Jump to content
Alloder.pro: about Allods with love
Search In
  • More options...
Find results that contain...
Find results in...

Alloder 2.0

We have started the process of project evolve, and this relates not only, and not even primarily of the site's view

Read more

Game tooltips

Tooltips provide a way for 3rd party fansites and extensions to display detailed information on mouseover.

Read more

New program for writers

We turn from quantity to quality and tell you how we will supplement the Allods Team program with rewards in rubles.

More

The new Updater

Let us to introduce the new addon updater software and to share the details

Read more

Alloder 2.0

We have started the process of project evolve, and this relates not only, and not even primarily of the site's view

Read more

Аллоды онлайн, ч.45-46


Скоро Зима
 Share

Recommended Posts

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
Автор: risovalkin

К ОГЛАВЛЕНИЮ

Глава 14. Афера Плу

      Я делал вдох и выдох. Набирал в грудь побольше воздуха и шумно выпускал обратно. Как это прекрасно — дышать!
      Холодно. Интересно, если бы я умер в огне, мне было бы жарко? А если от ран, болело бы тело? Эйфория оттого, что я могу вдыхать воздух, начала отпускать, и на первый план наконец вышло осознание главного — я умер! Великий Незеб, я ведь и правда умер!!! Или нет?.. Разве мертвые могут дышать, и разве им бывает холодно?
      Инстинктивно похлопал себя по груди — да вот он же я, вполне осязаемый, только почему-то одетый, да еще и в отглаженный, чистый мундир с иголочки. И оружие имеется. Даже если допустить, что мне, горемычному, выдали новенький комплект формы взамен оставленному на берегу Эльджунского озера, то откуда мой утонувший меч? Уж такие экземпляры точно не лежат на имперских складах.
      Огляделся. Ни потолка, ни стен… Точнее, они может и были, но терялись во мраке. Во всяком случае я понимал, что нахожусь в помещении — каменный пол и ряды толстых колонн, уходящих вершинами в темное, бездонное ничто. Их я видел так же отчетливо, как себя. Зато движущиеся силуэты вокруг были прозрачными. А может я для них такой же прозрачный и почти несуществующий?
      Колонны образовали собой что-то вроде широкого, освещенного горящими факелами коридора, высовывать нос из которого желания не возникало. Там, по бокам, не просто не было света. Нет. Там клубилась Темнота! Я оглянулся назад — конец коридора тоже тонул в шевелящемся мраке, казавшимся живым. Ну уж нет, туда я не пойду. Тем более, что впереди виднелось чистое, белое сияние, которое меня привлекало гораздо больше.
      — Есть здесь кто? — расхрабрившись, крикнул я.
      Голос без всякого эха просто растворился в пространстве. И ответа не последовало. Убеждая себя, что если тело есть, и меч на поясе ободряюще тверд, то остальное приложится, я зашагал на свет. Призрачные тени вокруг определенно меня видели, но не слышали. Я их не слышал тоже, хоть и пытался заговорить. Это было пугающе — идти, стараясь не задеть какие-то бесплотные сгустки, отдаленно напоминающие то ли людей, то ли еще кого — лиц я разглядеть не мог.
      Огромный черный силуэт на фоне бьющего из-за спины света в конце коридора сначала показался просто статуей. Ведь он не шевелился. Но подойдя ближе, я понял, что великан живой — если это слово здесь уместно. Он стоял с прямой спиной, опираясь на меч и бесстрастно взирая поверх суеты у его ног, его длинные светлые волосы отчего-то поднимались вверх, будто их притягивал невидимый потолок, и походили на языки огня, а за спиной сверкающими парусами простирались два гигантских крыла — махнет такими, и всех сдует.
      Поглощенный этим невероятным зрелищем, я не сразу заметил, что страж стоит у дверей, из-за которых и льются привлекшие меня сияющие лучи. Окликнуть его? Почему-то казалось, что гигант не обратит внимания ни на кого, хоть хоровод вокруг него начни водить. Между тем, некоторые призраки возле меня направлялись именно туда, к двери, и исчезали за ее створками. Но никто не появлялся оттуда.
      Я поднялся по ступеням к стражу — тот не шелохнулся — и заглянул за его спину. Слишком ярко, чтобы что-то разглядеть. Что это? Те самые ворота туда, откуда уже нет возврата? Любопытство — мой враг. Все внутри меня кричало, чтобы я уносил отсюда ноги, но как же хотелось узнать, что находится там, за этой гранью…
      Гигант выглядел равнодушным, его не интересовали призраки, растворяющиеся в ослепительном сиянии, но едва я сделал шаг к дверям, как его меч чуть сдвинулся. Я замер.
      Показалось?
      Взор стража по-прежнему устремлен вдаль, безмятежное лицо похоже на каменную маску.
      — Эй! — крикнул я, задрав голову.
      Ноль эмоций.
      — Ау! Меня кто-нибудь слышит?
      — И чего орать? Ну я слышу.
      Я чуть не умер еще раз. Ответ пришел не от великана, а откуда-то сзади.
      — Помрут по дурости, а потом вопят…
      — Почему сразу по дурости? — обиделся я.
      — Да потому что по умности живыми ходят!
      Спустившись по ступеням обратно, я наконец увидел говорившего.
      — Даже на том свете от вас никуда не деться.
      Лысый, сморщенный гоблин, совсем непрозрачный, а вполне себе плотненький, с нелепыми крылышками за спиной, одетый в белую тогу, взирал на меня хитрыми глазенками.
      — А я точно мертвый? — решил убедиться я на всякий случай.
      — Даже не сомневайся.
      — Я чувствую, как бьется сердце.
      — Ишь ты, чувствует он… погоны, вижу, у тебя капитанские.
      — Все правильно, я капи…
      — А мог бы и генералом себя возомнить. Никакого полета фантазии!
      Я подумал немного и медленно произнес:
      — Мне все это кажется?
      — Да вот прям щас, ага. Размечтался! В Чистилище ты. Добро, как грится, пожаловать, чувствуй себя как дома.
      Все это было настолько абсурдно, что меня начал разбирать хохот.
      — Псих, — скорбно заключил гоблин.
      Смех сошел на нет. Может я и впрямь просто спятил? Сижу на берегу замерзшего озера, бормочу что-то себе под нос, леплю из снега кулички… Да не было мне смешно. Даже когда смеялся — все равно не было.
      Было страшно.
      — Ты это… за дверь-то не спеши особо, капитан. Успеешь еще.
      — Что там? — с дрожью в голосе спросил я.
      — Смерть там. Окончательная.
      — А я еще не окончательно умер?
      Гоблин пожал плечами.
      — А это кто? — ткнул я пальцем в стража.
      — Слуга.
      — Чей слуга? — начал злиться я оттого, что приходится выжимать все по капле, когда нервы и так на пределе.
      — Знамо чей — Тенсеса! — гоблин постучал себя кулаком по лбу. — Тебе кто бессмертие даровал? Ну и вот!
      — Бессмертие Империи даровала Триединая Церковь — Тенсес, Незеб и Скракан, — произнес я то, во что уже почти не верил.
      — Ну-ну, — хмыкнул гоблин, но спорить не стал.
      Я посмотрел на неподвижного слугу Тенсеса — он все еще безучастно опирался на свой меч и ни на что не реагировал.
      — Он шевелится когда-нибудь?
      — Сколько помню, ни разу не чихнул даже.
      — А ты давно здесь? И как вообще сюда попал? Почему ты отличаешься от других призраков?
      — Экий ты любопытный! Давно я тут, уж и не помню, жил ли когда по-настоящему. Я служитель Света. Будешь хорошо себя вести — отправлю назад, так уж и быть.
      — Подожди, я хочу узнать…
      — Все хотят узнать, — перебил гоблин. — Думаешь, один ты тут такой любознательный? Нечего мне тебе сказать! Не знаю я, как вы оживаете. Не знаю, что за дверьми этими. Не знаю, что охраняет слуга Тенсеса. Ничего я не знаю! И Тенсеса я никогда не видел! Я тут всего лишь проводник. Ты как? Оживать-то будешь, не?
      — Ну, допустим, буду.
      — А мирра есть? — прищурился гоблин.
      — А если нет, то что?
      — То в очередь! Вас тут вон, толпы, — кивнул служитель на призраков, — а я один.
      Я похлопал себя по карманам. Естественно, мирра у меня была, но она осталась вместе с формой на берегу озера, не тащить же мне ее с собой в воду.
      — Есть! — обрадованно вытащил я заветный пузырек, невесть как у меня все же очутившийся.
      — Ну тогда отчаливай домой и постарайся не показываться тут ближайшие пару десятков лет. Рано тебе еще! Но не послушаешься, чую…
      Свет вокруг стал угасать, а я подумал о том, что если мне все это не привиделось, то мое тело лежит глубоко на дне озера.
      — Постой, а вдруг мне некуда возвращаться? — с запоздалым страхом выкрикнул я, уже почти ничего не видя перед собой.
      — Живи, Ник, еще свидимся… — донеслось в ответ, и все окончательно померкло.
      Никогда еще я не чувствовал свое тело в таких подробностях. Болело все! Ныли кости, голова раскалывалась, руки и ноги отнимались, все внутренности будто перемололись в фарш, а грудную клетку раздирало так, что хотелось выть в голос. Голос, кстати, отсутствовал.
      Я открыл глаза.
      — Зачем, Никита?
      Голос Матрены. Тихий, грустный. Может дела мои совсем плохи? Все вокруг расплывалось и около минуты я просто старался сфокусировать зрение.
      Время будто повернулось вспять, и я снова лежал в одной из хлипких хибар Придонска на дне Мертвого моря, а рядом суетились полурыбы-полулягушки, возвращая меня к жизни и одновременно убивая запахом… Вот только это не песчаный край солнечного Игша. Это холодный Эльджун.
      — Замерз?
      Я и так уже был закутан с головы до ног, как младенец, но заботливые руки принялись меня укрывать еще.
      — У него жар, ему бы наоборот охладиться…
      — Но он же мерзнет!
      — Понимаю, но так будет только хуже!
      — А вы точно лекарь? Какие-то садистские у вас методы.
      Я с трудом различил Матрену и Эльвиру, яростно уставившихся друг на друга.
      — Она-то лекарь, а вот целесообразность вашего присутствия здесь, дорогая ди Дусер, вызывает у меня сомнения! — вклинилась Лиза.
      — Что, простите?
      — Это ты торчала рядом с ним, когда ему внезапно приспичило искупаться ночью в ледяной воде!
      — Я же сто раз объясняла, что уснула! Понятия не имею, как он очутился в озере!
      — То есть он просто так, ни с того, ни с сего решил покончить жизнь самоубийством?
      — Откуда мне знать? Может вы так его достали, что…
      — Она ни при чем, — еле сумел выдавить я, из горла вырвался хриплый шепот. Ненавижу быть больным!
      В поле зрения появился Орел — взвинченный и злой.
      — Тогда разжуй нам, недалеким, за каким жемчугом ты туда нырял?
      — Вашему другу спать надобно, — раздался скрипучий тонкий голос, обладателя которого мне не было видно.
      — Да, давайте потом, — согласилась Матрена. — Он сейчас не в состоянии что-то объяснять.
      — Я побуду здесь.
      — Ты уже побыла! А потом его труп со дна озера доставать пришлось…
      — Может хватит? Мы кажется уже выяснили, что я тут ни при чем!
      Препирательства продолжались еще несколько минут, пока в промерзлой халупе не осталась лишь Эльвира, отстоявшая свои позиции, да маленький зеленый человечек со скрипучим голосом. Он поднес к моим губам какое-то варево, а я был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Впрочем, Матрена бы не отдала меня на растерзание врачевателю, не внушающему ей доверия.
      — Тьма пришла с запада и накрыла нас с головой. И не готовы мы верить всем, кто протягивает руку дружбы. Быть может, в другой руке спрятан острый нож, кто знает?.. Приходили к нам люди, назывались друзьями, да убили птиц наших священных. Нет веры им. Но ежели стал ты другом для моего народа, быть тебе светом в этой тьме! Правду, значит, сказывали — не одни мы на белом свете. Слава зеленому лесу и дарам его! Пей, человек, целебный отвар этот, и набирайся сил. Издавна промышляем мы собирательством. Отборный зверобой дарует исцеление, и никогда не переводился он в наших закромах. Теперь найти его труднее, но тем выше ценится дружба, чем большую цену пришлось заплатить за нее!
      Лесовик бормотал и бормотал, пока я по глотку ни выпил все лекарство. Когда он наконец ушел, Эльвира села рядом и положила мне руку на лоб. Меня бил озноб, но лицо горело, и прикосновение прохладной ладони было приятным.
      — Если ты нырнул в озеро к прекрасной русалке, то знай — они все очень коварные!
      — Как эльфийки? — прохрипел я улыбнувшись, хотя выглядел, наверное, таким же зеленым, как лесовик.
      Она засмеялась.
      — Постарайся поправиться поскорее, а то твои друзья повесят меня на ближайшей ели.
      — Постараюсь. Как вы меня достали из воды?
      — Тебя водяники вытащили. Ты уже не дышал… Спи, Ник, на этот раз я буду стеречь тебя более тщательно.
      — Главное, отгоняй русалок, покусившихся на мою честь… — промямлил я, проваливаясь в сон.
      Проснувшись во второй раз, я чувствовал себя значительно лучше. На улице, вероятно, была ночь, и хижина едва освещалась крохотным огоньком от факела, который держал в руках Орел. Рядом с ним находилась Матрена, и больше никого. Я понадеялся, что Эльвиру не повесили ни на какой ели.
      — Ты как?
      — Хорошо. Есть хочу.
      — Замечательно, если ты голодный — это отличный знак…
      — Только кормить мы тебя не будем, пока ты все не расскажешь, — встрял Орел.
      — А остальные где?
      — Я так понимаю, история будет интересной. Сейчас позову.
      Он передал Матрене светоч и вышел на улицу.
      — Кузьма считает, что ты повредился умом возле этих Мест Силы, — сказала она. — Миша частично с ним согласен.
      — Может быть они и правы… Ты меня воскресила?
      Матрена кивнула.
      — Спасибо!
      — Это водяникам спасибо, что вытащили тебя. Они и меч твой достали со дна.
      Я начал смутно припоминать мелькающие тени вокруг демона, которые я принял за рыб. Вот кто мне помог! И не в первый раз. Когда Бычара чуть не убил меня в Придонске, водяники пытались остановить кровь из моей раны… Я почувствовал, что проникаюсь симпатией к мелкому, похожему на лягушек народцу.
      — Без них мы бы и это место не нашли, — продолжила Матрена.
      — А где мы?
      — В Белореченской дубраве, в поселении лесовиков. У этого народа есть дар к врачеванию. Особенно, если они считают пострадавшего своим другом.
      — Да, что-то мне тут один лесовик задвигал про дружбу и свет посреди тьмы.
      — Они тебя боготворят.
      — Почему?
      — Вот ты и расскажи, почему, — заявил Орел, вернувшийся с Михаилом, Лизой и Лбом.
      — Слушайте, я знаю, это была не самая блестящая из моих идей, — примирительно сказал я, приняв полусидячее положение. — Вообще-то умирать я не собирался… Но что-то в том озере было необычным…
      — И ты решил нырнуть в ледяную воду, ночью, один. Ну что ж, ясно. Понятно, — покивал Орел.
      — В озере сидел демон!
      Наступила тишина.
      — Ты уверен? Я имею в виду, что гипотетически, там вполне могут водиться…
      — Нет, Миша, это был демон! Записи демонопоклонников не врали!
      — Там было написано, что они подчиняли ящеров его воле, — задумчиво протянула Лиза.
      — И это в целом соответствует тому, что рассказывают водяники и лесовики, — добавил Михаил.
      — А что они рассказывают?
      Лоб, не делая даже шага, дотянулся своей лапищей до хлипкой двери и, приоткрыв ее, крикнул:
      — Эй, ты, зеленый, а ну поди сюда!
      В хижину вошел тот самый лесовик, который давал мне пить лекарство. Ну или мне казалось, что тот самый, они не слишком отличались.
      — Это Бук Густая Крона, — вежливо представила Матрена, сгладив грубоватость Лба.
      — Ну давай, Крона, вещай все еще раз сначала.
      — Лес шумит, вода речная рокочет, — негромко заскрипел лесовик, — это черная ночь идет с запада, и все живое бежит от нее. Злобные ящеры пришли по воде и хотели здесь жить по праву силы. Черное время настало, совсем черное! Не воины мы — мирные охотники и собиратели. Жили, никого не трогали. Мы добрый народ. Потеснились бы, стали бы жить бок о бок и с ящерами. У озера живут они, Зеркало Мира имя ему. Там бы и оставались, так нет — приходили на берега нашей реки-кормилицы, разили всех, у кого есть разум и мясо, что можно клыками разодрать.
      — А что там про их вожака? — поторопил Орел.
      — Вожак у них, злобный и опасный! Науськивал он ящеров на нас, да на водяников! И не было нам покоя, пока жив он был! Но буде бьется в твоей груди храброе сердце, человек, а рука крепка! — лесовик благоговейно посмотрел на меня. — Не оставил лесной народец в его беде, одолел супостата! Снова будут лесовики в ладу с природой жить, на зверя ходить и рыбу в сети ловить, и не ждать лютой смерти в ночную пору.
      — Что за супостат? Кто это?
      — Неведомо мне это! Знаю лишь, что приходили опасные люди на озеро. Жуткие все, капюшоны на глаза надвинуты. С тех пор наши горести и начались.
      Мы многозначительно переглянулись. Все сходится: демонопоклонники пришли на озеро и призвали демона! Вот только какова их цель?
      Выспался я хорошо, и теперь мне хотелось встать на ноги и размяться, снова почувствовать свое тело — живое и даже отдохнувшее. Я прислушивался к себе, пытаясь определить произошедшие изменения. Ведь не может же быть, что их нет? Какое-то время я был мертв, мое сердце не билось… это даже звучало страшно! Но никаких последствий я не чувствовал. Только радость от того, что снова жив, и легкую горечь, что ничего существенного о загробном мире я так и не узнал, словно и не умирал вовсе.
      — То ли коридор, то ли еще что-то… Непонятно. Двери в конце… оттуда свет. Гоблин сказал, что за ними и есть окончательная смерть…
      Сложно было словами описать увиденное. Сейчас все казалось сном. Сознание будто старалось вытолкнуть из памяти все, что не укладывалось в привычные рамки.
      Матрена запретила мне вставать, и я решил ее послушать… ненадолго. Кроме моих друзей и Эльвиры, благополучно избежавшей трагического повешанья, ко мне забегали смешные лесовички. То Бук Лесная Крона с неожиданным предложением остаться жить в их поселке:
      — Уйдешь ты, спаситель наш, а как снова чудища нагрянут? Неспокойно мое сердце! Оставайся, спаситель, с нами! Станешь Богом нашим, мы тебе капище возведем, как ящеры, умирать за тебя будем!
      То тщедушный лесовик-рыбак — покормить своим уловом:
      — Отколь ни возьмись завелись в нашей реке страшные рыбищи: плавники — ножи острые, зубы — тиски сильные. На лесовиков бросаются, в омут за собой тащат, сети рвут. Ящеры на земле, рыбины в воде… Нигде не укрыться.
      За рыбаком пришел охотник, мигом оспоривший тяжелый рыбацкий труд:
      — Что рыба? На наши плечи все легло: должны охотники и дичью племя кормить, и злобных ящеров воевать. А шкура у них дубовая — с десятка стрел только одна и пробивает. Уходят стрелы из колчана, как солнышка лучи за вечерний окоем. Из волчьих зубьев и костей делаем мы наконечники. Случится, ящер нападет — в глаз ему запущу. Так запросто живот свой не отдам!
      Но самым неожиданным стало появление незнакомого хадаганца в форме, смущенно прятавшего глаза.
      — Разрешите, товарищ капитан… — произнес он совсем не по-военному — тихо, несмело, будто заранее за что-то извиняясь. — Шныгин, Вадим.
      — Звание?
      — Нет у меня звания… Я дезертир.
      Шныгин подождал от меня какой-то реакции, но я так оторопел от подобной наглости, что лишился дара речи. Хорошо, что мой меч сейчас был не под рукой, иначе я бы не сдержался.
      — Товарищ капитан…
      — Я тебе не товарищ, — оборвал я.
      — Да, — покорно согласился он. — Извините.
      — Если ты пришел сдаваться, то я тебя разочарую.
      — Я знаю о приказе убивать дезертиров на месте. Но прежде я хотел поговорить.
      Он был очень молод, едва ли старше меня, но выглядел таким уставшим и измученным, будто уже прожил долгую жизнь.
      — Зачем мне разговаривать с дезертиром?
      — Я покинул часть, — тихо сказал он, — но пожил среди этих восторженных лесных идиотов в чаще и… понял, какой же я дурак! Я предатель, знаю, и я заслуживаю смерти. Но мне важно… перед самим собой… сделать что-то для своей страны.
      — Совесть облегчить захотелось? Не надо передо мной каяться, я не священник, мне неинтересно твое нытье!
      — Нет, нет, я не покаяться пришел. Я давно прячусь здесь, все надеялся встретить кого из своих… то есть, я имею в виду, из Хранителей. У меня есть важные сведения. Один дезертир-каниец сказал, что Лига собирается сговориться с лесовиками.
      — Не вижу катастрофы.
      — Это хилый, трусливый народец, но зато в лесу они знают все дупла в соснах. Лига планирует зайти в тыл к имперцам.
      Я вдруг вспомнил слова Бука Лесной Кроны, на которые не обратил сначала внимания. Он говорил о людях, приходивших к лесовикам и называющих себя друзьями, но вроде бы убивших священных птиц…
      — Лигийцы уже пытались, но у них ничего не получилось, верно? — медленно произнес я, напрягая память. Лесовик много болтал, но я не особо слушал его витиеватую речь.
      — Да, — кивнул Шныгин. — Здесь много орлов, которых местные считают священными. Несколько лигийских стрел в орлиных трупах — и лесовики в страшной обиде на Лигу от такого вероломства.
      — И где ты взял лигийские стрелы? — осведомился я, сопоставив сказанное.
      — В лесу насобирал. Но это лишь отсрочка. Лига будет пытаться еще.
      — Я тебя услышал. Это все?
      Шныгин помолчал немного, а потом осторожно спросил:
      — Как там наши?
      — Нормально. Держатся. Соскучился?
      — Соскучился, — честно ответил он, несмотря на мой язвительный тон. — Но я не жду прощения. Дорога, которую я выбрал, в один конец… Я просто жалею, что однажды свернул не туда.
      — Так плохо жилось в казарме?
      — Да как-то… Надоела уже эта война. Спать в форме, отливать, стоя в строю, шлюхи раз в полгода… и любой день может стать последним. Не выдержала душа, свободы захотелось… Демон бы ее побрал! Домой очень тянет. Я бы все отдал, чтобы вернуться назад, но Родина-мать не прощает своих оступившихся детей.
      Он не пытался вызвать мое сочувствие. Это был отчаявшийся, надломленный человек, ни на что уже не надеющийся. И как я не давил эмоции, мне стало его жаль.
      — Я передам командованию информацию о лесовиках. А теперь будь добр, сделай так, чтобы мы никогда больше не встретились.
      Шмыгин кивнул и, сгорбившись, поплелся к выходу.
      — Прощайте, капитан. Я сожалею, что так вышло…
      Предатель, или человек, который просто однажды ошибся? Больше я и правда его никогда не видел, но искреннее раскаяние на его лице почему-то запомнил надолго.
      Потратив сутки на мое восстановление, мы наконец покинули поселение лесовиков под их радостные вопли и улюлюканье. На прощение меня с ног до головы обвесили какими-то дикарскими амулетами, торжественно объявили лучшим другом маленького народа и поклялись в вечной преданности, чем крайне позабавили Эльвиру, отправившуюся вместе с нами. 
      Настроение было приподнятым до самого порта Такалик, встретившего прибывших гостей пронизывающим ветром и мелким, колючим снегом. Корабли торговцев, пришвартованные к пирсам, темнели на фоне тяжелых серых туч, закрывших астрал. Некоторые капитаны даже решили отогнать свои судна подальше от берега, чтобы их не разбило надвигающимся штормом об аллод. Наверное, в хорошую погоду здесь было даже весело, на что намекало находящееся в самом центре подобие сцены с барабанными установками и множеством флагов. Но сейчас рабочие спешно прятали разгруженные ящики с товаром в склады или под навесы, в порту царила суета и всем было не до празднеств. Эльвира упорхнула к своему научному руководителю, а мы толклись среди толпы в поисках главного конкурента Плу Крохобора — Барыги Честных, пока один из грузчиков не ткнул нам в него пальцем.
      Орк в смешной шляпе и импозантном сюртуке, сидевшем на нем как балетная пачка на дрейке, настроен был, мягко говоря, не слишком любезно. Едва я заикнулся о Плу Крохоборе, Барыга зло прищурил глаза и рыкнул:
      — Заткни свою пасть! Ничего не хочу слышать об этом недомерке!
      — Нам стоит это обсудить…
      — Еще один звук — и твои мозги полетят прямо в астрал!
      Я не собирался конфликтовать, но чтобы мне, офицеру Империи, угрожал какой-то там торговец — это уже слишком.
      — Ну рискни.
      — А ты с какого рожна такой смелый, имперец? Это наша территория и у нас хватает охраны.
      — Нам нужна информация о Плу Крохоборе, и мы ее узнаем.
      Барыга смерил меня и моих друзей оценивающим взглядом.
      — А вы подкапываетесь под него что ли?
      Я кивнул.
      — Хм… Лады, тогда обсудим.
      Мы отошли подальше от посторонних ушей и уселись на ящики, коих здесь было так много, что они уже образовали собой целый лабиринт высотой в несколько метров. Я рассказал о том, что творится на Медвежьей поляне, Барыга слушал, не перебивая.
      — Ненавижу Плу! — сплюнул он на землю, когда я замолчал. — Я думал, он уже сорвал невиданный куш, продав свои цацки. Хорошо, что аукцион накрылся! На радостях помогу, чем смогу. Этот ушастый недоносок ведет дела с пиратами. Святое оружие они и привезли, так-то!
      — Откуда? — быстро спросил я.
      — Не знаю. И к ним хрен подступишься! Плу одел их всех в Святые плащи. Так что они неуязвимы. Мы даже утроили охрану порта на всякий случай. Что за хрень: мы — и боимся гоблинов! Злости не хватает!
      — Если бы раздобыть такой плащ…
      — Да уж. Мы бы тогда им показали, где раки зимуют! Есть у меня одна идея. Да и та стремная. Где стоянка пиратов я знаю, тех самых, в Святых плащах. Не так уж и далеко тут, к востоку от порта.
      — Подкараулить, незаметно подобраться и попробовать раздеть? — задумчиво произнес я.
      — Я смогу выманить одного и увести подальше от остальных, — вмешалась Лиза.
      — Плащ отражает любую магию.
      — Не любую, — коротко бросила эльфийка и убийственно улыбнулась. Действительно, женская красота — едва ли не самая сильная магия на свете.
      Кроме тайны Плу Крохобора, у меня в порту было еще одно дело, и я спросил Барыгу, кого можно к нему привлечь.
      — Дело рисковое, кто тут у вас самый смелый?
      — Кто тут у нас самый жадный, ты хочешь сказать. Обратись к семейке Счастливчиков, вот кто за золото на все готов.
      Барыга Честных попал в точку. Нанимать гибберлингов не очень хотелось, но пообщавшись с другими капитанами, я понял, что выбора у меня нет. Никто и слышать не хотел о таком путешествии.
      — Ты хочешь, чтобы мы отправились в Край Вечной Ночи? — переспросил мелкий, пушистый хомяк, видимо, главный среди тройняшек. — Туда, откуда бегут все звери? Ха-ха!
      — Лететь здесь недолго, всего лишь аллод обогнуть, а я хорошо заплачу, — сказал я, помахав перед носом выделенным для этого случая золотом от Жукина.
      — Ладно, хорошо! Мы не тупые звери, мы бывали там, где тебе, детка, и не снилось! Но… Дорогое это удовольствие! А ну, еще раз кошель покажи… Хм… В конце концов, сплавать посмотреть на Край — это не то, что поставлять оружие Империи под обстрелом кораблей Лиги. По рукам!
      Спрашивать, сколько раз они поставляли оружие лигийцам под обстрелом имперских кораблей, я не стал. В конце концов, эти гибберлинги — единственные, кто согласился на авантюру.
      Ураганный ветер все нарастал, но это не повод откладывать поход в гости к пиратам. Плохая погода нам даже на руку. Мы долго обговаривали все возможные варианты, ведь соваться в логово к обладателям Святого оружия — почти самоубийство. Но все наши приготовления и осторожность оказались напрасны.
      Близко подкрадываться к самому лагерю пиратов не было надобности. Хватит и гоблинов, расставленных по периметру для охраны. Охрана эта, к слову, вызывала бы только смех — кучка недорослей, хаотично бродивших по лесу — но все все они были в знакомых нам плащах, и это не могло не нервировать. Пираты небезосновательно надеялись на свою неуязвимость.
      Первая часть мероприятия прошла по плану: подотставший от своих приятелей гоблин, узрев на выступающем корне дерева эльфийку, сидевшую, несмотря на холод, в одной рубашке, притормозил. Лиза очаровательно ему улыбнулась, затрепетав сияющими крыльями, и поманила пальчиком.
      — Я заблудилась и замерзла… — тихо «прожурчала» она тоненьким голоском.
      У гоблина даже зрачки съехались к переносице. Не веря своему счастью, он без всякой магии пошел к ней, как баран на привязи. Дальше, однако, произошел сбой. Лиза недвусмысленно жалась от холода, обнимая себя за плечи, но вместо того, чтоб предложить даме плащ, мелкий тупица потянул к ней свои лапы, и она рефлекторно двинула ему ногой. Гоблин взвыл. Мой первый порыв сократить количество его конечностей сменился вполне здравой мыслью — а как, собственно, она вообще смогла его пнуть, если на нем Святой плащ? Ответ я знал еще до того, как мы все проверили опытным путем.
      Назад в лагерь торговцев неслись окрыленные открывшейся информацией, которой спешили поделиться.
      — Серьезно? Не работает?
      Барыга Честных расцветал прямо на глазах. Он держал в руках принесенный нами в доказательство бесполезный плащ, расплываясь в клыкастом оскале. И по его лицу я понял, что у него зреет план.
      — Значит, плащ не защитил своего владельца… А что если… если вся эта катавасия со Святым оружием — одно сплошное гонево?
      — Этого не может быть, — покачал головой я. — Мы лично испытывали его на полигоне и все было нормально.
      — Да что за хрень?! Хм… Хм? Хм!
      — Будь здоров.
      — Это я думаю… И ни хрена не понимаю! Лады, сделаем так. Наведаюсь-ка я туда с ребятами, прощупаю почву… И если все Святое оружие окажется фуфлом, то я припру этого мелкого урода Плу к стенке. А потом смачно по ней размажу! Ненавижу пиратов! Ненавижу гоблинов! А гоблинов-пиратов… Хм, да даже нет такого слова, чтобы сказать, как я к ним отношусь!
      — В пиратском лагере много кораблей?
      — Там сейчас стоит «Астральная каракатица». Давно мечтаю вырезать всю эту гоблинскую гоп-компанию во главе с капитаном, чтоб он потерял свой последний глаз! Эти недоноски нападают на наши торговые суда, лишают нас выручки, а мы даже не можем им ничем ответить! А все из-за этого треклятого Святого оружия. Но если оно — фуфло… Тогда пришло время поквитаться!
      Барыга Честных пылал жаждой мести и собрал группу наемников из охраны торгового порта с фантастической скоростью. Кроме того, весть о том, что Святые плащи не защищают присоседившихся неподалеку пиратов, разлетелась очень быстро, и накостылять им изъявили желание и другие торговцы. Карательный отряд мгновенно разросся до маленькой армии. Мы же решили остаться в стороне от этого мероприятия, потому что на горизонте среди черных туч показался астральный корабль семейки Счастливчиков.
      Я не ожидал, что они вернутся так быстро, и от нетерпения принялся расхаживать вдоль берега туда-сюда, пока корабль швартовался к пирсу, сильно раскачиваясь от ураганного ветра. Но едва гибберлинги ступили на аллод, как к ним подбежал крайне возбужденный мужчина, выдирающий из своей головы целые клоки волос.
      — Я разорен! Пришел в порт встречать товар. И что узнаю? Мой корабль разбился о скалы! Ящики с чаем плавают теперь по астралу! Кто его там пить будет? Демоны? За что Свет оставил меня и мое предприятие?
      — Вот только о демонах не надо! — взвизгнул гибберлинг. — Уйди, Афанасий, не тебя нам сейчас…
      — Подождите, у меня есть коммерческое предложение! Я знаю, где водятся эфирные элементали. Их кристаллы маги очень неплохо берут. Отличная сделка, а?
      — Никаких сделок! Нет, мы снимаемся с якоря, и больше ног наших не будет на Святой Земле! То же нам… Святая! Ужас! — завопили все трое близнецов в один голос.
      Самый старший свирепо глянул на меня и, потрясая маленькими кулачками, сообщил нечто невероятное:
      — Ох, если б мы знали! Десять таких кошелей, как твой, не сдвинули бы с места ни нас, ни нашу «Ласточку»! Да ты знаешь, что там творится?! На берегу демонопоклонники! Прибрежный астрал кишит демонами! И это все нам удалось увидеть за те две минуты, пока мы в панике разворачивали корабль, чтобы тикать оттуда на всех парусах!
      — Как это, кишит демонами? — оторопел Афанасий, кровь буквально отлила от его лица.
      — А вот так! Мы улетаем! Никакая это не Святая земля. Она проклятая!
      Вторая новость, на этот раз о демонах, облетела торговый порт не менее быстро, и те, кто не ушел вместе с Барыгой Честных на разборки с пиратами, в ускоренном темпе засобирались, намереваясь покинуть аллод. То, что старательно выгружалось с кораблей и укрывалось от ветра, теперь спешно грузилось обратно, и суета усилилась во сто крат. Все орали, перекрикивая шум непогоды, и носились с товаром как угорелые, роняя ящики и коробки. А один орк тащил, высунув язык от напряжения, клетку с живым ящером, вызвав у Матрены бурю негодования.
      — Что? Самое место этой пиявке в клетке! Ишь как глаза таращит, чмо болотное! Гы…
      — Что вы с ними делаете?! Они же разумные существа!
      — Эти разумные существа пытались напасть на порт, полудурки! Повылазили они чего-то из своего озера, пиявки поганые. Ведомо, мы их быстро порубали, а этого вот схватили и решили в клетку посадить. Натешились, уже удушить было собрались, да тут торговец один выгодное предложеньице подкинул. Говорит, если продать этого слизняка на Суслангер в зоопарк, неплохие деньги можно заработать.
      — В зоопарк?! — ужаснулась Матрена.
      — Угу. И совсем будет круто, если б этот ящер еще с самочкой был. Прикинь! Они там, в зоопарке, будут пялиться, как эти зеленые… йу-ху! Класс! Но, блин, не могу я от клетки отойти: дружбаны мои продадут его торговцу быстрей-скорей безо всякой самочки. И потом ищи их свищи по кабакам!
      — Даже не знаю, что в этом рассказе более отвратительно…
      — Да ладно, уж я не дам этому слизняку без тепла женского помереть там, на Суслангере, я ж не выродок какой, гы… Сидит, слушай, клыки на меня скалит! Ну чего вылупился? Я ж, наоборот, со всей заботой! Вот бабу тебе скоро приведу… Гляди, загорелись глаза у него! Мужик!
      Орк потащил клетку дальше, а Матрена возмущенно повернулась к нам.
      — Мы что, не вмешаемся?!
      — Есть дела поважнее. Надо сообщить Жукину о Крае Вечной Ночи. Я догадывался, что там все непросто…
      — А Святое оружие? Мы не будем ждать возвращения Барыги? Усеркаф тоже ждет информацию. 
      — Ждать нам некогда, — покачал головой я. — Сначала наведаемся к пиратам, потом вернемся к торговцам на Медвежью поляну, а оттуда к Южной грани.
      — Маршрут так себе, — сообщил Орел. — Опять через весь Эльджун пилить… Хоть бы телепорт построили!
      К моменту нашего прибытия к стоянке пиратов, торговцы во главе с Барыгой Честных уже навели там свои порядки, разложив пиратский корабль чуть ли не на доски. Меня мало волновало, что будет с пленными гоблинами — пусть их хоть в астрал выкинут. Важно было другое: Святое оружие не защитило своих хозяев.
      — Я так и думал! Все, что исходит от Плу Крохобора, — одно надувательство! Но теперь он замахнулся на то, для чего его кишка явно тонка! Плу, дружок, твоей репутации кранты! Можешь сворачивать лавочку и продавать склады! — потирал руки Барыга.
      — Что же мы тогда испытывали на полигоне? — задался я логичным вопросом.
      — А вот это знает только Плу, и пора ему ответить! Я из него все кишки вытрясу!
      Я задумался ненадолго. Набить морду пиратам — это одно, а влезать в конфликт между торговцами, с которыми Империя старается поддерживать хорошие отношения, — совсем другое.
      — Мы должны остаться непричастными.
      — Тогда вам лучше оказаться подальше от Медвежьей поляны, когда у нас с Плу будет вестись серьезный разговор.
      Таким образом в маршрут пришлось внести коррективы, исключив из него центральный лагерь торговцев, потому что визит к своему главному конкуренту Барыга откладывать в долгий ящик не собирался. Я этому только обрадовался, потому что мне не терпелось встретиться с полковником Жукиным. Интересно, как он отреагирует на известие о том, что прямо у него под носом астрал наводнили демоны, с которыми он когда-то боролся?
      Заглядывать в порт и прощаться с Эльвирой не стал принципиально! Око за око. Но не успели мы углубиться в лес, как нас догнала восставшая Зэм, едва не загнав несчастную лошадь.
      — Тов… товарищи… Товарищи имперцы! Одну минутку!
      Мы притормозили.
      — Это вы капитан Санников? Меня зовут Иавер Анукиа.
      Ага, научный руководитель Эльвиры. Я подумал, что сейчас и сама эльфийка покажется следом.
      — Прошу прощения, что отрываю от важных дел… Я понимаю, война Лиги и Империи, торжество идеалов и все такое… Но по моему скромному мнению, есть вещи, которые более важны, чем все это. Некие непреходящие ценности, так сказать…
      — История мира?
      — Поверьте, товарищ капитан, там кроется немало ответов на самые важные вопросы современности!
      — Верю.
      — Значит вы не откажете мне… О, конечно же, не в ущерб интересам Империи! Мне нужно срочно попасть в лагерь Историков в Джун-Ицмале! Но я, в отличие от Эльвиры, не рискую путешествовать по Эльджуну одна.
      — А ваша ученица не с вами?
      — О, нет, она только передала мне снимки и сразу покинула порт. Не сидится ей на месте! Я за нее волнуюсь, но она везучая — сначала умудрилась сбежать с Кватоха, когда на ее семью начались гонения, теперь тут в одиночку бегает… Вот уж поистине нигде не тонет!
      Значит, Эльвира опять изобразила финт своими эльфийскими ушами и ушла еще раньше меня! И кто с кем не попрощался? Я скрипнул зубами.
      — Нам некогда делать крюк!
      — Если вы направляетесь в расположение на Южной грани, то нам по пути. Зато по дороге я вам расскажу много всего занимательного об этом месте! Одна половина населения Эльджуна занята войной, вторая — торговлей, а между тем эта земля хранит немало тайн.
      — Идеальное место для Историков, да? Кругом сплошные развалины, — кивнул я, пришпорив Старика.
      Дрейк покосился на пристроившуюся рядом лошадь, но возражать пока не стал.
      — Именно. Если бы только не война, и развалины не под водой бы находились, а рядом бы обезумевшие ящеры не жили…
      — Вы говорите про озеро?
      — Да, Зеркало Мира. Во времена джунов здесь тоже находился порт, только морской. Такалик — это их название. Мы всегда уходим корнями в прошлое, даже когда не замечаем этого… Торговые связи во времена джунов были предметом моего изучения. Но, увы, война не время для чистой науки. Сейчас нас всех попросили оставить свои исследования и изучать архитектуру джунских руин. Прямое распоряжение Главы Историков! Говорят, это как-то связано с Храмом Тенсеса. Что-то странное там происходит…
      — Что вы имеете в виду?
      — Хотелось бы мне знать! И вот теперь мы ищем ответы, только пока не очень понимаем, на какие вопросы.
      — А зачем вы направляетесь в Джун-Ицмаль? — решил поинтересоваться я, раз уж мы согласились выступить в роли почетного караула для восставшей.
      — Амалия ди Грандер, моя коллега, должна немедленно увидеть последние снимки с джесеростипа! Как хорошо, что теперь предмет изучения всегда может быть по рукой.
      — Это вроде бы разработка имперских ученых? — спросил Миша.
      — Да. Саранг Джесер — так зовут изобретателя. Это устройство позволяет получать очень четкое изображение на магической пластине. И стоит оно баснословных денег! Историки немного смогли закупить таких у Империи.
      За разговором дорога показалась недлинной. Иавер Анукиа охотно делилась известными ей историями и легендами, и хотя я не узнал чего-то принципиально нового, что перевернуло бы мое представление о джунском народе, слушать ее все равно было интересно.
      Лагерь Историков в Джун-Ицмале ограничивался десятком походных палаток, где мы внезапно встретили лекаря из полка Жукина — шамана Шороха Лесных. И причина его нахождения здесь заставила меня пересмотреть некоторые свои поступки.
      — Венерис собираю. Он только тут растет, — рявкнул орк, потрясая охапкой каких-то веток. — А вы все шагом марш ко мне в палатку, и скидывайте штаны! Мальчики отдельно, девочки отдельно!
      — Чего?
      — Того! Давно из имперского лагеря?
      — Давно. А что случилось?
      — Да там у половины солдат сыпь! Меньше по борделям надо шастать — больше об Искре своей думать!
      Нет, ну чисто технически, я с дамами из местного борделя дел не имел никаких. Но все равно стало не по себе. Иавер Анукиа ушла на поиски своей коллеги, а мы потопали на неожиданный медосмотр, во время которого шаман ворчал хоть и беззлобно, но безостановочно.
      — Вместо того, чтобы заниматься магическими практиками, как простой полковой лекарь, я должен ползать на коленях и собирать венерис. Потому что полк надо спасать! Представляю доклад командованию: «Мы проиграли». Почему? Потому что у наших солдат сыпь на одном месте!
      — А вы брома в компот добавляйте, — предложил я, вспомнив свою службу в ИВО и медсестру Фаину.
      — Да, пожалуй, пора! Бордель под боком — первый шаг к разложению армии!
      Прямо во время осмотра в палатку нагло заскочили гибберлинги, не обращая внимания на наличие других пациентов, часть из которых, между прочим, стояла с голым задом!
      — Шорох, спасай! Лечебную мазь срочно надо!
      — Ну и кто на этот раз вам навалял? — шаман нисколько не удивился странному визиту, очевидно — такое случалось регулярно.
      — Это не нам, это мы наваляли! — гордо заявил комок белой шерсти. — Воронам!
      Мы, не выдержав, заржали.
      — Ничего смешного!
      — Вороны-то вам чем не угодили? — спросил шаман.
      — Может это и паранойя… Но не может же она быть одновременно у всех троих! Значит, правда, значит, есть что-то… Не отпускает нас ощущение, что вороны эти очень даже разумные. И они шпионят за нами! Наемники, кстати, тоже жаловались. А уж это ребята толстокожие! Куда ни пойдешь — «Кар! Кар!» над головами, а если что по делу обсуждаем — обязательно один рядом на ветке сидит, глазом сверлит! Лагерь пока не оборудован, по нужде приходится ходить в кусты, а тут эти пернатые соглядатаи… Ну, вы понимаете…
      Шорох Лесных принялся копаться в объемной медицинской сумке, пока трое гибберлингов смешно подпрыгивали возле него от нетерпения.
      — И чего вам все неймется? Здесь вам не Медвежья поляна. Одно Глухоморье под боком чего стоит! Сидели бы в лагере себе спокойно, так нет…
      — Дык тут в Глухоморье проклятые древни появились. Жуткие существа и очень, очень-очень опасные. И очень, очень-очень редкие! Мы бы даже сказали, что их редкость и их опасность — суть одно. Равные величины!
      — Зачем вам они? — заинтересовался я.
      — Как зачем? Кора проклятого древня — ценный ингредиент, за него даже Великие Маги готовы отваливать мешки с золотом. Впрочем, про мешки — это мы так, ради красного словца. Но сути дела это не меняет. Приходится рисковать своими шкурками…
      — А наемники как же?
      — Не справляются наемники: слишком могучие противники вокруг! Тролли вот… Так громко топают, что одно это — достаточный повод их уничтожить. Спать по ночам невозможно! Словом, жуть, что творится, шерсть от страха дыбом стоит! Но мы не жалуемся, так… делимся. Назвался груздем, полезай в кузов — первая заповедь торговца.
      Шорох презентовал задиристым карапузам мазь, и те радостно выкатились из палатки. Странно было видеть заботу орка о гибберлингах, но чего только не встретишь на просторах Святой земли.
      Медосмотр длился недолго. К счастью, все мы оказались здоровы, но выходя из палатки лекаря я про себя божился, что ноги моей больше не будет ни в одном борделе!
      Переночевать решили в лагере, по крайней мере не придется опасаться нападения диких зверей. А еще я в глубине души надеялся узнать что-нибудь от Иавер Анукиа, не зря же она везла в такую даль изображения джунских развалин для своей коллеги. Интуиция меня не подвела. Уже перевалило за полночь, когда появилась восставшая в компании возбужденной эльфийки и нескольких наемников. Они куда-то спешно собирались, и любопытный я тут же материализовался рядом.
      — Какие-то новости?
      — О, да! — радостно поделилась Зэм. — Похоже, все стало на свои места! Но нам нужно еще кое-что проверить… Даже не верится, что ответ здесь, в десяти минутах ходьбы! Хотите составить нам компанию?
      Я хотел. За мной увязались Матрена и Орел, усиленно делающие вид, что им тоже крайне важно посмотреть на очередные развалины, и Миша, чей научный интерес был вполне искренен. Лиза сообщила, что ей и так хватает впечатлений, а Лоб и вовсе уже дрых без задних ног.
      По дороге Амалия ди Грандер, коллега восставшей, ввела нас немного в курс дела:
      — Руины у Зеркала Мира, а также те, что называются Клыками Джунов, и те, что расположены здесь, в Джун-Ицмале, — части одного целого. Мы тщательно изучили сохранившиеся надписи на стенах… Надо сказать, что задача бы упростилась, если б все вокруг не было исписано разнообразными «Здесь был Вася». Ох, надо бы попробовать выбить запрет приближаться к руинам обеим армиям!
      — А что удалось выяснить по надписям? — поторопил Михаил.
      — Ицмаль — так назывался огромный город джунов. Много веков назад здесь развернулась настоящая трагедия. Проклятие Джунов погубило город. В том месте был портал, и воины до последнего защищали его, пока мирное население отступало. «Умрем, но не сдадимся!» — такие надписи они царапали на стенах… Так и представляю себе эту картину… Ужас! В тот день многие джуны были спасены.
      — Но, как все мы знаем из учебников истории, Проклятье все равно настигло их, — добавила Иавер Анукиа с огромным сожалением, — и сегодня джуны — вымершая раса.
      — Под Проклятьем вы подразумеваете демонов? — уточнил я. — Джунов ведь уничтожили демоны, разве нет?
      — А это самое интересное! — воодушевленно ответила эльфийка. — Думаю, ответ на этот вопрос находится здесь, в Глухоморье.
      — Это тот самый страшный лес, из которого бежало все зверье? — содрогнулась Матрена и опасливо завертела головой по сторонам. Орел взял ее за руку.
      — Да, но именно здесь расположены руины главного городского храма. Одна из надписей у портала… надеюсь, я правильно ее поняла… утверждает, что в храме Ицмаля находилось изображение Проклятья… объемное… оно должно быть объемным… то есть это не фреска. Может быть, статуя? Здесь столько руин и я, честно сказать, не могу точно вспомнить, что именно было изображено в руинах Глухоморья.
      — С чего бы это джунам изображать свое собственное Проклятье в главном храме? — озадаченно нахмурил брови Орел.
      — Еще одна загадка.
      Я погрузился в размышления. Может ли быть так, что джуны погибли по другой причине? Что не демоны стали их концом? Официальной версией считались найденные мемуары последнего представителя этой расы о том, что джуны открыли портал в другой мир и призвали демонов, которые их и уничтожили. «Откровения Тка-Рика» — так называли эти записи. И легкий холодок возникал у меня внутри, когда я вертел на языке это имя.
      Шли мы совсем недолго, остатки джунского храма находились рядом, так что углубляться в чащу Глухоморья не пришлось. Молчаливые орки-наемники держали оружие наготове, но никто на нас не нападал.
      — О, мой свет, вот и он! Храм! — воскликнула Иавер Анукиа.
      Мы поднялись по ступеням, разглядывая камни по сторонам и пытаясь определить в них статую.
      — Смотрите!
      Все обернулись на возглас эльфийки.
      — Это же… Это очень похоже на…
      — Э-э-э… Да… изображение стилизовано, как и все, что оставили нам джуны… — неуверенно протянула восставшая.
      — Но… эти щупальца, этот оскал… Неужели?
      — Это демон! — громко произнес Орел то, что почему-то не решались сказать остальные.
      Открытия, изменившего Историю, не случилось, и я почувствовал разочарование. И не только я. Какое-то время все молча пялились на статую, а затем Амалия ди Грандер вздохнула:
      — Ну что ж… Я никогда не верила в историю с «Откровением Тка-Рика». Все это казалось… настолько банальным! А теперь похоже, что это правда: джунов действительно истребили демоны.
      Ощущения были такие, словно в предвкушении распаковываешь красивую коробку, а внутри оказывается пустота. Поймав сочувственный взгляд Кузьмы, я махнул рукой и поплелся обратно в лагерь. Нужно еще успеть выспаться.

Глава 15

 

 


Глава 15. Сила Веры

    — Демоны давно не приближались так близко к аллодам. А уж чтобы находиться на земле…
      Жукин, казалось, постарел еще лет на десять. Теперь он совсем не был похож на знаменитого героя Астрального Похода.
      — Если случится еще одна… Ночь Астральных Порталов… мы ведь к этому готовы, да? — неуверенно произнес я.
      — Не знаю, Никита, не знаю.
      Событие вековой давности — едва ли не самое страшное, после Великого Катаклизма — еще было свежо в памяти всех рас, населявших Сарнаут. Наверное, случись оно еще раз, последствия уже не должны быть такими ужасными… Но все пребывают в уверенности, что демонической угрозы больше нет, Врата Джунов закрыты и никакие чудовища из другого мира никогда уже не появятся на этих землях. А вдруг мы сейчас так же беспомощны, как и тогда, четвертого марта девятьсот десятого года?
      — В Зосимовой Пустыне живет Великий Схимник, — сказал полковник негромко, рассматривая пламя крохотной свечи на своем столе, словно видел там что-то особенное. — До того, как он посвятил свою жизнь служению Свету, это был мужественный воин Зосима Всесветов. В Великом Астральном Походе мы сражались вместе, плечом к плечу. И даже… да, мне не стыдно это признать, его плечо на сантиметр всегда было ближе к опасности.
      Имя казалось слишком лигийским и, поколебавшись, я все же задал этот вопрос.
      — Теперь это уже не имеет значения. После Астрального Похода Империя и Лига вспомнили о своей вражде, и я продолжил войну против тех, с кем когда-то шел в бой… А Зосима — нет. Прошло сорок пять лет, и все эти годы, пока я по-прежнему толок пыль солдатскими сапогами, он совершенствовался. Поток паломников, ищущих его благословения, не иссякает. Кто знает, возможно, его внутреннему зрению открыты такие глубины астрала, которые нам и не снились.
      — Хотите посоветоваться с ним?
      — Нет… нет… я напишу… Хотя нет, передай ему просто на словах, что ты от меня. Мы больше не встречались после той битвы, но я знаю, что он меня не забыл.
      Солдаты из враждующих государств, волею судьбы ставшие на короткий срок друзьями? Уточнять я постеснялся.
      На Медвежью поляну было решено не соваться, пока там все не утихнет, пусть торговцы сами выясняют отношения. Что же до информации, то я даже не сомневался — Усеркаф ничего не упустит. А у меня пока голова трещала от восторгов Матрены, узнавшей о предстоящей встрече с Великим Схимником — знаменитым Зосимой. Она с энтузиазмом вываливала на нас все, что слышала о нем — а слышала она очень многое, и когда мы прибыли в его скит, я уже готовился узреть настоящее божество в образе человека.
      Келья монаха отшельника оказалась отнюдь не уединенной — вокруг нее уже вырос небольшой поселок, где толпилось множество представителей самых разнообразных рас.
      — Я буду жаловаться! Писать самому Яскеру! Как можно так обращаться с паломниками?
      — Разве сотрудники компании, которая организовала вам тур, не предупреждали, что это дикий аллод: здесь надо быть начеку, передвигаться только по дорогам, лучше палочку с зарядами иметь и комариную сетку?
      — Предупреждала, конечно. Но такое?! Разве оборотни входили в программу тура? Что-то я не припомню!
      — Да! И где этот знаменитый Схимник Зосима? Мы прошли такой утомительный путь, пережили астральное путешествие! Ах, как меня укачивало!
      — А у меня экзема, мне обещали, что Зосима вылечит ее одним прикосновением. Сколько золота я потратила, чтобы сюда добраться!
      — Я прошу всех соблюдать спокойствие…
      — Повторяю, я буду жаловаться!
      — Как можно отправлять кого-то в такие чудовищно организованные туры?! Государство прикроет эту лавочку, я обещаю!
      Гвалт стоял невообразимый. Беснующаяся толпа напирала на несчастных монахов, те защищались как могли, но их оправданий никто не слушал. Мы хотели было подойти ближе, чтобы узнать причину недовольства, как один из послушников вдруг выскочил вперед, размахивая тяжелым серебряным амулетом, и завопил, разом перекричав всех:
      — Чую… Чую Тьму! Прямо здесь, в скиту! Уж не оборотень ли? Уж не волколак ли лютый? — и со всего маху огрел амулетом по голове мужчину, стоявшего рядом.
      Тот взвыл. И не успел я прийти в себя от такого варварства, как пострадавший паломник начал кататься по земле и меняться прямо на глазах — тело удлинялось, одежда рвалась, кожа быстро покрывалась черным мехом.
      — Волколак! Бей, бей его, супостата!!!
      То ли от неожиданности, то ли от количественного преимущества, но испугаться никто не успел. Толпа с воплями кинулась на оборотня, позабыв о своих претензиях.
      — Смешались в кучу кони, люди… — продекламировал Лоб с философским видом. — Эта, как ее… лигийская поэзия, гы!
      И пока мы обалдело таращились на него, драка закончилась.
      — Оправдались мои страхи! — возвестил монах с амулетом. — Не зря я Зосиму слушал и все заповеди его прилежно исполнял! Есть и у меня чутье на Тьму! Низкий поклон вам за помощь, братья и сестры!
      Разгоряченные братья и сестры выглядели при этом так, что готовы были наброситься и на служителя скита, и тот, ясно осознав для себя этот печальный факт, поспешил убраться с глаз долой.
      — А тут ничего, весело, — поделился Орел впечатлениями. — Схимник явно не скучает.
      — Вот только как к нему попасть, если здесь такая очередь… — с сомнением произнесла Матрена, оглядывая толпу паломников.
      — Где-то здесь должен быть комиссар Триединой Церкви, Азиза Лампадина. Может она устроит нам встречу с Зосимой?
      Лампадину мы разыскали без проблем, только она озадачила нас заявлением, что Зосима ушел в неизвестном направлении, а саму ее даже не пускают в скит!
      — Я сама хотела бы знать, куда пропал Схимник! Во всем виновата проклятая Лига! Она использует запрещенное оружие — гибберлингов-провидцев. Они могут на расстоянии воздействовать на сознание способом, который выходит за рамки обычных способностей мистиков! И это демонические силы! Прямое нарушение «Конвенции о неиспользовании демонических сил нигде, никогда и ни для чего». Когда Империя и Лига подписывали этот документ, мы были союзниками и вместе воевали против демонов. Но и после окончания похода испокон веку Конвенция была незыблема, и это правильно: она защищает аллоды. Но, как оказалось, так думаем только мы, имперцы! Подлая Лига тайно разработала ментальное оружие, рядящееся в милые белые шкурки. Но мы выведем их на чистую воду, выведем!
      Лампадина пылала негодованием, которым я бы возможно и заразился, если б не знал наверняка, что Империя сама давным-давно наплевала на эту Конвенцию и изучает в своих лабораториях демонические силы. И в одной из них, как раз касающейся ментальной магии, мне довелось побывать самому. Тринадцатая лаборатория, унесшая жизнь наследника Великого Орка, командира Ястребов Яскера, и еще многих ученых, лаборантов и охранников.
      — Великий Схимник — единственное разумное существо на аллодах, которое уважают обе стороны, — продолжила Лампадина, немного выпустив пар. — Его дух чист, а сила проклятия велика. И он обязательно проклянет Лигу, как только увидит наши отчеты. Да, сейчас он ушел… Он не мог больше выносить того вздора, которым потчевал его лигийский протоиерей! Выставил нас обоих из скита, а вскоре исчез и сам.
      Скорее всего, Схимник не вынес не только лигийского вздора, но и имперского. Даже я успел устать от Лампадиной за эти несколько минут общения.
      — Кого-то Зосима оставил вместо себя?
      — Поговорите с Прохором, хотя он тоже вряд ли знает, куда ушел Схимник… Вон там его келья.
      Прохором оказался тот самый монах с серебряным амулетом, что меня совсем не воодушевило. Принял он нас охотно. Говорил нараспев, высокопарно, и казался немного спятившим.
      — Горе черное! Ушел Зосима, ничего никому не сказав, будто солнышко зашло. Солнышко зашло, лучи Света угасли, и накрыла Тьма Пустынь. Когда Зосима тут сидел у скита своего, мудрым мыслям меня научал — только пташки небесные пели, добро и тепло разлито было по миру. Ушел Зосима — и Тьма принесла с собой хищных воронов и лютых оборотней. Бросил бы я все и отправился искать Зосиму! Но наказывал он мне, что вперед всего не мое хотение быть должно, а существа разумные и им служение. Прибывают к скиту паломники, не слышали они, что пропал Зосима и леса стали опасными. Звери-оборотни нападают средь бела дня. Сказывают, не все уже доходят до скита… Сколько кровушки еще прольется, пока Зосимы нет! Будто чуют звери-оборотни, что Свет наш погас, солнышко закатилось — и можно лютовать безнаказанно и путников поедом есть…
      Его беспрерывный монолог мы с кислыми лицами слушали минут пять. Суть ее, однако, сводилась к одной простой мысли: Зосимы нет, и где он, никто не знает. Мы вышли из аскетичной кельи монаха с опухшими головами и в полной растерянности.
      — Ну и что теперь?
      — А теперь идем к Лампадиной, вон она, исполняет какие-то ритуальные танцы.
      Комиссар, подзывая нас к себе, экспрессивно махала руками и подпрыгивала.
      — Товарищи, я только что получила срочное сообщение! Сюда прибывает личный эмиссар Яскера со всеми необходимыми документами и отчетами для Зосимы. Но на причале разгорелся бой. Там сейчас батальон майора Саранга Монту! С эмиссаром ничего не должно случиться! Ни в коем случае!!!
      Какой еще эмиссар Яскера, какие документы, откуда на берегу наш батальон? На вопросы времени не было. Мы рванули к краю аллода со всей скоростью, на какую были способны, и застали битву у причала в самом разгаре. А в это время к небольшому пирсу, маневрируя голубыми лопастями и выбрасывая из сопел потоки маны, уже швартовался имперский корабль.
      Я с ходу влетел в стан врага на дрейке, не глядя подрезав кого-то мечом. Старик сшиб как минимум троих крыльями и хвостом, вцепившись в четвертого зубами. Нас сразу атаковал маг — я почувствовал упругий удар, как от взрыва, от которого перехватило дыхание, но в седле удержался. Лигийцы старались держаться подальше от дрейка, я же лез в самую гущу, потому что это самая лучшая защита против магов — трудно атаковать магией врага, не зацепив своих. Но вскоре, несмотря на явное преимущество кавалеристской позиции, мне все же пришлось слезть. Старик был слишком массивной фигурой и отличной мишенью.
      На меня сразу накинулось двое лигийцев — каниец и прайден, причем второй доставлял мне неудобств сразу за троих. Кот переросток — гибкий, сильный, с невероятными для своих габаритов скоростью и реакцией — орудовал двумя короткими мечами так ловко, что мне пришлось какое-то время отступать под его натиском. Я мало видел представителей этой расы. Большинство из них жило на своем родном аллоде, сохранившем независимость, но некоторые прайдены решили вступить в войну — кто-то на стороне Империи, а кто-то на стороне Лиги.
      За эти пару минут боя я понял, насколько это грозный соперник. В физической силе прайден почти не уступал орку, но был по-кошачьи вертким и хитрым, и блестяще владел обеими руками. Два коротких лезвия мелькали передо мной слишком быстро и в опасной близости — он вертел ими, как мельница, и мне стоило больших усилий не попасть в эту мясорубку и просто увернуться, не говоря уже о том, чтобы самому атаковать. И только когда стрела пронзила крутившегося под ногами и отчаянно мешавшего мне канийца, я сумел перехватить инициативу и прекратить пятиться назад.
      Укоротить его мохнатую лапу мечом у меня не получилось, но выбить один клинок я сумел. Размахивая длинным хвостом, помогавшем ему удерживать баланс своей здоровенной туши, он как-то извернулся и с места прыгнул на высоту в полтора моего роста с намерением оставить без головы. И ему наверняка бы это удалось…
      Время замедлилось и зрение обострилось, как это всегда бывало, когда адреналин в крови зашкаливал. Я отчетливо видел каждый волосок на получеловеческом-полузверином лице прайдена, его по-своему изящный прыжок казался неправдоподобно долгим. Но я прервал этот полет.
      После прайдена остальные соперники не выглядели такими уж серьезными. Разве что маги нервировали своими залпами, но перевес все равно оказался на нашей стороне. Хоть и с потерями, но нам удалось оттеснить лигийцев от причала, и когда с корабля на берег сошла восставшая Зэм в окружении свиты Хранителей в парадной форме, все уже было кончено.
      Зэм величественно осмотрела поле боя, где вперемешку лежало множество тел имперцев и лигийцев, а выжившие выглядели сильно потрепанными.
      — Это так здесь встречают личного эмиссара Яскера?! — произнесла она.
      Направившегося к ней майора, тоже восставшего, перекосило, но он сдержался и ответил без эмоций.
      — Майор Саранг Монту, — отрапортовал он, козырнув. — Враг решил действовать хитростью. Согласно донесению, волшебники Лиги совершили на берегу некий магический ритуал. Предположительно, они открыли портал, через который призвали солдат.
      — И как после этого можно верить победным реляциям о том, что Святая Земля уже почти наша?! Хотя странно было бы ожидать чего-то большего от наших горе-вояк. Я все доложу Яскеру! Все!
      Мне казалось, что теперь майор Монту ответит ей пожестче, но он и в этот раз сумел сохранить самообладание.
      — Портал закрыт, волшебники уничтожены, товарищ Неферти. Кроме того, убит сотник Лиги, возглавлявший операцию.
      — Отлично, — снизошла до похвалы Зэм. — Без командира Лига превращается в стадо неорганизованных крестьян. Впрочем, они и так напоминают стадо…
      Вместе с остатками батальона Саранга Монту мы сопроводили Неферти в скит, и всю дорогу она громко вещала о важности привезенных ею документов, обличающих демоническую природу лигийских провидцев, и о расхлябанности местных войск, не сумевших организовать должный прием.
      — Вы должны немедленно написать рапорт своему командованию, и доложить о вопиющих нарушениях воинского Устава!
      Я сочувственно поглядывал на майора, но тот держался молодцом и на провокации не поддавался, хоть и сжимал покрепче зубы.
      — Так точно, товарищ Неферти.
      В поселении ничего не изменилось. Зосима не появлялся, и съехавшиеся со всего Сарнаута паломники по-прежнему возмущались и постоянно грозились кому-то пожаловаться. Эмиссарша прямо-таки раздулась от негодования, узнав, что проникнуться гласом истины, изложенной в ее документах, некому.
      — Как это — нет? А где он? Когда он вернется?! У меня важная информация! В наших документах все по полочкам разложено. Лига — рассадник Зла, Тьмы и Смерти! Зосима сразу все поймет, нам нужно срочно провести переговоры…
      — Я понимаю, но сейчас это невозможно…
      — Смотрите!
      Галдеж стих. Я повернул голову в том же направлении, куда уставились все. Из леса вышел ослепительно белый, как снег, единорог. Он в абсолютной тишине, под направленными на него удивленными взглядами, спокойно прошел мимо толпы и остановился возле Прохора.
      — Здесь какое-то послание, — с растерянным видом произнес монах, и принялся отвязывать с шеи единорога свиток. Все замерли в ожидании. — Счастье-то какое! Зосима прислал весточку!
      После этого последовал новый взрыв голосов. Толпа быстро, немедленно, сию же секунду требовала предоставить либо самого Великого Схимника, либо его точное местоположение. Прохору даже пришлось спрятаться за спинами других монахов, чтобы его не смели, пока он читал письмо.
      — Пожалуйста, соблюдайте спокойствие! Сейчас мы все выясним! — надрывались служители скита.
      — Видел Зосима гостя из Империи, для него послание есть! — объявил Прохор, и Неферти радостно шагнула вперед.
      — Я знала, что Великий Схимник не проигнорирует столь важные сведения, которые я…
      — Нет, не для вас, — остудил ее монах и посмотрел на меня. — А для вас.
      По взглядам присутствующих стало понятно, что ищущие просветления паломники уже готовы забить меня камнями. Мы быстро скрылись в келье монаха, но даже там были слышны возмущения с улицы.
      — Зосима пишет, что давно уже узрел следы Тьмы на Святой Земле, — запричитал Прохор, пока я пытался разобрать бисерные закорючки в свитке, подставив его свету из маленького окошка. — Ах, где же мои очи были? При мне он ничем не выдавал своей сердечной муки…
      — Следы Тьмы? — переспросила Матрена.
      — Демонопоклонники! Вот кого он учуял! Чаял Зосима, жители аллодов лицом к лицу встретят великую опасность и совместно оборонят Святую Землю! Не тут-то было! Протоиерей и Комиссар явились пред очи его, дабы лаяться, друг на друга напраслину возводить и тешиться с демоническими силами. Очень расстроило это Зосиму и покинул он скит, отправился один-одинешенек Тьму воевать… аж в само Глухоморье.
      — Оттуда же бегут все звери…
      — Вестимо. Пишет Зосима, в Глухоморье страсть что творится. Звери невинные во Тьму обращены. Но возрадуемся: нашел он корень всех бед и собирается вырвать его! Одного из прекрасных единорогов он уже излечил и послал к нам с сей доброй вестью. Теперь понятно. Сила Веры его и наш скит до сей поры обороняла: ушел он — и лес заполонили лютые монстры. Ах, как жалею я в сей миг, что тратил жизнь свою дух совершенствуя, а не ратное умение… Кто ведает, сколько силушки надобно, дабы корень зла извлечь!
      С горем пополам я разобрал, где искать Зосиму, правда прогулка в Глухоморье вряд ли то, о чем я мечтал. Но выбора не было. Выйдя на улицу, мы обнаружили, что нас там все еще поджидает эмиссарша.
      — Я хочу увидеть письмо Схимника! — тоном, не терпящим возражений, заявила она, едва мы показались на пороге.
      — Оно адресовано не вам, — не дрогнул я.
      — Это приказ, капитан!
      — Вы не можете мне приказывать, я подчиняюсь только Хранителям.
      Сверкнув глазами, Неферти повернулась к присутствующему здесь же майору Монту, и я скривился. Проигнорировать приказ вышестоящего по званию я уже не смогу.
      — В своем рапорте о вопиющих нарушения воинского Устава я подробно изложу командованию ваше пожелание ознакомиться с данным письмом! — отчеканил тот и, отдав честь на прощание, развернулся на каблуках и удалился, прихватив своих солдат.
      — Я немедленно свяжусь с вашим руководством и вы получите приказ! — взвизгнула Неферти, поглядев на меня, и принялась что-то втолковывать одному из прилетевших вместе с ней Хранителей.
      — Угу, — кивнул я, повернулся к своим и прошептал: — Быстро сматываемся.
      Никто не возражал. Мы в спешном темпе покинули скит вслед за майором, не дожидаясь ничьих указаний.
      Возможно это было всего лишь предубеждением из-за слухов, но лес Глухоморья выглядел темнее обычного и действовал угнетающе. На пути нам не попадались дикие звери, но наши животные заметно нервничали. Даже отчаянный Старик ступал по земле неуверенно и пригибал шею, что было совсем на него не похоже. Тем не менее, мы легко добрались до места, указанного в письме Схимника — оно находилось не так уж далеко, но там оказались всего лишь джунские развалины, и никаких следов пребывания Зосимы.
      — Э-э-эм… точно здесь? — нахмурился Миша и, взяв у меня из рук свиток, принялся перечитывать.
      — Может, нам стоит его подождать? — предложила Матерна, но мне эта идея не нравилась.
      Глухоморье — не самое приветливое место, и оставаться здесь не хотелось. Дилемма решилась сама собой.
      — Единорог!
      Возможно даже — тот самый! Во всяком случае, он был такой же белоснежный, спокойный и красивый. Единорог посмотрел на нас большими глазами и, величественно переступая, скрылся в зарослях. Мы, не сговариваясь, тронулись за ним. Удивительно, но наши питомцы перестали нервничать, хотя единорог вел нас за собой в густую чащу, куда даже свет почти не проникал. От него исходило ровное, чистое сияние, и вместе с тем умиротворение. Умом я понимал, что ситуация выглядит абсурдной: мы идем за каким-то существом неизвестно куда, но интуиция молчала.
      — Это он?.. Это Великий Схимник?..
      Сомнения Матрены имели основания: лысый, сморщенный старик, к которому подошел единорог, на величие тянул слабо. Он сидел на земле в потертом, тонком, несмотря на холод, балахоне, откинувшись спиной о камень, и глядел на своих гостей усталым взглядом из-под полуприкрытых век.
      — Есть ли Свет в тебе и Сила, имперец? — сказал он очень тихо, поглаживая одной рукой гриву единорога. — Ведаешь ли ты, что может изменить природу разумного существа, что может изменить… мир?
      Мы переглянулись. Казалось, что умалишенный старик говорит сам с собой.
      — Подойди же. Дай я внимательно посмотрю на тебя…
      — Иди, Никита, он тебя зовет, — прошептала Матрена.
      Я, как завороженный, слез с дрейка и неуверенно сделал несколько шагов к старику.
      — На твоих руках немало крови, но в твоем сердце я не вижу Тьмы.
      — Фух, аж груз с души свалился, — услышал я бормотание Орла за спиной.
      Его дурацкие шутки иногда действовали отрезвляюще. Тряхнув головой, чтобы избавиться от некстати накатившего оцепенения, я спросил:
      — Кто вы такой?
      — Зосима — имя мое. Со мной искал ты встречи, Никита.
      — Откуда вы знаете мое имя? Откуда вы знаете, что я искал с вами встречи?!
      — Живя в этой глуши, немало времени я посвятил не только молитвам, но изучению. Теперь вижу я все ясно и отчетливо, будто взгляд мой проникает сквозь холмы и деревья. Садись, Никита. Садитесь ближе и вы, разговор наш будет долгим…
      Мы расселись вокруг Схимника кто куда — на камни, выступающие корни деревьев, поваленные ветки, и чувствовали себя не в своей тарелке. Зосима долго молчал, но и мы не знали, что сказать.
      — До прихода Тьмы эти леса были землей обетованной, — произнес он наконец, — для могущественных древней, для величественных единорогов. Стражи Эльджуна — так я звал их. Но потом пришла Тьма. Теперь это не стражи — это проклятые существа. Проклятье их — моя боль. Рыдая, покидал я скит. Думал, кончено все. Жители аллодов погубят себя сами, потонут в коварстве своем, в ненависти и злобе. Сердце никогда не научится любить, коли не устало ненавидеть… Но есть еще в мире такие, кто выстоит, верой и доблестью своей выстоит!
      Речь его журчала, как ручеек, и действовала гипнотически. Я вдруг понял, что слушаю Схимника с таким вниманием, что даже забываю моргать.
      — Демоны окутали Тьмой Глухоморье. На аллоде, не в астрале, они живут: дышат воздухом и по земле ходят. Страшно это! Как природа такое допустила? Что же будет с миром, если астральные демоны смогут населять аллоды? Ни для кого больше не будет здесь места: ни для пушистого гибберлинга, ни для прекрасного эльфа, ни для самоуверенного человека, ни для свободолюбивого орка… Убил ты демона, что в озере жил, и полегчало мне, шепот деревьев радостным стал, пташка где-то вдали чирикнула… сгинул проклятый. Но не единственный то демон был в Эльджуне. Краем Вечной Ночи правит Царь Теней. И, судя по черным плодам дел его, силищи в нем во сто крат больше.
      — Царь Теней — это демон?
      — Так я его называю. Черпает он силу древней магии. Когда-то давно стоял в Краю том джунский храм, так и нарекли его — Храм Вечной Ночи. Не сыскать его развалин: раскололась твердь земная, упал он в астрал. Но осталось замест него Место Силы, самое мощное на Святой Земле. Его и заразили демонопоклонники… Теперь исходит оттуда Тьма.
      — Как на Асээ-Тэпх? — подался вперед я.
      — Было подобное и там, — согласился Зосима. — Но на нашу долю много более тяжкое испытание выпало. Много больше теперь силы у демоновых адептов, много больше зла они сеют… Как их побороть? Один есть путь, только один…
      — Какой?
      — Вера! Есть ли она в тебе?
      — Вера?!
      Я хотел расхохотаться, но от досады смог только фыркнуть. И ради этого мы сюда пришли? Тоже мне — способ борьбы. Вера!
      — Честно говоря, я ждал более действенного совета, чем абстрактные слова, — произнес я сухо. — Я видел демонов и точно знаю, что умирают они от оружия, а не от веры.
      — Есть сила в тебе, Никита, но глаза слепы. Только Вера может изгнать Тьму! С ее помощью излечил я этого единорога… — Зосима повернул голову к белому животному, которое все еще стояло возле него. — Он был проклят, но теперь в нем Свет. Вот, возьми… Это амулет. Но нет в нем магии, нет Силы.
      Я взял в руки протянутую мне стекляшку на тонкой цепочке, похожую на неумелую поделку школьника для урока труда.
      — И зачем он мне?
      — Не бывает легких путей, не бывает — это все обман! Должно наполнить этот амулет твоею собственною Верой, — сказал старик, — понимаешь?
      — Нет.
      — Собери все светлое, что есть в сердце твоем: любовь, надежду, красоту… Наполни Силой своей души сей амулет. И ты излечишь единорога. А как излечишь, скатится по щеке его чистейшая слеза. Иди же, и за друзей своих не бойся, я буду ждать тебя здесь!
      Я повернулся к остальным, надеясь увидеть поддержку, или скептицизм на лицах, но увиденное повергло меня в шок.
      — Что вы с ними сделали?!
      — Они просто спят…
      — Вы с ума сошли? Разбудите их немедленно!!!
      — Побудь наедине с собой, со своими мыслями. Найди в себе Веру! Только в тишине и покое можно услышать зов Истины! Иди, Никита, и возвращайся с добрыми вестями.
      Я не знаю, зачем согласился на это! Зачем поверил в этот абсурд, зачем пошел у него на поводу и отправился один по лесу на поиски единорогов. Схимник обладал даром говорить так, чтобы его слушали открыв рот, хотя никакой конкретики в его словах не было! Он не поставил никакой четкой задачи, я не понимал, что от меня требуется, и это злило.
      На Эльджун мягко опускалась ночь, и без того темное Глухоморье становилось совсем мрачным и пугающим. Раздосадованный и взвинченный, я шел через заросли, не утруждая себя аккуратно раздвигать ветки, а просто прорубая дорогу мечом. Вокруг стояла тишина, если не считать производимого мной шума, привычные лесу шорохи отсутствовали, словно он вымер!
      — Даже хищники отсюда сбежали…
      И только я пробормотал это под нос, как услышал движение и сразу замер.
      Проклятый был единорог, или нет, но он так же сиял в сгустившихся сумерках неправдоподобной белизной. Он шел в мою сторону — похожий на маленькую лошадь, с густой гривой и длинным рогом на лбу, красивый зверь приносящий удачу в сказках любой из рас. Откуда это повелось? Ни один ученый не подтвердит наличие в единорогах магии, но в это почему-то продолжали верить. Слишком сказочными казались их чистота и миролюбие.
      Я уже хотел подойти к единорогу и погладить его, как он вдруг бросился на меня, выставив вперед рог. Уклонившись, я инстинктивно схватился за меч. Животное явно не имело сноровки нападать на кого-либо, но весило прилично и скорость развивало неслабую. Мной овладел не страх, а скорее — растерянность. Меньше всего ожидаешь агрессии от такого невинного существа. Единорог снова сделал попытку проткнуть меня рогом, странно при этом рыча, что ему вроде бы несвойственно. Я отшатнулся и взмахнул мечом, оставив на белоснежной шкуре кровавую полосу. Рана оказалась глубокой. Единорог завыл и завалился на бок, в агонии забив копытами по земле.
      Знай я хоть немного лекарское дело, возможно, я смог бы ему чем-то помочь. Но я был просто воином и мне ничего не оставалось, как прекратить его мучения.
      Может Зосима ошибся, и нет во мне никакого Света и никакой Веры? Убрав меч и достав амулет — по-прежнему пустой и невзрачный, я уселся на землю рядом с мертвым единорогом и прислонился спиной к стволу дерева.
      — Не повезло тебе, приятель. Видать, я не тот, кто должен был тебя спасти.
      Протянув руку и погладив белую гриву, похожую на тонкие шелковые нити, я почувствовал себя опустошенным. Мне казалось, что я только и делаю, что бегу, выбиваюсь из сил, но каждый раз превозмогаю себя и снова бегу, но на самом деле не продвигаюсь ни на миллиметр. А то и вовсе — откатываюсь назад от своей цели. Хотя какая у меня цель? Есть ли она вообще? Я просто Хранитель и выполняю приказы командования. Как там сказала Рысина — я должен сделать для Империи что-нибудь хорошее? Убийство единорогов точно никак не помогает моей стране. И уж тем более никак не меняет мир в лучшую сторону. Все это бессмысленно. Над Сарнаутом довлеет вполне реальная угроза, а я вместо того, чтобы бороться с демонами, как маньяк бегаю по лесу и убиваю ни в чем неповинных существ. И все это в попытке обрести какую-то «Веру»!
      — Бред…
      Если во мне еще и были крупицы этой самой Веры, то сейчас они растаяли окончательно. Усталость и апатия давили на плечи. Я лег прямо на стылую землю и положил голову на спину единорогу — она еще была теплой.
      — Прости, дружище, я не хотел тебя убивать, — произнес я, уставившись в небо, едва выглядывающее сквозь ветви деревьев и стремительно наливающееся чернотой. — Я снова в тупике. Не знаю, что делать… Думал, ты мне подскажешь.
      Но единорогу уже не было дела ни до меня, ни до того, кто его проклял. Зосима сказал, что на моих руках много крови. Я не считал себя плохим, не собирался заниматься самобичеванием и оплакивать каждую свою жертву, потому что каждый раз поднимая меч, я точно знал, ради чего это делаю! Но сейчас у меня не было никакого оправдания. Зачем Схимник послал меня сюда? Бессмысленное убийство не рождает во мне Веру, а только разрушает ее.
      Больше никаких единорогов! Нужно забирать своих друзей, возвращаться назад и искать иные пути… С этой мыслью я начал погружаться в полудрему.
      Шорох выдернул меня из вроде бы неглубокого сна не сразу. Какое-то время я слушал его, одновременно пребывая где-то у Пирамиды Тэпа на Асээ-Тэпх, и проснулся лишь когда почувствовал дыхание на своем лице.
      Я так и не понял, как подпустил к себе кого-то так близко, и почему меня это нисколько не напугало. Большие черные глаза, в которых я даже видел собственное отражение, глядели пристально и с интересом. Единорог склонился так низко, что его грива коснулась моего лба и мне стало щекотно. Неосознанно я протянул руку и погладил его по голове. Наши взаимные гляделки продолжались несколько секунд, пока я пытался сообразить, как он мог воскреснуть, ведь животные умирают только один раз… Потом до меня дошло, что убитый мной единорог все еще мертв, а этот, ласковый, пришел сам и не проявляет агрессии. Может, не все они прокляты?
      — Не бойся, я тебя не трону, — зачем-то сказал я, ведь он меня и не боялся.
      Гладить его было приятно. Шелковая грива скользила сквозь пальцы, и это странным образом успокаивало мечущиеся мысли. В таком полутрансе я просидел довольно долго, пока из подсознания на передний план не выплыло понимание, что что-то давно уже греет мне грудь под рубахой. Я полез за пазуху и вынул амулет Зосимы — теплый, испускающий мягкое, золотистое свечение. В какой момент он изменился? Значит ли это, что он наполнен той самой, непонятной мне «Верой»?
      Разглядывая крохотное солнце на своей ладони, я вскочил на ноги. Разве я сделал что-то особенное?! Хотя стоит ли искать ответы, если все равно не понимаешь сути происходящего? Слова Схимника так и остались для меня просто словами, в которых трудно что-то для себя усвоить.
      — Вера! Твоя Вера спасла одного единорога — может спасти она и весь Эльджун! — воскликнул Зосима, едва я появился в поле его зрения, но еще до того, как я показал ему амулет.
      С одной стороны, его рассуждения об эфемерных вещах раздражали, с другой… откуда он все знает?!
      — Я ничего не сделал.
      — Ты сделал многое. Веришь ли ты в это? Амулет теперь полон твоей Веры, он может очистить и проклятое Место Силы в Краю Вечной Ночи. Ступай туда, Никита!
      — То есть как это — «ступай»? — оторопел я. — Во-первых, туда можно добраться только на корабле…
      — Есть более короткий путь, я укажу тебе его. Ты должен освободить Эльджун! Очистить от заразы!
      — …во-вторых, по словам торговцев, там полно демонопоклонников и демонов!
      — На Краю не осталось ни единой доброй души аль невинного неразумного зверя. Никто не ведает наверняка, что тебя там ждет. Не ведаю и я. Но, дабы достигнуть его, не одна Вера тебе понадобится — сила рук, ловкость ног, острота ума…
      — Вот спасибо, что предупредили, а то я уж хотел помолиться и в путь!
      — Пошел бы я с тобой, Никита, стремится туда моя душа, но не слушаются ноги. Все, что я могу, — благословить тебя! — продолжал Схимник, будто не замечая моего ехидного тона.
      — Вы что это серьезно? Я должен один пойти в Край Вечной Ночи, прямо в лапы к демонопоклонникам, чтобы очистить Место Силы? Я правда похож на идиота?! Это же… бред!
      — Веришь ли ты мне? Веришь ли ты в себя? Веришь ли ты в свою правоту, в искренность своих помыслов и в твердость намерений?
      — Верю, но… Послушайте, если я искренне и твердо вознамерюсь научиться летать и сброшусь с аллода, вера не поможет мне в полете отрастить крылья. Я совершал достаточно глупых поступков, и некоторые из них закончились для меня печально.
      — Ты умер.
      — Вот именно!
      — Но ты убил демона…
      — Мне помогли водяники! И они достали мое тело со дна. Даже если мне предлагается геройски погибнуть в Краю Вечной Ночи, ведь там спасать меня будет уже некому, каковы шансы, что я хотя бы просто доберусь до места в одиночку?
      — Ты доберешься. И ты вернешься назад. Верь мне, Никита! Сомнения гложат твое сердце, но дорога у тебя длинная. И даже смерть твоя не была случайной, ведь настоящий путь извилист… Не было тебя еще на свете, когда сражался я в Великом Астральном Походе. Долго я этим гордился, но вижу теперь, что у каждого свой Великий Поход. И неизвестно еще, чей путь доблестней… Ступай!
      Нет, Зосима не гипнотизировал, я не чувствовал вторжения в разум, как это бывало, когда мистики пытались применить свою магию. И все же слова Великого Схимника обладали удивительной силой, проникающей не в мысли, нет… Они бередили что-то в груди! Он не открывал сакральных знаний, не давал никаких объяснений, не говорил ничего такого, что заставило бы меня хоть что-то понять. Но все равно как-то убеждал. Наверное поэтому к нему съезжались паломники со всего света — ради этой странной уверенности, что все, что ты делаешь, правильно, что все так и должно быть. Почва под ногами обретала твердость и идти по ней становилось легче. И я снова шел. Прекрасно осознавая все безумие происходящего, и что если за этой цепочкой гор, уже видневшейся впереди, меня ждет вторая смерть, то на этот раз она станет окончательной.
      Нельзя сказать, что мне не было страшно, сложно заглушить голос инстинкта самосохранения. И все же мне казалось невозможным примириться с мыслью, что я, возможно, нахожусь на пороге чего-то важного, но из-за страха не решаюсь шагнуть. Это было похоже на то, как я стоял у края ледяного озера с намерением нырнуть, однако сейчас опасность имела куда более четкие очертания… но при этом и уверенности отчего-то стало больше.
      Я шел пешком по настоянию Схимника и остро ощущал свое одиночество. Лес был страшен и пуст. Никто не нападал на меня, но мрак вокруг, сдавливающий грудную клетку и мешающий дышать, пугал гораздо сильнее любого зверья. Глухоморье угнетало. Но когда я вышел к лысым горам, это чувство не исчезло, а наоборот — усилилось. Из-за усталости я не мог сообразить, сколько времени прошло. Бледное, холодное солнце поднялось и снова укатилось за аллод, нисколько не согрев землю. Я немного поспал перед закатом и по опасной дорожке между скал пробирался почти в темноте. Нет, вовсе не за секунду перед смертью вся жизнь пролетает перед глазами. Она пролетает именно тогда, когда ты один, в тишине, и дорога все не кончается.
      Каменные стены расступились неожиданно, и я наконец увидел именно то, что и предполагал. Край Вечной Ночи — сумеречный, лишенный растительности берег Эльджуна, где астрал то и дело взрывался багровыми всполохами, освещая множество фигур в ритуальных балахонах. Их действительно оказалось много — целая армия, которую мне не побороть ни за что. И самое отвратительное в этом зрелище было то, что под ногами у них стаями кишели мелкие демоны — астральные бесы, чувствующие себя вольготно. Здесь, по эту сторону горной гряды, все пространство оглашало их мерзкое «похрюкивание».
      Окинув взглядом берег, я заметил вдалеке мерцание — столб света поднимался вверх среди камней. Путь неблизкий. И как я должен пройти сквозь всю эту свору? Убить одного, надеть балахон и прикинуться своим? Внутри зрела уверенность, что меня сразу раскусят. Понятия не имею, почему я так решил, но мне казалось, что я с тем же успехом могу торжественно явиться очам демонопоклонникам в одеянии священника — разницы не будет никакой. 
      Можно попробовать пробраться тайком, держась поближе к горам и прячась за камни, благо здесь темно! И эта идея не лишена смысла — демонопоклонники оккупировали край аллода, поближе к астралу, где мельтешили какие-то тени. Я даже думать не хотел, что это там… но в глубине души все понимал. Демоны! Только уже покрупнее и поопасней. Хорошо, что я со своей позиции не мог ничего толком разглядеть, вид своры астральных чудовищ даже самым отчаянным и храбрым может пошатнуть настрой. Сами демонопоклонники не особо глядели по сторонам, сосредоточенные на своих ужасающих питомцах, парящих в астрале, и небезосновательно чувствовали себя защищенными.
      Проблемой стали мелкие, крутящиеся под ногами бесы — круглые, толстые лягушки цвета сырого, подгнившего мяса, на тонких лапках, с шипами на спине, множеством глаз на безобразной морде и маленькими острыми зубками. Бесы прыгали повсюду! Лезли во все щели от берега до гор, галдели и вызывали у меня острые приступы брезгливости. Навалившись всей кучей, они могли доставить много неприятностей! И даже если я смогу от них отбиться, они все равно выдадут меня с головой, а идея сражаться в одиночку с теми, кто их призвал, меня не вдохновляла. Но не возвращаться же назад! Обидно будет спасовать перед такими жалкими тварями.
      Я осторожно стал продвигаться вперед, к Месту Силы. Интересно, что имел в виду Схимник, когда обмолвился о неслучайности моей смерти? Наверное, она сделала меня еще более безрассудным… Иначе как объяснить то, что я упрямо продолжаю идти, осознавая, чем для меня обернется визг астральных бесов, когда они меня заметят и, если не набросятся, то как минимум привлекут внимание демонопоклонников? Чем я сейчас отличаюсь от разведчицы Майи и ее друзей, обожавших дразнить смерть?
      Здравые мысли в моей голове не заканчивались, но меня это не останавливало, а скорее… подзадоривало, что ли? Я преодолел приличное расстояние, умудрившись не попасться, и поначалу все списывал на удачу. Но потом до меня стало доходить, что одной удачей тут явно не обошлось. Астральные бесы сами убирались с моей дороги, будто их что-то отвращало! Рациональная часть меня отказывалась принимать объяснение Великого Схимника… И все же я достал его амулет, по-прежнему испускающий тепло и свет, и крепко сжал в руке. Вера? Да хоть надежда и любовь! Я на все согласен!
      Вскоре я уже перестал обращать внимание на отползающих от меня, как тараканы, демонов, потому что чем ближе оказывалась Место Силы, тем сильнее мои волосы вставали дыбом.
      Джунский постамент, источающий древнюю магию, находился в самом центре пятна, похожего на отравленную, нарывающую язву среди скал. Из этой коросты торчали огромные, шевелящиеся шипы: то ли щупальца исполина, то ли средоточия какой-то заразы. Земля была больна, и очаг ее заражения разрастался. Я подумал, что возле Места Силы, должно быть, есть охрана, ну или как минимум какие-нибудь демонические жрецы, проводящие ритуалы. Но демонопоклонники толпились у берега. Это, правда, облегчения мне не принесло.
      У самого постамента, лениво раскинув щупальца и запуская их в столб света, сидел демон. Он, кажется, был еще больше, чем тот, что обитал на дне озера. Вот только водяников здесь нет и некому меня поддержать в неравной схватке. Как там на счет Веры, товарищ Зосима? Самое время мне прыгать с аллода и отращивать крылья.
      На этот раз доводы разума пришлось не то что отодвинуть на второй план, а запихать их в самый пыльный угол. По-другому сделать шаг к Месту Силы у меня просто не получалось! Даже глупые звери массово ушли из этого места, а я наоборот пришел… Сгину. Зато с Верой в сердце! И никто не узнает, что со мной случилось — вряд ли Схимнику поверят, что я добровольно пошел один в логово демонопоклонников. Империя старалась вернуть погибших солдат домой и похоронить на своей земле, но сейчас даже сгинуть в открытом астрале не казалось мне таким уж плохим вариантом. Противно думать, что эта пульсирующая погань, покрывшая берег, будет разъедать мое тело.
      Как-то незаметно смирившись с тем, что отступать уже не имею права, я шел с лихой отчаянностью безумца на верную смерть. Мне нужен был какой-то лозунг, но ничего, кроме пафосного «За Империю!», на ум не приходило. Но я не особо и старался. Какая разница, под каким девизом умирать? Главное, что на этот раз я понимал свою цель: мне не справится в одиночку со всеми демонами, но убить одного я хотя бы попытаюсь.
      Демон заметил меня и подался вперед. Громкое хрюканье мелких бесов по всему берегу заглушило его рык. Хоть какая-то польза от этих бестий! Щупальца толстыми змеями поползли в мою сторону и я, уже ощущая взрыв адреналина, сгруппировался, готовясь нанести удар и отрубить хотя бы парочку гибких конечностей. Но демон резко дернулся и поджал их.
      — Играешь со мной, тварь?
      Он был сильнее меня, но странно осторожничал, старался ударить и при этом боялся ухватить своим щупальцем, словно видел во мне опасность большую, чем, как мне казалось, я для него представлял. Слишком близко я подобраться не мог — он был ловким, быстрым и очень большим. И все же я наступал, а он пятился назад, к Месту Силы. Наверное, проклятая магия давала ему энергию, и нельзя его к ней подпускать. Но как остановить этого монстра?
      Зосима бы мной гордился в эту минуту. Я вынул амулет. Демон зарычал, кинулся вперед, но было заметно, что меча он боится гораздо меньше, чем крохотной безделушки в моих руках. Я исхитрился приложить амулет к его лоснящейся коже, демон взвыл и еще откатился назад.
      — Что, не нравится?
      Я попер на него с наглостью дредноута. Если амулет причиняет астральному монстру боль, то я доконаю его этой стекляшкой. И хорошо бы сделать это как можно скорее, пока нашу схватку не заметили демонопоклонники. Из-за нагромождения камней им нас не было видно, но шум мы издавали приличный. Демон выл, бил щупальцами по земле и Месту Силы, кроша его чуть ли не в пыль, но отступать я не собирался, тем более, что уже почувствовал свое превосходство. Странно видеть, как более сильный противник тебя боится.
      Извернувшись, я все-таки сократил количество его ног, рубанув по ним мечом. Болтавшийся на цепочке вокруг запястья символ «Веры» возможно в этом здорово помог, но мне все же пришлось с ним расстаться. Демон снова завыл, и я, не растерявшись, швырнул амулет прямо ему в пасть, с целью как минимум заткнуть, как максимум — прикончить.
      Нет, монстр не распался прахом, но ему стало не до меня. Он конвульсивно задергался и захрипел. Дожидаться развития событий я не стал — вера верой, а меч меня еще не подводил ни разу. Добить демона не составило большого труда, хотя я все еще опасался его щупалец, которыми он размахивал. Еще некоторое время тело чудовища подрагивало, но потом оно так же, как и его собратья, просто растворилось в воздухе, и сноп гаснущих искр быстро унесло дуновением ветра. На месте, где он находился, остался лишь лежать амулет.
      В ушах стучала кровь. Я постарался успокоить дыхание и прислушаться к шуму с берега, подсознательно ожидая нападения демонопоклонников, но оттуда раздавался только оглушительный визг множества астральных бесов. Спустившись немного вниз и выглянув из-за камней, я удостоверился, что никто не спешит мне мстить за убиенного демона. И все же не стоило тянуть время, демнопоклонники могли явиться для демонопоклонения в любой момент. Зосима сказал, что я смогу очистить Место Силы, и этот факт уже вряд ли получится скрыть — изменившийся столб света не останется незамеченным. Можно, конечно, понадеяться на внезапность и попробовать быстро унести ноги, но в этом плане зияли дыры размером в астральную червоточину. Мне не преодолеть путь назад под натиском демонопоклонников, а другого пути я не знал.
      Я думал об этом, возвращаясь к Месту Силы и задумчиво крутя в руках амулет. А вдруг очистить проклятие вообще невозможно? Лигийские жрецы не смогли это сделать на Асээ-Тэпх, так с чего Схимник взял, что мне удастся?
      Древняя магия, льющаяся из каменного постамента, слепила глаза. Несколько секунд я просто смотрел на нее, видимо от изумления ничего не предпринимая. Там был силуэт. Прозрачный, бесплотный, но определенно принадлежащий человеку. Не то, чтобы я раньше не видел призраков, но отчего-то тело пробрало до самых костей.
      — Кто вы? — прохрипел я, потому что в горле все пересохло за секунду.
      Лица я не видел, но был уверен, что призрак смотрит мне прямо в глаза. И от этого взгляда бросало и в пот, и в холод одновременно. Даже демон не произвел на меня такого сильного впечатления!
      — Я — Тенсес, — просто сказал он тихим, глухим голосом.
      Мыслительный процесс переклинило.
      — Погибший Великий Маг? — тупо переспросил я.
      Призрак молчал. А мне начало казаться, что я сплю, и сон мой весьма странен.
      — Что вы тут делаете? — вслух этот вопрос звучал еще глупее, чем в мыслях.
      — Я пришел на зов…
      — Я вас не звал, — ляпнул я.
      — На зов Света. Я увидел его в тебе.
      Не знаю почему, но я подумал про свою смерть и про слугу Тенсеса, охранявшего вход в мир мертвых. Все-таки его меч сдвинулся, когда я пытался туда заглянуть, или нет? Зачем я думаю об этом сейчас?
      — Моя Искра долгие годы томится в Пирамиде Тэпа, не имея возможности покинуть ее. Она — залог бессмертия жителей Сарнаута. Пока еще… Гурлухсор пробрался в Пирамиду. Он стоит во главе демонопоклонников. Его цель — уничтожить меня окончательно, уничтожить мой Дар.
      — Гурлухсор… — наморщил лоб я, что-то мы проходили о нем в школе по истории, но что именно — я вспомнить не смог.
      — Хадаганский Великий Маг. Я слабею… Теперь демонопоклонникам уже не обязательно осквернять Места Силы. Вокруг меня тьма, скверна и порча. Долго так продолжаться не может! Они сломают меня! Хуже всего на плато Коба… Те места осквернены еще Тэпом, и сила Света не нашла возможности пробить себе дорогу. То, что было наполнено исцелением и спасением, теперь несет в себе зло и разрушение. Если так будет продолжаться, то сам Свет превратиться во Тьму! Ты должен помешать Гурлухсору, — с каждым словом призрак становился все более прозрачным, и я боялся, что он не успеет сказать мне самое важное.
      — Подождите! Как ему помешать? В Пирамиду сейчас не попасть!
      — В твоих руках будущее мира… Поспеши…
      Это было последнее, что я услышал, когда силуэт исчез окончательно.

Глава 16


Просмотреть полную запись

Link to comment
Share on other sites

Join the conversation

You can post now and register later. If you have an account, sign in now to post with your account.
Note: Your post will require moderator approval before it will be visible.

Guest
Reply to this topic...

×   Pasted as rich text.   Restore formatting

  Only 75 emoji are allowed.

×   Your link has been automatically embedded.   Display as a link instead

×   Your previous content has been restored.   Clear editor

×   You cannot paste images directly. Upload or insert images from URL.

 Share

×
×
  • Create New...

Important Information

By using our site you agree to the Terms of Use