из наших, чтобы, в случае чего, хотя бы труп отобрали.
    Стрельцов послушался и скрылся за стеллажами. Лейтенант попробовал освободить верёвку от замкнувшего карабина, но безуспешно.
    – Ну и чего ты тут делаешь? – раздалось за спиной.
    Стужев перевернулся навзничь и увидел орка, размерами не уступающего крепкой лошади.
    – Э... тренируюсь, – невозмутимым тоном ответил Сергей и стал раскачиваться взад-вперёд, изображая разные пируэты.
    – Тренируешься, значит? Сейчас я устрою тебе... тренировку.
    Орк в два шага оказался под Стужевым и прыгнул, взлетев метра на два. От такого зрелища, учитывая вес доспеха (а братец, кажись, только вернулся из похода, раз не успел переодеться), лейтенант аж поперхнулся. Такими темпами эта зараза точно его достанет рано или поздно. Сергей ещё больше раскачался и ловко изворачивался, заставляя орка прыгать, как разъярённую собаку в попытке достать мясо на верёвке. К тому моменту, как подоспели зрители и спасатели, орка это занятие вконец достало.
    – Ха! Съел? – победоносно крикнул ему вдогонку разведчик.
    – Сука!
    Вместе с ругательством в Сергея полетела металлическая урна весом не менее двадцати килограмм. Увернуться от снаряда, летящего прямо по движению раскачивающейся верёвки, Стужеву не удалось. С оглушительным звоном урна соприкоснулась сначала с телом лейтенанта, затем с полом. Орк ушёл восвояси, а все остальные замерли в шоке от произошедшего.
    – Да он его убил... – шепнул кто-то из толпы.
    Через сборище зевак протолкнулся Поверкин и, увидев тело лейтенанта, безжизненно раскачивающееся на верёвке, тихо скомандовал:
    – Лестницу... быстро.
    Как ни удивительно, лестницы на складе не оказалось, а на её поиск и доставку ушло не менее пятнадцати минут. Когда её уже стали прилаживать, Сергей вдруг очнулся. И первое, что он сказал, было:
    – Кажись, не попал.
    Среди публики пронеслись облегчённые вздохи. Однако Игорь всё же махнул рукой какому-то рядовому, чтобы тот поднялся и помог Стужеву освободиться от верёвки. Лейтенант, вновь извернувшись вверх ногами, осмотрел публику под собой, взглянул на направляющегося к нему солдата.
    – Не-не-не-не! – Сергей замахал на спасателя руками и, качнувшись прочь, выхватил клинок.
    – Серёга, ты что, головой двинулся? – Поверкин ошарашено выкатил на Стужева глаза.
    Разведчик, не утруждая себя объяснениями, быстро срезал ненавистный карабин и, подтягиваясь, взмыл под потолок.
    – Дурак, он свалил уже! – крикнул кто-то вдогонку.
    Ответа не последовало. Лишь мелькнули чёрные ботинки в дыре на крышу.
    Стрельцовы, всё это время внимательно наблюдавшие за представлением, наконец, разразились диким хохотом. Через пару мгновений к ним присоединились новые голоса из толпы.
    – А ну свалили все по своим углам, и чтоб я никого тут не видел! – хохот прервал громогласный крик Поверкина.
    Зрители, всё ещё роняя слёзы и держась за животы, стали расходиться. Капитан задумчиво посмотрел на дыру в кровле и тоже отправился на выход. Оказавшись на улице, Игорь вновь обратил свой взгляд наверх – Сергей сидел на краю крыши, рассматривая часть с высоты птичьего полёта.
    – Серёга, слезай! Он уже ушёл!
    Стужев лишь молча посмотрел на Поверкина, а затем снова уставился вдаль.
    – Я что сказал? А ну марш в казарму! – Игорь демонстративно топнул, подняв небольшое облачко пыли.
    Лейтенант встал и исчез за краем здания. Игорь раздражённо цокнул языком, пошёл в обход склада. Очень скоро он обнаружил Сергея на другой стороне крыши, последний, лишь завидев командира, поднялся и опять удалился в другой конец. Поверкин повторил процедуру ещё несколько раз – результат оставался неизменным. Капитан устало вздохнул и поплёлся в казарму за альпинистским набором.
    Поверкин аккуратно высунул голову через дыру в стальной кровле, чтобы Стужев его не заметил прежде времени. Убедившись, что его не видят, капитан поднялся во весь рост и осмотрелся – вид отсюда был прекрасный. Сквозь рваную облачность проглядывали лучи солнца, окрашивая часть в яркие радушные цвета. Со стороны берега веял приятный тёплый ветерок, Игорь подставил ему лицо и глубоко вдохнул. Хорошо.
    Стараясь не греметь ботинками о сталь, Поверкин подкрался к Сергею. Разведчик сидел на самом краю крыши, поджав под себя колени и упёршись в них подбородком.
    – Наслаждаешься пейзажем? – Стужев дёрнулся от неожиданности. – Да сиди...
    Капитан устроился рядом, внимательно осматривая Сергея.
    – Ты как? Ничего не сломано?
    Лейтенант отрицательно помотал головой.
    – Может, всё же в лазарет заглянешь?
    – Во что я превращусь, когда медперсонал начнёт лечить сплошной синяк на правой стороне моего тела? – скептически подметил Стужев. – Сам подлечусь, зарастёт, как на собаке.
    Игорь достал портсигар и извлёк из него пару сигарет.
    – Будешь?
    Сергей молча посмотрел на угощение, благодарно кивнув, принял сигарету. Стужев не курил, но за компанию мог иногда себе позволить.
    Несколько минут они сидели молча, время от времени стряхивая пепел за край кровли и наблюдая, как серые комочки подхватывает потоками воздуха и уносит вдаль.
    – Я одного не могу понять, – Игорь первым прервал молчание, – тебе что, баб мало?
    – Ну... – Сергей тряхнул головой, поправляя густую чёлку. – Как сказать...
    – Да как есть, так и говори.
    – Зачем отказывать, когда...
    – Дают – бери, проще говоря. Ага? – Поверкин посмотрел на Стужева. – Я устал от жалоб на тебя, юбочник ты хренов.
    – Да я же не специально... – Сергей повернулся к капитану.
    Игорь не выдержал и громко рассмеялся:
    – Что, прости?
    – В том смысле... Я не знал, что у неё брат есть. Ты меня не предупредил.
    – Ах, я не предупредил! – развёл руками капитан. – Так откуда же мне было знать, что тебя не только хадаганки интересуют?
    – Да я тогда и сам не знал этого... – признался Стужев.
    Поверкин последний раз затянулся и, потушив бычок, запулил его вглубь крыши.
    – Ну так что теперь, мне информировать тебя ещё и по орчихам?
    – Выходит, да...
    – Я надеюсь, насчёт восставших нет нужды заводить разговор? – Игорь пристально посмотрел на Сергея.
    – Да ну... Я не по этим делам, – отмахнулся от него Стужев, затем, немного подумав, спросил. – А что? Есть симпатичные?
    Поверкин лишь устало прикрыл глаза рукой.
    * * *
    – Давай, не стесняйся, – Ремнёв поманил жестом Сергея. – Нападай.
    Стужев сделал два быстрых шага в сторону противника, дёрнулся влево, изображая выпад, но вдруг резко сменил направление, пытаясь зайти старлею со спины. Алексей вовремя среагировал, уловка не сработала, и клинки лейтенанта выбили яркие искры из металлической поверхности наручей. Ремнёв тут же подсел и нанёс два глухих удара Сергею в живот. Последний отступил, резко выдохнув, но сразу же перешёл в атаку. На этот раз он попытался достать учителя колющим движением, полагаясь на длину руки и клинка.
    – Хорошо! – похвалил Ремнёв, отпрянув. Лезвие проскочило в сантиметрах от его носа. – Вот это уже что-то! Клинок это...
    – Продолжение руки, – подхватил Сергей, не ослабляя напор.
    Серия молниеносных атак обрушилась на старлея и он стал постепенно отходить назад. Стужев впал в раж и двигался теперь исключительно плавно, пресекая любые попытки противника перейти в наступление.
    – Молодец! – вновь воскликнул Алексей. – А вот этого ты ещё не пробовал.
    Ремнёв пустил два последних удара Сергея по касательной, заставив тем самым его открыться, немного присел, а потом резко прыгнул в направлении оппонента, выставив ноги вперёд. В следующее мгновение он, как пружина, оттолкнулся от торса Стужева, красивым сальто отлетел на три метра назад и мягко приземлился. Сергей же, в свою очередь, уже лежал на земле в попытках оправиться от удара головой о землю. Алексей ещё одним прыжком подскочил к противнику и приставил к его горлу клинок, окончательно присвоив себе победу.
    – Не мутит? – старлей пощёлкал пальцами перед носом Стужева.
    – Да нет, вроде... Но приложился крепко...
    – Хороший приём, ага?
    – Ага... – Сергей поднялся, помотал головой и тут же сморщился от боли.
    – Вот чтобы такого не случалось, на будущее – учись группироваться, – Ремнёв ещё раз заглянул в глаза лейтенанту. – И, собственно, было бы полезно обучиться самому приёму.
    – Что-то мне подсказывает, что он срабатывает не во всех случаях, – Стужев, потирая затылок, рассматривал соседские пары.
    – Ну да, – Ремнёв обратил внимание на группу орков, отрабатывающих выпады. – Тушу побольше таким трюком не свалишь. Мыслишь верно, это хорошо. Однако, настоятельно рекомендую. В любом случае, – Алексей похлопал ученика по плечу, – поработал ты уже очень хорошо. Отойдёшь немного, займёмся с тобой тактикой ведения ближнего боя против проныр.
    В груди Сергея вдруг разлилось приятное тепло. Не подавая виду, он отдал честь замкому и, получив разрешение удалиться, побрёл в свою казарму. На пути он всё же не сдержался и растянулся в улыбке до ушей. Осознание того, что его, наконец, признал Лёша, грело душу и поднимало настроение.
    Глаза лейтенанта вдруг остановились на модуле лазарета. Сергей затормозил, на секунду задумавшись, а затем, мысленно махнув рукой, повернул в медпункт.
    – Привет, – бросил с порога Стужев, опёршись плечом на косяк.
    – И тебе не хворать. Чего припёрся? – медсестра окинула лейтенанта оценивающим взглядом. – На вид ты совершенно здоров.
    – Голова кружится...
    – Ой, не начинай. У меня твои дифирамбы уже в печени, – перебила его девушка.
    – Я серьёзно, – Сергей не сдержал улыбки. – Меня замком головой о земельку приложил.
    – И правильно сделал. От меня-то ты чего хочешь?
    – Лекарство от головной боли... – Стужев подошёл к столу, опёрся на него обеими руками, посмотрев на медсестру сверху вниз.
    – О, я поняла, к чему ты клонишь, – сестра вдруг сменила тон на мягкий и доброжелательный. – Ну пойдём... на процедуры.
    * * *
    Поверкин ещё на подходе к казарме услышал дикий гогот. Слегка нахмурив брови, капитан прислушался – смех действительно раздавался из его барака.
    – Товарищ капитан, в расположении... – подорвался дневальный, но Игорь махнул на него рукой, проходя глубже в казарму.
    – Чегой-то тут творится? – капитан подошёл ко взводу, столпившемуся возле одной койки.
    – Дядь Игорь! Хорошо, что ты тоже успел, зырь! – дубль младший обеими руками указал на предмет потех всего взвода.
    Поверкин несколько секунд молча изучал то, что открылось его взгляду. Затем сперва стал растягиваться в улыбке до ушей, а мгновение спустя залился беззвучным смехом, закрыв лицо обеими руками.
    – Ну должно же когда-то было снизойти на тебя страшное возмездие!
    Сергей исподлобья посмотрел на капитана, почесав «израненное самолюбие». На чисто выбритом затылке красовалась яркая надпись зелёнкой – «думаю не этим местом».
    – Ну, хочешь, мы тебе весь затылок замажем, слов тогда не разберёшь, – сквозь смех предложил Цагрин.
    – Слушай, – присоединился к нему Шашкин, – а «там» она тоже подписала? Ну, что мол, тут да, тут у меня мозговой центр!
    – Да отвалите уже! – зашипел Стужев. – Животы ещё не надорвали?
    Народ стал расползаться – спать всё же хотелось. Рядом остался только Поверкин.
    – Кажется, ты больше всего переживаешь вовсе не из-за раскрашенного затылка, – Игорь подсел рядом, снова разглядывая надпись.
    – Ты сама проницательность, – уныло буркнул Сергей. – Ленка, похоже, сильно обиделась.
    – То есть, тебя печалит её душевное состояние, а не собственное? – Поверкин удивлённо посмотрел на лейтенанта.
    – Вот чтобы не врать самому себе... хотя бы... Да, распустился я. Последнее время... Но Лена для меня не «очередная» и... – Стужев нахмурился, подбирая слова. – Да обсуждали мы с ней уже сотню раз это! И, вроде как, остановились на том, что её не сильно заботит, что у меня там на стороне. Да и я...
    – Хорош, – тормознул его Игорь. – Ты сейчас несёшь бред пацана, который не в состоянии в себе определиться.
    Лейтенант поджал губы от обиды, но промолчал.
    – Ты реши, что тебе нужно – девушка, ради которой ты будешь себя ограничивать, та самая «не очередная» или сперва как следует нагуляться надобно. Тебе, блин, двадцать шесть лет, а ведёшь себя, как мальчишка допризывного возраста. В этом плане, – капитан поднял указательный палец, поймав совсем обиженный взгляд Стужева. – К твоим профессиональным привычкам у меня претензий нет. Почти.
    Сергей отвернулся в задумчивости. Поверкин помолчал немного, потом, по-дружески толкнув разведчика в плечо, попытался смягчить тон:
    – Серёг, да всё я прекрасно понимаю. Здесь война, всем тяжело. Я счастлив, что ты не из числа придурков, снимающих стресс путём вытирания ног о окружающих. Да, есть от тебя своего рода проблемы. Да, порой меня утомляет возня с вами, но это моя работа. Я бы даже сказал, мой долг. Дубли куролесят, головорезы бесконечно в карты играют, за что генерал меня очень неприятно треплет за шкирку, ты вот по бабам... Хорошо хоть вторая группа остепенилась окончательно, – последние слова капитан произнёс с облегчением в голосе. – В данной ситуации прислушайся к моему совету. Не пытайся мешать романтику с прагматизмом. Это отвратительно выглядит со стороны, а в отношении Лены – вообще мерзость. Понимаешь ведь, о чём я?
    – Ага... – вздохнул Стужев.
    – Пойдёшь, поговоришь, да обязательно извинишься. Понял?
    – Само собой, – ответил Сергей, поправляя чёлку.
    Игорь проводил взглядом руку лейтенанта, пожевал губами и указал на густую прядь волос, спадающую ему на лицо.
    – А этот блядский локон я тебе как-нибудь отстригу, чесслово.
    Стужев резко отстранился.
    – Живым не дамся. По уставу прокатывает, под берет прячу и все дела. Так что ничего такого. А женщинам нравится.
    – Вот именно поэтому. Ладно, спи, – Поверкин уже собрался уходить, но вдруг вспомнил. – Ах да, Лёха тебя хвалил. Ну и я присоединяюсь. Завтра поучаствую в твоей тренировке, так что готовься.
    Утром Сергею отчего-то не спалось. Может, из-за грядущей тренировки, которая вызывала у него волнение, подобное тому, что испытывает будущий курсант перед экзаменами. А может, от того, что ещё предстояло зайти к Лене на серьёзный разговор, с предметом которого он даже не определился. Стужев был готов поклясться, что неожиданный рейд на дальние заставы Лиги сейчас бы его даже порадовал, лишь бы все остальные дела получили отсрочку. Не дожидаясь криков дневального, лейтенант выбрался из койки, неспешно оделся и отправился на улицу.
    Следы сумерек уже начали покидать часть, передав её в объятия серого тумана. Сергей поёжился от холодной утренней влаги, пару раз шмыгнул носом и, прикрыв глаза, глубоко вздохнул. Нужно было отдать должное местной природе – свежий воздух неизменно бодрил, а также ненадолго прогонял лишние мысли из головы.
    Мир вокруг вдруг стал окрашиваться в тёплые рыжеватые тона, извещая о появлении солнца. Вместе с первыми рассветными лучами запела труба, по территории понеслись приглушённые крики из модулей, через мгновения перерастая в гул пробудившихся военных. Часть оживала, наполнялась движением, повседневными заботами, командным голосом начальства и топотом сапог.
    Сергей принялся за разминку. Отжимаясь, он попутно следил за происходящим вокруг. Вот рота солдат вышла на утреннюю пробежку, чуть дальше каратели портят манекены – бегать их не заставишь, да и не требуется им подобное, эти груды мышц и так в постоянном движении. В модуль лазарета неторопливо подтягиваются сёстры, навстречу им выходит сонная Лена с ночной смены. Проходя мимо казарм разведчиков, она прячет взгляд и изображает заинтересованность в серой стене модуля напротив. Откуда-то издали слышен надрывный крик комиссара. Туман постепенно рассеивается, опадая росой на землю, утренняя серость плавно перетекает в яркие освещённые тона. Из казармы позади, зевая и потягиваясь, выбирается и его взвод.
    – О, Серёга, молодец! – одобрил Поверкин, приблизившись. – Давно встал?
    – С полчаса... Игорь, слушай... – Сергей замялся, так и не продолжив.
    – Ну? – не отвлекаясь от разминки переспросил Поверкин.
    – Чего-то я расклеился, – признался, наконец, Стужев. – Вроде бы всё и нормально, да только... – лейтенант тяжело вздохнул, прикрыв глаза. – Сам не знаю.
    – Не переживай, это не у одного тебя.
    – Серьёзно? – удивился Сергей. – А в честь чего?
    – Мы когда последний раз в рейд выходили?
    – Позавчера.
    – Чего мы там видели?
    – Кусты.
    – А ещё?
    – Ещё кусты, – Стужев невольно улыбнулся.
    – Правильно. Тягомотина пошла, Серёга, – капитан поморщился, осматривая часть. – Ладно бы, нам давали отдохнуть в честь затишья, но нет, разведка на то и разведка...
    – К тому же, с провиантом проблемы не на одну недельку, как сулили, – к разговору присоединился Шашкин. – Кажись, это дело затянется.
    – Откуда знаешь?
    – Головорезы разнюхали. Их заботы о своих животах тревожат в первую очередь.
    – Игорь, а сходи к генералу, выпытай у него чего стряслось, м? – попросил Ремнёв.
    – Я вам что, мальчик на побегушках? – возмутился капитан. – Тем более, у Сечина не приёмное бюро. И что изменится, если вы узнаете, что жратвы не будет, как и не было? Полегчает?
    – Да чего ты завёлся? – попытался успокоить его замком. – Могли бы сами к генералу в кабинет, как к себе в казарму, завалиться с дружеским «здрасте», даже и не подумали бы тебя напрягать. А неизвестность на душе камнем висит. Разузнай, а?
    – Ладно... – устало протянул Поверкин. – Схожу, но позже. Серёга, ты готов?
    Стужев отвлёкся от махов ногами, удивлённо уставившись на капитана.
    – Что, уже?
    – А когда тебя в очередной раз по тревоге ночью подымут, такой же вопрос задашь? – ухмыльнулся Ремнёв. – Диверсант должен быть всегда готов!
    – Да я думал, вам сейчас некогда будет со мной возиться...
    – Хватит паясничать, доставай оружие. Мы с реквизитом или без? – старлей обратился к капитану.
    – Не, Лёш, без выпендрёжа. Не умеешь ты сетью размахивать, смирись уже. Дубли, ко мне!
    Братья, услышав, что их зовут, отвлеклись от разминки, плавно перетёкшей в валяние дурака, и поспешили к Поверкину.
    – Да, дядь Игорь?
    – Серёгу хотите помучать? – Стрельцовы закивали головами. – Будете гибберлингов изображать, третьим Лёша встанет.
    – Э-э-э... – протянул Сергей в недоумении. – Они же раз в пять здоровее.
    – Суть данного поединка будет в другом. Ты должен научиться следить за каждым.
    Без какой-либо команды Женя вдруг подскочил к Стужеву сзади, отвесил ему пинок, затем, немного изменив вектор движения, стянул ему берет на лицо. Когда Сергей смахнул помеху с глаз – сразу же получил удар от Ремнёва запястьем в подбородок. Челюсть отозвалась резкой болью, зубы звонко стукнули друг о друга, а в глаза ударил сноп искр. Лейтенант оправился быстро, но этого было недостаточно – Стрельцов старший ухватил его за освободившуюся от берета чёлку и со всей силы дёрнул вниз, отправив Сергея лицом в землю.
    – Под берет прячу и все дела... – издевательским тоном напомнил капитан.
    Надрывно скрипя зубами, Стужев перекатился на спину и рывком поднялся на ноги. В глазах блеснула злоба, взгляд заметался, вычисляя местонахождение противников. Андрей с левого фланга, Ремнёв перед ним, младшего дубля не видно. Сзади кто-то тихо шаркнул, Сергей, положившись на слух и интуицию молниеносно ушёл вправо, стараясь одновременно повернуться к врагу и не потерять из виду других двух оппонентов. Евгений, промахнувшись, попытался остановиться, но Стужев толкнул его в спину, усиливая действие инерции. Стрельцов споткнулся, Сергей предпринял попытку окончательно уложить его, но последнего вовремя прикрыли союзники. Лейтенант получил удар под колено от Алексея, правая нога подкосилась. Старший дубль довершил начатое, потянув противника за ворот на себя. Стужев второй раз полетел носом в землю, но теперь успел сгруппироваться, подставив локти.
    – Меняйтесь! – скомандовал Поверкин. – Лёша, Андрей, отходите. Гриша, Боря – в круг.
    Шашкин с Цагриным приняли эстафету и без пауз взялись за лейтенанта. Дождавшись, когда Сергей поднимет глаза, Григорий пнул сухой грунт, отправив облако пыли и песка ему в лицо. Старшина прыгнул на противника сверху, заламывая одну руку. Стужев попытался вывернуться, Борис сразу же применил болевой. Шумно выдохнув от боли, Сергей хлопнул ладонью по земле.
    – Я думал, ты ещё успеешь вторую пару утомить. Отпускай, рука ему ещё понадобится, – махнул Игорь.
    Шашкин слез с лейтенанта, тот, продолжая отплёвываться, сел на колени. Из покрасневших глаз обильно текли слёзы, Сергей учащённо моргал, стараясь прогнать остатки пыли.
    – Ошибка?
    – Повалят на землю – считай, проиграл, – Стужев процитировал капитана.
    – Запомнил, хвалю. Но ответ не верный. Ещё идеи есть?
    – Никак нет.
    – Суть этой тренировки не в драке. Ты должен научиться держать их на виду. Сейчас тебе следовало уходить от атак. Готов повторить?
    Сергей крепко зажмурился, затем последние несколько раз моргнул и поднялся на ноги.
    – Думаю, да.
    – Поехали.
    Стужев, недолго думая, отскочил назад, увеличив тем самым дистанцию.
    – Не увлекайся, – покачал головой Поверкин. – В джунглях такой возможности может не быть.
    «Гибберлинги» опять разделились и пошли в атаку с разных сторон. Первым к Сергею двинулся Цагрин, Стужев стал уходить от удара, но противник вдруг остановился на полпути, а вместо него атаковал младший дубль. На сей раз лейтенант не пытался блокировать или контратаковать и скользящим движением пустил удар противника по касательной. Отсчитав в голове мгновения, необходимые Стрельцову на то, чтобы вернуться на исходную, Сергей рванул на двух других оппонентов. Те приготовились к защите, но Стужев просто проскочил мимо, и в момент, когда все трое были готовы к новому ходу, он держал каждого в поле зрения. Шашкин вновь стал обходить его, Сергей ушёл в противоположную сторону, удерживая всю тройку в секторе обзора. Одновременно с этим манёвром ему удалось успешно увернуться от цепких рук Цагрина и выпада Жени.
    – Довольно. Быстро суть уловил, стоило только дать небольшую подсказку, – капитан растянулся в довольной улыбке. – Теперь только практика.
    – Молодцом, – Шашкин хлопнул лейтенанта по плечу.
    – А мы... на завтрак опоздали... – наигранно всхлипнул Женя.
    – Как будто там еду давали, – скептически бросил Ремнёв. – Меня уже от галет воротит, если честно.
    – Отставить панику! – капитан поднял руку, возвращая себе внимание. – Всё просчитано. Вас, я смотрю, нисколько не смутил тот факт, что головорезов на зарядке не было?
    – Я хотел спросить, но тут дело поинтересней было, – дубль старший кивнул в сторону Стужева. – Ну так где они?
    – Сервируют нам стол, – Игорь посмотрел на часы. – По идее, уже всё должно быть готово. Пошли.
    Стол был накрыт в бытовке, что сразу смутило Сергея. Лейтенант с неподдельной болью в глазах наблюдал, как с тарелки в неосторожных руках Клина капает жир, оставляя сальные пятна по всей комнате. Убить в себе трепетное отношение к чистоте за всё время службы на Святых Землях Стужев не смог, только лишь слегка погасить. С лёгким бардаком и запахом в казарме Сергей смирился и даже постепенно свыкся. Но место, где приводилась в порядок форма и не только, просто обязано было блистать. И теперь это святилище порядка и эстетики варварски оскверняли.
    – Не куксись, мы тебе поможем прибраться, обещаю, – успокоил Алексей Стужева, когда заметил, как тот поник. – Ешь давай. В большой семье клювом не щёлкают!
    – Хороша кабанина! – похвалил Цагрин, отрезая очередной кусок от туши. – А с фруктами голяк?
    – Ага, – отозвался Нагиб, – фрукты не бегают, так что вокруг части на километр всё ободрано. А далеко идти у нас не было времени.
    – Значит, если пойдём на дальние заставы – набивать полные карманы, это приказ, – скомандовал Поверкин.
    – А чего мы, как воры какие, прячемся? – опять смутился Стужев. – Почему не за модулем, как обычно?
    – Уж точно не из скупости, – мягко улыбнулся Борис. – А лишь оттого, что набегут. Люди, когда голодные, про приличия, как таковые, напрочь забывают. Наши ребята, – он качнул головой в сторону орков, – не просто пошли в джунгли и взяли кабана, а, думаю, изрядно попотели.
    – Как прокормить всю часть, – присоединился к объяснениям Ремнёв, – должен думать генерал или штаб. А как прокормить свой взвод, должен думать сам взвод. Так что, считай, сейчас каждый за себя.
    – Согласен, вопросов больше нет.
    Здоровая туша быстро превратилась в кучку обглоданных костей. Взвод прибрался в бытовке и разбрёлся по своим делам. Ремнёв с Шашкиным, как и обещали, остались помочь Стужеву привести комнату в исходное состояние.
    – Закончили? – капитан снова заглянул в бытовку. – Лёша, Боря, идите поспите, я договорился.
    – А я? – Сергей сделал бровки домиком.
    – А ты тоже ночью дежурил? – лейтенант отрицательно помотал головой. – С какого рожна тогда примазываешься? Кстати, ты ещё не сделал всё запланированное на сегодня.
    Стужев вопросительно посмотрел на Поверкина.
    – К Лене дуй, склеротик, – капитан пригрозил ему кулаком. – И чтобы ни твоей, ни её кислой мины я больше не видел. И сопливых историй с детской присыпкой не слышал тоже. Через два часа здесь в полной готовности к продолжению тренировок.
    Сергей лениво скривился – сейчас выяснять отношения ему совсем не хотелось. Однако проявить послушание всё равно придётся рано или поздно.
    – Она спит сейчас. Разозлится ещё больше, да и нехорошо это – с ночной смены будить.
    – Даже не пытайся меня переубедить. Если сейчас не пойдёшь – отъем тебе кусок головы чтением нравоучительных лекций. Отчитаешься по прибытии.
    Через два часа, как приказал капитан, Сергей вернулся. Он заглянул в канцелярскую – Поверкин был на месте.
    – Ну что? – не поднимая глаз, спросил Игорь, когда Стужев появился на пороге.
    – Что... Сказала выбирай – либо наши отношения развиваются, ну там, налево ни-ни, свадебки, пелёнки, либо дуй к демонам...
    – А ты?
    – Высказал мнение по поводу того, что нашлёпка в паспорте лишь портит малину. И какие могут быть дети, если я боевой офицер разведки.
    – Ясно. Рад, что всё закончилось, – Поверкин поставил точку в отчёте и аккуратно уложил его в папку с остальными бумагами.
    Стужев промолчал, но наградил капитана взглядом, в котором можно было прочитать обиду, возмущение и обвинение одновременно.
    – Серёжа, – начал было Игорь.
    – Не начинай! – перебил его Стужев. – Когда ты делаешь такой тон... Короче, я не готов сейчас к ещё одной порции нравоучений, у меня и так мозги поплывшие после общения с Леной. И, между прочим, это моя личная жизнь. К тому же, что за неприятие отношений? Как будто у тебя самого девушки нет.
    – Встать, – резко скомандовал капитан. – Такой тон вам по нраву, товарищ лейтенант?
    Сергей подорвался с табурета, скрипнув зубами от осознания того, что его в очередной раз занесло.
    – Придётся провести разъяснительную беседу про отличие походно-полковых загулов от военно-полевых романов. Отношения, – Поверкин сильно акцентировал это слово, – приучают человека к ответственности, вырабатывают в нём сдержанность, умение решать конфликты. А твои гуляния на все стороны превращают тебя в раздёрганную тряпку. Ты, как паскудник, везде успел, напакостил и был таков. А тут тебе любви и романтики подавай, но чем-то жертвовать, а именно своей свободой, ты ради этого не готов. Отшила, говоришь. Да я бы, на её месте, за такое мерзкое поведение по отношению к себе укоротил бы тебе некоторые запчасти. И ещё, не льсти себе мыслью о том, что меня сильно волнует твоя личная жизнь – здесь ты круто ошибаешься. Меня заботит только одно – твоё психическое состояние, из которого формируется боевой потенциал. Мне не приносят ни капли удовольствия твоя кислая мина и общая несобранность. Твой ум должен быть чист и свеж, точно также, как и тело – на поле боя это стоит жизни. И... – капитан знал, что этим он попадёт точно в болевую точку Сергею, – не только твоей, но и окружающих.
    Стужева ещё в начале этой беседы посетило желание забиться в какой-нибудь тёмный тёплый угол, где его никто не будет трогать хотя бы в течении часа, и сейчас оно усилилось в стократ.
    – Игорь, а можно я пойду, переварю всё сказанное в течении получаса... В одиночестве... У себя на койке?
    – Стужев, ты разве не понял, что тебе удалось всерьёз меня разозлить?
    – Я больше так не буду, – Сергей виновато шаркнул ногой.
    – Что за внеуставное общение?
    – Виноват, товарищ капитан. Больше не повторится.
    – Сам себя не обманывай. Иди, буди Лёху с Борей и остальных собирай.
    Перед тем, как стать в круг, Стужев аккуратно заплёл чёлку кожаным обрезком в остальную массу волос и только потом надел берет. Капитан, наблюдая за этим действом, лишь устало покачал головой.
    – Дуракам закон не писан... – совсем тихо подытожил для себя Поверкин. – Делитесь: Гриша, Женя и Андрей против Лёши.
    – А я? – удивился Стужев.
    – Ты сейчас внимательно наблюдаешь за «пронырами» и стараешься понять, как они работают в тройке. Потом будешь пытаться повторить.
    Сергей смотрел за поединком, но уловить суть с первого раза ему не удалось. Со стороны бой ничем не отличался от того, что он видел, будучи их противником. Игорь, глядя на Стужева, сообразил, что лейтенант не видит разницы.
    – Ладно, Серёга. Проще будет тебе на практике объяснить.
    Стужев занял место среди «гибберлингов». Цагрин и Ремнёв покинули круг, оппонентом встал Поверкин.
    – Я специально поставил тебя вместе с дублями, – пояснил капитан, – они лучше любого из нас работают в паре, многие их неполной гибберлингской тройкой называют. Держись пока за их спинами и пробуй поймать общее настроение и темп. Ты удивишься, насколько это отличается от привычного боя в одиночку.
    Капитан пошёл в атаку, дубли брызнули в стороны, сразу же плавно обволакивая Поверкина с двух сторон. Выпад, уход в сторону, удар, снова уход – с переменной успешностью атаки дублей достигали Игоря, постепенно выбивая его из колеи. Сергей, наконец, начал замечать, что Стрельцовы не только слаженно работают, но и очень живо общаются между собой. Зная, как сражается капитан в рукопашной, было очень удивительно наблюдать, как он постепенно сдаёт позиции противникам.
    – Теперь попробуй влиться, – Игорь махнул Стужеву.
    Лейтенант попытался работать подобно дублям, но ничего не вышло. Через десять секунд капитан сидел верхом на младшем Стрельцове, одновременно удерживая Сергея в болевом захвате, старший дубль жевал грунт немного в стороне. Указывало это лишь на одно – Стужев в поединке дублям лишь мешал.
    – Не верно. Мыслишь ты не верно, – вмешался Ремнёв. – Ты думаешь, что работаешь в команде, как мы это обычно делаем, сталкиваясь с врагом джунглях. Но сейчас ты не диверсант, ты проныра. Ты должен почувствовать себя одним целым с дублями. Чтобы победить своего врага, важно научиться думать, как враг, иначе ему будет очень просто тебя одурачить.
    – С первого раза не выйдет, Лёха, не старайся. Некоторые из присутствующих смогли понять суть только в бою с реальными пронырами. Так что это нормально, Серёж, не вздумай переживать.
    – Ты руку-то отпусти... – простонал Сергей.
    – Гибберлинги не сильнее хадаганцев, у них есть множество минусов, – начал капитан, вставая с дубля. – Было бы иначе – мелюзга охотилась бы на нас ежедневно. Кровавые драки – удел других специальностей, у разведчика задачи иные, но это не значит, что ты не должен уметь за себя постоять. Таких проблем только у головорезов нет, у них умение убивать стоит выше навыка добывать информацию. У нас иначе, но данные разведки ещё и необходимо уметь защитить. Не откладывай в долгий ящик, – Поверкин посмотрел на Сергея, – комбинируй тренировки, старайся больше наблюдать. Когда-нибудь упорные старания спасут тебе жизнь.
    – Ты же сам как-то говорил мне, – напомнил Стужев, разминая ноющую от боли руку, – что одиночка всегда сильнее группы. Поскольку имеет большую свободу манёвра.
    – Да, говорил. Надеюсь, ты запомнил, что я сказал тебе после – это работает лишь в том случае, если группа не подготовлена специально для ведения совместных действий. А гибберлинги даже больше, чем группа или команда. Они работают подобно пальцам на одной руке, и слаженность превращает эти пальцы в единый кулак.
    – Так их же трое, – разглядывая пыльную пятерню, пошутил Женя. – Стрёмный кулак получается.
    – Хочешь, могу и тебе трёхпалые ручки сделать.
    Стрельцов младший растянулся в улыбке, но руку за спину всё же спрятал.
    – Кажется, начинаю понимать, – отозвался Стужев.
    – Да нет, Серёжа. Понимать ты их начнёшь, когда перестанешь видеть в них отдельные пальцы, а увидишь руку. Когда сам попытаешься действовать хоть немного похоже.
    * * *
    – Вот наша работа на завтра, – капитан положил бумаги на стол, закуривая сигарету. Сергей зыркнул на него исподлобья. – Холодно, не пойду на улицу курить, товарищ бытовщик.
    – Нифига там не холодно, тебе просто лень, – обиженно процедил Стужев.
    – Пока тебя тут не было, такое чудо, как «курить на улице», вообще не существовало.
    – Я только за бытовку просил. На казарму это не распространяется.
    Игорь осторожно притушил початую самокрутку и положил её обратно в портсигар.
    – Доволен?
    – Да, – лейтенант мило улыбнулся. – Только я до сих пор не понимаю, почему ты сводку мне демонстрируешь.
    – Потому, что ты идёшь один. Мы будем заняты другими делами.
    Сергей удивился, сразу появилось несколько вопросов. Размышляя о их целесообразности и о том, какой задать первым, Стужев почесал кончик носа. Капитан хрюкнул от смеха.
    – Ты чего?
    – На руки свои посмотри, – посмеиваясь, сказал Поверкин.
    Лейтенант опустил глаза – пальцы его были изрядно вымазаны в гуталине.
    – Ой...
    – Камуфлировать морду завтра будешь. Перед выходом. Подробности в документации, – капитан изменился в лице, став серьёзным. – Не дрейфь, я в тебе уверен.
    * * *
    То, что Игорь полагался на Стужева, грело душу и приносило уверенности в себе. Однако, работать без группы было непривычно и волнительно. Задача перед ним стояла несложная, по словам Шашкина, больше скучная: лейтенанту предстояло целый день просидеть в укрытии, наблюдая за вражеским лагерем.
    Первые три часа прошли спокойно, в станице стояла тишина, лигийцы отдыхали и занимались мирной деятельностью, пару раз проходили конвои: численность воинов и наличие груза Сергей записал. «Ничего необычного» – хмыкнул про себя Стужев. – «Скорей бы уже в часть вернуться».
    Ещё спустя полчаса диверсант почувствовал, что его сильно тянет ко сну. Сергей мысленно ругнулся на скучность задания, ничто другое не могло нагнать дремоту, ведь он специально как следует выспался. Пытаясь прогнать сонливость, лейтенант несколько раз моргнул и тряхнул головой – вроде помогло. Боковое зрение уловило нечто необычно яркое, разведчик присмотрелся, прищурив глаза – по лагерю свободно разгуливала огромная рыжая гидра.
    От увиденного Стужев слегка сконфузился. Гидра скрылась из виду за высоким забором, а в станице продолжало царить спокойствие. Лейтенант отбросил дурные догадки насчёт того, что лигийцы научились приручать местную крупную фауну и присмотрелся вновь. Тишина. Спустя несколько секунд гидра с необычно ярким окрасом покинула список того, что могло удивить Сергея, так как его взору открылась ещё более странная картина. Несколько ратников, глупо улыбаясь, залезли на забор. Воины удивительно легко балансировали на остриях частокола, особенно, если принимать в расчёт вес их доспехов. А от того, что произошло дальше, у Стужева отвисла челюсть. Один из лигийцев присел, расправив руки подобно крыльям, и... полетел.
    Лейтенант незамедлительно влепил сам себе пощёчину. В глазах мелькнуло, и Сергей ощутил себя лежащим на земле. Над ним стоял Поверкин с глубоким разочарованием и укором в глазах.
    – Эх ты... Я... я так на тебя рассчитывал! Хотел дать тебе шанс показать себя! А ты...
    Стужева как ошпарило. Он резко подорвался, со всей дури влетев лбом во что-то так, отчего в голове на мгновение померкло и заискрило. Открыв глаза, он понял, что это коряга, под которой он всё это время лежал. Игоря рядом не было. Правая лопатка неистово зудела, диверсант потянулся почесать её и нащупал нечто круглое и твёрдое.
    – Ах ты скотина... – протянул Сергей, разглядывая небольшого жучка в своей руке.
    Сонный жук смотрел на лейтенанта грустными фасеточными глазками, шевеля крохотным хоботком.
    – И не накажешь ведь... – ухмыльнулся Стужев.
    Выглядел этот вид кровопийц действительно слишком мило, чтобы придавить его, как назойливую муху. А для диверсанта иссиня-чёрный жучок ещё и нёс в себе много пользы. Секрет, выделяемый им перед трапезой, валил с ног не хуже, чем отвар зюзника и валерианы. Местные разведчики неслабо экономили время и деньги, используя его вместо трав при изготовлении сонных стрел и болтов.
    – Будет у наших питомцев новый друг, – лейтенант извлёк из подсумка специальную склянку и усадил в неё жука.
    Затем глянул на часы и облегчённо выдохнул – вырубило его всего на полчаса. Хотя даже за такое время в лагере могло произойти то, ради чего Сергей собирался сидеть здесь весь день. Правда, он совсем не знал, чем это должно быть.
    Всё последующее время Стужев провёл, не сводя глаз с лагеря и не переставая молиться Незебу. Тем не менее, ничего не происходило, и под конец своего задания лейтенант разволновался не на шутку, решив, что ключевой момент он-таки прозевал, находясь в бреду. Стрелки часов указали на семь вечера и на то, что Сергею пора отчаливать.
    По пути в часть Стужев простился сперва со званием, потом с дружбой и признанием во взводе, а на подходе к периметру уже и с жизнью. Вот он штаб – там его ждут с отчётом. Лейтенант добрался до нужной комнаты и приготовился к неизбежному.
    – О, Серёга, наконец-то! – на пороге его встретил капитан. – Ну? Как оно?
    – Я... мне не о чем доложить, у меня только записи о...
    Сергей не успел договорить, так как в разговор встрял Ремнёв:
    – Не мудрено-с, всё веселье головорезам досталось. До тебя просто не добрались.
    – То есть, я зря там сидел всё это время?
    – По губам за такие слова, – одёрнул лейтенанта Поверкин. – Ты являл собой подстраховку. Только это порой и спасает ситуацию.
    – Тогда я должен буду тебе кое в чём признаться, Игорь.
    – Я слушаю.
    – В казарме.
    В модуле Поверкин пригласил Сергея к себе, в канцелярскую.
    – Меня вырубило на задании, – отрешённо произнёс Стужев.
    – Ты что, не спал ночью, как я тебе советовал?
    – Спал. Меня сонный жук укусил, я свалился, – Сергей глянул на капитана, у того был очень встревоженный вид. – Но всего лишь на полчаса...
    – Жук?
    – Да... я его...
    – Задавил?
    – Нет, вот он, – Стужев достал склянку с пойманным насекомым.
    – Фу-у-ух, – облегчённо выдохнул Игорь. – Я уж думал, у тебя ума не хватило.
    – Обижаешь... А чего ты так? Мы же наловили на прошлой неделе с десяток.
    – Та я дендрарий опрокинул... Только помалкивай об этом, пожалуйста.
    – Понятно, – всё ещё с опаской в голосе протянул лейтенант. – А то, что я вырубился на задании, тебя не смущает?
    – Поскольку фатальных последствий это не повлекло – нет. Тебе урок на будущее, ты ведь, небось, почувствовал, как он тебя цапнул, но должного внимания не уделил, правду говорю?
    – Сейчас уже трудно вспомнить.
    – Но струхнул ты, надо понимать, довольно крепко?
    – Есть такое.
    – Значит, запомнишь навсегда. У меня поводов для беспокойства нет, но и похвалы ты не заслужил. Свободен.
    Если бы у Сергея были уши, как у овчарки, сейчас бы они поникли, очень чётко указывая на его настроение после разговора с капитаном. Внешне было незаметно, но Стужев очень глубоко в душе обладал тонкими ранимыми чувствами, особенно, если речь шла об отношении со стороны неравнодушных ему людей. А по недовольной мине Поверкина было понятно, что он думает о лейтенанте. Не фатально, но обидно. «Первый блин всегда комом», – подумал про себя Сергей.
    * * *
    После не самого удачного дебюта Сергея в выполнении сольных заданий Поверкин, будто издеваясь, стал подбрасывать такие же снова и снова. Стужеву было, как ясный день, понятно, что это какая-то метода капитана, помогающая натаскать некоторые его отстающие навыки. Сначала было непривычно – уж сильно Сергей сроднился с командой. Но спустя некоторое время лейтенант привык настраиваться на соответствующие условия. А потом случилось то, чего так ждал Игорь.
    Сергей раскрыл свой главный талант и занял в группе Поверкина место полноправного члена команды, а не простой боевой единицы. Никто во взводе не обладал настолько обострённой интуицией, как лейтенант. Именно одиночные задания помогли Стужеву научиться прислушиваться к этому чувству и принимать правильные решения. И этим своим умением лейтенант довершил состав диверсионной группы, как ювелир полирует готовое изделие.
    Часть вторая. Вдали от привычного.
    — Лейтенант Стужев, на выход, — объявил адъютант.
    Сергей удивлённо приподнял брови, но покорно последовал за капитаном.
    — Если что, это не я, — пошутил лейтенант, следуя за адъютантом.
    Последний бросил на Сергея косой взгляд через плечо.
    — Виноват, — извинился Стужев. — И все же, могу я узнать, что…
    — Генерал тебя вызывает.
    Разведчик втянул губы и испуганно вытаращил глаза.
    — Ага. Пришёл приказ линчевать тебя, а что останется — отправить посылкой домой.
    Сергей оторопел, на лбу проступили капельки пота, боясь вдохнуть, лейтенант нервно сглотнул. Капитан выдержал ещё небольшую паузу и только потом рассмеялся.
    — Тебе же нравится шутить направо и налево? Я вот тоже, решил брать пример.
    — Таким не шутят… — выдавил из себя Стужев. — Вот прям чувствую, как на голове седых волос добавилось. Теперь серьёзно — почему генерал хочет меня видеть?
    — Честно? Понятия не имею, — пожал плечами адъютант. — Дорогу до штаба не забыл с перепугу?
    — Никак нет.
    — Ну, иди тогда. Мне в другую сторону.
    Стужев прибавил ходу — злить начальство он давно разучился. Перед кабинетом Сечина Сергей как следует отряхнулся, помассировал лицо, чтобы хоть немного снять отёчность от недосыпа, довёл до блеска ботинки ковриком для обуви, похрустел суставами, тихонько прокашлялся и только тогда постучал в дверь.
    — Вызывали?
    — Да-да. Заходи, — одобрительно махнул генерал. — Посиди минутку, — Сечин вернулся к просмотру бумаг. — А адъютант мой не с тобой?
    — Он говорил, что ещё по каким-то поручениям пошёл.
    — А, ну да. Старый я склеротик, забыл документы ему отдать, лишний раз парня гонять…
    Генерал аккуратно уложил бумаги в папку, обратив свой взгляд на Стужева.
    — Теперь о тебе. Мне нужен человек для особого рода поручений. До недавнего времени у меня работал такой, но сейчас его перевели и на этом посту я вижу твою кандидатуру. Как ты смотришь на такое предложение?
    — А немного подробностей? И почему именно я?
    — Потому, что ты имеешь способности к работе в одиночку. И опыт соответствующий. Что касательно поручений — тебе часто придётся покидать Ассээ-Тэпх.
    „Посыльный, что ли?“ — подумал про себя Сергей, нахмурившись.
    — О, не переживай, — успокоил генерал, прочитав его эмоции, — работа весьма интересная.
    — А как же моя группа? — погрустнев, спросил Стужев.
    — Ты будешь, как и раньше, нести службу в составе своего взвода. Но, когда мне будет необходима твоя помощь, я буду освобождать тебя от непосредственных обязанностей. Это не так часто, как ты мог бы подумать. Так что, как считаешь, сможешь?
    — Вполне, — кивнул Сергей.
    — Отлично. Можешь идти.
    — Разрешите вопрос? — вставая, спросил Стужев.
    — Да?
    — А как капитан Поверкин отнёсся к этому? Вы же изначально с ним согласовывали?
    Сечин ухмыльнулся.
    — Шибко вы умный, товарищ диверсант. Поверкин… — генерал закатил глаза, — упирался. Жадный он до своих кадров.
    — Понял.
    ***
    Жизнь в части потянулась невыносимая — кормили ужасно, в рейды гоняли, не давая продохнуть. Связано это было с какой-то разнарядкой сверху, видимо, в столице вину за разбитые корабли с провизией столкнули на саботаж со стороны противника. Хотя из уст интендантов, лично находившихся на месте событий, исходила несколько иная информация. Последние три недели привычный маршрут снабженцев перекрыло сильными астральными штормами, благо, погубившими всего одно судно в самом начале. Обходные пути, на данный момент, являлись плохо изученными, отчего пускать новую линию снабжения начальство дрейфило. Признаться в этом, ясное дело, они не могли, уж больно неловко. Но соорудить фальшивую официальную версию ради собственной репутации — в порядке вещей.
    В части Сечина никто не жаловался. Те, кто задумывался либо знал, как все обстоит на самом деле, предпочитал молчать или возмущаться в узких доверенных кругах. Ситуация сложилась не самая паршивая, терпеть можно было. Тяжелее всего приходилось как раз не недокормленным солдатам, а интендантам, жизнь которых превратилась в сущий кошмар. С одной стороны у них были серьёзные проблемы и решали они их только своими силами, с другой — начальство, бесконечно усугубляющее и без того худое положение, с третьей — голодные военные, не стесняющиеся порой выплёскивать всю свою злобу на того, кто, в общем-то, и не виноват.
    Отёсанные войной старожилы поначалу чувствовали себя неплохо, жизнь давно научила их выкручиваться из подобных ситуаций. Однако, местные кабаны быстро поняли, что из законных жильцов джунглей они превратились в источник пищи, и решили сменить места лёжки. Остальные представители фауны джунглей сообразили, что запахло жареным, ещё быстрее.
    Стужеву было стыдно признаться, как он завидовал уехавшему в отпуск Трумбашову. Не потому, что в Незебград хотелось, а сытно поесть. Поручениям генерала, казавшимся лишней обузой вначале, Сергей теперь очень радовался. Возможность сбежать от скучных рейдов, поесть нормальной еды и хотя бы немного притащить для своих была роскошью. Но, увы и ах, также большой редкостью.
    Сегодня был как раз такой день, когда Сергей с большим, чем обычно, интересом поглядывал через окно бытовки на штаб в ожидании фигуры в форме адъютанта. Очень хотелось заняться чем-то выходящим за рамки «отправиться в точку номер такой-то, наблюдать сектор „А“ н-ное количество времени, вернуться в часть». А уж мысль о возможности где-то перехватить съестного ни на секунду не покидала мечтания.
    Кожаный подсумок, наконец, принял вид, способный удовлетворить Сергея, разведчик довольно улыбнулся, осматривая свою работу со всех сторон.
    — Ты обедать будешь? — в дверном проёме появилась голова Ремнева.
    — А у нас будет обед? — лейтенант поднял удивлённый взгляд на замкома.
    — Ребята чего-то мутят. Сказали, можно собираться минут через пять.
    Алексей обратил внимание на подсумок в руках Стужева.
    — Это ты где взял?
    — Сам сделал, — равнодушно ответил Сергей, проверяя на прочность один из швов.
    Старлей помолчал немного, продолжая разглядывать изделие, потом посмотрел Стужеву в глаза.
    — А я с тобой дружу, — сказал Ремнев, улыбнувшись.
    — Вот если ты со мной дружишь, — менторским тоном начал Сергей, — не сильно распространяйся об этом. Представь, во что превратится моя жизнь, если народ в части узнает.
    — Да понимаю я, не дурак. А ещё беру свои слова обратно. Это я про то, когда мы тебе „колокольчик“ присматривали.
    — Спасибо. Тебе правда нравится?
    — В двух местах кривовато, но, как для первой работы, это несущественно.
    — Сам себе удивляюсь. Пошли смотреть, чем нас собрались потчевать? Или здесь есть будем?
    — Не, в помещение решили не заносить. Запах… не очень, в общем.
    Видом мясо Сергея не смутило, про запах же Ремнёв сказал очень точно. Сладковатый привкус, сразу поселившийся в носоглотке, вызывал малоприятные ощущения вроде лёгкой тошноты и давления в переносице. Наполнись казарма таким духом хоть на полдня — нахождение там стало бы невыносимым.
    Разведчики сперва с опаской стали пробовать странное блюдо, но голод диктовал свои условия и мясо быстро пошло.
    — Похоже, гиена была совсем старая… — с трудом пережёвывая жёсткое мясо, сказал Стужев. — И откуда эта странная кислинка? — спросил он, посмотрев на Нагиба. — Она ничем не болела, случаем?
    — Это не гиена, — равнодушно ответил кусок. — Это мантикора.
    Поверкин замер с поднятой рукой и досадливо прикрыл глаза — не успел. Диверсионная группа синхронно перевела взгляд на Сергея, последний сидел с полным ртом мяса, по инерции продолжая ворочать его челюстями.
    — Да ладно, можешь не переживать, я отлично умею её готовить. Дед научил! Никакого яда, даже хадаганцы могут спокойно есть.
    Стужев медленно поднялся и походкой, постепенно переходящей в лёгкую трусцу, отправился к ближайшим кустам. Оттуда спустя некоторое время стали доноситься звуки рвоты.
    — А вот сейчас обидно было… — нахмурившись, пробормотал Стрёмных.
    — Не в тебе дело, — попытался успокоить его капитан. — У Серёги к мантикорам особое отношение. Неприятные воспоминания, если проще. На первом боевом выходе с нами он узнал об их внутреннем устройстве и рационе в буквальном смысле.
    — Шибко впечатлительный он, — для головореза рассказанное оказалось вовсе не аргументом.
    — Ну… — капитан пожал плечами, — как есть.
    Сергей вернулся к столу, лицо его украшал зелёный оттенок. Лейтенант окинул взглядом товарищей, стараясь не смотреть на мясо, робко извинился и удалился, то и дело прикрывая рукой рот.
    Настроение работать пропало, тренироваться не было здоровья и вдохновения, желание спать отбило тоже, поэтому разведчик решил просто пошататься по части. Плюясь в попытке избавиться от кислого привкуса во рту, Стужев мысленно сокрушался об испорченном обеде.
    — И так жрать нечего, так ещё и… — бурчал он себе под нос, пиная камешек перед собой.
    — Я смотрю, тебе совсем нечем заняться?
    Стужев встал, как вкопанный, судорожно вспоминая, хорошо ли вымыл рожу после сброса мяса в кусты.
    — Обеденный перерыв, товарищ генерал.
    — А ты что… воздухом питаешься? — Сечин не скрыл ехидной улыбки. — Вольно… Уже собирался за тобой посылать, дело есть.
    Сергей отреагировал бесстрастно, но блеск в глазах все же выдал его. Генерал это заметил.
    — Можешь особо не радоваться. К нам пожаловали комитетчики.
    Надежда и энтузиазм внутри Стужева сдулись, как проткнутые шарики. Сергей молча кивнул, давая понять, что внимательно слушает.
    — Двое. Барышня и восставший. Нужен опытный проводник, знающий Метеоритную копь.
    Лейтенант грустно вздохнул, конечно же, он прекрасно знал копь. В своё время его гоняли туда по два раза на день местные аналитики, все просили принести образцов. Так что запутанные тоннели, набитые метеоритным железом, для Стужева были, как свои пять пальцев. Его волновало другое.
    — А присутствие Лиги наших столичных товарищей не смущает?
    — Вот поэтому и нужен проводник. Чтобы повёл такими путями, где ходят только избранные.
    — Прелестно… — протянул Сергей. – И, конечно же, цель их визита не известна?
    Сечин растянулся в грустной улыбке.
    — Понял, — отрешённо бросил Стужев. — Задача ясна. Будет выполнено в лучшем виде.
    — Я в тебе не сомневаюсь.
    ***
    Настроение у Сергея с самого утра было отвратительное. Он прекрасно понимал, что у Комитета свои порядки, но привык к совсем другому сценарию выполнения задачи. Нормальные люди имели обычай заранее встретиться, представиться, изложить план действий, принять замечания и предложения, выслушать инструктаж, в конце концов! Вместо всего этого Стужеву через посыльного передали время, место встречи, да ещё и несколько указаний.
    Найти спутников ему надлежало почему-то за пределами части. Когда разведчик приблизился к указанной точке, оттуда уже доносилась беседа двух комитетчиков.
    — Коллега, умоляю вас, поменьше болтайте, — женский голос отдавал раздражением.
    В ответ раздался полуметаллический смешок.
    — Позвольте спросить, вы помните случаи, когда моя манера общения вызывала какие-либо проблемы?
    Комитетчица немного помолчала, прежде чем ответить.
    — Нет.
    — В таком случае, я не вижу смысла в вашей просьбе, — восставший услышал шаги и обернулся. — А вот и наш проводник, — зэм посмотрел на часы, — вы сама пунктуальность.
    — Благодарю, — Сергей сдержанно улыбнулся, но вспомнив, что его лицо закрывает маска, легко кивнул головой. — Лейтенант Стужев.
    Оба явно не принадлежали к числу военных, скорее, это были учёные. Странно, что они запросили одного проводника, без охраны.
    Женщина обычной внешности, ничем не примечательна. Лет тридцати, с короткой чёрной стрижкой, облачена, как и её коллега, в полевую униформу специалиста. Взгляд её источал жёсткость и надменность. Восставший, в свою очередь, внешним видом несколько нарушал сложившиеся представления простых имперцев о народе зэм. Он был статный, широкоплечий, без малейших намёков на сутулость. Его иссиня-чёрные стальные протезы удивляли массивностью и придавали облику совершенно чуждую учёному грозность и агрессивность. Непривычный жёлтый (на замену зелёному) взгляд из-за маски был коварно-усталым, что вызывало ощущение несоответствия с его дружелюбием и манерами.
    Стужев протянул руку, не надеясь, что ему ответят тем же. Хадаганка оправдала его ожидания, а вот восставший с энтузиазмом сдавил кисть разведчика стальной хваткой, отчего Сергей непроизвольно скрипнул зубами.
    — Очень рад знакомству. Увы, не имею возможности представиться.
    Их прервала его коллега:
    — Вы получили инструкции, лейтенант? Нет нужды повторять вам об уровне секретности?
    — Абсолютно, — Стужев постарался скопировать её тон. — А вы, в свою очередь, изучили общее положение и знаете, с чем мы можем столкнуться во время выполнения задачи?
    Они буквально впились друг в друга глазами и воздух вокруг, казалось, начал накаляться. Хадаганка опять выдержала паузу и только потом ответила:
    — Безусловно.
    — Вот и прекрасно, — восставший практически влез между ними, заставив прекратить зрительный поединок. — Можете приступать, лейтенант.
    Сергей занял позицию ведущего, чему был очень рад. Лицезреть спины ищеек Комитета всю дорогу не было ни малейшего желания. Зэм, как минимум, был приятен в общении. Однако разведчик про себя подметил, что самое неуловимое коварство обычно скрывается как раз под маской дружелюбия. Забавно, ведь настоящее лицо восставшего в действительности было под металлической маской. Но, пока Стужев был более или менее уверен в чистоте своей совести перед Империей, можно было не сильно беспокоиться об отношениях с данной парочкой.
    К вопросу доставки комитетчиков на место и обратно лейтенант подошёл крайне дотошно. Меньше всего ему хотелось попасть вместе с ними в какую-нибудь передрягу и вообще задерживаться в этой компании. Время и маршрут, выбранный Сергеем, располагали к безопасности — хищники бросили эти тропы, так как добыча здесь попадалась редко. К тому же, данный путь шёл в обход лигийских постов и дозоров. Но впереди была ещё Метеоритная копь. Стужев был там сравнительно недавно, но все равно не мог быть уверенным на все сто, что ничего с тех пор не изменилось.
    — Я так понимаю, кроме центрального входа есть ещё? — полюбопытствовал восставший, когда Сергей потащил их в обход, через заросли.
    — И не один. Только не многие об этом знают, — ответил Стужев, не оборачиваясь.
    Лейтенант уверенно нырнул под плотную стену из лиан и его взору открылся узкий вход в пещеру.
    — За мной и смотрите под ноги.
    Разведчик ловко проскользнул внутрь и сразу остановился. Он давал глазам привыкнуть к темноте, одновременно следя за своими спутниками. У хадаганки трудностей не возникло, а вот зэму пришлось сложиться чуть ли не в три погибели, чтобы миновать проход. Убедившись, что комитетчики готовы продолжать путь, Стужев достал из подсумка крохотную склянку и встряхнул её. Содержимое вздрогнуло сначала розоватым свечением, а потом, постепенно набирая яркость, стало мягкого жёлтого цвета. Его было как раз достаточно для освещения узких коридоров копи.
    — Занятно. Увлекаетесь алхимией? — с интересом в голосе спросил зэм.
    — Нет, это так… научили, — равнодушно отозвался Сергей.
    — А зря. Крайне занимательная наука.
    — Мне положение не позволяет. Да и времени особо нет.
    — А вот тут вы заблуждаетесь, друг мой. Ничто и никто не может стать преградой перед любыми начинаниями. Все дело лишь в желании.
    — Не хочу прерывать вашу дискуссию, но мы здесь ради другого, — вмешалась комитетчица.
    Стужев прикрепил импровизированный фонарик на пояс и выжидающе посмотрел на хадаганку, сложив руки на груди.
    — Вряд ли вас интересуют образцы метеоритного железа, — начал разведчик, не дождавшись от неё ответа на незаданный вопрос. — Вы бы не приехали ради них лично.
    — Весьма проницательно с вашей стороны, — с нотками язвы бросила специалист.
    — Так что же вас интересует?
    — Нам нужен крупный выход породы, — восставший вновь встал между ними, перерезая зрительный контакт. – Но, желательно, в каком-нибудь удалённом от выработки тоннеле, так как не должно быть свидетелей. Время — самый главный ресурс, необходимый для выполнения нашего задания. Поэтому ваша задача — увести нас настолько глубоко в копь, насколько это возможно.
    Стужев на мгновение закатил глаза, перебирая варианты.
    — Есть один нюанс. Чем глубже мы уходим, тем больше шансов столкнуться с коренными обитателями пещер.
    — Об этом можете не беспокоиться.
    Переживать было не о чем, Сергей не смог бы заблудиться, даже если бы захотел. Но это место он ненавидел, оно давило на него: чувство тревоги не покидало сознание, противно тянуло поясницу, а ноги одолевала лёгкая слабость. Стужев, как человек, привыкший сильно доверять своим ощущениям, чувствовал себя от этого отвратительно.
    Ситуация была предельно ясна — комитетчики будут проводить какой-то эксперимент, который нет возможности осуществить в лабораторных условиях. Но за этим стоит нечто большее, чем простые исследования метеоритного железа, поэтому свидетелей не может быть в принципе. Они могут сколько угодно говорить о том, что стараются держать опыты втайне от Лиги, но Сергей прекрасно понимает — в Империи тоже не должно быть огласки. Интересно, ему будут промывать мозги по окончании рейда?
    Более того, не исключено, что один из них — мистик. И прямо сейчас читает мысли Стужева. По идее он должен был почувствовать, но кто знает, насколько искусны псионики Комитета. Ну и пусть подавится, зато кровопийцы из столицы точно будут знать, что у лейтенанта нет за душой злых умыслов.
    Кобольды пока встречались редко и, испуганно пища, разбегались от ненавистного им света. Но это пока. Недалеко от выработки они научены лигийцами, чем чревата встреча с вооружённым человеком. А вот глубже в пещерах… Стужева передёрнуло от воспоминаний. Там, где люди и прочая фауна, являющая собой рацион кобольдов, появляется реже или отсутствует в принципе, эти твари наглее и искуснее в охоте. Отбиться от них несложно, если только не попадёшь в западню. В прошлый раз лейтенант едва ушёл живым, потому как был застигнут врасплох. Но теперь он уже знал, на что способны мелкие уродцы и был готов ко всему.
    Под ногой что-то хрустнуло. Сергей посмотрел под ноги — кость. Значит и местные жители где-то рядом, нужно быть настороже.
    — Если кобольды нападут, не паникуйте. Прижмитесь спиной к стене, не давайте зайти сзади.
    — Спасибо за совет, — мягко отозвался восставший, в то время, как его коллега надменно фыркнула.
    Однако пещерные твари не спешили. Стужев уже загривком чувствовал их присутствие, но на глаза они все ещё не показывались.
    Первая тень скользнула за поворотом, за ней последовал шорох то ли со стороны, то ли с потолка. Лейтенант напрягся, приготовившись к бою. Был бы один, меньше бы беспокоился, а так придётся прикрывать ещё и двух гражданских. Раздалось несколько ритмичных звуков, а потом скрежет, будто кто-то пытался прокопать проход из соседнего тоннеля. Стужев жестом приказал спутникам прижаться к стене, у самого взгляд метался, пытаясь вычислить с какой стороны атакуют кобольды.
    Шорохов становилось все больше, твари сновали из прохода в проход, стараясь запугать жертву. Но группа поступила правильнее, остановившись и заняв оборону. Теперь атака не сможет стать внезапной.
    — Вон они! Из правого поворота! — зэм указал на толпу кобольдов, стремительно движущуюся в их сторону.
    Разведчик повернулся к ним, выхватил кинжал с саблей и приготовился к драке.
    — Держитесь за мной.
    Специалист глубоко вдохнула. Воздух в пещере вдруг загустел, а у Стужева волосы по всему телу стали дыбом. Он обернулся на хадаганку и увидел в её глазах нездоровый блеск.
    Все остальное произошло за считаные секунды. Цепкая и длинная рука восставшего схватила Сергея за ворот, оттянула его назад. С пальцев комитетчицы, облачённых в тёмные кожаные перчатки, сорвались крохотные искры. Тоннель впереди на мгновение заполнился огнём, который тут же потух с громким хлопком.
    Воздух с характерным рёвом заполнил пустоту. А на полу лежали скудные остатки пары десятков кобольдов.
    — Каковы шансы посещения этого места другими людьми? — без тени каких-либо эмоций спросила специалист.
    — Очень малы, — Стужев с нескрываемым раздражением одёрнул плечо, на котором все ещё лежала тяжёлая ладонь зэма. — Мои визиты сюда — большое исключение из правил. И могли бы предупредить.
    — Нам незачем светить своими навыками. Если бы не возникла острая необходимость, я бы не вмешивалась.
    — То есть, вы уверены, что я не справился бы?
    — Нет. Просто в данном случае риск непозволителен, — она обернулась к коллеге. — Можете не утруждать себя, останки быстрее подметут их же сородичи.
    Комитетчики кивнули друг другу и синхронно посмотрели на Стужева.
    — Если не случилось обвалов или ещё какой-нибудь дряни, то нам осталось пройти метров пятьдесят-сто.
    Память лейтенанту не изменила, и теперь они стояли под огромной глыбой метеоритного железа, выпирающей из потолка.
    — Дотянетесь? — с лёгкой издёвкой спросил разведчик.
    — Вполне, — махнул восставший. — А теперь, будьте так добры.
    Сергей ухмыльнулся сам себе и зашагал к ближайшему повороту. Когда учёные оказались вне видимости, он устало опустился под стеной и прикрыл глаза.
    — Ну вот. Половина есть.
    Стужев подумал о словах зэма. Выходит, ежели чего-то хочешь, ничто тебя остановит? Странно слышать подобное от того, кто пролежал в гробу тысячу лет. Ему ли не знать о злодейке-судьбе? Может, он все же имел ввиду что-то другое?
    Вот чего сейчас хотелось Сергею, так это вздремнуть. Простое желание и, между прочим, вполне доступное. Сиди, кемарь, пока они там своими научными штуками ворочают. Однако же нет, уснув, он подставит под удар себя, этих двух, генерала, который на него положился. Вот и преграда желанию — обычные обстоятельства. Лейтенант пришёл к выводу, что зэм либо сам дурак, либо этого дурака валяет. Или самый дубиноголовый здесь Стужев и не понял его высокопарных речей.
    — Да неважно…
    Занять себя чем-то было необходимо, а копаться в собственных мыслях разведчику уже стало тошно. Поэтому он достал абразивный брусок и принялся точить кинжал. Из-за угла время от времени слышались какие-то потрескивания, шорохи и прочие непонятные звуки, сопровождаемые разноцветными всполохами. Комитетчики без дела не сидели, работа кипела вовсю. Сергей даже не думал о том, чтобы подсмотреть, он знал, чем для него может обернуться приступ любопытства.
    Через мучительные три часа ожидания возня стихла, Стужева позвали. Комитетчики ожидали лейтенанта с уже собранными саквояжами.
    — Вы представить не можете, частью чего вам выпала честь стать! — хадаганка преобразилась до неузнаваемости. Из раздражительной и неразговорчивой хамки она вдруг превратилась в сияющую вежливую барышню. Даже помолодела.
    — Это вы верно подметили, — прищурившись, ответил Сергей. — Я ведь даже в общих чертах не знаю, чем вы тут занимались.
    — Хоть деталей вам знать не положено, — в мёртвом металлическом голосе можно было расслышать радость, что звучало несколько жутковато, — поверьте, сегодня великий день! И вы — участник событий этого дня.
    Оба светились от счастья так, что можно было спокойно погасить фонарик. Яйцеголовым, похоже, удалось что-то такое, что там явно хватит на повышение, а может и на два.
    — Вы будете обязательно награждены, — восставший похлопал Стужева по плечу. — Ваш труд того стоит.
    Сергей нервно взглянул на зэма. Для учёного, скорее всего, получение грамот и медалей за его работу — важная часть карьеры, для разведчика же лучшей бы наградой стало, если бы его после выполнения задачи отпустили в казарму, дали выходной и позволили забыть о Комитете. И ещё накормили.
    — Нас ещё ожидает обратный путь, — напомнил лейтенант. — Давайте не будем делить шкуру неубитого медведя.
    — Ничто не может испортить этот день, — с возбуждением выпалила комитетчица.
    — Держите себя в руках.
    Глупо было надеяться на то, что его послушают. Весь последующий путь обратно учёные не смолкали. Ситуацию ухудшал один нюанс — они не могли обсуждать результаты успешного эксперимента, поэтому доставали его вопросами. Стужев успел раз десять пожалеть о том, что проболтался, как он посещал это место раньше, выполняя поручения аналитиков из секции технической разведки. Несколько раз они наткнулись на кобольдов, специалист уничтожала их как бы между делом, иногда даже не отворачиваясь от Сергея, жестом указывая ему продолжать.
    „Жуть“, — подумал лейтенант. — „Скорее бы это уже закончилось“.
    Ближе к выходу ему удалось их заткнуть, сославшись на переход к местам с большей вероятностью встречи с кем-нибудь кроме кобольдов. После десяти минут молчания учёные уже и сами стали успокаиваться, вернув себе былую невозмутимость и хладнокровие.
    Через джунгли возвращаться было куда легче — чувство тревоги отпустило Стужева, и он снова мог слушать свою интуицию. И боя можно было не бояться, с таким-то безумным пироманом.
    Сергей взглянул на восставшего. Интересно, он тоже маг? Или все же гражданский? Разведчик внимательнее присмотрелся к протезам, выглядели они внушительно и необычно. Ему не приходилось видеть подобное раньше. Немного поразмыслив, Стужев пришёл к выводу, что, если зэм все же относится к числу боевых магов, то он не хотел бы увидеть эту жуткую машину в действии, а уж тем более попасть ему под руку.
    На подходе к части до самого бруствера лейтенант не позволял себе расслабиться. Только тогда, когда они вместе дошли до штаба и встретились с генералом, он, наконец, выдохнул. И даже такое нелюбимое дело, как составление отчёта, не могло испортить Стужеву настроение. Он справился.
    На улице комитетчики попросили Сергея задержаться на минуту.
    — Теперь, когда все позади, позвольте выразить вам благодарность лично, — хадаганка протянула руку. — И прошу простить за грубость.
    Стужев удивлённо посмотрел на неё, но на рукопожатие ответил.
    — Люди ведут себя по-разному, когда они напряжены до предела, — восставший тоже пожал руку лейтенанту в знак благодарности. — Не судите нас слишком строго. Служащие Комитета во многом не такие, как рассказывают.
    — Ну, знаете ли… — начал Сергей.
    — Люди из ваших кругов имеют представление о Комитете по одной специальности. Поэтому общая картина выглядит… страшно, — хадаганка улыбнулась, но встретив непонимание в глазах Стужева, дополнила. — Я говорю об особистах.
    Разведчик пожал плечами. Все трое некоторое время помолчали.
    — Наш корабль отправляется завтра утром. Лейтенант, вы… не желаете культурно провести вечер? — вдруг спросил восставший.
    — Э-э-э… — Стужев был в равной степени удивлён и напуган данным предложением.
    — Не переживайте, мы не будем вас допрашивать, — рассмеялась специалист. — Кроме того, вы заслужили более сытный ужин, чем вам могут предложить в столовой.
    Железный аргумент. К тому же, сейчас комитетчики выглядели более чем дружелюбно. Сергей мысленно махнул на все рукой, подумав, что ничего плохого произойти не может.
    Зэм оказался удивительно приятным собеседником. Слушать его было одно удовольствие, но что удивительнее — он и сам был прекрасным слушателем. Вечер действительно проходил очень культурно. Стужев вдруг вспомнил, что сам имеет высшее образование и ему есть, чем поддержать беседу. Он с тоской понял, как война заставила его оскотиниться и забыть о нормальной жизни. Без боя, без подрывов по тревоге, без постоянного напряжения, без всего этого… Да, здесь он стал самим собой, стал человеком, научился думать на шаг вперёд, заботиться о других. Но забыл о многом. Забыл, как можно остановиться, отпустить вожжи. Никуда не бежать, не думать о сиюминутных проблемах. Как можно просто закрыть глаза и подумать о высоком, добром.
    А возможность вспомнить, каково это, какая ирония, ему дали комитетчики. Люди, которых Стужев и любой такой же разведчик как огня боится. Интересно, а на что их жизнь похожа? Может, они тоже не могут позволить себе даже на минуту ослабить бдительность, тоже живут, подобно натянутой струне? И именно сейчас он наблюдает момент, когда они хотя бы немного оторвались от истощающей реальности?
    Сергей, ворочая этой мыслью в голове, посмотрел на хадаганку. Все это время она молчала, краем уха слушая беседу лейтенанта и коллеги. Её лицо нисколько не походило на образ, который Стужев встретил утром. Сейчас черты её лица были мягкими, приятными, а взгляд наполнен лёгкой печалью и усталостью. И только едва заметная улыбка выдавала удовлетворение проделанной работой.
    Специалист вдруг подняла глаза и их взгляды встретились. Комитетчица неспешно отвела взор, а потом вновь посмотрела на Сергея. Ничто не могло испортить этот день.
    ***
    — Меня точно не упекут под трибунал?
    — Ещё раз спросишь, и я сделаю так, чтобы это случилось, — хадаганка застегнула последнюю пуговицу на форме. — Поменьше слушай сказки о страшном Комитете, держи язык за зубами и все у тебя будет хорошо.
    — А ты? — Стужев взял её за руку.
    — А что я?
    — Ты в порядке? Мне показалось…
    — Прости, Серёжа, но это тоже вне твоих полномочий.
    — Да причём здесь полномочия? Если бы я мог что-нибудь…
    — Нет, не мог, — специалист снова перебила его. — Все хорошо. Спасибо тебе.
    Она обняла лейтенанта с какой-то особой робостью, практически сразу отстранившись. Как будто боялась, что не сможет отпустить. Хадаганка заглянула разведчику в глаза, её ладонь потянулась к его, но остановилась на полпути и сжалась в кулак.
    — Пора, — сухо бросила специалист, прихватила саквояж и подошла к двери. — Провожать не надо, сам знаешь, что нельзя. Прощай.
    — Всего доброго… — ответил Стужев и дверь, тихо скрипнув, захлопнулась.
    Сергею запомнился её последний взгляд. В нем были тоска, глубокое одиночество и… желание. Робкое, неуверенное, совсем ничтожное на фоне великих дел, которые вершат люди вроде неё. Но, при всей своей незначительности, совершенно непозволительное. Сколько ещё этих „нельзя“ в её жизни? И сколькими „можно“ она уже пожертвовала?
    ***
    — Серега-а-а!
    Какая-то зараза пнула лейтенанта в торец, пробудив его от сладкого дневного сна. Стужева выходка привела в ярость, но из-под одеяла высунуться не заставила.
    — Кто бы ты ни был, отвали по-хорошему… — пробубнил он в подушку.
    — Вставай, ленивая задница! — теперь Сергей узнал голос младшего Стрельцова. Сомнений не осталось, так как этот гад запрыгнул на кровать лейтенанта и вовсю стал по ней топтаться. — Витя через полчаса приезжает, пошли встречать!
    — О… — Стужев поднял голову. — А я и забыл… Но все равно можно было разбудить… потише.
    На пути к пристани к ним присоединись остальные встречающие.
    — Бьюсь об заклад, мадам Трумбашова передала нам что-нибудь вкусненькое, — мечтательно произнёс старший дубль.
    — Тебе лишь бы пожрать, — ухмыльнулся Цагрин. — А я вот по Витькиным песням соскучился.
    — Мог Серёгу попросить что-нибудь сыграть, гитара то осталась, — Женя мотнул головой в сторону Стужева.
    Сергей поёжился и сразу же стал оправдываться:
    — У меня дел и так хватает.
    — Вот не надо ля-ля, — младший Стрельцов ткнул его локтем. — Ты просто стесняешься, признай это.
    — Да ничего я не…
    — Лейтенант Стужев, вас вызывают в штаб.
    Разведчики дружно обернулись на голос — позади стоял адъютант генерала. Капитан повторил свои слова пригласительным жестом, Сергей посмотрел на него, как на врага народа.
    — Вите привет…
    Он грустно махнул своим и, поникнув, поплёлся к главному корпусу.
    ***
    — Сразу скажу, лейтенант, ситуация скользкая сложилась. У нас всегда были проблемы с дезертирами, но в этот раз наутёк пустился не забитый страхом рядовой, а офицер. И убежал капитан, бросив свою роту посреди жаркого боя… Но, как отвратительно не звучит, это не главное…
    Стужев настороженно смотрел на генерала, пока тот задумался, сделав паузу.
    — В голове у него остались очень важные данные, с которыми он может сделать все, что пожелает. Продать Лиге, как вариант, — Сечин покачал головой и поправил воротник мундира. — Здесь полетят головы и погоны, если таковое случится. На Плато Коба настоящий переполох… и там совсем не хотят, чтобы дошло до вмешательства Комитета. Но у них связаны руки — сбежавший прекрасно знает в лицо почти всех, кто там служит. Поэтому они запросили человека стороннего.
    У Сергея похолодело за загривком, а руки, сцепленные в замок, сжались добела. Уж куда, а на Плато ехать ему совсем не хотелось и, уж тем более, лезть вглубь. Даже здесь, вдали от жаркой возвышенности, он успел наслушаться кошмарных историй про то, как люди сгорали заживо на пустом месте или были раздавлены неведомой силой.
    — Чтоб ты понимал всю критичность положения — тебе выделили одноразовый телепортационный камень. Отправляешься немедленно. На месте проинструктируют.
    ***
    Телепортацию Сергей ненавидел всей душой. Ощущения от данной процедуры, хоть и очень кратковременные, были подобны падению с башни Ока Мира.
    Стужева ожидали прямо возле портала. Офицер пожал ему руку, представился и незамедлительно приступил к пояснению ситуации:
    — Беглец часто посещал наше расположение, поэтому мы не можем отправить кого-либо на его поиски, никакая маскировка его не обманет. Здесь в дело вступаете вы, лейтенант. Вы человек сторонний, вас он не узнает. Отправитесь на его поиски под личиной такого же дезертира.
    — Поясните мне, — Сергей виновато развёл руками, — к чему весь этот маскарад? Почему вы не можете просто его поймать?
     — Вы здесь впервые, лейтенант?
    Стужев кивнул в ответ.
    — Понимаете ли, дезертиры на Плато Коба — это уже не просто беглые солдаты. Это старатели, у которых есть сформировавшаяся община. Ради выживания и противодействия армии, из которой они убежали, дезертиры кооперируются по принципу „помоги сегодня, а завтра помогут тебе“. В основном это касается борьбы с властью. Если среди них появится кто-то из нас, об этом будут знать все через считаные минуты. И тогда лови ветра в поле. Кроме того, данный случай особенно тяжёлый. Капитан располагает важной информацией и очень нежелательно, чтобы она оказалась в руках врага. А если уже оказалась, нужно выяснить, у кого и попытаться отрезать нити наверх. Есть надежда, что он не торопится, стараясь продать её подороже. Так, чтобы сразу хватило на билет со Святых Земель куда-нибудь на дальние аллоды.
    Сергей ругнулся про себя, проклиная собственную компетентность. Участвовать в такой авантюре — себе дороже. Он прекрасно понимал, что в случае провала вполне может стать козлом отпущения.
    — Моей задачей будет не просто поймать его, я правильно понимаю?
    — Совершенно верно, лейтенант. Вам необходимо обнаружить его в кратчайшие сроки, втереться в доверие и выяснить, сбыл он информацию Лиге или нет. Если сбыл — непременно узнать кому, дальше за дело возьмутся наши люди.
    — А сам капитан?
    — Подлежит ликвидации.
    — У меня есть право на импровизацию или я обязан каждый шаг сперва обговаривать с командованием? — Стужев понадеялся, что на этот вопрос ответ будет отрицательным.
    — Времени в обрез, поэтому делайте все, что считаете необходимым. Генерал рекомендовал вас, так что мы вам доверяем.
    „Чудесно… просто чудесно“ — подумал про себя лейтенант. „Выбора у меня нет. Либо я поймаю его, либо прощай моя головушка…“.
    ***
    После удобной личной формы Стужева облачаться в подранные обноски рядового разведчика было очень неприятно. Не подогнанные ремешки то и дело натирали, штаны, обязанные быть облегающими, неприятно болтались. Хоть ботинки были по размеру и то ладно. Выглядел Сергей, как настоящий оборванец, зато ни у кого не возникло бы мысли, что это офицер под прикрытием.
    Сергей порадовался, что не успел привести себя в порядок перед тем, как был пойман адъютантом. Будь он с чисто выбритым лицом и выщипанными лишними волосками на переносице — вряд ли ему удалось закосить под беглого разведчика. А так на роже красовалась двухдневная щетина, дополнительно Стужев подрал и без того потрепанные старостью обноски о ближайшие кусты, там же разодрал себе щеку и руки, а потом еще и вывалялся в дорожной пыли. Вот теперь по его внешнему виду можно было сказать, что лейтенант дня три прятался по кустам и спал под открытым небом.
    Направился он, как ему и было указано, в приют Старателя. Первое место, куда отправляются дезертиры, миновав границу плато и успешно обогнув блокпосты Рыжего Сырта. Что удается далеко не всем — Сергей понял это по количеству бедолаг, увиденных им в расположении. Их ждет дисбат, каторга или еще чего похуже.
    Стужев не брался размышлять о чужих судьбах, хотя считал каждого из них трусами и слабаками.
    Приняв вид зашуганного, голодного и уставшего беглеца, Стужев осторожно вошел в таверну, и так же аккуратно стал осматриваться.
    — Че, первый раз здесь?
    Нужная реакция от местных последовала почти сразу. Сергей удовлетворенно кивнул про себя и, не выходя из роли, немного отпрянул от спросившего.
    — Да.
    Отвечать односложно, пока не видно слабых мест противника. Этому его научили еще в разведшколе.
    — Откуда свалил, разведка? Ваш брат редко сюда захаживает.
    — Ассээ.
    Сергей смотрел на собеседника исподлобья, будто ожидая удара.
    — Да ясное дело. Почему свалил? И не зыркай ты так, тут люди нормальные, а не звери из Империи или Лиги.
    Есть контакт. Армия не в почете, причем с обеих сторон. Сергей сделал вид, что немного расслабился и, шмыгнув носом, тихо заговорил.
    — С напарником в тыл забросили, — Стужев нарочито скрипнул зубами. — Друг мой погиб, а я… клетка захлопнулась, путь был один — на плато.
    Он замолчал, сверля взглядом пол.
    — Возвращаться не хочешь?
    — Меня объявят дезертиром, скажут — трус. А мне просто жить хотелось…
    Стужев сделал опустошенные глаза и посмотрел, будто в пустоту, сквозь всех присутствующих. Собеседник снисходительно вздохнул и похлопал Сергея по плечу.
    – Понимаю, о чем ты. Служба дрянью оказалась, а не сластью, как пророчил военком?
    Лейтенант перевел взгляд на старателя, открыл рот, будто собираясь что-то сказать, и печально поник в знак согласия. А внутри давил в себе желание дать дезертиру по морде.
    – Одна и та же история… Из раза в раз, – хадаганец расплылся в печальной улыбке. – Здесь дела обстоят иначе. На Плато нет места бессмысленной войне и тупоголовым командирам, принимающим живых людей за разменную монету. Можно честно заработать себе на спокойную жизнь и свалить куда подальше. И знаешь… – старатель выпрямился, оглядывая Стужева с ног до головы. – У меня сегодня хорошее настроение, так что я готов дать пару полезных советов. Даром, – он акцентировал это слово, похоже, на Коба любая информация стоила денег.
    «Хотя… как и везде», – подумал про себя лейтенант, – «удача пока что мне благоволит, чудно».
    – Мотай на ус, – старатель подмигнул Сергею и отхлебнул пиво из кружки. – Найди себе напарника. Одиночки тоже неплохо справляются с походами за Кордон, но, как показывает практика, пара или группа все же успешнее в этом деле. Дальше. Постарайся сразу убить в себе неприязнь к бывшим лигийцам – здесь все равны. И, ежели встретишь свежую кровь с той стороны – проявляй к ним дружелюбие. И тебе благодарны будут в будущем, и сам целее будешь, – он уловил изумление на лице Стужева и сразу же пояснил. – Не удивляйся, это там, в джунглях мы были Империей и Лигой. Здесь мы все одно большое братство. Привыкай. И вот что еще, в основном с поля боя бегут рядовые военные, но попадают сюда порой и рыбы покрупнее, за которыми их бывшее начальство настоящую охоту устроить может. С такими ребятами лучше не связываться – попадешь под раздачу вместе с ними. Тут основная сложность – вычислить их. Если он поумнее – заляжет на дно, вовсю будет стараться строить из себя простого беглеца и дергаться не будет. В принципе, тогда он и не так опасен. А вот если увидишь нервного типа, который рвется куда-то все время и старается сорвать куш побольше, забывая об опасности – даже не связывайся. Усек?
    Стужев кивнул и продолжил молча пялиться на собеседника немного зашуганным взглядом. На что хадаганец лишь устало покачал головой.
    – Почему ты мне помогаешь? – вдруг спросил Стужев, заглядывая старателю в глаза.
    – Это вроде как негласное правило на Плато – помогать новичкам. Однажды мне тоже подсобили дельным советом. Да и потом я… – он отвел глаза в сторону, – таких, как ты, много повидал. И сам такой же был. Просто знаю, через что тебе пришлось пройти.
    Старатель снова потрепал Сергея за плечо, уже дружески улыбаясь.
    – Не робей, приятель. Будешь думать головой и лишний раз не полезешь на рожон – вырвешься. И все у тебя будет хорошо.
    Он опрокинул в себя остатки местного пойла, громко стукнул кружкой по столу и собирался уходить, но остановился.
    – Ах да! – хадаганец обернулся к группе посетителей в центре. – Мужики, вам, вроде как, нужен был человек в группу?
    Он кивнул на Стужева, не дожидаясь ответа. Последний раз взглянув на разведчика каким-то полутоскливым полунасмешливым взглядом, старатель отправился к выходу.
    Когда Сергей только вошел сюда, внутри его жгло от презрения к беглецам. Даже его фальшивая версия говорила о его отношении к делу – бегство с поля боя не что иное, как проявление слабости или неблагонадежности. Из чего Стужев сделал для себя вывод, что любой находящийся здесь – трус, слабак, тупица или жадный до наживы и славы самодур.
    Но как его встретили… Этот незнакомец подставил ему плечо, ничего не зная о Сергее. Он даже имени не спросил. «Да не позволяй себя дурить! Ради выгоды люди и не на такое коварство способны!» – Стужев попытался сам себя убедить, что нет повода для сомнений в своем мировоззрении. Но сразу же осекся. Было в старателе нечто очень искреннее, глаза всегда говорят правду. Что-то было в них близкое к тому, как смотрит на своих подчиненных Поверкин, когда отчитывает за проступки или нудит про нравы. Лейтенант продолжал верить в свою непоколебимую благонадежность, но вдруг понял, как собственные слова стали колкими во рту.
    Сергей почувствовал загривком, как над ним нависла здоровенная туша канийца из той тройки, к которой обращался его благодетель. Когда лейтенант обернулся, крепыш бесцеремонно нагнулся к нему, заставив отодвинуться назад.
    – Не желаешь к нам пересесть? Дело имеется.
    Наглый взгляд, вальяжная походка, мышцы напоказ. Типичный задира, грубая сила в группе. Лейтенант без раздумий решил, что лучше согласиться. Возле соседнего стола в него уперлось сразу два внимательных взгляда, а позади сопел рослый каниец. Стужеву стало не по себе – он почувствовал себя окруженным. Казавшийся высоким вначале потолок сейчас давил на Стужева, порождая внутри желание выскочить на улицу. Лейтенант глубоко вздохнул, успокаиваясь, и присел на свободное место.
    – Не стану заходить издалека, – начал каниец, телосложением уже больше походящий на Стужева. – Нам нужен стрелок. Ты, вроде как, из разведки? Стрелять умеешь?
    Говорил он мягко, вкрадчиво, с расстановкой, плавно жестикулируя и не прерывая зрительный контакт. Однозначно, это их лидер. В ожидании ответа Сергея каниец сцепил пальцы в замок, упираясь локтями в стол.
    – Еще как, – Сергей немного вздернул подбородок.
    Тут врать не пришлось, даже глубокий скепсис Ремнёва не смог погасить энтузиазм Стужева, и за время службы на Святых Землях он отточил свою меткость настолько, что мог спокойно помериться навыком с канийскими лучниками.
    – Покажешь себя в деле?
    Сергей утвердительно кивнул, краем глаза рассматривая третьего члена группы. Последний до сих пор никак себя не проявлял. Длинное лицо эльфа скрывала матерчатая маска, сам он, быстро изучив Стужева вначале, сейчас равнодушно пялился в пол.
    – Тогда предлагаю немного прогуляться, – лидер поднялся из-за стола. Эльф даже не пошевелился. – Матиас, ты не пойдешь?
    – Здесь подожду, – тихо отозвался Матиас, не поднимая головы.
    По пути канийцы представились – лидера звали Фёдором, здоровяк носил имя Пахом. Стужев на ходу тоже выдумал себе имя и попросил величать Антоном. Ушли недалеко, группа остановилась сразу за забором территории кабака.
    – Вон те старые тюфяки видишь? – спросил Пахом, протягивая Сергею лук.
    Стужев прищурился и рассмотрел в метрах сорока груду мусора, а среди нее светлые пятна мешков из-под зерна. Лейтенант снова молча кивнул.
    – Попадешь отсюда, считай, ты в команде, – лидер присел на холмик травы.
    Сергей с готовностью принял лук, но тут же замялся.
    – Что-то не так? – приметив его замешательство, спросил Фёдор.
    – Я к арбалету более привычен… – признался лейтенант. – Целую вечность в руках лук не держал. Они в рядах имперской разведки ну очень непопулярны. Нет, стрелять я умею, но с непривычки хорошего результата не дам.
    – Можно, конечно, раздобыть тебе арбалет, но хотелось бы быть уверенным, что оно того стоит. А то, ежели ты нам просто голову морочишь… Давай стреляй, как есть, так и быть, дам небольшую поблажку. Справишься – будем думать.
    В голосе Фёдора уже появилось лёгкое раздражение. Рисковать не стоило, учитывая, что сия компашка – чуть ли не единственный билет в общество старателей, а еще времени, к тому же, в обрез. Стужев постарался расслабиться, размял руки, пару раз натянул тетиву вхолостую, примеряясь. Наконец, взял стрелу и, полагаясь на память рук, прицелился, выдохнул…
    С хлестким щелчком тетивы стрела полетела точно в цель. В этот же миг прозвучал сдержанный, протяжный стон Сергея. Будь у него возможность – он бы надел защитную крагу, из-за отсутствия практики тетива сильно ударила его по руке. Предплечье ныло горячей болью, а ближе к запястью, где заканчивался рукав, уже сочилась кровь. Лук был добротный, с натяжением килограмм на сорок. В неумелых руках мог вообще кожу по локоть содрать.
    – Ну что же, – Фёдор планировал заставить Стужева выстрелить не один раз, – я обещал поблажку, значит, хватит. Добро пожаловать в команду.
    В Приюте Матиас оказал лейтенанту первую помощь. Со слов его друзей, тот был капелланом, когда служил в рядах Лиги. Канийцы тоже рассказали лишь о своих бывших специальностях – Пахом в прошлом был простым ратником, а Фёдор чародеем. К счастью Стужева, новые «товарищи по оружию» не особо интересовались его прошлым. Только в общих чертах, пару вопросов задали и отстали.
    Практически сразу они перешли к планированию следующей ходки за Кордон, Сергей слушал краем уха, чтобы не упустить чего важного. Все его остальное внимание было приковано к посетителям и разговорам за другими столами.
    Затеряться здесь не трудно – среди старателей, по понятным причинам, присутствовала мода закрывать лицо. Переть сразу напролом Стужев не хотел, его истинные сущность и причина присутствия здесь могли раскрыться. Однако, и время поджимало, и капитан мог оказаться не дураком. Кто знает, может, он уже давно свалил со Святых Земель, а лейтенант здесь воздух ловит.
    Получалось, на длительные походы у Сергея не хватало времени, но другого способа втереться к местным в доверие он пока не видел. В кармане лежал кошелек, туго набитый золотыми, но опять-таки, наличие крупной суммы денег могло вызвать подозрение. Но, что не менее важно – ему совсем не хотелось лезть в смертельно опасную зону за огромным частоколом Кордона. Поэтому, взвесив все за и против, Стужев решил рискнуть.
    – Мужики, – встрял он прямо посреди их разговора, – я вот что подумал…
    Фёдору не понравилось, как Сергей его перебил, но все же каниец замолчал, в ожидании сверля взглядом лейтенанта.
    – Извини, – коротко бросил Сергей и продолжил. – Я ведь в разведке служил, и башка моя набита самыми разными знаниями. Блокпосты, численность войск, маршруты рейдов, расписание патрулей. Можно перечислять долго. Но! Все это имеет ценность, пока свежее. Сечете?
    Эльф едва слышно хмыкнул, а Фёдор задумчиво склонил голову набок.
    – А ведь дело говорит паря, – оживился Пахом. – Это как в карты подсмотреть. За такое золотым заплатят, зуб даю.
    – Бесспорно, – согласился чародей. – Вопрос в другом. Опасное это дело, Антон.
    – Почему? – Стужев изобразил удивление.
    – Все просто. Для тебя особенно. Поглядят на бывшего диверсанта на Лысом Холме, да сочтут, что можно выдавить из тебя необходимое другим путем. Задаром. А если кто из нас рядом подвернется, так загребут, как предателей. И тоже до смерти запытают или на каторгу сошлют. Даже не знаю, что хуже.
    – Что я, дурак, на Лысый Холм переться? – возмутился лейтенант.
    – Да и не надо, – вдруг подал голос Матиас. – Я вам не рассказывал, так как думал, что без надобности, – обратился он к канийцам, а потом повернулся к Сергею. – Крутятся тут такие… ищейки. Что с лигийской, что с имперской стороны. Как раз вот таких, как ты, и выискивают. Платят золотым за чужую информацию и заточкой под ребро за свою. Так что потише давай.
    – Понял, – лейтенант воровато оглянулся. – Так что? Знаешь, как найти такого? – спросил он уже шепотом.
    – Да. Могу навести на нужного человека. Но при условии, что часть прибыли ты делишь с нами. И на встречу идешь сам.
    После последних слов он оглянулся на товарищей. Те закивали головами.
    – Матиас прав, нам лишние проблемы ни к чему.
    – Согласен, – процедил Стужев сквозь зубы, изображая недовольство. Сам же мысленно плясал от счастья.
    – Жди тогда. Перед ходкой я обо всем договорюсь.
    Эльф покинул их, растворившись среди посетителей. Близился вечер и народу в кабаке становилось все больше.
    – Выходит, с нами ты не сможешь пойти, – Фёдор то ли обратился к Сергею, то ли размышлял вслух.
    – Зато наши карманы отяжелеют, – развел руками лейтенант. 
    – Это если тебе крупно повезет, – хохотнул Пахом.
    – Ладно, – чародей пристально посмотрел на Стужева. – Будем живы, здоровы – встречаемся завтра в это же время здесь же.
    ***
    Арбалет, принесенный Пахомом, был в крайне потрепанном состоянии и отчаянно требовал ремонта. Сергей, как мог и чем мог, подмотал треснувший приклад, выковырял набившуюся грязь в ложе (похоже, ратник его и правда откопал где-то). Тетиву заменить было нечем, поэтому Стужев подкрепил честное слово, на котором она держалась, крепкой молитвой Незебу и покровителю Уару. Ну, хоть спусковой механизм, о чудо, работал исправно.
    Лейтенант должен был встретиться с информатором Лиги на закате. Место встречи было назначено на перекрестке по пути к Голодной степи.
    Сергей пришел раньше, чтобы осмотреть местность и занять удобную для наблюдения позицию. Его выбором стал высокий холм над дорогой, покрытый редкой растительностью, отсюда все было видать, как на ладони. Стужев забрался в одинокий куст и затаился.
    Вскоре он увидел группу лигийцев на горизонте – с виду лучники и ратники. Между них маячила высокая фигура эльфа в одежде, скорее походящей на ту, что носят старатели. Приблизившись к месту встречи, основной отряд рассыпался, огибая дорогу.
    – Засаду устраиваем… Вот, значит, как, – протянул Стужев в своем укрытии. – А это еще кто? Матиас, что ли?
    Действительно, на условленное место вышел эльф-старатель. Он обернулся на запад – солнце закатывалось за горизонт. Подбочившись, Матиас раздраженно топнул ногой, видать, он любил пунктуальность и ему не нравилось, когда кто-то нарушал этикет.
    – Вот скотина. Ну, сейчас я покажу тебе засаду.
    Разведчик двинулся по кругу к местам, где спрятались лигийцы. Все козыри были только у него на руках, ведь его никто не ожидал увидеть у себя за спиной. На весь отряд горе-ловцов у Стужева ушло минут семь. Когда с ними было покончено, Сергей, как ни в чем не бывало, вернулся немного назад и вышел на дорогу, как будто шел со стороны Приюта. Поравнявшись с эльфом, он опять изобразил искреннее удивление.
    – Это… Матиас, ты?
    – Можешь продолжать меня так звать, если угодно. Итак.
    – Деньги вперед, – заартачился лейтенант.
    Эльф махнул рукой и отступил на пару шагов назад, зловеще улыбаясь.
    – К сожалению, оплата твоих услуг не предусмотрена. Ты и так все расскажешь.
    Стужев, продолжая клеить дурака, смущенным взглядом окинул окрестности и глупо уставился на Матиаса:
    – Ничего не понимаю.
    Из засады никто не вышел, эльф махнул рукой еще раз, уже более резко. Ничего не произошло, и тогда информатор в растерянности обернулся туда, где должны были быть свои. Стужев воспользовался его замешательством, в один прыжок оказавшись рядом, приставил нож к его горлу.
    – Тихо, тихо, – мягко прошептал он эльфу на ухо. – Это ты мне все расскажешь.
    Притащил лейтенант пленника в небольшую пещерку, отмеченную им еще по пути к месту встречи. Не хотелось привлекать слишком много внимания к себе. Каменные стены должны были заглушить лишние звуки.
    – Итак, – Сергей передразнил информатора, только на позиции силы теперь был он.
    – Иди в задницу, – прошипел Матиас и отвернулся.
    – Ладно, – коротко бросил Стужев.
    Разведчик посмотрел в сторону, на голую каменную стену, а затем резко отвесил эльфу оплеуху. Матиас оказался не из нежных пород и лишь плюнул кровью, сделав стервозное лицо.
    – Я понял, – с тем же холодным равнодушием Сергей достал нож. – С чего начнем? Пожалуй, с ушей.
    Рука с оружием потянулась к длинному уху информатора. Дыхание эльфа резко участилось, насколько мог, он отпрянул, пытаясь оттянуть неизбежное.
    Тишину вечера разорвали вопли. Они то стихали, то вновь неслись эхом из пещеры. Но желаемого Стужев пока не получил.
    – Ну вот. Ты теперь человек! Гордись! – лейтенант похлопал Матиаса по плечу.
    Задыхаясь от боли, информатор вскинул лицо к своему палачу. Вместо эльфийских ушей на его голове кровоточили два обрубка, по длине уже больше походящие на человеческие.
    – Старайся дальше, имперская гнида.
    Стужев озабоченно покачал головой подобно воспитательнице в детском саду, когда она не может усадить ребенка на горшок или уложить его спать. Лейтенант деловито залез в карман, извлекая оттуда крохотный кожевенный наборчик (с ним он не расставался никогда). Оттуда появилась иголка, блеснув в свете алхимического фонарика. Сергей угрожающе поднес ее к лицу Матиаса.
    – Последний раз спрашиваю, – произнес он очень вкрадчиво, – пытался ли недавно кто-нибудь еще продать тебе информацию?
    Эльф промолчал, глядя в сторону.
    Дикий протяжный рёв прозвучал всего лишь два раза. Иглы под ногтями сделали свое дело, Матиас бессильно умолял Стужева остановиться.
    – Я внимательно слушаю, – издевательски спокойные ухмылка и тон моментально слетели с уст лейтенанта, сменившись предельной серьезностью.
    – Появился тут один, три дня назад… – сквозь слёзы залепетал эльф. – Осторожничал все, умудрился даже как-то сам на меня выйти, не особо агитируя причины… Подловить его невозможно было, уж очень ушлый. Информацию предлагал крайне ценную, мы в итоге решили заплатить.
    – Обмен уже произошел?
    – Нет… завтра в полдень… Он сам назначал место.
    – Где? – Стужев, не отрывая взгляда от Матиаса, достал карту и освободил пленнику одну руку.
    Эльф ткнул на точку немного южнее от Приюта Старателя.
    – Ориентир древний обелиск.
    – Кто-то еще из ваших будет там?
    – Нет. Иначе сделка сорвется. Было уже такое.
    Информатор затрясся мелкой дрожью и, зажмурившись, откинул голову назад. Сергей достал иглы из его пальцев, убрал их обратно в кожаный чехол к остальным инструментам. 
    – Как твое настоящее имя? – спросил Стужев.
    Эльф удивленно уставился на лейтенанта, но, поминая последнюю пытку, дрожащим голосом ответил:
    – Луи ди Вевр…
    Легким взмахом руки лейтенант полоснул пленника по горлу, оборвав его мучения. Резать головы Сергей ненавидел, поэтому давно обзавелся специальным ядом, который, при попадании в кровь, моментально разрывал жизненно важные цепочки в организме и не давал погибшему воскреснуть. Его Стужев и нанёс на клинок для последнего удара.

    Сергей вышел из пещеры на подкашивающихся ногах. В голове шумело, сердце колотилось в бешеном ритме.
    – Святой Незеб, как же мерзко…
    Либо ты, либо тебя. Эта отвратительная истина, понукающая любое действие на войне, сейчас встала у Стужева костью в горле. Он жил надеждой, что ему никогда не придется кого-либо пытать. Но от его задания зависела не только его жизнь. Кто знает, может, данные в голове капитана способны склонить чашу весов на сторону Лиги, после чего поражение Империи станет неминуемо. А за ним – смерть и страдания для всех тех, кто ему дорог. Кто знает…
    Под тонким и сухим слоем степного дерна сразу начинался песок, поэтому вырыть могилу не представляло труда. Сергей даже смастерил небольшое надгробие из плоского камня, найденного неподалеку.
    Кем бы ни был этот эльф – он не заслуживал участь быть обглоданным падальщиками в пещере, где был замучен – так лейтенант решил для себя. Когда на могилу упала последняя горсть земли, ему даже стало как-то легче на душе. Но впереди его ожидало еще более трудное испытание.
    Встреча с предателем.
    ***
    Сегодняшний день обещал пройти в предельном напряжении, но Стужев утешал себя мыслью о скором окончании своего задания. Если всё сложится – к позднему вечеру он будет спокоен, худо-бедно, но накормлен, и будет спать в своей личной койке под защитой родного взвода.
    Капитан ушлый и коварный противник, если верить словам покойного Луи. Скорее всего, как только он увидит лейтенанта вместо информатора на месте встречи, даст заднюю. Тогда Сергею его точно не поймать. Бить надо издалека, и выстрел должен быть один.
    К точке, указанной на карте, он отправился в этот раз ещё раньше, часа за четыре до назначенного времени. Прибыв на место, Стужев ухмыльнулся и присвистнул – дезертир очень умён. Вокруг на десятки метров простиралась ровная, как доска, степь без единого укрытия, а посреди чёрным столбом зиял обелиск неизвестного происхождения. Трава под палящим солнцем настолько пожухла, что ложись, не ложись – будет видно издалека. 
    Сергей усиленно зашевелил мозгами. Остаться у обелиска, уповая на расстояние? А вдруг у этого козла бинокль есть? Нет, не пойдёт. Спрятаться за изваянием, послушав интуицию… Будет нарезать круги, пока не увидит Стужева и не убедится, что эльфа подменили. Даст дёру и пиши пропало, капитан уж точно знает плато лучше, чем Сергей. Оставался только один вариант.
    Сложнее всего было дышать, почва на Коба была сухая, пыль всё время забивалась в нос, а на зубах скрипел песок. Но лейтенант терпел, уже третий час не сводя глаз с обелиска. Всего один выстрел. И он не промахнётся. Обязан не промахнуться.
    Капитан уверенно шагал вперёд, вновь перебирая в мыслях следующие детали плана о бегстве с плато. Всё было продумано до мельчайших подробностей, он учёл всё.
    Кроме маленького холмика в пятнадцати метрах от обелиска, откуда в его сторону готовилась прилететь смерть в виде стального болта.
    Ещё издалека он увидел, что место встречи пустует. Странно, ведь пришёл вовремя. Капитан почуял неладное, но сам себя осадил, подумав, что стал параноиком за несколько дней. Ещё вперёд его подтолкнула мысль о поджимающих сроках. Он догадывался, нет, был уверен, что на него объявлена охота. Поэтому стоило хоть немного, но поторопиться.
    Стужев решил подождать, пока капитан остановится. Он отлично стрелял и по движущимся целям, но сейчас риск был слишком велик, позиция неудобной, а оружие ненадёжным. Вновь попросив поддержки у великомученика Уара, Сергей прицелился.
    Выдох…
    Арбалет омерзительно скрипнул – как лейтенант не старался прикрыть его от пыли, сухая почва всё равно попала в ложе, поставив крест на баллистических расчётах Стужева. Болт перекосило на выходе, отправив в цель, но гораздо ниже, чем предполагалось. А госпожа удача взяла да и показала разведчику задницу, расцеловав при этом капитана. Именно в момент выстрела дезертир решил повернуться в другую сторону, и болт угодил ему в плечо взамен груди.
    Итак, вместо остывающего предателя, поражённого в голову, по степи бежал раненый капитан, а за ним на всех парах нёсся Сергей, пытаясь перезарядить арбалет. Наконец, лейтенанту удалось произвести перезарядку, он поднял оружие и сделал выстрел навскидку. Расстояния между ними теперь было больше, но разведчик попал. Правда, опять не туда, куда хотелось.
    Капитан споткнулся о жгучую боль в правой ноге, кувыркнулся, каким-то лихим и неестественным движением вновь подскочил на ноги и ещё метров двадцать пробежал с прежней скоростью. Но вскоре очень быстро начал сдавать, голова закружилась от пульсирующего тепла в ране. Он упал на четвереньки, прополз полметра, встал, снова упал. И только теперь, оглядев себя, он с ужасом увидел, как из плеча, легко фонтанируя, струится кровь.
    Стужев решил не рисковать и прикончить противника, не приближаясь к нему. Он уложил новый болт в арбалет, взвёл его, но курок оказал яростное сопротивление, когда разведчик надавил на него. Ещё две попытки выстрелить ни к чему не привели – спусковой механизм заклинило намертво. Громко ругнувшись, лейтенант вынул нож и побежал к капитану.
    Последний, в свой черед, понял, что дело дрянь, и, повернувшись к врагу лицом, вдруг громко выкрикнул:
    – Тебя обманули, слышишь?! Это всё ложь!
    Сергей, хоть и опешил немного от услышанного, но не остановился. Он подскочил к капитану, собираясь нанести удар, замахнулся… и промазал. Хадаганец был очень ловок, даже будучи сильно раненым, он уклонился. Теперь капитан схватился и за своё оружие, но атаковать не спешил.
    – Стой, дуралей! Стой или буду защищаться… – последние слова он произнес, шумно выдохнув от боли.
    Стужев, игнорируя попытки противника запудрить ему мозги, ринулся в новую атаку и теперь достал капитана, полоснув его по правому бедру. Тот, понимая, что слушаться лейтенант не намерен, успел ему ответить благодаря длине своего меча. Сергей до боли стиснул зубы, когда лезвие вскользь прошлось по его спине.
    – Остановись, – снова воззвал к нему капитан. – Не делай глупостей.
    – По-твоему, – зашипел Стужев, решив, наконец, ему ответить, – остановить предателя ради благополучия Родины – это глупость?
    – Предатель? Это я предатель? Ну конечно! Потому, что отказался приносить себя в жертву ради компании заплывших жиром идиотов! Предатель! – хадаганец истерично и тихо засмеялся. – Я всю свою жизнь отдавался службе Империи, я был одним из лучших, – изменившись в лице, совершенно серьезным тоном продолжил он, – верно исполнял все приказы, не вдумываясь в их смысл! Я делал все, что мне говорили, как мальчик на побегушках. Почему? Скажи мне почему, после всего того, что я сделал, я обязан был стать расходным материалом? Мясом без души и чувств?
    У Сергея дёрнулось что-то внутри. Он примерно понимал, о чем говорит капитан. Стужев сделал два шага назад на всякий случай и заговорил в ответ:
    – Я не знаю всех подробностей событий того дня, но но как можно бросить своих людей, бросить товарищей? Тем более, если ты за них отвечаешь. Это не достойно офицера! Ты предал их в первую очередь, их доверие. Разве это не делает тебя предателем?
    – Правильно говоришь, что не знаешь подробностей. Меня швырнули в заведомо проигрышный бой, заставили пойти на самоубийство. И не только себя, а всей моей роты. И я повел их! – в голосе капитана проступил слезливый тон, будто он сдерживал себя из последних сил, чтобы не заплакать. – Я повел своих ребят на верную смерть! А когда мы схлестнулись с врагом и они один за другим гибли на моих глазах, я ушёл. Да, я ушёл потому, что не хотел видеть их смерти. И не хотел нести ответственность за то, в чем не был виноват!
    Лейтенант растерял все свои мысли, ответить было нечем. Он глубоко осознавал, как чувствовал себя тот, кого он считал предателем.
    – Меня кинули. Понимаешь?
    – Нет, так не может быть, – замотал головой Сергей. – Никто не станет специально подставлять…
    – Станет! Уверен, ты знаешь, что такое распоряжение о наступлении, когда в бессмысленные и необдуманные бои бросают живых людей, знаешь, как солдатами затыкают дыры и ошибки в тактических расчетах. А тебя самого что, не кинули? Да тобой прикрылись, отправляя разобраться со мной, разве не так?
    Сергею не понравились последние слова, ой как не понравились. «Все вокруг виноваты, но только не ты сам, ага?» – подумал он про себя.
    – Довольно, – мрачно произнес Стужев, закипая внутри. – У меня приказ и я его обязан выполнить. Чего бы это ни стоило. За бегство с поля боя и последующее содействие Лиге вы приговорены к смерти, капитан.
    – Вот так, значит. Похоже, ты не знаешь, с кем связался, сопляк…
    Израненный хадаганец поднял меч и пошёл в наступление. Уверенно, с холодным взглядом, стойкой походкой, будто раны ему были не помехой.
    – Приготовься умереть!
    Он взмахнул своим оружием, рванув с необычайной для его состояния скоростью. Стужев от неожиданности только и успел, что немного отклониться назад и выставить перед собой клинок. Совладать с огромной тяжестью полуторного меча, обрушенного рубящим ударом, с помощью тщедушного ножичка было задачей нереальной. Клинок дернуло вниз, вывернув Сергею кисть, а лезвие врага тут же достигло лейтенантского плеча. Взревев, Стужев попятился, стараясь уклониться от новых атак. Противник снова и снова размахивал мечом, но Сергей теперь знал, чего ожидать и старался держаться на расстоянии. Через некоторое время раны дали о себе знать, делая мягкие и ловкие движения лейтенанта более топорными и неуклюжими. Заметив, как разведчик сдаёт позиции, капитан остановился для последнего удара.
    – Видишь? Ты наказан за то, что не отнёсся ко мне серьёзно!
    Он замахнулся, собираясь рубануть Стужева, но для такого длинного клинка времени на замах потребовалось больше, чем на тычковый удар ножом. Надеясь, что не ошибается, Сергей из последних сил прыгнул с места, как пружина и, прежде чем меч капитана опустился на него, пырнул своего врага в живот. Лейтенант проскочил дальше, оставив своё оружие в противнике, по инерции сделал ещё два шага и бессильно повалился на землю.
    Капитан замер на месте, выронив меч. Он медленно развернулся на месте, опускаясь на траву.
    – Ты слеп… – спокойно произнес он. – Как и многие твои соратники.
    Сергей часто дышал, больше не пытаясь отдалиться от поражённого хадаганца, а лишь молча наблюдал за ним. Капитан поднялся на ноги, едва держа равновесие.
    – Темно…
    Он попытался сделать несколько шагов прочь, выставив руки перед собой.
    – Я ничего не вижу…
    Хадаганец закрутился на месте, будто в каком-то нелепом и больном танце, его ноги подкосились, и он снова упал на колени. Потом опёрся руками, стоя на четвереньках, посмотрел стеклянным взглядом сквозь Стужева.
    – Как же темно…
    Капитан протянул одну руку к горизонту и упал замертво. 
    ***
    Совершить марш-бросок до Рыжего Сырта лейтенант не рискнул. Кровотечение от раны на плече ему удалось кое как остановить, а вот спина уже вся намокла. Без посторонней помощи привести себя в порядок он не мог, а организм стремительно ослабевал от потери крови. Да что там Сырт, ему бы до Приюта добраться…
    Когда крыша трактира оказалась в пределах полукилометра, Стужев едва ли не валился с ног. Шагнув на территорию Приюта Старателя, лейтенант плюнул на все и поплёлся к первому попавшемуся дому в округе. Из последних сил он постучал в дверь и замер в ожидании, опираясь лбом в неё же. По ту сторону послышались неторопливые шаги, спустя мгновения ему открыла хозяйка. Потеряв опору, Сергей чуть не упал на неё, тут же извинился, не дав себя вытолкать.
    – Помогите перевязаться. Я заплачу.
    До девушки, наконец, дошло, что он не пьян, а ранен. Её глаза округлились, всплеснув руками, хозяйка втянула разведчика в дом, усадила на скамью, а сама побежала за водой.
    – Ох, кто ж это тебя так, родной? – приговаривала она, омывая Стужеву спину. – Чего сразу не сказал? Старатели то деньги в основном на выпивку тратят, нету совсем доверия к вашему брату. Вот и я… подумала. Ну?
    – Я здесь недавно совсем… – морщась, ответил Сергей.
    – Ах вот оно что. Тогда ты, поди, и не знал, куда лез. Ты посмотри на себя.
    Девушка покачала головой, глядя на длинный порез через всю спину лейтенанта. С профессионализмом полевого врача она взялась за перевязку, предварительно обработав рану какой-то мазью. Спустя десять минут Стужев почувствовал себя гораздо легче.
    – Спасибо… – блаженно протянул он, ощущая сухую и теплую боль в ранах вместо дикой рези и мокрой липнущей одежды.
    Он потянулся в карман за деньгами, но хозяйка остановила его.
    – В Приют занеси лучше. Скажешь Гориславу – Алёна долг передала.
    – Простите, но я... – возвращаться туда Сергей вовсе не собирался.
    – Ну что тебе стоит? Ты ж всё равно туда пойдёшь.
    Отказать даме, да к тому же, только оказавшей ему помощь лейтенант не мог. Он еще раз поблагодарил её и направился к трактиру в надежде, что быстро сделает дело, оставшись незамеченным.
    Горислав, здоровый мужик с хитрецой во взгляде, мягко улыбнулся от упоминания о девушке. Он попытался предложить Сергею еще какую-то работу, но разведчик учтиво отказался, ссылаясь на спешку. Выход был так близко, всё, что оставалось – скорее покинуть это место, пройти несколько километров пешком до своих, а там хоть трава не расти.
    – Антон! – его окликнул знакомый голос.
    Стужев скривился, приглушённо простонав. Он обернулся – в глубине, на том же месте, что и вчера, сидели Пахом с Фёдором. Сергей сделал такое лицо, будто обрадовался и помахал рукой.
    – Что стоишь, к нам иди.
    Слова бывшего ратника почему-то звучали более, чем убедительно. Казалось, стоит не выполнить его «просьбу», так можно уже и не переживать о чём-либо другом.
    – Привет, мужики, – садясь рядом, натянуто улыбнулся хадаганец. – А чего такие мрачные?
    – Матиас вчера не вернулся, пришлось без него идти. Отвыкли мы без лекаря по плато лазить, потрепало нас. 
    Фёдор положил на стол руку – от кисти и по самый локоть она была забинтована. Судя по виду кожи на небольшом приоткрытом участке, под повязкой был страшный ожог. Пахом, в свою очередь, покрякивал от ранения в шею.
    – Ты тоже, как я погляжу, ничего, окромя бинтов, в награду не получил, – каниец угрюмо осмотрел лейтенанта.
    – Да вот… не сложилось как-то… – Стужев виновато почесал затылок. – Мужики, мне это… отлучиться надо.
    – Потом отлучишься, – с таким же мрачным лицом дорогу загородил Пахом.
    – Видишь ли, какая штука получается, – спокойно продолжил чародей, – ты нам денег должен тепереча.
    – Это ещё почему? – возмутился Сергей.
    – Матиас был хорошим лекарем, важным членом в нашей небольшой команде. Мы потеряли его, а взамен не получили ничего. Ты ведь и не собирался с нами работать?
    – А я-то тут причём? И с чего вы взяли, что Матиас погиб?
    – Потому, что мы его знаем гораздо лучше тебя. Причём ты? Да при том, что авантюру с продажей знаний в твоей башке ты придумал. Хотя я говорил, как это опасно. В результате – одни убытки.
    Фёдор выдержал неприятную паузу, зловеще глядя на Сергея.
    – И вообще всё это дело нам кажется очень странным.
    – Пургу гонишь, – фыркнул Стужев, пытаясь высмотреть пути отхода.
    – Нам проку нет, тебя сдавать, – совсем тихо заговорил чародей. – А вот заполучить добрую сумму золотыми было бы приятно.
    Лейтенант нервно сглотнул, когда на его плечи опустились две тяжёлые руки ратника.
    – Хочу видеть перед собой туго набитый кошелёк. Или мне сделать объяву для присутствующих?
    Сергей отрицательно помотал головой, доставая деньги. Он положил на стол требуемое и выжидающе посмотрел на канийца. Фёдор заглянул в мешочек, удовлетворительно кивнув.
    – У тебя десять минут, тварь, – прошипел ратник, освобождая дорогу.
    ***
    – А я вас предупреждал, товарищ лейтенант, – поправив мундир, сказал тот самый офицер, что встречал Стужева, когда дослушал его быстрый отчёт. – Старатели – народ ушлый. Аккуратнее нужно было.
    Разведчик стиснул челюсти до белизны, но возмущаться не стал.
    – Вам стоило более тесно ознакомить меня с личностью капитана, – процедил он сквозь зубы.
    – С чего бы? Это закрытая информация и вас не касается, – лицо собеседника скривилось в раздражении.
    – А с того! – Стужев указал себе на спину и помахал раненой рукой у него перед носом.
    Он хотел ещё что-то добавить, но остановился, следуя мудрой поговорке «после драки кулаками не машут». Хотя остановиться надо было ещё раньше. Или вообще помалкивать.
    – Это у себя в части можете поднимать хай, лейтенант. А здесь не рекомендую, – хадаганец посмотрел на разведчика очень недобрым взглядом, но сразу успокоился. – Задачу вы выполнили, можете возвращаться. Ах да, документы Сечину передадите лично.
    – Смеётесь надо мной? – не выдержал Сергей, сузив глаза. – С документацией за пазухой. Пешком. С ранением.
    – До границы вам ровным счётом ничего не грозит. Дальше наши блокпосты, а после СКЮБ – охраняемая территория Империи, насколько мне известно, патрули там ходят очень плотно.
    Стужев снова скрипнул зубами, понимая, что спорить бессмысленно. Приняв планшет с бумагами, он бросил злобный взгляд на окружающих и, желая поскорее покинуть это место, поплёлся в сторону джунглей.
    Путь действительно был безопасным, другой и переживать не стал бы. Но Сергей, с присущей ему дотошностью и лёгким перфекционизмом, любил упорядоченность, гарантии и уверенность. Нет, он всегда оставлял место для случая, когда, имея даже минимальный шанс, происходила какая-нибудь непредвиденная дрянь. Но только так. Всё, что было в его силах изменить или исправить – он обязан был исправить. И вот теперь Стужев шёл и размышлял – его потрёпанное состояние (которое уменьшает шансы доставить документы) это не зависящее от него обстоятельство или результат недостаточной работы над собой?
    Будь рядом мистик, читающий мысли, сказал бы, что Сергей тот ещё идиот. Но думать о вероятностях и своих навыках было куда легче, чем о словах капитана. Всё же, последняя его речь зацепила лейтенанта, оставив внутри несколько зудящих царапин. Размышления о том, что правильно, а что нет, не приводили ни к чему, но оставляли осадком какое-то странное чувство. Будто сидишь на кривом стуле и никак не можешь найти удобную позу. Хотелось просто прийти к умному человеку со всеми этими глупостями и высыпать их ему на голову – что ответит, то и будет верным. Только бы своя голова не болела.
    Тем временем мысленный шум выполнил свою главную задачу – Стужев и не заметил, как спустился в низину джунглей. Грунт под ногами стал привычно парить, а яркое небо скрыли кроны огромных деревьев, погрузив разведчика в родную полутень. Хоть Сергей и ненавидел эту парилку, в тени листьев цвета его формы и подальше от палящего солнца он чувствовал себя гораздо увереннее. Лейтенант повернул к СКЮБ, с каждым шагом ощущая приближение родной части. Какие-то два-три часа – и он будет дома.
    – Дома… – вслух повторил Стужев и задумался.
    Да не так давно он служит здесь. Но Незебград стал уже больше похож на сон, будто Сергей там никогда и не жил, а так, лишь переночевал пару раз в общежитии. Своя квартира, наверно, совсем пылью заросла. А родня? Ждут ведь, точно ждут. И деньги, являющиеся большей частью его жалования, им не нужны. Сколько уж писем приходило – «Не присылай, Серёжа, денег, мы нормально живём. Возвращайся сам».
    – О, разведка! – окликнул кто-то позади.
    Сергей обернулся – позади шагал патруль. Лейтенант остановился, позволив солдатам поравняться с собой.
    – Здоров! – ему помахал крепкий орк. – На СКЮБ?
    – Не, до части. Но СКЮБ по пути, – Стужев приветливо улыбнулся в ответ.
    – Ну, значит у вас будет эскорт до складов, товарищ лейтенант, – ему пожал руку взводный, усатый хадаганец с еще свежим взглядом (значит в патруль только заступили). – А то вы какой-то потрёпанный.
    Он оглядел разведчика, тот лишь виновато пожал плечами. Эскорт это хорошо, веселее и безопаснее. 
    – Чего как? – поинтересовался Сергей у солдат. – Меня всего два дня не было, но, может, чудо какое случилось?
    – Не-е-е, товарищ лейтенант. Можете не мечтать, всё по-старому. Ещё вам скажу, можете и не надеяться на вообще какие-либо изменения в ближайшем будущем. Ходят слухи, что мы теперь не передовая, – взводный помотал головой, тут же опережая вопросы Стужева, – только слухи, ничего другого не знаю. С той заварухи возле храма, когда этот… ну, хмырь ушастый положил уйму народу, как-то всё изменилось. Наверно, там, – хадаганец ткнул пальцем вверх, подразумевая штаб, – испугались, да бросили все силы на разведку. А нас здесь мурыжат, так как свернуть войска – всё равно, что просто отдать храм Лиге.
    Разведчик грустно вздохнул. Интересно, о чём вообще там, в штабе, думают? Ладно, не передовая, но разве можно так с людьми обходиться?
    – Из ваших рассуждений можно сделать вывод, что мы перешли в состояние окопной войны.
    – Кто знает, может, оно так и есть.
    – Всю жизнь мечтал, – ухмыльнулся Сергей.
    – Нам ли выбирать?
    Взводный хотел сказать что-то еще, но резко остановился, подняв кулак. Стужев слышал какие-то шорохи вокруг, но не придавал им значения. Разве станут животные нападать на целый партруль, да ещё и на дороге? Не понимая причины остановки, он вопросительно кивнул хадаганцу. Тот указал вперёд.
    – Это не наши.
    Дальше по дороге шла группа людей, они появились полминуты назад, но Сергей не придал этому значения, издалека приняв их за ещё один патруль. Теперь, присмотревшись, он понял – с имперцами у них нет ничего общего. Но и на одежду Лиги их убранство не походило.
    – Это ещё кто? – тихо спросил лейтенант.
    – А вот сейчас подойдём и узнаем.
    – Стоять! – громогласно крикнул хадаганец, приближаясь к чужакам. – Данная территория находится под контролем Империи! Назовитесь или я прика…
    Взводного прервала стрела, угодившая ему в глаз. Он ещё не успел упасть, как группа противника тут же рассыпалась во все стороны, покрывая солдат меткими выстрелами. Оставшиеся в строю тут же заняли укрытия, Сергея прикрыл щитом один из орков, находившихся в отряде. Работали враги очень профессионально, практически сразу зажав солдат и не давая высунуться.
    Стужев успел сменить укрытие на более удобное и, наконец, смог осмотреться для оценки обстановки. Хоть и одеты враги очень странно, зоркий глаз разведчика быстро рассмотрел в них канийских лучников. Еще среди них был маг, метающий во все стороны молнии, и человек, специальность которого лейтенант распознать не смог. «Что это за группа такая?» – подумал Сергей. – «Впервые вижу подобное формирование».
    Разведчик, пользуясь тем, что внимание к нему ослабло, прицелился в мага. Тот прижал крупного бойца, не давая ему пойти в атаку. Личный арбалет, в отличии от копанного, не подвёл – каниец упал на землю, схватившись за лицо. Из-под ладоней торчал болт, а между пальцев быстро заструилась кровь. Пока Стужев выбирал себе следующую цель, его внимание привлекло то, как этот странный человек в их группе расправляется с солдатами. Дрался он… аккуратно, что ли. Кого ранил, кому наносил такие удары, что не воскреснуть потом – насмешить Тенсеса, а кого и вообще просто лишал сознания. Но сражался он, как демон, будто играл, и окружающие, по сравнению с ним, были новичками.
    Силы были явно не равны, но отступить разведчик не мог себе позволить. Он отстреливался до последнего и только тогда, когда последний боец из патруля пал под натиском неизвестных, Сергей развернулся на пятках и дал дёру. На бегу он примерился к количеству бумаг в планшете – нет, столько ему не съесть за считаные секунды. Куда б их так швырнуть, чтоб не нашли?
    А ноги сами несли его сквозь заросли с самой большой скоростью, на которую он был способен. Миновав особо заросший участок, лейтенант рискнул оглянуться и немного обрадовался, погоня сильно поредела – за ним гнались лишь двое.
    Впереди мелькнула поляна, а спина вдруг отозвалась резкой болью, стремительно намокая.
    – Только не сейчас… только не сейчас! – взмолился Сергей, вылетая на чистый участок земли.
    Понимая, что гонку ему теперь не выиграть, Стужев крутанулся на ходу, выхватил арбалет и, практически не целясь, нажал на курок. Слепая фортуна оказалась на его стороне, лейтенанту удалось всадить болт прямо в грудь одному из преследователей. Сергей попытался перезарядиться для нового выстрела, но второй противник (тот самый странный человек) мгновенно оказался с ним рядом, одним движением выбив оружие из рук. Лейтенант отпрыгнул назад, оступился, чуть не упал, подумав, что это конец. Но человек остался на расстоянии, не спеша атаковать.
    И тут они встретились взглядами.
    Сергей не сильно понял, что это за чувство, но до разведчика вдруг дошло – от оппонента не исходит ни капли опасности. Вернее, так Стужев его ощущает. Лейтенант решил довериться этому чувству и больше не стал атаковать. Он выпрямился в ожидании, продолжая смотреть врагу в глаза. Тот бросил аккуратный взгляд на своего поверженного союзника, убедившись в его бессознательном состоянии. Из зарослей послышался приближающийся треск ветвей, человек снова посмотрел на Сергея.
    И жестом указал ему уходить.
    Лейтенант решил все размышления отложить на потом, без промедления подхватил арбалет с земли и был таков.
    ***
    За особые заслуги Стужеву выдали пайков сверх нормы, которые он сразу же припёр в казарму, сияя от счастья.
    – Это, конечно, всё та же дрянная еда, но зато её много! – он гордо поставил ящик перед своими товарищами.
    – Вот не скажи, – заглянул внутрь Клин. – Повидло уже целую вечность не выдают.
    – Сгущёнка, мужики! – дубль младший выхватил жестяную банку с голубой этикеткой. – Дрянная еда? Ты гонишь, Серёга. Или зажрался.
    – Что странно, – поддакнул ему брат. – Или ты от нас что-то скрываешь?
    – Признаться, я сам не ожидал, – Сергей заглянул в ящик. – Мне сказали, стандартные пайки. Тем лучше!
    – Десерт приберегите, надобно растянуть удовольствие, – Шашкин многозначительно поднял палец вверх. – А вот тушёнкой можно сейчас и отобедать.
    Стужеву на плечо легла ладонь, разведчик обернулся – капитан покачал головой, призывая отойти.
    – Пусть поухаживают за нами, пошли, поговорим пока.
    Они ушли вглубь казармы, Сергей плюхнулся на свою койку, нежно погладив постель. Мягко то как!
    – Ты не здесь, Серёга, – Поверкин смотрел на него очень серьёзным взглядом.
    Стужев лишь пожал плечами, глядя в сторону.
    – Что стряслось? – Игорь попытался заглянуть Сергею в глаза. – Не видел тебя таким с тех пор, как заставил отрубить мистику голову.
    – Я не знаю, стоит ли говорить… – Стужев осёкся. – Можно ли говорить… я…
    – Мне можно, – капитан присел напротив.
    – Просто… это такое, – разведчик поник, не находя себе места, – я даже представить не мог, что стану носителем подобных мыслей.
    – Серёж, – Поверкин говорил очень мягко, – ты можешь мне доверять.
    – И я верю, но это не вопрос доверия к тебе, скорее, к самому себе.
    Лейтенант заскрипел зубами, уставившись во второй ярус кровати.
    – Моя голова полна сомнений и неувязок, Игорь. Я всегда думал, что нет ничего хуже дезертирства, что любой, кто бежал от службы Родине – трус. Но я был там… я видел совсем другое. Достаточно, чтобы усомниться в словах политрука.
    Капитан выпрямился, задумчиво покачав головой.
    – Деталей мне знать не положено, поэтому не буду выспрашивать подробности. Но мне всё равно есть, что тебе ответить. Слова политрука – не мировая истина, как бы некоторым этого не хотелось. Однако не стоит рубить с плеча и отказываться от веры в пользу нашего дела просто потому, что тебе попалась неоднозначная ситуация. Дезертирство – плохая штука в любом случае, какие бы оправдания подобному поступку не находил человек.
    – Да, но… Я уже не уверен, готов ли буду на подвиг, на жертву, теперь, когда моя голова отяжелела. Когда я знаю, что мой порыв может оказаться бессмысленным. Просто… чьей-то ошибкой.
    Игорь глубоко вздохнул.
    – Не дай сомнениям убить в себе веру. Но и не будь слепцом. Знаешь, что такое фанатизм? Это слепая вера без любви. Зная это маленькое, но очень важное отличие ты никогда не ошибёшься, – Поверкин наклонился к подопечному и потрепал его за наколенник.
    Некоторое время они сидели молча, Стужев не особо спешил возвращаться во внешний мир из своих мыслей.
    – Это всё или что-то ещё? – прервал молчание капитан.
    – Нет, не всё, – Сергей устало откинулся на кровать. – Но тут я в полном замешательстве.
    – Рассказать можешь?
    – Думаю, да, – лейтенант пожал плечами. – Это произошло уже вне моей основной задачи.
    – Рассказывай.
    – По пути назад я встретился с патрулём. Не успели мы пройти и километра, как встретили группу непонятно одетых канийцев. Мы их даже и не распознали сразу, это потом мне стало понятно, в бою. И да, напали они первыми, положили за несколько секунд двух наших. Настоящие профессионалы. А один вообще очень выделялся на общем фоне.
    – В каком смысле?
    – Он не убивал. Обезвреживал, но так, чтобы точно воскресли потом или просто сознания лишал.
    – Интересно… – Игорь потёр подбородок. – А потом?
    – Мы их хоть и потрепали, силы явно были неравными, так что вскоре мне пришлось оттуда очень живенько сматываться. Основную массу стряхнул, но вижу, двое догоняют. Один как раз вот этот дядя. Его дружка шлёпнул из арбалета, повезло немыслимо, попытался и ему всадить, но он раньше меня обезоружил. Я уже думал, всё, конец. И тут, прикинь, он мне втихаря, жестом, приказывает сваливать.
    Сергей выдержал небольшую паузу, дав Поверкину переварить услышанное.
    – Что это вообще было? – спросил он, когда на лице капитана нарисовалось завершение мыслительных процессов. – Это наш? Я ничего не понимаю.
    Игорь пожевал губами, усиленно двигая челюстью.
    – Я тебе сейчас скажу страшное, уж прости, – он пристально посмотрел на Стужева. – Сходи к особисту.
    Лейтенант нервно сглотнул, вжавшись затылком в подушку, и с ужасом уставился в воздух перед собой.
    – Ч-что? – выдавил он из себя.
    – Лучше сейчас сходить и добровольно рассказать об этом странном случае, чем дожидаться момента, когда тебя вызовут посреди ночи или уведут под конвоем. Хуже не будет.
    Сергей растянулся в печальной улыбке:
    – А ты сходишь со мной?
    – Это ещё зачем? – нахмурился капитан.
    – За руку меня подержишь.
    Игорь изменился в лице, но не в позитивную сторону. Приняв максимально серьезный вид, он заговорил менторским тоном: 
    – А вот это рекомендую выключить. У особистов плохое чувство юмора. Хотя они так не считают.
    – То есть?
    – Увидишь.
    ***
    Стужев так не волновался даже перед входом в кабинет генерала. Несколько минут он успокаивал себя, повторяя в голове слова Поверкина.
    – Хуже не будет, – в последний раз лейтенант произнёс их вслух и постучался.
    С той стороны спустя две секунды прозвучало «войдите», Сергей мысленно собрался, толкнув дверь перед собой.
    – Разрешите войти? – глубоко внутри разведчик желал, чтобы ему ответили отрицательно.
    – Входите.
    Восставший поднял глаза, отложив перо. Блёклые зелёные огоньки глаз скользнули по лейтенанту, облизывая внешность диверсанта и выедая из неё все необходимые особисту детали. Зэм не спешил предлагать Стужеву место напротив себя, тем самым заставляя его нервничать.
    «Сразу показываешь, кто здесь хозяин, м?» – мелькнула мысль, которой лейтенант сам же испугался – перед ним находился мистик, вероятнее всего. По инерции Сергей извинился, тоже мысленно.
    – Присаживайтесь.
    Хадаганец устроился на стуле, стараясь не сводить глаз с восставшего. Он пришёл не с повинной, он не изменник, не нарушал закон, он верен Родине. Ему незачем прятать взгляд, мысли, он чист. Просто… Стужев стал свидетелем непонятной ему ситуации, знаний, с которыми не знает, как поступить. А этот чело…
    Лейтенант только сейчас понял, как тяжело и неприятно смотреть особисту в глаза. Во всей его внешности было нечто отторгающее, нечто совсем неживое. Даже для зэма. Потому и назвать его человеком, даже полумёртвым, не повернулся бы язык.
    Маска восставшего имела бело-серый цвет, но непривычного оттенка. Точнее, в ней не было ни теплого кофейного или охристого отлива керамики или холодного синевато-зеленоватого оттенка разных сплавов стали и других металлов. Его маска, да и весь образ были будто нарисованы простым карандашом. Даже глаза и индикаторы на протезах, вместо привычного сочного или почти флюоресцентного зелёного цвета, были практически белыми и лишь едва-едва давали салатовое свечение.
    Обстановка кабинета не отставала от своего хозяина. Кроме стола и двух стульев за спиной особиста стоял сейф для документов. При входе вместо вешалки из стены одиноко торчал один крючок, занятый верхней одеждой комитетчика. На этом список предметов интерьера заканчивался. Сам стол был идеально чист, место на нём занимали только три вещи – ровная стопка бумаг, подставка под ручку-перо и печать.
    Аскетичная обстановочка, ничего не скажешь. Как и сам особист. Всё это вкупе наводило на мысль, что от человека в восставшем ничего не осталось, а сам он чистой воды машина.
    – Вы по какому вопросу?
    Зэм сложил руки в замок и замер. Замер от слова совсем. Другой бы склонил голову набок, моргал бы, перебирал пальцами, да что угодно. Этот же застыл подобно картинке.
    – Не стану заходить издалека…
    Стужев понял сразу – вытерпеть длинную беседу с этим типом он точно не сможет. Поэтому надо постараться вывалить всё побыстрее и валить самому.
    – Я наткнулся на вражеский отряд, в котором предположительно, – он поднял палец, акцентируя последнее слово, – находился имперец.
    – Как ваша фамилия? – особист, наконец, зашевелился и полез к бумагам.
    – С-стужев… – у Сергея пошли мурашки по спине. – Лейтенант Стужев, разведвзвод Поверкина.
    Восставший выудил какую-то папку из множества прочих, деловито открыл её, изучая содержимое. Несколько раз он переводил взгляд то на неё, то на разведчика.
    – Да… да, Стужев. Мне уже доложили, – немного отстранённо произнёс он, не отрываясь от дела. – Это тоже занесём в личное дело…
    Последнее он пробормотал почти невнятно, но лейтенант всё равно смог разобрать слова, отчего кожа на его и без того бледном лице побелела пуще прежнего.
    – Наслышан о ваших успехах, да… – не понятно было, зэм говорил сам с собой или с хадаганцем.
    Наконец, он снова обратил внимание на Сергея, сделал небольшую паузу и только потом заговорил:
    – Так что вы говорите? Имперец в рядах противника?
    – Да, – кивнул разведчик, кусая губы.
    – А что, собственно, подтолкнуло вас к таким выводам? – диверсант не мог понять, что было меньшим злом – когда особист игнорировал его присутствие или когда прожигал его своим белым взглядом.
    – Его поведение. Он старался не убивать наших людей в бою, а мне и вовсе позволил… нет, он приказал мне уйти.
    – Понятно, – восставший кивнул сам себе. – Насколько мне известно, вы умеете рассуждать и мыслить логически, лейтенант.
    Снова отвратительная пауза. Но вопрос был риторическим, поэтому Стужев просто ждал, когда зэм продолжит.
    – Скажите, а вас увиденное не наводит на ещё какие-нибудь мысли? Говорите, не стесняйтесь.
    Сергей понимал, что говорить придётся всё. Даже то, чего он и не знал.
    – Не трудно догадаться, насколько порой глубоко пробираются наши разведчики в тыл врага. Но так, чтобы идти в бой против своих же… – лейтенант замолчал в неуверенности.
    – А представьте себе, чисто гипотетически. Глубоко законспирированный агент Комитета в рядах Лиги – выполняющий там, с той стороны, поручения государственной важности, располагающий информацией высшего уровня секретности! И в нужный момент он преподносит эту информацию своей Родине. Конечно же, ради прикрытия он пойдёт в бой даже против своих товарищей. Ведь на кону куда большее. Правдоподобно звучит?
    – Из ваших уст… – начал Стужев, но особист не дал ему договорить.
    – А сами как думаете?
    Лейтенант, слушая гипотезы о работе разведки, сверлил взглядом стол, а сейчас, когда его припёрли к стене, поднял глаза на допросчика. Тот неотрывно смотрел на Сергея, ожидая от него ответ. И в этом взгляде, в позе ожидания, Стужев рассмотрел что-то очень важное. Какую-то неуловимую деталь, которую подхватило его развитое чувство интуиции.
    – Я не в курсе, – абсолютно нейтральным тоном произнёс разведчик.
    – Ответ правильный, – особист выпрямился, убирая личное дело лейтенанта обратно в стопку. – А по поводу случившегося возле складов... – он снова направил прожигающий взгляд на Сергея. – Рекомендую забыть. Я ясно выразился?
    – Так точно.
    – Вы свободны.
    ***
    – В этот раз ничего замысловатого, просто доставить пакет с данными. Сохранность важнее, так что не торопись. В разумных пределах. Ты на Эльджуне раньше бывал? – генерал поднял на Сергея изучающий взгляд.
    – Только на границе.
    – Вот, значит, будешь иметь возможность изучить местность в спокойном режиме, – Сечин поставил подпись на небольшом бланке и протянул его Стужеву. – Иди в конюшню, тебе выделят лошадь.
    Лошадь. «От ёлки зелёные! Только этого не хватало» – подумал лейтенант.
    Сергей с опаской глядел на мышастого жеребца, пока конюшенный запрягал его. В глазах коня тоже не было ни капли доверия к будущему наезднику.
    – Ездить-то умеете, товарищ лейтенант? – справившись со своей задачей, старшина похлопал лошадь по брюху.
    – Конечно! – соврал Сергей и нервно сглотнул. – С детства ещё.
    – Тогда Дымок полностью в вашем распоряжении.
    С первым испытанием Стужев справился с лихвой, профессиональной ловкости хватило, чтобы оседлать лошадь без эксцессов. А вот дальше начались трудности. Сергей успел несколько раз пожалеть о своей стеснительности – понять, как заставить Дымка двинуться с места, самостоятельно он не мог. Озарение пришло через некоторое время и лейтенант, наконец, покинул часть, гордясь своей способностью разбираться во всем интуитивно. Но эта же способность пригодилась ему уже спустя пять минут, когда потребовалось лошадь остановить. Скакун, видимо, был приучен к галопу сквозь заросли, и непроходимый слой растительности нисколько его не смутил. Матерясь, как сапожник, Стужев пересчитал своим лицом несколько веток, пару раз чуть не был задушен намотавшейся на шею лианой, получил оплеуху мощным листом монстеры и только после всех этих лишений пришёл в себя и остановил коня. Теперь Дымок, похоже, был доволен результатом и вёл себя уже более спокойно. Скакун послушно вернулся на тропу и лёгкой рысцой, не вырывая узду, продолжил путь.
    Возле болота Техио Сергей тормознул коня и осмотрелся: здесь определённо не поскачешь. Стужев высмотрел достаточно широкую и плотную для лошади тропу и пустил по ней Дымка неспешным шагом. Стоило мелькнуть мысли о том, что верховая езда – не такое уж и сложное занятие, как сразу же из-под воды рядом вырвался огромный пузырь газа, пахнув прямо в морду коню. Дымок попятился от смрада, недовольно фыркая, Стужев оглянулся, понимая, что сейчас скакун увязнет задними ногами в трясине и пришпорил его. Силу лейтенант не рассчитал, жеребец встал на дыбы, Сергей в седле не удержался и повалился на землю. Дымок ещё пару раз брыкнулся передними ногами и с диким ржанием ускакал вперёд.
    – Скотина… – выругался Стужев, ощупывая ушибленную поясницу. – Куда же ты, дубина, в трясину ведь попадёшь!
    Но коня и след простыл. Совесть умоляла попытаться догнать скакуна, но здравый рассудок подсказывал, что увязнуть в болоте самому из-за спешки – совсем поганый исход. Поэтому Сергей, не торопясь, сделал себе слегу и осторожно продолжил путь пешком.
    Опасность представляла не только трясина, здесь водились гидры, крупная особь могла стать для Стужева настоящей проблемой. Но пока что удача была на его стороне. Лейтенант посмотрел на часы и обрадовался – полдень, а значит, у хищников на данный момент тихий час. Сергей прибавил ходу, не сбавляя бдительности.
    На границе с Эльджуном до Стужева стали доноситься звуки переполоха. «Беда… А мне уже думалось, обойдусь без заминок» – Сергей раздражённо цыкнул языком. По пришествии на блокпост лейтенант обнаружил сумятицу, местные снаряжали поисковый отряд – это Стужев понял из обрывков разговоров. С превеликим трудом разведчик сперва узнал, кто здесь за главного, и ещё больше хлопот доставила попытка добиться аудиенции.
    – Только быстро, летёха, мне сейчас не до тебя совсем, неужели ты не видишь?
    – Я прибыл... – Сергей уже открыл рот для доклада, но его опять прервали.
    – Товарищ майор! – в разговор встрял командир поисковой группы. – Посыльного в часть Сечина посылать или сначала сами попытаемся найти пропавшего?
    – Не сметь! Прежде, чем полетит моя голова вместе с погонами, я должен убедиться, что его перехватили.
    – Виноват, кого перехватили? – Стужеву показалось все это очень странным, поэтому он отважился на такую наглость.
    Майор уже собирался опустить на голову Стужева весь свой гнев, но, судя по изменениям на лице, его посетили сомнения.
    – Докладывай, что хотел, – спокойным и несколько настороженным тоном попросил командир.
    – Лейтенант Стужев, прибыл на Эльджун по распоряжению генерала Сечина.
    Майор замер со слегка приоткрытым ртом и медленно зажмурился.
    – Капитан, отзывай ребят…
    – Как? Почему?
    Командир блокпоста обеими руками указал на Сергея. Капитан, сообразив наконец, прикрыл глаза рукой и пошёл сворачивать операцию по спасению Стужева.
    – Товарищ майор, разрешите спросить? – Сергей глянул на командира, тот кивнул. – А с чего такой переполох?
    – Представь себе, лейтенант, приезжает к нам посыльный сегодня утром и докладывает, что от Сечина приедет человек, которому мы должны оказать любую необходимую помощь и, что самое главное, проследить за тем, чтобы он пересёк границу в целости и сохранности. А у нас тут сейчас вовсю партизанит Лига. И как раз тогда, когда ты должен появиться, к нам прибегает лошадь с клеймом вашей части. Без всадника. Как сам считаешь, что ещё мы могли подумать?
    Стужев промолчал – ответ был очевидным.
    – Проясни, пожалуйста, что случилось и почему ты отдельно от коня пришёл? – с лёгкими нотами злобы в голосе спросил майор.
    – Скотина непослушная попалась, – развёл руками разведчик. – Сбросил и был таков. Хорошо, что не утопился…
    – Ладно… – майор стал постепенно остывать. – Чем обязан?
    – Мне необходимо встретиться с адресатом в Южной Грани. От вас мне было приказано узнать самый безопасный маршрут.
    – Если не торопишься, через два часа в ту сторону идёт конвой. С отрядом будет сохраннее всего. Такой вариант подходит?
    – Более чем.
    – Есть хочешь? – Стужев едва сдержал себя и невозмутимо кивнул, но по глазам можно было понять, что хочет и даже очень. – Да не гони картину, всем сейчас туго… Нам немножко повезло – из Такалика привезли хлеба и круп на пару раз. Не упускай шанс.
    Сергей даже не надеялся на такое чудо, в лагерях на Эльджуне имперцам было нечего жрать точно также, как и на Ассээ-Тэпх. А тут его покормили даже лучше, чем обычно. До отправки конвоя Стужев ещё и успел вздремнуть, что не могло не радовать. День задался однозначно.
    Путь обещал быть совершенно безопасным – по дороге был ещё один имперский блокпост, в Пограничной Пуще. Некоторые высказывали опасения по поводу партизан возле вырубки, но ничего не случилось. Уже возле Южной Грани Сергей стал сомневаться в положительности происходящего из соображений «не может же быть все настолько хорошо».
    И мысли Стужева подтвердились сразу же по прибытии в лагерь. Адресат уехал на другой конец аллода и возвращаться в ближайшее время не собирался. Сергей растерялся – теперь доставить документы в сохранности стало на порядок тяжелее. На пути такой протяжённости уже может случиться что угодно. Разведчик с поникшим видом внимательно изучал карту – любой маршрут мог вызвать проблемы.
    – Чего печалитесь, товарищ лейтенант? – Сергея окликнул весёлый голос.
    Стужев поднял глаза: над ним навис орк среднего роста с очень добрыми чертами лица, в глазах его прямо-таки блестела доброжелательность.
    – Непредвиденные сложности… – вяло ответил Сергей.
    – Ищете, как добраться до Зеркала мира? – орк кивнул на палец разведчика, остановившийся на верхнем углу карты Эльджуна.
    – И не попасть в передрягу при этом, – добавил Стужев.
    – Так поехали с нами! – казалось, мысли, что компания может пополниться ещё одним человеком, орк неподдельно радовался. – Старший прапорщик Степных, – старшина протянул ручищу Сергею.
    – Лейтенант Стужев, – разведчик тоже улыбнулся и ответил на рукопожатие. – А поедем…
    – Обозом! – Степных оборвал переживания Сергея о новой порции верховой езды. – С удобством довезём! Пошли, познакомлю с остальными.
    «Остальных» было всего пятеро. Две миловидные орчихи, сестры по клану Буйных: Грива и Гиря. Степных тоже представился дополнительно – попросил величать Бугром. Сергей сразу приметил искру между Гривой и старшиной, значит, лучше не заигрывать. Остальные из компании были людьми: хадаганка с довольно суровым взглядом, хадаганец и… каниец.
    Стужев, при виде вражьей морды, побелел то ли от злости, то ли от удивления, но сказать ничего не успел. Старшина от души рассмеялся и успокоил Сергея:
    – Это свой, не обращай внимания на внешность.
    – Как это, свой? – все ещё переливаясь всеми цветами радуги, переспросил лейтенант.
    – Мы, батенька, все местные, – голос канийца имел низкие бархатные нотки, – и друг друга чуть ли не с пелёнок знаем. Зачем нам расставаться?
    Стужев обратил свою мину непонимания к старшине.
    – Да, мы все Эльджунские, – кивнул Бугор. – Нам всегда война была до одного места, мы жили и работали вместе да горя не знали. Но потом пришлось выбирать… – старшина тяжело вздохнул. – Свободные торговцы конкуренции не любят, а под свой прот… прат…
    – Протекторат, – помог хадаганец из компании.
    – Спасибо, Илья, протекторат. Не взяли нас в общее дело, короче. Средств у нас для самостоятельности при таком противнике, ясен пень, не было. Вот и пришлось прибиться к одной из сторон. Лига отказала сразу, сам понимаешь, почему. А здесь приняли под крыло, пригрели. Сначала, правда, пришлось пережить несколько наездов и проверок, но Деян чист, как слеза младенца, даже комитетчики это довольно быстро поняли. Так и живём.
    – Война войной, а заниматься любимым делом всегда краше, – смотря немного в сторону, сказал Деян.
    Буря в груди Стужева стала стихать. Свой так свой, придётся довериться. К тому же, компания временная, можно и потерпеть.
    Обоз представлял из себя крупный фургон, крытый брезентом. Даже при наличии большого количества груза все семеро влезли туда с лихвой. Вот уж действительно, на таком ехать куда приятней, чем тереться о седло.
    – А что партизаны? – Сергей обратил внимание на отсутствие охраны.
    – Нас они трогать не станут, – спокойно махнул рукой Бугор. – С нами залупаться – себе дороже.
    – Это ещё почему?
    – Потому, что ежели они начнут громить конвои навроде нашего, тут развернётся драка не слабше тех, что на Асээ-Тэпх. Лига этого не хочет. Пока что.
    – А что будете делать, когда захочет? – склонив голову набок, спросил лейтенант.
    – Не станем сопротивляться. Партизаны не дураки, убивать нас проку нет, груз важнее.
    – Это же измена… – начал было Сергей.
    – Для тебя, лейтенант, да. А мы сразу же и покинем свой пост. И, скорее всего, Эльджун. Если здесь станет слишком горячо – вести дела будет невыгодно. И для жизни опасно. Мы будем искать новое место.
    Стужев отвернулся в замешательстве. В его голове не укладывалось сказанное орком.
    – Эй, летеха, никто тебе не навязывает подобный образ жизни, – подключился Илья. – Если мы не похожи на тебя, вовсе не означает, что мы плохие.
    – Образ жизни? – лейтенант сдвинул брови, оборачиваясь на хадаганца. – Присягнуть на верность, а потом с лёгкостью отказаться от этого? Образ жизни?
    Сидящие в фургоне переглянулись. Кто-то покачал головой, у кого-то на губах скользнула ухмылка.
    – Кто тебе сказал, что мы присягу зачитывали? – Илья бросил на Сергея снисходительный вгляд. – Мы не военные, а всего лишь служащие. Если ещё точнее, вольнонаёмные рабочие.
    Стужев снова развел руками, в непонимании уставившись на Степных.
    – Да мне прапорщика дали только формально. Чтоб по документам пропустить всю нашу компанию, как действующее отделение. Опуская подробности – так было нужно.
    – А… – выдохнул разведчик, – а разве так бывает? То есть… я впервые с таким сталкивась. А как же личное дело?
    – Потерялось, – улыбнулся орк. – Пытались меня заставить присягу принять, но где там. Разогнался с Незебрада, ага. Смастерили справку, ею теперь и тычут в нос проверяющим. Не знаю, у кого хватит терпения и здоровья, чтобы поднять нужные документы, да найти виноватых. Тем более, это же тебе не штаб в столице. Тут больше кадры нужны, чем объяснения. С работой мы справляемся, остальное не важно.
    – А Комитет? – не удержался Стужев.
    – Ну ты даешь, летёха. Вот скажи, как это будет выглядеть, если Комитет будет разбираться в том, как мы телегу лишнюю утрясли и откуда взялись, если есть такие люди, которые воруют целыми астральными судами?
    У Сергея открылся рот с вопросом, бывает ли такое, но он решил промолчать, дабы не показаться дураком.
    – Товарищ лейтенант, – в разговор включилась хадаганка, – а вы зануда. И моралист.
    При этом она милейше улыбнулась, пробудив в Сергее странное чувство стыда. Действительно, не очень-то благодарно он себя ведёт, учитывая, какую услугу ему оказали. Мог сейчас чесать пешком или опять воевать с нравом какой-нибудь клячи. Щёки разведчика под маской подёрнулись румянцем, было неприятно получить замечание от девушки, особенно правдивое.
    – Виноват.
    Стужев на мгновение спрятал глаза, выпустил из себя негативные эмоции и лишнее любопытсво. Пора начать разговор заново.
    – А вы до сих пор не представились, – сказал Сергей, вспомнив, что не знает её имени.
    – А я с масками не знакомлюсь, – девушка манерно махнула рукой в сторону его лица.
    – Привычка. По уставу положено, – лейтенант спешно стянул маску. – А так?
    – Инна, – хадаганка стрельнула в него глазами и кивнула.
    – Очень приятно, – Стужев белоснежно улыбнулся, демонстрируя дружелюбие.
    Он часто забывал, что форма делает его безликим разведчиком без эмоций. Одни глаза могут многое сказать, но не всем. Вот и сейчас, как обычно, ему придётся навёрстывать упущенное, создавать первое впечатление о себе заново.
    – Взаимно, – Инна поправила выбившуюся прядь.
    Уголки губ Сергея неудержимо потянулись вверх. «До чего красивая барышня…» – отозвалось в голове. Карие глаза с янтарным отливом, каштановые волосы, немного смуглая, золотистая кожа, всё это в ней будто бережно подбирал создатель. И вкус у него был самый изысканный. Как ни странно, но простой, слегка потрёпанный туалет хадаганки, собранный из уставной формы разных родов войск, только дополнял этот прекрасный вид.
    – Челюсть побери, – шепнула на ухо сидящая рядом орчиха.
    Лейтенант чуть не подпрыгнул на месте и спешно отвернулся, поджав губы. Чтобы поскорее избавиться от лишнего внимания к себе, он попытался сменить тему:
    – В общем, ситуация мне ясна. Но ещё один вопрос – что значит, «утрясли»? – Стужев посмотрел на Бугра.
    – О, парень… Неужели ты ничего не знаешь об УУУП?
    Лейтенант нахмурил брови, пытаясь припомнить хоть что-нибудь, ведь он точно слышал эту аббревиатуру раньше… Вроде как, от Шашкина.
    – Знакомо, но что это – я не в курсе, – признался Сергей.
    – О-о-о… – хором отозвался на него весь фургон.
    – Философия УУУП, друг мой – важнейшая наука и неотъемлемая часть армейской… – орк завис на секунду, подбирая слова, – да и не только армейской жизни.
    – Как это расшифровывается? – прищурился Стужев.
    – Усушка, утряска, утечка, провес.
    – Закон сохранения материи… нет, так сложно. Закон сохранения всего – ничего ниоткуда не берётся, ничего никуда не девается. Оно просто переходит от худшего хозяина к лучшему.
    В процессе движения материальных средств они имеют свойство не то чтобы исчезать, а находить своего лучшего хозяина. Самое главное так, чтобы никому от этого обидно не было и чтоб по шее за это не получить. То есть, вроде бы, как бы совсем по большому счету это, как бы, не хорошо, а в конечном результате все довольны. Потому, что иначе будет лежать себе бесхозно или сгниёт или в пыль рассыплется или жук Кузька подточит.
    – Жук Кузька?
    – Да… От него всегда большой убыток. И лучше бы оно поскорее своего хозяина нашло и на пользу служило. Вот для того, чтобы нужный предмет правильному хозяину донести и существует в природе особая категория живых существ.
    – Прапорщики… – выдохнул Стужев.
    – Именно. Ну а также те, кто это понимание разделяет и сообща трудиться могёт.
    Бугор указал двумя руками на присутствующих:
    – Прошу любить и жаловать.
    Вот смотри, к примеру. В одном месте чего-то крепко в избытке. Потому, что где-то в Незебграде в штабу так определили. Но просчитались в хорошую сторону. Там это есть, но там оно не надо. А в другом месте того же крепко не хватает. Вот для того, чтобы этот недостаток снабжения как-то подправить и существуют такие, как мы. А то, что сами с этого дела какой-то прибыток имеем, так это как бы наша законная доля, оплата, можно сказать. Пояснять, что да к чему, да как – долго. Ты, если саму мякотку понять хочешь, просто смотри и учись. Что непонятно будет, спрашивай. Только так, чтобы никто из посторонних не слышал.
    – Понял, – отрезал Стужев, но по лицу его было ясно – не понял он ничего.
    – Лады, вижу, притомил я тебя разъяснениями. Да и остальным скучно. Пора отвлечься, Илья, заводи шарманку.
    Хадаганца дважды просить не пришлось, он сразу выхватил баян, уселся поудобней…
    Меха инструмента раздвинулись, наполняя фургон и округу музыкой. Вступление было медленным, вкрадчивым и немного грустным. Стужев различил какой-то знакомый мотив, но тут же он сменился, плавно перетекая в какую-то другую известную мелодию. Темп незаметно ускорился, мажорные ноты вытеснили минор, придав музыке заводного настроя. «Трепак»? Нет, сначала было похоже, но сейчас уже другой лад, больше на «хадаганочку» похоже. Судя по всему, Илья не придерживался единой песни, он скорее импровизировал.
    Сергей думал, что будет только музыка, но ошибся. Неожиданно для лейтенанта каниец вступил со словами, следуя причудливому аккомпанементу. Бархатный голос канийца разливался вокруг, радуя уши слушателей своей мелодичностью. Слова вот, правда, немного не соответствовали этому почти ангельскому пению – в основном песни были пошлого и матерного содержания. А иногда и вовсе наполненные глубоким идиотизмом. Но, нужно отдать должное, это представление мгновенно зарядило атмосферу позитивом и даже каким-то безудержным весельем. Через несколько минут Стужев ронял слёзы и задыхался от смеха, мысленно молясь, чтобы никто об этом не узнал – в репертуаре на ряду со случайными персонажами появлялись и известные государственные фигуры, правда, выставляясь не в лучшем свете.
    К месту прибыли около часу дня. Степных отдал своим приказ разгружаться, а Сергей немедля побежал искать адресата. К счастью, тот не успел снова уехать, и уже спустя пять минут у Стужева на горбу было одним камнем меньше. Лейтенант решил вернуться к компании челноков – спросить, не едут ли обратно. Впрочем, это был всего лишь предлог, на самом деле разведчику просто очень глянулась Инна.
    – Фургон мы здесь оставляем и сплавляемся с новым грузом вниз по реке. А из Такалика уже поедем к Медвежьей поляне. Небольшой крюк получается, но всяко быстрее, чем пешком. Если подождёшь полчасика, возьмём тебя с собой на паром, – Бугор искренне улыбнулся лейтенанту.
    – Конечно, подожду! – Сергей ответил ему взаимностью. – Помочь чего?
    – А давай, – орк не стал отказываться. – Лишние руки не лишние, быстрее справимся.
    Занимаясь нехитрым делом грузчика, Стужев умудрился заодно разговорить обладательницу шикарной каштановой шевелюры.
    «И бюста» – мысленно добавил Сергей, несколько беспардонно разглядывая дамские прелести, когда Инна отвернулась.
    Лейтенант несколько раз продемонстрировал девушке небывалую ловкость и лёгкость в обращении с тяжёлыми предметами, сделал пару изысканных комплиментов, подмигнул, блеснул белоснежной улыбкой. От приятных слов хадаганка порозовела, одарив его тёплым взглядом.
    В знак одобрения и признательности за помощь челноки покормили Стужева. Предложенные яства были куда вкуснее ежедневного пайка, поэтому, поев, Сергей блаженно закатил глаза и выдал:
    – Какой хороший день…
    Забывшись, лейтенант немного откинулся назад, потянулся и тут же хрипло крякнул. Ушибленная утром поясница дала о себе знать, прострелив в лопатки. Инна обеспокоенно осмотрела его, вопросительно уставившись.
    – Мелочи… – Стужев махнул рукой и подмигнул девушке.
    То, что величали паромом было сборной солянкой из нескольких лодок и плота посередине. При всей странности, конструкция эта обладала хорошей устойчивостью и позволяла грузить на себя тонны провианта. Стужев запаковался в хвост «парома» вместе с Инной и Гирей. Илья с довольным видом достал баян и поэтому сразу был спроважен на нос посудины вместе со своим товарищем. Степных сказал, что очень любит их песни, но сегодня успел от них устать. Старшина занял место с левого борта вместе со своей пассией, но и так, чтобы, при желании, можно было общаться с Сергеем.
    «Паром» отчалил и медленным ходом понёс своих пассажиров обратно вниз по реке. Стужев позволил себе, наконец, расслабиться. Документы доставлены в целости и сохранности, теперь дело совсем за малым – добраться до родной части самому. Благодаря сложившимся обстоятельствам у лейтенанта появилось «легальное окно», так что можно даже немного задержаться ради вечера в компании Инны.
    А на Эльджуне красиво. Среди холмов и деревьев, покрытых инеем, Сергею становилось как-то необычайно спокойно. Будто дома. Но без боли утраты, без желания убежать. Особенной же была тишина здешних мест, досюда не доносились раскаты артиллерии с Асээ-Тэпх, гомон частей и блокпостов был чужд Эльджуну. И в этой тишине очень хотелось остаться, забыть кровопролитные бои, звон стали. Хотелось гулять ночами, слушая только скрип тончайшего девственного инея и тихий шелест сосен.
    От мыслей Стужева отвлекла хадаганка, мягко обвив его грудь руками. Инна будто чувствовала его усталость от войны и была ласковой настолько, насколько это вообще возможно. Девушка слегка потянула лейтенанта к себе, он подался. Инна положила его головой к себе на колени и стала перебирать и гладить волосы.
    – Хорошо? – хадаганка усмехнулась, глядя на разомлевшего разведчика.
    – Угу… – блаженно улыбаясь, промычал в ответ Стужев. – Все богатства Сарнаута за то, чтобы это длилось вечно.
    Взрыв взметнул стену воды и поднял переднюю часть парома, переламывая его пополам. На то, что Деян с Ильёй выжили, можно было и не надеяться. Обломками и разорванными тюками провизии накрыло корму и её пассажиров, их всех моментально утянуло под ледяную воду.
    Стужев неистово барахтался, но среди пузырей и щепок невозможно было даже сориентироваться где дно, а где поверхность. От удара по голове руки и ноги плохо слушались, а спустя секунд десять по телу прошла первая волна судороги. Безумно хотелось вдохнуть, перед погружением Сергей не успел задержать дыхание. В глазах начало темнеть. Среди мусора, наконец, мелькнул луч света, и разведчик что есть сил стал грести навстречу спасению. От повторной судороги Стужев не сдержался и открыл рот – ледяная вода хлынула в лёгкие, отозвавшись страшной болью. Тьма в глазах стремительно загустела, лейтенант ещё пару раз дёрнулся и замер.
    Продолжение следует...
     
    Previous Page Next Page
    belozybka
    Мы были в одной исследовательской группе с ним, всегда общались и проводили время только с пользой — его натура была такова, что разгильдяйничать просто не умел. Хотя отменное чувство юмора, эрудиция и хитрый взгляд зелёных огоньков из-под маски наталкивали на очень откровенные мысли. Сказать, что Саранг был душой компании — ничего не сказать. Это был удивительный собеседник и рьяно отдающийся своему делу исследователь. 
    Одним утром я разбирала кипу накопившихся бумаг с чертежами и расшифрованными показаниями разных приборов, которые нам вчера доставили из Независимой лаборатории Сарнаутских наук и технологий. Саранг влетел, словно метеор, в наш небольшой кабинетик и возбуждённо стал рассказывать о том, что еще ранним утром из-за бессонницы он прибыл на Станцию и ознакомился с тем, что я сейчас усердно вычитывала и сортировала. Так как мысли были настроены на расчеты и показания, мой мозг не сразу дал сигнал — сконцентрируйся на напарнике, у него важная информация, дурёха. 
    — Ты сегодня будешь меня слушать? Сколько можно в облаках витать? — Раздраженно рявкнул коллега, но тут же тихонько добавил. — Миранда. Обрати взор на меня, пожалуйста. Я. Уже. Ознакомился. Со всем содержимым. Этого! — Делая акцент на кучу пергамента передо мной, Саранг спокойно попытался привести меня в то русло мыслей, в котором сейчас сам плыл. 
    — Смотри. Вот эти показания говорят нам, что в нестабильном регионе за Пурпурным слоем наши исследователи обнаружили-таки искомое — аллод с огромными залежами метеоритной руды. Скорее всего, это была ранее центральная часть одного из материков. И где-то рядом должны были проходить цепочки гор. Вследствие Большого Катаклизма когда-то давно горы взяли на себя основной удар Астрала, и часть материка не удалось уничтожить — что-то его спасло... Пока не могу понять, что именно, но тут вряд ли замешаны силы наших Магов. 
    — Погоди. — Тут же остановила его монолог я, понемногу вникнув и поняв происходящее. — Вот, смотри. Координаты рассчитаны для прыжка, но это скорее всего астролябией, по-иному не добраться до сектора с Метеоритным островом. То есть, если организовать экспедицию, дать время на сборы... — Я прикинула на куске бумаги по часам и дням. — Это минимум неделя! 
    Саранг в это время подкручивал некую механическую деталь своего тела (до сих пор не знаю, что у него и как называется, ох уж эти Зэм) и внимательно смотрел на лист. 
    — Если очень постараться, за 4 дня управятся по сборам. Необходимо выдвигаться прямо сейчас, не ясно же, как поведут себя МОИ сопартийцы...
    Не зря, ой не зря он сделал акцент на слове «мои». Наша станция была не просто перевалочно-исследовательским пунктом, который фиксировал изменения астрала и всплески астрального Ветра. Мы были границей. Уникальность состояла в том, что я была гражданка Лиги. Нетрудно догадаться, что Саранг был из Империи. Мы и еще с десяток сотрудников Станции были люди науки, отдавшие себя в омут познания, изобретений и цифр. А потому принадлежность к Фракции мало кого волновала. Здесь, по крайней мере. И тот факт, что мы обнаружили новую землю с ценными ресурсами был очень плохим знаком — так, глядишь, и до войны не далеко...
    Тяжело вздохнув, я задала тот вопрос, что уже минуту витал в воздухе, но никто из нас пока не решался его огласить:
    — Что будем делать?
    Саранг немного помолчал — то ли думал, то ли просто искал ответы в тишине. А после изрёк:
    — Нужно оповестить лидеров наших Фракций. Тем более результаты были еще вчера в НЛСНТ. Кто знает, может, уже готовится отчёт для предъявления главам как Империи, так и Лиги. Но и это не все. Нам с тобой нужно туда как можно скорее успеть, до прибытия войск. Да-да, именно войск. Не думаю, что туда отправят книжных червей или тех же исследователей. Слишком жирная добыча, а уж про риск оказаться без этой добычи — я умалчиваю.
    Как никогда, коллега говорил тихо и очень растягивал каждое предложение. Будто обдумывая звуки и слова, сказанные сейчас мне, представителю противоположной Фракции, а по-иному — вражескому учёному. Ах, Саранг, знал бы ты... 
    Слегка забывшись, но быстро вернув мысли в реальность, я прокашлялась и тут же вскочила с озабоченным видом. Надеюсь, мои румяные щеки он не успел увидеть. Нельзя, нам нельзя. 
    — Тогда собираемся и завтра на рассвете? — Коротко бросила я и через пару секунд все же повернулась в сторону Зэма. Он внимательно наблюдал за мной. Или это лишь иллюзия... Не люблю я эти их маски, вечно прибавляют загадочности в образ, а потому неясно, что он думает и какова реакция. 
    Молчание длилось лишь секунду:
    — Да, согласен. Берем только необходимое. У меня есть идеи, позже расскажу. Захвати вот это все. —- Саранг протянул клочок бумаги, где в 10 пунктов было расписаны приборы и механизмы в мой багаж. Я знала, что это не все, нужно еще десяток дополняющих, ресурсы для самих приборов. Но не волновалась — за пять лет совместной работы с этим Зэм мы делали так постоянно — он отдавал часть груза мне, вторую часть брал на себя плюс провиант и немного личных вещей.

    ***

    Холодным мартовским утром мы покинули территорию Станции и направились к телепортатору. А спустя 10 минут уже поднимались на борт слегка потрёпанного, но весьма крепенького судна в Порту Такалик. Из соображений безопасности я отправила письмо на имя администрации нашей Станции, но отправила именно из Такалика, чтобы оно дольше шло. В самом письме было краткое описание нашей миссии, а также код от сейфа, где хранились расшифрованные данные и небольшой отчет, который я набросала вчера вечером. Мысленно прикинув, что в запасе у нас сутки, я успокоила нервы и храбро ступила с трапа на борт корабля. Не люблю все эти астральные путешествия...

    ***

    Примерно спустя четыре часа пути мы приблизились к неизвестному аллоду, который, по словам Саранга, был жутко похож на Мёртвое Море. Что это такое, я и понятия не имела, возможно, он имел ввиду побережье этого Моря — аллод был пустынным, земли почти не было — только песок и сухость.
    Мы решили не швартоваться, т.к. никто из нас не знал местности, побережья и местных обитателей. Но на этот случай был весьма занимательный трюк — корабль поднимается на достаточно большую высоту (хотя это и перегревает реактор) и оказывается над нужным аллодом. Вниз сбрасывается маленький шарик, который при ударе с любой поверхностью тут же раскладывается в «блин». На корабле, в свою очередь, у нас есть шарик чуть побольше. Его раскладывать нужно вручную. И с помощью магии (ну и технологий, но выглядит это как магия) мы окажемся внизу. Расстояние небольшое, и этого хватает для безопасного перемещения. 

    ***

    Лишь оказавшись внизу, Саранг почуял неладное. Какое-то искажение тут явно замешано, но какое из? Время, материя, энергия или магия? 
    «Зря, очень зря мы сюда прилетели», — думал Зэм, и вдруг рядом телепортировалась его помощница и опора во всем — Миранда. Девушка явно неровно дышала ко мне, но это могло быть и моими додумками, ведь сама-то она внешностью была очень привлекательна, а ум просто затмевал всех рядом. 
    Мы решили разделиться, но так, чтобы оставаться в поле зрения друг друга — это давало возможность приборам охватить больший радиус, а в случае беды — вовремя подоспеть на помощь. 
    Все настроив, проверив аккумуляторы и сбросив предыдущие показания, я сделал несколько шагов вперед. Нет, опасности тут нету, только пески. Обернувшись, я крикнул:
    — Все, двигаемся, времени мало. — И Миранда так же осторожно шагнула за мной, но слегка влево, чтобы в итоге мы разошлись «клином». 
    Датчики фиксировали разные всплески, иногда приходилось останавливаться, так как кто-то из нас делал пометки в журнале, а терять из виду друг друга было никак нельзя. Что было дальше, я помню смутно, но то самое чувство опасности меня не подвело. Налетевшая буря дала колоссальный толчок, и мой прибор просто взорвался пищанием, а после и буквально взорвался, в руках. Пока я кричал Миранде, чтобы подождала, начался просто невыносимый буран. Самое интересное, что я заметил, Миранда меня не слышала, а я мог видеть свои действия со стороны, будто лишь точечно время застыло и заставило мой организм также подчиняться этой аномалии. Я видел как она удалилась на 150 метров вперед, но, оглядевшись по сторонам, побежала назад. Ветер быстро заметал ее шаги. Почему же она не видела меня? Расстояние не слишком большое, что же пошло не так?... 

    ***

    Я шла по этой странной земле, а в горле стоял комок — тут было невероятно сухо и постоянно хотелось пить. Следующий наш привал должен был быть через километр у небольшого валуна вдали. Приборы лишь иногда фиксировали толчки энергии, но я успевала все кратко зафиксировать в походный журнал. Нам предстояло еще много работы, нельзя расслабляться. Каждые несколько десятков шагов я выкрикивала Сарангу фразу «жива» (таков был условный знак). Он должен был отвечать тем же, но в последние два раза был сильный ветер и я, возможно, не расслышала его ответ. Сделав остановку на минуту, я огляделась, но напарника нигде не было. Чёрт, неужели беда? Вернувшись по своим шагам и пройдя немного вправо, наперерез напарнику, я увидела лишь следы удалявшейся и уже успокаивающейся ветряной заварухи. Следов Зэм не было. Вообще. 
    Паника, дикая паника охватила разум. Это было опасное путешествие, я знала. Но чтобы все было так! Минуту спустя, успокоив дыхание и приступ нехватки воздуха, я задумалась лишь на секунду и хлопнула себя по лбу. Учёная называется! Покопавшись в подсумке, извлекла «душимилятор» — одно из недавних изобретений Саранга. Перед путешествием он скопировал этот прибор и настроил так, что бы тот искал искру определенного существа. Светится зелёным — искра еще в нашем Мире, а тело, которое носит ее — живо, и с ним все нормально. Жёлтым — жизнь под угрозой. Красным — существо при смерти, ранено или жутко истощено. Черным — существо умерло. 
    Сейчас прибор показывал желтый цвет. Ну хотя бы не черный, и то спасибо. Я снова двинулась вперед, изредка уже поглядывая на приборы, фиксирующие потоки энергии, ветер, тепло, влажность... Нужно было найти Саранга, пока с ним не приключилась беда. 
    Вот только оказалось все не так просто. Час поисков не принёс плодов. Нужно было отдохнуть, я устала от этой жары, и к тому же необходимо было немного обработать данные перед отправкой дальше. Спустя еще один час я обратила внимание, что «душимилятор» светится зеленым. Резко вскочив, стала звать коллегу, но что-то было тут не так. Движения были словно в воде — слишком плавными, бежать я не могла, а лишь медленно передвигалась. Дышалось нормально, но чёрт возьми, что это? До конца дня такая ситуация повторялась несколько раз — только лишь прибор загорается зеленым — все, как в тумане. Длится минут 20 и снова возврат в нормальное состояние, а «цвет жизни» Саранга меняется на желтый.
     
    ***

    Дорогой друг, мы застряли на этом аллоде с моим коллегой. Я не знаю уже, сколько прошло времени — разгадку я нашла вскоре после того, как рассчитала и зафиксировала показания приборов во время странных аномалий. Но именно время играет с нами злую шутку. Я знаю, мой напарник жив, только чувство, что это все один и тот же день, меня не покидает. Я накопила массу показаний и хотела бы попросить тебя найти моего коллегу — Саранг Ма, Зэм, исследователь и Путешественник. Очень нужно передать вот эти два листа ему — тут показания моих приборов... И расскажи кому-то на Большой Земле о том, что ты встретил меня или моего коллегу на этом загадочном аллоде, который полон метеоритной руды. С уважением, Миранда ди Грандер, Путешественница и первооткрыватель Кираха.
    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор пожелал остаться неизвестным
    Сарнаут оказался больше, чем я думал, сложнее, чем я мог себе представить, и намного опасней, чем я хотел.
    Подпись: Ваш Ник.
    Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7. Шаманская легенда
          На пустой днем площади, в центре которой находилась арена, в полночь было уже не протолкнуться. Людей, кроме меня, Кузьмы и Михаила, больше не было видно — нас окружали орки, и меня это беспокоило. Агрессивная раса хоть и являлась равноправной частью цивилизованной Империи, традициям своим не изменила: война или хотя бы хорошая драка — вот главное занятие настоящего орка, причем как мужчины, так и женщины.
          Сама арена представляла собой посыпанную песком круглую площадку, огороженную деревянным забором. Многочисленные зрители толкались вокруг, соблюдая, однако, почтительное расстояние от Булыги и его свиты.
          — После первого же удара черепушка твоя отлетит в Астралцево и упадет прямо в суп Шквала, — поприветствовал он, когда я подошел, и засмеялся. Вместе с ним, как по команде, загоготали все вокруг. — Гы! А гоблины будут еще долго по арене зубы твои собирать. Ха-ха! Но так уж и быть, расскажу тебе об условиях. Восемь участников, три раунда. Выберу тебе соперника попроще для начала, чтоб ты хотя бы минуту простоял. С Молотилой пойдешь. Гы! Предвкушаю это зрелище! Дальше дерутся победители. Короче, понятно, да? Приступай. Я уже приготовился смотреть.
          Я отошел чуть в сторону — туда, где ждали своей очереди участники, так что у меня была возможность их рассмотреть.
          — Молотило — это вон тот, справа… так себе воин. Медленный, как моя бабушка, гы... но удар у него тяжелый… — прерывисто шептал мне Лоб. — Он левша, берегись левой руки.
          — Постой, Ник, это же он с гибберлингами на Старой Площади торчал, помнишь? — вмешался Орел. — Интересно, не подохли они у него с голодухи еще…
          — С ним я справлюсь, — уверено сказал я. — Лоб, а вон те… кто такие?
          — Эти двое — тоже дохляки, во второй раунд не пройдут… Шушера это все. Опасаться надо того… видишь? Это Зубило. А еще… Оот гиббер недобитый! Это же Кабан!
          — Что еще за Кабан? — спросил я, потому что Лоб замолчал, кисло разглядывая одного из участников.
          — Чемпион, — коротко ответил он. Впрочем, дополнительные комментарии тут излишни.
          — А этот? — я указал на орка, тоже показавшегося мне смутно знакомым, но где и когда я его видел, вспомнить не получалось.
          — Этого я не знаю. Новичок, — поскреб в затылке Лоб. — На вид не очень…
          Я его мнение не разделял. В моей памяти шевелились неясные образы, разобрать которые было трудно, но откуда-то я знал, что мне нужно опасаться этого орка.
          Зелье, которое, если верить Черному, увеличит мою силу, я пить не рискнул, незадачливый владелец гибберлингов и так не казался мне серьезным соперником. Но как выяснилось, сам Молотило был примерно такого же мнения обо мне.
          — Эй, хадаганец, — сказал он, когда мы вышли в центр арены под свист и улюлюканье толпы. — Падай сразу на лопатки — меньше влетит, гы! А я спокойно пойду отдыхать под крыло к эльфиечке…
          Мы были босиком, чтобы песок не забивался в обувь, и полностью безоружны. Драться с голыми руками против человека мне было бы не впервой, но орк, чья природная толстокожесть защитит его от моих тычков, — это совсем другое дело!
          Наша пара оказалась самой первой, и у меня не было возможности посмотреть, как обычно здесь проходят бои, поэтому я просто встал в боевую стойку напротив своего оппонента, стараясь не обращать внимания на оскорбительные возгласы зрителей.
          — Три… два… бой!
          Как я и предполагал, Молотило не блистал мастерством рукопашного боя — он был неповоротлив, медлителен и неуклюж. Конечно, если бы я пропустил хоть один его удар, то сразу отправился бы в нокаут — орки от природы обладают колоссальной физической силой, но Молотило шел на меня с грациозностью медведя, широко расставив руки, будто собирался обнять старого друга, и мне не составляло труда уворачиваться. Я просто ждал момента. Печень у орков находится там же, где и у людей, и встречный удар по ней, как правило, заканчивает бой.
          Время шло, противник начал злиться, шум толпы все возрастал, и я уже чувствовал, что развязка близко. Взбешенный от очередного промаха, Молотило с разбега кинулся на меня, совсем забыв о защите, я сжался, как пружина, затем оттолкнулся ногой и, чувствуя, как от нее по всему телу волной прошел импульс силы, сконцентрировавшийся в кулаке, вложил в один удар все, на что был способен.
          Если бы моим противником был человек, то он наверняка отлетел бы на пару метров, но туша, раза в два, если не три, больше меня весом, с места не сдвинулась. Орка согнуло пополам от боли, он зарычал, инстинктивно обхватив руками живот и, сделав пару шагов назад, рухнул на землю лицом вниз. Победа была безоговорочной, и я покидал арену под одобрительный свист. Моего поверженного противника не церемонясь оттащили за ноги два здоровущих орка и бросили приходить в себя неподалеку. Никакой медицинской помощи ему оказывать явно не собирались, и меня это сильно покоробило, но похоже, что это здесь было в порядке вещей.
          — Сам очухается, не маленький уже, — равнодушно пожал плечами Лоб, когда я высказал ему свои опасения.
          Следующая за нами пара участников не произвела на меня особого впечатления, хотя победитель был довольно ловок для орка и мог стать серьезным соперником. Гораздо больше интереса у меня вызвали третий и четвертый бои. В третьем участвовал чемпион — и мне сразу стало ясно, что это звание он получил не просто так. Хотя его соперник тоже был довольно хорош, но шанса у него не было ни единого. Кабан играл с ним, как кошка с мышкой, пока в конце концов не схватил обеими руками и не швырнул со всей силы об землю, после чего тот уже не поднялся на ноги.
          Бой последней пары был самым коротким из всех и самым неоднозначным. Кто-то мог бы назвать его скучным, но только опытный боец знает, что настоящие бои обходятся без зрелищных трюков и долго не длятся. Орк, показавшийся мне смутно знакомым, успешно уклонился от выпада своего соперника, сделал резкое движение и через мгновение спокойно покинул арену почти в полной тишине. Его партнера тоже уволокли за ноги в бессознательном состоянии. Толпа, начавшая было разочарованно гудеть от того, что ее лишили интересного зрелища в четвертом бою, снова радостно засвистела, когда Булыга объявил о втором раунде. Мне в соперники достался победитель из второй пары — это означало, что мой таинственный «знакомый» встретится с чемпионом, и я словил себя на мысли, что исход этого боя мне даже более интересен, чем свой собственный.
          Они дрались первыми, и я, позабыв о том, что через несколько минут мне самому нужно выходить на арену, наблюдал за боем во все глаза. Это была схватка профессионалов. Я не замечал за собой, как орал во все горло — зрелище настолько захватило меня, что эмоции били через край. Соперники двигались с бешеной скоростью, и я даже не успевал рассмотреть их ударные связки, так быстро они сменяли друг друга. Оставалось только поражаться реакции бойцов, которые умудрялись не только распознать атаку противника, но и защититься от нее. Их бой тоже не длился очень долго, и на неопытный взгляд мог показаться серией коротких, резких движений, в которых не было ничего зрелищного. Но я прекрасно понимал, каким длинным он был на самом деле, потому что длительность такого боя глупо измерять временем. Его можно измерить только содержанием. Невообразимый шум, который подняли зрители, достиг апогея в тот момент, когда Кабан упал на спину без сознания, хотя я так и не понял комбинации, которую провел его соперник. Булыга оторопело поднялся на ноги и сам лично вышел на арену. Сначала я было подумал, что он собирается напасть на победителя, чтобы отомстить за своего лучшего бойца, но он лишь склонился над поверженным чемпионом удостовериться, что тот уже не поднимется на ноги.
          Толпа бесновалась так, что, казалось, содрогались стены домов и вот-вот из окон вылетят стекла. Понадобилось некоторое время, чтобы успокоить зрителей и продолжить соревнование. К тому времени, как я сам вышел на арену, я уже чувствовал себя выдохшимся, как будто предыдущий бой, в котором я не принимал участия, выпил все мои силы.
          «Эмоциональное выгорание» — это почти стопроцентная гарантия проигрыша, я прекрасно это понимал, но поделать ничего не мог — все мои мысли были заняты тем коротким, на вид совсем не опасным ударом, отправившим в глубокий нокаут чемпиона орков. Я прокручивал его в голове, даже когда перед моим лицом то и дело мелькал гигантский кулак моего противника, но после того, как я едва не пропустил удар в солнечное сплетение, мне все-таки удалось собраться, а когда я, неудачно отклонившись, позволил зацепить правое плечо, которое тут же пронзила острая боль — наконец-то пришла так необходимая мне сейчас злоба.
          Победитель из второй пары и в самом деле был неплох, это я смог оценить в полной мере — мне никак не удавалась подловить его, чтобы нанести сокрушительный удар, он был достаточно внимателен и осторожен. Я подозревал, что у меня сломана ключица, но в пылу боя болевой порог отодвигается за рамки обычных человеческих возможностей. Сейчас для меня самым важным было только одно — бой затягивался, и я начал уставать. Движения мои уже не были такими же быстрыми, и мне становилось все сложней и сложней избегать выпады противника. Впрочем, и он уже не двигался с прежней скоростью — будучи от природы намного более выносливее меня, он, однако, вкладывал в свои атаки больше сил и энергии, чем я на то, чтобы уклониться. Возможно, он бы сумел вымотать меня окончательно, но характерная для его расы вспыльчивость вкупе с полным отсутствием страха часто подводила и более опытных бойцов. После серии атак, так и не достигших цели, он рассвирепел и стал забывать об осторожности. Я знал эту особенность орков, их самое слабое место, и вне зависимости от того, насколько техничен и силен был мой противник — как только он начинал терять контроль над эмоциями, я понимал, что победа рядом.
          Этот бой не стал исключением. Несмотря на старую шутку про апперкот в подбородок, который вызывает сотрясение мозга, но на орков не действует из-за отсутствия предмета сотрясения, удар склонил результат в мою пользу. К чести моего соперника, сознания он не потерял, лишь припав на одно колено. Я ждал, что он еще поднимется на ноги и продолжит бой, но после нескольких неудачных попыток встать ему было засчитано поражение. И в этот же момент на меня лавиной обрушились боль в плече и усталость, так что я едва сам устоял на ногах.
          Шатаясь, я покинул арену, прекрасно понимая, что финальный бой мне уже не выиграть.
          — Ник, Ник… ты как?..
          Мне в лицо кто-то начал брызгать водой и спустя несколько секунд я сумел сфокусировать зрение на Кузьме.
          — Ему больше нельзя выходить на арену, он не в состоянии драться дальше, — сказал стоящий рядом Михаил.
          Я с удивлением обнаружил, что сижу на лавке на некотором отдалении от арены, но как я до нее дошел, в моей памяти не сохранилось.
          — Мне нужно… еще один бой…
          — Ник…
           Но я его уже не слышал, в уши будто запихали ваты. От боли в плече темнело в глазах и все тело ломило от усталости… Но должно же быть что-то, что даст мне сил на один бой… всего лишь один единственный бой.
          Я достал из кармана крохотный пузырек с золотистой жидкостью — чудом не разбившийся за все это время, хотя я совершенно про него забыл — и открыл его, в воздухе сразу разлился сладковатый запах пряностей. Тягучая, маслянистая мирра слегка засветилась, попав на мою ладонь. Я совершенно не знал, что с ней делать, но мне хотелось провести рукой по своему лбу и вискам — быть может, так покровитель поймет мои мысли и успокоит стонущее тело. Молиться ему меня не учили, хотя наверное у каждого своя молитва…
          — Помоги мне… Святой Плам… помоги…
          Не знаю, произносил ли я это вслух, а может эти слова звучали только в моей голове, но через некоторое время я понял, что боль притупилась, мир вокруг меня перестал расплываться перед глазами и слух снова стал улавливать звуки.
          — Ник… НИК!.. Ты с нами?!
          Орел хотел ударить меня по лицу, но я перехватил его руку.
          — Не надо. Я с вами.
          Времени на отдых у нас было очень мало, и вскоре я уже стоял перед своим третьим и последним соперником. Я старался задавить мысль, что мне ни за что не победить его, но она упорно лезла мне в голову. Однако сдаваться было не в моих правилах и я собирался драться до последнего.
          Орк не делал необдуманных движений, не стремился атаковать очертя голову, и мне приходилось делать ложные выпады, чтобы раззадорить его. Мы кружили по арене, не отрывая глаз друг от друга, и я начинал нервничать — делать ту же ошибку, за которую мои предыдущие противники уже поплатились. Первую серьезную атаку я едва не проворонил, но мне в какой-то миг показалось, что она была намеренно не завершена, иначе я бы уже валялся на земле в отключке. Эта же мысль преследовала меня на протяжении следующих минут. Со стороны этого не было заметно, но едва уловимое чувство странной незавершенности действий противника меня не покидало. Может, это просто игра? Может, он таким образом дает мне понять, что держит все под контролем и что я ему не соперник?
          Открылся для точечного удара он не скоро. Я понимал, что усталость берет свое, и я не смогу придать кроссу столько силы, чтобы он стал последним, но я выложился для этого удара так же, как и для тех, которыми обычно оправлял в нокаут. Зрители взревели, когда орк упал на спину — упал от удара, который точно мог выдержать… и тут я наконец вспомнил, где видел его. Он все еще лежал на земле, когда я подошел и протянул ему руку — жест чисто символический, он и сам был в состоянии подняться без посторонней помощи.
          — Ничего страшного, если над тобой смеются, гораздо хуже, когда над тобой плачут, — тихо произнес я.
          Орк усмехнулся, но ничего не ответил. Покидал он арену под свист и хохот, я же остался стоять в самом центре, пытаясь осознать случившееся. Можно ли испытать радость от подаренной, а не честно завоеванной победы? Противник, значительно превосходящий меня во всем, но зачем-то поддавшийся мне в финале, уже скрылся из виду, но я продолжал думать о нем. Мое поражение ему на тренировочной площадке в здравнице «Небесная» было закономерным… впрочем, победа на орочьей арене тоже вполне объяснима. Похоже, Комитет присматривает за мной.
          — Да, не ожидал! Не ожидал!
          Я вынырнул из своих мыслей и увидел перед собой Булыгу и в его глазах не было насмешки, он смотрел с уважением.
          — Что ж, нам нужны новые члены. И… не члены тем более. Гы! Айда выпьем, вся ночь впереди…
          Мы пришли в тот же кабак, где я записался на арену, и сели за тот стол, за которым сидел тогда Булыга, но на этот раз мне выделили почетное место рядом с лидером клана. Кузьме, Михаилу и Лбу мест не нашлось, и им пришлось ютиться за соседним столом. Передо мной поставили кружку пива, размером с ведро, и тарелку с бараньей ногой. Я почувствовал, что зверски голоден.
          — Слушай сюда, чемпион, — покровительственно положив мне руку на плечи, начал Булыга. — Лясы точить времени у меня особо нет. Скоро предстоит рейд в шаманский район, пора готовиться. Ты будешь моим этим… как его… полномочечным представителем, во!
          Я придал своему лицу польщенный вид, хотя сделать это с набитым ртом было тяжеловато.
          — Вот, держи. Это амулет. Мы даем его всем достойным!
          Я подавился бараньей ногой и закашлялся. Не думал, что получу амулет так быстро. Быть может, это та самая ниточка, потянув за которую, можно распутать связь между учеными Научного Городка и орками клана Буйных.
          После первой кружки пива была вторая, потом, кажется, третья… или это уже было не пиво. События той ночи плохо сохранились в моей памяти. Празднование моей победы шло полным ходом — мы пили с Булыгой на брудершафт, он хлопал меня по спине и орал на весь кабак, что я его лучший друг, я же в ответ клялся ему в верности, и потом мы снова что-то пили… К утру мы уже дошли до той кондиции, когда за собутыльника можно отдать жизнь.
          Проснулся я за тем же столом в кабаке — Булыга растолкал меня с горящими глазами, и мне понадобилось некоторое время, чтобы сосредоточиться на его словах. Голова раскалывалась, во рту было так же сухо, как за стенами Незебграда. Кое-как дотянувшись до чьей-то кружки и хлебнув из нее какого-то пойла, я только и сумел выдавить:
          — Что?
          — Раз ты теперь один из нас, дам тебе задание, вот что. Отправишься в Астралцево, найдешь там Шквала Головастых, главаря шаманского клана. И передашь ему мой уль… уль… уль-ти-ма-тум. Во!
          — Угу, — промычал я, и моя голова снова упала на сложенные на столе руки. Веки отяжелели, и я почти отключился, но Булыга не дал мне заснуть.
          — Слухай сюды. Писать я не обучен, поэтому запоминай послание! «Ах ты, старая козлина! Ты — покойник! Как и все остальные шаманы. Теперь править орками будем мы, воины. Ваше время ушло. Если ты, трус, хочешь умереть не на поле боя, а в своей кроватке, сдавайся! А если ты еще все-таки орк, соглашайся на честный бой. Мои бойцы очень хотят почесать свои кулачищи о ваши тупые головы». Вот такой уль-ти-ма-тум. Запомнил? Уверен, Шквал примет вызов, гы.
          Булыга заржал и, отхлебнув из кружки, свалился под стол, из-под которого через секунду раздался раскатистый храп. Я же, напротив, проснулся окончательно. Судя по льющемуся в окна свету — день был в самом разгаре. Посетители кабака валялись кто где среди осколков разбитого стекла, которыми был усыпан весь пол — видимо, ночью здесь была драка, но кто с кем дрался, я не помнил совершенно.
          — Ты как? Голова болит?
          — Очень, — ответил я, с благодарностью принимая из рук откуда-то взявшегося Михаила стакан холодной воды. Грамотин не выглядел помятым и невыспавшимся, как будто не пил совсем и ночевал в своей кровати. — А где Кузьма и Лоб?
          — Вон там, спят.
          Я, шатаясь, побрел в указанном направлении и наткнулся на крепко спящего Лба, прижимающего к себе как родное дитя колчан со стрелами Орла. Сам Кузьма валялся неподалеку — дрых прямо на столе, смешно свернувшись калачиком.
          — Эй, Орел, подъем!
          — А… что?.. О-о-о… моя голова…
          Михаил протянул ему воду, и тот припал к ней, будто ничего не пил пару дней.
          — Еще хочу пить… А это стекло... Откуда здесь столько осколков?
          — Так это же ты стрелял на спор по бокалам, — удивился Грамотин.
          — Я?! Не помню… А почему мой колчан у Лба?
          — Он собирал твои стрелы и расставлял всем бокалы на головы…
          — На головы?! — ужаснулся Кузьма. — А я… э-э-э… много промахивался?
          — Не очень… Нужно Лба разбудить. Я пытался, но он не реагирует.
          — А ты его охлади немного, — предложил я.
          — Интересная идея, — не понял шутки Михаил, и в следующий момент на Лба с потолка внезапно свалилась груда снега.
          Поначалу Лоб никак не отреагировал на это, но потом под снежным одеялом стало слишком холодно, и он вскочил на ноги, треснувшись головой об стол.
          — Что… что… — очумело забормотал он, по-собачьи отряхиваясь от снега.
          — Лоб, как тебе идея прогуляться до шаманского квартала?
          Шаманский квартал назывался Астралцево и был смежным с Изун-городом. Внешне они мало чем отличались — те же исписанные стены и знамена над головой, разве что в Астралцево все же было почище, да и разбитых фонарей не так уж и много. Где искать Шквала, я не имел представления, впрочем, я не был уверен и в том, нужно ли мне вообще его искать, чтобы передать ультиматум Булыги. Не то чтобы мне хотелось ввязываться в разборки между орочьими кланами — амулет я получил и, наверное, мог считать свою миссию выполненной, но Комитет со мной не связывался, и я воспринял это как знак продолжать.
          В районе, несмотря на ясный день, было на удивление пустынно, и поинтересоваться насчет места дислокации Шквала было не у кого. Первого аборигена мы встретили, почти дойдя до самого центра. По заверению Лба — шаманский квартал был менее опасным для людей, чем Изун-город, однако первый же встречный орк оказался настроенным довольно агрессивно.
          — А ну стойте! — рявкнул он. — И вы, небось, из Комитета? Вынюхиваете тут…
          — Мы служим в Имперской Армии и дела Комитета нас не касаются! — тут же отбрил Орел с таким возмущением, что я сам почти в это поверил.
          — А-а-а… ну да, солдатики, — сбавил тон орк. — А то был тут давеча один… Не пробегал тут? Подозрительный такой, у него на лбу еще будто написано: «Я — гребаная ментовская шестерка»? Нет? Урод… Затесался к нам в банду. Типа только что из провинции, регистрацию прошел как положено — три дня в очереди отстоял… бла-бла-бла. А наш один товарищ, когда его в Комитет-то таскали, видел там этого типа и рожу запомнил! Сволочь! За нами шпионить! Ух, если я его найду!..
          — Нет, не видели, — покачал головой я. — Мы тут у вас вообще никого не видели. Куда все подевались? Мы ищем Шквала.
          — Шквала? Зачем вам Шквал? — спросил орк, покосившись на Лба и явно подозревая в нем выходца клана Буйных.
          — По личному делу. Не подскажешь, где найти?
          — Дык это… На субботнике он, приглядывает, ага.
          — На субботнике? — не поверил Лоб.
          — Ну да. Сверху субботник объявили, да только кто ж на него пойдет-то? Но Шквал сказал — надо, все и пошли. Только разбегутся же, если он уйдет, вот и караулит там, чтоб значит не отлынивали, гы! Он у нас того… строгий, башку оторвать может за этот, как его… непорядок, во! Топайте в сторону манастанции, это к северу отсюда, там и найдете всех…
          Место проведения субботника мы отыскали быстро, потому что еще на подходе услышали усиленный громкоговорителем женский голос, призывающий поучаствовать в этом благородном деле:
          — Внимание, внимание! Незебградцы и гости столицы! Здесь и сейчас вы можете внести свой вклад в общее дело и приблизить победу Империи над вероломной Лигой! Объявляется субботник. Сегодня его цель — сбор лечебной паутины с пауков на севере столицы и около манастанции. Учеными Империи открыты удивительные целебные свойства этой паутины, способной ускорить излечение ран, полученных нашими доблестными солдатами на поле боя. Каждая паутинка — это еще один боец в строю и еще один павший враг! Проявляйте сознательность, начинайте охоту на тарантулов, собирайте паутину, и вы окажете неоценимую помощь Хранителям Империи. Повторяю…
          Здесь действительно были собраны едва ли не все жители Астралцево. Найти Шквала тоже не составило труда — сам он в субботнике участия не принимал, однако зорко следил за порядком — под его суровым взглядом сбор паутины шел куда быстрей. Выглядел он не таким диким, как Булыга, но в моих глазах это делало его лишь еще более опасным.
          — Чего вам надо? Тоже сундук потеряли?! Недосуг мне заниматься всякой фигней. У главы клана есть занятия и поважней! А Незебмания, говорят, того… не лечится…
          — Какая еще Незебмания? — не понял я.
          Шквал даже не смотрел на меня, сосредоточившись исключительно на своих подопечных, старательно собирающих паутину на благо Родины, и мне приходилось повышать голос, чтоб он обратил на нас внимание.
          — Да вот недавно… Прибегает ко мне какой-то хадаганец, кричит, что мои ребятки украли его сундук. Стал разбираться — выяснил, что у него это… как его… Незебмания. Во! Он так любит Незеба, да святится его имя, что постоянно приносит ему жертвы. Конечно, не кровавые, а так… вещами. А память у него уже того… Вот он и забыл, куда недавно сундук с подношением уволок, и стал на моих ребят бочки катить. Ну, ничего, разобрались… Но учти, больше никаких сундуков я искать не буду, разбирайтесь сами! У меня вон целый район тунеядцев, чуть отвернись…
          — Да нет, — перебил я. — За своими вещами мы как-нибудь приглядим сами. У меня послание от Булыги…
          Шквал резко остановился и посмотрел на меня в упор.
          — Говори!
          Передавать дословно ультиматум я бы не стал в любом случае, даже если б точно его помнил. Просто называть главу шаманского клана «козлом» дело рисковое, поэтому пришлось описать все в общих чертах.
          — Вот что я тебе скажу, — произнес он, не выразив ни агрессии, ни заинтересованности. — Мы, орки, народ простой. Как предки завещали — так и живем. А завещали предки одну простую вещь — говорить надо на равных. А как я с тобой на равных говорить буду, если я тебя первый раз в глаза вижу? Нет уж! Хочешь расположение орков заслужить, пройди испытание.
          — Какое испытание? — вздохнул я. Эти орки, похоже, двинутые на всю голову, со своей манией доказывать силу. Неужели еще одна арена?
          — Эй, Струна, — позвал он. — А ну поди сюда.
          Лица подошедшего орка не было видно под кожаным шлемом с рогами какого-то животного, но по комплекции я догадался, что это женщина. Орчихи, как правило, воинственны не менее мужчин, но драться с дамой мне все равно очень не хотелось.
          — Тут у меня ребятишки, — сказал ей Шквал, — разговаривать хотят, привет от Булыги принесли. Надо бы их одобрить, хе-хе…
          Орчиха молча кивнула и, жестом показав следовать за ней, направилась куда-то в глубь квартала, петляя между домов. Она так и не сказала ни слова, пока мы не подошли к чему-то, напоминавшему то ли камень, то ли гигантский клык исполина, торчавшему из земли в одном из дворов. Я не знал, чего ожидать, и чувствовал себя не в своей тарелке. Струна резко остановилась и повернулась к нам.
          — Здесь вы никто и звать вас никак, — припечатала она без всякого предисловия. — Никто не назовет вас другом. И так будет до тех пор, пока вы не пройдете наше испытание. Это приказ Шквала.
          — Да, поняли мы, поняли, харэ нам тут вкручивать, — перебил Лоб. — Давай уже испытывай резче.
          Струна презрительно окинула взглядом Лба с головы до ног и продолжила:
          — Видите тотем? Он вызывает духа. Вот его и надо победить. Предупреждаю заранее: может появиться не один дух, а несколько. Только такого никогда не было. Думаю, и вам тоже не повезет, ха-ха! По очереди пойдете, и не задерживайте! Понаехали, понимаешь, со всей Империи новобранцы, бегают по городу, покоя не дают.
          — Ну и испытание! — фыркнул Лоб. Хотя он и заверял, что пошел своей дорогой, отдельной от воинов Буйных, и стал храмовником, но клановой неприязни к оркам-шаманам все же не утратил. — Я слышал, даже гоблин этого вашего духа завалил. Долго, правда, и смешно прыгал вокруг него на своих кривеньких ножках…
          Ну если даже гоблин справился, то и у нас проблем возникнуть не должно. Я, не раздумывая, направился к тотему первым — хотелось побыстрей покончить с этим. И только подойдя к тотему вплотную, я понял, что понятия не имею, как вызвать духа.
          — Мне станцевать вокруг него что ли? — крикнул я Струне, обернувшись.
          — Дотронься до него, балда! — прилетело от нее в ответ.
          Все самое сложное на самом деле просто. Я дотронулся до тотема и мгновенно, всей кожей, покрывшейся мурашками, почувствовал опасность.
          Их было четверо. Я, сгруппировавшись, откатился от окруживших меня светящихся синих сгустков, чье обжигающее прикосновение было весьма болезненным.
          — Что за… — выкрикнул Орел, хватаясь за лук, в то время как жезл Михаила уже озарился красным светом.
          Атака сразу четверых духов была неожиданной, но, сориентировавшись, я легко сумел развеять двоих одним взмахом меча, третьего окутало пламя — он задрожал и исчез, четвертого же пронзила стрела Кузьмы. Все это заняло не больше двух секунд, духи испарились, не оставив после себя и следа. Только подпаленная трава от заклятия Грамотина говорила о том, что здесь действительно только что кто-то был.
          — Это что еще за дела такие? — зарычал Лоб, схватив Струну и приподняв над землей, но та, похоже, сама была шокирована и даже не пыталась сопротивляться.
          — Четыре духа! Не может этого быть!
          Лоб поставил ее на ноги и недоверчиво уставился на тотем.
          — Глава нашего клана, мудрый Шквал, предупреждал, что однажды это может случиться. «Дух явится не один, но приведет с собой других…». Что-то в этом роде, — проговорила Струна, не отрывая от меня глаз. — Нужно срочно рассказать ему все!
          — Итак, сразу четыре духа. Мы ждали этого много-много лет… — Шквал находился все там же, в месте проведения субботника, но после того, как Струна описала мое знакомство с шаманским тотемом в подробностях, тут же позабыл об общественной деятельности. Его подопечные, видя, что грозный глава не обращает на них внимания, сразу начали отлынивать от работы. — Значит, свершилось! Дай же я посмотрю на тебя внимательно!
          — Да что свершилось? — не вытерпел Орел. — Что означают эти четыре духа?
          — На нас, орков, все смотрят, как на варварское племя, которое только и умеет, что махать кулаками, — начал рассказывать Шквал, расхаживая взад-вперед со сложенными за спиной руками. — Но это не так. У нас тоже есть способность к магии! В орках заложен огромный потенциал!
          На этих словах Лоб громко фыркнул, но Шквал не обратил на него внимания.
          — И когда-то давным-давно, в незапамятные времена, наше племя произвело на свет собственного Великого Мага, и он держал аллод не хуже, чем маги людей.
          — Легендарный Орк, — вставил Михаил. — Я читал об этом.
          — Да, именно так мы его называем. Но, увы, следы его затерялись в глубине веков, и сейчас мы ищем кровь от крови его — его потомков — и будем искать до конца дней своих! «Мы» — это Верховный Шаман, я, его скромный слуга, и все наши верные сторонники и последователи. Есть у нас несколько зацепок. И одна из них — ты.
          — Я?! — мне с трудом удалось удержать смешок. — Видите ли, даже если допустить, что во мне есть сокрытые где-то очень глубоко магические способности, в чем я сильно сомневаюсь, то к оркам они точно не имеют никакого отношения. Я человек.
          — Не сомневаюсь, — спокойно ответил Шквал. — Но это не важно. Ты знаешь, что это за тотем?
          — Он призывает духов, враждебных шаманам, враждебных крови Легендарного Орка, — ответил за меня Михаил. — Но при чем здесь…
          — На кого духи особенно рассердятся, на кого они бросятся вчетвером, тот и поможет нам найти искомое. Так гласит легенда. И наша надежда теперь — ты, — Шквал положил мне руку на плечо и продолжил: — Не слушай больше никого. У тебя в этом мире величайшее предназначение!
          — Ну вот, Ник, ты снова Избранный, это твоя карма, — хихикнул Орел.
          — Отлично, и что теперь? — проворчал я.
          — Мы должны пообщаться с дружественными духами, чтобы они направили тебя, — сказал Шквал. — Надо призвать их с помощью древнего Ритуала Крови.
          — Чего?.. — начал было Лоб.
          — Нет, жертвой, конечно же, будет не он, — успокоил его шаман. — Мне нужна кровь двенадцати пауков. Мохноногие тарантулы отлично подойдут. Можно, конечно, и простых городских пауков… Но тарантулы — лучше!
          — Ну, тогда мы в правильном месте.
          Мутировавших из-за концентрации магии возле мана-станции пауков, вымахавших размерами с большую собаку, было много. Они были ядовиты, но пугливы и большой опасности не представляли.
          Женщина, к моему удивлению оказавшаяся хадаганкой, все еще надрывалась в громкоговоритель:
          — Внимание, внимание! Незебградцы и гости столицы! Здесь и сейчас вы можете внести свой вклад в общее дело и приблизить победу Империи над вероломной Лигой! Объявляется субботник… Ох, в горле уже пересохло! Жаль, что с пауков нельзя добыть кружку-другую какого-нибудь целебного кваса! — добавила она, опустив рупор.
          Пока Шквал собирал кровь тарантулов, я решил приложить руку к сбору паутины, правда, в большей степени для того, чтобы поддержать даму.
          — Ох, благодарю тебя! Твоя помощь неоценима. Позволь, я запишу твое имя для ведомости…
          — Никита Санников, — улыбнулся я. — А вас как зовут?
          — Что? — округлила глаза она, проигнорировав мой вопрос. — Ты — Имперец-Который-Выжил? Вот это да!
          Она тут же поднесла рупор ко рту и заголосила:
          — Внимание, внимание! Незебградцы и гости столицы! Сегодня вместе с нами на субботнике работает Имперец-Который-Выжил! Вот пример истинного патриота!
          На этом я решил свернуть свою общественную деятельность и поспешил ретироваться.
          Для того, чтобы никто нам не мешал, мы зашли в какой-то маленький, пустой дворик неподалеку. Шквал уселся прямо на землю и разложил вокруг себя окровавленные куски двенадцати тарантулов.
          — Хороша, хороша кровь пауков! Темная, тягучая, пропитанная злобой и ненавистью! Давненько я не проводил Ритуал Крови. Но нужные слова помню, и дух мой крепок. Приступим!
          Мы отошли от него на несколько шагов и стали наблюдать за его действиями. Шквал закрыл глаза и вознес руки к небу, что-то тихонько бормоча себе под нос. Я каждую секунду ожидал появления неведомого духа и, хотя шаман утверждал, что дух этот будет дружественным, я на всякий случай готовился обороняться. Однако этого не понадобилось. После нескольких минут, в течение которых ничего не происходило, Шквал открыл глаза и разочарованно произнес:
          — Демоны! Что ж такое?! Дух появился, но я не слышу его, не слышу! Что-то мешает… Ну конечно же! Магия астрала! Манапровод опутал весь город, мы не ощущаем этого, но он вытягивает из нас энергию и отравляет все живое. Это все возвращенцы со своей наукой! Однажды она сведет нас всех в могилу, попомните мое слово!
          — В могилу? На мана-станциях держится вся жизнь в Незебграде! — оскорбился Михаил. Он всегда болезненно реагировал на нападки на инфраструктуру города.
          — И что теперь делать? — спросил я Шквала.
          — Боюсь, ничего другого не остается — устроим диверсию! Главное, чтобы Комитет не прознал. Но вы ведь будете молчать?
          — С чего бы? — удивился Лоб. — С какой такой радости мы должны вам помогать, да еще и переть против Комитета?
          Шквал внимательно пострел на него.
          — Ты из воинов, — утвердительно произнес он. — Твой клан никогда не понимал нас. Мы должны отыскать нового Великого Орка — мага, который сможет защитить аллод…
          — Да зачем? На кой ляд это оркам? Аллоды держат люди и мертвяки. Живи да радуйся…
          — Радоваться? — загрохотал Шквал, поднявшись на ноги. — Радоваться зависимости от чужих рас? Орки не стоят на коленях и не клянчат помощь ни у кого!
          — Но-но, полегче тут с чужими расами, — встрял Орел.
          — В Империи никто не стоит на коленях, у орков, хадаганцев и восставших здесь одинаковые права, — добавил Грамотин.
          — Вот поэтому вы должны сделать так, как я прошу, — Шквал снова уселся на землю, как будто только что доказал нам свою безоговорочную правоту.
          Хотя, надо признаться, я понимал, что он хотел сказать.
          — Что нужно делать? — спросил я, положив конец дискуссии.
          — Перекрыть подачу маны, — просто ответил Шквал, как будто речь шла о самой обыкновенной вещи. — На время, конечно.
          — Это невозможно, — категорично заявил Михаил.
          — Если перекрыть подачу ненадолго, то ничего не случится. Почти все жители на субботнике, никто и не заметит отключения. Но если даже об этом прознает Комитет, то я скажу Коловрату Северных, чтобы он вас отмазал. Он же Верховный Шаман всех орков как-никак! Он живет в Оке Мира и разговаривает с самим Яскером!
          Я невольно оглянулся на здание в центре города — его видно было ото всюду. Красная звезда, венчавшая сооружение, терялась в облаках. Это средоточие власти, символ Империи, ее сердце и неприступная крепость, вызывало у меня неподдельный трепет.
          — Не в этом дело! — нетерпеливо продолжил Грамотин. — Мана-станция — это стратегически важный городской объект и должен хорошо охраняться.
          — Об этом не беспокойтесь. Пока я контролирую этот район, вас пропустят в любой его уголок, не задавая лишних вопросов. Отключить подачу маны нужно минут на пять, этого вполне достаточно. А я еще раз вызову духа и поговорю с ним. Не подведите! Мы ждали этого так долго!
          Чувствуя, что ввязываюсь куда не следует, я согласно кивнул.
    Глава 8
     
     
    Глава 8. Трепет крыльев
          К моему великому удивлению, районную мана-станцию обслуживали гоблины. Сооружение занимало достаточно большую площадь, огражденную не очень высоким забором, и я бы, наверное, смог пробраться сюда и без помощи Шквала. Но лидер шаманского клана, в отличие от Булыги, писать был обучен, и его письменное послание открыло нам двери на станцию. Охраняли ее орки, которые, как и было сказано Шквалом, не задавали вопросов. Гоблины провожали нас маленькими злобными глазками, но орк, который молча вел нас к святая святых — управлению, не обращал на это внимания. Повсюду были трубы, большие и маленькие, стальной паутиной расходившиеся во все стороны от больших резервуаров, наполненных маной.
          То, с помощью чего нам нужно было на время отключить ее подачу, мне представлялось гигантским вентилем, но на деле это был просто рубильник возле самого толстого трубопровода.
          Я думал, что охранник будет находиться рядом с нами все время, чтобы потом вывести с закрытой территории, но он, доведя нас до места, тут же развернулся и ушел, и мы остались предоставлены сами себе.
          — Ну что, не будем терять время? — произнес я, чувствуя себя не в своей тарелке.
          Согласиться на диверсию, стоя в обычном городском дворе, было просто, но сделать это на самом деле, находясь уже на станции, оказалось сложней. Ведь одно дело — ввязаться в межклановые орочьи дрязги, и совсем другое — нарушить закон, за что всесильный Комитет не погладит по головке. Хотя, с другой стороны, они сами послали меня к оркам, никак не ограничив мои действия и полномочия.
          — Давай, Лоб, — решил я. Идти на попятный было уже поздно.
          Он дернул рычаг вниз, и тихое гудение, шедшее от труб, начало затихать, пока не установилась тишина, нарушаемая лишь тут и там раздававшимся звоном инструментов гоблинов-работяг.
          Больше ничего не произошло. Не завыла сирена, навстречу не выбежали охранники станции, и агенты Комитета не вылезли из-под земли, чтобы нас арестовать, но мне все равно поскорее хотелось восстановить подачу маны и убраться отсюда.
          Как это всегда бывает — время тянулось невыносимо медленно, и пять минут, отведенные Шквалом, мне показались пятью часами. Я почувствовал неимоверное облегчение, когда Михаил сказал: «Время!», и Лоб вернул рычаг в прежнее место.
          — Надеюсь, Шквал успел, — озвучил Орел мои мысли, когда мы спешным шагом покидали станцию.
          Я все еще ждал, что нас кто-нибудь остановит для выяснения того, что делают посторонние на закрытой территории, но мы вышли за ворота беспрепятственно, а дальше, уже не скрываясь, сорвались на бег, рванув в тот двор, где по-прежнему на земле сидел шаман.
          — Все так хорошо, что аж не верится! — вскричал он, едва нас завидев. — Мне удалось поговорить с духом!
          — И что он сказал? — запыхавшись от быстрого бега и пытаясь отдышаться, спросил я.
          — Дух все подтвердил: тебе предначертано отыскать потомка Легендарного Орка. Я сообщу об этом Верховному Шаману. А ты, как только судьба столкнет тебя с ним — а это произойдет очень скоро, расскажи ему обо всем, что здесь произошло, скажи, что ты — избранный! Глаза всех орков устремлены сейчас на тебя с величайшей надеждой! Нет, ладно, я должен признаться, не всех орков… — он сверкнул глазами в сторону Лба, но тот выдержал его взгляд. — Некоторые отступники из нашего племени давно уже опустили руки: «Зачем нам эта магия? Мы разве наманикюренные фифы-эльфы? Мы лучше в гоблинобол погоняем да на аренах подеремся!».
          — Мы воины и гордимся этим! — загрохотал Лоб, сжав кулаки.
          — Потише, Лоб, ты храмовник, — напомнил ему Орел, но тот никак не отреагировал.
          — Банда Буйных становится жалким зрелищем, — упрямо продолжил Шквал. — Мельчает, мельчает орк и развращается от городской жизни!
           По лицу Лба я понял, что сейчас дело дойдет до кулаков, новоиспеченный храмовник уже дошел до нужной стадии бешенства и дальше сдерживать себя не станет.
          — Булыга вызвал тебя на бой, — прорычал он. — Опять придумаешь отмазку и откажешь?
          — Вот поэтому мы, шаманы, и правим, что не бросаемся со всей дури в битву, мечтая с честью сложить голову. Мы выбираем нужный момент и просто побеждаем. Разницу понимаешь?
          — Струсил, как всегда! — победоносно гаркнул Лоб.
          — Мой ответ будет достоин настоящего имперского орка! Между Изун-Городом и Астралцево расположен стадион. Он и станет ареной битвы шаманов и воинов. И никакого гоблинобола! Честный бой.
          Я закатил глаза. Между бесхитростными, упрямыми и простыми воинами и мудрыми, хитрыми и коварными шаманами было гораздо меньше отличий, чем им казалось, но вслух я этого говорить не стал.
          Из-за того, что я толком не спал, меня уже начал утомлять этот недолгий день. Хотелось чего-нибудь поесть, лечь на нормальную кровать и провалиться в глубокий сон. Эту мысль поддержали и Михаил, и Кузьма. Лоб же, объятый праведным гневом, рвался продолжить нескончаемую войну шаманов и воинов. Оставив его с обрадованным ответом Шквала Булыгой строить планы новой битвы на арене, мы ретировались в свою съемную комнату в районе Триумфальных Ворот, именуемом местными жителями просто — «Триумфалкой». После того, как я набил свой желудок бутербродами прямо по дороге домой, мои веки стали совсем тяжелыми. Я вырубился не раздеваясь, едва голова коснулась подушки, и без зазрения совести проспал весь остаток дня. Разбудил меня Орел, когда за окном была уже глубокая ночь.
          — Ник, скоро начнется бой между шаманами и воинами, ты пойдешь посмотреть?
          Хотя наше знакомство со Лбом длилось всего пару суток, я ощущал некоторую потребность прийти и поболеть за него, поэтому сразу соскочил с кровати.
          Самым лучшим в ночном образе жизни было то, что не нужно было отстаивать очередь в единственный на этаже душ. Михаил и Кузьма уже были готовы, поэтому как только я привел себя в порядок, что не заняло много времени, мы сразу же двинулись обратно в орочью часть Незебграда.
          По пути меня не покидало неприятное чувство, что за нами следят. Пару раз я резко оборачивался, но в тусклом свете фонарей трудно было что-либо различить. И только когда мы были уже недалеко от стадиона, где проводилась схватка орочьих кланов, как откуда-то сбоку послышалось негромкое: «Псс».
          Орел юркнул в переулок, я, с некоторым опозданием, двинулся за ним, на всякий случай сжав покрепче меч. Последним подошел Грамотин с посохом, опасно сияющим ярко-алым.
          — Стойте! Стойте! Не трогайте меня! Я все объясню, — замахал руками человек. — Меня зовут Роман Лубянкин. Я… я должен переговорить с вами до того, как вы попадете к оркам. Мне больше нельзя показываться им на глаза…
          — Я, кажется, догадываюсь, кто ты, — сказал Орел. — Уж не тот ли комитетчик, которого орки спалили и теперь повсюду разыскивают?
          — Все верно. Это ж надо на такой глупости, на случайной встрече, проколоться! — сокрушенно покачал головой мужчина. — Эх, Комитету над грамотной конспирацией еще работать и работать!
          — И много у вас здесь шпионов? — спросил я.
          — Мы, как и Хранители, очень обеспокоены тем, что происходит в самых криминогенных спальных районах: бандиты чувствуют себя здесь как дома, контрабанда процветает. Даже больше Хранителей мы всем этим обеспокоены. В конце концов, внутренние проблемы страны — это юрисдикция Комитета. А Яскер ошибок не прощает, нет. И вот я, вместо того, чтобы посылать наверх блестящие отчеты, прячусь по подворотням.
          — А есть что посылать? — заинтересовался Михаил.
          — Не то чтобы много, но… По крайней мере, одну улику мне удалось раздобыть. Передайте ее нашему связному — это калека-нищий, возле горкома промышляет. Не бойтесь, не перепутаете, никаких других калек там давно не водится. Да и еще… улику лучше не раскрывайте. Рассказывают, что даже у самых добропорядочных граждан крыша едет от этой гадости.
          — Опять журнал с эльфи… — начал было Орел.
          — Спасибо за содействие органам! — повысил голос комитетчик. — А насчет орков… план у меня уже есть: вы должны убедить их, что я мертв. Ты, Имперец-Который-Выжил, я слышал, у них уважение завоевал. Скажи им, что все, что осталось от шпиона, то есть от меня — это груда костей в паутине. Тарантулы не такие безобидные, как все думают. Ну вот и все… Прощайте.
          С этими словами он проскользнул между нами и скрылся во дворах. Орел бесцеремонно выхватил у меня из рук журнал и тут же засунул в него свой нос. Содержание ему явно пришлось по душе — всю оставшуюся дорогу он не поднимал от него головы, правда, у самой арены его все же пришлось спрятать от греха подальше.
          Сражение между враждующими кланами уже было в разгаре. В отличие от тех боев, в которых участвовал я, здесь драка была массовой, и трудно было определить, кто за кого. Лба в этом беспорядочном мельтешении рук и ног я не видел и не был уверен, принимает ли он вообще там участие. Все это больше походило на свалку и азарта у меня не вызывало, но сами участники, кажется, находили в этом удовольствие. Минут десять поглазев на варварское побоище, мы единогласно пришли к выводу, что Лоб не будет в обиде, если его болельщики подождут развязки в каком-нибудь пабе за кружкой пива. Но едва мы уселись за стол в том же трактире, где угощались мясом термитов, как туда же ввалился радостный Лоб в разодранном сюртуке, разбитыми в кровь кулаками и одним сплошным синяком вместо лица.
          — Мы победили! — завопил он с порога. — Буйные — самые выносливые орки в Сарнауте! Так им, жалким шаманам, и надо! Счет теперь семьсот пятьдесят шесть на семьсот пятьдесят пять в пользу воинов! И мы на этом не остановимся!
          Он рухнул на стул и одним глотком осушил кружку с пивом.
          — Лоб, — позвал Кульма.
          — А?
          — Ты храмовник. Ты ведь помнишь об этом? Твой учитель не будет тобой доволен.
          — Ну и что, что храмовник? Я из Буйных! — треснул он кулаком по столу, и тот едва не развалился от удара.
          — Хорошо, хорошо… только сильно не буянь.
          Вскоре в трактир зашло много посетителей, желающих отметить бой, и что самое удивительное — среди них были и шаманы! Похоже, проигрыш вряд ли помешает им выпить в компании с победителями за столь масштабное событие. Мне показалось, что я даже начал немного понимать эту расу — драка стенка на стенку сближала их гораздо больше, чем мирные переговоры.
          — О-о-о, человеки! А вы не шпионы из Комитета?! Вынюхиваете…
          — Ты нас уже спрашивал, — поморщился Орел. — С памятью плохо?
          Тот же орк, что рассказал нам, как найти Шквала, смотрел на нас слегка расфокусированным взглядом — очевидно, что он принимал активное участие в драке, и для него она не прошла бесследно.
          — Да вы, люди, все на одну харю! Кто вас разберет… А то был тут давеча один, подозрительный…
          — И это ты уже рассказывал, — перебил я.
          — Да? Ну и ладно… Найду шестерку — удавлю! Голыми руками удавлю!
          — Можешь не искать, нашли мы его уже. И тарантулам скормили.
          — Да ну! — у орка даже зрачки сошлись к переносице, что было несколько лучше, чем когда они смотрели в разные стороны. — А ты ж этот… я тебя знаю. Выживший. Ну да ладно, ты не будешь обманывать. Шквал говорил, что тебе можно верить.
          — Вот и славно.
          Твердо решив, что не буду напиваться вторую ночь подряд, я налегал на мясо и квас, наблюдая, как орки от часа к часу окончательно теряют цивилизованный вид. Лба бросать не хотелось, но мой трезвый ум подсказывал мне, что оставаться тут становится просто небезопасно! Того и гляди начнется стихийное продолжение схватки. Поэтому, просидев в трактире еще около часа, мы втроем все-таки решили отправиться домой. Я думал, что не смогу больше уснуть, ведь я и так проспал довольно много, но сон быстро сморил меня. Возможно, виной тому была моя несдержанность в еде.
          Проснувшись рано утром, когда на улице было еще темно и рабочий день начинался не скоро, я долго ворочался в кровати. Меня мучила неопределенность — я не знал, нужно ли мне возвращаться в орочий квартал или нет. Отправивший меня туда агент Комитета, Иван Корыстин, на связь больше не выходил, и было непонятно, что мне делать дальше. После некоторых раздумий я решил, что должен передать амулет, который мне дал Булыга, Хранителю Правдину, уж он разберется и с побрякушкой, и с Комитетом.
          Пошатавшись от нечего делать по коридорам, я все-таки разбудил Кузьму и Михаила, начало рабочего дня было уже близко, и мне хотелось как можно скорее попасть в горком.
          Однако впереди меня ждало разочарование — Правдина не оказалось в горкоме ни на начало рабочего дня, ни после, и мы впустую прошатались там три часа. Служащие только отмахивались, в здании царила непонятная суматоха, и всем было не до нас, и как связаться с Правдиным, я не имел представления.
          — Может поискать пока того калеку-нищего из Комитета, про которого говорил Лубянкин? Он, вероятно, должен быть где-то здесь, — предложил Михаил, и я решил, что это неплохая идея.
          Искать его не пришлось. Хорошо знакомый нам с Орлом попрошайка околачивался у стен горкома и с последней нашей встречи, когда он вел нас к логову Сутулого, ничуть не изменился.
          — Подайте на пропитание…
          — Здорово, Пашка! — наигранно радостно поприветствовал его Кузьма и встряхнул за плечи. — А мы тут узнали намедни, что ты на работу устроился! Только неужели Комитет так мало платит своим сотрудникам?
          Попрошайка выпрямился в полный рост, расправив плечи, и улыбнулся. Жалостливое выражение лица мгновенно исчезло и через секунду на нас смотрел совсем другой человек.
          — Что ж, давайте знакомиться заново. Павел Немощин, агент Комитета Незеба. На какие жертвы приходится идти ради благополучия своей Родины!
          Рукопожатие его было крепким и уверенным. От нищего-калеки не осталось и следа, и я поразился этой метаморфозе. Немощин, если не считать его лохмотьев, выглядел вполне нормальным, здоровым мужиком, и мне было непонятно, как он умудрялся сутулиться и морщить лицо так, что я принял его за убогого доходягу. Орлу комитетчик откровенно не нравился, и он не считал нужным это скрывать.
          — Все понятно. Тебе привет от Лубянкина, он тут кое-чего тебе передать просил, — Кузьма брезгливо пихнул Немощину журнал в руки и чуть отошел назад.
          — Ого! Свежий номер! Шучу! Не волнуйтесь, передам кому следует в полной сохранности.
          — Да уж, постарайся, — сердито буркнул Орел.
          — Вообще-то, я искал Хранителя Правдина, — сказал я. — Но никто не знает, где он сейчас находится.
          Немощин, прежде чем ответить, потер пальцами переносицу, будто собираясь с мыслями.
          — Послушай, что я тебе скажу. Комитет обеспокоен. Что-то очень нехорошее вызревает в стране. Чиновники повязаны с бандитами. Тебя, например, не удивило, как странно комендант района отреагировал на убийство Сутулого? Под самым носом у Яскера столицу наводнили запрещенной литературой. Книги и журналы на любой вкус: клубничка для неокрепших мозгов, исторические исследования для умников, любящих поразглагольствовать на кухне. А не показалось ли тебе странным, как твой куратор, Хранитель Правдин, замял дело о контрабанде?
          — А разве он его замял? Он же сам послал меня в Научный Городок на встречу с одним из ваших агентов…
          — Однако никакой информации о контрабанде широкой общественности так и не было представлено. Вот тут мы подходим к самому главному.
          — Комитет подозревает его в чем-то?
          — Комитет считает, что у Хранителей рыльце в пушку. А не они ли пятая колонна в государстве?
          — Не уверен, что вы выбрали правильных слушателей, чтобы поделиться своими подозрениями, — заметил Грамотин.
          — Вы служите не Хранителям, вы служите Империи! — пылко ответил комитетчик. — Волею судеб вы находитесь в эпицентре событий, и, как истинные Граждане Империи, не можете не пройти этот путь до конца и не помочь Комитету вывести наших общих врагов на чистую воду!
          — Очень патриотично, — сказал Кузьма, — но если ты намекаешь на то, что нам нужно шпионить за Правдиным и докладывать Комитету, то…
          — Этого не потребуется…
          — …то учти, что не доверять тебе у нас не меньше поводов, чем ему. А может, даже и побольше.
          — Хорошо. Оставим пока это. Ссориться нам совершенно ни к чему, в конце концов, у нас с вами одна цель.
          — Да дороги разные, — припечатал Орел.
          — Надеюсь, это не прямой отказ сотрудничать с Комитетом, — холодно сказал Немощин. — Я не владею информацией, где сейчас находится майор Правдин, но догадываюсь, что где-то в районе Парка Победы. Вы слышали, что там произошло?
          — Нет.
          — Значит, не время еще. Как вы понимаете, в таком большом городе, как Незебград, постоянно циркулирует множество слухов…
          — И большинство из них — дело рук Комитета, — ехидно заметил Кузьма.
          — Но есть и такие, к которым мы не имеем никакого отношения, — ничуть не смутился Немощин. — Такие слухи следует проверять. Хотя чаще всего дело и выеденного яйца не стоит. Взять хотя бы историю про Человека-Крысу. Стали копать, разбираться… Нашли его. Оказался простым хадаганским парнем, с небольшой придурью. Вообразил себя сверхгероем, сшил себе облегающий костюм — и давай носиться по канализации. Бедняга!
          — Очень интересно, так что там с Парком Победы? — нетерпеливо спросил я.
          — Сейчас не об этом. Правдин, вероятно, сам вам расскажет… если посчитает нужным.
          — Ну тогда мы пойдем туда и разыщем его… — хлопнул в ладоши Орел и повернулся, чтобы уйти.
          — Успеете еще, — остановил его комитетчик. — Сейчас меня волнует другое. В городе ходит слух о некой Соблазнительнице. Мол, видели ее то там, то здесь. Одним видом своим она смущает мужские умы и вносит смуту. Непорядок! Надо бы разобраться, в чем тут дело.
          — Да и пусть смущает, где тут угроза государству? — насмешливо спросил Кузьма.
          — Она может быть шпионкой из Лиги. Это эльфийка!
          — Эльфийка? — не поверил я. — Здесь, в Незебграде?
          — Именно. Теперь вы понимаете масштаб проблемы? Сделаем так: сейчас большинство новобранцев занято зачисткой водохранилища, а слухи ходят именно между ними, поспрашивайте о ней среди своих, может, удастся узнать что-нибудь.
          Я бы предпочел отправиться в район Парка Победы и попытаться выяснить, что там произошло, но пришлось возвращаться на Триумфалку к городскому водохранилищу.
          Там по-прежнему было много солдат, но мое внимание сразу привлекла высокая фигура Иавера Мбизи, начальника насосной станции, и я решил подойти поздороваться с ним. Никакого плана действий у меня не было и на результат я тоже не рассчитывал, поэтому просто спросил в лоб. Вряд ли здоровый интерес молодого мужчины к такого рода вещам мог вызвать удивление или подозрение. Зэм, однако, так не считал, сразу же меня раскусив.
          — Хм… Интересно, неужели каждый, с кем я встречаюсь, работает на Комитет… — задумчиво произнес он. — Впрочем, я отвлекся. Да, я слышал эту легенду. Признаться, она меня не впечатлила: история о черном водопроводчике в разы интересней. Что касается этой самой Соблазнительницы, то могу лишь сообщить, что подобный анализ слухов и сравнение встречающихся противоречий дает ясно понять, что она не совсем голая. Вот и все, что я знаю. Скажу честно, мне это просто неинтересно.
          Ну я хотя бы попытался.
          — Что будем делать? — спросил Кузьма, уныло окинув взглядом водохранилище. Спускаться туда не хотелось никому из нас. — Кто-то сейчас лежит себе под крылом эльфиечки, а нам тут по катакомбам ползать…
          — Под крылом эльфиечки… — эхом повторил я. Что-то мне это напомнило.
          Я напряг память и в голове словно загорелась лампочка. «Падай сразу на лопатки — меньше влетит, гы! А я спокойно пойду отдыхать под крыло к эльфиечке…».
          — Молотило! — воскликнул я. — Я вспомнил… он же упоминал о ней на арене!
          — Орк с охапкой гибберлингов? — переспросил Кузьма. — Ему то откуда знать?
          — Понятия не имею. Но нужно разыскать его. Может, он просто хвастался, конечно, а может, и правда что-то знает.
          — Хорошо. Тогда возвращайся на Старую Площадь, он, наверное, все еще там со своими недомерками торчит, а мы тут походим, поспрашиваем, может, тоже что-нибудь выясним.
          — Договорились.
          Только завидев Молотилу, я вспомнил, что расстался с ним не очень хорошо, отправив в нокаут на арене, и было непонятно, как он отреагирует теперь на мое появление.
          — Подходите, граждане Империи, полюбуйтесь на чудо гибберлингское! Даже на три чуда, гы! О, чемпион! Ты откуда тут взялся? Знатно ты мне навалял, — крякнул он, потирая бок. Никакой злобы по поводу своего поражения он не испытывал.
          — Да так, гулял… Слушай, я тут вот что подумал… Мне ребята рассказывали про одну Соблазнительницу. Помнишь, ты говорил об эльфийке? Ну… под крыло чтобы…
          — А-а-а! Ну да, дело понятное, хе-хе…
          — Так это правда? Ты ее видел? — я заговорщицки ему подмигнул.
          — Значит, так. О бабе этой голой… — зашептал Молотило, позабыв о своих гибберлингах. — Сам не видел, но разговоры слышал. Говорят, крылья у нее, летать может. И еще, она, гадина такая, крыльями так на ветру… трепещет! Умы смущает! Сам не видел, но слышал!
          — А знаешь, как ее можно найти?
          — Я нет. Но знаю одного… свя-щно-слу-желя… Короче, мне тут знакомые рассказывали, что типа ребята, которые ее видели, ему по секрету… то ли каяться пришли, то ли проболтались… ну не важно. А этот святоша, этот нехороший человек, взял и Комитету на них накапал, падла!
          — Где их найти?
          — Да бес их знает, со вчерашнего дня никто не видел. Перевели куда-то. Говорят, засунули в самую…
          — А святоша?
          — Понятия не имею. Ребята на раскопках трупняков горбатились, в Научном Городке. Может, все еще там? Преподобин звать.
          Льва Преподобина я запомнил, хоть мне и не пришлось обращаться к нему за помощью. Военный врач, принимающий участие в проекте «Пробуждение», все время крутился возле Грома. Вряд ли бы он сказал мне что-то такое, о чем еще не знает Комитет, но я, будто почувствовавшая след ищейка, уже мчался в Научный Городок.
          Молотило не ошибся — священнослужитель по-прежнему находился здесь.
          — Да осветит твой путь Свет Незеба, Скракана и… Тенсеса, так уж и быть!
          Я решил, что с таким человеком нужно действовать решительно и даже нагло, поэтому самоуверенно поманил его пальцем в сторону и потребовал рассказать все в подробностях, прикрываясь уже приклеившимся ко мне «титулом» Имперца-Который-Выжил, ну и сообщив, что действую от лица Комитета, разумеется.
          — Коллега, ты вовремя! Не далее как вчера я как раз кое-что разузнал об этой Соблазнительнице. Несколько моих подопечных из Школы Церковного Резерва проболтались мне, что ходили на Старую Площадь, глазеть на нее. Докладную об их проступке я уже подал куда надо, не волнуйся. А видели они ее на стройке! Да-да! В том самом месте, где вскоре будет выситься здание УНОПа — Управления по Надзору за Общественным Порядком. Вот ведь — ирония судьбы!
          Интересно, почему мне Немощин об этом не сказал? Содержание докладной еще не добралось до его любопытных ушей?
          Я, будто мечущийся туда-сюда маятник, снова рванул на Старую Площадь. Прикидывающийся нищим комитетчик на этот раз сам поманил меня подальше от посторонних глаз.
          — Мы слышали про район строительства на Старой Площади… Именно там видели эту Соблазнительницу с крылышками… Наши люди перевернули там все, но результата это не принесло. Там еще, знаешь, черт ногу сломит… и гоблины все время мешаются.
          — Знаю, поверь, — кивнул я. — Мы с Орлом, когда логово Сутулого искали, неделю бы там блуждали, если б не… Картограф! Вот кто может помочь! Как же его… Семен вроде… он составлял подробный план местности и здорово там ориентируется.
          — Я разыщу его, — тут же сказал комитетчик, и мне очень понравился такой скорый подход к делу. — Будь здесь со своими ребятами через час. Действовать будем так. Шумиху поднимать не стоит. Вы по-тихому отправитесь в район строительства УНОПа, обыщете там все… Если сумеете отыскать эту Соблазнительницу, то… Правильно — допросите! Уверен, твой строгий моральный облик — залог того, что все пройдет как надо!
          Я бы не стал слишком рассчитывать на мой моральный облик, но если рядом будет Грамотин, то он сумеет немного охладить нас с Орлом, если чары эльфийки окажутся сильнее нашей преданности Империи. На место мы — я, Кузьма и Михаил — прибыли раньше, чем через час. Мне бы еще хотелось прихватить и Лба на всякий случай, но гарантировать, что при виде крылатой Соблазнительницы орк сумеет вести себя адекватно, было нельзя.
          Немощин вместе с картографом, в отличие от нас, пришли ровно через час минута в минуту, как будто стояли за углом и выверяли время по часам.
          — Он говорит, что ничего не знает, — тут же оповестил нас комитетчик.
          — Ничего, разберемся, — уверенно заявил я и, схватив под локоть дрожащего с головы до ног картографа Семена, повел его на территорию стройки.
          — Я должен вернуться к горкому… Как только появятся новости, сразу сообщите! — крикнул нам в след Немощин.
          — А теперь давай, рассказывай… — сказал я, как только мы отдалились на приличное расстояние. — Нам-то ты можешь доверять, мы не из Комитета. Тем более, ходили уже вместе на дело, помнишь?
          — Ты Имперец-Который-…
          — Да-да, он самый, не отвлекайся.
          — Ну, — замялся Семен. — Я, когда составлял карты… Одним словом, есть тут место одно, куда… ну, в общем…
          — Притон что ли? — подсказал Кузьма.
          — Что-то вроде, — у картографа даже уши покраснели. — Но я туда ни шагу! Клянусь!
          — Показывай дорогу.
          Он повел нас через нагромождения бетонных плит и арматуры, сквозь недостроенные здания, без дверей и стекол в окнах. Ориентировался он здесь и правда отлично, я же через некоторое время не имел ни малейшего представления, с какой стороны мы пришли.
          — Тихо! — рявкнул шедший впереди меня Орел и остановился так резко, что я врезался в него по инерции.
          Слух у него был невероятно острым, в этом я уже убеждался не один раз, поэтому покорно замер, пытаясь определить, с какой стороны исходит возможная опасность.
          — Вы слышите?
          — Нет, — честно сказал Михаил.
          — Э-э-э… — подал голос картограф, — тут недалеко уже…
          Но Кузьма вдруг сорвался с места и побежал, перепрыгивая через строительный хлам. Я рванул следом. После пары минут этой погони, где непонятно, кто за кем гонится, я все-таки увидел среди строительных лесов слабое мерцание. Спутать его нельзя было ни с чем. Перед моим взором вдруг возник грузовой трюм «Непобедимого» и величественный эльф, спускающийся вниз… Сияние его крыльев, измазавшихся в крови, когда я снес ему голову, навсегда останется в моей памяти.
          Улепетывающая от нас эльфийка уже вспорхнула на подоконник, и мне показалось, что она сейчас взмоет в небо, но, вероятно, подниматься высоко над землей эльфы не могли — несмотря на трепет ее крыльев, она соскользнула вниз и неудачно приземлилась на груду битых кирпичей.
          — А ну стой! — завопил Кузьма, высунувшись из окна и нацелив на нее свой лук, но та перекатилась через насыпь и метнулась к ближайшей постройке.
          Выстрелить ей в спину Орел так и не смог, и, чертыхнувшись, спрыгнул из окна на насыпь и побежал за ней. За то время, пока он целился в эльфийку, я уже успел его обогнать и, когда мы забежали в какой-то длинный коридор, ее крылья трепетали едва ли не перед моим носом, но схватить их мне никак не удавалось. Девушка уже почти добралась до выхода, когда в коридор вслед за нами забежал Михаил. В лицо ударил жар, и я на секунду ослеп от внезапной вспышки света — пустой дверной проем впереди нас вдруг перегородила стена огня. Эльфийка охнула, едва успев затормозить, и попятилась назад — как раз в мои объятья.
          — Помогите! Спасите! Убивают! — завизжала она, пытаясь дотянуться своими коготками до моего лица с явным намерением окончательно лишить зрения.
          Наверняка ей бы даже это удалось — она была совершенно дикая и вцепилась в меня как кошка — если бы не подоспевший Кузьма. Вдвоем мы кое-как сумели ее утихомирить, но по-настоящему она успокоилась, только когда подошедший Михаил снял с себя сюртук и накинул ей на плечи — на девушке не было ничего, кроме нижнего белья. От удивления она замерла на мгновенье, а затем покорно уселась на пол, плотнее закутавшись в не слишком изысканное одеяние, и уставилась на нас огромными глазами. Даже в таком неприглядном виде это была самая красивая женщина из всех, что мне приходилось когда-либо видеть! Высокая, тоненькая, с бледной кожей и белыми волосами, она была похожа на хрупкую фарфоровую статуэтку, к которой боязно притрагиваться.
          — Так… только спокойно… мы не сделаем тебе ничего плохого… — хрипло сказал я. — Давай просто поговорим.
          Она вскинула на меня испуганный взгляд, и у меня по спине прошел озноб.
          — Признаться, я от такого обращения уже отвыкла. Ладно, давай просто… поговорим.
          Голос ее соответствовал внешности — тонкий и мелодичный, он заставлял мои колени дрожать.
          — Как тебя зовут?
          — Мое имя… Я не хочу его называть. Покрыть позором имя прославленного эльфийского Дома? Никогда! Лучше называйте меня просто Зизи. Я уже привыкла к этому… Наш корабль захватил имперский патруль. Мои попутчики погибли, мне же была уготована иная судьба… Вы наверняка, как и все остальные имперцы, свято верите в непогрешимость своих вождей. Так знайте: это не так. Я и еще несколько девочек долгие годы были вынуждены танцевать на потеху публике, состоящей из ваших высокопоставленных чиновников! Да-да, есть в этом проклятом городе такое место. Немногочисленные посетители между собой называют его «Бункер»…
          — Это туда ты так рвалась сейчас? — усмехнулся Орел.
          — Очень остроумно! — насупилась эльфийка. — Я рвалась оттуда. И мне почти удалось сбежать… если б не вы. Что теперь со мной будет?..
          — Вы… вы нашли ее?
          Я обернулся на голос. Наконец-то добравшийся до нас картограф ошарашено смотрел на девушку, но та не обращала на это внимания, видимо, уже привыкнув к подобной реакции.
          — Расскажи, где находится этот «Бункер», — попросил я, обращаясь к эльфийке.
          — А что? Хотите вернуть меня назад? — взвилась она. — Я вижу, как разгорелись ваши глаза. Хочется попасть туда, да? Еще бы! У вас в Империи тяжело с развлечениями. Только немногие избранные могут себе это позволить…
          — О, насчет избранных, это как раз к нам! — хохотнул Кузьма и хлопнул меня по плечу.
          — Послушай, я хочу предложить тебе сделку, — продолжил я. — Ты расскажешь, как попасть в «Бункер», а мы поможем тебе уйти отсюда.
          — Но Ник… — начал было Михаил, но я перебил его, повысив голос:
          — Договорились?
          — Хорошо, — кивнула она. — Выбора у меня особо нет. Я покажу вам, где это. Только… только найдите мне какую-нибудь одежду!
          Вход в «Бункер» представлял из себя крохотную, неприметную дверь, мимо которой я бы прошел десять раз, не заметив. Приближаться к нему мы не стали, мало ли кто приглядывает за подпольным заведением.
          — Обычно тут дежурит охранник, — прошептала Зизи. — Чтобы он пропустил вас внутрь, надо сказать пароль: «Я по процедурному вопросу…». До сих пор не понимаю, что это означает!
          Вламываться вовнутрь мы, конечно, не стали — пусть с этим разбирается Комитет. Я же собирался сдержать слово и вывести эльфийку из города. Это оказалось не очень сложным, но нервы потрепало изрядно.
          Картограф Семен, не желая навлекать на себя лишних проблем, испарился сразу же, как только мы покинули стройку. Он поклялся, что никому не расскажет о том, как я решил не выдавать Комитету гражданина Лиги, и я ничуть не сомневался, что так оно и будет — Семен не из тех, кто лезет на передовую ради торжества справедливости. Он хотел поскорее отвязаться от нас и не скрывал облегчения, когда ему позволено было уйти.
          Мы же окольными путями направились к Триумфальным Воротам. Укутанная с головы до ног в длинный плащ, купленный в первом же попавшимся магазине, девушка все равно привлекала внимание, как если бы шла, помахивая крыльями. Из-за этого нам приходилось идти по самым дальним закоулкам города, стараясь избегать любых прохожих, не говоря уже о милиции. Впрочем, даже милицию я опасался меньше, чем тайных шпионов Комитета, которые мне теперь мерещились за каждым кустом.
          Но несмотря ни на что, каким-то чудом нам удалось дойти до ворот города, не встретив никаких препятствий. Наверное, я должен был сказать какие-то прощальные слова или мудрое напутствие, которое эта красивая эльфийка будет вспоминать потом, думая о трех хадаганцах, решивших спасти ее из лап Комитета, но я был слишком занят выискиванием возможной слежки, поэтому так и не смог произнести ничего, что соответствовало бы моменту.
          Зизи, лишь слегка махнув нам на прощание рукой, смело шагнула за ворота и исчезла за стенами города.
          — Интересно, куда она пойдет? — пробормотал Орел.
          — Игш — большой аллод, — пожал плечами Михаил. — Может сумеет затеряться и…
          — Затеряться? Это с крыльями то?
          — Ладно, нас это уже не касается, — я дернул плечами, сбрасывая сковывающее меня напряжение. — Расскажем Немощину о «Бункере», пусть Комитет с этим разбирается.
          — Хочешь наведаться в Парк Победы? — спросил Орел.
          — Да, если, конечно, нас опять не отправят еще куда-нибудь…
          Мне очень хотелось встретиться с Правдиным. Слова Немощина о предательстве Хранителей никак не шли из головы, не то, чтобы я собирался спросить об этом у майора напрямик… Я просто чувствовал необходимость поговорить с ним, как будто это сразу дало бы все ответы на мои вопросы.
          Однако разыскивать в Парке Победы его не пришлось — Правдин находился в горкоме, чему я был несказанно рад. Он выглядел уставшим и не выспавшимся, но все равно попытался улыбнуться. Я рассказал ему все.
          — Так легко удалось раздобыть амулет? Хм, вижу, много синяков. Но главное — голова на плечах осталась. Не представляю, что это и для чего. Нужно срочно отдать на экспертизу. Мутят что-то восставшие Зэм. И чего им спокойно не живется?.. Все условия в Империи созданы для каждого отдельного индивидуума, для каждой расы. Нет у существ мозгов! Или наоборот слишком много… Астрал с ними. У меня теперь совсем о другом голова болит.
          — Парк Победы? — полуутвердительно произнес я.
          — Уже слышали?
          — Краем уха. Но подробностей не знаем.
          — Значит, не совсем у нас все плохо с утечкой информации. ЧП у нас. ЧП государственного масштаба! Посох Незеба… похитили! В парке собирались открыть новый мемориал. Грандиозное сооружение — статуя Великого Незеба, сжимающего в руках посох…
          — И кто-то свистнул самую святую часть памятника? — невольно заулыбался Кузьма.
          — Нет, конечно. Если бы! Этот каменный. А похитили настоящий! Его доставили в Парк Победы перед открытием мемориала для участия в церемонии… Этот посох — единственное, что осталось от Незеба после его исчезновения. Бесценная реликвия! И сейчас полетят головы! Моя будет первая… Во что бы то ни стало его нужно найти! Это наш долг! Тот, кто посмел коснуться его… ух, что мы с ним сделаем!
          — А как посох пропал? Откуда? Кто его охранял?
          — Этими вопросами занимаются нужные люди. Ваша же задача — преступный мир, вы там обретаетесь в последнее время, понаблюдайте, поспрашивайте, не ходят ли какие слухи… Естественно, никому ни слова. Ни одной живой душе! Даже во сне не обсуждать! Высшая мера — сразу! Это государственная тайна №1!
          — Значит, продолжаем вариться в той же среде, — вздохнул я.
          Самое время разыскать Лба — с ним «обретаться в преступном мире» гораздо безопасней.
    Глава 9
     
    Shila
    Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101
    Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь.
    Начало
    Часть третья. Вопрос выбора
    Полковник ступил на землю и гордым взглядом осмотрел порт части. Отдыхающий солдат возле ящиков с провизией с опаской глянул на вздёрнутый нос приезжего и, не дожидаясь замечаний, быстро ретировался.
    – Что это за фрукт? – генерал посмотрел на папку с личным делом. – И почему меня не предупредили?
    – Командировочный... Из стратегического центра Империи, – пояснил адъютант.
    – А... Очередной «картёжник»... – отмахнулся генерал. – Мало нам проблем, что ли?
    – Павлишину, похоже, мало чем блистать на публике...
    – Ага. За военными рыгалиями, значит, приехал. Будут тебе рыгалии.
    – Так куда его?
    – К Поверкину конечно же, – Сечин вернул папку адъютанту.
    – За что?
    – Не за что, а зачем. Солдат этот идиот мне попортит, с зэмами лучше не ругаться. А с разведчиками сложно бодаться, они проворные и хорошо изворачиваются, когда задница в опасности. Выполняй.
    – Есть, товарищ генерал!
    У Поверкина настроение было и так не ахти, а как только он обнаружил у себя в комнате адъютанта, понял, что жизнь вообще несправедливая штука.
    – Ну? – Игорь скривился в ожидании плохой новости. От генерала хороших новостей, отправленных посыльным, не бывает.
    – Приехал к нам с Игша командировочный. Сечин дал добро на планирование операций для твоего взвода, – адъютант не сдержался и хохотнул.
    Поверкин сразу стал темнее тучи.
    – Ну хорошо. Посмотрим на вашего засланца.
    Знакомство с полковником Петром Фанфариным обещало стать настоящим испытанием для капитана. Не потому, что общение с «высшим» начальством пугало Поверкина, скорее из-за того, что Игорь был вполне искренним человеком, а к людям, вроде Фанфарина, он испытывал крайне негативные чувства. Масла в огонь добавила вопиющая наглость полковника, выраженная его поведением: он не стал дожидаться приглашения капитана, сразу же завалившись к нему в канцелярию и выбрав для приземления своего седалища ничто иное, как личное рабочее место Поверкина.
    – Наслышан, наслышан о ваших успехах, товарищ капитан. Но надо работать по новым методикам! Осваивать, так сказать, все тонкости современной военной науки. Мы, как вы понимаете, тоже там в генштабе время зря не теряем. Трудимся, так сказать, в поте лица. И притом, безо всякой благодарности. Хотя наша заслуга в воинских победах, пожалуй, не меньше вашей.
    – Для меня честь послужить под вашим началом, – вытянувшись во фрунт, и сияя абсолютно идиотской улыбкой, вдруг рявкнул Поверкин.
    – Что вы так кричите, капитан? – Фанфарин даже слегка отпрянул.
    – От радости, товарищ полковник! – не снижая громкости, ответил Игорь. – Прошу меня извинить, у меня ещё есть поручения, разрешите идти?
    – Идите.
    Капитан развернулся на месте и чеканным шагом отправился вон из казармы, в сторону корпуса штаба. Оказавшись на улице, вне видимости полковника, он сменил шаг на лёгкую трусцу.
    Дверь генерала открылась резким рывком, в кабинет ввалился разъярённый Поверкин.
    – Дражайший, вас стучать не учили? – невозмутимо спросил Сечин.
    – Почему?! – задыхаясь от злобы и обиды, гаркнул Игорь. – Почему я?!
    – Потухни, – всё так же спокойно произнёс генерал.
    Капитан на несколько мгновений замер с раскрытым ртом, а потом, притихнув, сел на стул напротив и жалобно попросил:
    – Ну товарищ генерал, ну... Ну пожалуйста.
    – Нет, Поверкин. Нет.
    Игорь сделал плаксивую мину и наклонил голову набок, умоляюще глядя на Сечина.
    – Нет, я сказал. Другие варианты не пройдут без потерь. Этого я не могу себе позволить. Считай, это плата за то, что ты дверь в мой кабинет с ноги открываешь.
    Поверкин горько вздохнул и мечтательным тоном добавил:
    – После варки мозгов в собственном соку потом моральный отдых полагается.
    – Так, не наглей, капитан! – генерал слегка стукнул кулаком по столу. – Ещё торговаться со мной вздумал.
    – Я не торгуюсь. У меня взвод не железный. Обещаю, что всё пройдёт без задоринки с моей стороны, но очень прошу, выпишите Трумбашову увольнительную, его жена с детьми уже третий месяц как не видели.
    – А чего тебе ещё выписать? Может, люлей?
    – Остановимся на увольнительной. Разрешите идти?
    – Да кто ж тебя держит.
    Поверкин вышел на улицу и осмотрелся. Стараясь высмотреть полковника издалека, чтобы, не дай Незеб, не пришлось выслушивать очередную пафосную речь, капитан аккуратно двинулся к казармам разведчиков.
    – Игорь! – на подходе к модулям его окликнул Ремнёв. – Ты чего крадёшься?
    – Тихо! – шикнул на него Поверкин. – Можешь ребят собрать? Да где-нибудь так, чтобы никто найти не смог.
    – А что случилось?
    – ЧП у нас. На месте расскажу. Ты давай в казармы, потому как ЧП тебя ещё не знает, а я по остальным местам пройдусь.
    – Я, кажется, начинаю догадываться...
    – Ну что? Все в сборе? – Поверкин окинул взглядом свой взвод.
    – Стужева нет. Ещё и Цагрин с дублями где-то потерялись.
    – Ну, им не страшно, кроме Серёги. Зараза... – капитан почесал затылок. – Лучше бы его проинструктировать заранее.
    – Дык что стряслось? – спросил один их головорезов.
    – К нам «картёжник» приехал.
    – Дык круто, чё! – среди орков сразу прошла волна одобрения.
    – Что же в этом хорошего? – возмутился Трумбашов. – Эти придурки ещё хуже штабных! Ничего в своей жизни, кроме кронциркуля и вешек не видели, а считают, что лучше любого бойца тактику боя расписать могут.
    – А-а-а... А я уж думал, вечером в картишки перекинемся... – Нагиб Стрёмных сразу помрачнел.
    – А что такое кронциркуль? – спросил его Клин.
    – Э! Я тут вам не «Познай весь мир для самых маленьких» устроил. Я вас собрал, чтобы сразу решить, что с этой заразой делать будем, – Игорь повысил голос, чтобы вернуть себе внимание.
    Взвод притих в размышлениях.
    – А кто он известно, хотя бы?
    – Да... – капитан тяжело вздохнул, прикрыв глаза. – Это личный адъютант генерала Павлишина из Генерального стратегического центра.
    – Адъютант-полковник? – удивился Шашкин.
    – Ну да. Оцени размах, – Игорь уставился в пол, ещё больше помрачнев.
    – И что эти звёздные тыловики забыли здесь? Не могут, что ли, спокойно у себя в штабе вешками ворочать? – Трумбашов начал заводиться. – Крови им мало, так шлют лично проверить, что мы тут дохнем один за другим!
    – Э-э, спокойно, Вить, спокойно, – притормозил его Поверкин. – Тебя, кстати, ожидает подарок, если будешь вести себя хорошо.
    Старлей сразу притих, навострив уши.
    – Какой подарок?
    – Вот. Помни про это и держи себя в руках. Сюрприз тебе будет, – капитан мягко улыбнулся. – Но мы отошли от основной темы. Продолжу, – Игорь прокашлялся, призывая остальных слушать дальше. – Скорее всего, этот мудень уже имеет какой-то грандиозный план атаки вражеских позиций, который не исключает, вполне возможно, и захват основного стана Лиги. Как ни прискорбно товарищи, но ржать сейчас не над чем, ибо в самое пекло полезем, конечно же, мы.
    – Работаем, как и всегда? – Нагиб равнодушно почесал подбородок.
    – Да. Действуем по привычной схеме для таких ситуаций. Но есть один нюанс. Если эта зараза вдруг с нами попрётся... А такое нельзя исключать...
    – Там его и пришьём! – Клин громко загоготал. – А в части скажем, что тварь неведомая сожрала.
    – Ага, и все под трибунал – для выяснения обстоятельств и уплотнения отношений с Комитетом, – Поверкин ухмыльнулся, а потом по-отечески мягко погладил орка по голове и с тоской в голосе добавил. – Клин, родненький, если бы ты знал, как же мне хочется решить нашу проблему по-твоему... Но мы имеем дело с силой, которая нам не по зубам.
    – Игорь, давай действовать по обстоятельствам? – спросил, доселе молчавший в раздумьях, Ремнёв. – Нужно сперва увидеть общую картину и уровень безумия этого картёжника. А там прикинем что к чему.
    – Ладно... – капитан поднялся и осмотрел собравшихся. – Пока что команда такая – «гостю» под нос не подворачиваться, говорить как можно меньше. Найдите и оповестите остальных ребят, особенно Стужева, он с такой чепухой ещё не встречался.
    * * *
    – Что значит Стужев там? Почему?
    – Да его, видать, этот гад поймал. Наши личные дела изучил зачем-то – обнаружил, что Серёга ещё «свежий»... Похоже, он не любит оседлых фронтовиков.
    Капитан аж зашипел от злости.
    – Кого-то ещё вызвал?
    – Нет, только нас с тобой, – Алексей глянул на часы. – Поторопимся.
    В штабе стояла непривычная тишина. Все, кого не связывали обязанности, постарались покинуть модуль, как только там объявился Фанфарин. Поверкин с Ремнёвым быстрым шагом добрались до центра планирования. Игорь остановился перед дверью и отряхнулся.
    – Глянь, нормально выгляжу?
    – Для меня да, – Алексей окинул его равнодушным взглядом. – А что у полковника на уме, я не знаю.
    – Ну ладно. Ни пуха.
    Центр планирования представлял из себя небольшую комнату без окон и с низким потолком. Тёплый жёлтый свет ламп разливался по помещению, не добираясь до углов, которые утопали в вязкой тени. Посреди комнаты на длинном столе находилась карта Аcээ-Тэпх и прилегающих территорий – Эльджуна и Плато Коба. Полковник неспешными движениями расставлял на ней красные вешки, от расположения которых в груди у Поверкина сразу что-то невольно дёрнулось. В дальнем углу стоял Стужев со слегка напуганным взглядом, но, как только он увидел своих командиров, сразу приободрился.
    – Разрешите войти? – Игорь чуть ли не исподлобья взглянул на Фанфарина.
    – О, наконец-то. Я начал без вас – решил немного пообщаться с личным составом, но смог найти только одного офицера из всего взвода. Ваши люди так сильно заняты?
    – Так точно, товарищ полковник. А могу поинтересоваться, где вы нашли лейтенанта?
    – На тренировочном полигоне. И, должен сказать, был впечатлён навыками вашего подопечного.
    Ремнёв, не поворачивая головы, взглянул на Сергея, немного приподняв брови. Затем кивнул и снова вернулся к рассматриванию карты.
    – Не люблю тратить время на пустые разговоры, поэтому давайте приступим. Итак, задача вашего взвода предельно простая – в середине дня выдвинуться на территорию, занятую противником, – полковник скользнул пальцем по карте в сторону Основного Стана Лиги, – незаметно проникнуть во вражеский лагерь, произвести диверсию и вызвать панику. Что неминуемо заставит противника ввести в бой свои основные силы. После чего вы, то есть ваш взвод, отходите в рокадном направлении, увлекая противника за собой. Это позволит отрядам силовиков легко захватить беззащитный лагерь врага и нанести удар по разрозненным силам противника. Что приведёт к нашей тактической, а в дальнейшем, и стратегической победе.
    – Это же... самоубийство... – выкатив глаза, протянул Стужев.
    Игорь нарочито громко скрипнул зубами и злобно зыркнул на лейтенанта, но Сергей этого не заметил, продолжая ошарашено смотреть на карту.
    – Что вы себе позволяете, лейтенант? – лицо Фанфарина окрасилось характерным румянцем.
    – Не обращайте внимания, полковник, он не так давно на фронте.
    – Но как же... – Сергей поднял глаза на капитана.
    Ремнёв боком сделал шаг в его сторону, пока Фанфарин отвернулся, и со всей силы надавил пяткой ему на ботинок. Стужев от неожиданности и боли со свистом втянул в себя воздух и вопросительно посмотрел на Алексея. Старлей сделал страшные глаза, сжав губы так, что они побелели. Сергей непонимающе оглянулся на капитана, но всё же замолчал.
    – Слишком молод ещё, чтобы учить таких, как я, – полковник смерил Стужева презрительным взглядом, хотя разница в возрасте у них была года в четыре от силы. – Капитан, операция планируется через день. Вопросы есть?
    – Никак нет, товарищ полковник! – Игорь вновь вытянулся во фрунт и с придурковатой улыбкой отдал честь.
    – Разойдись.
    Оказавшись в коридоре, Поверкин и Ремнёв в четыре руки сразу же поволокли Сергея на улицу. Оттащив ругающегося лейтенанта в безопасное место они, наконец, его отпустили.
    – Ты что творишь, зараза? – не давая сказать и слова, прошипел на него Поверкин.
    – Как что? – Сергей налился багрянцем от ярости. – Он же нас всех убьёт! Это безумие!
    – Ты идиот, Стужев! Неужели ты нихрена не понимаешь? Неужели тебе не ясно, что за любое слово, сказанное поперёк, тебя упекут под трибунал?!
    – Так что? Идти из-за этого на верную смерть?! – у лейтенанта аж сорвался голос.
    – Нет, – вдруг совершенно спокойно сказал Ремнёв.
    Стужев остановился в недоумении, обращая свой взгляд то на капитана, то на замкома.
    – То есть, как? – совершенно растерявшись, спросил Сергей.
    – Это другой вопрос. А сначала, – Поверкин сделал шаг к лейтенанту и отвесил ему крепкий подзатыльник, – закрепление знаний. Что же ты так тормозишь? Я тебе что говорил?
    – Не отсвечивать... – Стужев, морщась, ощупал затылок. – Так это всё – спектакль?
    – Именно. Подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство, – Поверкин замахнулся для ещё одного подзатыльника, Стужев моментально среагировал, отпрянув. – Запоминание пошло, молодец.
    – Теперь вы разъясните мне, что вообще происходит?
    – Да, но не здесь, – Игорь оглянулся, чтобы убедиться, что позади никого нет. – И, между прочим, мы тебя искали днём. Где ты ошивался?
    – Как и сказал полковник, на площадке... Выполнял «домашнее задание»... – Сергей насупился, кивнув головой в сторону Ремнёва.
    Поверкин вопросительно глянул на старлея.
    – Да, сказал ему учиться работать клинками. Но я на полигон заходил. Тебя там не было, Серёг.
    Стужев опустил глаза, копая землю носком ботинка.
    – Я... – сдавшись под натиском двух взглядов, заговорил Сергей, – я тебя заметил издалека и спрятался...
    – Зачем? – лицо Алексея расплылось в непонимающей мине.
    – Стыдно... Мне показалось, что мой навык ещё слишком мал.
    Капитан невольно прыснул:
    – Ну ты даёшь, Серёга. Ты ещё раскраснейся, как школьница.
    – Значит, пора посмотреть, что ты умеешь, – ехидно улыбнулся Ремнёв. – Но это потом.
    Офицеры направились к своей казарме, чтобы поделиться плохими новостями с остальными.
    – И это что? Его план что ли? – разведчики ошалевшими взглядами изучали карту с уменьшенной версией операции Фанфарина.
    – Да ладно... Бывало и хуже, – Нагиб устало отвернулся от карты. – Сработаем по-своему, перепугаем начальство превосходящими силами противника или ещё чем-нибудь, они опять нагнутся в глубоких раздумьях над картами в своём штабе и оставят нас в покое. Игорь, можно мы свалим? Спать охота...
    Поверкин поднял на орка глаза, полные недоверия.
    – Знаю я ваше спать.
    Головорез пожевал губами и уставился в стену, изображая глубокое разочарование.
    – И когда всё это счастье? – Цагрин обвёл пальцем кнопки, натыканные в карту.
    – Послезавтра... – вздохнул Ремнёв. – Времени в обрез.
    – Есть несколько мыслей насчёт того, как нам... – начал капитан.
    Через пять минут обсуждение тактических изысканий перешло в бурный спор между командирами групп. Кто-то слушал внимательно, кто-то лишь краем уха. Стрельцовым, к примеру, это занятие моментально надоело. Так как внимание от карты давным-давно сместилось в сторону, дубль младший позволил себе выдернуть из неё одну кнопку. Чистка ногтей иголкой не смогла надолго занять Евгения, поэтому он стал искать новое место, куда бы можно было её приткнуть. Последним оказалась пятая точка брата, от неожиданности сержант вздрогнул, но вместо вскрика сдержанно зашипел. Андрей резко развернулся к обидчику, скорчив гневную рожу, однако её быстро сменил огонёк интереса при виде кнопки в руках у младшего брата.
    Дубль старший изъял из карты ещё одно орудие извлечения звуков из человека и взглядом предложил в качестве жертвы спящего Цагрина. Женя лишь недовольно покачал головой – «Это уже не интересно». Тогда Андрей перевёл взгляд на Стужева – дубль младший слабо кивнул, едко улыбаясь. Спустя мгновение иголка посетила мягкие ткани Сергея, однако бравый разведчик только напрягся и выкатил глаза, что стало огромным разочарованием для дублей.
    – Зараза... – простонал себе под нос лейтенант. – Кто из вас это сделал?
    Братья, давясь от смеха при виде злобной рожи Сергея, как и обычно, ткнули пальцами друг в друга.
    – Что это у вас? – шёпотом спросил Стужев и вырвал у одного из братьев кнопку.
    На миг лицо разведчика застыло в раздумьях, взгляд перешёл сперва с кнопки на Стрельцовых, потом на остальных. Эстафета была успешно передана – желание пошалить закрепилось теперь и в голове Серёжи. Кнопка надёжно зафиксировалась в его руке между большим и указательным пальцем и с лёгким щелчком полетела куда-то вдаль казармы. На лицах Стрельцовых остались отпечатки неоправданных ожиданий.
    – Это был всего лишь пристрелочный, – тихо добавил Стужев.
    Следующий снаряд был заряжен и ожидал своего запуска. Лейтенант прикрыл один глаз, поджал губы, прицеливаясь. Щелчок – и кнопка взлетела по красивой дуге, правда, в баллистических расчётах диверсант всё-таки просчитался. Вместо того, чтобы разбудить Цагрина, вешка угодила прямо в лоб капитану. Тихо крякнув от испуга, Стужев тут же изобразил предельную занятость.
    – А ну встать! – капитан подорвался в ярости. – Два идиота!
    – Это не мы! – в унисон ответили братья.
    – А кто же?
    Стрельцовы промолчали, переглянувшись. Сергей, понимая, что запахло жареным, стал медленно сползать со стула.
    – Я спрашиваю. Кто? – в глазах Поверкина начинал бушевать шторм.
    Стужев отполз ещё на полметра, но, как только Игорь обратил свой взор на него, сорвался с места. Капитан спокойно проводил его взглядом, затем равнодушно бросил через плечо:
    – Клин, будь так добр, проведи с лейтенантом воспитательную работу.
    Орк счастливо заулыбался, подобно ребёнку, которому подарили новую игрушку, и поспешил на выход. Дубли, провожая его взглядами, продолжали давиться со смеху.
    – А вы не ржите, вам тоже достанется, – осадил их Поверкин.
    – За что? – сержанты дружно изобразили искреннее удивление и невинность.
    – За подрыв дисциплины. Как будто я не знаю, что это вы начали.
    Капитан вернулся на своё место. Посмотрев на карту, он устало покачал головой.
    – Ладно, Игорь, – Ремнёв собрал остатки кнопковешек. – Укладывай взвод спать, толку больше не будет. Ты же знаешь, что мы всё равно не сможем ничего спланировать – всё будет, как обычно.
    – Это ты у нас любитель импровизации, а у меня должны быть запасные варианты. Я прав, Витя?
    – Исходя из практики, – Трумбашов пожал плечами, – я могу лишь согласиться с вами обоими. По-всякому бывает.
    Командиры групп ещё на несколько мгновений замерли в размышлениях.
    – Прорвёмся. Всегда прорывались... Главное – не киснуть, – Поверкин посмотрел на своих сослуживцев. – Стужева будете со мной воспитывать?
    – Меня подобное не заводит... – махнул рукой Ремнёв.
    – А я посмотрю, – Трумбашов немного повеселел. – А где он?
    Игорь посмотрел на часы.
    – Будет тут через две минуты.
    И действительно, спустя озвученное время с громкой вознёй, ворчанием и редкими вскриками на пороге казармы появился Черепных со Стужевым под мышкой. Орк, весело улыбаясь, обхватил несчастного хадаганца за плечи и протянул капитану подобно тому, как сын гордо преподносит отцу результат своей работы.
    – Умница, Клин. Я попозже подумаю, как тебя отблагодарить, – Поверкин жестом попросил поставить Сергея на пол.
    Стужев, как только огромные орочьи лапы отпустили его, бессильно опустился на пол. Когда орк развернулся и потопал восвояси – разведчик всё ещё нервно вздрагивал от каждого его шага.
    – Та-а-ак, кондиция как раз, что надо, – капитан пощёлкал пальцами перед лицом у Сергея. – Готов внимать?
    – Дядь Игорь, – донеслось сзади виноватым голосом. – Не надо Серёгу воспитывать...
    – Надо, Женя, надо. Его, в отличии от вас, раздолбаев, ещё можно спасти. Мне ещё один такой шаловливый ребёнок во взводе не нужен. Более того, Серёга, помнишь, я говорил тебе, что я тебя закопаю?
    Лейтенант икнул в ответ, уставившись на капитана стеклянными глазами, полными безысходности и отчаяния.
    – Боишься? – Игорь хищно оскалился.
    Стужев мелко затряс головой. В его голове не укладывалась мысль, что может быть что-то ещё страшнее Клина Черепных. А всё указывало на то, что это была лишь разминка.
    – Серёж, – начал капитан вдруг очень мягким тоном, – есть грань между обыденной жизнью на войне и моментами, когда нужно быть предельно серьёзным. Порой, это может стоить жизни. В первом случае, – Поверкин сделал паузу, печально вздохнув, – я не имею права вас останавливать. Потому, что иначе вы рехнётесь. Каждый имеет право на отдых, а вам он просто необходим. Но когда речь заходит непосредственно о боевой задаче – ты должен выключить в себе всё лишнее. Хотя... ты ведь сам это понимаешь?
    Лейтенант опять закивал и в дополнение стыдливо втянул голову.
    – Они, – Игорь указал в сторону братьев, наблюдающих за процессом, – два неисправимых идиота. Но когда нужно, всё же могут остановиться, хоть и напоминать порой приходится... Мы подошли к главному вопросу – мне придётся распинаться ещё и ради тебя?
    Сергей отрицательно замотал головой.
    – Ну, ты, может, скажешь что-нибудь? – Поверкин склонил голову набок.
    Стужев лишь нервно сглотнул и пробежался глазами по помещению, судя по всему, в поисках Клина.
    – Э-э-э... – капитан озабоченно осмотрел Сергея. – Он тебя к берегу что ли носил?
    – Д-да... И ещё под-дбрасывал, пригов-варивая – «уроню не ур-роню»...
    Трумбашов на мгновение обронил челюсть.
    – Это уже слегка перебор, Игорь...
    – Ну... Считай, шоковая терапия. Значит, закопаю тебя в другой раз, – капитан от души рассмеялся. – Да, Серёжа, тут всё немножко иначе, но мы всё-таки ещё в армии.
    * * *
    Сегодня утром в воздухе повисло такое напряжение, что можно было резать его ножом. Кроме того, моросил противный дождик, добавляя к пагубному настроению лишнюю порцию дёгтя.
    Как выяснилось, накануне полковник получил несколько распоряжений из штаба, отчего уже спланированная операция была пересмотрена. И теперь на построении стояла не меньше, чем половина всей части.
    – Что за дурдом? – пониженным тоном возмущался Поверкин. – Разве было распоряжение о наступлении?
    – Понятия не имею, генерал обычно сообщает о подобном, – Трумбашов обернулся на взвод, ближайшие разведчики пожали плечами.
    – У меня очень плохое предчувствие... Вот прям в горле засело что-то.
    – Лёха, прекрати, – Игорь толкнул локтем своего замкома, сутулящегося от холодного ветра.
    – Ты знаешь, что я по пустякам не завожусь.
    – Именно поэтому я так и переживаю.
    Наконец, возле штаба началось какое-то шевеление. Солдаты в строю приободрились, надеясь, что вскоре можно будет размяться, стоять на месте под дождём ни у кого не было желания.
    – Что-то не так, товарищ полковник? – Сечин обернулся на Фанфарина, замявшегося на пороге штаба.
    Полковник лишь аккуратно посматривал на небо из глубины здания.
    – Прикажите кому-нибудь принести зонтик.
    У генерала отпала челюсть.
    – В боевых частях зонтиков не держат, – проглотив эмоции, сухо ответил Сечин.
    – Но дождь ведь идёт.
    Генерал замер, не зная, как реагировать на подобное заявление, но спустя пару секунд логическая цепь в его голове замкнулась, выудив из закромов воспоминания о столичных частях, где во время дождя начальство обычно пряталось под специальные навесы перед плацом. Не забывая, к слову, в своих речах каждые несколько минут упоминать о том, что никакие погодные условия не помеха имперским военным. Чувства стоявших на плацу в тот момент легко было предугадать.
    – Может, отложим рейд на завтра? – предложил Сечин.
    Фанфарин положительно изменился в лице, но встретив угрюмый взгляд генерала, всё же понял, что это был сарказм. Ему пришлось высунуть свою свиную морду на улицу и, как результат, неизбежно намочить копытца. Это трагическое обстоятельство, судя по всему, отняло у него всё вдохновение и желание зачитывать речь перед строем, так что он ограничился коротким разговором с командованием.
    – Через полчаса прикажите своим людям выступать.
    Полковник куда-то удалился, Сечин воспользовался этим моментом, чтобы поговорить с Поверкиным.
    – У тебя всё под контролем?
    – Так точно. Ребята, правда, в напряге немного, но в целом нормально.
    – Хорошо. Не рискуйте. Лучше уж буду отмазывать вас, чем хоронить, – генерал похлопал Игоря по плечу. – Так что никакого геройства.
    Капитан кивнул. Уж что-то, а геройствовать ради бредовых идей Фанфарина он точно не собирался.
    – Вам придётся немного поторопиться, – Сечин на всякий случай оглянулся. – Если вы не вернётесь в установленный срок, в атаку пойдут силовики. Это бессмысленные потери, сам знаешь.
    – Сделаю всё возможное.
    Генерал побежал догонять начальство, капитан проводил его взглядом и вернулся к своему взводу.
    – Попрыгали... – команда прозвучала совсем мрачно, её выполнение тоже боевым задором не отличилось.
    – Эй, разведка! Выше нос, что за кислые мины?
    Взвод обернулся на, пожалуй, самый приятный и желанный голос во всей части. Майор Тулумбасов во всеоружии и красе, на которую только был способен агитатор, лихо провёл рукой по бороде и взмахнул знаменем Незеба над головой.
    – Нас всех ждёт слава! Ура!
    Неизвестно откуда появившаяся труба пронзительно запела, как только губы майора прикоснулись к её мундштуку. Задорная мелодия сразу же заставила сердце каждого биться чаще и прогнала дурные мысли из головы.
    – Спасибо тебе, Антон, что ты есть... – прикрыв глаза, тихо сказал Трумбашов.
    – Вперёд, защитники Империи! Вперёд, к победе! – а потом уж как-то совсем по-дружески добавил Антон. – Удачи вам, ребята.
    Взвод разведчиков незримо для противника испарился из части.
    * * *
    – Фанфарин с нами не попёрся. Хвала Незебу! – Поверкин вознёс руки к сине-зелёному потолку джунглей.
    – Что странно... Я чётко слышал, как они говорили с генералом. И полковник должен был «непосредственно проводить командование операцией», – Ремнёв был менее оптимистично настроен.
    – Может, он нас догонит? – предположил один из дублей.
    Взвод приглушённо засмеялся.
    – Удачная шутка, Женька. Сплюнь, – капитан достал карту и поманил всех к себе. – Итак, вместо беспредела, который был нам предложен нашим драгоценным картёжником, мы делаем вот что. Разделяемся на стандартные группы и чешем к Стану Лиги. Нагиб, ты с ребятами идёшь через Паучий склон. Вас, скорее всего, заметят, – капитан поймал недовольный взгляд куска и виновато пожал плечами, – поэтому вы делаете вид, что ваша конечная цель Метеоритная копь. Там ты обязательно должен стряхнуть хвост. Дальше, – Игорь перевёл взгляд на Трумбашова. – Вы пойдёте вдоль храма Тенсеса. У вас задача обычная – перемещаться максимально скрытно, обнаружение недопустимо. Ну а мы будем строить из себя охотников на дезертиров и проскользнём вдоль границы с Плато Коба. Точка сбора – вот здесь, – капитан указал на карту чуть западнее Стана Лиги. – Дальше действуем по нашему плану. Вопросы есть? – и после короткой паузы скомандовал. – Приступить к выполнению.
    Группы двинулись в трёх направлениях. Шли достаточно быстро – времени было в обрез. Отделению Поверкина достался самый длинный путь, поэтому остановки для отдыха были недоступной роскошью. Под сплошной стеной из зарослей влага стала парить, отчего диверсанты довольно быстро заскучали по холодному бризу возле края аллода. Как только разведчики пересекли условную границу между Империей и Лигой в Чаще Текуани, группа всё же остановилась для короткой передышки.
    – Сейчас внимательно, – не отрываясь от рассматривания своего сектора, скомандовал Поверкин. – Старательно избегаем столкновений, это крайне важно. Перед самой операцией для дополнительного инструктажа времени почти не будет. Работаем по моей схеме, не рискуем. И помните, – капитан обернулся к группе, – от нас зависят жизни наших сослуживцев.
    * * *
    Воздух был наполнен светом, теплом и серебристым смехом детворы, струящимся, подобно весенним ручейкам. Лучи солнца, скользя по листве и лепесткам цветущего сада, искрящимися каплями стекали вниз к крохотному пруду, отражаясь от его поверхности игривыми зайчиками, чтобы в конце своего пути создать невероятную игру красок на тончайшей изумрудно-голубой и золотистой поверхности молодых крылышек.
    – Алистер, не намочи ножки! – эльфийка обернулась на сына, стоящего возле пруда.
    Юный Алистер закатал штанишки по колено и уже приготовился к захватывающему морскому путешествию, но оклик матери его остановил.
    – Я знал, что ты это скажешь, – мальчишка бессильно опустил руки.
    – Тогда почему же ты всё равно полез в пруд? – мама подошла, чтобы поправить измятую одежду.
    – Да, почему? – вокруг столпились остальные дети.
    – Не приставайте к старшему брату, идите играть, – эльфийка подождала, когда дети отвлекутся, и отвела мальчика в сторону, усадив его на скамейку в тени крон деревьев. – Солнышко, ты опять за своё?
    Алистер скорчил недовольную мину, закинув голову.
    – Ну ма-а-ам...
    – Ты не сможешь изменить того, что увидел в видениях. Это невозможно, мы с твоим отцом тебе уже много раз объясняли, – мать потормошила сына за коленку. – Однажды это перестанет быть для тебя проблемой.
    Мальчишка лишь устало закатил глаза.
    К обеду мама забыла про утренние капризы Алистера, да и у самого юного эльфа настроение улучшилось. Изредка видения, даже самые обрывочные, не давали Алистеру выспаться, отчего на следующее утро он начинал винить всех окружающих в том, что они чётко следуют некому сценарию, дабы подразнить его и без того плохое самочувствие. Сегодня же всё обошлось малой кровью.
    – А Алистер утром на маму из-за снов злился!
    Если бы не младшая сестра.
    – Жаннет! Ябедничать некрасиво! – осадила её мать.
    – Да, закладывать родного брата – не лучшее занятие, – присоединился отец. – Однако, Тина, дорогая, пора что-то менять в жизни нашего мальчика. Это не может длиться вечно.
    – Но он ещё совсем ребёнок!
    – Ма-ам! – возмутился Алистер, но мать шикнула на него.
    – Неважно, даже в таком юном возрасте у него уже проявились способности к телепатии и предсказанию будущего. Это дар, вне всяких сомнений.
    – Этьен, послушай сам себя, ты... – мать вдруг осеклась, взглянув на детей. – Поговорим после обеда.
    После трапезы Тина отвела детей к няне на занятия. Алистер старательно изображал равнодушие, стараясь убедить мать в том, что его не заботит её дальнейший разговор с отцом. Рыба клюнула на эту приманку – эльфийка, успокоившись, отправилась в дом.
    Отговорку, нужную для того, чтобы улизнуть от няни, долго придумывать не пришлось, последняя была погружена в свои мысли, из которых Алистер сразу надёргал деталей для своего объяснения. Он, в силу раннего возраста, не мог понять, почему это всегда работает, но факт оставался фактом. Успешно покинув сад, юный эльф поспешил в дом, к комнате отца с матерью. Алистер не хотел узнать, что о нём думают его собственные родители из видений или их мыслей, он хотел услышать это из их уст лично.
    – ...это необходимая мера, он должен начинать учиться сейчас, иначе вскоре его собственные способности выйдут из-под контроля.
    – Но он же ребёнок! – не унималась Тина. – Подумай сам, во что превратится его жизнь? Для семилетнего мальчика это кошмар... Этьен, ради блага нашего сына... Я прошу тебя, дай ему ещё немного времени.
    – Тина, я тоже желаю ему добра и только добра. Но любой природный дар способен погубить своего хозяина, если он вовремя его не обуздает.
    Мать замолчала, за дверью послышались всхлипы.
    – Они не заберут его у нас навечно... – голос отца изменился, в нём появились нотки печали, – Ему всего лишь нужно обучение. А потом, вот увидишь, он прославит не только нашу семью, но и весь дом Близар.
    Алистер отпрянул от двери. В следующее мгновение его вдруг охватил панический страх от осознания того, что вскоре некие «они» заберут его у матери. Но гораздо страшнее было потому, что видения, подтверждающие слова родителей, уже случались. И теперь самые ужасные кошмары Алистера грозили стать неминуемой реальностью. Юный эльф не видел лица матери сквозь дверную щель, но на телепатическом уровне чувствовал, как ей больно. Мысли отца, в свою очередь, походили на густой туман и разобраться, что он по-настоящему чувствует не представлялось возможным.
    – Завтра же я свяжусь со столицей, – после последних слов отца Тина зарыдала в голос.
    Он бежал. Бежал, куда глаза глядят, совсем не отдавая себе отчёта в том, куда он направляется. По щекам обильно текли слёзы, Алистер то и дело спотыкался о корни деревьев, падал, но опять вставал и бежал дальше.
    Солнечный сад с прудом возле дома, улыбка матери, надоедливые сёстры, строгий, но любящий отец и даже видения о завтрашнем спокойном дне – всё, что он любил, всё, что делало его счастливым, вдруг сперва померкло, а потом рассыпалось, как песчинки разбитых песочных часов. Единственное, что он теперь мог видеть, – фрагмент кошмарного сна.
    На пристани стоит отец. Алистера волокут цепкие руки, голова раскалывается от боли, во рту кислый привкус крови. Палуба судна начинает отдаляться от тверди, и тогда Алистер кричит, но крик его тонет в странных вибрациях. Спокойствие отца сменяется гримасой тоски, его фигура бездвижна и подобна камню. Вибрации усиливаются, боль накрывает сознание, утягивая картину происходящего в чёрную пропасть. Жирную точку ставит белая вспышка.
    Всегда на этом моменте Алистер просыпался и теперь он мечтал только об одном – как и всегда, очнуться в своей постели, утереть слёзы и попросить служанку принести порцию льда для снятия головной боли.
    Но сегодня всё сложилось иначе – проснуться ему не было суждено.
    * * *
    – Вы совершаете огромную ошибку.
    – Я так не думаю. Благодаря моим исследованиям Лига сделает первый уверенный шаг на пути уничтожения Империи, – эльф, продолжая смотреть на собеседника свысока, плавным движением поправил монокль.
    – Это неверный путь. Вы создали убийцу, бездушную тварь, не говоря уже о том, что сломали ему жизнь.
    – И вновь я с вами не согласен. Он доволен собой, как никогда. И это, кстати, тоже является частью его оружия.
    Скулы пожилого канийца заиграли. Он положил себе руку на грудь, пытаясь успокоиться.
    – Воспитывая в нём тщеславие, вы уничтожаете его рассудительность. В конце концов это вылезет всем нам боком.
    – Да? – эльф не стал скрывать противную ухмылку. – Прозор, вы просто параноик, и отчёт, который должен прийти с минуты на минуту, подтвердит мои слова.
    – Я не параноик! – каниец всё же сорвался на крик. – Я, в отличие от вас, умею смотреть в будущее! И, если вы продолжите в том же духе, оно будет вовсе незавидным!
    – А куда же я, по-вашему, смотрю? – эльф нагнулся к Прозору до неприятного близко, так, что последнему пришлось сделать шаг назад. – Когда единственный объект моих забот – благоустройство Лиги?
    В дверь постучали, с лёгким скрипом она отворилась – на пороге стоял гонец.
    – Жан ди Грандер, вам послание со Святых Земель.
    Эльф выпрямился, одновременно растягиваясь всё в той же мерзкой ухмылке. Не поворачиваясь к гонцу, он протянул руку немного назад. Посыльный вручил ему письмо и удалился.
    – Что я и говорил, – торжествуя, сказал Жан, когда его глаза прочитали первые несколько строк послания. – Мой подопечный идеально отработал свой первый выход в мир.
    Но спустя мгновение довольная мина таки сползла с лица учёного. Его глаза забегали по свитку, он перевернул его, удивлённо скривив губы.
    – Странно, отчёт совсем короткий. Никаких подробностей, что не входит в привычку у моих коллег... Хотя, – эльф бросил письмо на стол и равнодушно махнул на него рукой, – это вовсе не повод для беспокойства.
    – Я бы не был таким самонадеянным.
    – Мы делаем первые шаги. Пер-вы-е, – Жан ди Грандер вновь вздёрнул нос, монокль блеснул в свете свечей. – А вы трус. Жалкий трус. Война таких не любит.
    Эльф презрительно хмыкнул и вышел из комнаты. Прозор, тяжело вздохнув, взял письмо со стола и внимательно его пересмотрел.
    – Уж мне казалось, мы пытаемся положить конец этой войне, а не разжечь её ещё больше...
    * * *
    – Что? Как?! Почему?! – Жан аж выронил монокль, сотрясая воздух. – Я хочу подробностей!
    – В послании указана только весть о поражении и о том, что он успешно воскрес. Ничего больше, – посыльный гораздо лучше сохранял спокойствие, даже под дождём горячих брызг, летящих со стороны разгневанного учёного. – Ещё я лично должен вам передать, что они прибудут в столицу через четыре дня.
    – Почему так долго?!
    – Его и так везут как можно быстрее. Обычное время перелёта от Святых земель до Новограда – неделя.
    Эльф тяжело опустился на стул, вернул монокль на своё законное место, поправил белые локоны, упавшие ему на лицо.
    – Никого не оповещать о случившемся до выяснения всех обстоятельств. И ещё, – Жан ди Грандер бросил на гонца взгляд исподлобья, – у меня сегодня не приёмный день.
    – Не возможно, – с тем же стеклянным спокойствием ответил каниец, – Прозор Толмачевский уже извещён обо всём, а также собирается посетить вас в ближайший час.
    Жан оглушительно заскрипел зубами, перо в его руке с хрустом сложилось пополам.
    – Оставьте меня, – прошипел эльф, посыльный, поблагодарив про себя Тенсеса, покинул кабинет.
    Сказать, что Жан был вне себя от ярости, – не сказать ничего. Он сам немного был рад тому, что не имел привычки бить хрупкие предметы и рвать документы в такие моменты, но сейчас злоба его просто переполняла. Во многом потому, что её дополняло ненавистное ему чувство неизвестности. Что случилось, как и почему его идеальные планы дали трещину? Ответ он не может получить сейчас никак, он обязан ждать.
    – Демон бы его побрал! – зарычал эльф и в порыве ярости смахнул со стола чернильницу.
    Вязкая жидкость легла на пол обширным чёрным пятном, растянувшимся в направлении полёта сосуда. Брызги живописным ореолом разлетелись по краю лужи, чем довершили картину, в которой глаза эльфа сразу рассмотрели истинную Красоту. Мысли о прекрасном, что можно найти в беспорядочном течении жизни мгновенно отвлекли учёного и свели на нет весь его гнев. Жан откинулся на спинку стула, запрокинул голову, закрыв глаза – руки ещё едва заметно дрожали.
    «Всё не просто так... Я должен дождаться его приезда. Уверен, вместе мы исправим допущенную оплошность...», – эльф мыслил уже совсем спокойно, вновь привычно раскладывая все детали собственных идей по полкам.
    Раздался стук, Прозор, не дожидаясь ответа, вошёл в кабинет. Каниец медленно подошёл к столу, его взгляд поймал чернильное пятно на полу, он посмотрел на эльфа: в глазах читалось ожидание.
    – Пришёл позлорадствовать?
    – Нисколько. Я пришёл сказать, что это повод задуматься.
    – Над чем? – Жан подался вперёд, упираясь руками в стол. – Ещё ничего не известно!
    – Вы много раз повторяли, что ваше... «оружие» совершенно. Я же, в свою очередь, пытался убедить вас в том, что совершенства в мире нет...
    Для эльфа подобное заявление было ударом ниже пояса. Ярость вернулась в мгновение ока с удвоенной силой. Губы учёного сжались добела, глаза, наливаясь кровью, стали вылезать из орбит.
    – Вам следует отказаться от своего замысла, отозвать коллег и внимательно пересмотреть все предыдущие результаты исследований, – спокойно продолжил каниец. – Я не просто прошу, я умоляю вас прислушаться к моему мнению, напомню, что я тоже причастен к этому делу.
    – Вон... – выдавил из себя Жан.
    Прозор не стал утруждать себя бессмысленным спором и покорно отправился на выход.
    – Подумайте над моими словами, Жан, – сказал он, стоя на пороге. – Я лишь говорю, что я вижу со стороны. Вы ошибаетесь...
    * * *
    – Прошу вас, дайте им передохнуть! – лекарь безуспешно пыталась остановить учёного. – Они же всё-таки с войны приехали, к тому же, перелёт был очень тяжёлым, смилуйтесь!
    Жан ди Грандер продолжал движение твёрдой походкой, не обращая внимания, и тогда девушка тронула его за плечо.
    – Пожалуйста...
    – У меня нет времени на ваши сопли! – эльф резко развернулся на месте, смахнув её руку. – Попрошу оставить меня, или с вами разберётся стража.
    Убедившись, что лекарь больше за ним не последует, он двинулся дальше.
    – Ох, магистр! – перед палатой его встретил коллега, – Как я рад, что мы, наконец, пересеклись.
    – Взаимно, Терентий, – равнодушно ответил эльф. – Я должен немедленно поговорить с ним.
    – Лучше этого не делать, дайте ему хотя бы день, – взгляд у учёного был какой-то растерянный. Видимо, он хотел что-то сказать, но не решался. – У меня для вас есть новости.
    – Выкладывайте, – Жан скрестил руки на груди.
    Каниец сперва замялся, а потом качнул пару раз головой в сторону выхода.
    – Я здесь могу вас выс...
    В ответ учёный что есть мочи замахал на магистра руками, а потом с умоляющим взглядом приставил палец ко рту. Эльф удивлённо посмотрел на коллегу и, наконец, решил выполнить его просьбу. На улице каниец ухватил Жана за руку, стараясь как можно быстрее утянуть его от лечебницы.
    – Что за фамильярность! – возмутился эльф, но хватка Терентия не ослабевала, пока они не отошли на пару кварталов.
    – Мне это может стоить жизни, – объяснил каниец, отпуская разгневанного магистра. – Вас, наверное, смутила краткость отчётов за последние несколько недель?
    – Я заинтригован, – холодно произнёс эльф. – Можем обсудить это у меня в кабинете.
    – Ну что же, я просто жажду узнать, почему вы и ваши коллеги всё это время обделяли меня новостями, – сказал Жан, усаживаясь за своё рабочее место.
    – Всё дело в... моральном воспитании Алистера, – неуверенно начал Терентий. – Он потерял всякую меру и самообладание...
    – Это никоим образом не должно мешать ему уничтожать имперских солдат.
    – Да, но всё же... Он слишком увлекается процессом. И сейчас развитие порчи его рассудка стало необратимым...
    – К делу, Терентий, ближе к делу, – поторопил канийца Жан.
    – Он читает мысли всех, кто его окружает. Один ратник мысленно бросил оскорбление в его сторону и... Алистер поквитался с ним.
    – Убил? – во взгляде магистра появилось лёгкое напряжение.
    – Нет, но этот воин уже никогда не возьмёт в руки меч.
    – Значит, это будет всем хорошим уроком, – облегчённо выдохнул эльф.
    Глаза Терентия округлились, он замер с открытым ртом, не зная, что сказать.
    – Теперь я хочу знать, почему мой подопечный потерпел поражение, – Жан сделал несколько записей в своём дневнике. – Засада? Предательство? Что?! – эльф очень внезапно сорвался, – Что могло случиться с моим идеалом?!
    – Вы, кажется, не поняли, магистр. Он опасен.
    – Отвечайте на мой вопрос, – эльф насупился.
    Терентию пришлось сдаться, Жан не желал вникать в суть проблемы.
    – Во время одного из походов он решил не возвращаться в основной лагерь и остановился на ночлег в станице возле Чащи Текуани. Ночью его вместе с охраной атаковала рота имперских солдат, застав врасплох. Но это не главное...
    – Я так и знал, – Жан откинулся на спинку стула. – Провал был результатом коварства Империи... Банально. Теперь мне интересно другое...
    – Магистр, выслушайте меня, – взмолился каниец.
    – Мне интересно, почему Алистер не предвидел этого, – эльф, казалось, даже не замечал коллегу, его слова летели мимо, все до единого. – Но, эту деталь мне сможет поведать только сам Алистер. Вы свободны.
    У Терентия отняло дар речи. Лишь за дверью кабинета магистра он пришёл в себя. Решение было принято в течение секунды.
    Через полчаса прошение об его освобождении от исследований ожидало подпись.
    * * *
    – Расскажи мне всё. До мельчайших подробностей. Чему ты научился, что открыл для себя, чем был порадован, чем, наоборот, недоволен. Но самое главное – расскажи мне, мальчик мой, что случилось в ту ночь? Тебе не было видения о скорой кончине?
    – Нет, наставник, видение было. Но я не смог проснуться.
    – Что значит – не смог? – Жан удивился и возмутился одновременно.
    – Подозреваю, что это предательство. Мне что-то подсыпали в пищу.
    – У тебя были враги? Недоброжелатели?
    – Полно! – капризным тоном ответил Алистер. – Они все не в состоянии оценить важности моей персоны. Практически никто из этих отморозков не понимает, что я ключ к победе! Мне нужна охрана получше, лучше именно тем, что я смогу им доверять!
    – Я понял тебя, – магистр остановил порыв подопечного, положив ему руку на плечо. – Лично разберусь с этим вопросом. Теперь ответь мне – как твои способности? Хорошо ли сработало всё, чему ты учился, в бою?
    – Очень неплохо, наставник. Солдаты и бойцы – самая лёгкая добыча, им нечего мне противопоставить. Маги любого сорта сражаются на средних расстояниях, здесь мои способности опять дали огромное преимущество. Проблемы возникают только с теми, кто может атаковать меня с дистанции, в самой дистанции и проблемы, порой я не дотягиваюсь, а вот их арбалеты до меня – вполне. Мы должны поработать над этим. В остальном – Империя слаба. Если убрать все шероховатости и недоработки во мне, которые теперь нам известны, ничто меня больше не остановит.
    – Чего я и ожидал от своего подопечного, – Жан сложил руки за спиной и стал нарезать круги по светлице. – Ну что же, нам предстоит проделать огромную работу, на это уйдут месяцы, может, даже годы. Имперцы пущай думают, что одолели тебя, пускай забудут. Тем неожиданней для них станет наш новый удар.
    – Наставник... – голос Алистера почти незаметно дрогнул, – сколько операций мне предстоит пережить на этот раз?
    – Не меньше трёх. Но тебя же это не остановит?
    * * *
    Испытывал ли Алистер волнение, страх, неуверенность?
    До того, как вновь отправиться войну, ему оставался месяц с небольшим. За ушами красовались два свежих шрама, но у своего хозяина они вызывали больше гордость, чем дискомфорт.
    Гордость.
    Чуть ли не единственное чувство, которое знал Алистер. Больше он не ощущал ничего. Проблемы прислуги, компаньонов, которые помогали ему тренироваться, и даже наставник – все они оставались в тени его тщеславной персоны.
    Он – ключ к победе. Он важен. Всё остальное мелочно. И пусть хоть кто-то попытается усомниться в этом.
    – Как ни странно мне это говорить, но я удивлён! – в очередной раз восторгался Жан ди Грандер. – Твои способности в разы превышают пределы возможностей самых сильных мистиков Лиги. Последняя операция дала больше, чем я ожидал.
    Алистер промолчал с едва заметной улыбкой на лице, ядовито-жёлтые огоньки глаз аккуратно скользнули по учителю. Эльф медленно моргнул, удовлетворённо вздыхая – мысли наставника соответствовали тому, что он говорит.
    – На сегодня хватит, – магистр махнул рукой прислуге. – Можешь отдохнуть, – добавил Жан, обращаясь уже к Алистеру.
    – Я бы хотел прогуляться сегодня.
    Учёному эта просьба явно не пришлась по вкусу.
    – Ты уверен? – эльф устало наклонил голову.
    – Да. Через месяц я покину этот город и, вполне возможно, моё возвращение сюда будет нескорым.
    – Справедливо, – согласился Жан, мысленно раздражаясь предшествующим лишним хлопотам.
    Вечерний Новоград уютно играл тёплыми тонами, разливающимися из окон домов. На улицах было практически безлюдно, лишь изредка слух тревожили одинокие шаги припозднившихся горожан. Несколько ритмичных ударов с городской колокольни известили гуляющих о позднем часе.
    – Итак, я бы хотел подвести итоги наших последних занятий, – магистр прервал непродолжительное молчание, чем смутил своего ученика – Алистеру хотелось немного отдохнуть от внешних раздражителей и просто насладиться тишиной. Увы.
    – Дистанция комфортного контакта: сто метров, – эльф монотонным голосом начал свой отчёт, – время, необходимое на нанесение урона, несопоставимого с жизнью: три секунды, максимальная продолжительность полной активности без риска: полтора часа, зрительный контакт: обязателен...
    – Досада... – прервал его наставник. – Вот если бы ты смог преодолеть и это препятствие... Ты только представь, первый в Сарнауте мистик, который смог установить контакт разумов, не видя своей жертвы!
    – Мне кажется, огромной дистанции достаточно.
    – Они будут прятаться в свои норы, пытаться ударить тебя в спину...
    – Я вижу свою смерть в видениях. Удары в спину мне больше не страшны. Также я избавился от одной из главных проблем боевого оракула – группа врагов мне теперь тоже не страшна.
    – Да, но...
    – Учитель, – глаза Алистера будто загорелись ярче, – позвольте моей голове немного отдохнуть. Какой прок от того, что мы мусолим подробности?
    – Прости, – Жан осёкся. – Я лишь хочу, чтобы всё было идеально. Нельзя оставлять врагу ни шанса.
    – У них его и не будет.
    Позади послышались голоса, молодая канийка с дочерью торопились домой. Девчонка, играя, сновала вокруг матери, плела на ходу безделушки из вялых травинок, напевала что-то под нос. Два эльфа в дорогом одеянии быстро завладели её вниманием, отодвинув прочие забавы в сторону. Девочка остановилась на пути у незнакомцев, внимательно их разглядывая.
    Алистер опустил глаза вниз только тогда, когда запнулся о ребёнка. Одарив девчонку взглядом, полным презрения, он довольно грубо оттолкнул её. Магистр предпочёл посмотреть на происходящее сквозь пальцы. Девочка замерла на прежнем месте в недоумении, такого поведения взрослых она на себе ещё не испытывала.
    – Оленька, ну что же ты мешаешься... – попыталась успокоить её мать.
    В глазах ребёнка блеснула детская злоба, смешавшись со слезами.
    – Что? – едва слышно спросил Алистер, резко останавливаясь, его скулы заиграли, на лбу появились две лишние морщинки.
    Вечернюю тишину разорвал пронзительный детский вопль.
    Мать, рыдая, держала на руках бьющуюся в конвульсиях дочь: глаза её закатились, оставив взору только белки без зрачков, из носа обильно текла кровь.
    * * *
    – Замяли?! – не сдерживая порыва орал Прозор. – Замяли!? Он убил ребёнка!
    – Я... знаю... – отрешённо ответил Жан. – Нас курирует как Городской, так и Сыскной приказы... Они сказали...
    – Твою мать! Жан! Когда же ты очнёшься?!
    – Оставь меня, – смотря в пустоту, попросил магистр.
    Из его кабинета ещё минут десять доносились надрывные крики, требования, угрозы: Толмачевский был просто вне себя. Потом, словно поставив точку, громко захлопнулась дверь и всё стихло.
    Жан ди Грандер растёкся на своём рабочем месте, внутри будто опустело. Всё пропало, всё... было сделано неправильно.
    – Я создал чудовище... – вслух проговорил магистр. – Что же я натворил...
    Сыскной приказ плевать хотел на случившееся. Они так легко и так быстро всё замяли, Жан не знал даже, что сделали с матерью девочки – она ведь свидетель. В любом случае, теперь глаза магистра были открыты, отчего становилось очень не по себе. Принимать решения нужно было быстро.
    – Я тебя создал, я тебя и уничто...
    Договорить Жан ди Грандер не успел – резкая вспышка боли в сердце оборвала его на полуслове. По телу прошла жуткая судорога, корчась, эльф мешком упал на пол и в следующее мгновение испустил дух.
    Алистер хотел обсудить с наставником следующие занятия и пожаловаться на боль в затылке. С лёгкой досадой он отошёл от щели в дверном проёме, мысли эльфа уже были заняты другими заботами. О подозрениях можно было не беспокоиться: смерть наступила от сердечного приступа, весьма закономерно при такой деятельности. Стоило найти себе нового куратора, хотя... До отправки на Святые земли оставался всего месяц.
    * * *
    – Доложить обстановку, – скомандовал Поверкин командирам групп.
    – Чисто, хвоста даже не было, хошь верь, хошь не верь, – отчитался Нагиб.
    Капитан бросил на него немного раздражённый взгляд и вопросительно посмотрел на Трумбашова.
    – У нас тоже чисто. И как-то... тихо. Слишком тихо.
    – Во, а я ещё утром что-то неладное почувствовал, – поддакнул ему Ремнёв.
    – Так, хватит загущать краски, и без того тошно, – Игорь поднял руку, призывая остальных умолкнуть. – Теперь к делу. У нас с вами задача сверхъестественная. Устроить здесь веселье для лигийцев, чтобы никто не смел обвинить нас в невыполнении приказа, вернуться к своим раньше установленного срока и принести с собой неоспоримые доказательства того, что запланированная Фанфариным операция ничто иное, как бездарные потери. Также, при выполнении данной боевой задачи, очень желательно не подохнуть самим.
    – И почему мне кажется, что ты пытаешься оттянуть неизбежный финал? – спросил замком. – Когда-нибудь всё равно объявят о наступлении.
    – Тогда этим будет заниматься Сечин, – уверенным тоном ответил капитан, но потом изменился в лице и добавил, – я надеюсь... И тебе ли мне стоит напоминать, что сражения идут не за стан Лиги, а за храм Тенсеса?
    Старлей лишь пожал плечами.
    – Два человека на разведку, – Поверкин указал на Трумбашова и Цагрина. – На выполнение десять минут.
    «Только бы на проныр не напоролись», – подумал про себя Сергей.
    В лагере царило оживление: в центре строились отряды, возле палаток седлали лошадей, зачем-то грузили боевой обоз. Вывод был один – враг активно готовился к наступлению.
    – Беда, – тихо произнёс Гриша, разглядывая стан в бинокль. – Это в наши планы не входило.
    – Как сказать, – не согласился с ним старлей. – Может, нам так даже проще будет переполох устроить. Хотя постой...
    Виктор вырвал у сослуживца бинокль и усиленно стал разглядывать что-то в центре лагеря. Потом почему-то пару раз тряхнул головой, поморгал и снова прильнул к прибору.
    – Что-то не так? – Цагрин с удивлением наблюдал за своим командиром.
    – Возвращаемся. Срочно.
    – Игорь, у меня очень плохие новости, – доложил в укрытии Трумбашов.
    Поверкин почувствовал, как неприятно потянуло за почки. Немного погасив в себе нахлынувшее волнение, он кивнул.
    – Они знают, что мы здесь?
    – Это было моё первое предположение. Но, увы, я ошибся. Помнишь оракула, который положил взвод Воронцова?
    – Помню. И положил он гораздо больше. И, слава Незебу, эту тварь тогда приглушили ребята из третьей роты.
    – Видать, не приглушили...
    – Ты уверен? – глаза капитана стали округляться.
    – Да, я эту рожу на всю жизнь запомнил.
    – Они явно готовятся идти в наступление, – подал голос Цагрин.
    – Теперь понятно, чего меня так с утра колбасило. Игорь, – голос Ремнёва стал до предела серьёзным, – ты ведь понимаешь, что это значит?
    – Понимаю. Нашим не то что нельзя идти в атаку. Им нужно, как можно быстрее, сворачиваться и отступать.
    – А потом что? Куда бежать? Аллод не резиновый.
    – А можно немного подробностей? – встрял в разговор командиров Стрельцов младший.
    – Если кратко, это нечто, способное убить нас всех. Для тех, кто не понял, всех – это нашу часть.
    Взвод дружно поёжился, разведчики стали испуганно переглядываться.
    – Полтора года назад мы, – Игорь указал на себя, Алексея и Виктора, – столкнулись с мистиком невероятной силы. Мы тогда служили под началом капитана Штурмина. Нам повезло, мы только в разведку в тот день ходили, где его и обнаружили, а вот Воронцов со своим взводом потом получил задание уничтожить оракула. Один Воронцов и выжил.
    – А как же с ним в итоге справились?
    – Крупно повезло. Отследили, что он однажды не вернулся в стан под охрану и заночевал на слабо обороняемом блокпосту. Отправили туда третью роту и во сне его пришибли.
    – Надо было голову рубить!
    – Да там такой переполох поднялся, не до того стало... Бойня настоящая была, наши решили отступить, так как свою основную задачу выполнили.
    – Игорь, надо действовать быстро, – прервал капитана Ремнёв.
    – Подожди, я думаю...
    – Нет времени думать! – замком немного повысил тон. – Ты не сможешь за считанные минуты придумать новый гениальный план, нужно импровизировать, – Алексей наклонился ниже, ловя снующий взгляд Поверкина. – Потери неизбежны... наша задача – не избежать их, а хотя бы сократить.
    Капитан озадаченно осмотрел отряд, прикидывая.
    – Здесь остаётся диверсионная группа. Остальные – разделиться и максимально быстро добраться до наших. На ваших плечах задача куда сложнее нашей: вы должны будете убедить полгарнизона отступить... Витя, постарайся сразу найти тех, кто помнит, что это за тварь.
    – И что мы собираемся делать? – спросил Стужев, провожая взглядом две трети взвода.
    – Тормозить наступление.
    – На верную смерть идём... – равнодушным тоном подметил Андрей.
    – Всю жизнь мечтал лежать в братской могиле... – поддержал его Женя.
    Подготовка в Стане Лиги шла полным ходом. Оборона оракула была внушающих масштабов: в лобовой защите стояло не менее полстяга ратников, каждое копьё из которого возглавляли витязи, позади располагались отряды лучников. С флангов собиралась конница, маги и жрецы Света для поддержки. Мистик являл собой ядро сей жуткой машины и подобраться к нему было задачей нереальной.
    – Кажись, скрываясь под предлогом войны ради храма Тенсеса, Лига решила положить конец нашему существованию, – Ремнёв водил биноклем по лагерю противника.
    – Ты давай бросай свои предположения и делом занимайся, – осадил его капитан.
    – Оракула мы не хлопнем. Никак. Про это можно забыть.
    – Хорошо, то есть плохо. Что ещё можешь сказать?
    – Они разделятся и пойдут по трём направлениям. Джунгли не дадут такой толпе двигаться в том построении, которое мы видим сейчас. Вероятнее всего, противник стянет свои силы возле храма, чтобы убедить Империю в своих намерениях драться за дар Тенсеса. Там они, как сами предполагают, с лёгкостью прорвут линию фронта, благодаря оракулу, которого никто не ожидает увидеть, и пойдут в наступление. На данный момент мы можем сделать только одно – заставить их работать не по плану. Только я не могу даже сказать, насколько полезно для нас это будет в будущем. Врага наши действия разве что притормозят. И, наконец, хорошая новость – противник слишком занят, что даёт нам возможность творить некоторый беспредел прямо у них под носом.
    – Тогда оно того стоит, нужно выиграть для наших хоть немножечко времени.
    План Ремнёва имел только первый пункт, а дальше подразумевал действия по обстоятельствам, чем страшно раздражал Поверкина. Алексей решил напугать (хотя слово смутить подошло бы больше) противника диверсией, со стороны выглядящей, как атака. Как он собирался заставить врага поверить в то, что атакующих больше, чем пять человек, пока что было не ясно.
    – Шмотки вражеские нужны. Желательно не с рядового содранные, – Алексей вприщур провёл глазами по периметру стана.
    – С огнём играем... – вздохнул Поверкин. – Андрей, Жень, подсобите.
    Скрываясь в низкой растительности, трое диверсантов поползли к лагерю. Патрульных кругом хватало, а вот начальства среди них не имелось. Нужно было привлечь кого-то рангом повыше.
    Поверкин скользнул взглядом вдоль забора – вот оно! Несколько старых ящиков, пустые бочки и прочая рухлядь. Рядом, опираясь на эту хрупкую конструкцию, стоит зевающий ратник. Самое то.
    Капитан медленно, не издавая ни звука, подобрался к жертве. Выбрав подходящий момент, он подцепил трухлявую доску нижнего ящика и вывернул её с потрохами. Эффект был самый подходящий – со стороны всё выглядело так, будто старая куча пустого инвентаря не выдержала вес опёршегося на неё дозорного. С оглушительным грохотом и треском конструкция сложилась за мгновения, оставляя в глубоком недоумении заспанного ратника. Игорь остался погребённый под обломками, но жаловаться не стоило – искать его там не станут. Доски были лёгкими и почти не доставляли бы неудобств, если бы не злосчастный гвоздь, впившийся ему между лопаток.
    В следующий момент удача ещё раз повернулась к диверсантам. Привлечённый грохотом десятник быстрым шагом направлялся к месту инцидента. Да к тому же громкая ругань распугала других дозорных.
    «Никто не хочет попасть под горячую руку, а?» – усмехнулся про себя Поверкин.
    Условия были идеальными, промедление стало бы роковой ошибкой. Капитан, пользуясь тем, что всё внимание врага поглощено бранью, освободил спину от гвоздя, чтобы тот при рывке не распорол её до поясницы, немного раздвинул доски перед собой и приготовился к атаке. Стрельцовы давно подобрались поближе и ожидали действий Игоря.
    Поверкин вылетел на дозорного из кучи обломков, как тигр выпрыгивает на жертву из кустов. Ратник лишь слабо дёрнулся и затих – кинжал глухо вошёл в эластичное соединение брони под лопаткой, поразив его прямо в сердце. Братья повалили десятника в то же мгновение.
    – Без крови! – зашипел капитан.
    «Да сам знаю», – мысленно пробубнил Андрей, врезая удавку в горло канийцу.
    Нерадивого дозорного быстро спрятали под рухлядью, десятника же раздевать на месте было некогда, поэтому труп диверсанты швырнули под ближайший куст. Капитан жестом приказал затаиться и ждать. Больше всего он переживал, что пропажу сейчас же обнаружат, но, похоже, остальные охранники сильно не хотели вмешиваться. Поверкин присмотрелся внимательнее – воины выглядели как-то подавленно, некоторые даже испуганно. Игорь хотел бы узнать причину, но сейчас не было такой возможности. В самом же лагере было слишком много забот, чтобы обращать внимание на мелочи.
    Наконец, между дозором появилось небольшое окно, и капитан подал сигнал братьям.
    – Какие же они всё-таки толстые! – с выкаченными от натуги глазами шептал Женя, когда они на пару потащили канийца.
    В два захода десятник был доставлен в укрытие. Ремнёв, довольно кивая, тут же принялся раздевать его.
    – Не лучший вариант, но сойдёт, – старлей оценил размер доспеха и покачал головой. – Вот так здоровяк. Игорь, ты у нас самый крупный...
    – Не, инициатива, сам знаешь... К тому же, нет у меня таланта к твоим спонтанным штучкам. Так что надевай поверх своей формы. Выиграешь вдвойне – и размер почти впору, и переодеваться потом не будет нужды.
    Алексей скептически улыбнулся, но подчинился приказу.
    – Будем надеяться, что в суматохе у них не будет времени меня разглядывать. Итак, – он повернулся к группе, демонстрируя свой новый образ, – запоминайте, как я выгляжу, и постарайтесь меня не пристрелить. Доставайте зажигательные стрелы, все, что есть.
    Разведчики повынимали из колчанов свои запасы, замком разделил их между всеми поровну, добавив к общему числу свой резерв.
    – В самый раз, – Ремнёв продолжал размышлять вслух, – Женя, Андрей, вы передохнули уже?
    – Ага, а что? Ещё кого-то переть надо?
    – Нет. Сейчас все будем очень быстро и очень много бегать. Ваша задача – движение перекатом вдоль лагеря и поочерёдная стрельба с небольшой задержкой. Тут тебе раздолье, Игорь, ты ж любишь играться в расчёты и синхронизацию.
    – Ну спасибо. Мне слабо верится, что таким образом мы сымитируем массовку.
    – Это уже моя задача... Операция «Карнавал» начинается, – голосом мистификатора объявил Ремнёв и скрылся в своём направлении.
    Старлей, аккуратно лавируя между деревьями, незаметно для глаз дозорных выплыл к стене. Алексей как можно сильнее расправил плечи и выпятил грудь, чтобы добавить своему образу грозности. На первый раз прокатило – у входа в стан два стражника выпрямились, Ремнёв едва сдержался, чтобы не отдать честь. Удалившись немного вглубь лагеря, замком осмотрелся и подал сигнал своим.
    Четыре пылающие стрелы друг за другом вырвались из густых зарослей и впились в своды палаток, расплёскивая по ним языки пламени. Спустя мгновение ещё четыре, потом ещё. Ремнёв кивнул сам себе и ринулся в другой конец лагеря. Он быстро нашёл сигнальный колокол и что есть мочи зазвонил в него, оглушая всех, кто находился рядом.
    – Пожар! – Алексей горланил наперебой звону.
    Лигийцы, обратившие сперва внимание на атакующих, от такого жуткого набата немного опешили и перевели внимание на палатки.
    «Слава, Незебу, сработало» – выдохнул про себя Ремнёв.
    Помучив колокол секунд десять, старлей бросил его и побежал к толпе, предпринимающей попытки потушить жилые шатры.
    – Спасайте запасы! Обоз горит!
    Спорить никто не стал (десятник всё-таки), все метнулись к обозу, который, кстати, едва тлел. Однако Ремнёва и след простыл и выяснять подробности было не у кого. Шатры, в свою очередь, теперь успели разгореться, и потушить их стало куда сложнее.
    Ещё с минуту замком носился по лагерю и сеял суматоху во все его углы, не давая врагу нормально скоординироваться. Никто не решался дерзить десятнику, и план Ремнёва работал, как часы. До тех пор, пока он случайно не наткнулся на начальство рангом повыше.
    – Кто приказал? – сквозь треск огня и крики заорал на Ремнёва воевода.
    – Всеволод Ратиборов!
    – Кто?!
    – Новоприбывший!
    – В каком чине?
    Ремнёв понял, что запахло жареным. Называть звание повыше было бы самоубийством, вероятнее всего, таких знают поимённо.
    – Сотник!
    – К ответу! Чтоб через полминуты он был здесь!
    Алексей опять чуть не отдал честь, развернулся на месте и скрылся между палаток. Подав сигнал своему взводу мотать удочки, он принялся просачиваться к выходу. Позади стали доноситься возмущённые возгласы, где-то отчётливо прозвучало «лазутчик», Ремнёв добавил ходу. Дозорные у ворот странно на него покосились, старлей оглянулся – несколько рук из толпы указало в его сторону. Разоблачение было неминуемо, поэтому Алексей решил не тянуть и рванул напролом, попутно срывая с себя тяжёлые наплечники. Шлем полетел в голову одного из ратников, загородивших проход, что заставило его пригнуться. Ремнёву этого оказалось достаточно, чтобы прыгнуть через воина, как в игре в чехарду. Старлей получил вслед мечом в спину от второго дозорного, но от ранения его спасла великоватая броня. Клинок разрубил ремешки, удерживающие поножи, Алексей запнулся о слетевшие штаны, перекатился и выпрыгнул из них, как из второй кожи, ещё раз подметив про себя пользу того, что доспех ему круто не по размеру. Следом засвистели стрелы, но старлей к тому моменту уже был в укрытии деревьев. Ремнёв рискнул оглянуться – стан Лиги сейчас был похож на гнездо шершней, в которое воткнули палку.
    В условленном месте его встретил взвод в полной готовности отступать.
    – Карнавал удался! – нервно хохоча, бросил Алексей. – Хорошо горит!
    – А теперь что? – с круглыми от страха глазами спросил дубль младший.
    – Теперь? – спокойно переспросил Ремнёв, – Бежим.
    Группа рванула прочь от лагеря в спасительную тень джунглей. Позади послышался хруст и треск ветвей – выходка диверсантов привела лигийцев в ярость.
    – Ходу! – Игорь подгонял остальных, сам бежал замыкающим. – Догонят, костей не соберём!
    А подгонять и не требовалось – ничто так не добавляет прыти ногам, как огромная толпа ратников, несущаяся по пятам, с одним-единственным желанием разорвать на куски обидчика. Каждый из группы Поверкина был готов дать голову на отсечение, что никогда так быстро ещё в жизни не бегал.
    Преимущество разведчика в перемещении по пересечённой местности спустя пару минут дало о себе знать: шум поутих, среди преследователей остались только лучники и проныры. Свист стрел то и дело заставлял диверсантов втягивать головы, но гонку за собственные жизни они пока выигрывали. Ремнёв делал ставку на то, что враг рано или поздно отстанет, сообразив, к чему они затеяли всю эту катавасию. В противном случае группу ждала очень незавидная участь.
    К великому счастью диверсантов, замком не ошибся. Лигийцы тоже не дураки – наверняка они догадались, что взвод разделился заранее и доложить о прибытии оракула уже есть кому, поэтому нет никакого смысла гонять несчастную пятёрку.
    – С первым пунктом мы справились, – хрипя, сказал капитан. – Теперь необходимо проверить обстановку на линии фронта. Пять минут прогулочным.
    Поверкин всей душой надеялся увидеть другую картину по прибытии на блокпост возле храма, но ожидания не оправдались. Происходящее было похоже на полную противоположность его просьбе. Вместо того, чтобы отступить, к линии фронта стягивались войска.
    – Какого... – опустошённо выдохнул капитан, – Антон!
    Майор обернулся на оклик, вид у него был озабоченный. Лёгкой трусцой он поспешил навстречу группе.
    – Игорь, это правда?!
    – Да, мать его, да! Почему вы всё ещё здесь? Что происходит?
    – Хлопотами Фанфарина... – Тулумбасов скривился в досаде.
    Капитан длинно, со смаком выматерился.
    – И что он собирается делать? – капитан спросил уже спокойнее, подавляя в себе злобу.
    – Лучшая защита – нападение. Так и сказал, – Антон растянулся в измученной улыбке.
    – Чтоб его... А моих ребят видел?
    – Да, они здесь, пройдись поищи. Мне пора.
    Поверкин приказал остальным искать запчасти своего взвода, сам же попытался высмотреть начальство. Ни генерала, ни полковника найти не удалось и Игорь вернулся на условленное место. Нашлась только вторая группа, головорезы, по словам Трумбашова находились на других блокпостах.
    – Великий Незеб, вот это бардак... – хватаясь за голову выдавил Игорь.
    – Ага, – согласился Виктор, – ты дальше послушай. Официальный план таков: наши силы выдвигаются навстречу противнику за огневым валом. Артиллеристы будут лупить прямо у нас перед носом.
    Ремнёв едва слышно хмыкнул, приподняв брови.
    – Действенно, но такой метод используют только самые «кровавые» полководцы. Такие обычно солдат за людей не считают. Чего уж там, один-другой снаряд ляжет сильно близко к своим, размажет два-три взвода, но это ведь совсем мелочь.
    – А если ещё учитывать, что у врага оракул, который гасит людей пачками? – вставил старший дубль.
    – До чего же хреново, что Нагиба с ребятами нет. Какой толк с диверсионной и разведывательной групп в этом бою... Без головорезов как без рук.
    – Не ставь на нас крест, Игорь, – обиженно бросил Шашкин. – Мы тоже кому хочешь могем трёпу задать, плевать на специализацию.
    – Тут назревает драка покруче. И наша тактическая единица будет иметь куда меньший вес супротив отряда лучников.
    – Не можешь побить врага на его территории – тяни на свою, – Алексей стал размышлять вслух, потирая лоб. – Нужно думать над тем, как выманить оракула. Только тогда у нас будет призрачный шанс совладать с ним.
    – Предлагаешь опять увиливать от официальных приказов? – усмехнулся Трумбашов.
    – А у нас есть выбор? Игорь прав, с диверсанта в кровавом побоище толк невелик, – Ремнёв немного помолчал, мусоля в голове одну идею. – Есть у меня предположение насчёт мистика. Это могло бы сыграть нам на руку.
    Разведчики выжидающе посмотрели на старлея.
    – У него гордыни столько, что аж из ушей валит. Опережая ваши вопросы, уверяю вас, в своё время я очень внимательно изучил всю документацию, связанную с ним. И его самого видеть приходилось. Но есть один нюанс – с тех пор много воды утекло, вполне возможно, он изменился благодаря своему поражению. И, я более чем уверен, над своими навыками он работал, не покладая рук.
    – У меня есть план, но он не сработает, я знал об этом с самого начала и тратил время на пустую болтовню, – Женя передразнил Ремнёва противным тоном.
    Алексей даже не взглянул на сержанта.
    – Хочешь на него посмотреть? – спросил Поверкин.
    – Ага. Нужно оценить степень изменений. Если он недалеко продвинулся в своём интеллектуально-духовном развитии, то у меня есть пара вариантов.
    – Значит, мы идём вместе со всеми, – печально подытожил капитан, закатив глаза.
    Сергей безуспешно пытался себя успокоить, но треклятое воображение не давало этого сделать. Если бы он знал, каково это – оказаться в гуще сражения, скорее всего, сейчас бы его терзало лишь лёгкое волнение. Но максимумом для Стужева было столкновение двух небольших отрядов ещё с того раза, когда он ездил с инспекцией на секретный аллод. Здесь, на Ассээ-Тэпх, его служба ограничивалась разведкой, чаще диверсиями, и бои являли собой мелкие стычки между разведгруппами и драки с фауной. Сейчас же ему предстояло нечто совсем новое, пугающее своей масштабностью.
    – Пора, – смотря куда-то вдаль, скомандовал Поверкин.
    Им приказали занять место в строю позади силовиков. Построение было совсем кратким, все и так уже знали, на что идут.
    – Постарайтесь не высовываться, – шёпотом передал остальным капитан. – Нам, во чтобы то ни стало, нужно добраться до оракула.
    В строю чувствовалось сильное напряжение, смерть поджидала имперцев практически со всех сторон: при малейшей ошибке наводчиков она могла прилететь снарядом с тыла, фланги прикрывала конница, но никто не мог знать, пойдёт ли Лига только в лобовую атаку или попытается сомкнуть клещи. Впереди же их ожидало нечто вовсе невообразимое.
    С первых рядов послышались первые команды, извещающие о визуальном контакте с врагом. Через минуту со стороны Паучьего склона раздался гул, постепенно перерастающий в холодящий душу свист. Над головами имперцев пронеслись два десятка снарядов, завершив свой путь оглушительными хлопками впереди. Огневой вал выполнил свою задачу – заставил противника залечь в укрытиях, отрезая огневым точкам лучников возможность действовать.
    – В атаку!
    Строй ринулся вперёд, наполнив воздух воинственным рёвом. Ведущие ряды обеих сторон схлестнулись в кровопролитном бою. Первый ход стал выигрышным для Империи, враг стал отступать на предыдущую линию обороны.
    Крик, гул, свист, хлопки, атака. Крик, гул, свист, хлопки, атака.
    Первые десять минут боя для Стужева растянулись в долгие часы. От страха его знобило, руки сперва вообще отказывались слушаться, хотя пока что больше сражались силовики. Разведка лишь оказывала небольшую поддержку стрельбой по сложным мишеням.
    Под ногами хлюпала мягкая земля и ещё нечто очень податливое. Сергей догадывался, что это, и старался не смотреть вниз. Свежая плоть под ярким солнцем быстро начинала парить, воздух заполнился смрадом внутренностей.
    Когда они перевалили через ещё одну линию, Стужева вдруг передёрнуло. Страх куда-то исчез, и ему на смену пришла животная ярость. Сергей почувствовал, как его переполняет желание рвать глотки голыми руками. Ты или тебя, ты или тебя...
    Несколько жёлтых вспышек блеснули сквозь пелену пыли, Шашкин сразу понял, что это, и заорал:
    – Ложись!
    Большинство успело занять укрытия, а вот коннице во главе с Тулумбасовым повезло меньше – на лошади не спрячешься. Майор успел затормозить, но взрывом подняло каменные осколки и ослепило его скакуна. Животное опешило от боли, попятилось и перестало слушаться. Снова вспышки, короткая пауза. На этот раз взрывная стрела разорвалась прямо под брюхом коня Тулумбасова. Тело майора, как тряпку, подбросило в воздух вместе с остатками лошади, уже без искры оно глухо приземлилось в воронку.
    – Антон! – истошно завопил Трумбашов. – Нет, Незеб, не-ет!
    – Твою мать! – выругался Поверкин. – Не вылезать из укрытий!
    Его голос заглушило ещё несколько разрывов.
    – Где этот сраный оракул?! Почему он не выходит сражаться?
    – У врага потерь меньше, – окидывая взглядом поле боя, крикнул Ремнёв. – Они целенаправленно отходят!
    Теперь боевое преимущество было у Лиги, лучники давили огнём и не позволяли ни на секунду высунуться из воронок. Паучий склон, как назло, затих.
    – Почему артиллерия молчит? Они что, уснули там? От конницы уже практически ничего не осталось!
    – Похоже, именно поэтому противник отступал. Они дали время своим разобраться с нашей огневой поддержкой. Теперь мы сами по себе.
    Игорь аккуратно выглянул из укрытия, от увиденного у него на лбу непроизвольно выступил холодный пот.
    – Боюсь, что это так. Он здесь.
    – Бинокль, – Ремнёв протянул руку Виктору, тот вручил ему прибор.
    Замком выбрал для наблюдения небольшую насыпь, набросал себе на голову земли, чтобы лучше слиться с ландшафтом.
    Алистер уже почти успел забыть сладкое ощущение преимущества. Жажда крови овладела им моментально, и теперь он наслаждался каждым убийством, хоть и занимало это у него всего какие-то секунды. Поле брани переполнилось воплями, солдаты один за другим падали в агонии. Эльф победным маршем медленно продвигался вперёд, ничто не могло остановить его, любой, кто пытался прорваться вперёд, попадал под жёрнов охраны оракула.
    – Как мы его вытянем из-под стражи? И даже если вытянем, что будем делать дальше? Ему нужны всего мгновения, чтобы убить, – с отчаянием в голосе спросил Цагрин.
    – Наш единственный шанс – это джунгли. Ни один мистик в Сарнауте не может нанести урон жертве, не видя её. Мы должны попробовать, – Алексей опустил бинокль и обернулся к товарищам.
    – Не видя жертвы... – Поверкина вдруг осенило. – Я знаю, что делать. Мы должны отойти назад.
    – Отступаем! Прикажите всем отступать! – закричал капитан.
    – Почему? Кто приказал? – к нему в укрытие перебрался командир роты солдат.
    – Я приказал!
    – Но...
    – Слушай, ты хочешь, чтобы все твои ребята полегли от рук этого монстра?! Нет? Тогда оттягивай своих назад!
    К счастью Игоря, мотивации хватило на всех. Команду быстро передали остальным, и силы Империи стали отходить к джунглям.
    – Что теперь? – к Поверкину обратилось сразу несколько вопросительных взглядов, как только между враждующими сторонами образовалась достаточная дистанция.
    – Ищите сухие листья, ветошь, любой мусор. Как можно больше.
    – Что ты задумал? – позади раздался знакомый голос, Игорь обернулся и увидел перед собой Сечина.
    – Дымовая завеса, товарищ генерал. Поможет скрыть наши войска от оракула хотя бы частично, он потеряет превосходство в дистанции.
    Генерал молча кивнул. В зрительном контакте между ним и капитаном остался незаданный вопрос.
    – Я сейчас воюю на другом фронте, – ответил на него Сечин. – Постараюсь сделать всё, чтобы в ход пошёл твой план, а не новая порция потерь.
    Топливо было разложено широкой полосой ворохов вдоль линии фронта. Через пару минут вся территория вокруг заполнилась густым серым дымом, имперцы затаились, ожидая атаку противника.
    – Вот это мне уже больше нравится, – облизываясь, шепнул Гриша. – Вот это уже по нашим правилам.
    Пелену дыма разорвало несколько вспышек – лучники попытались обстрелять врага вслепую. Результат был мизерным, если не нулёвым. К тому же, взрывы не справились с плотной завесой – места, где поток воздуха рассеял дым, быстро заполнились вновь. Оставалось только ждать, когда лигийцы полезут на рожон.
    Тишину нарушили первые шаги и звон доспехов.
    – Не высовываться, – скомандовал капитан. – Наша цель оракул.
    Раздался звон сомкнувшихся клинков, за ним крики боя. А ещё мгновения спустя раздались те самые вопли.
    – Он близко.
    Стужев почувствовал, как волосы на спине и голове становятся дыбом. Руки и колени опять охватила мелкая дрожь, Сергей попытался успокоиться, крепко зажмурившись. Он будто чувствовал присутствие мистика, его прожигающий взгляд. Вопли, ещё вопли, всё ближе и ближе. В какое-то мгновение вдруг всё стихло, и лейтенант слышал теперь только своё учащённое дыхание. Он не заметил, как на самом деле он просто задыхается от страха и ничего не видит перед собой.
    – Серёжа! – Стужев чуть не закричал от неожиданности, когда его одёрнул старшина. – Возьми себя в руки, хлопчик! Слышишь?
    Борис смотрел на него, крепко держа за руку.
    – Слышишь? – повторил Шашкин.
    Сергей пару раз кивнул, дыхание стало успокаиваться, сердце, ходившее ходуном, постепенно пришло в норму. Сглотнув несуществующую слюну, он кивнул.
    – Я в порядке.
    Бой немного поутих, рядом послышались шаги. Диверсанты продолжали сидеть неподвижно и боясь дышать. В дыму нарисовалось несколько силуэтов, один из них ступал особенно медленно, тяжёлые полы тихо шелестели по земле.
    – Вы думаете, я не знаю, что вы здесь? – надменно спросил Алистер. – Ваш страх смешался с этим дымом... Ох, постойте-ка, может, сей чад и есть ваш трепет?
    Эльф мерзко засмеялся.
    – Выходите, прекратите бессмысленные страдания. Ваши жалкие мыслишки о том, какой я ублюдок, воняют мне хуже, чем это безобразие, – мистик махнул рукой, разгоняя завесу.
    Внезапно эльф остановился и указал союзникам какое-то направление. Повиновавшись, стража пошла проверить указанное место, оттуда стали доноситься звуки рытья в мусоре.
    – Здесь никого нет!
    Вслед за откликом последовали два глухих удара.
    Ремнёв, вытирая кровь с клинков, не постеснялся насмешливо выругаться, зная, что оракул читает его мысли. Всё равно этот трюк можно было провернуть всего один раз, дальше эльф догадается, что своими мыслями диверсанты будут обманывать и путать противника, а не указывать ему верное направление.
    – Думайте о чем угодно, только не о своих действиях, – старлей предупредил всех перед боем. – Но о бабах лучше не стоит, а то увлечёшься, – он покосился на Стужева.
    Сергей вспомнил эти слова сейчас, немного юмора произвело на него успокаивающее действие. Правда, забивать голову чем-то другим было сложно, поэтому он просто стал перебирать свой запас бранных слов, бросая их в адрес оракула.
    Диверсанты стали незаметно нарезать круги вокруг мистика, постепенно уничтожая его обмелевшую охрану. В отличие от неприятеля, они отлично ориентировались на местности вслепую, оракул не знал даже, что его постепенно утягивают к зарослям.
    – Да как ты смеешь?! – похоже, кто-то из разведчиков угодил в больное место, оскорбив что-то святое.
    Мистик надрывно зарычал и стал бросать наугад астральные диски. С режущим слух свистом они вонзались в землю вокруг, но жертвы каждый раз оказывались слишком далеко. Осознав бессмысленность своих действий, Алистер замер на месте и, глубоко вздохнув, развёл руки. Земля мелко задрожала, на лице эльфа появились морщины от напряжения.
    – Алистер, нет! – успел крикнуть кто-то из его охраны.
    Воздух вокруг мистика дрогнул.
    – В укрытие!
    Гул, вошедший в резонанс с окружающим ландшафтом, заглушил все прочие звуки, от фигуры оракула прошла сильнейшая ментальная волна, снося всё на своём пути и рассеивая дымовую завесу. Личной страже мистика досталось больше всего, импульсом большинство оглушило, кого-то лишило сознания, были и погибшие.
    Алистер стоял в полном недоумении посреди поляны в джунглях.
    – Как? Я же...
    – Вот теперь мы будем сражаться на нашей территории, – торжествуя, шепнул Поверкин.
    Скрываясь за деревьями, диверсанты незамедлительно атаковали мистика. От половины болтов Алистер чудесным образом увернулся, другую часть поглотила астральная форма мистика, превращая смертоносные стрелы в прах.
    – Вот тут я ошибся, – припав спиной к широкому дереву, признался Ремнёв капитану. – С даром предсказания у него всё в порядке. Расстрелять не выйдет.
    – Если так, то и в ближнем бою нас ожидает то же самое. Только там ещё и прятаться негде... И нахрапом не возьмём – опять импульсом раскидает, – Игорь вытер подсохшую струйку крови под левым ухом. – Надо что-то выдумывать опять и как можно скорее. Давай, мастер парадоксального мышления, вся надежда на тебя.
    Алексей нервно поиграл скулами, перебирая в голове идеи, но вдруг осёкся.
    – Ха! Как я сочиню план, когда у меня нет возможности открыто думать?
    – Иди тогда, играй в отшельника, что я могу сказать, – пожал плечами капитан. – Лес сейчас пустует, там ты вряд ли на кого напорешься. А мы попытаемся его удержать, охраны у него не осталось.
    – Постараюсь побыстрее.
    Игорь выглянул из-за дерева, мистик был занят швырянием дисков по мечущимся в зарослях разведчикам.
    – Сейчас!
    Ремнёв сорвался вглубь леса. Убедившись, что замком ушёл достаточно далеко, Поверкин вернулся к бою. Пользуясь тем, что оракул отвлёкся на других членов группы, Игорь прицелился эльфу в торс и взял немного левее, на упреждение, по направлению его движения. Тетива хлёстко щёлкнула, отправляя болт в полёт, но капитану было интересно вовсе не попадание, он смотрел, что предпримет мистик.
    Алистер не отпрыгивал, не пытался увернуться. Он просто в нужное время встал в нужное место. Туда, где он будет в полной безопасности.
    – Беда... – выдохнул Поверкин, вновь спрятавшись за деревом.
    Рядом остановился Трумбашов, пытаясь перевести дух.
    – Так не пойдёт, – задыхаясь, сказал Виктор. – Мы все вместе устанем раньше, чем он один. И, кстати, где Лёша?
    – Играет в шахматы.
    – С кем?
    – С ним, – капитан кивнул головой на поляну.
    – Кто выигрывает?
    – Понятия не имею.
    – А мы типа болельщики?
    – Нет, мы типа фигуры.
    – Я в восторге.
    – Я тоже.
    Беготня вокруг разъярённого мистика продлилась ещё минут пять, но разведчикам это время показалось вечностью. Любая ошибка или промедление могли стоить жизни. Поверкин надеялся на своего зама, но всё равно пробовал загнать оракула в западню. Однако ничто не срабатывало. И, всё же, были некоторые плюсы. Похоже, Алистер принял сражение с невидимыми врагами как вызов и совсем не торопился, смакуя собственное превосходство.
    Наконец, из джунглей показался Ремнёв и капитан облегчённо выдохнул.
    – Скучал? – томным голосом спросил его старлей.
    – Действуй, – изнеможённо выдавил Игорь.
    – Мне нужно, чтобы его отвлекли на достаточное количество времени. Так, чтобы я успел к нему подойти.
    – Называй вещи своими именами. На живца. Это слишком опасно, я не хочу никого ставить под удар.
    Алексей пожал плечами:
    – Это единственный выход.
    – Всё будет хорошо, дядь Игорь, – дубль старший оказался рядом и всё слышал. – Это наша обязанность в отряде.
    Капитан, сцепив зубы, наблюдал, как Андрей подаёт Жене команду и отсчёт. Братья синхронно выскочили из зарослей, бросившись на оракула.
    Алистер, расплываясь в победоносной ухмылке, ударил младшего Стрельцова ментальной волной и закрепил своё внимание на дубле старшем. Андрей поперхнулся воздухом, его рот раскрылся в беззвучном крике – ощущения были сравнимы с тем, как некая рука ухватила его за мозг и рванула куда-то в сторону. Эльф усилил хватку, но внезапно часть его сознания увлекло видение: перед ним, корчась от боли, лежит диверсант, Алистер чувствует сильный удар пониже затылка, оборачивается, но позади никого нет.
    Оракул растерялся. Кто его ударил? Это видение... смерти? Но он не видел своей кончины, а тем более, не видел того, кто его убил. Он посмотрел на недобитого Стрельцова и в следующее мгновение видение стало реальностью. Андрей схватился за голову и заорал, затем последовал удар, но боли Алистер не почувствовал. Он обернулся – позади была пустая поляна. А потом мир вокруг будто свернулся в точку и провалился во тьму.
    Жизнь величайшего мистика оборвал удар в затылок снизу-вверх. Ремнёв замер под эльфом в низкой стойке, держа клинок обратным хватом.
    Труп эльфа рухнул на землю, следом попадали запыхавшиеся разведчики.
    – Андрюха! Ответь, ответь мне... – Женя подполз к брату.
    – Я... в порядке... почти, – Стрельцов старший кашлянул кровью, попавшей в горло через носоглотку. – Голова... раскалывается...
    – Ну, нихрена ж себе! – выдохнул Цагрин, – Я такого никогда не видел...
    Ремнёв, утерев кровь с клинка, повернулся к капитану и спросил:
    – Что будем делать? Тащить?
    – Не-е-т... – простонал Поверкин. – Ни в коем случае. Эта зараза способна на всё, что угодно. И вернуться из Чистилища в любой момент тоже. К тому же у нас скоро будет хвост.
    – Тогда, – Алексей поднялся и подошёл к трупу.
    – Стой, – остановил его капитан. – Зови Стужева.
    – Да ну, Игорь... Ты уверен? Парень ведь...
    – Зови Стужева, я сказал!
    Сергей, раскинув руки, лежал на мягкой траве и пытался отдышаться. Бой вымотал его почти до предела. Над ним выросла фигура Ремнёва.
    – Уже? – немного жалобно спросил Стужев.
    – Не совсем. Надо кое-что сделать. Иди сюда.
    Старлей подвёл его к трупу и кивнул Поверкину.
    – Обнажить оружие, – приказал капитан. Сергей повиновался. – Режь голову.
    Лейтенант нервно сглотнул и посмотрел на мёртвого эльфа. Затем присел возле него и занёс руку, чтобы выполнить приказ. Лезвие остановилось возле горла.
    – Чего ты медлишь? Быстрее, нам валить надо, – поторопил его Игорь.
    Стужев стиснул зубы и попытался ещё раз. Безуспешно.
    – Я... Я не могу... – сухо произнёс он.
    Сергею раньше казалось, что сделать это не сложно. По крайней мере, не сложнее, чем убить противника в бою. Но во время драки любые движения, несущие смерть, подталкивало ощущение опасности. Либо ты, либо тебя. И не важно, что стоило отрубить врагу для того, чтобы его победить. А сейчас этот эльф лежит перед ним не то, чтобы безоружный... Он полностью беззащитный. В этот момент Стужев осознал весь смысл того, что Поверкин рассказывал ему о даре Тенсеса. Отправить в Чистилище – непросто. Убить – невероятно сложно.
    Сергей стал всячески себя уговаривать. Во имя Империи, ради защиты тех, кто может пострадать от руки этого чудовища, да, в конце концов, просто потому, что сейчас его друзья чуть было не погибли. Но демон его раздери, всё это было недостаточным поводом для того, чтобы совершить этот омерзительный поступок.
    – Стужев! Или ты сейчас режешь голову, или мы возвращаемся в лагерь, где ты пишешь добровольный рапорт об увольнении из имперской армии! – а потом, сменив тон, капитан добавил. – Серёжа, режь. Это приказ.
    Сработало. Сергей задержал дыхание и нанёс удар. Кровь брызнула ему на лицо, заставив тут же зажмуриться, но это не помогло. Он чувствовал, как тёплая вязкая жидкость стекает по переносице и останавливается, впитываясь в маску. Желудок отвратительно сжался, но лейтенант сдержал позыв.
    Ещё два удара завершили начатое, и капитан скомандовал отступать.
    Шли всю дорогу молча, группа была мрачнее тучи. Стужев благодарил богов за то, что Поверкин не повесил на него вдобавок обязанность нести голову. По прибытии в часть капитан сразу отпустил Сергея в казарму, попросив у начальства дать ему отдых прежде отчёта.
    Стужев до вечера не проронил ни слова, полностью погрузившись в размышления. В нём будто переломилось что-то, будто сделал шаг за дверь из тёплого дома на мороз. Вначале невыносимо – аж дух захватывает, но очень быстро привыкнув, невозможно вернуться. Пронизывающий холод, что так будоражит тело, не отпускает и сковывает движения. Вместе с ним – сладчайшее чувство власти, уверенности, дозволенности. Непередаваемое...
    – Всё, Серёга, хорош валяться! Иди отчёт сдавать.
    Голос капитана вырвал Сергея из мыслей в реальность. Опомнившись, Стужев будто проснулся от жуткого кошмара.
    – Чего это я? – спросил он сам у себя. – Надо с подобным завязывать.
    На выходе из казармы разведчик по привычке посмотрелся в зеркало. Его взгляд остановился на собственных глазах и увиденное ему вовсе не понравилось.
    В штабе с бумагами мучить долго не стали, видимо, свои походатайствовали. На выходе Сергея поймал капитан.
    – Всё нормально? – Поверкин тормознул лейтенанта за плечо.
    Стужев рефлекторно стряхнул его руку и резко обернулся. После небольшой паузы он, наконец, понял, кто перед ним и извинился:
    – Виноват.
    – Не стоит. Ты как?
    – Относительно, – разведчик пожал плечами. – Чувствую себя странно.
    Капитан молча поманил Сергея за собой. Через десять минут они сидели в модуле Поверкина, а на столе была бутылка водки и небогатая закуска.
    – Ну, что с тобой не так? – спросил Игорь, наполняя стаканы.
    – Не знаю, – Сергей потупил взгляд. – Когда я резал ему голову – было омерзительно. Почему? Не знаю, я же уже многого насмотрелся. Однако меня больше заботит то, что случилось чуть позже. Мне... захотелось ещё... До вечера я пытался понять, – он поднял глаза на Поверкина, – должен ли я опасаться подобных желаний?
    Капитан внимательно посмотрел на Стужева.
    – У разных людей ответ на этот вопрос звучит по-разному, Серёжа.
    – А вы как считаете?
    – Всё зависит от того, за что воюешь. Вот как ты считаешь, чего ради ты отправляешь в Чистилище лигийцев? Конкретно здесь, на Святых Землях.
    – Ну... – лейтенанта смутил этот вопрос, так как ответ казался очевидным, – потому, что они враги. Потому, что они посягают на нашу Родину, и мы должны защитить её любой ценой.
    – Немного приторно звучит, не находишь? – капитан насмешливо улыбнулся.
    – Я не знаю, приторно или нет, но мне очень не хочется, чтобы мой отец вкалывал где-нибудь на каторге, а сестру обесчестили.
    – Так немного лучше. Проще и яснее. Перейдём к следующему этапу, – Игорь поднял стакан и, чокнувшись с Сергеем, залпом осушил его. – Значит, ты воюешь ради защиты близких. Цель весьма благая. Из чего и вытекает ответ – жажды крови ты должен бояться. Если тебя поглотит эта страсть, ты из защитника превратишься в уничтожителя. И тогда ты точно проиграешь эту войну. Ты станешь тварью, ничем не лучше той, что разжигает ненависть между людьми. А подобных, к сожалению, хватает и среди нас.
    – В смысле среди нашего взвода? – у Стужева округлились глаза.
    – Нет. За своих ребят я могу поручиться. С самого начала, как только я получил в своё распоряжение взвод, я старался культивировать свои идеи в каждом. Хоть было и трудно, но спустя некоторое время мне удалось убедить даже головорезов в том, что война – не развлечение. Теперь я говорю это и тебе. В любом случае, не мне решать за тебя, но... не позволяй войне себя искалечить. Помни, ради чего ты здесь. Помни, ради кого ты каждый день готов отправить любого в Чистилище или, если это необходимо, на тот свет.
    Сергей почувствовал какое-то странное облегчение. Сродни тому, когда долго искал в темноте ступеньки, боясь оступиться, и тут кто-то зажёг свет. Однако так же его не покидало ощущение, что на душе осталось тёмное пятно.
    – А что будет, если я всё-таки сломаюсь?
    – Тогда ты потеряешь всё. Себя в первую очередь. И тебе некуда будет вернуться. Если быть точнее – ты не сможешь вернуться.
    * * *
    – Так это были вы?
    – Да. На Паучий склон мы опоздали, Лига сработала очень быстро и грамотно, все орудия были выведены из строя ещё в самом начале сражения. Я не стал ждать официальных приказов, зная, что вы в самой гуще. Мы прибыли как раз к тому моменту, когда вы устроили дымовую завесу. Зашли к врагу с тыла и некоторое время имели небольшой перевес, так как они не ожидали атаки со спины.
    – Значит, это тебе с ребятами мы обязаны своими жизнями... – вздохнул Поверкин, с тоской глядя на Нагиба. – Если бы не вы, наши группы просто смяло бы под сапогами его стражи.
    – Вроде того... Мы прореживали врага, как могли...
    – Всем встать, – твёрдо скомандовал капитан, взвод повиновался.
    – Почтим память наших погибших товарищей. Всех, кто отдал жизнь за Родину в этом бою. Минутой молчания отдадим последние почести нашему ушедшему члену семьи. Хруст Хрящевых, ты навсегда останешься в наших сердцах, вечная память...
    Разведчики обнажили головы, приложив береты к сердцам. Кто-то был ещё достаточно молод, а кто-то уже был обтёсан жизнью и войной с головы до пят. Но каждый из них понимал, сколько жизней намоталось на минутную стрелку в этот момент. Сколько ожидающих глаз у окна наполнятся слезами при виде скупого бланка похоронки.
    * * *
    – Это правда? – голос Трумбашова дрогнул от волнения.
    – Сейчас проверим.
    Разведчики всем взводом направлялись в лазарет, на пороге их встретил неодобрительный взгляд медсестры.
    – Тут вам не приёмная! А ну валите, раненым нужен покой!
    – Верочка, мы всего на пять минут, – заверил её Гриша.
    Сестра раздражённо кивнула головой, закатив глаза.
    Майор Тулумбасов мирно читал книгу, лёжа в своей койке. На месте левой ноги пониже колена был хорошо различим провал.
    – Антон! – Виктор сорвался с порога. – Слава Незебу!
    – Живучий, гад! – рассмеялся Поверкин. – Видел бы ты свой полёт.
    – Теперь вы точно «плохой танцор», товарищ майор, – заглядывая под одеяло, пошутил Стужев. Можете даже не дёргаться под музыку.
    – Ты б не шутил так, Незеб всё слышит, – толкнул лейтенанта в бок Ремнёв.
    – Тебе смешно, – как-то совсем грустно и по-детски отозвался покалеченный Тулумбасов.
    – Не горюй, – попытался успокоить его капитан. – Я уверен, ты будешь замечательным отцом.
    – Эх, Баян... Столько лет мы вместе...
    – Он ушёл с пользой. Пущай твои дети на каждый день рождения вспоминают и благодарят.
    Майор горько усмехнулся.
    – Уеду ведь от вас... Комиссуют.
    – Значит, пришла пора, Антон. Будешь бумажками ворочать и ходить раздавать пинки молодёжи. Кто-то же должен это делать. А с колотушкой нынче живут, вполне себе.
    – Я себе ногу красивую сделаю... – немного смущённо сказал майор. – Резную. Я раньше стеснялся сказать, что резьбой по дереву увлекаюсь.
    – Вот видишь... – в глазах Виктора блеснула влага. – Всё у тебя будет хорошо. А мы... мы будем скучать.
    – Я тоже.
    * * *
    – Так что с Фанфариным?
    – Дам я тебе один совет, капитан. Не суй нос в это дело. Дебри политики не для таких, как ты. Полковник отправился домой, забрав то, за чем приехал. И даже немного сверху.
    Сечин не стал рассказывать Поверкину почему, на самом деле, Фанфарин не участвовал в операции. Не стал говорить, что полковник «как бы» подвернул ногу перед выходом из части. Что он тот ещё трус, скрывающийся под личиной амбициозного полководца. Не упомянул, как выписал полковнику необходимую бумагу, а провожая с пристани на корабль, плюнул ему на ботинки и послал открытым текстом.
    – Пусть Павлишин поставит себе очередную галочку и оставит нас в покое ещё на полтора года, – злобно проговорил генерал.
    – Звучит так, будто у вас с этим Павлишиным какие-то личные счёты.
    – Не совсем так... – устало ответил Сечин. – Мы учились с ним в военном училище... в одной группе. Мы были в одинаковых условиях, но... я всегда следовал принципам человечности и почти не находил единомышленников. Павлишина все любили и уважали. В первую очередь – преподаватели, начальство. Он во всём был безукоризнен. Я говорю это отнюдь не из зависти. Да и завидовать ему я бы никому не порекомендовал. Теперь мы воюем в интересах одной страны, но находимся по разные стороны баррикад. Вот и всё, что тебе стоит знать. Вся прочая мерзость не для твоего чистого сознания. Оставайся таким, капитан, как можно дольше.
    Продолжение
    belozybka
    Жил-был когда-то в забытое время бесстрашный Пират, который не один десяток лет провел на астральном корабле. Знали его команду все путешественники астральные, боялись в перепалку вступать с ним в аномальных секторах, особенно когда речь заходила о сокровищах и редкостях.
    Однажды, странствуя по дальним землям, он наткнулся на красивейший аллод, где встретил любовь всей своей жизни, – она чуть не отняла в схватке у него жизнь, но вскоре взамен отдала свое сердце и поклялась вечно быть его единственной. Возлюбленной оказалась лесная нимфа – существо хрупкое, но весьма опасное для чужаков. Не смогла она жить на корабле; и тогда Пират увёз жену в родной край – на затерянный аллод, где раскинулась деревенька под названием Тихие Холмы.
    В глазах жителей Пират не был разбойником или грабителем. Отчасти, наверное, потому что не знали они, каким промыслом занимается их сородич в дальних путешествиях. А еще и потому, что всегда по приезду он привозил редкие материалы, провизию, семена и украшения. Этого хватало для поддержания жизни и процветания ремёсел.
    Вскоре родилась у нимфы лесной, которая поселилась поближе к лесу, красавица-дочь. Просила повитуху супруга Пирата, чтобы заботились о девочке и передали, что любовь ее неиссякаема. А после – закрыла глаза и растаяла лесная принцесса, превратившись в деревянную колыбель. Пират не стал долго оплакивать жену, но и не мог смотреть больше на человеческих женщин. А дочурка росла, воспитывала ее та самая женщина-повитуха.
    Повзрослев, девушка стала не только самой красивой на хуторе, но и самой находчивой. Она знала, как лечить животных, умела отвести беду от дома, помогала старым и одиноким. Знание было у нее в крови от матери, а потому любой житель деревни всегда мог без волнения довериться юной мастерице.
    В один из дней к их острову пришвартовался корабль, но это вовсе не был корабль отца девушки. Незнакомые паруса, яркие флажки и узоры украшали его корпус, а команда, которая тут же высадилась на берег, была не человеческой расы. Был среди новоприбывших гостей и один самоуверенный дворянин из рода эльфов, как потом узнали жители хутора. Странники оказались радушными и приветливыми, предлагали испить дорогого вина и попробовать фруктов заморских взамен на отдых, ночлег и баню. В тот вечер Холм стал шумным и долго еще звучала веселая музыка, приветствуя новых знакомых.
    И только дворянину не спалось – заметил среди жителей он дочь нимфы, да не успел и глазом моргнуть, как она исчезла. Лишь два раза за вечер он видел ее серебристые локоны и яркую улыбку, но все никак не мог поймать ее для разговора – кто она, откуда здесь?..  Только после разговора утром с мельником он узнал всю историю этой удивительной девушки. И решил во что бы то ни стало завладеть ею. Только помыслы было его вовсе не чистыми.
    Гости остались еще на неделю – эльф огласил, что хотел бы дождаться отца девушки, живущей у леса, для того чтобы просить у него руку и сердце дочери. И каждый день, встречая ее на улицах или у дома, говорил нежные слова любви. Растаяло сердце красавицы, не смогла устоять перед чарующим взглядом и красивыми речами. И вот на шестой день эльф остался ночевать у дочери Пирата. Никто не знал, что произошло тогда, но рано утром истошный женский крик разбудил мирно спавших крестьян. И бежала от дома своего босая девушка с руками в крови, а на голове у нее не осталось ни одного серебристого локона. Коварный эльф воспользовался добротой дочери Пирата и забрал у нее всю магию – ее локоны и детскую колыбельку (подарок матери), а еще прихватил волшебный оберег, который когда-то привез отец из дальних странствий.
    Проклинала весь род дворянина девушка; а там, где капали ее слезы – иссыхала и чернела земля, где кровь попадала – вырастал куст колючий. Испугались крестьяне и решили не пускать беду в свой посёлок – перегородили дорогу страдалице, отрезая путь таким образом от погони за убегающей в сторону корабля командой гостей. Просила девушка, молила по-доброму ее пустить к кораблю, но слишком помутился разум жителей, когда увидели они ее магию, пусть и созданную не со зла.
    И лишь тогда истинная мощь крови нимфы открылась жителям Тихих Холмов – разгневанная девица стала размахивать руками в воздухе и нагонять вихрь на деревушку. Пытались спастись бегством глупцы, но было слишком поздно – корабль уже отплыл, а вихрь становился сильнее и сильнее. Сама того не понимая, дочь Пирата наслала на хутор проклятие, обратившее жителей в призраков, блуждающих в поисках неизвестно чего или кого… И, поговаривают, сама девушка обратилась в страшную старуху, а лес вокруг дома стал зловещим и заколдованным – ни одна живая душа, которая попадала после того на хутор, не возвращалась обратно.
    Расколдовать девушку мог только эльф, но ни ему, ни кому-либо другому уже не верила она. И только на камне у причала магически был высечен стих для всех странников, заблудших на остров:

    Спит красавица, дочь весеннего дождя.
    Сны не сбудутся. Только шорох и листва,
    Окружают вас. Тишина тут неспроста.
    Кто прибыл сюда. Хутор не покинет. Никогда.
    Скоро Зима
    Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
    Автор пожелал остаться неизвестным
    Сарнаут оказался больше, чем я думал, сложнее, чем я мог себе представить, и намного опасней, чем я хотел.
    Подпись: Ваш Ник.
    Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5. Обитель мертвых
          По обшарпанному потолку скакали неровные тени — Грамотин читал книгу, подсвечивая себе волшебной палочкой. Он перебрался к нам и занял кровать слева от меня, поближе к окну. Справа посапывал Орел, то улыбаясь, то хмурясь чему-то своему. У меня же сна не было ни в одном глазу, хотя усталость давала о себе знать — болели мышцы, в голове шумело и не было даже сил раздеться и снять обувь. Очень хотелось пить, но я просто лежал обуреваемый жаждой, бездумно глядя в потолок на танец красноватых теней.
          Вскоре Грамотин захлопнул книгу и погасил свет. В темноте смотреть стало не на что, и я начал перебирать вереницу событий последних дней: мое чудесное спасение, втянувшее меня в битву Империи и Лиги за прибор, который может изменить баланс сил, сместить хрупкое равновесие в пользу той стороны, в чьих руках окажется работающий телепортатор… Я сжал в руке прибор, с котором не расставался ни на минуту, и почувствовал его тепло. Мне пока что не хватало смелости им воспользоваться, и я все оттягивал этот момент, как будто у меня еще были шансы выпутаться из этой истории и остаться в стороне от ее дальнейшего развития. Когда я мечтал вступить в ряды Имперской Армии, я думал о прямых схватках с противником, а не о том, что стану предметом научных исследований. А что, если этот телепортатор расщепит меня в пыль и разнесет по всему Сарнауту? Заканчивать так свой век мне совсем не хотелось — я предпочел бы умереть в схватке лоб в лоб с противником, чем кануть в небытие из-за сбоя в работе чего-то такого, о чем я не имею ни малейшего представления. Хотя Ринат Мишин, хранитель стационарного портала, сказал, что почувствовал какой-то отклик, когда настраивал телепортатор. Вот если просто сжать в руке прибор и представить, что мне очень нужно попасть в здание городского комитета…
          — Что… Святой Незеб… что это… Откуда, черт побери, вы взялись?! Кто вы такой?! МИЛИ-И-ИЦИЯ!..
          Пару секунд я ошарашено озирался по сторонам — по всем признакам я находился в районе Старой Площади, стоял в центре площадки телепорта, а рядом визжал его хранитель, истерично тыча в меня пальцем.
          — Да тише ты, чего орешь как резаный… Телепортировался я…
          — Откуда?! Ты не с нашего телепорта… ШПИОН!.. МИЛИ-И… Постой-ка, я тебя знаю… Ты же Имперец-Который-Выжил?
          — Ну…
          — Тогда ты… О-о-о! Я понял! Персональный телепортатор! Ты телепортировался не со стационарного телепорта! Верно?!
          — Угу… мне бы теперь…
          — Так это же здорово! Нужно немедленно доложить наверх! Такое событие! Что же ты сразу не сказал? — хранитель схватил меня за плечи и начал ощупывать, слово желая убедиться, что я не призрак.
          — Да я…
          — Подожди-ка здесь минутку. Это дело не терпит отлагательств! Я свяжусь с Извилиной сейчас же!
          — Куда… ночь ведь…
          — Какая ночь? Ты представляешь, как это важно?! Стой здесь!
          Хранитель исчез в неизвестном направлении, оставив меня одного возле телепорта. Я, будучи безоружным, чувствовал себя голым и беззащитным. Однако, на улице было тихо, и приближение кого бы то ни было я бы услышал.
          — Ты из портала? — минут через двадцать закричала Извилина на всю улицу, нисколько не смущаясь ночного времени суток. — Или хранитель просто уснул и не заметил, как ты подошел?
          — Да нет же! — воскликнул тот. — Говорю вам, он телепортировался… как будто из ниоткуда. Ни с одного телепорта не было сигнала…
          — Я так и знала! — запричитала Марта, тоже схватив меня за плечи и встряхнув. — Ура, получилось! Все-таки я утерла нос этим дохлым занудам. Хадаганские ученые — самые ученые… ученые в мире!
          На ней был наспех накинутый плащ, распущенные волосы свободно рассыпались по плечам и спине — было видно, что хранитель портала поднял ее с постели, но, надо отдать ей должное, заспанной она совсем не выглядела.
          — Интересно, это открытие потянет на Государственную премию? Но потом, все потом! Сейчас мне срочно нужно садиться за отчет! Где прибор?
          Марта забрала у меня телепортатор, внимательно осмотрела со всех сторон, широко улыбаясь и не переставая возносить хвалу ученым.
          — Отлично! Замечательно! А теперь расскажи мне все в подробностях…
          Я попытался в деталях передать, что и как я сделал, чтобы попасть в район Старой Площади, но это все равно не заняло много времени — ведь по сути я не сделал ничего особенного. Однако Марта так и сяк пыталась у меня выманить еще какие-нибудь мелочи, которые могли быть важными. Когда она, наконец, оставила меня в покое и унеслась писать свой отчет, моя голова раскалывалась от ее трескотни. Мы остались с хранителем вдвоем. Он смотрел на меня с таким восхищением, как будто я только что самолично повторил все подвиги Незеба.
          — Я могу телепортировать вас обратно… в каком районе вы были? — спросил он, снова перейдя на «вы».
          Я хотел было вернуться к Триумфальным Воротам, но мои веки вдруг отяжелели и неимоверно захотелось спать. Я представил, сколько мне еще нужно тащиться от площадки телепорта до дома — сонным, уставшим и безоружным… Ночка была теплой и безветренной, воздух свежим и решение пришло как-то само.
          — Слушай, я тут у тебя вздремну чуть чуть на лавке… Приглядишь, чтоб милиция не забрала? — последние слова я произнес уже в полудреме…, а может мне приснилось, что я их произнес. Но не успел я окончательно провалиться в сон, как надо мной раздался возмущенный голос Кузьмы:
          — У тебя совесть есть?!
          — Нет, — промямлил я и попытался перевернуться на другой бок, за что тут же получил в ухо.
          — Просыпаемся, тебя нет… Мы уже в милицию собрались идти, да решили лучше к Правдину, вдруг тебя Лигийские шпионы похитили… Вставай!
          Орел тормошил меня за плечо и через несколько минут я сдался и открыл глаза. К моему великому удивлению, было уже светло, хотя я был уверен, что прошло совсем мало времени.
          — Как ты тут очутился? Мы даже не слышали, как ты уходил! Мог бы и предупредить…
          — Я телепортировался.
          — Но… погоди, персональный телепортатор? Значит… у тебя получилось?! Но почему нас не предупредил? А если бы не получилось? Где бы мы тебя искали?..
          — Да прекрати ты кудахтать! Я сам не ожидал, что получится, а потом лень возвращаться было.
          — Ну, все хорошо, что хорошо кончается, а теперь к делу…
          Я с удивлением увидел, что начальник таможни тоже здесь.
          — Нам нужно срочно встретиться с Хранителем Правдиным, — сказал он. — Я подготовил кое-какое донесение, очень секретное. Армия разберется! Думаю, что мы на пороге раскрытия большущего заговора. Но мы спасем Империю!
          От его пламенных слов я проникся, однако на лице Орла все еще сохранялось недовольстве от того, что ему не дали повозмущаться еще. Грамотин же был абсолютно спокоен, подтянут и всем своим видом показывал образцовую готовность.
          Здание городского комитета, несмотря на ранний час, уже было наполнено людьми. Мы стояли в вестибюле, в ожидании майора Правдина, за которым отправили шустрого посыльного, и я постоянно ловил себя на мысли, что мне хочется убраться отсюда поскорей, пока на меня не наткнулась Марта Извилина со своим телепортатором. Я очень надеялся, что дальнейшие испытания прибора обойдутся без меня.
          — Олег Анатольевич! — воскликнул таможенник, едва Правдин вошел в вестибюль. Несколько человек обернулось на его возглас. — Наконец-то, Олег Анатольевич, у меня для вас есть срочное донесение!
          — Здравия желаю, — по-военному отчеканил Правдин, по очереди пожав нам руки. — Мне передали, дело не терпит отлагательств… Вы нашли что-нибудь, Павел Сергеевич?
          — Да! Спешу донести, глубокоуважаемый Олег Анатольевич, о своих многолетних наблюдениях. Я долго держал все это в себе, но больше не могу молчать ни дня! Наша горячо любимая Империя прочно опоясана нитями всеобщего эльфо-канийского заговора. Эльфо-канийцы забрасывают нас похабными журналами, нет, я никогда в них, ни разу, клянусь, не заглядывал и только догадываюсь, насколько они похабны и как растлевают нашу молодежь. Эльфо-канийцы наводнили весь район своим контрабандным оружием. И мне стало известно, что уши, а точнее — ноги последних поставок растут из Научного Городка. А не в сговоре ли восставшие Зэм с эльфами?..
          — Подождите, подождите… — перебил Правдин. — Давайте-ка отойдем.
          Они вдвоем отошли в сторону и начали тихо о чем-то переговариваться, хотя время от времени таможенник переставал сдерживаться и до нас долетали обрывки фраз, из которых, правда, ничего не было понятно. Майор хмурил брови, а когда начальник таможни передал ему какие-то бумаги, и вовсе начал нетерпеливо расхаживать взад-вперед. Они общались достаточно долго, и, когда разговор был закончен и они пожали на прощание друг другу руки, таможенник спешно удалился, лишь козырнув нам на прощание. Правдин поманил нас к себе.
          — М-да… Очень поучительное чтиво…
          Когда мы подошли, Правдин бегло перелистывал яркие страницы, которые ему передал таможенник.
          — Вот как влияют на неокрепший мозг наших граждан некоторые контрабандные журналы!
          Я, честно сказать, большой беды в этих журналах не видел, но благоразумно решил оставить свое мнение при себе. Но Орел был в своем репертуаре:
          — Ой, ну а что такого? В Империи голых баб, что ли, отродясь не видали? Бред какой-то…
          Правдин бросил на него острый взгляд, и на секунду мне показалось, что уголки его губ чуть-чуть дернулись вверх.
          — Однако, во всем этом бреде есть крупица важной информации. Научный Городок, значит… — сказал он. — Как бы то ни было, контрабанда — дело серьезное. И если сведения Вещагина подтвердятся, то кому-то крупно не поздоровится. И есть у меня подозрения, что эти кто-то обитают в Научном Городке. Вечно эти грызуны научного гранита что-то мутят! А если еще принять во внимание недавнее сообщение от одного из агентов…
          Майор на мгновенье закрыл глаза, а потом, резко выдохнув, сказал:
          — Вот что. Раз уж вы впутались в это дело по самые уши, ступайте-ка в Научный Городок! Нужно разобраться, что там в очередной раз эти чудики ученые задумали. Безопасность Империи превыше всего! Отправляйтесь немедленно и ждите возле мемориала в честь третьего подвига Незеба.
          — А… эм… кого же нам ждать?
          — Не волнуйтесь, агент Комитета сам найдет вас.
          — …Когда народ хадаганский покинул наконец безводную пустыню, возрадовалась его душа. Но ненадолго. Ибо все пригодные земли уже были заселены канийцами. И не желали алчные канийцы позволить народу хадаганскому возвести свои города, разбить поля и сады. Назад в пустыню, на съедение шакалам мечтали канийцы отбросить хадаганцев, братьев своих по крови человеческой. И тогда раскрыл Великий Незеб сердце для святой справедливости и дал канийцам жестокий бой. По полям и лесам катился их стон, отползли они униженно, побросав пожитки, оставив женщин и стариков. Возвели тогда хадаганцы свои города и начали восхождение к будущей славе. И когда придет время сразиться с Лигой, помните о подвиге Незеба и будьте достойны его славы!..
          Эту захватывающую дух историю я уже слушал по четвертому кругу, по мере того, как к памятнику подходили новые туристы. Мы втроем — я, Михаил и Кузьма — находились здесь уже третий час в ожидании агента Комитета, но к нам никто не подходил. Было очень жарко, и даже тень от деревьев, в которой мы коротали время, не спасала от зноя. Грамотин уткнулся в какую-то книгу, Орел курил трубку, я же разглядывал «Мемориал Возмездия Кании Великому Незебу, даровавшему своему народу гордость».
          — Какая-то нелепица, — произнес я, перечитав табличку в десятый, наверное, раз.
          Сам памятник, однако, мне нравился — мужественная фигура в развевающемся плаще и гордо поднятой над головой звездой.
          Внешне Научный Городок мало чем отличался от района Триумфальных Ворот — все те же серые дома, какие-то непонятные промышленные сооружения и гигантские трубы…
          — Неспокойно что-то в Научном Городке. И самое обидное — отсутствие информации.
          Я так и подскочил на месте. Когда и как к нам подошел этот неприметный человечек в кепке, никто так и не понял, словно бы он вырос из-под земли. Черты лица у него были абсолютно не запоминающимися, и я подумал, что если бы меня попросили описать его внешность, я бы не смог сказать ничего толкового.
          — Вы от Правдина? Помощь лишней не бывает… Иван Корыстин, агент Комитета.
          Пожимая нам руки, он зорко окинул пространство вокруг нас, и у меня не осталось никаких сомнений в том, что он запомнил все до мельчайших деталей.
          — До недавнего времени мы прослушивали разговоры ученых с помощью специальных «жучков», продолжил он после того, как мы представились. — Это такие маленькие насекомые, которые заползают в щели, усаживаются поудобней и слушают, слушают… А где-то в Башне Яскера сидит взвод адептов, который настроен на ментальные волны этих жучков. Механизм работы понятен?
          Мы с Кузьмой синхронно кивнули.
          — А почему до недавнего? — спросил внимательный Михаил.
          — Потому что все «жучки» вдруг разом умолкли. Это не может быть простой случайностью! «Кто виноват?» — это мы потом разбираться будем, сейчас больше актуален вопрос «Что делать?».
          — И что же делать?
          — Все просто: эту коробку с «жучками» нужно отнести к институту и выпустить «жучков» на волю. Да не в одном месте, а в разных, чтобы охват был шире. Клумбы лучше всего подойдут. Ученые любят потрепаться о всяком, стоя на улице, вроде как подальше от возможной прослушки. Ха! Комитет не проведешь! Справитесь?
          — Но как мы туда попадем? Кто нас пустит?..
          — Вам не о чем волноваться, вас там уже ждут. Сейчас в самом разгаре проект «Пробуждение», подробности вам расскажет Иасскул Исис — это директриса столичного филиала НИИ МАНАНАЗЭМ. Скажете, что вас прислали Хранители, им как раз нужна помощь военных. Да смотрите, чтобы она не пронюхала ничего про «жучки»… и чтоб они не разбежались раньше времени.
          Как и говорил Корыстин — на улице, возле корпусов НИИ действительно было много ученых, абсолютное большинство из которых принадлежало расе Зэм, как будто восставшим из мертвых был так уж необходим свежий воздух. Здоровый орк из охраны проводил нас к директору, не задавая лишних вопросов, как только мы сказали, что нас прислали для проекта «Пробуждение». По дороге нам ловко удалось рассыпать жучков в клумбы, так что, когда мы подошли к директрисе — все уже было сделано.
          Иасскул Исис тоже находилась на улице. Она стояла у входа в здание с надписью «ХАЭС» и о чем-то разговаривала с еще одним восставшим, тут же, правда, замолчав, едва мы подошли. Удивительно, но меня она не узнала, хотя я уже начал привыкать к тому, что мое лицо знакомо всем.
          — Имперец-Который-Выжил? В первый раз слышу.
          — Как? Об этом же писали все газеты, — сказал Кузьма.
          — Я не читаю имперских газет перед обедом.
          — Они вышли вчера.
          — И после обеда тоже. Надеюсь, вы отрываете меня, потому что у вас важное дело?
          — Нас прислали Хранители, — вступил Михаил.
          — Отлично, помощь нам не помешает! — тут же сменила гнев на милость директриса.
          — Нам ничего не рассказывали про проект, — пояснил Грамотин. — Что за «Пробуждение» и в чем заключается наша помощь?
          — Это очень большой и важный проект! На территории Научного Городка давно ведутся раскопки древнего захоронения народа Зэм. К сожалению, здесь в основном хоронили последователей Тэпа, а они, воскреснув, становятся настроены враждебно не только к нам, своим соплеменникам, но и ко всему живому.
          Я напряг память, пытаясь вспомнить хоть что-то из истории, но больших успехов не достиг. Кроме того, что это какой-то древний сумасшедший маг, помешанный на бессмертии, в голову больше ничего не пришло, но задавать вопросы, показывая свое невежество, я постеснялся.
          — Сейчас безопасность у места раскопок обеспечивают ваши люди. Это — Иавер Пеницил, наш лаборант, — директриса указала на восставшего, стоящего рядом, — отправляйтесь вместе с ним на раскопки. Он будет искать все еще упокоенных людей племени Зэм. Не так давно НИИ МАНАНАЗЭМ расконсервировал большую партию Искр в пирамиде Тэпа, и есть большая вероятность, что они уже добрались до этих захоронений и ждут не дождутся, когда же мы поможем их телам обрести новую жизнь. Но только осторожно. Вы можете столкнуться с враждебно настроенными последователями Тэпа.
          Половина из сказанного мне показалась бессмысленным набором слов. Единственное, что я понял, так это то, что нам нужно защитить лаборанта, пока он будет что-то там искать.
          В том месте, где нам предстояло встретиться с упомянутыми последователями Тэпа, находился большой разлом. Если бы я не знал, что это всего лишь раскопки древнего захоронения, я бы подумал, что это арена боевых действий, впрочем — я не был слишком далек от истины, судя по приличному количеству военных. Поначалу рабочие пытались отгородить раскопки деревянным забором, но они, как стихийное бедствие, разрослись до таких неимоверных размеров, что это потеряло всякий смысл.
          Первым делом мы разыскали командующего отрядами военных в Научном Городке. Очень странно было в орочьих лапищах видеть тетрадь и ручку — командир что-то старательно переписывал с кучи металлических табличек на цепочках, которые то и дело приносили ему поднявшиеся из усыпальницы отряды.
          — Гром Мозговитых! Комитет Незебграда! Я представляю здесь власть. Ты, я вижу, Имперец-Который-Выжил? Надеюсь, тебе разрешено рисковать жизнью!
          Орел громко фыркнул, всем своим видом давая понять, что риск — наше второе имя. Я его настроя не разделял — восставших в глубине души я недолюбливал и путевка в их гробницу меня не радовала.
          — Вам уже рассказывали, что среди восставших Зэм оказалось много культистов Тэпа? Мне уже приходилось сталкиваться с этими культистами. Везде одно и то же: пакостят и гадят. Хуже всего, что до сих пор неизвестно, жив ли их повелитель Тэп… Я так считаю, что давно он уже подох. И слава Незебу! Но у него по-прежнему много последователей. Большая часть культистов укрылась в Застенках, но ничего, мы до них еще доберемся! Однако не только они представляют опасность. На некоторые гробницы культистами были наложены могущественные некромантские заклятья, которые превращают нежить в бездумные машины для убийства. Вот, держите… Это святая вода, нужно окропить ею гробницы. Обычно это работает.
          — А кто-нибудь управляет этими культистами? — поинтересовался Михаил. — Или они действуют разрозненно?
          — Если бы у них была полная анархия, мы бы давно уже выбили их из Застенков и зачистили катакомбы. Известно, что у них три лидера. И эта информация оплачена кровью моих подчиненных, — при этих словах Гром зарычал, выставив желтые кривые клыки. — Давно пора проучить этих возвращенцев, показать им, кто в доме хозяин. Возможно, гибель главарей будет нам на руку, а может, наоборот, культисты еще больше сплотятся. Но мне плевать! Я должен отомстить за погибших ребятишек. Еще никому не удавалось безнаказанно убивать сотрудников Комитета. И этот случай не будет исключением!.. Но сейчас не об этом. У каждого имперского солдата на шее висит медальон, освященный Триединой Церковью. Негоже, чтобы эти искорки Света попали в кромешную тьму и достались последователям проклятого Тэпа. За каждым из этих медальонов — жизнь имперца и слезы его вдовы. Но их подвиг не будет забыт!
          Я инстинктивно дотронулся до медальона на своей груди, который мне вручили вместе с нашивками новобранца при выписке из санатория. Мысль, что в случае моей смерти кто-нибудь позаботится об искре — бессмертной частичке, которую я оставлю после себя, согревала.
          — Потери на войне неизбежны, — проговорил Кузьма. — Но горше всего потери не на линии фронта, а в самом сердце Империи…
          Я с удивлением посмотрел на него, Кузьма был погружен в какие-то свои тяжелые мысли и, увидев его мрачное лицо, проявлять любопытство я не решился. Мы направились к катакомбам в полном молчании. У меня в ушах звенели последние слова Кузьмы, и настроение было паршивым.
          У входа в гробницу толкалось много народа — ученые, лаборанты, военные. Были и нововоскрешенные Зэм — их, удивленно таращившихся по сторонам, быстро уводили сотрудники из НИИ. Я был погружен в свои мысли, впрочем, как и Кузьма. Михаил с большим интересом следил за происходящим — предстоящая миссия ему явно была по душе. Лаборант Иавер Пеницил втолковывал что-то про раскопки с несвойственной для Зэм эмоциональностью.
          — Еще до появления культистов Тэпа я лазил по Застенкам, весь перепачкался, паутина свисала с моего халата, грязь въелась в рукава, а подол облепила плесень… Уставший был, бросил халат на прозекторский стол и спать завалился. Я как раз гнойные раны тогда изучал, а на столе лежал свежий труп, весь в язвах. Из рудников Соленого Дна привезли, там это в порядке вещей. А утром смотрю — вы не поверите — плесень весь труп покрыла! Счищаю ее, глядь — а гнойников как не бывало: чистые, аккуратные синюшные раны. Плесень эта гноем как раз и питается, представляете?
          — Интересно, — с энтузиазмом поддержал Грамотин. — Тут бы развернуть масштабные исследования…
          — Вот и я о том же! Да появились в Застенках культисты и все усложнилось… Я это к чему все говорю, если увидите где плесень… ну в общем, мне бы образцы получить… А я вам свою диссертацию потом посвящу. Идет?
          Я чувствовал себя очень неуютно. Было чувство, что мы находимся в военных окопах, но самое страшное — окопы эти сделаны на кладбище. Тут и там виднелись обломки гробниц, испещренных непонятными иероглифами, и меня бросало в дрожь от того, что я хожу по чьим-то костям. Но самое жуткое было еще впереди, когда мы вошли внутрь.
          Время почти никак не отразилось на гробнице, во всяком случае обветшалой она не выглядела. Пол, стены и потолок состояли из черных плит, выложенных в странном, но идеально правильном геометрическом рисунке, и подсвечивались мерцающим ядовито-зеленым светом, который лился отовсюду. И свет этот отнюдь не ассоциировался с молодой листвой и не вселял спокойствия. Он был каким-то отталкивающим, холодным и, вопреки своему предназначению, делал помещение еще более мрачным. Я очень остро чувствовал, что нахожусь в сооружении, которое построила другая, чуждая мне цивилизация. Все вокруг было непонятным, непривычным. Чужим.
          — Застенки — не место для романтичных прогулок, — прокомментировал Михаил, и Кузьма его горячо поддержал.
          — Это точно!
          — Итак, будьте осторожны, культисты Тэпа могут появиться неожиданно, надо быть всегда на стреме, — решил еще раз дать ценные указания лаборант. — К гробницам не притрагивайтесь, пока не окропите их святой водой, это может быть очень опасно… Ну и посматривайте по сторонам на предмет плесени…
          — Может, пойдем уже? — раздраженно произнес Кузьма. — Быстрее начнем, быстрее закончим.
          — Да, да. Конечно. Пойдемте…
          Иавер Пеницил искал еще не оживленных соплеменников с помощью хитрого прибора, чему я был очень рад. Я уж было подумал, что нас заставят вскрывать все гробницы подряд. Прежде, чем подойти к ним, мы, как и было велено, поливали их святой водой, чтобы не нарваться на некромантские заклинания. Саркофаги располагались прямо в стенах, довольно высоко от пола, и я пока не представлял, как мы будем извлекать оттуда Зэм, когда найдем его; гробницы были украшены каменными лицами, отчего создавалось впечатление, что за нами следят. Мне было откровенно жутко от множества этих мертвых «взглядов».
          Мы продвигались вглубь катакомб и проверили уже много гробниц, но пока что нам не везло, и лаборант понемногу начинал жаловаться и причитать.
          — Что такое?! Детектор не работает? Не может быть. Он не раз уже был испытан и всегда отыскивал наших со стопроцентной вероятностью!
          Однако, вскоре недовольство его сменилось радостью, когда мы в одном из бесконечных коридоров обнаружили плесень.
          — Ух ты! То, что надо! Если мои догадки верны, то из этой замечательной плесени я такое лекарство создам! Смерть гангрене! Надо бы имя этой плесени придумать.
          — Орлов, — тут же вставил Кузьма.
          — Плесень орлов? — с сомнением протянул лаборант. — Прости, но твое не подойдет, позвучней надо. Может, своим назвать? Плесень Пеницила! А что, звучит…
          Так, собирая эту мерзость в колбы, мы углублялись все больше, пока не наткнулись на завал. Дорога была перекрыта, но среди камней лежал саркофаг, с виду почти не пострадавший.
          — Постойте-ка… кажется, здесь…
          Но не успел он договорить, как над нашими головами пролетел огромный снежный ком и врезался прямо в гробницу, расколов ее надвое. Меня обдало жутким холодом, лицо и руки закоченели и изо рта пошел пар.
          — МАГ! — закричал лаборант, и мы кинулись врассыпную, так как за первым ледяным комом сразу же последовал второй.
          Я откатился в соседний коридор и осторожно выглянул из-за угла, готовый сразу же отпрянуть назад.
          Их было трое, все в балахонах, испещренных уже знакомыми иероглифами — как на входе в усыпальницу, на головы натянуты капюшоны, но по движениям можно было определить, что это представители народа Зэм.
          — Этот, похоже, один из главарей, — прошептали мне на ухо. Я обернулся и увидел возле себя лаборанта, точно так же жавшегося к стене.
          Я понятия не имел, как он узнал в одном из восставших главного. Хотя Зэм хранят множество тайн и, может быть, они способны каким-то образом чувствовать друг друга. А может он просто догадался по иероглифам на одеянии культиста, которые могли быть знаками отличия.
          Я выхватил меч и рванулся было к главарю, но тут же был вынужден вернуться обратно в укрытие, один из противников бросил в меня какой-то зеленой слизью, которая едва капнув на мою одежду, зашипела как кислота, прожгла ее насквозь за доли секунды и попала на кожу. Руку пронзила острая боль и я, задрав рукав, увидел ожог. И это с пары капель! Вся надежда оставалась на Кузьму и Михаила, возможно, они сумеют справиться с культистами издалека, потому что подойти к ним вплотную, чтобы ударить мечом, не представлялось никакой возможности.
          И только я подумал об этом, как внезапно откуда-то сбоку невидимой волной ударила упругая сила, отбросившая всех на несколько метров. Я на мгновение оглох и потерял координацию, но как только мне удалось немного придти в чувство и едва приподняться, как меня потащило вперед, будто гигантская невидимая рука схватила за шиворот и поволокла словно куклу. И не только меня. Через секунду вся наша группа свалилась друг на друга в одну кучу, причем вместе с культистами. Я совершенно не понимал, что происходит, но упускать такой шанс ради подобных размышлений не стал. Как я и предполагал, грозный противник, виртуозно воюющий на расстоянии, вблизи был совершенно беспомощным. Упал я прямо на волшебника, который начал извиваться, стараясь отползти подальше, но я, придавив его своим весом, не давал ему двинуться. Орудовать громоздким мечом в таком положении было не очень удобно, но небольшой и часто спасавший меня нож был всегда при мне. Одно движение — и Зэм перестал подавать признаки жизни, если так можно сказать о тех, кто и так уже мертв. Другие два тоже не долго страдали в этой куче мале, все произошло за несколько мгновений, и вряд ли они успели понять, что к чему.
          — Эй, ты что творишь… — заорал было Кузьма, но тут же стих.
          Я повернулся на звук его голоса, чтобы узнать, что же все-таки происходит. В нашу стычку с культистами явно влез кто-то третий. Увиденное меня поразило. Кузьма, только что чертыхавшийся, пытаясь скинуть с себя Грамотина и лаборанта, сейчас сидел с обезумевшим видом, как-то странно окостенев и неотрывно глядя в одну точку. Одно его веко дергалось, рот был приоткрыт и из уголка потекла слюна. Я обернулся, проследив за его взглядом.
          Восставших в своей жизни я видел не очень много, но испугавшихся и растерянных Зэм не видел никогда. Он стоял посреди расколовшегося саркофага и затравленно переводил взгляд с одного из нас на другого.
          — Что это за место? Где я? Кто вы такие?
          — Спокойно! Спокойно! — проговорил лаборант и медленно, стараясь не делать резких движений, поднялся наконец на ноги. — Не нужно на нас нападать. Мы друзья, мы не сделаем вам ничего плохого.
          — Помню… помню, как заболел… Мучился… Подыхал. Потом… смерть! Я что — воскрес? Кто-нибудь может мне объяснить, что тут происходит?! Вы… вы служите Тэпу?
          — Нет, Тэпу служат они, — я пнул одного из мертвых Зэм. — А мы тут как бы тебя спасаем… И он тоже.
          Я ткнул пальцем в Орла, который все еще пребывал в полной прострации.
          — Я… я ничего не понимаю.
          — В этом нет ничего удивительного, — сказал лаборант. — Пойдемте с нами и вам помогут разобраться в происходящем. И добро пожаловать в прекрасное настоящее!
          — Эй! — возмутился я, когда он взял воскрешенного Зэм под локоть и осторожно повел его на выход. — А как же Орел?
          — Ах да, — спохватился лаборант и обратился к своему соплеменнику. — Вы… эээ… вы можете вывести его из транса? Этот человек на нашей стороне и тоже не сделает вам ничего плохого.
          Это замечание было весьма опрометчивым, потому что Кузьма, едва придя в себя, кинулся было на обидчика и только объединенными с Грамотиным усилиями мы сумели удержать его на месте.
          Наспех обыскав мертвых культистов, мы к своему удивлению обнаружили у них медальоны имперских солдат.
          — Им, наверное, повезло меньше, чем нам, храни астрал их искры, — пробормотал Кузьма, позабыв о кровожадных планах мести восставшему, так легко загипнотизировавшему его.
          Я, испытывая определенный трепет, аккуратно завернул медальоны в носовой платок и засунул их себе за пазуху, словно это были настоящие души погибших.
          — Давайте поторопимся, иначе рискуем остаться здесь одни.
          Возражений ни у кого не возникло. Может, Зэм и не испытывают здесь дискомфорта, но живому человеку всегда будет не по себе в обители мертвых.
          — Прекрасно выполненное задание! Вот что бывает, когда мужество и настойчивость подкреплены новейшими достижениями научно-магической мысли…
          Я, стоя перед Громом Мозговитых, щурился от яркого дневного света, к которому после зеленого искусственного освещения катакомб мои глаза привыкали очень медленно.
          — Пока ученые пристроят этого нового мертвяка, — он кивнул на воскрешенного Зэм, которого мы вывели из усыпальницы, — у вас есть время отдохнуть и перекусить перед следующим спуском…
          — Вот ты где! — завизжал кто-то тонким голосом так громко, что орк подпрыгнул на месте и схватился за топор. — Ну наконец-то я тебя нашла!
          Проморгавшись, я узнал Марту Извилину, которая неуклюже спускалась вниз, то и дело поскальзываясь и запинаясь, что вызывало смешки всех, кто наблюдал за этой картиной. Какой-то солдат подошел к ней и подал руку, помогая преодолеть этот нелегкий для дамы путь.
          — Ну, держись, герой. А мы обедать, — Орел хлопнул меня по спине и, прихватив с собой Грамотина, ретировался. Я кисло посмотрел ему вслед, догадываясь, что дамочка еще долго не отвяжется от меня со своим телепортатором и поесть мне удастся не скоро.
          — Вот и ты! Куда ты запропастился? Что за несерьезное отношение к делу? — накинулась она на меня и я слегка оторопел.
          — Что? — возмутился я. — Вообще-то я тут выполняю приказы командования и…
          — Ладно, не важно! — перебила она даже не дослушав. — Мой отчет готов. Мы с тобой большие молодцы!
          Столь резкий переход от обвинений к похвале окончательно сбил меня с толку. Женщины…
          — Пойдем скорей. Нам нужно немедленно отчитаться в НИИ МАНАНАЗЭМ. Полагаю, ты там еще не был? О, это Научно-Исследовательский Институт МАгии и НАследия НАрода ЗЭМ. Кузница научных кадров Империи. И, хотя он основан возвращенцами и именно они в основном там всем заправляют, о своей стажировке в МАНАНАЗЭМе у меня остались самые приятные воспоминания… Да, было замечательно. Но сейчас нам нужно встретиться с Иасскул Исис. Это директор, очень приятная дама, вот увидишь. Если б у нее еще кожа была. Хи-хи…
          Все это Марта тараторила без остановки, как пулемет, пока тащила меня за руку прочь от раскопок. Я испытывал смешанные чувства по этому поводу. С одной стороны, находиться рядом с усыпальницей Зэм не доставляло удовольствия, но с другой, компанию до ужаса навязчивой, словно клещ, Извилиной, пылающей маниакальным энтузиазмом, тоже нельзя было назвать привлекательной.
           На территорию НИИ МАНАНАЗЭМ я вошел с покорным судьбе видом, смирившись, что пообедать мне сегодня уже не удастся. На улице по-прежнему было много ученых, и мне стало интересно, сколько же вообще они проводят времени внутри здания, занимаясь исследованиями? Если они так любят свежий воздух, может, стоит тогда перенести свою работу прямо во двор?
          Уже знакомая мне директриса шла быстрым шагом нам навстречу, не глядя по сторонам. Марта, при виде нее, тоже ускорила шаг и теперь едва ли не бежала вперед, как будто собиралась таранить бедную Иасскул Исис. Вид обеих женщин был донельзя серьезен, и у меня в связи с этим появились нехорошие мысли не только насчет своего обеда, но и ужина.
          Извилина с места в карьер насела на директрису, помахивая у той перед носом своим отчетом и постоянно тыкая в меня пальцем, как в живое доказательство. Она выстреливала слова так быстро, что они, порой, сливались в одно нечленораздельное целое.
          — Стоп, стоп, стоп, Марта. Я вас поняла…
          — …этому человеку удалось телепортироваться буквально из своей постели и…
          — Марта…
          — …такое замечательное открытие, которое может перевернуть весь наш мир, вы понимаете? Если наши люди смогут телепортироваться практически из любой точки Сарнаута. Да это же…
          — Я очень хорошо понимаю, Марта! Вы можете хоть немного помолчать?
          — Да, но, такая замечательная новость. Вы только подумайте, прямо из своей постели…
          — ЗАМЕЧАТЕЛЬНО, МАРТА! Вы свободны!
          — Да, да, конечно, мой отчет и так отображает всю картину целиком, я максимально точно описала всю проделанную работу, вы увидите. И там в конце есть несколько выкладок из научных трудов знаменитого…
          — Во имя Незеба, Марта, я уверена, у вас есть еще масса дел. Я прочту ваш отчет. ИДИТЕ!
          — Э-э-э… да, ну тогда… я пойду. Доброго вам дня… Вы идете?
          Последний вопрос был адресован мне, но Иасскул Исис сказала, придержав меня за руку:
          — А вас, Санников, я попрошу остаться.
          Извилина смерила нас обоих подозрительным взглядом, но перечить не стала. Уходя, она несколько раз обернулась, как будто очень не хотела оставлять меня с директрисой наедине, словно боялась, что лавры сделанного научного открытия могут каким-то образом обойти ее стороной. Иасскул Исис не произнесла ни слова, пока та не вышла за ворота НИИ. Все это время она очень быстро листала отчет, и у меня создалось впечатление, что директриса буквально фотографирует странницы глазами.
          — Значит, тайна персонального портала раскрыта. Прекрасно!
          — Поздравляю, — я постарался изобразить на своем лице радость.
          — …И раскрыли ее не мои инженеры-конструкторы. Ужасно!
          — Сочувствую, — старательно изображаемая радость сменилась не менее старательной скорбью.
          — Однако кое-что от Марты ускользнуло, — она оторвала взгляд от отчета и внимательно посмотрела на меня. — Еще бы! Для того, чтобы разглядеть все возможности этого прибора, мало одного обучения в нашем НИИ! Нет, ты сначала подохни от страшной чумы, проваляйся в могиле пару тысяч лет, воскресни — вот тогда можно будет сказать, что приобретенный опыт стал залогом сверх-интуиции!
          — М-м-м… Я не совсем вас понимаю…
          — Рассказываю. Весь мир пронизан древней магией. Начиная с эпохи джунов и по наши дни. Искусство телепортации практиковалось издавна. И следы древних порталов можно отыскать везде. Этот прибор, который Марта именует жутким словом «Телепортатор», называется иначе. В наших разработках он проходит под названием «Камень Путешественника»…
          Она задумчиво прошлась взад-вперед, перебирая пальцами странницы отчета, но не заглядывая в них.
          — Мне нужно срочно встретиться с Сарбазом Раймом… И нам еще понадобится ваша помощь, — она остановилась и снова уставилась на меня. — Вы пока что можете вернуться на раскопки. Я разыщу вас там, как только все будет готово. И смотрите, не уходите никуда. Это дело чрезвычайной важности!
          Я подумал, что дел чрезвычайной важности в последнее время у меня столько, что они уже потеряли всю свою остроту. Я равнодушно пожал плечами — одним важным делом больше, одним меньше, какая разница? — и, засунув руки в карманы и насвистывая себе под нос, неспешным шагом поплелся восвояси.
    Глава 6
     
    Глава 6. Буйные братья Хадагана

          — Что-то ты зачастил в НИИ.
          Агент Комитета Иван Корыстин материализовался из ниоткуда так же неожиданно, как и при первой нашей встрече. Он мельком окинул трактир острым взглядом, слегка задержавшись на единственном, кроме меня, посетителе в дальнем углу — хадаганце в военной форме, который явно страдал от сильного похмелья. Местечко, откровенно говоря, было ниже среднего, но памятуя о наказе не уходить далеко от раскопок, я завернул в первое, что попалось мне на глаза. Кузьму и Михаила нигде не было видно — скорее всего они уже снова спустились в усыпальницу в поисках новых воскрешенцев.
          — Это все Извилина со своими исследованиями, — ответил я, когда Корыстин придвинул стул и сел напротив меня.
          — А, — равнодушно махнул рукой агент. — Персональный телепортатор. Ну и как там дела продвигаются?
          — Похоже, что все получилось, но эксперименты продолжаются. Мне сказали, что я еще понадоблюсь.
          — Это все замечательно, но есть дела и поважней…
          — Удалось подслушать что-нибудь любопытное? — с интересом спросил я.
          — Да! Мы записали важный разговор между двумя учеными. Они тихонько шептались, но, к счастью, стояли как раз возле растения, куда заполз один из «жучков». Говорили об оружии. Том самом, контрабандном. К счастью, речь идет не о государственном заговоре внутри НИИ. Обычные бандитские дела. Оружие предназначалось для шайки Булыги, которая орудует в Изун-городе.
          — Изун-городе?
          — В орочьем квартале воинов. Булыга, похоже, все держит там под контролем.
          — Мне теперь направляться туда? — догадался я.
          — Именно. Тебе нужно встретиться с нашим связным возле памятника четвертому подвигу Незеба. Это гоблин по прозвищу Шестерка Бри. Пароль: «мы с тобой сегодня одинаково небрежны», ответ: «приговор окончательный и обжалованию не подлежит». Не спрашивай, где здесь логика. Это Бри сам придумал и страшно этим гордится. И парней своих тоже прихвати, пусть покараулят. Насчет раскопок не волнуйся, я предупрежу, кого нужно, чтобы Гром не задавал лишних вопросов.
          — Хорошо. Но директриса НИИ велела мне никуда не уходить отсюда.
          — Директриса НИИ… — Корыстин поморщился, как от зубной боли. — С директрисой, конечно, сложнее… Тогда оставайся пока в Научном городке, но постарайся отвязаться от нее как можно скорее. Пусть ученые ищут себе других подопытных крыс, у Комитета и своих дел по горло. Как только разберешься с этим, сразу дуй в Изун-город. Да, и еще. Если явка будет провалена, связной выставит на окно три бизоньих черепа. Конечно, это тоже идея Бри. Если увидишь черепа, отходи огородами и немедленно возвращайся сюда. Все понятно? Удачи! Она тебе понадобится.
          С этими словами Корыстин резко встал и быстро вышел из трактира, ни разу не обернувшись. Такое внезапное прощание было вполне в его стиле и меня ничуть не удивило.
          — Вот и очередное не терпящее отлагательств дело, — пробормотал я себе под нос, вяло ковыряя вилкой в слипшихся пельменях.
          — Здорово, брат, я вижу — ты из наших…
          Я поднял голову. Передо мной стоял тот самый мучившийся похмельем мужчина.
          — Георгий Буркин меня звать. Можно, сяду? — спросил он и плюхнулся на стул, не дожидаясь ответа.
          — Никита Санников.
          — О-о, моя голова… Перестарался я вчера… День комитетчика отмечали. Я так наотмечался, что даже на утреннее построение опоздал.
          — Утреннее построение? Ну ты даешь. На часы давно смотрел? Уже обед закончился, — усмехнулся я.
          — Ох, Гром с меня три шкуры сдерет! У нас сейчас операция проходит в Научном Городке: культисты Тэпа в Застенках засели. Там меня мой командир и дожидается…
          — Знаю, я сам только оттуда.
          — Проклятье! Как ему на глаза теперь показаться?
          — Сочувствую. Может тебе кефирчика взять? Какой-то ты мятый.
          — Да не, я вот что подумал… Гром же с нами вчера отмечал! И у него голова должна болеть не меньше моей, даром, что орочья. Надо бы ему лекарство принести, глядишь — и подобреет Громушка, не станет меня пороть за самоволку.
          — Сомневаюсь, что получится, но попробуй, хуже не будет…
          — Угу, — кивнул Буркин. — Только мне твоя помощь понадобится. Я вот слышал на политинформации, что сейчас крепко решили за контрабандистов взяться. Давай-ка мы к этому хорошему делу тоже руку приложим да не без пользы для себя. Нам политрук рассказывал, что накрыли банду, которая эльфийское вино сюда поставляла. Дорогущее! И редкое. Вот бы бутылочку Грому подарить, а? Это вино здесь из-под полы продают, я это точно знаю. Да только кто ж мне его продаст?
          — Ну если тебе не продадут, то и мне тогда тоже… — произнес я, не совсем понимая, к чему он клонит.
          — Так мы и не будем покупать. Вон, видишь того чудилу за прилавком? Прижмем его чутка, сам выложит. Вроде как хорошее дело сделаем… изымать контрабандный товар — это ведь хорошее дело, верно? Помоги, а… Я бы и сам, да только не с моей головой сейчас контрабандистов трясти. Добычу пополам, идет?
          Трактирщик, низенький лысый мужичок с бегающими глазками, сразу заподозрил неладное, как только двое мужчин в военной форме уверенно направились прямиком к нему. Он выронил тряпку, которой вытирал стол, и попятился назад.
          — Ох, господа, я так рад видать вас у себя! Не часто мой скромный уголок посещают представители глубокоуважаемой власти, — залебезил он высоким голоском.
          — Господа все в Новограде живут, — рявкнул Буркин, и трактирщик окончательно спал с лица.
          — Э-э-э… да, конечно. Надеюсь, вам понравился обед? А я как раз собирался сообщить, что это за счет заведения…
          Одним прыжком я перемахнул через стойку и оказался рядом с ним.
          — Запустил я тут, конечно, немножко… — не сдавался трактирщик, сделавшись, однако, еще ниже ростом. — Но я как раз собирался заняться пожарной безопасностью… и еще вызвать этих, как их… санэпидем…
          Я схватил его за шиворот и приподнял над полом.
          — И налоги, конечно же, — запищал он совсем тонко. — Я как раз собирался заплатить… Вы не поверите, как трудно спать, когда налоги не уплачены. Такая тяжесть на душе…
          — А еще ты как раз собирался сдать представителям глубокоуважаемой власти все эльфийское вино, которое ты прячешь, — подсказал Буркин, облокотившись о стол.
          — Да! — с видом снизошедшего на него озарения, хлопнул себя по лбу трактирщик. — Вот именно, как раз собирался обратиться в компетентные органы! Вон там, в том шкафу… Понятия не имею, как это у меня очутилось. Совсем уже преступность оборзела! Подкидывает контрабанду честным людям…
           Через пятнадцать минут мы, довольные собой, шли к раскопкам, позвякивая бутылками эльфийского вина. Точнее, позвякивал Буркин, я свое богатство предусмотрительно припрятал в симпатичном пышном кустике между домами, решив вернуться за ним чуть позже. То-то Орел обрадуется… Гром, однако, наши старания не оценил.
          — Это мне?! — побагровел он, когда горе-взяточник торжественно поставил перед ним презент. — Та-а-к… Слушай меня очень внимательно, Буркин. Я сотрудник Комитета. А Комитет — это холодный ум, горячее сердце и чистые руки! Чистые — запомни! Подкупить настоящего комитетчика нельзя ничем! Никогда! Это кредо нашей организации. Да я…
          — Помогите! Помогите! Срочно… Кто здесь главный?!
          Мы обернулись на крик — молоденькая девушка в милицейской форме бежала к раскопкам, размахивая руками и вереща на всю округу.
          — В чем дело? Я главный, — рявкнул Гром, двинувшись ей на встречу.
          — Там… там… срочно нужна помощь, — задыхаясь от быстрого бега затараторила она, подойдя ближе и глядя на Грома большими испуганными глазами. — Вот мы вляпались! Мы — это я и мой напарник. Мы курсанты Незебградской школы милиции. Просто патрулировали этот район, когда из подъезда выбежала женщина. Вся в крови, глаза безумные! Ей повезло вырваться из рук маньяка…
          — Показывай дорогу, а вы оба — за мной, — по-военному быстро сориентировался Гром. — Так что там с маньяком?
          Девушка бежала впереди, постоянно оборачиваясь, словно боялась, что мы передумаем ей помогать.
          — То тут, то там находили истерзанные трупы женщин, — на ходу рассказывала она. — Каких только гипотез не было! И сумасшедший огр, и банда злобных гибберлингов-каннибалов, и астральные демоны. Наконец, правда выплыла наружу. Это какой-то спятивший хадаганец. И откуда только такие уроды берутся?! Мы с напарником хотели задержать гада. Сунулись в его квартиру… и тут же сбежали. Опасный противник! Как назло, сейчас никто не может прийти к нам на помощь. Какое-то ЧП случилось, и все силы брошены на ликвидацию его последствий.
          — Что еще за ЧП?
          — Не знаю, нам не говорят, но, видно, что-то очень неприятное. Мой напарник остался там, а я побежала за помощью. А вдруг этот маньяк выскочит, набросится на него, а потом пойдет по городу гулять, убивая мирных граждан? Ой, мамочки… Нужна группа захвата, чтобы атаковать безумца…
          — Отставить истерику! Сами справимся. Если этот маньяк виновен в гибели нескольких женщин, остановить его — наш долг! Здесь?
          Мы мигом взлетели по лестнице невзрачной на вид серой многоэтажки, где храбро держал оборону молодой курсант, просунув меч в ручку двери, которая ходила ходуном от сильных ударов изнутри.
          — Открывай! — завопил Гром, но этого не потребовалось — дверь к этому времени сама уже слетела с петель, откинув паренька к стене.
          Орк с боевым кличем сунулся было внутрь, но тут же вынужден был отпрянуть назад — из дверного проема вылетел топор, едва не раскроивший ему череп.
          — Ой, ё-ё-ё… — он осел на пол, ошарашено ощупывая свою голову, как будто не верил, что смерть чудом обошла его стороной.
          Буркин, тем временем, выхватил из-за пояса нож и ловко метнул его в квартиру, я же, крепко сжимая меч, кубарем вкатился следом, но делать мне ничего не пришлось. Лысый мужчина, весь в крови — непонятно, своей или чужой — удивленно смотрел на рукоятку ножа, торчавшую у него из груди, но взгляд его уже остекленел. Он сполз по стене на пол, оставив на светлых обоях красный след.
          — Так это же Чикатилин! — воскликнул Буркин, забежав следом и уставившись на труп. — Тот самый псих, про которого все газеты писали!
          За нами в квартиру осторожно вошла милиционерша. Ничуть не пугаясь вида крови, она присела возле тела маньяка и пощупала пульс.
          — Он мертв… И это правильно! — уверено заявила девушка, не обнаружив никаких признаков жизни. — Наказание за преступления неотвратимо! Вот девиз милиции Незебграда!
          Оправившийся Гром, тем временем, помог ее напарнику вылезти из-под упавшей на него двери и тоже заглянул в комнату.
          — Ладно, Буркин, так уж и быть, ты реабилитирован. Возвращайтесь на раскопки оба. А вы, — он посмотрел на молодых курсантов — у паренька шла носом кровь, девушка внешне не пострадала. — Вы… э-э-э… делайте, что у вас там положено в таких случаях…
          Дальнейшего развития событий я уже не увидел. Поиски в гробницах меня не прельщали, поэтому к раскопкам я шел не спеша, растягивая время и думая о симпатичной милиционерше. Вот если вечером погулять в этом районе, то я наверняка еще встречу ее, патрулирующую улицы. Мало ли, какие маньяки еще будут угрожать ее безопасности, защитить даму — мой долг… Осталось только придумать, как избавиться от напарника.
           Я уже нарисовал в голове план действий, когда в мои радужные фантазии беспардонно ворвался резкий голос директрисы НИИ.
          — Санников, ну наконец-то! Я же просила не уходить никуда!
          Столь горячее внимание к моим перемещениям начало меня откровенно раздражать, но я сумел удержать себя в руках и ничего не ответить на это. Иасскул Исис, нетерпеливо переступая ногами, ждала меня возле раскопок с еще одним восставшим, который представился, как Сарбаз Райм.
          — Сейчас вы отправитесь в порт, чтобы проверить кое-что… — сказала она. — Мой помощник все объяснит на месте. Отправляйтесь сейчас, комендант порта вас уже ждет. Идите!
          Я, ничем не выразив свою заинтересованность, молча поплелся вслед за Раймом, мыслями все еще пребывая возле милиционерши.
          За стенами Незебграда стояла невыносимая жара и дул сухой ветер; в горячем воздухе не хватало кислорода — низкие, корявые деревья были очень редки, а под ногами хрустела выгоревшая трава; расплодившиеся по всей округе термиты довершали неприглядную картину — что и говорить, Империя выбрала для своей столицы не самый райский аллод.
          Однако в порту, на самом краю земли, где в астрал упирались гигантские шипы причалов, было намного прохладней. Я раньше слышал об этом, точнее, читал в какой-то книге, и всегда хотел увидеть своими глазами: по странной прихоти природы в этом месте всегда было сумеречно, а небо завораживало глубокой синевой с россыпью светящихся точек, похожих на тысячи крохотных солнц. Я неотрывно смотрел, как на место одних кораблей, улетающих в эту сверкающую бесконечность, сразу швартуются другие, как по пирсам снуют рабочие и расхаживает караул.
          Мне очень хотелось подойти поближе, но комендант порта повел нас в другую сторону, к огражденной металлическим забором площадке на самом краю.
          — Меня зовут Иасскул Ашшур, — представился он.
          — Иасскул — распространенное у вас имя? — поинтересовался я и тут же понял, что ляпнул глупость — оба Зэм посмотрели на меня, как на идиота.
          — Ты не знаешь, что означает «Иасскул»? — спросил комендант. — Это научное звание. «Семеры», «Саранги», «Иаверы» и «Сарбазы» — все это младшие научные сотрудники. А вот звание «Иасскула» надо заслужить. Выше меня только «Негус» и «Номарх». А «Нефер» у нас вообще всего один: Нефер Ур, наш глава! Совсем недавно я провожал корабль, увозящий Нефер Ура на Святую Землю. У него там важная и секретная миссия. Уезжая, Нефер Ур обратил внимание на огромное количество гоблинов: бродяг, карманников, ворюг, наводнивших Незебград. Знаете, что сказал Нефер Ур?
          — Что?
          — «Бардак!» — сказал он и уплыл. А раз Нефер Ур так сказал — надо исправлять, только никто и не почешется. Эти мелкие гаденыши развелись по всему городу… Ох, как бы мне хотелось, чтобы, вернувшись, Нефер Ур увидел Незебград очищенным от грязи. Он бы тогда подошел ко мне и сказал: «Молодец… Негус Ашшур!». Вот увидите, когда я заслужу звание «Негуса» и стану правой рукой Нефер Ура, уж я позабочусь о чистоте Незебграда… Вот мы и пришли. Это здесь.
           Посреди небольшой площадки находилось необычное сооружение — парящая в метре от земли голубая глыба, опоясанная каменным барельефом, который, по всей видимости, и не давал улететь в астрал всей конструкции. Над всем этим, похожий на огонь, полыхал столб света, уходящий в самое небо, и я сначала подумал, что это такой своеобразный маяк.
          — Не буду вам мешать. Если увидите гоблинов — убейте их! — кровожадно сказал комендант и удалился.
          — Что это такое?
          — Это древние руины джунского портала, и они до сих пор наполнены силой магии, — ответил Сарбаз Райм. — Суть в следующем. Камень Путешественника, который теперь на вас настроен, видит древние магические связи между старыми порталами джунов. И способен, используя их силу, перемещать вас через астрал. Правда, недалеко. Проблема быстрого перемещения между близлежащими островами стояла давно. Чего только не предлагалось — мы строили небольшие лодочки, пытались приучить астральных тварей. Все без толку. Пока не нашлось именно это решение. Чтобы вы не пострадали при путешествии по астралу, Камень укроет вас защитной сферой. Испытания ее прошли успешно, безопасность сферы подтвердила сотня испытуемых дворовых собак, из которых пострадало не больше десятка. Так что все будет в порядке.
          Расспрашивать подробности судьбы пострадавшего десятка я не рискнул.
          — А… эм… вы уверены, что все получится?
          — Очень надеюсь на это. Не хотелось бы писать объяснительную о причинах гибели первого испытателя… Вы же не собака все-таки!
          — Звучит ободряюще, — хмыкнул я.
          — Еще бы! Вы станете первым астралонавтом, который совершит путешествие по прибрежному астралу!
          — Ладно, что я должен делать?
          — То же самое, что делали, когда телепортировались в район Старой Площади. Всего лишь небольшое усилие мысли. Просто возьмите в руки камень и дотроньтесь до этих руин — и сила древней магии протащит вас сквозь астрал до нужного места. Неподалеку отсюда расположен небольшой островок, главной достопримечательностью которого является разрушенные джунские руины портала. Именно они хранят память о древней телепортационной связи. Коснувшись их, вы получите новый магический импульс, который перенесет вас ко мне. И тогда станет ясно, что наши труды по созданию Камня Путешественника наконец-то завершились.
          — Что ж, вроде бы ничего сложного…
          Едва я дотронулся до портала, меня окружила прозрачная сфера, как у астральных кораблей, но гораздо меньших размеров — как раз, чтобы в ней поместился человек, затем подняла меня вверх и мягко понесла вперед. Под ногами разверзлась бездна, когда я пролетел над краем аллода, но мне совсем не было страшно, я наслаждался свободным парением, как будто научился летать. Это не было невесомостью в прямом смысле, просто какая-то неведомая сила несла меня через пространство к маленькому клочку земли, отколовшемуся от большого аллода и ставшему его вечным спутником.
          Сфера вокруг меня исчезла, когда мои ноги коснулись земли. Островок был покрыт такой же жухлой травой, живности не было видно, и только в центре чернели развалины, похожие на бессмысленное нагромождение камней. Но поскольку ничего другого я так и не увидел, то пришлось прикоснуться к ним. К моему легкому разочарованию, возвращение было мгновенным, без полетов через астрал — я просто очутился рядом с Сарбазом Раймом.
          — Вы здесь! Значит, все получилось. Прекрасно! — обрадовался он. — Нет, нет, Камень Путешественника теперь ваш по праву. Мы собираемся поставить их производство на поток и обеспечить такими артефактами все население Империи. Этот камушек — не роскошь, а средство передвижения. Так что в будущем, возможно, понадобится разработать правила астральной безопасности. Но в любом случае — вы молодец. Первый астралонавт! Уверен, вашим именем когда-нибудь могут и город назвать. Гордитесь этим!
          — Обязательно, — буркнул я, сжимая свою новую собственность. Было как-то странно осознавать, что теперь этот удивительный прибор, ради которого Лига пошла на столь масштабную диверсию, напав на имперский военный корабль, принадлежит мне.
          …Вернуться в Незебград под тень заботливо взращенных деревьев было приятно. Теперь город казался мне настоящим оазисом посреди пустыни, и первое, что я сделал, — припал к фонтанчику воды, как обезумевший от жажды странник. Кузьму и Михаила я нашел на поверхности — они как раз поднялась из усыпальницы — и я был рад, что мне не придется спускаться туда снова.
          — И прибор оставили тебе? А скоро еще и всем остальным раздадут? Вот это здорово! — восторгался Орел, когда я все им рассказал. Грамотин с интересом вертел в руках Камень Путешественника и уважительно цокал языком.
          — А вы чем занимались? Ковырялись в могилах несчастных мертвяков, мародеры? — хихикнул я.
          — Угу. Мы, кстати, еще троих нашли! Один, правда, совсем озверел, пришлось его в бессознательном состоянии наверх доставить. Но может отойдет… И еще, гляди, что нашли… Листок бумаги. Вроде бы все буквы знакомые, но понять что-то невозможно. Бандитская малява, написанная на фене!
          — Учитывая ухудшившуюся криминальную обстановку стране, я считаю, что пренебрегать находкой ни в коем случае нельзя. Записку следует показать Хранителю Правдину, — предложил Михаил.
          — Отдадим Грому, пусть сам разбирается, у нас есть другие дела.
          Гром был очень недоволен тем, что у него забирают людей средь бела дня, но противиться не стал, видимо, он уже был предупрежден. Однако, настроение его слегка улучшилось, когда мы передали ему найденный листок бумаги.
          — Что это такое? Письмо? Дайте взглянуть. Так… Так… Ого! Хм… Любопытно. Надо отдать эту писульку дешифровальщикам — пусть разберутся. Кто знает, что мы узнаем из этой малявы? Может, что-то важное! Ладно, ладно, идите. Не мозольте мне глаза тут…
          Мы быстро ретировались, пока Гром с энтузиазмом разглядывал письмо, полностью потеряв к нам интерес, и, не теряя зря времени, покинули Научный Городок.
          Орочий квартал находился совсем рядом, но отличался от остального Незебграда так, будто это был совершенно другой город. Через некоторое время я понял, что дома и улицы здесь точно такие же, как и в соседних районах, только они давно требуют капитального ремонта. Все стены исписаны краской, немногочисленные лавочки поломаны, фонари разбиты. Над головой развевались полинявшие полотна ткани, которые, по-видимому, являлись какими-то знаменами, но представляли весьма удручающее зрелище. Изун-город был грязным и неприятным, но местных жителей это, похоже, ничуть не смущало. Орки небольшими компаниями сидели на ступеньках у подъездов или на редких лавках, взобравшись на них с ногами, пили пиво и щелкали семечки. Никто никуда не спешил, и на улицах не было не то что механизированного транспорта, но даже ездовых животных. Нас местные жители провожали недружелюбными взглядами, правда, никто пока не задирался и не приставал.
          — Пропал, пропал Незебград! Во что город превратили, изверги!
          Мы не удержались и подошли ближе к возмущающемуся хадаганцу, рядом с которым стоял растерянный милиционер, что меня поразило — тоже человек. Мне это напомнило бородатую байку про кролика, которого поставили следить за порядком в клетке со львами.
          — Безобразие! — еще громче запричитал мужчина, когда заметил новых слушателей. — Слышали про программу «Каждому имперцу — отдельную квартиру»? Хорошее начинание, а что получается? Меня, ветерана Великого Астрального Похода, выселяют из своего же дома! Мол, теперь тут будут жить только орки, квартал целиком будет орочьим!
          — Но вас не могут выселить на улицу, это противозаконно! — вставил всезнающий Грамотин. — Это попадает под статью номер…
          — Ну ордер мне выдали, — перебил мужчина, — новая квартирка теперь у меня, побольше, чем прежняя. Пусть орки в этих трущобах живут, так им и надо! А я, как ветеран, в новостройку с удобствами переберусь.
          — Так чем же ты, отец, недоволен? — хмыкнул Орел.
          — Так ведь набежали эти орки, громилы и отморозки! Никого не слушают, управы на них нет, жаловаться некому! Заняли мою квартиру, даже вещи не дали вынести! Козлы! Ох, все, что нажито непосильным трудом: шинель ветеранская — 2 штуки… портсигар серебряный — 3 штуки… Что же мне теперь делать?
          — Я туда больше не пойду, — открестился милиционер. — Я на такое не подписывался вообще-то!
          — Но вы же милиция! Сделайте что-нибудь!
          — Ну и что, что милиция? Меня, как победителя конкурса милицейской песни, послали в Незебград. На повышение. Только какое это повышение, если меня отправили в самый ужасный квартал Незебграда? Эти сумасшедшие орки отобрали у меня именное оружие — наградной кинжал! Вот отморозки! Главным у них Нагибало — здоровый такой громила, не подступишься. И как тут быть? Своим не расскажешь — засмеют. Надо мной и так все подшучивают, спеть просят. Если еще и про это расскажу…
          — Постойте-ка, — перебил его неудачливый новосел, разглядывая мое лицо, — а вы не… Вы же Имперец-Который-Выжил! Вы, говорят, один уцелели после схватки с канийским десантом! Может вы, это…
          — Не советую ходить туда людям, это может плохо кончиться, — немного нараспев произнес кто-то за моей спиной. Я обернулся и обомлел.
          Орк в одеянии храмовника был настолько невероятным зрелищем, что вся наша компания на некоторое время лишилась дара речи.
          — Наверное, вам не часто доводилось видеть подобных мне орков. Орков-храмовников! Карателей! — торжественно произнес он, правильно расценив наше молчание. — Да, мы тоже несем Свет Триединой Церкви. К сожалению, мои братья еще очень далеки от него и на меня посматривают косо. Но это дело времени, тем более, что я собираюсь воздвигнуть в этом районе храм, в основу которого положу Реликвию Света — обломок «Стремительного», астрального корабля, погибшего в битве у Портала Джунов. Именно этот корабль сдерживал нападение жуткого Спрутоглава, пока Незеб и Скракан пытались закрыть этот самый портал. Понимаете, какая это святая вещь?
          Я посмотрел на компанию орков неподалеку, гоготавшую во все горло над новым развлечением — закинуть на дерево пивную бутылку так, чтобы она не упала вниз, что, кажется, пока мало кому удавалось — земля вокруг дерева, ставшего целью, была сплошь усыпана битым стеклом.
          — Э-э-э… да… храм… Отличная мысль, — скептично промямлил милиционер.
          — Ох, много еще предстоит сделать, прежде чем свет Триединой Церкви проникнет в сердца моих диких соплеменников! — с невыносимой скорбью сказал храмовник. Он вообще говорил с такой богатой гаммой эмоций в голосе, которой позавидовал бы любой оратор. — Мой последователь и ученик поможет вам в вашей беде. Он один из местных и сможет найти общий язык со всеми.
          Только после этих слов я заметил еще одного орка, стоящего рядом с храмовником. Он был в военной форме и совсем немаленьких габаритов, так что в обычных условиях не заметить его было бы довольно трудно, просто его «учитель» затмевал своей колоритностью все вокруг.
          Новосел с радостью побежал указывать дорогу нежданному помощнику, мы же остались ждать на улице — очень уж хотелось увидеть развязку.
          — Лоб Буйных — громила, каких поискать, — с теплотой в голосе рассказывал тем временем храмовник. — Начинал с вышибалы в каком-то грязном кабаке, когда я его нашел. Научил кое-чему… Характер у него тяжелый, зато здоровый он как бык, подковы в руках ломает. И обучаемый, что самое важное! Я сразу понял, что не совсем еще потерян он для общества, хоть и на голову слегка того… Ну, детство тяжелое, игрушки железные, среда неблагоприятная. Гопник гопником, в общем, зато преданный и честный. Как он говорит, «без кидалова, а то пацаны не поймут». Теперь вот в армию подался. Погодите, он еще всем даст о себе знать…
          Перспективный ученик храмовника вернулся через двадцать минут, без видимых усилий таща одной рукой сундук, в котором могли поместится по меньшей мере трое взрослых мужчин. Рядом подпрыгивал радостный новосел.
          — Вот, — Лоб бухнул сундук на землю. — Принес.
          — Все нормально? — обеспокоенно спросил храмовник.
          — Угу, тока это… ну… утихомирить одного пришлось… возникал громко, гы. Ну я его слегка… оклемается к завтрему, поди.
          Лоб Буйных не блистал изяществом речи, как его учитель, но все равно чем-то необъяснимо мне импонировал.
          — И это… Вот… Этот? — он протянул милиционеру кинжал.
          — Да, это он! Эх, уже и поцарапать успели, и лезвие затупили. Надеюсь, ни в каком мокром деле мой кинжальчик засветиться не успел. Спасибо вам огромное! Как же мне вас отблагодарить… Хотите, спою? Свою любимую, победную! «Наша служба и опасна, и трудна! И на первый взгляд как будто не видна!..».
          — Лучше помогите мне донести мои вещи! — прервал музицирование новосел.
          — Ах, да, конечно. Пойдемте.
          Они взялись за ручки сундука по бокам и волоком потащили его на новое место дислокации ветерана.
          — Что привело вас в Изун-город? — спросил храмовник. — Неужели руководство и дальше собирается посылать людей следить за порядком в орочьем квартале? Это не очень разумно…
          — Нет, — покачал я головой. — Мы тут по своим делам, да и вообще… гуляем.
          — Лучше будет, если Лоб присмотрит за вами, его для этого сюда и прислали. Людей тут очень мало, здесь для них небезопасно. Да и не заблудитесь вы с ним.
          — Мы и сами можем присмотреть хоть за кем. А Михей у нас почти местный, так что не заблудимся, — ответил Кузьма.
          — Вот как? — орк с интересом посмотрел на Грамотина. — Я вижу у вас жезл… вы маг? Родились в Незебграде?
          — Нет, я из провинции, но я учился здесь, — ответил Михаил, поправив очки. — Закончил Имперскую Магическую Школу, а сейчас пишу диссертацию на тему боевых огненных заклинаний.
          Я с удивлением посмотрел на Грамотина — наш тихоня-маг не так прост, как кажется. Да и огненные заклинания у него и правда хороши, с этим не поспоришь.
          — В любом случае, лишняя охрана нам не помешает, — сказал я, решив, что в компании Лба нам, возможно, удастся избежать столкновений с местными. Не то чтобы я боялся их, просто не хотелось терять на это время.
          — …Процветали города хадаганские, тяжелые пшеничные колосья наливались в полях, звонкие детские голоса оглашали улицы. Но не переставали ковать острые мечи и учить разрушительные заклинания жестокие канийцы. И тогда раскрыл Великий Незеб сердце для святой любви и выбрал орков, сильных, отважных и верных, в братья хадаганцам, и заключил между ними извечный союз, ибо одинокий прутик ломается, а охапка даже не гнется! О братской любви не нужно говорить, ее нужно доказывать. И одарил Солнцеподобный Незеб новых братьев Великим Магом, так появился у орков свой аллод, и сто дней рыдали их шаманы от радости.
          — Хм… интересно, а Зэм от радости не рыдали, обретя новых братьев? — усмехнулся Орел, слушая смотрителя мемориала, посвященного четвертому подвигу Незеба.
          — Отделались общими словами благодарности, — ответил я, осматриваясь по сторонам в поисках гоблина или хотя бы каких-нибудь черепов.
           Несмотря на колкие шутки Кузьмы, этот памятник мне понравился больше всех предыдущих. Это была довольно широкая площадка, выложенная красными плитами, на которую можно было подняться по лестнице, чтобы возложить цветы у подножья мужественной фигуры Незеба и трех орков, преклонивших пред ним колено и присягающих на верность. «Мемориал Братского единения Великому Незебу, даровавшего своему народу братьев, посвящается» — гласила табличка. Постамент был украшен большими и маленькими чашами, наполненными чистой магической энергией, которую поставляла районная мана-станция. Мне до ужаса хотелось протянуть руку и дотронуться до клубящейся голубой субстанции, но я так и не рискнул.
          — Ник, смотри, — Кузьма незаметно кивнул на суетливого гоблина, только что бочком вылезшего из переулка.
          — Мы с тобой сегодня одинаково небрежны, — полувопросительно произнес я, подойдя к нему ближе и только теперь осознав всю абсурдность ситуации. Трудно представить себе более «неприметную» парочку возле памятника в центре орочьего квартала, чем дерганый гоблин и хадаганец-военный.
          — Почему это я небрежен? Разве? Я даже причесался, ага!.. А-а! Ты про это? Как его там… приговор окончательный и… это… не подлежит. Ага! Значит так, слушай сюда. Не смотри на меня только. Любуйся облаками, мы друг друга не знаем, ага. Очень важная информация!
          Меня вдруг начал разбирать смех. Все это казалось настолько карикатурным и неправдоподобным — особенно гоблин, лысый, зато с бородой — что смахивало на розыгрыш. Но Бри был серьезен.
          — Булыге, главе клана Буйных, — шепотом выкладывал он, — стало тесно в Изун-городе, тянет он свои волосатые лапы к соседнему району, к Астралцево, ага. А там парни Шквала тоже не дремлют. Беда в том, что Булыга — воин, а Шквал — шаман. У них там это, как его… непреодолимые идеологические противоречия, вот! Но я плохо в этом разбираюсь, ага. Зато пронюхал, что Буйные затарились оружием и планируют вылазку в квартал шаманов. А еще крутолобые, ну эти, как его… возрожденцы из Научного Городка снабдили Буйных амулетами. Что за амулеты — без понятия. Орки выдают их только избранным, ага. А Бри не дадут. Ты посмотри на мои мускулы! Где я, а где орки? Ну все, пока. Я тебя не видел, ты меня тоже.
          С этим словами он юркнул в проход между домами и скрылся из виду так быстро, будто в него был встроен моторчик для ускорения. Я задумчиво побрел в сторону своей небольшой команды, ожидавшей меня неподалеку. Лоб Буйных стоял там же.
          — Амулеты? — переспросил он. — Да бес их знает… Я ж это, как в армию пошел, так и не при делах стал. Я ж непредзя… непревз… ничейный короче.
          — А можешь выяснить?
          — Дык кто ж мне скажет? Я терь это… чужак больше, чем ты. Обиделись, ишь ты… Но я тебе так скажу — если хочешь втереться в доверие к Буйным, начинать надо с арены. Наши ничего так не уважают, как силу, гы.
          Мериться силой — это мы умеем, подумал я. Значит так тому и быть.
          — Ник, ты серьезно? — снова повторил Кузьма, когда я твердым шагом шел к компании пьяных орков, расположившихся в кабаке недалеко от пустой пока арены. — Ты не подумай, что я в тебе сомневаюсь, но здешняя арена — это тебе не драка в подворотне. На арену выходят профессиональные бойцы.
          — Ничего, я тоже не лаптем щи хлебаю.
          Лоб кивком указал мне на Булыгу, но я и сам уже догадался — главарь был заметно больше остальных и выглядел довольно устрашающе. Он опустошил свою кружку, размером с ведро, грохнул ее об стол, крякнул и только потом ответил, презрительно смерив меня с головы до ног.
          — Записаться на арену? Первый раз вижу твою рожу. А кишка не тонка?
          — Вот и проверим.
          — Кто потом твои кости по арене собирать будет, мелочь? — осклабился Булыга.
          — Люди участвовали в боях, — вмешался стоящий рядом Лоб. — И некоторые даже побеждали, гы.
          От этих слов Булыга почему-то рассвирепел, он поднялся с места, уперевшись кулаками о стол и с бешенством уставившись на Лба.
          — Ты, щенок, не заговаривайся. Я был молод и пьян, а после того не проиграл ни одного боя! — загремел он на весь кабак, в котором сразу установилась гробовая тишина.
          Подробности этой старой истории мне были неинтересны, но Лбу явно нравилось дразнить Булыгу, он расхохотался, без страха глядя в налитые кровью глаза главы своего клана.
          — Если людей допускали к боям, значит и я могу попытаться, — вмешался я, но Булыга даже не посмотрел на меня.
          — Начало сегодня в полночь. Приходи, глупый хадаганец, — процедил он, не отрывая взгляд от Лба. — На крайняк, парни мои разомнутся!
          На этом короткая аудиенция завершилась. Не проронивший ни слова Орел потянул меня за плечо, и мы покинули кабак, чувствуя спинами прикованное к себе внимание всего заведения.
          На улице уже был вечер, и до боев на арене оставалось еще несколько часов.
          — Тебе нужно отдохнуть и выспаться, — сказал Михаил.
           Я знал, что он прав, но спать мне совершенно не хотелось.
          — Эй, хадаганец, — окликнул кто-то.
          Из кабака, который мы только что покинули, вслед за нами вышел орк, ширина плеч которого была больше его роста.
          — Здорово, Черный, — поприветствовал его Лоб. — Когда ж ты поперек себя расти-то перестанешь?
          — Рост — не главное для мужчины, — обиделся орк и посмотрел на меня. — А ты, человек, серьезно собираешься сражаться на арене?
          — Собираюсь.
          — Ну и дурак! — припечатал он. — Я вот что скажу: сражение на арене — прошлый век. Бессмысленное членовредительство.
          — Очень правильная позиция, — одобрил Михаил, — хотя для орка очень не характерная.
          — Давно пора уже нам, оркам, мыслить в ногу со временем, — горячо сказал Черный. — Накачался, слепил совершенное тело, а потом выходишь на помост огромного стадиона и… Овации, ты освещен яркими факелами, становишься в позу, напрягаешь мышцы — так, а потом так, и еще вот так… И все в отпаде!
          — Это что-то… типа конкурса красоты что ли? — засмеялся Орел.
          — Ну… типа того… Это моя мечта! Но над ней надо работать, работать и еще раз работать, как завещал Великий Незеб.
          — Это он про «учиться» сказал, — поправил Грамотин.
          — Неважно, — махнул рукой орк. — Я чего сказать то хотел… У меня давеча проблема со штангой была. Серийные модели мне не подходят. Я использую строительные блоки вместо дисков. Но только они быстро крошатся, демоны. Приходиться таскать со стройки, да только так, чтобы за раз побольше стащить — пять, а то и шесть блоков.
          — Пять-шесть? — недоверчиво повторил Лоб. — Они ж тяжеленные! За раз не поднять ведь…
          — Ага, я к чему и веду. Зелье одно есть… Во, — он достал из кармана маленький бутылек с мутной жидкостью. — Оно запрещено. Только без него их просто так не поднимешь. Ты, это, Выживший… на арену когда пойдешь — выпей его. Только не показывай никому!
          Я с сомнением взял у него зелье и быстро спрятал за пазуху.
          — Зачем ты мне даешь его?
           — Как зачем? — удивился Черный. — Чтоб ты победил всех!
          — Он имеет ввиду — зачем тебе это нужно, чтоб он всех победил, — пояснил Орел.
          — А это чтоб Булыга много на себя не брал, — насупился низкорослый орк. — Засмеял мою идею с конкурсом, зараза… Да и его бойцы тоже правила нарушают, будьте спокойны.
          — Отличная новость, — проворчал Кузьма.
          — Короче, лады. Я приду за тебя поболеть, хадаганец, не подведи, гы!
          Он передернул плечами и, засунув руки в карманы, вернулся назад в кабак.
          — Как думаешь, ему можно доверять? — спросил я Лба, когда мы отошли подальше. Пить незнакомое варево я особо не рвался, мало ли, чем это может обернуться.
          — Наверно, — пожал плечами он. — Парняга он нормальный… только придурок слегка.
          — Понятно.
          — Ты б это… правда поспал что ли.
          — Не хочу, лучше пойдемте куда-нибудь, где можно нормально поесть.
          — И выпить, — поддержал меня Орел.
          Лоб повел нас в трактир, в котором, по его словам, недурно жарят мясо, и я уже предвкушал вкусный ужин, но по пути мы наткнулись на тренировочную площадку, где высокая, статная орчиха остервенело лупила манекен. Лоб притормозил, засмотревшись на нее.
          — Раз-два! Раз-два! Ну что носы морщите? Потом от меня несет? Зато гляньте, какой трицепс! Мне не только орки, но и хадаганцы вслед оглядываются! С восхищением, конечно же! А с чем же еще? Раз-два, раз-два! Тело свое надо любить! Холить и лелеять!
          — Отличный трицепс! Можно пощупать? — радостно поинтересовался Лоб. — Привет, Крепыха.
          — Только рискни, я ведь тебя завалила на арене!
          — Всего то один раз! И я поддавался…
          Покрасневший от смущения орк — зрелище незабываемое. Мы с Орлом прыснули, и даже сдержанный Грамотин заулыбался.
          — Вы лучше отойдите подальше, я сейчас махи ногами начну делать. Раз-два! Раз-два!
          Наблюдать за ловкими движениями орчихи было интересно, она, несмотря на свои размеры, была по-своему изящна и грациозна.
          — А у меня вот дружбан сегодня сражается, — Лоб хлопнул меня своей лапищей по спине и я от неожиданности едва не пропахал носом землю. — Придешь посмотреть?
          — Человек на арене? Рисково… — уважительно произнесла Крепыха. — Тебе надо хорошенько подкрепиться! Жаль, лавочку нашу бойцовскую временно прикрыли: что-то там с налогами накосячили, чтоб им пусто было. Но тут знающий орк мне сказал, что мясо степных термитов полезно.
          — Оно богато белками, — снова встрял наш умник.
          — Ага! Шаришь. Раньше в лавке брали, да и, если честно, белок там в последнее время был не ахти. Гадостью его какой-нибудь, небось, разбавляли. Пора переходить на натуральное питание. Мясо термитов — выбор настоящего бойца!
          — Мы как раз собирались перекусить, пойдешь с нами? — предложил Орел и Лоб расцвел клыкастой улыбкой.
          — Не благодари, — шепнул ему Кузьма, когда орчиха согласилась.
          По совету Крепыхи, в трактире мы заказали по куску хорошенько прожаренного мяса термитов, которое, к моему великому разочарованию, по вкусу напоминало резину. Пить я ничего не стал, но после плотного ужина у меня все равно начали закрываться глаза. Разгоряченный от одной бутылки пива Михаил начал о чем-то рьяно спорить с Кузьмой, Крепыха втолковывала Лбу про правильное питание, но тот смотрел на нее немного осоловевшим взглядом и вряд ли вдумывался в ее слова. Я, смутно припоминая, что сам намеревался погулять вечером по тем улицам, которые патрулировала симпатичная милиционерша, опустил голову на сложенные на столе руки и провалился в сон.
    Глава 7
    belozybka
    … Наш корабль пришвартовался возле небольшого астрального острова. Отправив матроса искать воду, я сбросил тяжелые сапоги и с облегчением ступил на прохладную  траву. Странствия в штормовом и недружественном астрале не то чтобы изматывают, но и не расслабляют. 
    Остров оказался одним из заброшенных осколков Великой земли, не очень большой, на первый взгляд. Но что-то привлекло внимание моего матроса, который уже мчал с докладом. Оказывается, вовсе и не заброшенной оказалась земля: ровно посредине был аккуратный колодец, ухоженный как снаружи, так и внутри. Скорее всего, не обошлось без магии, но припасов у нас почти не осталось  – это стало последним аргументом, и мы, в составе выживших матросов, бесстрашно прыгнули в мутные воды магии. 
    Оказалось, что это было что-то наподобие зачарованного океана или моря. Дышать мы могли благодаря современным технологиям, которые нам так любезно предоставил Комитет. Но даже это мало помогло – от увиденного перехватило дыхание даже мне, опытному астральному волку. Вся красота разноцветных водорослей, диковинных рыб и шустрых крабов удивляла своим разнообразием. Знаете, будто все возможные виды собрались в этом месте для вечеринки… Но что-то было тут не так.
    Мы привыкли, что любой астральный остров несет в себе массу загадок и странных существ, которые не то чтобы желали нам счастья и здоровья, но и отпускать живыми не жаждали. И, наверное, потому после первого же поворота на нас напали местные мавки, угрожающе кричащие что-то на своем языке. Что нас ждет дальше?...

    Эта запись, наверное, будет последней в моем дневнике. Не надеюсь, что кто-то ее прочтет, но все же опишу случившееся. Пока мы плавали в поисках провизии или хоть кого-то дружелюбного, нам встречались различные утопленники, павшие от рук то ли местного населения, то ли они жили еще до Великого Катаклизма. Этот остров – зачарованное пристанище таких существ, некогда живших на Большой Земле. Когда на нас напали русалки, они кричали, что не дадут разрушить этот оазис и последнюю надежду на выживание Морского Повелителя. Он отомстит за смерть своих подданных и за что-то еще, мы не успели услышать, так как нас оглушили магией. 
    Сейчас остатки нашей команды в составе троих человек находятся в плену Повелителя. Я не живу надеждой на спасение, но всем, кто когда-либо это прочтет, я хочу донести истину – не вторгайтесь в чужую жизнь, а тем более в чужой мир. Иначе вы пропустите момент, когда вторжение в ваше существование будет необратимо и станет разрушительно… Боги, там какой-то шум. Прощайте…
    __
    На этом запись обрывалась. Старый пергамент, который изначально показался невзрачным листом выгоревшего лопуха, стал целым открытием для группы странников, искавших приключения в астральных просторах. Храбрый орк посмеялся с этого текста, мудрый жрец света призадумался, а некромант только ухмыльнулся, будто это ему лично был брошен вызов самой смертью. Группа бесстрашно прыгнула в колодец, а молодая колдунья бережно разложила лист на плоском камне и, зачаровав старую бумагу от воздействия времени, последовала за союзниками, которые явно уже влипли в неприятности. Не каждый же день попадаешь в мир Подводного Царства, некогда бывшего огромным Морем на Большой Земле.
    Shila
    Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101
    Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь.
    Начало
    Часть вторая. Напускное и настоящее
    В казарме стояла почти гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом обувной щётки и размеренным похрапыванием отдыхающих разведчиков.
    Дверь модуля плаксиво скрипнула – на пороге появились капитан и замкомвзвода. Поверкин что-то сказал старлею, махнув рукой в сторону помещения казармы и скрылся в своей комнате.
    – Старший лейтенант Ремнёв, в расположении без происшествий. У личного состава взвода свободное время согласно плану, – дневальный сержант на тумбочке подорвался, отдав честь.
    Старлей бросил на него равнодушный взгляд и, встав в центре модуля, объявил:
    – Сегодня наш взвод отдыхает. Дежурят ребята Воронцова.
    По казарме прошла волна одобрения, но Ремнёв остановил её, подняв руку:
    – Но!
    – Лёха, дай поспать! – донеслось со стороны кроватей.
    – Но, – не обращая внимания, продолжил разведчик, – уборку помещений никто не отменял. Чья там очередь?
    – Дублей! – рявкнул один из головорезов.
    – Дурак, что ли? – отозвался сержант. – Мы с Женькой дневалим. Вон, Стужев нехай за ведром тащится.
    – А, действительно, – старлей посмотрел на Сергея. – В бытовке возьмёшь всё необходимое, оттуда, кстати, и начинай.
    Стужев удивлённо поднял взгляд, но возразить не успел – Ремнёв куда-то испарился. С какой радости он должен мыть пол? Что, младших по званию не хватает? Однако пререкаться и, тем более, злить замкома не хотелось. Бурля эмоциями, разведчик поплёлся в конец казармы.
    – Ботинки не успел дочистить...
    Бормоча себе под нос, Сергей толкнул дверь бытовки. Спустя мгновение ведро было наполнено водой, а тряпка начала свой неспешный вояж по полу.
    – Всё вверх дном на этой войне... – не унимался Стужев. – Ни тебе дисциплины, ни порядка, ни иерархии званий. Полный бардак... Как они тут с ума не сошли до сих пор?
    Критической точкой возмущения разведчика стала консервная банка из-под кильки в томате, в которой были затушены сигаретные бычки. Прямо в недоеденные остатки.
    – Святой Незеб... Это уже ни в какие ворота не лезет.
    Лейтенант брезгливо поднял банку, поскорее отправил её в урну, а затем осмотрел помещение бытовки на наличие аналогичной мерзости. Когда Сергей практически закончил уборку, в комнату зашёл Поверкин. Лейтенант выпрямился и отдал честь.
    – Хорош кривляться, мне Стрельцовых хватает... – отмахнулся от него капитан. – Хм... я смотрю, ты тут уже почти управился... Ну ладно. Но в следующий раз чур ты моешь казарму.
    – В смысле? – Стужев непонимающе уставился на него.
    – Бытовки меньше, – ухмыльнулся Поверкин. – Работы – соответственно.
    Он взял другое ведро, набрал в него воды, прихватил швабру и вышел за дверь.
    – Это что, шутка такая? – спросил сам себя Стужев.
    – Нет, – раздалось по ту сторону. – У нас тут другие порядки, Серёга. А твои штабные замашки легко по глазам прочитать можно. Отвыкай от того, что тебе на политзанятиях рассказывали, – Поверкин снова заглянул в комнату. – Это лишь нагоняемый пафос, а в жизни оно совсем всё не так.
    Сергей замолчал, задумавшись. Интересно, а те преподаватели, что вели у них дисциплинарные предметы, сами хоть раз на войне бывали? Стужев побыстрее домыл пол, протёр полки и подоконник и вышел в казарму к Поверкину. Пристроившись возле своего командира, разведчик немного подумал и спросил:
    – А можно вопрос?
    – Да хоть десять, пока я не занят, – не отрываясь от дела, отозвался капитан.
    – Сержанты Стрельцовы. Их почему дублями зовут?
    – А чё у нас самих не спросишь? – оживился дневальный.
    – Помалкивай, чучело болтливое, неси службу, – бросил ему Поверкин. – Они погодки. Андрюха старше Жени на год, но служили вместе по договорённости. Очень крепко держатся друг за друга, почти всегда, если видишь одного – второй где-то рядом. Да и... – добавил шёпотом капитан, поманив к себе Стужева, – у многих из взвода в начале возникали проблемы с их идентификацией. Так вроде ещё ничего, – он кивнул головой в сторону сержанта, – а в полевой форме чистой воды близнецы. Поэтому так и назвали – дубли. Как в съёмках подвижной истории – вроде одно и то же, но зачем-то переделали. К тому же, они те ещё разгильдяи. Не ведись на их уловки.
    – Женя старший, Андрей младший... – вслух сказал Сергей, пытаясь запомнить.
    – Наоборот, – поправил его капитан. – Хотя можешь не пытаться.
    – Ладно. В общении ещё со всеми успею познакомиться.
    – Успеешь, – согласился Поверкин. – И главное тебе скажу – с нами веди себя попроще. Мы здесь как одна семья, и поэтому множество формальностей, столь привычных тебе после службы на Игше, опускаются по ненадобности.
    – Сложно привыкнуть к чему-то так быстро.
    – А мы тебя не торопим, – капитан выпрямился и дружески похлопал Сергея по плечу. – Но и за то, что мы над твоими повадками потешаемся, не обижайся.
    Швабра достигла другого конца казармы, Поверкин с довольной миной оценил свой труд.
    – Будь другом, воду вынеси.
    – Ага.
    Стужев подхватил ведро и пошёл на улицу. По пути он поймал себя на мысли, что на душе исчезло возмущение и стало как-то легче. Отчего-то было приятно осознавать, что в его взводе отношения построены не на правилах военной дисциплины, а на некой духовной близости. Когда разведчик уже повернул назад в казарму, его вдруг охватило желание узнать своих сослуживцев лучше.
    Сергей вернулся к своей койке и вспомнил про недочищенные ботинки. Со своим обычным пристрастием он вновь принялся за полировку обуви.
    – Ты чё творишь? – раздалось сзади.
    Стужев обернулся – за ним стоял старлей из второй группы.
    – А что не так?
    – Не путай парадку с полёвкой. Хочешь, чтобы тебя противник мог разглядеть с любого расстояния?
    – Офицер должен быть примером для рядовых...
    – Слушай... э-э-э... ещё раз, как тебя зовут?
    – Сергей Стужев.
    – Виктор Трумбашов. Можно просто Витя. Очень рад знакомству, – старший лейтенант пожал Сергею руку. – Так вот. Чем грязнее твоя форма, тем больше вероятность остаться незамеченным. Не думаю, что стоит напоминать, насколько это важно для разведчика. Хотя, «грязнее», может, и не самое подходящее слово. Я не призываю тебя к неряшливости, вот посмотри на нас – можно сказать, что мы не приводим себя в порядок?
    – Нет.
    – Ты заботься в первую очередь не о сохранности цвета твоей снаряги, а о её практической части. Ну вот скоба для полевого инструментария, разве это удобно? Ремешки из слишком грубой кожи, натирает небось... Тебе такое нравится?
    – Не сказать, чтобы очень...
    – Вот тебе и пища для размышлений. В бою важно будет, насколько твоя экипировка для него пригодна. А зеркально отполированные ботинки и выстиранная форма труп всё равно не украсят. Усёк?
    – Предельно.
    – Молодец, работай.
    – Ещё секунду твоего внимания, – Сергей притормозил старлея.
    – Да?
    – Где можно обзавестись материалами для работы над снаряжением?
    – Сойдут боевые трофеи. Форма номер восемь – что украли, то и носим. Промышляй разбоем, – Трумбашов рассмеялся от того, как глаза лейтенанта медленно округлились. – Не кипешуй ты так, по части обдирания трупов у нас головорезы заведуют. Обратись к Боре, он тебе чем-нибудь поможет.
    – А Боря это...?
    – Борис Шашкин. Каптёр, старшина из моей группы.
    – Понял, – улыбнулся Сергей. – Спасибо за советы.
    – Всегда пожалуйста.
    Виктор лёг на свою койку, полежал немного, но потом привстал, чтобы оглянуться. Из-за уборки желающие спать головорезы куда-то удалились, а никто другой на сон не претендовал, и каждый был занял своим делом. Старлей залез под кровать и изъял из-под неё сундук, из которого спустя мгновение на свет появилась гитара. Трумбашов мягко коснулся струн, извлекая из инструмента приятные звуки. Лицо Виктора расплылось в довольной мине, видимо, музыка ему очень доставляла.
    Едва заслышав гитару, Стужев оторвался от чистки одежды и присел напротив Трумбашова.
    – О-о-о... А я свою дома оставил...
    – Почему? – удивился старлей.
    – Думал, нельзя.
    – Индюк тоже думал. На, покажь, чё умеешь.
    Сергей трепетно принял инструмент и стал перебирать струны, наполняя казарму грустной мелодией. После краткого вступления он запел звонким тенором:
    Ночь подошла.
    Сумрак на землю лёг.
    Тонут во мгле пустынные сопки.
    Тучей закрыт восток.
    Здесь, под землёй,
    Наши герои спят.
    Песню над ними ветер поёт
    И звёзды с небес глядят.
    – Серёга... – тихо протянул Трумбашов. – Да ты просто находка! Отчего сразу не сказал, что играть и петь умеешь?
    – Не успел ещё как-то... Да и не знал, что тут ценят.
    – То-то он Тулумбасову понравится, надо скорей зазнакомить, – сзади подтянулось ещё одно относительно новое лицо.
    – Привет, а...
    – Гриша Цагрин, – старший сержант протянул руку Сергею. – Я из группы Вити.
    – Сергей... Серёга Стужев, – разведчик, ответив на рукопожатие, понял, что пылкое желание познакомиться ближе со своим отрядом выльется в неплохой кусок информации, необходимый к запоминанию. Не хотелось никого обидеть, забыв его имя... или фамилию. Проклятое воспитание. – А Тулумбасов...
    – Замполит наш! – почему-то радостно воскликнул Трумбашов.
    От этой подробности Сергей непроизвольно съёжился.
    – Не надо меня ни с какими замполитами знакомить. Мне и так хорошо.
    – Смотри, как испугался, – рассмеялся Цагрин. – Он нормальный. Да чего уж там, душевный мужик! Его вся часть любит и уважает.
    – А с чего я должен ему понравиться? – всё равно недоверчиво спросил Стужев.
    – Ну потому, что горланистых у нас не особо много. Из нашего разведвзвода один Витька и из части ещё пара мужиков. А так всё одни девчонки. Короче, хороший мужской голос на вес золота, – Цагрин изобразил что-то над головой Трумбашова, что, скорее всего, указывало на его важность. – А Тулумбасов тот ещё затейник! То маленький оркестр соберёт, то концертик с сольным и не очень пением или танцами. Если б не он, мы бы тут точно с ума посходили. Так ведь бывает – вернёшься с тяжёлого рейда, потерю перенесёшь... – скулы Гриши немного заиграли. – В сердце твоём поселяется чёрное... А с песней оно и легче. Единство и дух укрепляет. И, между прочим, он не отсиживается в штабе, как это делают многие начальники, а регулярно на боевые задания выходит вместе с ребятами. Так что... – хадаганец, похоже, немного упустил мысль и задумался на секунду. – В общем, Серёга, майор Тулумбасов – лучший пример настоящего имперского агитатора!
    – Ну лады. Познакомите, – Стужев вернул гитару Виктору. – Кто у вас тут ещё такой добрый есть, о ком мне следует знать?
    – У-у-у... Всё и сразу тебе подавай. Не беги вперёд быстролета.
    – Чего лясы точим? – из своего модуля выглянул Поверкин. – Товарищи военные, у вас свободного времени куча?
    – Не кипятись, Игорь, – успокоил его Трумбашов. – Мы тут Серёгу инструктируем – тоже полезно.
    – Чтоб все поспали. Хотя бы пару часов, – капитан осмотрел казарму. – А головорезы где?
    – Ушли куда-то. Ничего не сказали.
    – Опять в карты, небось, играть, – Поверкин тяжело вздохнул. – Я надеюсь, вы меня поняли?
    Разведчики дружно закивали, капитан скрылся в своей комнате.
    – О, кстати, надо будет ещё с третьей группой познакомиться, – заметил Стужев.
    – Ты серьёзно? – удивлённо выгнул чёрную бровь Гриша.
    – Вполне. А что такого?
    Трумбашов и Цагрин лишь переглянулись.
    – Понимаешь... – начал Виктор, – тут такая штука. У нас с головорезами только Игорь общается... Как непосредственный начальник. Все остальные как-то не очень.
    – А почему? – на лице Сергея нарисовалось искреннее недоумение.
    – Ну... они же... орки, – пожал плечами Цагрин.
    – И что? У меня друг детства орк. И мы с ним очень легко нашли общий язык.
    – Видишь ли, Серёга, не все орки одинаковые. Твой друг, скорее всего, довольно рано попал в, по нашим меркам, нормальное общество. Хотя я не знаю, от чего зависит их поведение. Наши сослуживцы родом с острова Головорезов, потомственные убийцы в Незеб знает каком поколении. Это не делает их натуру плохой, скорее специфичной. Они ребята надёжные – каждый из нас может за это поручиться, но сама идея с ними подружиться для тебя может вылиться в разочарование. Особенно потому, что, как ты говоришь, у тебя друг детства орк. Мы тебе можем разве что сказать, кто есть кто, чтобы ты, в случае чего, знал с кем имеешь дело.
    – Мне странно слышать подобное, – Стужев почесал затылок. – Я на Игше много орков видел, даже большие начальники среди них есть...
    – Наверх обычно пробиваются те, у кого склад ума для этого подходящий. И в спокойных местах такие орки, как наши, обычно не задерживаются – им там попросту скучно. Поэтому ты и не встречал подобного.
    – Логично, – кивнул Сергей. – Так что мне следует о них знать?
    – Самое главное – поменьше попадаться им под руку, – Виктор сказал это без тени улыбки, вывод можно было сделать соответствующий. – Командир группы – Нагиб Стрёмных в звании старшего прапорщика, все вопросы, при возникновении таковых, решать через него. У него рожа с большим ожоговым шрамом на левой стороне – увидишь, не ошибёшься. Тебе может показаться, что он туп, как бревно, однако не верь глазам своим. Та ещё коварная зараза. Особенно любит использовать это, когда в карты играет – на его блеф умеют не вестись только избранные. Но если вдруг зацепишься с ним – жди беды. Так что крайне не советую. Два сержанта, о которых мы так ничего и не знаем – Резак Кочевых и Хруст Хрящевых. Совсем на своей волне, всегда молчат... при нас, по крайней мере. И последний – Клин Черепных, про него отдельно стоит сказать. Самый общительный из четвёрки, но и самый быстрый на подъём. Ты знаешь... лучше вообще его не трогай, пока не уверен, что сможешь за себя постоять. На его горбу больше залётов, чем зарплаты у всех служащих здесь вместе взятых. Он местами по-детски наивен, но решает все проблемы одним путём – проламыванием головы. Пытается подражать своему командиру, однако у него это плохо получается.
    – Он как-то тоже сел в карты играть, – встрял Царгин. – Напарником ему зэм какой-то достался. И когда Клин вдруг стал проигрывать, он искренне поверил, что проблема в том, что соперник жульничает. Так вот отломать своему же напарнику протез и использовать его в качестве дубинки Клин посчитал совершенно нормальным действием. Так и сказал зэму, когда тот офигел от происходящего – «Потом починишь».
    – Хорошая байка, – улыбнулся Трумбашов. – Год уж как прошёл, никто до сих пор забыть не может. Однако же, Серёга, делай выводы.
    – Я одного не понял, – Стужев был немного в шоке от рассказанного, – почему его здесь держат до сих пор?
    – Разведчик хороший. Исполнительный. Если бы не был таким... – Виктор попытался подобрать слово, – дубовым, командовал бы уже своим взводом. А так – на звании младшего сержанта и стопорнулся.
    – Всё понял... – Сергей пытался переварить полученные рекомендации.
    – Слушай, а ты говоришь, у тебя лучший друг орк. Кто он? – поинтересовался Цагрин.
    – Утюг Железных. Росли вместе на Хладберге. Познакомились, когда мне было шесть лет, – Стужев грустно посмотрел в потолок. – Он в армию добровольцем записался двумя годами ранее меня. Собственно, он же меня и вдохновил стать военным. А когда я сюда собрался, и делал это с горячей головой, пытался меня отговорить...
    – Правильно делал... – вздохнул Трумбашов.
    – В смысле с горячей головой? – не унимался Гриша, – Что-то случилось?
    – Та... – Сергей поморщился от неприятных воспоминаний. – Баба от меня ушла. Точнее, дала понять, что и не была со мной. А я в неё душу вкладывал... обидно было. Кто-то умный говорил мне, что на войне среди своих нет места лицемерию, если не идёт речь о предательстве. Тогда мне и захотелось увидеть этих настоящих людей.
    – Ну и как? Увидел?
    – Должен признать, я обнаружил большее, чем ожидал. Как будто в другой мир попал.
    – И каков этот мир? Плохой или хороший?
    – Если не считать того, что здесь каждый день гибнут люди, хороший.
    * * *
    Сергей размышлял над тем, как ещё совсем недавно он удивлялся капитану, когда тот залезал на кровать в полёвке, не снимая ботинок, и как теперь сам в точности подражает этому способу отдыха. После последнего рейда ноги ужасно ныли, отчего здравый рассудок умолял снять обувь, чтобы дать организму отдохнуть как следует. Однако армейское чутьё, активно развившееся в боевых условиях, заставляло Стужева не расслабляться. Последние несколько дней сирена тревоги практически не умолкала, и весь батальон беспрерывно находился на ногах, позволяя себе отдых, необходимый лишь для того, чтобы не загнуться.
    Сергей потянулся, прикрыв глаза, и сразу провалился в сладостную негу дремоты. Стянутая кожа под портянкой незамедлительно дала о себе знать, требуя её почесать. Или снять ботинок и дать, наконец, доступ к воздуху. Лейтенант лениво поморщился, прислушиваясь к своей интуиции. Чутьё уверенно удерживалось на тревожной позиции, не желая давать поблажек. Полежав ещё немного, Стужев ещё раз прикинул шансы, но, не выдержав, потянулся к шнуркам. Как только его рука распустила узелок на левом ботинке, в казарму ввалился рядовой и, запыхаясь, протараторил:
    – Разведвзвод, подъём, тревога!
    Сергей подорвался и вскочил в форму, заранее разложенную так, чтобы потратить минимум времени на экипировку. Застёгиваясь на ходу, он выбежал на улицу, где уже собирался его взвод.
    Однажды он опоздал на подобное экстренное построение, и было достаточно неприятно краснеть перед братьями по оружию. Именно после того раза Стужев начал учиться обращению с экипировкой. В самом начале, следуя уставу, он сдавал личное оружие в оружейку, а форму раскладывал по полкам. Но очень скоро понял, насколько это бессмысленно в местных условиях. Сергей обратил внимание на то, что большинство разведчиков держит своё оружие при себе или на спинке кровати. А как сложить форму, чтобы быстро в неё вдеться – подсмотрел у соседей по койке. Теперь Стужеву ничего не стоило быстро одеться, даже если его поднимут посреди ночи.
    – Ну что опять? – измученно спросил капитан, шагая к строю.
    – Товарищ капитан, атака на СКЮБ!
    Поверкин устало прикрыл глаза и тяжело вздохнул.
    – Они какие-то звери, чесслово. Неужели им спать самим не хочется? – он пересчитал разведчиков. – Так... Я не понял, а дубли где?
    – Ты же их сам отпустил на Восточный форпост. К девчонкам, – ответил Ремнёв, поправляя наручи.
    – А... ну да, – капитан хлопнул себя по лбу. – Уже скоро соображать перестану. Лёша, бери ребят, и выдвигайтесь. Дублей не забудь по пути подобрать. Мы вас догоним.
    Сергей вопросительно посмотрел на капитана.
    – Да, Стужев. Мы – это ты и я. Заглянем в одно местечко, надо кое-что проверить.
    Вновь растянувшись на кровати, и уже без обуви, Сергей искренне боготворил своего командира. Они могли до ночи искать противника по кустам, если бы не Поверкин. В то время, как основные силы двинулись в сторону складов, капитан решил проверить «одно очень удобное укрытие», как он его сам назвал, когда вернулся однажды из разведки. И оказался прав, так как вместе со Стужевым наткнулся на небольшой партизанский лагерь противника. Поверкин оставил Сергея наблюдать, а сам отправился за отрядом солдат. Партизаны, правда, тоже были не лыком шиты и имели собственную разведку, которая сообщила в лагерь о скором прибытии карателей. К великому сожалению капитана, лигийцы очень быстро свернулись и отступили. Зато атаки на СКЮБ сразу прекратились, и уже через полчаса батальон, наконец, смог выдохнуть.
    – Отдыхаешь? – к кровати подошёл Поверкин, Сергей сразу приподнялся, увидев его. – Да лежи, лежи.
    Капитан прошёл к тумбочке, взял табуретку и присел рядом со Стужевым.
    – Поговорить надо, – он потянулся, хрустнув суставами. – О тебе. Вот смотрю я в твои глаза и вижу...
    – Что видите, товарищ капитан? – Сергей бодро улыбнулся и развёл плечи. – Храбрость? Сноровку? Готовность послужить Империи?
    – Ты мне зубы не заговаривай. Твои похотливые глазки уже по всем прекрасным формам нашей части вдоль и поперёк прошлись.
    – Да? – лейтенант изобразил искреннее удивление. – Ну, я... это...
    – Не подумай, мы тут все нормальные люди. Просто предупредить тебя хочу, женатых у нас в части немного, сам разберёшься, а вот насчёт остальных... Не хотелось бы мне, чтобы ты влез в какую-нибудь глупую ситуацию и врагов себе нажил.
    – Я понял, слушаю, – Стужев сделал серьёзную мину.
    – Нина Карнизова. Надеется, что скоро всё закончится и мечтает, чтобы я ей предложение сделал. Так вот – чтобы я тебя даже близко не видел. Дальше. На Восточном форпосте у дублей есть подружки – Лена и Катя, интендантам помогают. Братья любому за них глотку порвут. Женя Ломова – подруга...
    Стужев думал, что перечисление занятых займёт гораздо больше времени, но Поверкин уложился в десять минут, что не могло не радовать.
    – Короче, Серёга, аккуратно. Не создавай проблем ни мне, ни себе. Всё понял?
    – Так точно.
    – Отдыхай.
    * * *
    – Попрыгали! – приказал капитан.
    Взвод принялся приседать, наклоняться, прыгать и махать руками. Стужев в очередной раз раздражённо глянул на поясную скобу для полевого инструмента, которая вечно выскакивала и начинала бряцать. На этот раз Сергей подвязал её кожаным ремешком, но выглядело это неподобающе.
    – Так никуда не годится... – лейтенант прикрыл глаза рукой.
    – Напомни мне после рейда, – Ремнёв указал взглядом на пояс Сергея.
    – Хорошо, товарищ старший лейтенант. Спасибо.
    – Сколько я тебе говорил, можешь называть меня на «ты» и по имени, пока начальства нет рядом.
    – Извини, – Стужев тяжко вздохнул, – мне непривычно. Спасибо, Лёша.
    – Так лучше, – старлей от души улыбнулся и натянул на лицо маску.
    – Отставить разгильдяйство! – Поверкин гаркнул на братьев, которые уже начинали лезть друг на друга от скуки.
    Сержанты вытянулись по струнке и, как обычно, в унисон ответили:
    – Так точно, дядя Игорь!
    – Да чтоб вас, как дети малые! – капитан потряс кулаком у них над головой.
    – Мы, естественно, те ещё идиоты, но это не мешает нам!
    – Не мешает вам что?
    – Это.
    Поверкин замер на месте на несколько мгновений, а потом, тяжело вздохнув, развернулся к остальным и отдал приказ:
    – Построение обычное. На ключевой точке разделяемся на стандартные группы. Цель – разведать позиции противника под Паучьим склоном и попытаться найти пропавшего солдата. В бой без необходимости не вступать. Задача ясна? – взвод утвердительно закивал. – Тогда вперёд.
    Стужев очень скептически относился к тому, что у них есть шанс найти парня, пропавшего прошлой ночью. Если отряд вступил в бой, то, скорее всего, его во время драки и пришибло. Хотя в том, что все его товарищи вернулись на блокпост и до самого прибытия не заметили пропажи бойца, была какая-то мистика. Солдаты доложили, что он всё время был с ними.
    До точки расхода добрались быстро, с Сергеем осталась его уже привычная группа – Поверкин, Ремнёв и братья Стрельцовы.
    – Итак, ребятёнки, мы с вами идём вот сюда, – капитан достал карту и указал координаты их последующих перемещений, – и проверяем вот этот сектор. Большего от нас не требуют, если ничего не обнаруживаем и на Паучьем склоне не получаем новых приказов – смело двигаемся назад дрыхнуть.
    – Ура-а! Дрыхнуть! – дубли счастливо захлопали в ладоши.
    – Если, – ещё раз сделал замечание Поверкин.
    Сектор, к счастью Стрельцовых, да и остальной группы тоже, оказался чист. Разведотряд не заметил ни временных лагерей противника, ни вражеской разведки, ни пропавшего солдата. Теперь нужно было вернуться на блокпост и обо всём доложить. Группа размеренно двигалась по направлению к Паучьему склону, как вдруг Стужев каким-то шестым чувством ощутил на себе взгляд. Он резко остановился, подняв кулак. Остальные разведчики лишь вопросительно посмотрели на Сергея. Ещё несколько мгновений лейтенант прислушивался к своему чутью, а затем уверенно сообщил жестом о присутствии слежки.
    – Я не могу понять, что это, – шёпотом признался капитану Стужев. – Я никого не вижу и не слышу.
    Поверкин окинул взглядом заросли и приказал двигаться дальше. Через некоторое время он остановил отряд, показал три пальца и приставил их ко рту. Все кивнули, кроме Сергея.
    – Где? – тихо взмолился он. – Я не понимаю, я ничего не вижу.
    – Ты не туда смотришь, – ответил капитан. – Более того, когда мы стоим – их черёд наблюдать за нами, – Поверкин замолчал и глазами указал наверх, а затем добавил, – Смотри на них, когда мы двигаемся.
    Стужев послушался и перевёл своё внимание на верхушки деревьев. Как только группа продолжила движение, он сразу заметил лёгкое волнение среди листвы. Проныры двигались настолько быстро и незаметно, что уловить их перемещения было практически невозможно. Капитан снова остановился и шёпотом сообщил:
    – Две тройки, – у Сергея отвалилась челюсть, для него казалось невероятным выявить численность этих мелких бестий, – значит, нападать не станут. Но если будем тормозить, могут навести на нас отряд ратников, и тогда нам мало не покажется.
    – Пусть болтаются за нами до самого блокпоста? – спросил старлей.
    – Ага. Ничего более полезного, чем рассказать, что мы проводили разведку их предполагаемых позиций, они из этого не выудят, – Поверкин насмешливо прищурился. – Так что собрали себя в кучу и бегом марш!
    – А почему бы нам им не навалять? – удивился Стужев. – Могли бы взять в плен.
    Товарищи дружно посмотрели на него, как на больного.
    – Отставить, – капитан приставил указательный палец ко рту Сергея, который уже хотел что-то возразить. – На этот вопрос я отвечу тебе, когда будем в части.
    Стужев смиренно заткнулся и последовал за остальными. Он никак не мог понять, почему Поверкин не послушал его – ведь у их отряда явно был перевес. А у вражеских разведчиков можно было бы выудить полезную информацию. Если нет, то и просто ликвидация разведотряда противника – отличная боевая заслуга.
    Когда группа Поверкина прибыла на Паучий склон, их встретил приятный сюрприз в виде «найденной пропажи». Вокруг него уже собралась толпа любопытных, офицеры же обеспокоенно переговаривались.
    – Что боец? – капитан подошёл к ним, кивнув на солдата.
    – Утверждает, что ничего не помнит. На заявление о том, что его почти сутки не было на блокпосту, говорит, что такого быть не может. И... – командир вдруг погрустнел лицом. – Вижу я, что он не врёт.
    – В часть уже доложили? – спросил Поверкин.
    – Да, – с отчаянием в голосе ответил офицер. – Сказали, срочно доставить в центральный лагерь вместе с вашим взводом... Капитан, ты можешь за ним присмотреть? Парня жалко.
    – Ничего не обещаю, но сделаю, что смогу.
    Командир кивнул, подошёл к солдату и похлопал его по плечу.
    – Пора.
    Путь до части прошёл в странном настроении. Стужев не сильно соображал, что происходит, и почему его товарищи так напряглись. Возле ворот центрального лагеря их уже ожидали. К капитану подошёл генерал Сечин, сухо и быстро высказал слова благодарности за верную службу. В следующий момент подошли двое солдат во главе с человеком без знаков различия и увели найдёныша.
    – Что здесь делает комитетчик? – Сергей выкатил глаза на происходящее.
    – Молчать, – сквозь зубы прошипел на него капитан, остальные, молча, взглядами исподлобья проводили «гостей». – Пошли.
    – Что это было? – на пороге модуля Стужев повернулся к Поверкину и сразу получил в душу. – Э... – он шумно выдохнул, тут же приняв второй удар.
    – За глупые вопросы и не вовремя открытый рот. Чтобы лучше запомнил, – капитан подождал, когда Сергей опомнится и снова обратит на него внимание. – А теперь по порядку.
    Он протолкнул Стужева в свою комнату, с силой надавив на плечо, усадил на табуретку. Сам же, как и обычно, удобно устроился на кровати.
    – Твоя первая ошибка?
    Сергей, как следует, отдышался и неуверенно ответил:
    – Проныры?
    – Так точно. Ответь мне на один простой вопрос – ты хоть раз сражался с гибберлингами? – капитан посмотрел Стужеву в глаза, ожидая ответа.
    – Нет, – Сергей понял, к чему он ведёт, и закусил губу от стыда.
    – Хорошо. Вторая ошибка?
    – Не раскрывать рот при начальстве, – лейтенант вытер струйку крови под носом.
    – Верно. Запомни самое главное правило – о твоём существовании «там» должны не знать, а лишь догадываться. Поэтому никогда, ни-ко-гда не отсвечивай перед засланными из штаба. О комитете я вообще молчу. Про этот случай рекомендую забыть навсегда, для твоего же блага. Усёк?
    – Так точно, – печально ответил Стужев. – Виноват.
    Поверкин устало вздохнул и покачал головой.
    – Ладно. Теперь о более приятном. Чуйка у тебя хорошая, Серёга. И ушки с глазками из нужного места растут. Опыта просто не хватает, но это дело поправимое. По поводу проныр ты уже знаешь кое-что, но это лишь малая часть. Надо будет остальных попросить и немного тебя поднатаскать, а сейчас будешь вникать в теорию. Мотай на ус.
    Капитан лёг на кровать, закинув ноги на спинку, и продолжил:
    – Первое и самое простое. Этому вас должны были в училище научить – гибберлингов всегда трое. Поэтому мы их так и называем – тройки. У них своя особая культура и воспитание, практически всегда это братья и сёстры. У тройки какая-то своя подсознательная связь, так что если встретишь коротышек в другом количестве, знай – это несчастный случай, горе в семье или большая удача. Если погибнет хотя бы один, остальные последуют за ним. Выжившие одиночки и двойки невероятная редкость. Какой из этого вывод? Нужно использовать данную слабость в бою. Ранил одного – тройка небоеспособна, только если ты не имеешь дело с матёрым противником. Дальше. Старайся к себе их близко не подпускать, огромную опасность представляет сетка, с которой они работают безупречно. Следи за ногами. Повалят на землю – ты труп. Никогда не вступай в бой с двумя тройками, почти стопроцентный шанс, что тебя спеленают за несколько секунд. Исключением являются необкатанные бойцы, они действуют слаженно, но очень сильно трясутся друг за друга и в итоге из защиты так и не переходят в атаку. С такими всё довольно просто – с нескольких попыток ты посбиваешь их из арбалета. По поводу ближнего боя, – Поверкин задумчиво закатил глаза, будто прикидывая, – лучше тебе пообщаться с Лёшей.
    Стужев сразу вспомнил, что Ремнёв уже пообещал ему помочь со снаряжением. Вот и отлично, убьёт сразу два зайца.
    – Ну что ещё... – капитан немного помолчал. – Вот заметь, сегодня они следовали за нами по деревьям. В условиях джунглей или леса есть некое правило – если увидишь, что проныры идут уже и по земле, значит, они перешли в атаку. И вот что – гибберлинги-разведчики чаще всего стараются брать живьём. Шибко хорошо у них это получается. Так что мы с ними дерёмся только в исключительных случаях, а вот головорезы стараются их не упускать. Им чуть проще – телосложение и природная дуболомность помогает. Среднестатистическому орку куда проще удержать гибберлинга за шкирку, чем хадаганцу, – Поверкин снова закатил глаза, вспоминая, что ещё не сказал. – По ходу дела сам ещё будешь их изучать, но самое главное, я думаю, ты уже понял. В разведке лучший бой – это бой несостоявшийся. Всё запомнил?
    – Так точно, товарищ капитан.
    – Тогда иди с Лёшей пообщайся.
    – Разрешите идти? – Сергей поднялся и выжидающе посмотрел на Поверкина.
    – Иди уже...
    Лейтенант вышел из казармы и отправился на поиски замкомандира взвода. К великой удаче Сергея, последний сидел в бытовке и подшивал свою портупею.
    – И снова здрасте, – поприветствовал его Ремнёв. – Вижу, воспитательная работа уже проведена?
    Стужев провёл рукой под носом – из него ещё сочилась кровь.
    – Можно и так сказать. Ты говорил, что поможешь мне с этим, – Сергей потряс бедром, заставляя ненавистную скобу противно звякать.
    – Ага, говорил, – старлей поманил Стужева за собой.
    – А мы куда идём?
    – К Борису.
    – Да ну... У него поди допросись... – подметил Сергей с явным пессимизмом в тоне.
    – Дык ты же не один идёшь, – обернувшись, Алексей подмигнул ему.
    Ремнёв без стука заглянул в каптёрку, Шашкин, вальяжно развалившись на стуле, с довольной миной пил чай, закусывая его овсяным печеньем.
    – Здраве буде, господа офицеры. С чем пожаловали?
    Старшина растянулся в улыбке до ушей, потеребив лихо подкрученный ус.
    – Дело к тебе имеем, – дразня манеры Бориса, ответил старлей. – Серёжке нужно «колокольчик» поменять, – Алексей опёрся руками на стол.
    – Извечная беда, – Шашкин продолжал потягивать чай с задумчивым видом. – Но откеда я возьму ему новый?
    Алексей расплылся в скептической мине и посмотрел старшине в глаза.
    – Боря, ладно ему, – старлей качнул головой в сторону Стужева, отчего тот обиженно надул губы. – Но мне можешь не заливать.
    – Искать надобно... – вздохнул Борис.
    – Так бери и ищи.
    – Чай сперва допью. Опосля поищу.
    – Ну... мы тогда не будем мешать, – Сергей хотел было уже выйти, но Ремнёв остановил его.
    – Нет. Знаю я ваше чаёвничание, товарищ прапорщик. Сначала дело, потом досуг. Он эту чашку полчаса допивать будет, – Алексей обернулся к Стужеву, – а потом ещё что-нибудь придумает.
    – Это неслыханно. Уж человеку нельзя и чаю попить! – Шашкин изобразил предельное возмущение.
    – Так, ладно... Решим проще.
    После этих слов старлей вдруг резко схватил со стола кружку и вылил в себя остатки чая.
    – Вот. Чай допит, счастье достигнуто. А теперь давай ищи Серёге обновку.
    – Ну ты гад, Лёшка, – старшина понял, что этот бой он проиграл.
    На выходе из каптёрки Стужев лишь удивлённо развёл руками.
    – Как тебе это удаётся...
    – Учись, пока я жив.
    Ремнёв поманил лейтенанта к себе и лёгким движением снял с пояса всё, что наворотил Сергей. Затем приладил заказную скобу, плотно затянул удобную шнуровку и, осмотрев свою работу, сказал:
    – А теперь попрыгай.
    Лейтенант стал всячески наклоняться, прыгать и приседать – обновка не издала ни звука.
    – А можно немножко теории? – попросил Стужев.
    – Не буду хулить имперскую казённую форму, но некоторые её детали сделаны дураками и для дураков. Эта вещичка очень популярна среди наших, даже мастер свой на Игше есть. Ему и заказываем. Твоя – как раз из неприкосновенного запаса, так что будем письмо с новым списком отправлять – советую поучаствовать.
    – Понял, – Сергей внимательней присмотрелся к обновке. – А местных мастеров нет, что ли? На вид не сложно.
    – Не сложно, говоришь? – старлей скептически прищурился. – Попробуй сам сделай, потом рассказывай. А заказы отправляем аж на Игш потому, что там мастер проверенный. Отличное качество за умеренную цену.
    – Хорошо, сколько с меня?
    Алексей махнул на него рукой.
    – Сочтёмся. Ты хотел что-то ещё?
    – Вообще-то да. Капитан сказал попросить тебя рассказать об особенностях ближнего боя с пронырами.
    Старлей приподнял брови и жестом позвал Сергея за собой. На улице, найдя удобное место для тренировки, Ремнёв оценивающе осмотрел своего временного ученика.
    – Я заметил твою тягу к арбалету, но в меткости канийских лучников тебе не переплюнуть. По крайней мере, пока что. Так что на некоторое время отбрось свои потуги – хадаганцы всегда лучше работают клинками, ты просто не прочувствовал это. Покажи, что умеешь.
    Стужев достал свои кинжалы и принял боевую стойку.
    – Нападай.
    – Ты же даже не вооружился... – Сергей непонимающе уставился на оппонента.
    – Я тебе сказал, нападай.
    Сергей больше не стал задавать вопросов и, в два прыжка оказавшись рядом с Ремнёвым, стал наносить удары. Однако ни один не мог достигнуть цели, так как старлей мастерски принимал их на металлическую поверхность наручей.
    – Стоп, – скомандовал Ремнёв. – Теперь посмотрим, как ты будешь защищаться.
    Не медля ни секунды, он обнажил своё оружие и бросился на Сергея. Первый выпад Стужев успешно блокировал, сразу оценив скорость и силу удара противника. Приготовившись к его следующему ходу, Сергей сперва чуть не пропустил бросок, так как последний был нанесён с умопомрачительной скоростью. И сразу же не удержал удар второго клинка, оказавшись неготовым к той тяжести, с которой он был обрушен.
    Лейтенант нервно сглотнул, почувствовав холодное прикосновение лезвия в области собственного кадыка.
    – Плохо, очень плохо, – подытожил Алексей. – Скажи мне честно, ты совсем забил на занятия рукопашной?
    – Никак нет, – Сергей шумно выдохнул, как только Ремнёв убрал нож от его горла. – Увлёкся стрельбой...
    Замком осуждающе покачал головой.
    – Что за молодёжь пошла. Вот Стрельцовы тоже, пока на лопатки не уложил и ножиком перед мордой не повертел, всё стрельбой бредили. Нельзя. Нельзя забывать про клинки. Толку мне сейчас тебе про проныр рассказывать, если ты даже против меня и пяти секунд выстоять не можешь? Значит, слушай мой приказ – ежедневные занятия в свободное от службы время для тебя теперь обязательны. Как понял?
    – Есть...
    – Всё. Вперёд. Вон, лови дублей или ещё кого-нибудь из взвода. Меня позовёшь, когда с ними справишься.
    Алексей вальяжно отдал честь и, насвистывая, отправился обратно в мастерскую.
    – Чего такой печальный? – спросил дубль старший, увидев Стужева на пороге казармы.
    – Да вот... – Сергей замялся, – Ремнёв послал к вам оттачивать рукопашку. Нет, вы не подумайте ничего такого...
    – Скажи честно, – Андрей прищурился, – тебе в западло то, что тебя Лёха на лопатки уложил или то, что к младшим по званию учиться отправили?
    Стужев оторопел от того, что его мысли были прочитаны так, будто были написаны у него на лбу.
    – Да ладно, не таращись так. Ты тут хоть и не первый день, штабное мышление из тебя ещё не всё выветрилось. Думаешь, офицерское звание даёт тебе преимущество над нами?
    – Да я на самом деле...
    – Не надрывайся, – усмехнулся Андрей. – Пошли, посмотрим, что ты за фрукт. Женька! Идём Стужева колотить!
    Стрельцов младший тут же возник из ниоткуда с весёлой физиономией.
    – Веселье! – Женя потешно захлопал в ладоши и вприпрыжку побежал на улицу.
    Несколько раундов подряд Сергей глухо падал на землю или замирал, ощутив холод стали у горла. Братья ещё, как назло, менялись, не позволяя Стужеву отдохнуть.
    – То, что тебя наш старлей уложил, это не так страшно, – объяснил Евгений во время короткой передышки. – Он среди всех имперцев на святых землях один из лучших ножевиков. А вот то, что ты не можешь с нами даже и десяти секунд выстоять – уже показатель. Скажи, что за фигнёй ты на Игше занимался?
    Прозвучало это довольно язвительно, но обижаться было глупо. Дрался Сергей действительно очень плохо.
    – Ага, – поддержал брата Андрей. – Стрелять ты, небось, тоже совсем не умеешь? Мы ещё с тобой в говно не вляпывались, но что же ты будешь делать, когда подвернётся настоящая передряга? Нам такая обуза в бою не нужна.
    Эти слова всерьёз разозлили Стужева. Стиснув зубы так, что, казалось, они в любой момент искрошатся в пыль, разведчик быстрым шагом направился к стойке с оружием и, выхватив арбалет, сделал выстрел навскидку. Болт пролетел в сантиметре от головы дубля старшего и остался торчать точно посередине красной точки на мишени.
    – Серёж, ну мы же... – начал, было, Женя.
    – Не Серёжа, а товарищ лейтенант, – прошипел Стужев.
    Гневно зыркнув на братьев, Сергей развернулся на месте и пошёл прочь.
    – Мы, кажись, Серёгу обидели, – тихо предположил дубль младший.
    – Кажись, – пожал плечами Андрей. – Ой, остынет к вечеру. Пошли ещё кого-нибудь подразним?
    – Дядя Игорь ругаться будет.
    Андрей закатил глаза:
    – Если узнает. А если узнает, пожурит и бросит.
    – Айда.
    * * *
    Сегодня рейд затянулся. Разведвзвод вошёл в часть, когда уже почти стемнело.
    – Бегом в лазарет, дуралей! – Ремнёв дал лёгкий подзатыльник Сергею.
    Стужев, прижимая ладонью рану и покрякивая от боли, поплёлся в сторону медпункта.
    – Я в норме, я в норме, – дурным голосом передразнил его Поверкин. – Герой хренов. Вольно, ребята! – он обратился к остальному взводу.
    – Кто последний – моет пол! – выкрикнул младший дубль, и вся разведгруппа сорвалась в сторону модуля.
    – Я так не играю... – буркнул Женя, когда запыхавшийся капитан, широко улыбаясь, вручил ему швабру.
    – Давай, давай! Не плюй в колодец, вылетит – не поймаешь!
    Андрей, проходя мимо, показал младшему брату язык.
    – А ты чего? – обиженно бросил ему вслед Евгений. – Говнюк...
    Дубль младший принялся драить пол, и удивлённо обернулся, когда спустя пару минут услышал позади себя дрязг второго ведра, поставленного на пол.
    – Что вылупился? Яскер пригрезился, что ли? Шевелись, я за тебя всё мыть не буду, – Стрельцов старший похлопал брата по плечу. – Не надейся, не выйдет у тебя записать меня в предатели.
    – Э, дубли! – позвал братьев Трумбашов. – Вы не затягивайте и приходите ужинать за модуль, головорезы двух кабанов притащили.
    Во время трапезы в гости заглянул Тулумбасов, взвод принял замполита с распростёртыми объятиями. Без просьб и напоминаний Стрельцов старший убежал в казарму и вернулся с гитарой, которую сразу же после ужина вручили майору. Пару часов подряд от модуля разведчиков доносилась чудесная музыка и звонкий голос агитатора.
    – Жаль, Стужев всё пропустил... – провожая майора, стал убиваться Трумбашов. – Я всё хотел, чтобы вы пообщались наконец.
    – А мы уже успели пересечься, случайно, – улыбнулся замполит. – Талантливый парень, спасибо, что сообщил ему обо мне.
    Спать легли поздно. По последним данным, добытым взводом Поверкина, этой ночью точно можно было спать спокойно. Капитан перед тем, как отправиться в царство снов, решил зайти проверить Стужева.
    – Серёга, а ты чего на ужин не при... – Игорь остановился у его койки. – Я смотрю, доигрался.
    – Кто доигрался? Ты чего не спишь? – спросил заспанным голосом Ремнёв, шествуя из уборной.
    – Да Стужев. Говорил я ему, давай остановимся и перевяжемся. Нет, блин, «я в норме». Ну вот – оставили его, наверно, под капельницей. Завтра уже зайдём, проведаем. Спокойной ночи, Лёша.
    – Хорошо бы. Спокойной.
    Самый сладкий и безмятежный сон Поверкина нарушил солдат, вломившийся к нему в комнату со словами:
    – Товарищ капитан, на выход!
    – Да что же это такое...
    Мгновенно экипировавшись, Игорь выскочил на улицу, где уже было полно людей.
    – Что случилось?
    К нему подбежал солдат и быстро отрапортовал:
    – Нападение на санчасть! Убили медсестру!
    – Мать их! – капитан окончательно проснулся. – Что ещё известно?
    – Дозор доложил, что вражеские диверсанты пробрались в лазарет и, вероятно, пытали персонал, заперев помещение. Сейчас готовится штурм санчасти, вашему взводу приказано отрезать пути отхода.
    – Принято. Приступаем.
    Небольшой отряд солдат собрался возле запертой двери лазарета. Группа Поверкина приготовилась зайти с тыла барака через окно.
    – По моей команде, – шепнул командир солдат, крупный орк впереди отряда приготовился выбить дверь.
    – Пошли! – скомандовал Поверкин, как только раздался грохот с другой стороны санчасти.
    Окно со звоном было выбито, группа молниеносно влетела в помещение. На одной из коек лежал мужчина, не предпринимая попыток к бегству. Капитан в два прыжка оказался рядом и приставил арбалет к его шее.
    – Лежать! Лежать, я сказал!
    Солдаты быстро обшарили весь лазарет.
    – Товарищ капитан, пострадавшей нигде нет.
    – Свет включите, сейчас мы узнаем, куда они её девали, – прошипел Поверкин, ещё сильнее прижимая арбалет к горлу лазутчика.
    Как только загорелся свет, на лице Игоря застыло удивление.
    – Да это ж Стужев... Проверьте, живой?
    – Так точно, товарищ капитан.
    Сергей всё это время лежал, зажмурившись, и только сейчас открыл один глаз и осторожно посмотрел на окружающих.
    – Я что-то не понял... – сказал Поверкин, осматривая небольшое возвышение на груди Стужева. – Что это у тебя там?
    Сергей успел лишь испуганно пикнуть, когда капитан с силой потянул одеяло. Всеобщему обозрению открылась растрёпанная голова медсестры. Девушка в испуге прижалась к Сергею и боялась пошевельнуться.
    – Это что та... Твою мать! – глаза Игоря загорелись от гнева. – Покажите мне того идиота, который крики истязаемого не может отличить от... этого! Стужев, быстро в казарму, и чтобы мои глаза тебя и близко тут не видели!
    Оказавшись в модуле, Сергей забрался в бытовку, спешно заперся и притих. Некоторое время он ещё прислушивался к звукам по ту сторону двери, но дремота снова начала брать своё. Он лишь понадеялся, что взбучку получит уже утром, когда Поверкин успокоится. Хотя, сейчас можно было быть уверенным, что зарядить ему покрепче хочет не только капитан. Стужев уже практически заснул, как в дверь громко постучали. Лейтенант посмотрел в сторону выхода, но не ответил.
    – Стужев, я знаю, что ты там! Открой немедленно! – голос у Поверкина уже был посаженый, похоже, часть пара он выпустил на караульного.
    Сергей встал, подошёл к двери и спросил:
    – Товарищ капитан, а вы бить меня не будете?
    – Буду! Ещё как буду! Если не откроешь! – кажется, Игорь не шутил. Совсем. – Открывай, я сказал!
    Лейтенант отпер защёлку, отскочив вглубь комнаты. Поверкин рывком открыл дверь и остановился на пороге.
    – Боишься? Это хорошо.
    Затем спокойно прошёл внутрь и уселся возле стола. Полминуты он молчал, изучая деревянную фактуру ящиков, что заставляло Сергея нервно переминаться с ноги на ногу.
    – Серёга... Я всё понимаю, – начал капитан. – Но чтобы живого человека... да вот так. Тебе не совестно?
    Поверкин посмотрел на Стужева, еле сдерживая улыбку.
    – А должно быть? – аккуратно спросил лейтенант.
    – Короче, если меня ещё раз по такой «тревоге» подымут... Я из тебя котлету сделаю. Чесслово. Я тебе говорил аккуратней?
    – Так это же вроде...
    – Стужев, хорош кривляться. Знаешь, с одной стороны мне очень хочется проржаться как следует, а с другой – сон моих ребят дорого стоит.
    Капитан на секунду замер, сверля взглядом Сергея, а затем поднял руки так, будто собрался его задушить, привстав с табуретки.