Скоро Зима

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 32. Проложивший Путь — Очень хорошо. Обратив дар жизни против своего противника, ты демонстрируешь выдающуюся силу намерения! — сказал Хранитель Мироздания, уважительно склонив голову. Я обернулся на полусферу, из которой только что вышел, и невольно содрогнулся. …Их было трое и они были бессмертны. Во всяком случае сколько бы раз я не достал их мечом, сколько бы ран не нанес — умирать они не собирались! Сам же я от боли уже плохо видел и туго соображал. Тело горело и не слушалось, а электрические разряды продолжали бить по мне без остановки. Я уже потерял счет времени и не мог понять, сколько длится эта пытка, но все равно, сцепив зубы, собрав всю волю в кулак, поднимал меч и шел на своих противников — трех существ с магическими трезубцами, похожих то ли на ящеров, то ли на драконидов. Один шаг — и снова удар, на секунду парализующий все тело. Я едва не выронил меч, но нашел силы сделать еще шаг. И снова удар, уже с другой стороны. Тысяча попыток убедить себя, что в астральном теле боль сильна настолько, насколько я позволяю ей такой быть, и что силой воли я способен подавить ее совсем, потерпели крах. Я проигрывал схватку с неуязвимым противником и никакой веры внутри меня не осталось, чтобы переломить этот бой. Я думал, что после тяжелой смерти в Пирамиде Тэпа на Сумрачном острове мой болевой порог сильно отодвинулся и никакая магия не сможет заставить меня испытать то же самое. Как бы не так! Очень скоро каждый электрический разряд стал настолько болезненным, будто бил прямо по оголенным нервам. И с каждым таким ударом, мучительной волной прокатывающимся от макушки до пяток, из меня уходила жизнь. «Жизнь — самое ценное, что есть у разумного существа. Отнимать жизнь легко, а вот дарить ее непросто. Ты видишь эту землю? Она пуста и безжизненна. Еще нескоро здесь появятся первые растения, расцветут цветы и потянутся к небу деревья. Тот, кто владеет пониманием жизни, может подарить ее, а может и отобрать» — так мне сказал Хранитель Мироздания. Это было даже иронично — я умирал в средоточии Жизни! Что значит смерть в астральном теле? Умру ли я на самом деле? И смогу ли воскреснуть? Умирать всегда страшно. Даже сто лет бессмертия, дарованного жителям Сарнаута, не убило в нас желания цепляться за жизнь до последнего. И я цеплялся. Но взор подернулся пеленой, все расплывалось, и я уже с трудом различал три силуэта перед собой… Лишь только свет, льющийся из-под ног одного из них, был ярок и хорошо различим. Почему я увидел его только сейчас? Почему мне кажется это важным? Свет казался жидким, текучим и напомнил о местах Силы на Асээ-Тэпх. В голове даже немного прояснилось, когда я подумал об этом. А если это то, что исцеляет моего врага, и именно поэтому я не могу никого из них убить? «То, что дает жизнь, при определенных условиях может и забрать ее» — всплыли в памяти слова моего проводника. Что это значит? Если этот свет дает им жизнь, как он может ее забрать? Мне плюнуть в него что ли, чтобы осквернить? Казалось, что еще чуть-чуть — и мое сердце не выдержит таких нагрузок, оно и так заходилось в рваном ритме где-то у горла, мешая дышать. Каким-то чудом я все еще стоял на ногах, но каждый шаг был настоящим подвигом. Я резко сменил траекторию и уже совсем не разбирая дороги просто пошел на свет. В какой-то момент я даже почти перестал чувствовать удары, после разряда, сводящего судорогой мышцы, облегчения не наступало. Боль стала непрерывной. Но когда я видел цель, все остальное уходило на второй план. Упрямство — вот то, что не дает мне упасть! Своих противников я уже не видел, все вокруг слилось в одну сплошную серую массу. Но когда круг света оказался совсем близко, когда до него оставался всего лишь шаг, я инстинктивно, не задумываясь, махнул мечом, выбив из рук одной из тварей посох и оттолкнув его назад. В последнем шаге было все: и усталость, и злость, и страх смерти, и желание покончить со всем этим. И именно поэтому этот шаг я сделал так быстро и легко, словно не мое тело едва слушалось, и словно у меня за спиной за одно мгновение выросло два крыла. И когда ко мне со всех сторон прильнул свет, в меня обратно хлынула сама Жизнь — она заструилась по венам, наполнила легкие, и сковавшие тело тиски исчезли. Я еще чувствовал электрические разряды, но они не причиняли мне вреда. — Жульничаете? — поднял я взгляд. Свет мягко обволакивал меня со всех сторон, даря ощущение уюта, будто я лежу в ванне с приятной, теплой водой. Сейчас я прекрасно видел троих то ли ящеров, то ли драконидов. Еще пока живых, но теперь уже ненадолго. …Тряхнув головой и скинув с себя неприятное чувство, что смерть была ближе, чем ожидалось, я снова посмотрел на Хранителя Мироздания. — Это было тяжело. — Да. Но ты справился. А значит ты на шаг ближе к Мертвому городу. — Почему магия этих тварей чуть не убила меня, но при этом я спокойно хожу по раскаленной земле, не испытывая боли? — Потому что у этих, как ты выразился, тварей есть своя воля и она направлена на то, чтобы причинить тебе эту боль. И убить. Помни: твоя воля — против их воли. — Слишком сложно. — Вовсе нет. Пойдем. Почему-то я думал, что он предложит передохнуть. Эта схватка далась мне непросто, и хоть мое тело и наполнилось энергией и силой, морально я чувствовал себя вымотанным. Но мой проводник зашагал дальше. Странно, что в этот раз путь до следующего купола мы преодолели в молчании. Я счел это плохим знаком. Лишь остановившись у барьера, Хранитель Мироздания сказал: — Тебе придется совладать с низменным и животным чувством, что так хорошо знакомо каждому бойцу. Низменное, животное чувство… Дальнейших пояснений, длинных, витеватых полунамеков не последовало, но я сразу понял, о чем речь. О, да, я знаю это чувство! — Сколько их будет? — спросил я, памятуя о воплощении Жизни. — Честный бой один на один. И пусть твое намерение победить повергнет животную ярость наших врагов! Это был демон. По крайней мере он выглядел как демон. Ну а как еще может выглядеть низменное, животное чувство? Демоны — воплощение ярости и жажды крови. Их ненависть и безумное желание убивать несопоставимы ни с одной, даже самой агрессивной формой жизни в Сарнауте. Все было достаточно привычно и поэтому не вызвало у меня никаких эмоций, а может на эмоции просто не осталось сил — они все остались в предыдущей полусфере. Морда демона исказилась от ярости и он метнулся ко мне, едва увидев. В его взгляде не было ни единой мысли — только злоба. Я увернулся, в ожидании подходящего момента для одного единственного удара. Наблюдая, с какой отчаянной злостью демон снова бросился в атаку не думая о защите, я даже испытал легкое сочувствие. Мне хорошо было известно, что такое ярость, я испытывал ее много раз, но никогда она не доводила меня до такой потери контроля. Даже там, на арене по гоблинболу, когда я, плохо соображая, убил трех орков… Может быть это и отличает нас от демонов? Демон раз за разом кидался на меня так, словно был бессмертным, и чем дольше я уворачивался, тем больше он зверел. И тем беззащитней становился. Я смотрел на него, сам думая о совсем другом. Может быть мой проводник не знает, насколько силен враг внутри, и насколько легко, или наоборот тяжело, мне будет справиться. А может быть эта непоследовательность — его своеобразный план. Психологические качели. Слабый противник дает надежду, что все будет просто… а затем ты чуть не умираешь. Собираешь всю волю в кулак, мобилизуешь все силы — а там всего лишь обезумевший демон, которому не хватает того, что есть во всех живых существах — инстинкта жить! Что будет дальше? Слепой котенок или огнедышащий дракон? Нет, вовсе не агрессивный противник вызывает во мне ярость. Ярость вызывает неведение. Убил демона я довольно быстро и относительно легко, но не питал по этому поводу иллюзий. Хранитель Мироздания на этот раз никак не прокомментировал то, с какой быстрой я вернулся к нему. — Ты обуздал собственную ярость и сокрушил вражескую, я поздравляю тебя, Хранитель Откровения! Сохраняя в бою рассудок холодным, не поддаваясь гневу, ты используешь силу намерения для победы над врагом, обращая его ярость против него же! Я правда старался не поддаваться гневу, но эти комплименты каждый раз, когда я выходил из купола, были настолько приторно лживыми, что мне хотелось заткнуть уши. Или рот проводнику. Но желание дойти до конца пока пересиливало. Совсем небольшая полусфера, наверное самая маленькая из всех, находилась буквально в двух шагах. Я даже не был уверен, смогу ли встать внутри в полный рост. — Безумие… Оно всегда стоит за твоей спиной. Ты отгораживаешься от него стеной железной логики, бастионами здравого рассудка, но безумие всегда найдет себе лазейку. Я видел многих славных мужей, стойко сносивших удары судьбы и в одночасье ставших безумцами. Жалкое зрелище! Чего стоят все их победы и свершения, если сами они не в состоянии понять их ценности? После этих слов у меня внутри все похолодело и сжалось. Вот то, чего я боялся сильнее смерти — безумие! Нужно было что-то спросить, попытаться выведать подробности, ведь сейчас не время для гордости. Но язык прирос к небу и, впервые чувствуя, как настоящий, неподдельный страх сжимает мое горло еще на пороге купола, я шагнул внутрь, так и не проронив ни слова. Последнее, что я увидел, была странная лиловая дымка. А потом все исчезло… Где я? Вокруг не было ничего. Я не стоял и не падал, не лежал, не висел, а просто… находился. Панический ужас прокрадывался в сознание с каждым мгновением, и мне пришлось зажмурить глаза и начать ощупывать себя, чтобы удостовериться, что я и правда существую. Когда эта мысль закрепилась в голове, я снова осмотрелся… и снова закрыл глаза. Разум отказывался понимать и принимать происходящее. Такого просто не может быть! Пустота вокруг не имела ни цвета, ни запаха. Мои ноги не упирались ни во что, но и свободного падения я не ощущал. Я вообще ничего ощущал! Можно было бы подумать, что у меня просто не было чувств, но я видел самого себя, и ущипнув себя за руку, удостоверился, что боль я испытываю. Это немного обнадеживало. Если бы только все вокруг не было таким противоречащим здравому смыслу. Где я? Этот вопрос так долго и лихорадочно метался в моей голове, что второй ушел на дальний план. Но в конце концов мысли добрались и до него: а кто я? Почему-то это оказалось еще страшнее пустоты вокруг. Я не помнил себя, не помнил, как тут очутился, не помнил ничего до того момента, как осознал, что нахожусь в каком-то странном ничто. А было ли что-то до? Может, я тут просто появился, и это и есть моя начальная точка? Но что мне теперь делать? Паника нарастала и я уже не мог с ней бороться. Ей как будто становилось тесно в моем теле, и мне захотелось закричать во все горло, чтобы выпустить ее наружу. И я закричал. Ничего не изменилось, но мне стало немного легче. Я снова закрыл глаза, до боли надавил на них пальцами и напряг память. Ведь должно же у меня быть хоть что-то… В лицо подул теплый, влажный ветер. Я вдруг вспомнил, что не люблю жару, но здесь не было жарко. Мне понадобилось несколько минут, чтобы осознать приятный, солоноватый воздух и тихий шепот волн, прежде чем я решился открыть глаза. «Ник, проснись…». Воды было столько, что мне на мгновение перестало хватать воздуха. Я даже попятился, будто передо мной разверзлась земля. Как может быть столько воды? Какого размера этот аллод, если даже не видно краев этого гигантского озера — оно уходило до самого горизонта, сливаясь с бесконечно чистым и лазурным небом! «Ник, проснись…». Потрясение было столь велико, что я не сразу обратил внимание на то, как в моей памяти всплывают какие-то фрагменты знаний. Я стоял на песчаном пляже, под ясным солнцем, у берега, на который накатывали пенистые волны, а позади меня возвышались джунгли, но совсем не такие мрачные и темные, как на Асээ-Тэпх — они радовали яркими красками и будто звали отдохнуть в своей прохладной тени. «Ник, проснись!». Это место походило на рай. В нем было прекрасно все, но это не могло успокоить тревогу внутри меня. Я стоял истуканом, не зная, что делать, куда идти. Мне казалось, что мир вокруг как дымка: шевельнись — и он исчезнет, и я снова окажусь в пустоте. «Ник!!!». Голос в голове монотонно звучал фоном, и мои мысли как-то странно обходили его стороной, словно если обратить на него внимание, случится что-то непоправимое. Но в конце концов игнорировать его стало невозможно. «Проснись!». И как только я подумал о нем, как в эту же секунду земля под ногами начала трескаться. — Нет-нет-нет-нет-нет… Все происходило слишком быстро. Только что я стоял посреди настоящей идиллии, а через мгновение пляж стал буквально ломаться, как скорлупа! Вода и песок стекали вниз, в ширящиеся трещины, из джунглей донесся многоголосый ор потревоженной живности, деревья накренились… В оцепенении я смотрел на уродливые разломы, пожиравшие фантастически красивую картинку вокруг. А потом упал на колени и схватился за рваные края трещины у своих ног, в нелепой попытке не дать аллоду развалиться. От охватившего меня отчаяния было физически больно, словно это мое тело разрывалось на части. «Ник, проснись!». Мне хотелось заткнуть уши чтобы не слышать этот ужасный голос, но он звучал в моей голове. А вокруг все продолжало рушиться. Трещины стали настолько большими, что вниз начали проваливаться деревья, вода утекала вниз с оглушительным шумом, я и сам едва не соскользнул в обрыв. «Ник…». — ЗАТКНИСЬ, ЗАТКНИСЬ!!! — заорал я так, что заболели связки и свело челюсть… и вдруг обнаружил себя сидящим на коленях на сухой, горячей земле, которую я царапал ногтями, сдирая их в кровь, и орущим, как полоумный. Прямо над головой висел фиолетовый купол, а вокруг клубилась лиловая дымка — ласковая, как соленый бриз на песчаном пляже. Несколько мгновений я приходил в себя, а затем вскочил на ноги и затряс головой, скидывая наваждение и боясь снова провалиться в странный мираж. Подумать о случившемся было некогда, потому что охватившее меня безумие могло вернуться в любой момент, а значит нужно успеть разобраться с противником до того, как это снова случится. Вот он — самый опасный враг. Если судьба моя скрести пальцами землю, пуская слюни, то лучше бы я умер в средоточии Жизни! Насколько жутким мне казался подобный конец, настолько же я жаждал увидеть воплощение Безумия — до всей глубины души, каждой частичкой своего сознания, словно в мире нет ничего важнее этого. И когда клубы лилового тумана расступились, я даже не успел толком рассмотреть существо, которое за ним пряталось. Хотя существо ли это было? Перед моим взором промелькнули и цепи, и какая-то клетка, и щупальца червелицего, и рога демона, и отблески света, и черные тени. Но когда я полоснул его мечом, все исчезло. В полном раздрае, чувствуя себя старым, разваливающимся на ходу джунским големом, у которого закончился заряд, я вывалился из крохотного купола, пытаясь заново собрать себя по кускам. Что это сейчас было? На мозг совершенно точно ничего не давило извне, никто не управлял моими мыслями и не внушал то, чего не существует… Хотя, все верно. Безумие! Оно ведь внутри, а не снаружи. — Признаться, я боялся, что ты вернешься беспомощным безумцем без малейшего проблеска разума в глазах. Я рад, что мои опасения не сбылись. — Ага, тоже не нарадуюсь, — пробормотал я, пытаясь восстановить дыхание и успокоиться. Что бы со мной было, продлись навождение чуть дольше? Я бы сумел выбраться? — Безумие следует по пятам за каждым. Но оно никогда не приходит из ниоткуда, — нравоучительно произнес Хранитель Мироздания, воздев палец вверх, к небу в клеточку. Я подождал продолжения, но его не последовало. Проводник развернулся и пошел дальше, и мне ничего не оставалось, как плестись за ним, размышляя о том, что безумие — это вообще все вокруг: и раскаленная земля под ногами, и кубы над головой, и мои странные противники, изолированные магическими клетками, где я должен встретиться с ними лицом к лицу в одиночку. — Вот ты и еще на шаг ближе к Мертвому городу. Меня очень радует сила твоего духа! Хм… Дух, душа… Знаешь ли ты, что это такое? Споры об этом ведутся испокон веков. Кто-то называет это «дыханием Творца», но кто сотворил самих Творцов? Кто-то называет это «сутью жизни»… Но у многих живых существ нет души. Точного ответа тебе не даст никто. Известно лишь, что душа по сути своей состоит из Искры и энергетической оболочки тела, его «отражения» в астрале. И душа тоже может испытывать боль. Не физическую, о нет, — душевную… Хранитель Мироздания продолжал говорить, но мои мысли все время соскальзывали обратно к средоточию Безумия. Искать какую-то логику в увиденном вряд ли стоило, это же — Безумие, правильно? В нем нет логики… Или есть? Почему в своем сумасшествии я увидел песок, пальмы и какое-то совершенно нереальное количество воды? Что это было? Море?! Я никогда не видел настоящих морей, они исчезли задолго до моего рождения. Но во мне как будто шевельнулась память предков, и вдруг стало дико тоскливо от того, что я этого больше не увижу. Внутри защемило от горечи. Море было настолько пленительным, что какая-то часть моего Я хотела остаться возле него навсегда. «Безумие следует по пятам за каждым»… Мой проводник остановился так резко, что я едва на него не наступил, выпав из своей задумчивости. Мы подошли к полусфере, ничем не выделяющейся на фоне остальных. Не самая большая, не самая маленькая, такая же круглая и фиолетовая. — Это предпоследние средоточие. Тебе предстоит встретиться с воплощением Духа. Обычным оружием его не осилить, ведь душевную боль может причинить только другая душа, — произнес он. — Ступай! Я, как всегда не поняв его напутствия, молча кивнул и прошел сквозь магическую завесу с мыслью, что хуже Безумия уже ничего не будет. Меч держал наготове, твердо решив сразу, не мешкая, порубить все, что находится внутри. В первое мгновение мне показалось, что я ослеп. Это не ввергло меня в панику, я просто сосредоточился на опасности… и ничего не почувствовал. Вскоре глаза стали привыкать к яркому свету и я сумел осмотреться. Сверху, под самым куполом, сияло маленькое солнце, смотреть на которое было невозможно. А вокруг парило не меньше десятка Искр — бессмертных частичек души! И это именно то, что озадачило меня больше всего. Воплощение Духа, или что там светилось сверху, нападать на меня не собиралось, Искры свободно кружили вокруг, а я пытался сообразить, как и с кем мне тут воевать. «Обычным оружием его не осилить, ведь душевную боль может причинить только другая душа». Ко мне начали закрадываться нехорошие подозрения. И чем больше я об этом думал, тем крепче они становились… Нет, этого просто не может быть! Впервые я вышел из купола, не убив противника, и даже ничего не предприняв для этого. Хранитель Мироздания вопросительно уставился на меня. А я не менее вопросительно, но зато куда более агрессивно на него. — Ты должен подавить Волю врагов, иначе путь в Мертвый город не будет проложен! — первым нарушил он молчание. — И как я должен это сделать?! — Ты уже знаешь, как. Конечно ты все понял. И поторопись! Наши враги уже идут к своей цели, и они не будут ждать, когда ты преодолеешь все преграды на пути в Мертвый город! Дракончик говорил с холодной, металлической интонацией, будто был сильно разочарован мной. Его взгляд казался мне высокомерным, и от льстивых комплиментов не осталось и следа. — Ладно… допустим… Искры там внутри — это настоящие Искры? Не какое-нибудь там… не знаю… воплощение Искр? — Все, что ты видишь вокруг себя, настоящее. Искры остаются Искрами во всех слоях астрала. И твое астральное тело бесспорно настоящее. И этот остров. И путь, который ты прокладываешь здесь, отражается во всех слоях. — Хорошо, я понял… Но ты же не ждешь, что я буду уничтожать Искры, чтобы причинить «душевную боль» Духу? Хранитель Мироздания молчал. Снова повисла пауза. — Это же просто смешно! — покачал головой я, на этот раз первым нарушив тишину. Смешно мне конечно не было. — Даже если забыть, что это аморально, Искры бессмертны, их нельзя убить! — Мы на тонком слое бытия. Здесь мысли материальны. Намерения обретают физическую форму. И уязвимо все. Даже Искры. — Если тут все уязвимы, а мысли материальны, то и Дух уязвим тоже! И я желаю убить его мечом! Вот такое у меня намерение, воля, или что там… разве не так это работает? — Воплощение Духа уязвимо, как и все вокруг. Но мы лишь на грани реальности и невероятного, даже здесь есть свои законы, хоть они и кажутся тебе запутанными и абсурдными. Дух, душа — это не просто еще один враг. Он уязвим, но по-своему. И есть только один способ его уничтожить. — А как насчет моей души? Ты, может, удивишься, но у меня она вообще-то тоже есть! — воскликнул я. — Есть вещи, через которые я не могу переступить, чтобы не разрушить самого себя. И я не стану убивать Искры! Ни за что! Придумай другой способ. — Его нет. — Уверен, что есть! Давай, пошевели мозгами и вместе перепишем эту часть сценария. — Если ты думаешь, что я не понимаю дилеммы, что стоит перед тобой, то ты ошибаешься, — тихо произнес Хранитель Мироздания, склонив голову, будто ему каждый день приходилось делать моральный выбор. — Но подумай о друзьях, о доме, о тысячах людей, о миллионах живых существ, которые могут исчезнуть, если ты не сможешь помешать добраться до Мертвого города тем, кто, в отличие от тебя, отнюдь не жаждет спасать этот мир. Любой правитель скажет тебе, что нельзя проложить великий путь не замарав собственных рук, и нужно иметь смелость, чтобы принимать плохие решения. Ты боишься разрушить свою личность, но может в этом и есть твоя судьба — принести в жертву себя, чтобы спасти остальных. Да и разрушит ли это тебя? Посмотри в лицо тем, кто благодаря тебе останется жить, и ты найдешь там ответ. — В жертву себя, вот как… — проговорил я, чувствуя, как мои плечи снова оттягивает непомерный груз ответственности. «Ты сыграешь свою роль, которая очень сильно повлияет на ход истории» — эти слова Яскера часто звучали в моей голове, когда передо мной стоял выбор. Но именно сейчас я не просто снова услышал их. Я словно вернулся на несколько лет назад, в здравницу «Небесная» и передо мной снова стоял вождь Империи, призывающий меня быть осторожным. — Что будет, если я откажусь? — спросил я, не узнав своего голоса. — Судьба вашего мира будет зависеть от того, кто первым достигнет цели: червелицые, дракониды или демонопоклонники. Но вы в этой гонке участвовать уже не будете. — Должен же быть другой способ! Твой хозяин кажется считает себя всемогущим… — Вы должны сами определить свое будущее! Владыка был достаточно милостив, чтобы показать тебе этот путь. Осталось лишь пройти его. Конечно никто не сможет силой заставить тебя делать то, что ты не хочешь. Это не в правилах Владыки. Выбор должен быть только за тобой. Но и его последствия будут тоже только на твоей совести. «Каждый раз, принимая решение, ты должен хорошо подумать, Ник. Дважды подумать, трижды… И это не просто просьба, это предостережение. Никогда не забывай, что любой твой поступок может стать роковым». Никто мне не поможет. И просто уйти, переложив ответственность на кого-то другого, тоже не получится. Я был уверен, что Нихаз способен открыть мне дорогу в Мертвый город безо всяких моральных дилемм и препятствий. Но ведь так неинтересно! Герой должен страдать по ходу пьесы. И вот я стою перед выбором, где нет хорошего решения. — А чьи это Искры? — спросил я. — Ты думаешь, если я скажу, то тебе станет проще их убить? «Никогда не глумись над Искрами, даже если то были твои враги. Все мысли и поступки остаются в головах. А Искра — это свет и чистота в своем первозданном виде, нет страшней греха, чем осквернить ее». — Нет. Не думаю. Как же было наивно полагать, что самое страшное — это потерять свой разум. Потерять самого себя, оставаясь при этом в здравом уме, вот что действительно страшно. Нихаз все-таки привел меня к сопернику, который мне почти не по зубам — к моей совести. И да, он не приказывает, не заставляет, он дает выбор… Совершенно невозможный выбор! На войне все средства хороши, цель оправдывает средства… Тогда же, в здравнице «Небесная», Яскер рассказывал мне про то, что мир далеко не черно-белый, что он многогранен. И теперь я понял. Серая мораль — вот о чем он говорил на самом деле. И Хранитель Мироздания сказал о том же: «нельзя проложить великий путь не замарав собственных рук, и нужно иметь смелость, чтобы принимать плохие решения». Но следом за этим в голове всплыли другие слова, на этот раз Командора Хранителей: «Если тебе нужно принять важное решение, просто не нарушай свой собственный моральный кодекс. Этого будет достаточно». Но ведь убийство Искр не просто нарушает мой моральный кодекс! Оно рушит во мне вообще все! С другой стороны… А если я давно уже в серой зоне? Я поднимал меч бесчисленное количество раз и всегда находил этому оправдание. Но если вспомнить всех тех, кого я лишил жизни… точно ли все они были плохими и однозначно заслуживали смерти? Я шагнул в купол, снова ослепнув на несколько мгновений. Вот бы остаться слепым навсегда, и не видеть, что творят мои руки. Обрывки чьих-то фраз продолжали занимать мой разум. Порой они говорили противоположное, но я продолжал копаться в них, чтобы мне было на что опереться. Оправдание! Я собирался совершить плохой поступок и искал ему оправдание! Вот, что я делал. Но как бы я не уговаривал себя, что все это во благо, что таким образом я спасу тысячи, миллионы Искр, мои руки дрожали, и волосы вставали дыбом. И я как будто не верил до конца, что это все действительно происходит со мной. Что это я поднимаю меч. Что это я подхожу ближе к Искре — невинной, чистейшей частичке Света. Что это я замахиваюсь на нее и наношу удар. И Искра исчезает. Как призрак. А может это и правда призрак? Может проводник меня обманывает, и эти огоньки — лишь декорация? Я старался зацепиться за эту спасительную для себя мысль, но слишком четко понимал, что это самообман. Воплощение Духа, ослепительно яркое по началу, становилось тусклее с каждой исчезнувшей Искрой. И мне казалось, что вместе с ним исчезаю и я сам. В конце концов он потух совсем, и я остался один. Выбор сделан, и не было смысла терзаться теперь, но ноги не держали, и я опустился на землю, словно прошел точку невозврата, и мне нужно было немного времени, чтобы привыкнуть к этому состоянию. Нет, я не грыз локти и не проклинал себя за сделанное. Я лишь подумал, что когда вернусь домой… если вернусь домой, напьюсь до поросячьего визга. Это ничего не исправит, но может хоть немного заполнит пустоту, образовавшуюся внутри. Меньше всего хотелось сейчас слушать поздравления Хранителя Мироздания, но мне нужно дойти до конца. Слишком многим я пожертвовал, чтобы теперь отказаться идти, находясь почти у самого финиша. Я вышел из купола без ощущения победы — разбитый, проигравший и обессиленный. Моему проводнику хватило ума не петь мне оды в этот раз. — Теперь ты еще ближе к Мертвому городу, — вот все, что он сказал. До следующего купола я поплелся в молчании, с пустой головой, не испытывая вообще ничего и ничего не предвкушая. — Здесь тебя ждет последний соперник, — сказал Хранитель Мироздания, когда мы подошли. — И что же вы приготовили мне на десерт? — устало спросил я. — Смерть, — просто ответил он. Я обдумывал сказанное несколько секунд, пытаясь понять, страшно мне или нет. Но внутри по-прежнему ничего не было. — Я должен умереть? — Вы, одаренные силой Света, утверждаете, что не боитесь смерти. Ведь для вас смерти нет, есть лишь краткий отдых в Чистилище. Но на самом деле вы все в глубине души боитесь смерти до дрожи, потому что всегда существует шанс не воскреснуть, и окончательная гибель страшит вас как ничто иное. Ваши же враги привыкли к смерти. Они сроднились с ней. И поэтому воплощение Смерти — твой последний и самый сильный враг. Я снова задумался ненадолго. — Как победить смерть там, где умирают даже бессмертные Искры? — Я не знаю, — развел руками Хранитель Мироздания, и я впервые, после средоточия Духа, ощутил какие-то эмоции — удивление! — И даже туманного намека не будет? — Как и душа, смерть неуязвима для обычного оружия. И увы, на этот раз я действительно не знаю, что тебе посоветовать. Но это твой путь, и я верю, что ты найдешь для себя все ответы. Я повернулся к фиолетовой, клубящейся пелене, за которой меня ждала Смерть. Последний шаг. А вдруг он для меня действительно последний, в буквальном смысле? — Если я умру там, я ведь не воскресну, да? — произнес я, то ли спрашивая у проводника, то ли объясняя самому себе какую-то прописную истину. — Смерть — это лишь переход между состояниями бытия. Эти слова показались мне такой же белибердой, которой и до этого сыпал Хранитель Мироздания, и я шагнул внутрь, так и не посмотрев на него, хотя мне было любопытно, с каким выражением своей драконьей морды он провожает меня: радуется, огорчается, или ему все равно. В моем представлении Смерть выглядела как нечто уродливое в длинном балахоне, обязательно с крыльями и конечно же с косой в руках. И я почти угадал. Только косами были ее руки — с четырьмя лезвиями на каждой. Она стояла посреди купола, ничего не предпринимая. Я тоже остановился на месте, внезапно осознав, что вошел внутрь даже не достав меч. Хотя зачем он мне? Проводник сказал, что Смерть неуязвима для обычного оружия, а больше бороться здесь не с кем. Наверное, у смерти вообще нет слабых мест. Она как точка, как финальный аккорд, после которого нет никакого продолжения. — Убьешь меня? — спросил я. Смерть медленно двинулась ко мне, и на ее острых лезвиях замерцали фиолетовые отблески купола над головой. Я так и не придумал, как убить ее. Но, как ни странно, паники не было. Я смотрел на ее приближение, а в голове сами собой роились разные мысли. Противоположность смерти — жизнь, но просто желания жить недостаточно. Нужно еще что-то! Что-то настолько весомое, перед чем спасует даже смерть. Я прокручивал все, что со мной произошло на Колыбели. Быть может, не все имело для меня какой-то смысл, и все же — ничего не бывает просто так. Воплощение Мысли, которое не вызвало у меня особых проблем. Никто так и не смог понять, почему я, не будучи магом, могу противостоять магии Разума, но может это и не требует какого-то объяснения? Просто я такой. Это часть моей личности. Воплощение Хаоса, которое можно одолеть только одним способом — порядком в своей собственной голове. О, да! Порядок в голове — вот то, в чем я нуждался последнее время больше всего. Иначе хаос поглощает, ты теряешь цель и уже не видишь, куда двигаться. Воплощение Власти — соблазнительное, но вряд ли способное пленить меня. Конечно, я амбициозен, быть может даже чуточку больше, чем большинство людей. Но никогда мои амбиции не пересекали черту тщеславия. Жажда власти — не моя история. Воплощение Тьмы — почти невидимая тень, которая оказалась не способна подкрасться ко мне незаметно. Ведь даже закрывая глаза и погружаясь в абсолютную темноту, я продолжал видеть. Возможно и это — необъяснимая часть моего Я? Воплощение коварства, вызвавшее у меня лишь недоумение. Коварен ли я? Вряд ли. Нихаз может сколько угодно испытывать меня на прочность, прощупывая границы, и быть может в каких-то местах они оказались более размыты, чем мне бы того хотелось. Но одно я мог сказать совершенно безапелляционно — я не способен на предательство друзей и не пожертвую ими ни при каких обстоятельствах. Пусть лучше Сарнаут окончательно сгинет в астрале! Но те, кто не входит в круг моих друзей, пожалуй, в большей опасности, чем мне казалось ранее. Воплощение Жизни — едва не отобравшее у меня эту жизнь. О, этот страх, когда я уже был на грани… Да, я хотел жить! Это естественно, это заложено в нас природой. Или Сарном, если быть точным. Демоны — вот кого он сумел лишить инстинкта самосохранения, превратив их в идеальную расу убийц. А еще он наделил их неконтролируемыми злобой и яростью. Но ведь и мне свойственная ярость! Когда я впадал в нее, я почти забывал самого себя. Но даже там, на самой грани, инстинкт самосохранения никуда не исчезал, заставляя бороться за жизнь из последних сил. Желание жить отрезвляет и не дает переступить последнюю черту. И вспоминая о том, с какой самоотреченностью воплощение Ярости кидалось на меня, я подумал, что действуя с холодной головой можно значительно продлить свою жизнь. Такая банальность… но правильные мысли обычно всегда самые простые. Главное — вовремя вспомнить об этом. Воплощение Безумия… Можно ли его понять? «Безумие следует по пятам за каждым. Но оно никогда не приходит из ниоткуда». Мне привидилось море, настолько невероятное, что в груди становилось больно от того, что это был всего лишь мираж. Возможно я никогда не узнаю, почему увидел именно эту картинку, но одно я знал точно — нельзя жить грезами. Какими бы не были прекрасными мечты, все это обман и нужно уметь возвращаться в реальность, даже если она далека от идеальной. И наконец, воплощение Духа. Место, где я переступил через себя, чтобы дать шанс тем, кто мне дорог, продолжить свой путь. Но ведь и мой путь еще не закончен! Когда я убивал лигийцев на Асээ-Тэпх, я не думал об их раздавленных горем матерях, безутешных супругах и осиротевших детях. Та война не делала меня в моих же глазах злодеем. Я знал, что делаю. Знал зачем. У меня была цель — защитить свою страну, и я шел к ней не боясь замараться. Что изменилось сейчас? Только масштабы, но суть осталась прежней. Теперь под мой меч попали не лигийцы, а невинные Искры, и защитить я пытаюсь не Империю, а весь Сарнаут. Быть может, мне нужно было что-то преломить внутри себя, чтобы перестать терзаться сомнениями и идти дальше. Нет, я не искал себе оправданий и не пытался договориться с совестью. Я просто понял, что мои поступки не плохие и не хорошие, они вообще не нуждаются в подобном определении, если есть понимание, зачем я их совершаю. Все это быстро пронеслось в моей голове одним сплошным потоком, но после в сознании наступила такая удивительная ясность, какой я давно уже не испытывал. А вместе с ней — облегчение. Я уже прошел почти весь путь и теперь стоял на самом пороге. Воплощение Смерти уже находилось прямо перед мной, когда я наконец поднял глаза. Оно замахнулось своими лезвиями, не вызвашими абсолютно никакого страха. Даже если я и заслуживаю смерти, у меня еще есть незаконченные дела — и они слишком важные, чтобы бросить их сейчас, у самого финиша. — Не сегодня, подруга. Не сегодня. Ничего не дрогнуло у меня внутри. Я спокойно смотрел ей в лицо, прекрасно зная, что не умру. Потому что мне еще рано! Потому что у меня есть Цель, ради которой я уже поборол то, что для меня было куда страшнее смерти. Да, недостаточно просто хотеть жить. Нужно еще и понимать — для чего! Воплощение Смерти замерло, и на один миг я увидел в нем самого себя — с занесенным мечом, дарующим смерть каждому, кто вставал на моем пути. Но через секунду наваждение развеялось. Лезвия задрожали, но удара так и не последовало. Как и все противники до этого, воплощение исчезло, став единственным, кого я одолел, так и не обнажив меч. Когда я вышел из купола, то сразу почувствовал, что что-то изменилось. А может, изменился я сам? — Твоя сила намерения снесла все преграды! — произнес Хранитель Мироздания. — Пора возвращаться. Врата в Мертвый город открыты. Больше он ничего не добавил, резко развернувшись и зашагав обратно к центру аллода. Повертев головой по сторонам, никаких Врат я не заметил, но когда каменные глыбы перестали закрывать обзор и взору снова предстала маленькая Цитадель, я наконец увидел его — портал! Огромная, пылающая дыра, зависшая в центре Колыбели, и окрашивающая кубы над головой в алый цвет. Появилась ли она только сейчас, или я, слишком поглощенный фиолетовыми полусферами, просто не заметил ее появления ранее? — Тебе нужно вернуться в свое тело, Проложивший Путь. Я не знаю, что ждет тебя за вратами Мертвого города, но здесь, на Колыбели, твои дела завершены. Секундную болтанку в цветном калейдоскопе я почти не заметил, а может просто привык к ней. А вот горячий воздух, сразу обжегший легкие, не отметить было невозможно. И все же, чувствовал себя я на удивление хорошо: физически бодрым и морально собранным. Дыра в пространстве висела прямо передо мной, и там, за алой, полыхающей, как огонь, пеленой смутно угадывались очертания каких-то строений, но рассмотреть их толком не получалось. — Это Мертвый город? — спросил я у Хранителя Мироздания. — Ваши ученые считают его последним оплотом цивилизации джунов. Но это не просто старые руины! Это узел, в котором сплелось прошлое и будущее мира. И от того, кто разрубит этот узел, зависит дальнейшая судьба Сарнаута! Я опустил глаза и посмотрел на своего проводника, так же с восхищением глядевшего на портал. — И что же дальше? — Дальше… Я чувствую, тебе предстоит совершить великие подвиги. Переживешь ли ты их — это мне неведомо, но мудрость Владыки укажет тебе путь! Внемли ему с почтением, ведь каждое его слово способно изменить этот мир раз и навсегда. Что ж, похоже на этот раз никакого обмана: передо мной реальные врата в Мертвый город, на этот раз настоящие. Я дошел! Нужно было что-то сказать Хранителю Мироздания, поблагодарить его или просто попрощаться. Но слов я не нашел и поэтому просто шагнул в портал. Продолжение следует... Открыть запись

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 31. Игрушка Бога — Не пойму, зачем Владыка так торопится? Мы же не успеем создать даже воду и облака! Да даже дышать на получившемся куске скалы можно будет с трудом! Придется нам многое доделывать уже на самой Колыбели, не с помощью генераторов материи, а чуть ли не вручную. Это, конечно, не страшно, я знаю, как превратить голую пустошь в цветущий оазис, но сколько это займет времени, а? Эх, ну почему, почему Владыка приказал завершать работу прямо сейчас, а? — Не знаю, — пожал плечами я. — Я ведь вижу по глазам, что знаешь, — прищурился Зодчий. Но я и в самом деле не имел ни малейшего представления. Может, это как-то связано с вмешательством слуги Тенсеса? — Ладно, не говори ничего! Если бы Владыка хотел, чтобы я знал причину, он бы сказал мне. Кто я такой, чтобы сомневаться в мудрости Владыки? В последний раз я сел в лодку, но не для того, чтоб подзарядить генераторы — я летел на новый остров, названный Зодчим Колыбелью! Меня охватило тревожное предвкушение. Я конечно ожидал там увидеть пустую каменную глыбу, но все равно волновался так, как будто на том конце меня ждет приемная комиссия, которая будет оценивать плоды моего творчества… Хотя какое оно мое? Что бы там не говорил Нихаз, я все равно всего лишь подзаряжал генераторы. Этот полет ничем не отличался от предыдущих, только вокруг острова больше не жужжали генераторы. Сам остров скрывался под плотным коконом туч, сквозь которые тут и там пробивались лучи света, словно изнутри кто-то светил в них прожекторами. Лодка понесла меня прямо в эту серую, клубящуюся мглу, и мне рефлекторно хотелось зажмуриться. Но я держал глаза широко открытыми. А внутри шел дождь. Наверное глупо, но мне это казалось отражением моего внутреннего состояния — пасмурного и тоскливого, как Сумрачный остров. И все же Колыбель не была тоскливой. Более того, она даже не была куском голой скалы, как я ожидал! Нет, на ней не было жизни, растений и даже воды. Но шипящие вулканы, «дышащие» кратеры и земля, испещренная пульсирующими огненными ручьями, будто венами, создавали ощущение, что сам остров — живое существо. На фоне это дикого, буйного хаоса резало глаз рукотворное строение, возвышающееся в центре аллода. Оно напоминало маленькую Цитадель, а может даже и являлось ее частью. Кроме этого взгляд цеплялся за странные фиолетовые полусферы величиной с двухэтажный дом, разбросанные по Колыбели и испускающие бледное сияние. Сосчитать их количество, правда, я не успел, потому что все перечисленное увидел лишь во вторую очередь. А в первую я смотрел на кубы сверху! Большие, ровные, слажено двигающиеся по какой-то своей системе, они то опускались к земле, то поднимались в небо, делая его похожим на лист тетради в клеточку. Те, что висели пониже, как будто горели изнутри и то ли рассыпались, то ли трансформировались во что-то. Все это напоминало какой-то невероятный, исполинский конструктор. Игрушку Бога! Лодка не причалила к берегу, как обычно, а понесла меня через весь аллод прямо к строению в центре, что меня несказанно порадовало, потому что раскаленная земля снизу мало располагала к прогулкам. Вулканы не были большими, но их активность нервировала; из них вырывались снопы искр, и мне хотелось убраться отсюда подальше. Капли дождя не долетали до поверхности, испаряясь еще в полете. Было жарко и влажно. Тяжелый воздух как будто не помещался в легких, дышалось с огромным трудом, и у меня ожидаемо застучало в висках, перед глазами запрыгали точки и кожа начала пылать, словно я долго загорал под солнцем. Но солнца не было. Над головой нависали кубы, а снизу дрожала и пульсировала раскаленная земля. Призрачная сфера, защищающая лодку от смертельного астрала, не спасала от удушливого, горячего воздуха. Мне казалось, что если я не сварюсь здесь заживо, то точно задохнусь. Не знаю, который из богов меня услышал, но в этом филиале Цитадели, куда я благополучно высадился, оказалось вполне сносно. Я с облегчением сделал вдох полной грудью, прикрыв глаза и ожидая, когда сердце перестанет так отчаянно колотиться и точки перед глазами исчезнут. В ушах шумела кровь, но через некоторое время я отчетливо услышал звуки, определенно доносящиеся извне. И звуки эти были совсем не мирными! Я осторожно поднялся по ступеням, прислушиваясь к бою и пытаясь определить участников и их количество. Звон меча был точно одиноким, а вот соперники мечника оставались неразгаданными — глухие удары и звуки то ли огня, то ли магии… Лестница закончилась большой площадью, коих было множество в Цитадели. И посреди нее сражалось двое. Похожий на канийца мечник с длинными, светлыми волосами и ослепительно сверкающим мечом, от которого почти невозможно было оторвать взгляд. И драконоподобное существо, похожее на тех маленьких дракончиков, называющих себя слугами Владыки, только больше. Он махнул мощными, огненными крыльями, и казалось, что мечника просто сметет, но тот выставил вперед меч, который словно щит уберег хозяина, осветив все вокруг так, что у меня заслезились глаза. Почему-то я точно знал, кто передо мной. Не понимал откуда, ведь как минимум одного из соперников я видел впервые, да и под обличьем второго мог быть кто угодно. Но это знание само появилось в моей голове, будто я видел их обоих насквозь. Мечник — слуга Тенсеса… хотя никакого не Тенсеса, ведь это не он даровал миру магию Света, а Нихаз. Получается — слуга Нихаза? Кто он вообще такой и откуда взялся? Вторым был сам Нихаз. Всего лишь один из его обликов, но мне казалось, что именно этот — настоящий. Впрочем, есть ли у богов тела? Быть может, все их облики — лишь маски. Смотреть на этот бый было физически больно. Меч слуги ослеплял, но и от Нихаза исходила жуткая, удушающая аура. Насколько он силен? Есть ли вобще края его могущества? Наверное да, ведь я наблюдал не за избиением младенца, а скорее за сражением равных. Но кто равен богу? Другой бог? И если они способны создавать вселенные, управлять временем и раздавать бессмертие, почему их бой не стирает в пыль все вокруг? Сотрясает не мир, а всего лишь стены рядом? Что-то определенно их ограничивает, и я хотел знать, что. Хотя я не привлекал к себе внимания, мое появление не осталось незамеченным. Слуга Тенсеса вдруг повернул ко мне лицо, затем снова посмотрел на Нихаза, немного отступил… и исчез в яркой вспышке света. Это было так неожиданно, что я даже сделал несколько шагов вперед, будто надеясь задержать его и сразиться лично. — А этот «Слуга Тенсеса», будь он проклят, крепкий орешек! Или я все же сдал за долгие годы без хорошей драки?.. Ну ничего, чую, скоро придется вспомнить буйное прошлое! — Куда он делся?! — Увидел подмогу и понял, что не справится, — расхохотался Нихаз. — А зачем приходил? — Чтобы помешать нам завершить аллод. Когда я отдал приказ подстегнуть строительство, запустив генераторы на максимальную мощность, то этому новоявленному святоше пришлось вмешаться самому. Тут-то я его и встретил. Знатная получилась трепка… Только перья летели! Вот только силы его казались неисчерпаемыми, а я в вашем мире, к сожалению, скован определенными ограничениями. — Какими? — Законами этого мира. Я уже говорил тебе — все в мире подчиняются законам. Даже боги. — Слуга Тенсеса — бог? — Нет, куда ему… хотя часть божественной силы он хапнул. Он слуга Света и это та причина, по которой этот глупец считает меня главным врагом и из штанов выпрыгивает, чтобы мне помешать. Идиот! Если бы не я — не было бы и его! Но не думай пока об этом. И я настоятельно советую тебе забыть про встречу со Слугой Тенсеса, поединок и все остальное. Никто не должен об этом знать. — Я так понимаю, мне лучше не появляться в Чистилище? — Он ничего не сможет тебе сделать. Скорее всего и виду не подаст, что знает тебя. Произошедшее — не твоя забота, совсем не твоя. И вообще забота не твоего мира. Ваша проблема — Сарн, вот ее и решайте, если желаете уцелеть. А о сегодняшнем поединке — забудь. С этими словами Нихаз расправил огненные крылья и исчез в такой же яркой вспышке, как и слуга Тенсеса. Или Света. Или кто он там теперь. На площади стало пусто и тихо… но ненадолго. — Приветствую тебя на Колыбели, Прокладывающий Путь! Если бы не ты — ничего не получилось бы. Столько работы… Да, давно Владыка не показывал своей истинно божественной мощи! Гордись своей причастностью к великому акту творения новой земли! Я закатил глаза, но промолчал. Слуга Владыки — очередной маленький дракончик в балахоне с капюшоном — приветственно разводил руками, слегка склонив голову. — Я — Хранитель Мироздания. Во тьме миров пролегают тысячи тысяч путей, и лишь немногие могут найти правильный. Я тот, кто поможет тебе найти его. Отсюда, с Колыбели, ты откроешь портал в Мертвый город. — Я?! — Основа для портала уже создана, но чтобы запустить его, придется приложить еще немало усилий. Ты уже знаешь о силе намерения? — Нет. — Нет? Как же так… Ты сражаешься в астральных битвах, постигаешь тайны мироздания, но при этом не знаешь даже основ? Вот уж поистине обитатели этого мира — весьма странные существа. Что ж, я поведаю о силе намерения и том, как она может послужить или помешать тебе. — Что это — сила намерения? — спросил я, напрягая память. Где-то я это уже слышал. — Сила не в мышечной массе, не в могучих заклятиях и не в невероятных знаниях. Сила — в искренней вере в свою правоту, в свои возможности, в свою Истину! — Опять — вера?! Дело Схимника живет. — Когда ты хочешь что-либо совершить, что ты делаешь первым делом? Думаешь! — продолжал Хранитель Мироздания. — Представляешь себе, как это сделаешь, осознанно или нет, ищешь варианты решения и делаешь. То есть даже прежде, чем почесать нос, ты испытываешь намерение сделать это. Прежде, чем сразить противника в бою, ты понимаешь, что намерен победить его во что бы то ни стало. И это — твое намерение. От того, насколько сильно ты жаждешь победы, зависит сила твоего намерения. Противник же, не желая проигрывать, тоже намеревается победить тебя. И это — его сила намерения. От того, чья сила намерения выше, и зависит победа! — Да ну? — Именно от веры в победу, от убежденности в превосходстве над врагом и зависит результат, а вовсе не от остроты клинка, крепости доспехов или размеров магического жезла. — И чего я как дурак с мечом хожу… — Астрал — особая субстанция, восприимчивая именно к мысленному воздействию. Именно мысль может проложить короткую дорогу сквозь пространство. Но твои враги намереваются не позволить тебе попасть в Мертвый город. Твоя сила намерения против их силы намерения. Кто победит? — Буду намереваться изо всех сил! — Похвально. Но проявить свою силу намерения можно только на тонком слое бытия, находящимся между реальностью и невероятным. Это граничный слой астрала, куда можно проникнуть лишь в астральном теле. Но не бойся, я стану твоим проводником, чтобы ты не заблудился на этом длинном, извилистом пути. Ты готов? Можно ли быть готовым к болтанке в невесомости, где даже мысли не поспевают за круговертью огней? К полному хаосу и снаружи, и внутри? К безумию, которое полностью поглощает твое «Я»? Набрав в грудь воздуха и зажмурив глаза, я кивнул. Земля ушла из-под ног, сердце подпрыгнуло, дыхание перехватило… и через мгновение пол снова стал твердым. Я открыл глаза. Тот же дракончик передо мной, та же Цитадель. Не получилось? Хранитель Мироздания поманил меня за собой и зашагал к лестнице, ведущей в пылающий ад снаружи. — Настало время приступить к поиску пути. Прямой путь не всегда самый короткий, а для надмировых троп, коими и являются порталы, это правило работает как никогда. Каждый раз, когда ты проявишь волю в подтверждение своего намерения, твоя сила намерения будет проявляться в реальном мире. Сила намерения — те самые кирпичики, из которых сложится дорога в Мертвый Город. Он спокойно шел по горячей земле, среди огненных рек и дышащих искрами вулканов. Я же, поглощенный его плавной речью, несколько первых шагов тщательно выбирал, куда наступить, чтобы не обжечься, пока не понял, что дышу совершенно свободно. Мне ни жарко, ни душно, воздух не обжигает легкие и кожа не плавится от невыносимо высоких температур. — Я в астральном теле? — дошло до меня наконец. — Ты уже хорошо владеешь им. Лучше, чем можно было ожидать. Проявляешь упорство и решимость, формируешь свой путь. Старайся, борись, закаляй свою волю. Если ненавидишь — ненавидь, если презираешь — презирай. Но заставь всех считаться с твоими желаниями! Все это казалось слишком абстрактным, непонятным, и когда я думал над этим, у меня лишь начинала болеть голова. Я задрал голову и посмотрел на небо в клеточку. — Что это такое? — Особые устройства, формирующие ландшафт Колыбели. Мы слишком поторопились на ранних этапах создания и теперь расплачиваемся за эту ошибку. Часть кубов периодически выходит из строя. Они начинают метаться из стороны в сторону, выплескивать накопленную энергию и могут при этом повредить другие работающие кубы, — сокрушенно покачал головой дракончик. — Но не волнуйся, кубов очень много, поврежденные и вышедшие из строя не остановят формирование ландшафта. — Да уж, с ландшафтом тут пока не очень, — окинул я красноречивым взглядом пылающие окрестности. — Да, тут еще идет угасающая вулканическая активность — ведь мы создавали аллод по образу целой планеты, а не просто сотворили кусок скалы. Но на самом деле вулканы для нас очень полезны. Для контроля над формированием новой земли необходимо быть в курсе, что происходит в ее глубинах. На поверхности-то все понятно, а вот узнать, какие процессы идут в недрах получившегося аллода, очень сложно. Нет, можно, конечно, пробурить глубокую шахту до самого дна аллода и посмотреть на все своими глазами, но это не самый лучший выход. Мы собираем крупицы минералов, которые вылетают на поверхность. Сопоставив образцы из недр земли и их аналогов с поверхности, я смогу точно сказать, правильно ли движется формирование Колыбели. — А это что такое? — кивнул я на фиолетовую полусферу, к которой мы как раз приближались. Вблизи она оказалась гораздо больше. — Там внутри заключена чужая воля. Воля наших врагов, пытающихся помешать закончить строительство! Мы пытаемся ограничить ее влияние и не допустить распространение, — Хранитель Мироздания повел рукой в воздухе, указывая на купол. — Но это не панацея. — Нужно нейтрализовать эту… чужую волю? — наморщил лоб я, сам не вполне понимая, что это означает. — Твоя сила намерения против их силы намерения, — повторил дракончик, остановившейся возле фиолетовой стены. — Мне с тобой нельзя. Это только твой путь. Я помолчал немного, вглядываясь в магический барьер. Но внутри ничего не было видно. — Что все-таки там внутри? Хранитель Мироздания ответил не сразу. Я уже перестал ждать ответа и дотронулся рукой до барьера — он почти не ощущался, как дым. — Сначала было слово… Нет. Сначала была мысль! А слово пришло позже, гораздо позже. Мысль способна лечить и убивать, творить и разрушать. Я с удивлением посмотрел на своего спутника. И зачем мне эта философия? — Там внутри средоточие Мысли, ее воплощение. Ступай и возвращайся с победой! Переход через фиолетовую завесу никак не ощущался. Купол был практически бесплотным, и я прошел сквозь него, мимоходом подумав о том, что быть может бесплотный тут я? Поразмыслить об этом мне не удалось, потому что как только я оказался внутри, на меня обрушилось невыносимое, просто раздирающее на части чувство безысходности. Чудовищная тоска и ужас казались тяжелыми физически, и у меня буквально подкосились ноги. Зачем я здесь? Для чего? Ведь все это бесполезно! Я бесполезен. Я мошка в паутине, где каждое движение лишь запутывает меня еще больше. Мне захотелось лечь на землю, закрыть глаза и не шевелиться. А еще лучше — умереть, тихо и безболезненно. Желание достать меч и распороть самому себе живот вспыхнуло в голове так ярко, что рука даже дернулась к поясу, но именно это движение испугало и отрезвило одновременно. Какого демона? Не хочу я умирать! Заставив себя сосредоточиться на этой мысли, я сразу ощутил давление на свой мозг. Так, стоп! Мой разум — неприкосновенная территория, и чужие мысли мне тут не нужны. Я тряхнул головой, сбрасывая секундное наваждение, и ко мне сразу вернулась ясность сознания. Давление извне, правда, не прекращалось. И кто тут у нас такой любитель поковыряться в чужих мозгах? Средоточие Мысли, говорите? Я огляделся по сторонам. Земля под куполом не отличалась от той, что снаружи. Тот же огонь, те же искры, дым и шипение. Но вокруг никого не было! И как мне справляться с врагами, если их не видно?! Да и вообще, существуют ли они физически? Насколько реально происходящее? Все эти слова про астральное тело и тонкий слой бытия казались бессмысленным набором слов… Вот же противная ящерица, мог бы и рассказать нормально, что делать! «Средоточие Мысли, ее воплощение…». Думай, Ник, думай! Магия разума, та самая, которой я так славно научился противостоять, все равно оставалась для меня чем-то странным и неподвластным. Я рисовал в уме кирпичную стену — так мне было проще защититься, и, если нужно, оставлял в ней крохотное окошко, чтобы услышать того, кто настойчиво стучится в мои мысли. Вот только атаковать мыслью или хотя бы просто что-то сказать, не проронив ни слова, — эта задача казалась мне непосильной. Но если просто стоять и закрываться, ничего не изменится! Нужно хотя бы понять, с кем или чем я имею дело. Закрыв глаза и мысленно прорубив в стене окно побольше, я решил не только «послушать» противника, но и попробовать «увидеть» его в своей голове. В конце концов, как сказал Нихаз, тля я бессильная, или право имею?! Сначала это было фиолетовое, искрящееся пятно. Но меня не устроила такая размытая форма, и пятно начало принимать очертания. В длинном балахонистом одеянии, в шлеме причудливой формы, существо чем-то напоминало червелицего. Интересно, оно на самом деле так выглядит, или это моя фантазия? Магия разума прочно ассоциировалась у меня с фиолетовыми искрами, бегающими по пальцам Лизы, и червелицыми, общающимися только ментально. Открыв глаза, я увидел его именно таким, каким видел в своей голове. Фантазия, воля, сила намерения… да, плевать! Враг был передо мной — хрупкий и беспомощный, и его попытки завладеть моим сознанием провалились. Теперь мой ход. Я достал меч и сделал все так, как привык, без всех этих магических штучек. Существо не было бесплотным, но после смерти его тело развеялось без следа через несколько секунд. И это все? Не до конца веря, что задача оказалась настолько легкой, я решил подождать продолжения, но ничего больше не происходило. Магический купол, призванный сдержать чужую волю, был пуст. — Тоже мне — враги! — фыркнул я и убрал меч. Хранитель Мироздания едва ли не захлопал в ладоши, когда я вышел из купола. — Тебе удалось одержать победу в столкновении интеллектов, одной лишь силой мысли доказав свою силу намерения. Твое желание воплотилось, и теперь ты на шаг приближаешься к Мертвому городу. — Всегда знал, что в столкновении интеллектов мне нет равных! В ответ дракончик посмотрел на меня так снисходительно, что я поубавил ехидное ликование. А вдруг проводник специально привел меня сначала к самому легкому противнику, прекрасно зная, что я умею сопротивляться магии разума? Полусфер вокруг еще много и кто знает, какой враг ждет меня там. — Не расслабляйся раньше времени, ведь это только начало, у нас еще много работы. Ты готов идти дальше? — Мой интеллект в полной боеготовности! Хранитель Мироздания, спрятав улыбку за капюшоном, направился к следующей полусфере. Я последовал за ним, разглядывая аллод. Движущиеся над головой кубы вызывали страх — мне все время казалось, что они сейчас упадут и раздавят нас, и я предпочел не смотреть наверх. Шипящие реки огня и вспышки внутри вулканов тоже не выглядели безопасными, но я сумел себя убедить, что пока нахожусь в астральном теле, они мне не страшны. — Да-а, давно я не открывал новых троп. Открыть обычный портал легко, тяжело проложить Путь. Ведь дело не только в том, попадешь ли ты в Мертвый Город, но и в том, как ты туда попадешь! Понимаешь? — Нет. — Послушай, что я тебе скажу, Ищущий. Любая война несет хаос! Смута, сумятица, беспорядки, всеобщее недоверие… Но хаос — не только разрушение. Хаос — основа всего сущего. Если бы не было хаоса — не было бы развития, мир застыл бы навечно. Порядок может обуздать хаос, и тогда на грани двух сил зарождается третья, имя которой — жизнь. Ты хочешь жить? Хочешь, чтобы жили твои друзья, твои братья и сестры по оружию, твой народ? Тогда обуздай хаос, который несут враги Владыки в этот мир. — Это то, что ждет меня в этой штуке? — догадался я, кивнув на купол, к которому мы подошли. Он находился совсем рядом с тем, где я только что побывал, и ничем от него не отличался. — Да, это средоточие Хаоса. — Как с ним справиться? — Победить хаос может только порядок! — Мог бы и прямо сказать, без этих полунамеков. — Ты так и не понял сути, — покачал головой Хранитель Мироздания. — Здесь важны не знания, а сила… — Да, да, сила моего намерения. Я понял, — раздраженно махнул рукой я и вошел внутрь. Может и здесь тоже будет не так уж и сложно? Кто знает, какая у меня сила намерения? А вдруг она размером с астральный корабль? Воплощение Хаоса я увидел сразу. Точнее сразу понял, что вот это постоянно во что-то трансформирующееся чучело — и есть Хаос. Описать увиденное словами сложно, ведь существо, если это существо, конечно, не имело постоянной формы, цвета и размера. У меня даже заболели глаза и закружилась голова от его бесконечных метаморфоз, и стало немного подташнивать. Отведя взгляд, я заставил себя поверить в то, что если я, находясь в астральном теле, могу «дышать» раскаленным воздухом и ходить по горящей земле, то головокружение и тошнота лишь фантомные ощущения, которые подкидывает мое сознание. Почувствовав себя лучше, я воодушевился и, достав меч, шагнул к Воплощению Хаоса… Земля ушла из-под ног, меня завертело в водовороте разноцветных пятен. Я то ли падал, то ли летел в пространстве не имеющим ни начала, ни конца. Все кружилось, перемещалось, видоизменялось, и я не мог зацепиться взглядом хоть за что-нибудь, и даже закрыв глаза все равно находился в безумном калейдоскопе, где нет ничего постоянного, где меня бросает из стороны в сторону, где даже мысли превращаются в бессвязный поток образов. Вокруг был Хаос. Он поглотил меня, и мне не хватало силы воли остановить это безумие. И все же эта свистопляска отличалась от той, через которую я проникал в глубокие слои астрала. И только эта на удивление связная, осознанная мысль пришла мне в голову, как сразу за ней появилась другая: я все же осознаю себя, более того — я осознанию течение времени! Я потерялся в пространстве, но совершенно точно знаю кто я, сколько я здесь нахожусь и главное — зачем. Изо всех сил стараясь абстрагироваться от мельтешащих пятен, я начал вспоминать то, что увидел, когда вошел в купол, отделивший средоточие Хаоса от остального аллода. Горячая, голая земля, потоки лавы и камни, камни, камни… Повсюду бесформенные скалистые глыбы. Они должны быть где-то здесь, но чужая сила намерения заставляет меня метаться в изменчивом потоке Хаоса. Прищурив глаза, я вгляделся в то, что меня окружает, пытаясь увидеть за смазанными пятнами что-то еще — постоянное, осязаемое, что-то не принадлежащее Хаосу. Перед взором смутно замелькали какие-то скалы, но все они походили друг на друга, и теперь мне стало казаться, что вокруг скачет размытый хоровод камней. Я все еще не мог ни за что зацепиться. Мне не хватало чего-то еще, какого-то якоря, который удержал бы меня в этой буре. Мои глаза болели и слезились, стараясь рассмотреть детали. Наверное это тоже фантомные боль и слезы, но они были понятны и привычны, и поэтому добавляли немного упорядоченности среди охватившего меня смятения. Сначала я увидел кусок скалы с ярко выраженным красным оттенком, и тут же впился в него взглядом, боясь потерять. Нужно думать об этом. Выстраивать логические цепочки. Порядок — вот то, что может побороть хаос. Хотя бы в своей собственной голове. Красная порода — скорее всего здесь есть примесь железа… А вот и голубоватые глыбы. Необычно… Может какая-то глина? А тут красивые, оранжевые прожилки — это точно янтарь. Белые кристаллические гроздья — кварц. Чем больше я вглядывался и заставлял себя думать и анализировать, тем больше деталей находил, и тем отчетливее становилось все вокруг. Хаос отступал. Земля под ногами снова стала твердой. Купол над головой по-прежнему мерцал фиолетовым светом. Мелькание перед глазами постепенно сходило на нет, и в конце концов я сумел без опасений оторвать взгляд от камней и посмотреть на Воплощение Хаоса — теперь оно выглядело как нагромождение камней, конвульсивно и беспорядочно бившихся друг об друга, рассыпаясь и уменьшаясь в размерах. Решив ускорить этот процесс, я поднял меч. Сколько грозных противников видело его лезвие? Всего лишь варварски порубить камушки — не самая достойная, но зато легкая для него задача. Вот и второй противник пал, так же развеявшись, словно призрак, а я даже не успел разогреться! После нескольких минут ожидания никто больше не появился. — Что там зарождается на грани хаоса и порядка? Жизнь? — спросил я у своего проводника, появившись из купола. Разобраться с Воплощением Хаоса оказалось чуть сложнее, чем с Воплощением Мысли, но все же я справился, и это благоприятно сказалось на моих силе намерения, уверенности и эго. — Ты не породил новую жизнь, не беспокойся — воплощение Хаоса все же не совсем хаос, в нем есть некий порядок. Но, одержав победу, ты демонстрируешь несомненную силу намерения. Твое желание воплотилось, и ты еще на шаг приближаешься к Мертвому городу! Ты готов продолжить? — Как никогда! — Это отлично! Победы придают тебе сил. — А кому они их не придают? — ухмыльнулся я, чувствуя, что сейчас, на кураже, способен размотать еще пачку воплощений. — Твоя воля сильна, Хранитель Откровения. Мне бы не хотелось стать твоим врагом! Ты пройдешь любые преграды, лишь бы исполнить задуманное, и горе тому, кто встанет у тебя на пути. В этом вы и похожи, и различаетесь с Владыкой. Воля Владыки сильна, но если ты используешь ее как таран, то Владыка — как рапиру. Ты сметаешь врагов на пути, а Владыка… Ох! Не о том мы сейчас говорим! Ведь работа еще не окончена. — Что здесь? Я уставился на полусферу, очертившую территорию раза в два больше, чем две предыдущие. Целое поле для сражения! — Здесь то, чего хочет каждый разумный, осознавший себя. Власть! Подчинять своей воле природу и других разумных для нас так же естественно, как дышать! Власть способна открыть горизонты, дать новые возможности, но не забывай, что власть развращает. А абсолютная власть развращает абсолютно. Тем, у кого она есть, плевать на всех, кроме себя, даже на своих союзников, друзей и последователей. И что самое интересное, их власть держится на тех, кто готов умереть за какие-то призрачные идеалы. А сам властолюбец, оставшись без своих последователей, не способен ни на что! Ступай. В третий купол я шагнул и с опаской, и с любопытством, прокручивая в голове, как может выглядеть власть… Власть была красивой! Обнаженная, с эльфийским лицом, голубой кожей и хвостом русалки, она горделиво восседала на троне. Ее пышная грудь призывно вздымалась, светящиеся синие глаза не отрывались от меня, а пухлые губы, растянутые в полуулыбке, чуть шевелились, словно она что-то мне шептала. Нет, я не свалился у ее ног, точнее — хвоста, пораженный красотой в целом и грудью в частности, но все же немного дрогнул. Она подняла руку и поманила меня пальцем к себе, наклонившись вперед и так вызывающе облизнувшись, что у меня полыхнули щеки. Ох, не так мне представлялся противник, совсем не так… Я продолжать стоять истуканом, не зная, что делать, а улыбка средоточия Власти становилась шире и шире, и вскоре превратилась в настоящий оскал. В каком-то ступоре я наблюдал, как искажается прекрасное лицо и появляется уродливая тварь. На какой-то миг мне даже показалось, что сейчас из ее рта появится змеиный язык. Она откинулась на свой трон и беззвучно захохотала, после чего махнула рукой… и со всех сторон, сверху, снизу, сзади, на меня кинулись появившиеся из ниоткуда демоны! Меч материализовался в моих руках мгновенно. Я сразу подобрался и приготовился к схватке. Первых демонов убил легко, но тут же появились новые. А за ними еще. И еще. Они были не то, чтобы очень уж опасными, но их количество увеличивалось. На месте одного следом появлялось двое, на месте двоих — четверо. И все они буром шли на меня, не испытывая ни страха, ни колебаний. Конечно, страха у демонов я и до этого не видел — в их пустых глазах вообще не было никаких мыслей. Но сейчас, видя за их спинами жуткое, беззвучно хохочущее существо, управляющее ими одним взмахом руки, мне становилось не по себе. Вскоре ситуация начала совсем выходить из-под контроля. Демонов становилось все больше и это с лихвой компенсировало их слабость. Я отступал под натиском, прекрасно понимая, что еще чуть-чуть — и они похоронят меня под своими мерзкими телами! Как с ними справиться? Что я должен сделать? Никаких идей в голову не приходило, потому что я был слишком занят попытками отстоять личные границы от нагло лезущего в них противника. Что там говорил Хранитель Мироздания тоже напрочь вылетело из головы. Я не мог сосредоточиться, не мог подумать, не мог отвлечься даже на долю секунды, и все равно проигрывал бой. И это порождало во мне самое страшное, что может быть в данной ситуации — бессилие! Вера, воля, сила намерения — все это становилось пустым звуком, потому что я просто не знал, что делать. Как заставить себя не отчаиваться, если спина уже прижата к стене, а впереди беснуется море врагов? Я загнан в угол. Вскарабкавшись по камням вверх, я получил секунду передышки, но демоны, как муравьи, сразу поползли за мной, и мне пришлось взбираться еще выше. Почему я не убил эту хвостатую тварь сразу? Нужно было расправиться с ней в самом начале, еще до того, как она призвала армию своих прихлебателей, с которыми мне теперь ни за что не справиться! Святой Плам, я что, женской груди никогда не видел, чего, спрашивается, стоял и пялился как девственник?.. Хотя да, давненько не видел. Над было заблаговременно восполнить этот пробел, а то посыпался на такой ерунде! Эта мысль меня немного развеселила и я даже почувствовал прилив сил. Подниматься выше стало невозможно — выше была лишь отвесная, абсолютно гладкая каменная стена. По пятам за мной ползли демоны, взбираясь друг другу на головы и заставляя вспоминать о термитах и Мачехе из тринадцатой лаборатории. Мне ничего не оставалось, как ударить мечом по скале возле себя — она сразу треснула, будто по ней ударили тараном, и из нее покатились вниз огромные булыжники, снося за собой моих преследователей. Неплохо! Воодушевленный, я стал крошить скалу, рискуя сам быть погребенным под ее завалами, но другого плана у меня не было. Продолжая отступать, я рушил скалу возле себя и это приносило свои плоды! Камнепад сыпался на головы демонам, и хотя это их не останавливало, я получил передышку. Но вечно продолжаться это не могло. В конце концов земля под ногами треснула и ухнула куда-то вниз. И я вместе с ней. Сердце замерло, дыхание перехватило, но даже секундную панику я не мог себе позволить. Боли нет. Страха нет. Я в астральном теле, а значит мне ничего не грозит, если искренне верить в это! Мое падение длилось недолго, но за то время, пока я катился кубарем, успел перебрать в голове кучу всего, лишь бы не думать о камнях, которые раздавят меня, как таракана. Представлял калейдоскоп Хаоса, карусели, подвижную историю… грудь в конце концов! Ох, добраться бы мне сейчас до этой бесстыжей твари, теперь я бы точно не замешкался! Злость полыхала внутри, но это была хорошая злость, правильная, мобилизующая все силы. Средоточие Власти так ясно стояла перед взором, что когда мои кувырки прекратились и мне удалось наконец подняться на ноги — я ничуть не удивился тому, что каменный поток принес меня прямо к ее трону. Раздумывать, как оказался сверху завала, а не под ним, как не переломал все кости и не потерял меч, я себе запретил. Просто на то была моя воля! Все правильно, товарищ Хранитель Мироздания?! Скалящаяся тварь, увидев меня возле себя, уже не выглядела такой довольной. Оскал сполз с ее лица и на нем появился настоящий, неподдельный страх. Демоны, которым повезло пережить обвал, рванули к своей хозяйке на помощь. Но я был ближе. — Без своих прихлебателей ты ничто? Меня даже позабавило, как быстро она вернула себе миловидность — ее большие синие глаза излучали покорность, а губы продолжали шевелиться, будто она то ли просила у меня пощады, то ли обещала что-то. Лживая гадина! Голову снес я ей без всякого сожаления. И в этот же миг все демоны исчезли как по щелчку пальцев. Следом исчезла и она. Я вышел из купола с мыслью, что каждый раз бороться становится сложнее, а фиолетовых полусфер еще так много… — Ты одолел средоточие Власти! — обрадовался дракончик. — По-моему, она пыталась меня соблазнить. — Зато теперь ты понимаешь, как она опасна. Посмотри на Владыку! Его власть практически безгранична, но он ей не пользуется. Довелось ли тебе слышать хоть один его суровый приказ? О нет! Он всегда просит, убеждает, заставляет верить в себя… Он заинтересован в понимании, а не в слепом подчинении. И именно поэтому он выбирает в союзники только тех, кто обладает собственной непоколебимой волей. Я подумал, что у Нихаза нет никаких союзников, у него есть только пешки, которых он задействует в своей игре. И лесть — один из способов их туда заманить. Когда перед нами вырос новый магический купол, я уже не был так самонадеян. Противник внутри становился сильнее от раза к разу, и игнорировать это было глупо. — Средоточие Тьмы… — произнес Хранитель Мироздания в ответ на мой вопросительный взгляд. — То, что скрывает убийцу, подстерегающего жертву, и влюбленных, спешащих убежать от шумной компании и провести время наедине. Тьма обманывает и пугает, но при этом дарит утешение и скрывает ту грязь, что так заметна при свете дня. Без тьмы нет света, без света нет тьмы. А там, где свет и тьма встречаются вместе, рождается тень. Больше он ничего не добавил, и я не стал дальше спрашивать, решив, что конкретики от него все равно не дождешься, а его полунамеки могут меня только запутать. В купол вошел с опаской, готовый сразу покончить с «Тьмой» или что там меня поджидает, но внутри никого не оказалось. Еще одно средоточие Мысли? Я прислушался к себе — на мозг никто не давит, не нашептывает чужие мысли и не навевает ложный страх. И все же я чувствовал кого-то или что-то рядом. Опасность была близко, так близко, что по спине пробежал холодок. Я покрепче сжал меч и заозирался. Вокруг по-прежнему были лишь камни и сухая потрескавшаяся земля. Толчок интуиции — и я отпрыгнул в сторону, едва увернувшись от нападения и лишь краем глаза заметив мелькнувшую тень. Несколько секунд рядом не было никакого движения, но противник никуда не делся. Я ощущал его всей кожей. Так ясно чувствовал его присутствие, будто он стоял рядом и хлопал меня по плечу. Что там говорил Хранитель Мирозданья? Там, где свет и тьма встречаются вместе, рождается тень? Если здесь средоточие Тьмы, то где мне искать Свет, чтобы увидеть эту тень? Ковыряться в себе, призывая пресловутую веру?! — Да, к демону! — ругнулся я и закрыл глаза. Темнота давно перестала быть моим врагом, и мне нужно лишь просто отдаться на милость инстинктам. Теперь, когда меня не отвлекали камни вокруг, сияние купола и прочая мишура, я не просто ощущал Тьму, я практически «видел» ее размытый силуэт за свой спиной, ее тяжелый взгляд, ее приближение… Она уже была близко, но я не шевелился до последнего — до того момента, пока она не оказалась на расстоянии моего меча. Одно резкое движение и наступила настоящая, подлинная тишина, не наполненная невидимым движением и опасностью. Я так и не увидел воплощение Тьмы воочию. Для меня оно осталось лишь тенью, рассеявшейся от одного удара. — Так быстро? — восхитился Хранитель Мироздания. Я и сам был удивлен. Почему-то мне казалось, что проводник ведет меня от самых слабых соперников к самым сильным, и с каждым разом бороться будет тяжелее. Но это оказалось не так. Я легко расправился с Тьмой, и это меня воодушевило. Не так страшен демон, как его малюют! — Что ж, поздравляю с победой. Может быть ты устал и хочешь передохнуть? — Нет, не хочу! Кто там следующий на раздачу, я готов. — Тогда продолжим. Твой путь близится к завершению, но упирается он не в тупик, а в перекресток, откуда откроется еще тысяча путей, и в твоей воле выбрать свою и только свою дорогу! Эти слова показались мне до невозможности избитыми и нисколько не впечатляли. На какое-то время я углубился в свои мысли, не желая слушать банальности Слуги Владыки, которыми он сыпал по пути до следующей полусферы, и вынырнул из задумчивости только после того, как он неожиданно спросил: — Знаешь, какое оружие твоих недругов самое излюбленное? — Какое? — Коварство! — Хм… — Когда не знаешь, где друг, а где враг, когда каждое мгновение ждешь удара в спину, — ты слаб и уязвим. Но если хочешь победить, то придется постичь уроки коварства: научиться лгать, предавать и бить в спину, плести паутину интриг и лжи, играть на чувствах, стравливать других между собой… — Это вряд ли. — Никто не заставит тебя это делать, но узнать о смертельном коварстве, оружии, от которого нет защиты, тебе придется. Он остановился возле небольшой полусферы, изнутри которой отчетливо доносились звуки борьбы. Я даже было подумал, что это снова Нихаз сошелся в схватке со Слугой Света, но пройдя через барьер, увидел двух незнакомых существ, самозабвенно мутузивших друг друга. Один из них выглядел как полурыба-полудемон — синий, с длинным хвостом и злобной, отвратительной рожей. Второй чем-то отдаленно напоминал то ли джунского голема, то ли каменного робота из тех, что я рисовал на последней странице тетрадей, когда учился в школе. Никто из них не обратил внимания на мое появление, и я замер в растерянности. Выходить и уточнять детали у своего проводника мне не хотелось принципиально… Но что тогда делать? Убить обоих? Подождать, когда они сами поубивают друг друга? А может кто-то из них на моей стороне? Хотя это вряд ли. Робот из школьной тетради начал отступать под натиском рыбы-демона, и это помогло мне принять решение. Во-первых, каменный человек, колыхнувший во мне ностальгию, был мне просто более симпатичен, во-вторых, куда разумней сначала вдвоем одолеть более сильного соперника, а потом добить слабого, чем наоборот. Я достал меч и вступил в бой. Демоническая рыба, до этого так бодро лупившая противника, против нас двоих уже не была такой борзой. Быть может, будь я один, мне бы и пришлось попотеть, но тетрадный робот, получивший нежданного союзника в лице меня, сделал почти всю работу сам. Я лишь отвлек внимание на себя, зайдя сзади, и тварь, заметив опасность, метнулась было ко мне, тут же получив сокрушительный удар в спину, что хоть и не закончило бой, но стало его переломным моментом. Она снова повернулась к роботу, но тут подскочил я, опять переключив на себя внимание — меня демонорыба считала более опасным врагом и старалась не подставляться под меч, получая за это вероятно очень болезненные тычки в спину. Наш с роботом союз получился весьма успешным и победа была не за горами. В конце концов мне осталось только добить мерзкую тварь, и одного удара мечом ей хватило, чтобы рассыпаться искрами. Я посмотрел на своего слегка пошатывающегося союзника — ему хорошо досталось, все его каменное тело покрывали подпалины и глубокие царапины. Глаз у него то ли не было вообще, то ли они имели какой-то экзотический вид, но то, что напоминало его голову, было обращено ко мне. — В тетради по политологии ты у меня получался лучше всего, — произнес я зачем-то. А затем поднял меч и разобрался и с ним тоже. Робот почти не оказал сопротивления — у него на это уже не осталось сил. Мой проводник как всегда ждал меня за барьером. Он поднял на меня взгляд своих маленьких огненных глаз и вдруг спросил: — Ты чувствуешь вину за то, что сначала помог кому-то, а потом повернул свое оружие против недавнего союзника? Я даже растерялся. Разве я должен чувствовать вину? Какое мне дело до двух дерущихся образин, пусть даже один из них похож на мои детские каракули? — Обстоятельства часто складываются так, что общая угроза сплачивает даже самых непримиримых врагов, но стоит беде миновать, и недавние единомышленники с радостью вцепляются друг другу в глотки… — скорбно покачал головой Хранитель Мироздания. Я подумал, что все это выглядит как-то слишком нарочито. Моральный конфликт высосанный из пальца. Тяжело обернуть меч против тех, кого считал другом, но каменное пугало другом мне не было, и мук совести от его убийства я не испытывал! Зачем эти ханжеские нравоучения? А точно ли мои противники — воля врагов Владыки, пытающихся помешать строительству? Мысль, тьма, коварство… Мне стало казаться, что и эти полусферы — очередная постановка, призванная меня чему-то научить. Вот только чему? Показать мне, какой я злодей, раз убил того, кто был моим союзником три минуты? Я не настолько сентиментален, чтобы расстраиваться из-за таких пустяков. Хранитель Мироздания, словно почувствовав растущий внутри меня скепсис, торжественно добавил в своей привычной манере: — Осталось совсем немного. Сопротивление твоих недругов почти сломлено, и лишь жалкие остатки некогда сильного намерения препятствуют тебе. Сокруши своих врагов, пусть твое намерение, твое желание побеждать ведут тебя. И когда твоя сила намерения окончательно сломит вражескую волю, портал оживет, и тайны Мертвого Города лягут к твоим ногам! Я огляделся, вытянув шею и пытаясь понять, сколько всего здесь фиолетовых полусфер. Средоточие Коварства наводило на неприятные мысли. Нет, стыдно за «предательство» союзника мне не стало, я о нем и думать забыл. У меня появилось чувство, что я борюсь вовсе не с врагами Владыки и не с их волей. Я прорываюсь сквозь очередные препятствия, придуманные Режиссером! А это может быть гораздо опаснее… Глава 32 Открыть запись

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 30. Незваный гость — Энергия, энергия… Куда же утекает энергия? Мы тратим в три раза больше энергии, чем выходило по расчетам, и при этом еще и выбиваемся из графика! — стонал Зодчий, едва я сошел с лодки на берег. Его стенания я пропустил мимо ушей, потому что увидел Лизу и Орла, махающих мне руками. Рядом с ними стоял незнакомый орк весьма агрессивного вида, и я поспешил узнать, в чем собственно дело. — Короче, эта, базар есть, — произнес он, воровато оглядываясь, когда я подошел. — Я Хват, торговец. Слыхал, вы астралиум ищете? — Ищем. — А мы этот хреналиум как раз придуркам в капюшонах продаем втридорога, гы! — Откуда вы его берете? — быстро спросил Орел. — Тс-с-с… Не шуми! Вы ваще в теме, что енто штука жуть какая опасная? Чуть не уследишь, и все — бабах! Ну так вот. Летели мы, значит, с парнями, никого не трогали. И тут выплывает корабль с грузом. Да как рванет! Капитан наш даже лучемет навести… э-э-э… сигнальным флажком помахать не успел, то есть. И ты прикинь — ни одного выжившего! А астралиума — целый трюм. Ну не пропадать же добру, да? Мы-то думали там сокровища… э-э-э… выжившие, то есть, были. Ну с паршивой овцы хоть шерсти клок, гы! — Своровали, значит. — Но-но! Добыли в честной спасательной операции! — Понятно. Сколько вы за него хотите? — Нам вашего имперского золота не надо. Еще и меченого небось, гы! — А что тогда? — Короче, я вам сделку предложить хочу. Вы мне услугу, а я вам астралиум. Ну что, перетрем взаимовыгодно? — Ну давай попробуем… — Значит, так. Видали мы тут с парнями тварей этих чешуйчатых, дракониды которые. Твари как твари, тупые и злобные, почти как мои кореша, гы! Только мои кореша смекают, что блестяшки, которые драконяки на себя нацепить любят, в правильных руках в звонкую монету превратятся. Я из них какие подороже выберу и толкну задорого знакомому барыге. — Вы хотите украшения драконидов? — Типа того, гы. Слыхали мы от Историков, что вы тут разворошили уже разок их гнездо? Вот и покажете нам, как это делается, а я вам за это астралиума чутка отсыплю! Мы, честные торговцы, деловых партнеров не кидаем! По рукам? — По рукам! — сразу согласился я, понимая, что другой возможности достать такое ценное вещество нам может и не представиться, да и начистить морды драконидам всегда приятно. Мы договорились встретиться в условленном месте вечером, хотя была вероятность, что Зодчий снова отправит меня к полет и все веселье я пропущу. — Вы где нашли этого Хвата? — спросил я у Лизы и Орла, когда торговец, так же воровато оглядываясь, бочком удалился. — Ему вообще можно доверять? — Его не мы нашли, а Варвара. Она сосватала его нам, чтоб не раскрывать свое инкогнито, — пояснил Орел. — А на счет доверия, как минимум сам он верит в свои слова. Лжи я не почу… — добавила Лиза. — Где ты ходишь?! Срочно сюда!!! Зодчий бежал ко мне, смешно перебирая короткими ножками, и визжал так, что я заволновался, как бы он не сорвал голос. Его игрушечный меч волочился за ним по земле. — Что случилось? — Что случилось?! Генератор взорвался! Там тройная система защиты, все основные механизмы продублированы, все хрупкие элементы надежно закрыты, механический износ практически отсутствует… И все равно он взорвался! Проклятье!!! — И что теперь делать? — Я займусь покореженным генератором, заменим его на запасной, а ты срочно приступай к повторной зарядке! Мы переглянулись с Орлом и Лизой. Значит, визит к драконидам точно пройдет без меня. Что ж, Лиза достаточно умна и хладнокровна, чтобы не вляпаться в неприятности самой и удержать от опрометчивых шагов Орла. — Не лезьте вперед торговцев на рожон, — буркнул я, и зашагал за Зодчим. — Слыхала, да? Это он нам советует не лезть на рожон! — услышал я голос Орда за спиной и невольно улыбнулся. Зодчий ворчал всю дорогу, как будто в том, что генератор взорвался, виновен я. — А зачем сейчас заряжать генераторы, я же только что вернулся? — Из-за взрыва упали мощности и… Не задавай вопросов! Похоже, произошла досадная случайность, мелкая ошибка, закравшаяся в расчеты. Я уже отдал распоряжение заменить поврежденный генератор, и теперь мы, вроде бы, должны успеть завершить первый этап строительства вовремя… если, конечно, ты не будешь торчать здесь, а займешься зарядкой генераторов. Садись в астральный шлюп и пошевеливайся! Следуя совету не задавать вопросов, я снова направился к строящемуся аллоду, еще на подходе заметив, что генераторы, заряженные мной совсем недавно, светят вполне ярко. Однако приблизившись к ним вплотную, я увидел парящие обломки. Никаких ремонтных бригад рядом не крутилось, никто ничего не чинил, а у меня никаких инструкций на этот счет не было. Генераторы, которые были рядом с тем, что взорвался, показались мне более тусклыми, по сравнению с остальными, словно при взрыве они потеряли часть энергии. Я подзарядил их астралиумом и уже собирался с чувством выполненного долга отправиться в обратный путь, как на противоположной стороне круга раздалось два взрыва подряд. Заученным движением я схватился за меч и заозирался. Но противника не было видно, лишь искрящиеся обломки двух уничтоженных генераторов дрейфовали в астрале. Лодку качнуло докатившейся ударной волной и снова установилась тишина, нарушаемая лишь легким жужжанием. И что это было? Осторожно направив шлюп по кругу, я старательно вслушивался и всматривался в окружающий меня астрал. Все выглядело так, будто ничего не произошло. Да и опасности я совсем не чувствовал. Подлетев ближе, я уставился на остатки генераторов, смутно осознавая, что что-то «корябает» мой взор. Рядом с каменными обломками плавали и металлические части, похожие на… на… на лезвия в НИИ МАНАНАЗЭМ! Я вдруг отчетливо вспомнил, где видел эти штуки раньше — шары с острыми лезвиями по кругу нападали на ученых в научном институте, где воскрес Тэп! — Ну как же без тебя, — поморщился я. С самыми дурными мыслями я поплелся обратно, ожидая от Зодчего шквал возмущений. Но меня лично в этот момент больше волновали не уничтоженные генераторы, а постоянное, незримое присутствие воскресшего Великого мага, который как будто преследовал меня везде, куда бы я не пошел. Сам Тэп не спешил показываться на глаза, но чем больше я слышал о нем, тем ярче становилось предчувствие, что встреча с ним неизбежна, и для Сарнаута эта встреча не пройдет безболезненно. — Опять?! И не один, а сразу несколько генераторов материи вышли из строя? — визжал Зодчий так, что у меня закладывало уши, хотя я только швартовался к пирсу. — Этого попросту не может быть! Кажется, кто-то саботирует нашу работу. — Именно так, — подтвердил я, ступая на берег. — Саботаж! Я клянусь, кто-то или что-то целенаправленно вредит нам. У Владыки много недругов в этом мире. Среди них есть и такие, кто способен проникнуть в суть ведущегося нами строительства. О, Владыка, почему ты так доверяешь этим искателям приключений, ведь они совершенно не умеют держать язык за зубами! — Не подходящее время для обвинений, — заметил я. — Да… да… Надо что-то делать, иначе мы останемся вообще без генераторов. Найди этих проклятых саботажников и преврати их в астральную пыль! — Я знаю, кто стоит за этим саботажем, — прервал я его и вытащил из лодки прихваченный с собой металлический обломок. — Так-так. Похоже на Лезвия Зэм. Очень интересно… Уж не ученые ли из НИИ МАНАНАЗЭМ решили… Как же это говорится… А, «вставить палки нам в колеса»! — Серьезно?! — фыркнул я. — Да, вряд ли, Империя нам сейчас не противник, как, впрочем, и Лига. А вот один твой хороший знакомый наверняка не упустит такой шанс. Я говорю о Тэпе! — Он мне не знакомый. — Так, погоди… Мне нужно подумать. — Думайте, а я пошел. Лиза и Орел наверняка еще где-то в стане драконидов вместе с торговцами, но одному соваться туда на их поиски слишком рискованно. Я заметил Варвару и направился к ней, в надежде раздобыть новостей и поделиться тем, что узнал сам. — Проклятье! Как же не вовремя эти культисты решили вмешаться! Теперь наверняка приближенные усилят меры безопасности и станут внимательно следить за всем, что происходит вокруг строительства. И что нам теперь делать, а? Варвара закусила губу, автоматически, сама того не замечая, опрыскивая меня миррой. Я пожал плечами. О рейде торговцев в драконидское логово она ничего не знала, так что я уже начал прикидывать, из кого можно собрать разведывательный отряд. Может, вернуться на Блуждающий остров к Сонину? — Я обратила внимание, что распоряжения от Владыки к Зодчему и обратно носит курьер, — продолжала тем временем Варвара. — При нем всегда плотная папка с бумагами. Вот эти записи-то меня и интересуют! И культисты Тэпа, так не вовремя вмешавшиеся в строительство Колыбели, помогут нам добыть эти бумаги. — Каким образом? — Смерть курьера наверняка вызовет подозрения. Но если его убийца будет похож на культиста Тэпа, то все подозрения падут на Тэпа, а не на нас, правильно? — Я пас. — Не придавай значения тому, что придется замарать руки кровью чужака, если от этого зависит судьба наших близких! — Да плевать мне на этого курьера! Если Нихаз узнает о том, что я в этом участвовал, мы можем забыть о Колыбели. — Тоже верно, — согласилась она. — Надо подумать. Ага. Всем надо подумать. Зодчему — как разобраться с культистами, Варваре — как спереть документы Зодчего, а мне… А мне можно расслабиться, потому что я увидел приближающихся Орла и Лизу. Хорошо, а то сидеть сложа руки я бы не смог, но обращаться к Сонину за поддержкой ужас как не хотелось. — Как все прошло? — спросил я. — Вы достали астралиум? — добавила Варвара. — Да никак, — махнул рукой Орел. — От драконидов там одно название, Охотники на демонов их здорово прорядили… Но астралиумом с нами все равно поделились! Не обманули торговцы. — Да! — воскликнула Варвара, завладев вожделенным мешочком, даже сквозь ткань которого было видно голубое сияние. — Немедленно отправлю в Незебград! Признаться, это оказалось проще, чем я думала. Хе-хе! Да благословит вас Свет, братья и сестры, идите с миром! Как ни странно, но до следующего дня Зодчий не звал меня на подзарядку генераторов. Я даже начал немного волноваться на этот счет. Не свернули ли они стройку? Или может просто меня исключили из числа строителей? Утром вернулись Матрена и Лоб. Какого-то особого просвещения и одухотворенности на их лицах я не заметил, и стало понятно, что Имперская Триединая Церковь не выкатила ничего стоящего. — Сплошные призывы крепиться в эти темные времена, — дернула плечами Матрена — обычно более благосклонная религиозным манифестам. — И никакой конкретики относительно Сарна и Нихаза. У них нет своей позиции! Только рекомендации не верить слухам. Все! — А ты чего ожидала? — откликнулась Лиза. — Ни у кого сейчас нет ответов. Вряд ли Церковь знает больше, чем мы. — Твое имя, Никита, тоже кстати звучало! — Надеюсь, меня возвели в лик святых, а не постригли заочно в монахи. — Нет, всего лишь сообщили, что ты на передовой и всегда готов защитить нашу веру от посягательств врагов! — То есть, если постулаты Триединой Церкви окажутся ложными, то крайним стану я — защищал значит плохо. — Ник, Зодчий… Я обернулся. Дракончик уже вприпрыжку бежал к нам, а мне вдруг пришла в голову мысль, что ни разу он не послал за мной никого, всегда являясь лично. Интересно, что он сейчас скажет? Что мне пора заряжать генераторы, или что в моей помощи больше не нуждаются? — Я исследовал обломки и знаю, кто нам противостоит! — провозгласил Зодчий, не поздоровавшись и не обратив никакого внимания на моих спутников, словно я стоял один. — Мы вроде еще вчера это выяснили. — И были правы! Проклятые прислужники безумного некроманта! Лезут сами не знают куда. Вмешательство в столь мощные силовые контуры способно аннигилировать весь этот сектор астрала! — Почему они уничтожают генераторы? Какой в этом смысл? — Лезвия не уничтожают их. Эти «саботажники» на самом деле исследовательские механизмы. Они собирали информацию о генераторах материи и принципах трансформации астрала. Именно из-за этого вмешательства в работу генераторов и начались поломки. — Понятно. У вас есть идеи, как этому противостоять? — Я догадываюсь, где искать логово этих мерзавцев! Эти механизмы-шпионы практически нереально отследить, если бы не одно «но» — у них нет собственного реактора, а запас хода совсем маленький. А что это значит? — Их запускают где-то совсем рядом? — Именно! Они регулярно должны возвращаться куда-то для дозаправки и передачи собранной информации. И я знаю только одно такое место — Стылый пик! Это безжизненный и бесплодный кусок ледяной скалы, бывший ранее вершиной горы на Гипате. Взрывом, последовавшим за гибелью Тка-Рика, осколок забросило далеко в астрал. Когда мы только прибыли, то, естественно, осмотрели его, не нашли ничего ценного и забыли про этот кусок скалы. И если где-то и могли втайне обосноваться культисты Тэпа, то только там! — И что мы будем с этим делать? — Конкретно ты сейчас полетишь заряжать генераторы! А я уж разберусь с этими сумасшедшими. У нас достаточно мощной взрывчатки… Вообще, она была создана в исключительно мирных целях — для выравнивания горного рельефа. Но пришла пора заняться «выравниванием» Стылого пика. Взорвем его к астральным демонам! Пока они будут крутиться вокруг зоны строительства, никакой Колыбели нам не видать. — О, нет! Эти несчастные, заблудшие души, сбившиеся с истинного пути, опорочившие свои Искры, не воскреснут! — пропела вывалившаяся откуда ни возьмись Варвара. — А вдруг они отвергли Дар Тенсеса так же, как демонопоклонники?! — Сдается мне, после взрыва не воскреснут даже те, кто молился Тенсесу круглые сутки, — заметил Орел. — Наш долг попробовать очистить их души, наставить их на праведный путь! Я верю, что каждый, имеющий Искру, хранит внутри любовь и добро! Так давайте же, братья и сестры, обратимся к Тенсесу и, с молитвами на устах, спасем этих несчастных от вечных мук и забвения! — Че? — только и сумел сказать Лоб. Остальные, включая Зодчего, онемели, таращась на Варвару, которая трясла лампадкой, расплескивая мирру, и из ее глаз едва ли не сыпались искры. — Мы должны убедить их отречься от Тэпа! — провозгласила Варвара, воздев руки к небесам. — Э-э-э… ну идея интересная, — произнес я, сообразив, что должен поддержать этот спектакль, хотя еще и не вполне понимал, зачем он. — У нас нет времени на то, чтобы их вразумлять! — отмер Зодчий. — Видит Владыка, меня печалит смерть этих неразумных существ. Но их вмешательство в процесс создания нового аллода способно привести к ужасной катастрофе! — Ваш Владыка должен быть милосерден ко всем! Вы не можете просто взорвать наших несчастных, оступившихся братьев и сестер! — Эти глупцы не понимают, какой опасности они подвергают всех, влезая в нашу работу. Тем более сейчас, когда мы завершили первый этап создания острова и приступили ко второй фазе. Что поделать, создание острова — процесс, требующий постоянной работы. Мы просто не можем остановить строительство и бросить все силы на уговоры! — Дайте мне поговорить с ними. Я уверена, что смогу найти путь к их сердцам и обратить их в истинную, чистую веру! — Да, пусть попробует, — поддакнул я. — Они ее просто убьют, а мы лишимся фактора неожиданности! — Ну и что? Это вам помешает расплавить Стылый Пик? — Нет, но… ну хорошо, — сдался Зодчий. — Но если не получится… — То я отступлю и буду молиться за Искры этих несчастных, — пропела Варвара и почему-то снова облила миррой именно меня, видимо как самого главного грешника. — Что ты задумала? — спросил я ее, когда Зодчий, насупившись, ушел. — Думаешь, культисты проникнуться твоими молитвами? — Да прям! Я даже говорить с ними не буду! Последователи Тэпа уже должны были изучить во всех подробностях добытую разведчиками информацию. Так что нам остается только воспользоваться плодами их работы! Я попробую пробраться тайком и спереть какие-нибудь записи, касающиеся строительства Колыбели. А слугам Владыки потом скажу — простите-извините, просветительная кампания не удалась, можете взрывать к едрене фене этих тугодумов! — Это слишком опасно, — покачала головой Матрена. — Другого шанса может и не быть. Я готова рискнуть! После этого я посмотрел на Варвару совершенно по-новому. А она ведь очень смелая! Вот так, без тени страха, сунуться к культистам в одиночку, прекрасно понимая, что если ее схватят — в лучшем случае выкинут в астрал. Этим она мне напомнила лейтенанта Майю Отравину с Асээ-Тэпх, так любившую острые ощущения, — она и ее группа плохо кончили. — Нет, одна ты не пойдешь, это безумие! — сказал я. — Спасибо за заботу, майор, но если я пойду с вами, то станет слишком очевидно, что мы идем не наставлять культистов на путь истинный. Это во-первых. А во-вторых, я — мистик. Я умею скрывать мысли и наводить морок, одной мне будет легче не попасться, чем с охраной. Если запахнет жареным, я сразу телепортируюсь. Ну и в-третьих, я вам не подчиняюсь, так что придется вам смириться. Не волнуйтесь, я не собираюсь очертя голову нестись в пекло! Честно, впервые за все наше знакомство с Варварой я проникся к ней настоящим уважением. Нет, в Комитет, конечно, и не попадают робкие особы, и все же «Варвара из Сиверии» произвела на меня впечатление, и мне даже захотелось узнать ее настоящее имя. — Как же я ненавижу, когда всякие тупицы лезут своими корявыми руками в столь тонкие и сложные механизмы, как наши генераторы материи! Своими руками на винтики раскрутил бы подлецов! — ворчал Зодчий, когда я явился к причалу и своему «родному» шлюпу. Мои полеты возобновились. Я снова наблюдал, как центр созвездия набухает и уплотняется, превращаясь сначала в пылающий огненный ком, который затем начал как-будто остывать и твердеть. И вот я уже видел смутные очертания острова, отделенного от меня полупрозрачным, магическим пузырем. Вокруг, словно спутники, летали какие-то странные валуны, но рассмотреть все в деталях пока не было возможности. Варвара исчезла на два дня, и я ничего не знал о том, удалось ли ей осуществить задуманное. Больше генераторы не взрывались и лезвий возле них я не видел. Значит ли это, что с культистами покончено? От Зодчего невозможно было добиться ничего, ни Глас Владыки, ни сам Владыка не вызывали меня на «ковер», и Комитет тоже не выходил на связь. Аллод стал казаться опустевшим. Кроме слуг Владыки я видел только нескольких Историков, не обращающих на нас внимания, и их наемников. В довершении ко всему Фея тоже куда-то запропастилась. После смерти Старика я больше не заводил никаких питомцев. Если не считать диких белок на моем аллоде, у меня осталась лишь Фея, и ее потеря для меня возможно стала бы более болезненной, чем я себе признавался. — Ты видел огромную вспышку?! Да уж, я всегда говорил, что чрезмерное любопытство ни к чему хорошему не приводит! — потирал довольно рученки Зодчий на пристани, к которой я только что причалил. Обычно он был всем недоволен, и увидеть его таким веселым я не ожидал. — Нет, не видел. А что случилось? — Мы взорвали к демонам Стылый Пик! Так и им и надо, безмозглым фанатикам, будут знать, как вмешиваться в величайший процесс Творения! Так, посмотрим, что у нас по срокам… Уф, вроде бы укладываемся. — А как же… э-э-э… та девушка, церковница из Лиги? Как там ее… Она вроде хотела их уговорить отречься от Тэпа! — Наивная девчонка! Что может заставить отречься от Тэпа тех, кто оставался верен ему тысячи лет? Неужели она и правда думала, что ее проповеди кого-то впечатлят? Вот же глупое дитя! Мы доставили ее на Стылый Пик, как она просила, да только быстро она назад воротилась! — А когда она… — Хватит болтать попусту! Владыка просил тебя срочно явиться к нему! Он ожидает тебя в алькове своего Святилища, не стоит заставлять его ждать. Переполненный разными нехорошими мыслями, я пошел к Цитадели. Возле причала меня никто не встречал, что странно, ведь полеты к Колыбели занимали плюс-минус одинаковое время, и к моему возвращению меня обычно уже ждали скучающие Орел, Лиза, и присоединившиеся к ним Матрена и Лоб. Волнение не успело перерасти в тревогу, потому что их я обнаружил возле Цитадели вместе с Михаилом — вся компания снова в сборе! А рядом с ними, живая и невредимая, блаженно улыбающаяся, махала лампадкой Варвара! Я ускорил шаг. — У меня все получилось! — с ходу заявила она, едва я подошел. Получив свое законно причитающееся орошение миррой и пожав руку Мише, я спросил: — Неужели стащила документы? — Еще лучше! Все ученые Восставших поголовно ведут свои личные дневники исследований. Я определила, кто у них главный, и сперла у него дневник! Это просто кладезь информации! Но и это еще не все! Я утащила плащ культистов, и знаете что? — Грабанула в нем курьера Владыки? — Ну, не я, конечно, наш агент. Но он сработал как надо! Я подслушала, как за смерть курьера один из стражей Цитадели грозился оторвать культистам Тэпа головы. То есть все подозрения, как я и планировала, пали на происки Тэпа, хе-хе… Чистая работа! — Горжусь тобой, — усмехнулся я. Варвара мне нравилась все больше и больше, хоть я и уходил от нее пропитанный миррой чуть ли не до трусов. — Теперь нам известно почти все о принципах создания новых аллодов. Осталась самая малость — дождаться окончания строительства и посмотреть на результат. И не только посмотреть, но и показать другим, что создание нового аллода из ничего — не вымысел. А для этого нам, точнее — тебе, пригодится джесеротип! — И как я должен протащить эту бандуру на лодку? — Ты отстал от жизни, «эта бандура» уже меньше ладони! Да, наука и технологии не стоят на месте. Держи! Сделаешь снимки, когда отправишься в полет. Главное — не попадись на глаза приближенным Владыки с джесеротипом. Объяснить им, что ты просто любуешься природой, вряд ли получится… Ух, что нас ждет! Располагая снимками, данными, полученными от культистов, и распоряжениями самого Владыки, наши ученые смогут восстановить картину строительства! — Ладно. Мне сейчас нужно идти к Нихазу. Не знаю, зачем он меня зовет. — Не забудьте обо всем доложить, майор! — Обязательно. По дороге до портала Цитадели, перенесшей меня в «Святилище», Миша рассказал, что и на научной конференции все разговоры крутились в основном вокруг происходящих событий здесь. — И что, тоже про Ника вспоминали? — То-то мне икалось и уши все время горели… — К этому месту приковано всеобщее внимание, плюс Комитет в свое время достаточно сильно раскрутил твое имя, Ник, — сказал Миша, — поэтому — да, тебя вспоминали. Я старался избегать вопросов, но это было сложно… Честно говоря, я пожалел, что отправился на эту конференцию. Хотелось бы больше поговорить о науке, нежели выступать в качестве пресс-секретаря майора Санникова. — Я же говорил, — вставил Орел, — зачем вам эти научно-религиозные собрания, если все самое интересное сейчас происходит здесь! — Да уж, очень интересно — изо дня в день болтаться по берегу и ждать, когда Ник налетается! — фыркнула Лиза. — Я уже обхохоталась от такого веселья. — Зато я обратил внимание, — продолжил Михаил, — что попавшие сюда «искатели Истины» прошли определенную фильтрацию. Посмотрите — здесь нет ни одного представителя СМИ! — Зато навалом Историков! Видимо, именно на их долю выпала роль информировать мир о происходящем. — Может, это и к лучшему… В «святилище» Владыки — большой, огненной комнате — я уже бывал. И застал Нихаза ровно на том месте, где и в прошлой раз. Интересно, он вообще когда-нибудь расстается с газетой? — Ага, явился — не запылился! Ну что, каково чувствовать себя демиургом, создателем новых миров? Чувство собственного величия резко рванулось вверх, да? Хе-хе. А ты его осаживай, осаживай. До настоящего демиурга тебе еще ой как далеко. Хотя, не могу не признать, ты быстро растешь. Этак еще пара-тройка тысячелетий, и ты станешь почти как я в молодости, ха-ха! Его веселость сразу вызвала у меня раздражение. От того, что я каждый день прыгаю вокруг генераторов с астралиумом, демиург с чувством собственного величия во мне точно не проснулся. — Ладно, не кипятись, а то у тебя сейчас дым из ушей пойдет! Ты действительно неплохо справляешься. И, пожалуй, я смогу доверить тебе более сложную задачу, — продолжил Нихаз, не дожидаясь моего ответа. Как всегда, ему в большей степени нужен просто слушатель, а не собеседник. — Аллод, который мы создаем, уже имеет свои отражения во всех слоях астрала. Но материален остров сейчас только в настоящем мире, в более глубоких слоях существует некое «эхо», отзвук строящегося острова. Оно еще не материально, и его легко можно исказить. А если исказить отражение предмета в глубоком слое астрала, то исказится и его истинная сущность в настоящем мире! — М-м-м… сделаю вид, что что-то понял. — Это сложно для понимания, но я тебе рассказываю об этом потому, что кто-то сейчас пытается вмешаться в создание аллода, воздействуя на его отражение. — Культисты Тэпа? — Хм… Умение разделять свое тело на материальное и астральное — дар, доступный лишь избранным. Тэп — единственный обитатель вашего мира, достигший подобного могущества… И все же, никто, кроме Сарна, не знает принципов работы с астралом, даже ваши так называемые «Великие маги»! Это он, больше некому! И придется тебе разобраться с этой проблемой, ведь это твоей силой намерения строится аллод. — Моей силой чего? — Об этом потом. Твоя душа, как ты знаешь, состоит из астрального тела и Искры. Я могу разделить твою душу и отправить астральное тело в глубины астрала, где возможно и скрывается наш враг. А дальше — все в твоих руках, — хитро ухмыльнулся Нихаз и подмигнул. — Ну как, готов? Готов к чему? Ничего из его объяснений я не понял, но как-то заранее знал, что если попрошу подробностей — запутаюсь еще больше. Нихаз любит напустить пыли и тумана. Решив, что разберусь по ходу дела, я кивнул… И тут же провалился в пустоту. Это чувство мне было уже знакомо. Я летел куда-то сквозь миллиарды пляшущих огней так же, как тогда — в пирамиде Тэпа на Блуждающем острове, где остался черный камень. И это было не просто падение. Странное ощущение, что здесь ничто не имеет ни начала, ни конца, что здесь нет времени, нет вообще ничего. Только яркий, искрящийся хаос. И я — непонятно, как и когда сюда попавший. В этом беспорядочном движении я не мог ни о чем думать, потому что в голове был такой же сумбур, как и снаружи. Мысли просто не задерживались, быстро мелькая одна за другой, как огни вокруг. И только когда падение замедлилось, я успел подумать о том, встречу ли здесь Сарна, и скажет ли он мне то, что не успел сказать в прошлый раз. Но передо мной был не Сарн. Площадку — по другому я не знал как назвать то, что было под моими ногами — ковырял демон. Он был похож на астрального беса, только очень большого. Короткими, лягушачьими лапками и длинными острыми зубами он драл рыхлую, текучую субстанцию, в которую провалились мои ноги по щиколотку. Нас окружало что-то вроде купола, за которым бурлил астрал — как никогда густой и буйный. Демон посмотрел на меня и словно бы задумался, а потом вдруг ринулся ко мне, омерзительно хрюкая. Мне ничего не оставалось, как достать меч и встретить уродливую астральную тварь его холодным лезвием — казавшимся мне сейчас средоточием стабильности и порядка в этом хаосе. Расправился с демоном я легко, и тут же невидимая сила выдернула меня обратно в полет, где все казалось таким нереальным. — Как самочувствие? В голове не шумит? В глазах звездочки не летают? Ха, а ты крепче, чем я думал! Многие вообще не могут вернуться в свое тело. Я все еще стоял перед Нихазом, обалдело таращась по сторонам. Где я сейчас был? — А если бы я тоже не смог вернуться? — Ну, я был бы сильно в тебе разочарован. В конце концов, я потратил на то, чтобы открыть тебе глаза, немало времени и сил. Но тебе удалось пройти через барьер и сохранить себя, значит, астрал принял тебя. — Не понимаю, радоваться этому или нет… Я видел демона, мне это не привиделось? Он был настоящий? — Конечно настоящий! — А я? — И ты. — То есть… я покидал это место или нет? — Некоторым образом. Нихаз улыбался, а я чувствовал, что у меня в голове все плывет. — Вот смотрю я на тебя и удивляюсь. Откуда в вас, смертных существах, столько неистощимой жажды к познанию, столько упорства и настойчивости в достижении цели? — продолжил он, склонив голову набок и разглядывая меня, как диковинную игрушку. — Да уж, Сарн, создавая ваших предков, потрудился на славу. Если бы у меня была шляпа, я бы ее перед ним снял, хе-хе. И ирония заключается в том, что его погубит его же творение. — Вы это уже говорили. — А теперь о насущном. Это был всего лишь первый барьер, но тебе нужно пробиться еще глубже — как минимум до третьего слоя астрала. — Там тоже будут демоны? — Возможно. Но ты в любом случае должен научиться владеть астральным телом. — Зачем? Я даже не понимаю, что это. — А вот не скажу, хе-хе. Догадаешься — молодец, не догадаешься… твои проблемы. Умение анализировать факты гораздо важнее, чем могучие мышцы или самая изощренная магия. Уж поверь, я знаю, о чем говорю! И в эту же секунду меня швырнуло в калейдоскоп огней. Сложно сказать, больше времени занял этот полет или нет, ведь мне казалось, что там вообще нет никакого времени. Но крутило и вертело меня как будто сильнее. Купол над головой и что-то рыхлое и упругое одновременно, в чем снова утонули мои ноги, были такими же, а вот астрал снаружи бушевал. Потемневший, похожий на водную толщу, он странными волнами бился о полупрозрачную защиту, будто вознамерился разбить ее во что бы то ни стало. И снова на меня смотрел демон — уже гораздо серьезней, из тех, что могли жить не только в астрале, но и на земле. Наша схватка с ним была короткой, но я уже понял, что это только начало. Следующий рывок в никуда не стал для меня неожиданным. Скорее даже я был к нему готов. После очередного полета меня не кинуло обратно в Цитадель, вместо этого я снова утопал по щиколотку в чем-то магическом, под прозрачным куполом, за которым бесновалась обезумевшая стихия. Черный и воющий так, что у меня закладывало уши, астрал обрушивал всю свою свирепость на тонкую преграду, казавшуюся сейчас совсем хрупкой и ненадежной. Его ярость давила на нервы так, что тяжело было даже сосредоточиться на демоне, уже обратившем на меня свой взор. Огромный, со множеством щупалец, напоминающий того, что я убил в озере на Эльджуне, где утонул сам, он приближался ко мне гораздо быстрее, чем можно было ожидать, учитывая его габариты. Я увернулся от его щупалец, стараясь абстрагироваться от бури вокруг. Демон тоже оказался достаточно проворен, чтобы не напороться на мой меч… либо я не мог поймать тот самый боевой угар, в котором меня вела интуиция. Я казался себе медленным и неповоротливым. В голову не к месту полезли мысли, что быть может управлять таинственным «астральным телом» мне не очень то и удается, и от того адреналин не поджигает кровь и меч как-то плохо меня слушается. Демон быстро перебирал щупальцами, пытаясь ими если не схватить, то нанести мне удар, который мог стать для меня последним. Я сцепил зубы и просто заставил себя думать исключительно о нем, а не о бушующей стихии вокруг, и не об особенностях астрального тела. Я все еще я, и со мной мой меч! Разве этого не достаточно? Когда мне удалось отсечь первое щупальце, я заметно приободрился. Затем последовало второе, а потом и сам демон перестал быть недосягаемым. Я скользнул меж двух обрубков и пронзил его тело клинком. Секунда — и моего противника не стало, а еще спустя мгновение опора под ногами исчезла и все вокруг закружилось… — Хо! Да ты прямо богатырь! Расправиться с астральными стражами не каждому дано. Это тебе не демоны, которые от попадания бомбарды в клочья разлетаются, тут сила духа важна! Ладно, отдыхай, астральный бой изматывает похлеще настоящего. А я пока проверю, как обстоят дела с нашим аллодом. Почему-то мне хотелось отправиться в астрал к строящейся «Колыбели». Вряд ли там что-то сильно изменилось с момента моего последнего визита, но эти полеты приводили меня в состояние, близкое к умиротворению — а это именно то, что мне было сейчас нужно. После того, как вернулся Миша и все снова были в сборе, Лиза тоже изъявила желание посмотреть на цивилизацию и отчалить на Игш хотя бы ненадолго. Я предложил вернуться домой им всем, пока их помощь не требуется, но это предложение было возмущенно отвергнуто! Только что вернувшаяся Матрена никуда не собиралась, Орел решил остаться с ней, Лоб вообще не испытывал дискомфорта, а вот Мишу выпнуть обратно вслед за Лизой удалось. Так что теперь меня сторожили трое. Следующий полет для подзарядки генераторов случился на следующий же день и оказался последним, правда тогда я еще об этом не знал. Астрал вокруг Колыбели по-прежнему был спокоен, что не могло не радовать после моих злоключений в глубоких слоях. Остров прятался от глаз под снопом искр, вырывающихся из его центра, как из вулкана, летающие возле него валуны показались мне какими-то квадратными, но может это просто обман зрения? Я сделал несколько снимков, как просила Варвара, и в последствии мне удалось благополучно провести их мимо Зодчего и вручить адресату. — Так-так. Какой-то куб… Гейзер… А это еще что за купол? Ладно, это уже не моего ума. Передам снимки ученым, пусть сами разбираются! Варвара унеслась, довольно потирая руки, а я опять поднялся к Нихазу, по дороге размышляя, удастся ли Империи сопоставить полученные данные и научиться создавать аллоды самостоятельно? Это могло бы стать настоящим прорывом! — Наш оппонент не дремлет. Область искаженного пространства, в которой формируется будущий аллод, становится все более нестабильной. Кто-то или что-то все сильнее вмешивается в наши дела, — заявил Нихаз и потряс свернутой газетой так, словно угрожал кому-то невидимому. — Значит, мне снова отправляться в глубокие слои… — Ты уже давно не тот слабый и беспомощный комочек плоти, появившийся на Гипате. И я надеюсь, что ты справишься и с этим. Да, тебе снова нужно отправиться в глубинные слои астрала. Но на этот раз не останавливайся! Пройди так глубоко, как только сможешь. Умри, но пройди! Или мы доберемся до нашего врага в ближайшее время, или наша затея с созданием нового аллода пойдет крахом. Я не совсем понимал, как мне проходить «так глубоко, как только смогу», ведь для меня это была фантасмагорическая круговерть, где я ничего не контролировал. Меня вышвыривало в какое-то странное место в бушующем астрале совершенно неожиданно, и так же неожиданно я вываливался обратно. Так произошло и в этот раз, вот только астрал за куполом оказался другим. Он не бился о прозрачную преграду, не завывал, и выглядел почти нормально, если бы не его кроваво-красный цвет. Такого я еще никогда не видел! — Смертный прислужник Бога Лжи и Порока?! Ты думаешь, что можешь помешать мне? Я готовился увидеть любого, самого страшного демона… Да даже самому Сарну я бы не удивился! Но все оказалось куда интересней. Нет, это был не Нихаз в образе слуги Тенсеса. Это был сам слуга! Тот самый, что стоял у дверей Чистилища! Я узнал его даже несмотря на то, что он был со мной одного роста, его длинные светлые волосы лежали на плечах, за спиной не простирались огромные крылья, и его можно было бы принять за простого канийца… но этот сияющий меч не спутать ни с чем! Взор слуги уперся в меня, меч взметнулся вверх, и он ринулся в мою сторону с такой яростью, словно встретил своего главного врага. Раздумывать над тем, что происходит и как он тут оказался, времени не было. Я тоже достал свой меч и приготовился к схватке, но за мгновенье, как наши клинки должны были встретиться, невидимая сила выдернула меня из купола и потащила обратно в Цитадель. Пережив очередную болталку через слои астрала, я очутился перед Нихазом. Сердце колотилось у горла. Меч оставался в ножнах, но я, мыслями пребывая еще там, в бою, рефлекторно схватился за него, не сразу осознав, что противника рядом нет. На секунду я почувствовал разочарование, как будто меня выбросило из интересного сна, который хотелось досмотреть. Сразиться со слугой Тенсеса — одна из тех безумных вещей, которые хочется попробовать, несмотря на опасность. Нихаз выглядел удивленным. — Не ожидал, ох, совсем не ожидал. На Сарна все грешил, а тут вон оно как все повернулось. Значит, Свет решил показать зубки? Силу почуял, старшим дорожку перебежать решил? Ну-ну, посмотрим, посмотрим… А что ты на меня так пялишься? Думаешь, боги никогда не ошибаются? Ха! Тогда Сарн никогда не стал бы создавать вас. Да он и со мной бодаться не стал бы, ведь знал, что проиграет, знал! Но надеялся на какое-то чудо. А чуда не случилось, уж извините! — Ничего не понимаю. Как этот вахтер из Чистилища там очутился? Что все это значит? — Значит то, что слуга Света тебе сейчас не по зубам. И вообще эти проблемы тебя пока не касаются. Я сам разберусь с нахалом. Да так разберусь — только перья полетят! Тоже мне, чистоплюй в белых ризах, а как пакостить, так исподтишка, за спиной. Ну да ничего, сочтемся еще… Глава 31 Открыть запись

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 29. Акт Творения — Ты! Как ты можешь сомневаться в моих словах? — возмущенно воскликнул Нихаз. — Я же предупреждал тебя, что яд, вливаемый в твои уши прислужниками Сарна, может оказаться смертельным. Ох, Сарн… Его льстивые речи заставили меня сразиться с ним и заключить внутрь надежнейшей тюрьмы во вселенной, но и это не заставило его одуматься. Мой заклятый друг так ничего и не понял. Он по-прежнему не может обходиться без толпы прихлебателей вокруг себя… Неужели их ложь заставила тебя хоть на минуту усомниться в том, что эти безумцы — враги? Опомнись! Они стремятся разрушить мир! Твой мир, между прочим. И тебе в нем еще жить. Я дал тебе возможность взглянуть на культ Сарна изнутри для того, чтобы у тебя не возникало сомнений, кто настоящий враг этого мира. — Если враг этого мира известен, почему бы вам не разобраться с ним по-быстрому? — Видишь ли, мне все равно — я бог, и могу с легкостью стереть Сарна в порошок вместе с его прислужниками. Но это же не интересно! Проблемы этого мира будут решены руками жителей этого мира. И если тебе не безразлично твое будущее и будущее всего Сарнаута, ты знаешь, что нужно сделать для его спокойствия! Нихаз стоял посреди большой комнаты с оранжевыми кристаллами, гроздями свисающими с потолка и возвышающимися от пола, как сталактиты и сталагмиты в пещере. Только все здесь имело четкие, ровные грани и было рукотворным. Вокруг летали уже знакомые механизмы ромбовидной формы. Стены заменяла непонятная, сверкающая субстанция, похожая на туман из огня. Сюда я поднялся стоя на движущейся по спирали ленте эскалатора, куда меня любезно сопроводил Глас Владыки. Почему-то казалось, что это и есть сердце Цитадели, хоть я и не понимал, что вообще такое — Цитадель. Орел, Миша, Лоб, Лиза и Матрена остались ждать внизу. — Кажется, пришло время для нового серьезного разговора. Ты быстро учишься, постигаешь новое… Среди местных жителей мало равных тебе. Но не думай гордиться! Ты, по сути, стоишь в начале большого пути, от которого отходит еще тысяча путей. И мне интересно, куда в итоге выведет тебя твоя дорога. — Эти слова я слышу чаще, чем хотел бы. — Разве тебя это не вдохновляет? — широко заулыбался Нихаз. — Вдохновит, когда эта дорога приведет меня в Мертвый город. — Ах да, ты удивляешься, почему портал не работает… Правильно удивляешься. Собственно, я догадываюсь, в чем дело. — Астральные бури? — ехидно спросил я. — О нет, никакие «астральные бури» и прочие завихрения тут ни при чем. Видишь ли, дружок, как мне кажется, демонопоклонники вас попросту облапошили. Вашими руками они расправились со своими врагами: червелицыми и драконидами. Более того, они еще и получили доступ к обломкам одной из моих печатей… Экая незадача… И ты думаешь, они с радостью поделятся с тобой ключами от Мертвого города? Ха-ха-ха! Приманка, которую я им подбросил, слишком вкусная, чтобы ей делиться. — То есть, закрывшийся портал — их рук дело? — Не исключено. — Значит они все же добрались до того… до того, что там спрятано? — Пока нет. Но они близки к своей цели. Ты, наверное, хочешь услышать от меня слова древней мудрости? Постичь тайное знание? Прикоснуться к неизведанному? Ну-ну… Помнишь, что я говорил? Хороша только та мудрость, которую ты постиг самостоятельно. Зачем тебе чужие мысли, когда у тебя своя голова на плечах имеется, а? — Я узнаю, что в Мертвом городе? — Узнаешь. Со временем. — А что насчет Печатей? Тот черный камень в Пирамиде Тэпа… — Ты и так уже понимаешь, что Печати — это воплощенная сила Бога. Что еще в мире может сковать чистую Силу, какой является каждый Бог? Только другая, еще более мощная Сила. Я победил Сарна на заре времен… по вашим меркам «на заре», конечно. Победил — значит сильнее. И я воплотил свою силу в «замках», которыми запер Сарна. Тебе довелось столкнуться лишь с одним проявлением моей силы, той, что вы, смертные, называете «тьмой»… хоть это и совсем не так. Тьма, Свет, Добро, Зло — все эти понятия субъективны. Они годятся лишь для того, кто не может заглянуть за край ограничивающей его реальности. И я не стал бы возиться с тобой, если б не считал тебя способным переступить через вбитые с рождения в голову банальности. Так что думай, думай. Думать — это вообще полезно. Когда надумаешь что интересное, тогда мы снова вернемся к этому разговору. — Ладно. Как я попаду в Мертвый город? Очередные Врата на каком-нибудь осколке, до которых нужно прорываться с боем?! Сценарий стал слишком часто повторяться. — К демонам Врата! Хочешь почувствовать себя демиургом? Творцом миров и всего сущего? Поднимать твердь из океанских глубин и обрушивать горы мановением руки? Чтобы звезды гасли по твоему слову? — Хочу. — А вот фигушки! Не бывает такого, чтобы раз — и нечто появилось из ничто. Все во вселенной подчиняется базовым законам, даже боги. Да, мы можем сотворить мир, но процесс этот сложный, долгий и не слишком зрелищный. Но ведь нам с тобой целый мир и не нужен. Ты, с моей помощью, конечно же, станешь творцом нового аллода! И на этом аллоде ты своей волей и своей силой откроешь себе дорогу. Создашь новый портал, не зависящий ни от демонов, ни от червелицых, и ведущий прямо в Мертвый город! — Это возможно? — оторопел я. — «Если гора не идет к Незебу, то Незеб прикажет, и гоблины насыпят новую гору». Это ваша местная поговорка, но сейчас она в точности отражает суть дела — мы сами создадим новый аллод и возведем на нем портал в Мертвый Город. Скажу сразу — дело непростое, а для тебя еще и весьма опасное. Но что легко достается, то низко ценится, не так ли, дружище? — Что я должен сделать? — Поработать за десятерых! Я, конечно, буду помогать и словом, и делом, но основную работу предстоит сделать именно тебе. Иначе, не попробовав, ты так никогда и не приблизишься к истинному могуществу и станешь легкой добычей для любого, кто обладает чуть более глубокими познаниями в природе астрала, не говоря уже о моем заклятом друге Сарне, хе-хе. Так что решай, тля ты бессильная или право имеешь! — Я готов, — быстро сказал я. — Не сомневаюсь. Червелицые, дракониды, демоны и ты… Игра набирает обороты. Что ж, к делу. Сейчас я буду несколько занят, поэтому на первых этапах помогать тебе будет один из моих верных и преданных слуг. Он предпочитает величать себя Зодчим. Никогда не понимал склонности моих последователей к излишнему пафосу… Вот скажи, я что, и вправду произвожу впечатление «великого и могучего» в этом теле, больше похожем на пивной бочонок? Тогда за каким демоном все мои слуги расстилаются передо мной?! Что поделать, оборотная сторона божественности — мало кто воспринимает тебя таким, какой ты есть, без всей этой шелухи про высшую волю, великое творение, сокровенные знания… Тьфу! Знаешь, как мне это все надоело за многие тысячелетия? — Не знаю. Где мне искать этого Зодчего? — Ха-ха! Вот в чем не откажешь Сарну, так это в хитроумии. Наделив созданных им людишек живым умом, любопытством и тягой к разрушению, он заполучил идеальную отмычку для своей тюрьмы. Вот только его хитроумие обернулось против него самого! Но, впрочем, я опять увлекся. Видать, старею… Ладно. Ступай, Зодчий сам разыщет тебя. Надеюсь, вы сработаетесь. Обратно по закручивающейся спиралью самоходной ленте я ехал с распухшей от информации головой. Создать самому аллод? Как это? В мире, где его жители борются за каждый клочок земли, пожираемой ненасытным астралом, это казалось чем-то невероятным! Глас Владыки в ожидании конца аудиенции вышагивал у подножия эскалатора туда-сюда. — У меня нет слов, чтобы выразить величие замысла Владыки. Он грандиозен. Клянусь, этот мир не видел ничего столь значительного со времен Великого Ничто, предшествующего появлению неба и тверди, — воскликнул он, завидев меня. — О, как же я завидую вам, Избранному, Хранителю Откровения. Вам предстоит наравне с Владыкой прикоснуться к величайшей тайне этого мира. Тайне, о которой знают только боги! В ваших руках окажется сила, способная изменить этот мир навсегда. Перекроить его по своему желанию и велению. Это — величайшая честь, которой может удостоиться смертный. Крохотный дракончик буквально подпрыгивал от возбуждения и восторга. Я не то, чтобы разделял его восхищение, потому что не знал, чего ожидать, но все равно чувствовал, что внутри зашевелилось что-то похожее на азарт. — Жаль, что союз с демонами, как я и думал, оказался бесплодным, — продолжил он. — Но вы попадете в Мертвый город — без всяких сломанных джунских порталов и прочей древней техники, пригодной только для выставки в качестве музейных экспонатов. Владыка в милости своей открыл мне часть своих замыслов. Вам суждено стать свидетелем величайшего в мире события — акта Творения! Творения материи из астрала! Мы сами проложим себе путь в Мертвый город! Мудрость Владыки безгранична! Он давно постиг те вещи, которые вы, обитатели Сарнаута, даже не можете представить! Я подумал, что эти восторги не слишком отличаются от того, что я слышал от демонопоклонников в адрес Сарна. Все фанатики одинаковы в поклонении своим божествам. — Враг пытался смутить ваш разум лживыми речами, и я рад, что вы не поддались его сладкоречивым посулам! — сказал Глас Владыки, словно почувствовав, что я думаю о Сарне и его сторонниках. В ответ я промычал что-то нечленораздельное, вспомнив, что забыл спросить у Нихаза то, что собирался. Лента за моей спиной все еще быстро двигалась вниз, отрезая мне путь наверх. — Там, в Пирамиде, где был осколок Печати… — начал я, повернувшись к Гласу Владыки, — призрак, похожий на мага, говорил о каком-то Великом Эксперименте, который видимо не удался и погубил его и кажется еще кого-то… — Мне ничего не известно о Великом Эксперименте… — развел он руками. — А вот и Хранитель Знаний! Очень вовремя. Может быть он поймет, о чем речь. Обернувшись, я увидел приближающегося к нам дракончика с лампадкой и подзорной трубой. Он претенциозно раскланялся передо мной и Гласом Владыки — тот тоже ответил ему небольшим поклоном, я же стоял как шпала. Когда церемония приветствия закончилась, я повторил вопрос, стараясь вспомнить дословно, что сказал призрак. — Земля уходила из-под ног… Они пытались создать портал, но что-то не получилось и они не смогли уйти… Потом он умер. Вероятно от Чумы — он рассказывал что-то про болезнь и черную тень… Вам это говорит о чем-нибудь? — Хм… Нет, мне неизвестно ничего ни о каких «Великих экспериментах». По крайней мере тех, которые действительно можно было бы назвать «Великими». Ну если только не считать Экспериментом Ночь Астральных Порталов. Тогда погибло много Великих Магов, хоть они и практически бессмертны… Постойте-ка. А не мог ли этот неизвестный нам «эксперимент» стать именно тем, что открыло демонам путь на аллоды? — Но тогда причем тут чума Тэпа? — наморщил лоб я. — Может быть это как-то связано? Что-то же дало демонам силу покинуть астрал, их родную стихию, и ступить на земную твердь! — Догадки, одни лишь догадки! — покачал головой Глас Владыки. — Жаль, что вы не узнали подробности Эксперимента у погибшего. Мы даже не знаем, кто он и как давно погиб… — У меня были другие цели и мало времени, — пробормотал я, сам теперь жалея, что не узнал больше. И почему этот старик со своим Экспериментом так засел в моей голове? Спустившись через пылающий портал на первый этаж, я застал там что-то весело рассказывающего Орла и смеющихся над этим Мишу, Лба, Матрену и Лизу. Но заметив меня, они дружно, не сговариваясь, перестали улыбаться и изобразили скорбь. Одновременно с этим на их лицах отобразилась неловкость, будто их застукали с поличным. Меня это царапнуло. Вообще-то я бы тоже не прочь послушать шутку! — Ну что, какие новости? — спросила Лиза, когда я подошел. — Даже не знаю, как сказать… — Так и скажи: идем отбивать третьи Врата! — хмыкнул Орел. — Я то же самое сказал Нихазу, но нет. Он решил строить новый аллод с порталом в Мертвый город. — Как это — строить новый аллод? — переспросила Матрена. — Я сам не понял. Но мне нужно встретиться с каким-то Зодчим. — Постойте, не та ли эта стройка, про которую у тебя без конца спрашивала комитетчица — Варвара из Сиверии? — вспомнил Миша. — Она говорила, что слуги Владыки грузили в лодки кучу какого-то оборудования… — Точно! Мы так долго торчали на Блуждающем острове, что я совсем забыл про нее. — Ты расскажешь ей? — Нихаз не просил держать это в секрете. Да я бы все равно рассказал… Кстати, чуть не забыл, демонопоклонники скорее всего сами сломали портал в Мертвый город на Дворцовой площади, чтобы мы туда не попали! Я во всяком случае. — Я же вам говорила! — победоносно воскликнула Лиза, окинув всех своим коронным взглядом. — Я чувствовала, что они темнят. Этот Хнеф врал нам в лицо и даже не краснел! — Зэм в их текущем положении сложно покраснеть, — вставила Матрена. — А мне ты ничего такого не говорила, — нахмурился я. — Не хотела сбивать тебя с толку. Но ты ведь и сам знал, что им нельзя доверять! Я кивнул, но внутри меня снова покоробило то, что они что-то обсуждают без меня. Словно я существую как-то отдельно от их компании. — Может вернемся на Блуждаюший остров и накостыляем им, гы? — предложил Лоб. — Не стоит, — покачал головой Миша. — Перемирие, пусть даже насквозь фальшивое, лучше войны. Сонин еще там и, возможно, ему удастся что-нибудь выяснить. — Этому вашему Сонину я доверяю не больше, чем демонопоклонникам! — фыркнул Орел. — Чем он вам всем так не угодил? — У него усы красивее моих… — Так-так-так. Ты, видимо, и есть тот ничтожный смертный, о котором говорил Владыка? Да уж! — послышался чей-то голос. Я опустил глаза и уставился на крохотного дракончика в доспехах. В его руках был меч, и все это выглядело забавно — словно удачный карнавальный костюм для ребенка. — Вот смотрю я на тебя и не могу понять, что же такого нашел в тебе Владыка, что решил вложить в твои неумелые руки столь могущественный инструмент, способный перевернуть вселенную? — продолжил он. — Ну, что молчишь? — Придумываю слова благодарности. — Что Владыке твоя благодарность? Пустой звук! — А ты, собственно, кто? — Я Зодчий! Не обижайся на мои слова. Это во мне говорит гордыня и тщеславие, что есть порок, присущий каждому, кто способен к творчеству. Пойдем со мной! Зодчий развернулся и быстро засеменил из Цитадели, и я, оглянувшись и поймав пять недоуменных взглядов, поплелся за ним. — Так это вы занимаетесь строительством нового аллода? Вы не могли бы немного рассказать об этом? — попросил Миша, догнав дракончика и стараясь идти с ним рядом. — Как создается новый аллод? — Сотворение конкретной материи из абстрактной, которую вы в этом мире называете астралом, процесс весьма трудоемкий и невероятно долгий. Первоматерия оказывает любое воздействие, предпочитая уничтожить любую другую материю. — Насколько я знаю, остановить трансформацию материи в астрал можно с помощью энергии, направленной определенным образом. Так делают Великие Маги, защищая аллоды от разрушения. Стало быть, есть и обратный процесс — превращение астрала в твердую материю? — Да, но нам необходимо постоянно поддерживать материальность создаваемого объекта. А для этого нужно разместить внутри этого объекта нечто, что способно сдерживать астрал само по себе. — Метеоритное железо? — Было бы неплохо, но вы представляете, сколько нам его потребуется?! Тысячи и тысячи тонн! Не подходит. — Тогда что? — Астралиум — вот что! — А что это? — Ох, на какой же низкой ступени развития вы стоите… Надеюсь, вы знаете, что астрал не однороден? В нем много слоев, и каждый последующий является отражением предыдущего. Так вот астралиум — центр притяжения материи в более глубоких слоях. — Это какой-то… минерал? — Это не металл, не минерал, а особая субстанция. В чем-то астралиум сродни метеоритному железу — он также способен удерживать материю от поглощения астралом. Но есть у него одно интересное свойство, очень полезное нам. Астралиум, оказавшись в реальном пространстве, то есть нашем мире, не только удерживает материю от поглощения астралом, но и вызывает изменения в самой первоматерии, которые значительно облегчает трансформацию астрала в любую другую материю. При наличии необходимого количества астралиума мы сможем значительно ускорить создание нового аллода! Понятно? — В общих чертах… — Мне лично ничего не понятно! — влез Орел. — Глубокие слои, центр притяжения… ерунда какая-то! В чем заключается роль Ника? — Скоро узнаете! — пообещал Зодчий и ускорил шаг. Он привел нас на причал, где не было никакой суеты, про которую рассказывала Варвара. Хотя вдоль края аллода громоздились батареи каких-то ящиков, но никто ничего не грузил и не отправлял ни в каких лодках. Было сумеречно и тихо. Даже астральный ветер не тревожил берег и не было чувства, что мы стоим на краю бездны. — У нас уже все подготовлено для строительства нового острова. Я назову его «Колыбель»! Ведь он, по сути, и является колыбелью твоего будущего могущества, колыбелью нашей победы над общими врагами, колыбелью нового мира! — Звучит впечатляюще, — вежливо сказала Матрена, потому что Зодчий явно ждал восхищения, но все молчали. — Но пока никакого острова нет, — развел руками он. — Есть только область, заполняемая мелкими частицами материи. — А как конкретно образуется материя? — нетерпеливо вставил Миша, заинтригованный настолько, что того и гляди вот-вот схватит Зодчего и хорошенько встряхнет, чтоб вытрясти из него еще хоть немного информации. — Этот процесс можно увидеть? — Материя создается с помощью особых генераторов, секрет работы которых я не могу вам поведать. Эти знания слишком опасны для вас, не говоря уж об остальных обитателях вашего мира. — Хорошо. От меня что требуется? — прямо спросил я. — На данном этапе — сесть в астральный шлюп и отправиться в полет вокруг будущего острова. Твоя задача — с помощью астралиума подзарядить генераторы. В этом нет ничего сложного! Достаточно поднести астралиум к силовому механизму генератора, и он сам поглотит энергию. — И это все? Подзарядить генераторы?! Такой великой миссии у меня еще не было! — Что-то не нравится? — Все нравится. Только зачем эти громкие слова об акте творения? Есть те, кто добывает ману и превращает ее в электричество, а есть электрик, который просто вкручивает лампочку. И творцом света он от этого не становится! — Так тебя не устраивает роль электрика? Слишком мелкая работа для знаменитого героя? — Я не претендовал на роль созидателя, меня не устраивает лишь ложный пафос! — Действительно, а почему это должен сделать именно Ник? — влез Орел. — Если нужно всего лишь подзарядить генераторы, и это достаточно просто, то этим мог заняться кто угодно? — Очевидно, что нет, — холодно ответил Зодчий. — Мой вам всем совет на будущее: если вы в чем-то не разбираетесь, просто делайте так, как говорят более сведущие! Речь идет о сотворение новой материи — величайшем искусстве, доступном лишь избранным! — Ну если избранным, значит это точно к Нику… Лодка, в которой мне предлагалось совершить путешествие до загадочных генераторов, была достаточно большой, и я вполне мог взять с собой кого-нибудь еще, но Зодчий оставался непреклонен. Я должен все сделать лично сам и в гордом одиночестве! — Шлюп доставит тебя до места. А дальше двигайся строго вдоль генераторов. Соблюдай осторожность в зоне создания новой материи! Стоит отклониться от маршрута, и поток энергии, которой насыщена данная область пространства, распылит тебя на мельчайшие частицы! С этим добрым напутствием я отправился в путь. Астрал был спокоен. Летать сквозь него мне доводилось на разных суднах, в том числе и на крохотном шлюпе, но все равно было страшно. Страшно находиться один на один в смертельной стихии, отделенным лишь тонким пузырем защитной магии, не дающей астралу проглотить тебя и растереть в пыль. И даже его спокойствие казалось притворством замершего перед атакой хищника. Багровое зарево, полыхающее над аллодом, вскоре осталось позади. Теперь лодка самостоятельно плыла по заданному маршруту, сквозь лиловые волны, перетекающие то в светло-розовый, то в темно-фиолетовый. Астральных демонов не было видно, и моей прогулке никто не мешал. Я растянулся на дне шлюпа, сложив руки под головой, и наслаждался видом. Опасно, страшно, но дико красиво! Мне до последнего казалось, что «подзарядка генераторов» существует лишь для отвода глаз, а на самом деле впереди меня ждет что-то невообразимое. Не зря же Зодчий настаивал на приватности! Но через полчаса я уже увидел мерцающие оранжевыми огнями механизмы, болтающиеся в астрале негромко жужжа. Они образовывали большой круг, не меньше пары километров в диаметре, но глазомер мог меня обманывать — в открытом пространстве сложно измерить расстояние. В центре этого круга находилась необычная субстанция, похожая на скопление звезд. Там, внутри, сверкали молнии и все находилось в движении, и я даже засмотрелся. Лодка замерла на небольшом расстоянии от генератора, и я понял, что дальше мне придется управлять ей самому. Штурвал был податлив и судно сразу откликалось на любое его движение. Я медленно подполз к генератору, боясь залететь в круг, и открыл переданную Зодчим коробку с астралиумом. Мягкий, почти невесомый, не холодный, не горячий, то ли загустевший туман, то ли упругий, чуть влажный пух, астралиум мерцал голубизной. Я зачерпнул его рукой, прислушиваясь к своим ощущениям — но это было просто что-то легкое и мягкое на моей ладони. Не более. Генератор загудел громче, когда я поднес к нему руку, и через мгновение астралиум легко соскользнул с ладони и исчез в его оранжевом сиянии, ставшем вдруг ослепительно ярким. Вроде бы все. Никаких других инструкций у меня не было, и я направил лодку к следующему генератору. Несмотря на изначальные возмущение и скептицизм, я неожиданно почувствовал какое-то умиротворение, смешанное с восторгом. Вокруг было фантастически красиво! Я рулил шлюпом, неспешно плывущем вокруг сверкающего созвездия, и на мгновения забывал, зачем вообще сюда явился. И только жужжание генераторов напоминало мне о моей миссии. Астралиум легко перетекал в них из моих рук. Никто мне не мешал, и я словил себя на мысли, что стараюсь все делать очень медленно, чтобы продлить этот полет. Задержаться здесь подольше. И смотреть, смотреть… Круг был большим. Генераторов много. И их зарядка заняла несколько часов, пролетевших для меня как-то уж слишком быстро. Я с сожалением отметил, что вернулся в то место, с которого начал, и все механизмы теперь светят очень ярко. Сообразив, что мне нужно отвести лодку в изначальную точку, чтобы она снова перешла на самоуправление, я обернулся еще раз посмотреть на «созвездие». Это и есть будущий аллод? Интересно, каким он будет? Как долго его строить? И пошлют ли меня еще раз заряжать генераторы? Когда я вернулся, на причале меня ждал только Зодчий. — Отлично! — потер он руки. — Строительство идет по плану. Надеюсь, мы успеем завершить его в срок. Передохни, а я пока попробую сообразить, почему фактическая мощность ниже расчетной при столь высоких затратах энергии. С этими словами он юркнул куда-то в лабиринт ящиков, и я остался один. Нужно идти на поиски остальных, и я направился к Цитадели. Ну а где им еще быть? В саму Цитадель заходить не пришлось, потому что искомое обнаружилось возле нее. Да еще и в компании нашей старой знакомой! «Варвара из Сиверии» напряженно вышагивала туда-сюда, выходя из образа слегка блаженной церковницы. Скорее всего она уже была в курсе моей миссии и теперь ждала подробности. Я был еще далеко и не слышал голосов, когда меня заметили. Не дожидаясь, когда я подойду, Варвара бросилась мне навстречу. — Нихаз привлек тебя к строительству нового аллода?! С ума сойти… Ты хоть представляешь, насколько это ценные сведения? Да за знания о принципах создания новых островов любой Великий Маг с радостью отдаст правую руку! — воскликнула она, стараясь говорить не очень громко, но получалось у нее плохо. — Так, рассказывай все подробно. — Даже не знаю, как объяснить. Там, в астрале, по кругу висят какие-то гудящие штуки, вроде как генераторы. А в центре такая светящаяся штука с молниями. — Это самый содержательный рассказ в моей карьере! — Ну а что ты хотела? Я не ученый, не инженер и даже не маг! — Ладно, опиши подробней, как выглядели эти штуки. Описать увиденное словами было непросто, но я старался. Правда по лицу Варвары было понятно, что она все равно считает меня косноязычным идиотом. — Ну хорошо, — произнесла она сдавшись и на всякий случай брызнула мне в лицо миррой, видимо в надежде, что я поумнею. — Значит для постройки нового острова требуется какой-то «астралиум». Наверняка этой субстанцией заинтересуются Великие Маги! Ты сможешь умыкнуть немного? — Вряд ли. Зодчий знает, сколько астралиума вобрали в себя генераторы. — Жаль… Хотя знаете что? Думаю, добыть его не станет проблемой, прихвостни Владыки довольно бестолковые ребята, если говорить об их методах конспирации. — Сомневаюсь, что мы сможем узнать технологию его получения, — скептично вставила Лиза. — А вот добыть образец — вполне, — парировала Варвара, не растерявшись. — Учет-то эти ребята не ведут. Нужно передать астралиум в столицу, а уж там пусть разбираются маги и ученые. Я займусь этим, есть у меня одна идея… А вы продолжайте делать то, что говорит Владыка, помогайте строить им Колыбель, втирайтесь в доверие и собирайте информацию. Если случится что-то нештатное — авария, диверсия или что-то еще, сразу бегите ко мне! — Есть! — шутливо козырнул я и получил за это очередной порцией мирры по физиономии. — Идите, братья и сестры, да прибудет с вами Свет! — пропела она громче, хотя зрителей вокруг не было. — Есть как-нибудь новости с Блуждающего острова? — спросил я, когда мы отошли. — Варвара сказала, что демонопоклонники изображают бурную деятельность по починке Врат, — ответила Матрена. — И наверняка ждут, когда наши ребята свалят оттуда, — добавил Орел. — Думаете, эти фанатики смогут снова открыть портал, если останутся там одни? — Возможно. Но облегчать им задачу не стоит, так что пусть пока наши остаются там! Здесь все равно делать нечего, если кроме Ника к строительству нового аллода никого больше не подпускают. Следующие несколько дней действительно ничего не происходило, кроме того, что я регулярно летал на шлюпе к строящемуся аллоду подзаряжать генераторы астралиумом. Ни разу, ни за один полет, я не встретил возле него никого! Ни строителей, ни астральных демонов. Мне бы показалось все это шуткой, если бы я не наблюдал, как каждый раз меняется «скопление звезд». Оно становилось все плотнее, превращаясь в воронку, в центре которой образовалось что-то похожее на растущее от раза к разу ядро. Следить за этой трансформацией было интересно, но и тревожно, будто я подглядывал за тем, чего видеть не должен. За чем-то настолько великим, чего не положено касаться простым смертным. Зодчий, в свою очередь, постоянно был недоволен и изливал свое негодование на меня. — Проклятье! Я не ожидал, что генераторы будут поглощать астралиум с такой скоростью! Это не генераторы, а какая-то бездонная бочка. Неужели ученики и прислужники напортачили при сборке? Да нет, быть того не может, я же лично все проверял и перепроверял. — Э-м-м… — Ну чего ты стоишь?! Быстрее в шлюп заряжать генераторы! Если работа встанет, нестабильная материя перейдет в граничную фазу, энергия сменит потенциал… Короче, бабахнет так, что услышат даже в этом вашем Чистилище! Словом, я, в отличие от остальных, был при деле. И все же время тянулось медленно из-за отсутствия каких-либо крупных событий. Иногда, когда происходило так много всего, что я не успевал все осмыслить, мне казалось, что я куда-то опаздываю. Теперь же у меня было много времени для размышлений, но порядка в голове мне это не прибавило. Скорее наоборот. Чем больше я размышлял, тем очевидней становилось, что я совсем запутался во всех этих хитросплетениях, интригах и войнах, где все воюют против всех, союзы заключаются также быстро и неожиданно, как разрушаются, а моя собственная роль слишком расплывчата и туманна. — Что там было в Пирамиде Тэпа? Ты так и не рассказал, как освободил Искры. — Просто развалил все, что смог, — пожал плечами я. — Там какие-то конструкции были и черный камень в центре… Не знаю, не разбираюсь я в этом! Увидел хранилища с Искрами, достал меч и вперед. Все. Больше нечего рассказывать. Мы сидели вокруг костра недалеко от берега, в зоне видимости Зодчего — я старался не отлучаться надолго, потому что отправить меня в полет он мог в любой момент. Ну и контролировать, что происходит на причале, тоже необходимо. Там, правда, ничего не происходило. Если кто-то и занимался в астрале генераторами в мое отсутствие, то добирался он туда другими способами. — А про какие другие миры тебе говорил Сарн? — Не знаю. По большому счету, ничего толкового он мне и не сказал. «Нихаз — тьма, я спасу всех, кто верен мне!», — скривился я. — Все это мы уже слышали от демонопоклонников. Ничего нового. — Но ты сказал, что Нихаз не дал ему договорить! — возразила Матрена. — И потом, какими бы не были банальными эти слова, разве это меняет их суть? Нихаз — бог Тьмы, а Сарн — бог Света… нужны ли здесь еще комментарии? — Слова перестают иметь значение, когда им противоречат поступки, Матрена. Это Сарн руками своих последователей разрушал аллоды, убивая их жителей, — откликнулся я после раздумий, и про себя добавил: «Тогда как Нихаз подарил им бессмертие». Когда-то я пообещал унести с собой в могилу тот факт, что Тенсес не является источником «дара Света», и уж тем более теперь не собирался рассказывать, что этот дар преподнес нам бог Тьмы. Все снова замолчали ненадолго, задумчиво глядя в огонь. Потом Матрена повернулась к Мише и неожиданно спросила: — Ты решил, будешь возвращаться в Незебград или нет? — Зачем? — встрепенулся я. — На научную магическую конференцию собрался, — хмыкнул Орел. — Не вижу практического смысла мне сейчас находиться здесь, — спокойно пожал плечами Миша. — От меня тут все равно нет никакого толка, а конференции бывают слишком редко, чтобы их игнорировать, прозябая в безделье. Поэтому скорее всего — да, если не будет никаких изменений, то завтра я телепортируюсь. Но, конечно, я сразу вернусь, если понадобится! — Как же это ботаны всея Империи и без тебя! — Между прочим, на прошлой конференции Мишина диссертация по прикладной магии огня была очень высоко оценена коллегией! — вступилась за него Лиза. — И он решил повторно сорвать аплодисменты? — А почему мне никто ничего не говорил?! — вмешался я, недовольный тем, что они опять что-то обсуждали без меня. — Извини, я не думал, что это что-то настолько значимое, — ответил Миша удивленно. — Но если ты настаиваешь, чтоб я остался… — Да нет, не настаиваю, просто… — я запнулся, не зная, как объяснить свое состояние. Не хотелось выглядеть обиженным ребенком и выдвигать претензии на пустом месте. Действительно ведь, ничего серьезного… И все же противное чувство, что я отдаляюсь, меня не покидало. — Что — просто? — Иногда мне кажется, что вы чего-то мне не договариваете. — Но ты же тоже нам много чего не договариваешь, — парировала Лиза. — Думаешь, если я не могу залезть тебе в голову, значит ты в полной безопасности? Я слишком хорошо тебя знаю, Ник, и по лицу вижу, когда ты врешь. Что на самом деле сказал тебе Сарн? — Да ничего особенного он мне не сказал! — Значит, Нихаз? Вот же какая умная! Я уже пожалел, что начал этот разговор. Хорошо, что в этот момент прилетела Фея и принесла мне дохлую мышь, и это дало мне некоторое время на раздумья. — Есть вещи, которые… как груз, — осторожно произнес я, потерев рукой лоб, как будто это стимулирует мысли и поможет найти слова. — И ими не хочется обременять… — Так может и нам не хочется тебя лишний раз ничем обременять. Ты ведь и так несешь ГРУЗ! — съязвила Лиза, сделав упор на последнем слове. — Героически так несешь, в одиночку. Мне нечего было на это ответить. Героизма я тут не видел и с радостью бы избавился от некоторых знаний, если бы мог. Но может я и правда слишком многое оставляю при себе, выстраивая вокруг стену, и это медленно, но верно отрезает меня от остальных? — Я умер от чумы в пирамиде. Заразился от Домова, — произнес я, решив, что это не самая страшная из тайн, и уж ей то можно поделиться. — А… у тебя было снотворное или что-нибудь еще, чтоб облегчить… — проговорила Матрена, запинаясь. — Глядите, опять соврать собирается, — не оставила мне шанса Лиза. — Ладно, эта смерть была максимально ужасной, но сейчас я же в порядке, правильно? И вы не могли бы сделать менее шокированные лица, потому что именно поэтому я и не хотел вам рассказывать! Куча Зэм умерли в мучениях, но никто не выдает им за это медали. — Ты сейчас свою сороку задушишь, — сказал Лоб. Опустив глаза, я увидел, что сжал Фею так сильно, что у нее уже почти вылезли из орбит глаза. Я разжал руку, и сорока, цапнув меня за палец и возмущенно каркнув, сразу унеслась. Снова наступила пауза. — Кхм-кхм… Вообще-то я тоже подумывала вернуться в Незебград ненадолго, — нарушила тишину Матрена. — А ты зачем? — Варвара говорила о съезде жрецов, где будет сделаны какие-то заявления относительно последних событий. Я бы хотела послушать. — Мне пойти с тобой? — спросил Орел. — Тебя не пустят, а вот я бы тоже послушал, — вставил Лоб, небезразличный к делам Триединой Церкви. — Храмовникам можно? — Думаю, да… Можем пойти вместе, — произнесла Матрена, и обратилась к Орлу и Лизе. — А вы пока оставайтесь рядом с Никитой. — Ну вы еще график составьте, кто будет возле меня дежурить! — Надо будет — составим!!! Хоть я и изобразил дежурно-картинное возмущение, мне было приятно, что несмотря ни на что, у меня есть друзья, которым я небезразличен. Глава 30 Открыть запись

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 28. Шрамы всегда остаются То, что чума добралась до меня, я понял еще в Болотном проулке. Мне было плохо. Руки тряслись, колени подгибались, внутри все завязывалось в узел от ужаса. Я знал, что страх — это симптом болезни, но это не помогало его контролировать. Иногда паника накрывала так, что приходилось находить укромное место, забиваться в самый дальний угол и просто пытаться отдышаться. Ощущение удавки на горле было самым омерзительным. Видели бы в такие моменты «Героя Империи» читатели хадаганской прессы — обнявшего дрожащие колени, белого как смерть и возможно даже поскуливающего от чувства безысходности. Никакие тени мне пока не мерещились, но я понимал, что еще не вечер, и страшился этого. Домов говорил, что заразившиеся протягивали от одного до шести дней, и Маша умерла как раз на шестой день. Сколько протяну я? В какой момент Домов меня заразил? С Болотного проулка в сторону Дворцовой площади я ушел вчера, оставив там Домова с Марией, Анкха с Мордоворотом и Фею у костра, но плелся очень медленно, и путь, который занимает день, для меня мог растянуться на два, если не больше. А вдруг я не успею? Вдруг умру по дороге, так и не дойдя до того места, что мне показал Мордоворот? Если единственный способ избавиться от чумы — это умереть, то самым главным становится возможность воскреснуть. Народ Зэм восстал из мертвых еще до появления «Дара Тенсеса», освобожденные из Пирамид Искры просто вернулись в их тела, а значит у всех умеревших здесь от чумы есть шанс — даже у тех, кто не пользуется магией Света. Главное, успеть найти все Искры! Сначала мне казалось, что я хорошо запомнил дорогу. Картинки, которые транслировал Мордоворот, были достаточно яркими, и я узнавал места, по которым шел. Но когда сознание помутилось, все стало каким-то одинаковым: сплошные болота, развалины и стена дождя. Я не мог вспомнить детали, не мог даже вспомнить, в ту ли сторону иду. Иногда я словно проваливался в какую-то дыру, в которой бесследно исчезали целые куски из моей памяти — я просто в какой-то момент обнаруживал, что иду не по ровной дороге, по которой шел вроде бы минуту назад, а карабкаюсь куда-то вверх. Заблудился? Снова накатывала паника. Если я сбился с пути, то мне уже точно не дойти до цели! Смерть рядом, и моя Искра навсегда останется в плену Пирамиды… Каменное лицо со входом на месте рта выросло передо мной так неожиданно, что мне понадобилось время, чтобы сфокусироваться на нем, собрав все мысли в кучу. Одновременно с ним я увидел арку, светящуюся фиолетовой дымкой портала — она находилась на большом расстоянии от меня, но я все равно заметил ее сходство с Вратами на Фронтире, которые охранял гигантский джунский голем. Неужели это и есть Дворцовая площадь? Впрочем, саму Дворцовую площадь мне не было видно, как и то, что происходит на ней. Лишь верхушка арки виднелась за высокой грядой, скрывающей каменное лицо, у которого я стоял. Тяжелые двери покосились, открыв маленькую щель. Оттуда лился ядовито-зеленый свет. В голове немного прояснилось и я понял, что дошел! Протискиваться пришлось через боль. Я порвал рубашку, содрал кожу на спине и кажется вывихнул плечо, но внутрь все же пролез. Из глубин пирамиды тянуло затхлостью и плесенью. Коридор частично был завален, и в некоторых местах даже пришлось расчищать дорогу, что с ноющими спиной и плечом было трудно. К тому же на меня начали нападать приступы клаустрофобии. Все мои мысли крутились вокруг того, что если я умру, упав и свернув шею, или напоровшись на что-нибудь острое, или просто задохнусь, то уже остнусь здесь навсегда. Когда я расслышал чей-то шепот, мне стало не по себе. Тихое, многоголосое бормотание усиливалось, и вскоре стало понятно, что эти разговоры не принадлежат живым. Первых призраков я увидел, когда спустился уже достаточно глубоко. Какие-то из них меня не замечали, какие-то растворялись при моем появлении. Некоторые были настолько бледны, что я видел лишь размытые, едва заметные белые пятна. Но были и такие, что останавливались и смотрели прямо мне в лицо. Я подошел ближе к призраку, мерцающему так слабо, словно время его «жизни», если его существование можно так назвать, на исходе. Кажется это был человек из народа Зэм. Может это игра воображения, но мне казалось, что он смотрит на меня с усталой обреченностью. — Как ты сюда попал? — Тэп! — тут же откликнулся призрак, и мне пришлось напрягать слух, чтобы расслышать его слова. — Будь он проклят во веки веков! А я ведь молился на него! Руины джунов заменили мне дом! Я расшифровывал их письмена, месяцами рылся в прахе, вскрывал могилы… И все для него! Служение было моей жизнью. А когда он сам прибыл сюда… О, как нас это воодушевило! Мы работали плечом к плечу, учились у него, преклонялись. А потом, потом… Он сказал, что я должен заболеть… Что так надо, что это новая, невиданная магия. И… и мы верили ему! Кто же знал, кто ведал, что цель его — наши Искры? Выпалив это, призрак вдруг растворился, не оставив и следа. Другой призрак, так же неотрывно глядевший на меня, был очень ярким — морщинистый дед с длинной бородой, от него веяло странной мощью и безумием. — Что… Что такое? Кто ты? А? Какой сейчас год? — растерянно произнес он. — От чего вы умерли? — спросил я. На Зэм старик не походил, скорее на канийца. — Я предвидел, я все предвидел! Я говорил им, что Великий Эксперимент — это очень-очень-очень опасно. — Великий Эксперимент? — Мы пытались бежать, земля уходила у нас из-под ног. Портал! Мы почти завершили его… Уже теплился свет внутри, но… я не знаю… что-то сломалось… я не понимаю! Мы не могли уйти, мы не могли спастись. И все! Потом болезнь… Страшная, мучительная болезнь. А затем тень, чудовищная черная тень, выпила мою душу! И вот я тут… И я думал, да-да, думал! Это нам наказание, великое наказание за все то, что мы совершили. Старик неожиданно заплакал, что не вязалась с его образом могучего, мудрого старца. Я отошел от него, решив больше ни с кем не заговаривать, потому что страх и так тяжело было держать в узде, и такие разговоры не добавляли мне уверенности. Но когда я заметил призрака, совершенно точно принадлежавшего хадаганцу, то пройти мимо уже не смог. — Что ты здесь делаешь? — оторопело спросил я. — Служу Империи! Разрешите доложить! Расследование дел Тэпа, зловредного мага племени Зэм, привело меня в НИИ, где я вступил в неравную схватку со сторонниками его культа. Нам удалось выработать отличную стратегию и одержали безоговорочную победу! Но затем я заболел… До санчасти дойти не смог — скончался. Прошу принять факт моей гибели во внимание в качестве основания для досрочного увольнения меня в запас. Призрак козырнул и вытянулся смирно, словно ждал дальнейших распоряжений, но я не нашелся, что сказать. Мне нужно было найти Искры. Лабиринт Пирамиды казался нескончаемым, но зато внутри все оставалось относительно целым, и мне больше не приходилось разгребать камни, чтобы пройти. Когда я почувствовал легкое дуновение на щеке, то подумал, что это прикосновение призрака, но слабая струя воздуха не прекращалась, и я пошел на поиски ее источника. Зал, в который я вышел, был просто огромным — целая площадь! Стены и потолок окутывал такой плотный слой паутины, что сквозь него почти не просачивался зеленый свет. Пол испещряли глубокие трещины, повсюду валялись обломки механизмов, а в самом центре возвышался постамент с закрепленным на нем куском черного камня. Его гладкая, будто отполированная поверхность поглощала свет до последнего лучика. И чем дольше я всматривался в него, тем больше мне становилось не по себе. И вот уже начало казаться, что этот черный камень начинает всматриваться в меня… Прямо в душу! Я тряхнул головой и отвел взгляд. И только тогда увидел черные тени, движущиеся ко мне. Волной окатила ледяная паника. От ужаса тело перестало слушаться, я попятился назад, но ноги ослабли и я упал. Что это? Те самые тени, выпивающие душу? А может и есть та самая «чума», вселяющаяся в жертву, обреченную заражать других и умереть затем самой? Когда первая тень метнулась в меня, я рефлекторно отпрянул, закрыв лицо рукой… Но ничего не случилось. Рискнув через несколько секунд посмотреть, что происходит, я увидел все те же тени, кружившие рядом, проходившие сквозь меня и застившие мне глаза. — Уходите, убирайтесь! — заорал я, отмахиваясь руками, но они не отставали. Вскочив на ноги и выхватив меч, я начал махать им во все стороны, но что можно сделать бесплотным теням? Зато появившаяся во мне злость придала сил и даже страх отступил назад. Тени все еще метались вокруг, но я наконец-то сумел осмотреться. От постамента с черным камнем в центре тянулись какие-то трубки, а вокруг него возвышалось множество резервуаров, по форме напоминающих саркофаги Зэм, вот только внутри были не тела. А Искры!!! Такого воодушевления и прилива сил я не испытывал уже давно! Саркофаги были запечатаны, но мой меч никогда меня не подводил — я просто принялся крушить все, до чего дотягивалось его лезвие. На меня напало странное, полуэйфорическое состояние — злость смешанная с удовлетворением. И я рубил все направо и налево, как спятивший вандал. Летите, Искры, бессмертные частицы души, ищите свои тела, оживляйте их, если можете, или обретайте вечную свободу… Когда саркофагов с Искрами не осталось, мой взгляд переместился к центральному постаменту. Чем бы не являлась эта штука, существовать ее не должно! Я подошел ближе, испытывая непреодолимое желание дотронуться до поверхности странного камня. Такой гладкой, такой идеально черной, такой манящей… Через несколько мгновений он уже не казался мне сплошным, непроглядным массивом. Под его гладкой иссиня-черной поверхностью клубилась первородная тьма, сплетая невероятно прекрасные и одновременно ужасные фигуры, перетекающие одна в другую. Это зрелище поистине способно свести с ума… Я чувствовал, как от камня веет холодом и смертью, или это игры моего больного разума? Непреодолимо хотелось прикоснуться к нему. Этому желанию невозможно было сопротивляться, оно полностью завладело сознанием, и я протянул руку… Опора под ногами исчезла. Я падал. Летел куда-то в пустоту. Вокруг танцевал хоровод разноцветных пятен, мелькавших так быстро, что ничего нельзя было разглядеть. В ушах стоял свист. Все внутренности как будто то подпирали горло, то проваливались в пятки. Меня крутило и мотало во все стороны, и страх словно бы за мной не поспевал. Я так и не понял, сколько времени это продолжалось. А может там и не было никакого времени? Падение прекратилось так же неожиданно, как и началось. Я обнаружил себя в прозрачном пузыре, зависшим в астрале перед знакомой фигурой, похожей на гигантского демона. И я знал, кто это такой. — Вот ты и перелистнул еще одну страницу в истории мира. Истории, которая пишется на твоих глазах! — Сарн… — прохрипел я. — Приветствую тебя, смертный! Твоя настойчивость и стремление узнать правду о происходящем вокруг тебя достойны уважения. Немногие рискуют отправиться в путь, который приведет их к истине, когда большинство предпочитает жить как трава, исполняя сиюминутные желания и не задумываясь ни о прошлом, ни о будущем, ни даже о настоящем. Полагаю, тебе уже понятно многое… — Ну уж нет! Ничего мне непонятно! — завопил я, прорезавшимся от возмущения голосом. — Тогда распахни душу и прими то, что услышишь, — прошептал Сарн, приблизившись. Меня качнуло астральным ветром и я инстинктивно замахал руками, пытаясь найти в этой пустоте хоть какую-то опору. Крохотная пылинка перед смерчем — вот, как я ощущал себя, болтаясь в невесомости перед Богом. Но зато с меня спал ступор. Я хотел знать ответы, и готов был задавать вопросы, раз уж сам Бог снизошел до меня. — «Сарн хочет уничтожить мир, Сарн создал вас, чтобы убить!» — вот, что говорят тебе обо мне. — А разве это не так?! — Задумайся! Если бы не я, тебя не существовало бы на этом свете. Не было бы этой войны, сладкого пива, астральных кораблей — Пустота, Ничто были бы единственной твоей реальностью. Но ты живешь, ты чувствуешь, ты мыслишь. Твоя плоть и твоя Искра — они созданы мной! — При всей моей благодарности, как на счет уничтожения мира? — Я могу даровать Спасение. Когда от Сарнаута не останется и клочка земли, те, кто верен мне, пред ними распахнутся другие миры. Только пред ними! — На этом фоне Нихаз, пытающийся сохранить планету, выглядит чуть более милосердным, ведь он тогда спасет всех! — Двенадцатью Великими Печатями Нихаз когда-то запечатал Сарнаут… мою тюрьму. Черный обелиск — это осколок одной из них, всего лишь слабый отблеск тех могучих сил, что некогда сковали меня на заре времен. Печать раскололась во время Катаклизма, и часть ее силы выплеснулась в мир. Сила, заключенная в ней — тень, тьма и мрак. Но еще задолго до Катаклизма могучий колдун, известный тебе как Тэп, раскрыл природу этой силы и смог использовать ее для создания своей величайшей Чумы. Но и поныне Черный обелиск остается ловушкой для живых существ. Он — тьма в чистом виде. Та тьма, в которой канет без остатка любой свет, даже тот, который заключен в ваших Искрах. Вот он — истинный лик Нихаза! Разрушение суть имя его! Знаешь ли ты, почему червелицые и дракониды совершили предательство? Я могу тебе сказать… — Стоп-стоп-стоп! Эх, Сарн, ты неисправим! Вечно пытаешься загрести жар чужими руками… Или история с джунами ничему тебя не научила? Вот кого кого, а слугу Тенсеса увидеть здесь я ожидал меньше всего! Что-то в нем было не так. То же одеяние, тот же меч и ослепительные крылья… Только через несколько секунд я понял, что выражение его лица — ехидное, насмешливое — не вязалось с его холодной надменностью в Чистилище. — А вот силушки-то у тебя и нет, — продолжил он. — Только языком трепать можешь! — Нихаз… — проговорил Сарн. — Замолкни! Теперь я скажу свое слово. Нихаз?! Я совсем перестал понимать, что происходит. Если это Нихаз, почему он выглядит, как слуга Тенсеса? Я снова куда-то провалился, закружившись в цветном калейдоскопе. Сердце замирало от свободного падения, дыхание перехватывало. Когда все прекратилось, я все еще плюхался в пузыре посреди астрала. Только рядом уже не было Сарна. Слуга Тенсеса, или скорее Нихаз в его обличье, глядел на меня, криво ухмыляясь. — А Сарн — хитрец… — произнес он. — Раньше, знаешь ли, за ним такого не наблюдалось — использовать против врага его же оружие. Значит, решил организовать тебе еще одно «Откровение»? Ха-ха. Наивный… — Я бы предпочел его дослушать, — буркнул я. — Вот что я тебе скажу, дружок. Про Печати мой светленький приятель почти не соврал. Почти. Потому что сила — есть сила, и вопрос только в том, как ты эту силу используешь. Ты говорил с демонопоклониками? «Именем светлого Сарна, Сарн да защити нас, о Всеблагой Сарн»… Тьфу, аж противно. Марионетки безмозглые! Вот тебе хоть раз доводилось кидаться в бой с моим именем на устах, а? Что ведет тебя вперед, мое неоспоримое слово или твое собственное любопытство? Отдашь ли ты жизнь по моему приказу? Конечно — нет. А эти куклы — шавки Сарна? — Отдадут, да еще и рады этому будут, — проговорил я. — Вот то-то же! — Почему они не используют магию Света? Почему не воскресают, как все остальные? — задал я мучивший меня вопрос. — А-а-а, это как раз к разговору о силе и ее применении, — еще шире заулыбался Нихаз. — Ты уже слышал этот пафос про то, что это противоестественно, это вражий дар, бла-бла-бла… Ха-ха! Глупые отговорки. Хотя про вражий дар они в чем-то правы. Сила Света — ваша сила. Сила вашей веры. И к этой вере вас направил Тенсес. А как ты думаешь, кто стоял рядом с Тенсесом в момент, когда его Искра покинула тело? Кто подарил эту Силу самому Тенсесу? Кто научил его, как заставить всех жителей Сарнаута поверить в свое бессмертие? Ну-ка, попробуй угадай! Сарн? Мимо… Великий дракон? Мимо… Двенадцать «великомучеников»? Ха! Я уже понял, к чему он клонит, но верить не хотел. А произнести вслух — значит признать, и я молчал. — Это был я! — самодовольно объявил Нихаз. — Именно я дал тот самый первый толчок, который заставил весь мир поверить в Силу Света! — Зачем? — А вот на этот вопрос я тебе отвечать пока не хочу. Пока скажем так — у меня было хорошее настроение. Захотелось уравнять шансы обитателей аллодов и астральных демонов. Я, знаешь ли, стараюсь играть честно. Так что задумайся, смертный. Или правильнее сказать — бессмертный? Он расхохотался, а я снова полетел в пустоту, еще долго слыша его смех. Когда я ощутил под собой твердый, холодный камень, на котором лежал прижавшись щекой, обрадоваться не успел, потому сразу вернулась боль. Я скрючился, пытаясь найти положение, в котором мне будет чуточку полегче, но его не было. Все тело будто выворачивало наизнанку. Сфокусировать взгляд хоть на чем-то не получалось, и зал с черным камнем и разрушенными механизмами превратился для меня в одно расплывающееся, серо-зеленое пятно. Это нужно просто перетерпеть… Если я сумел разбить резервуары, пленившие Искры, то после смерти от чумы моя собственная Искра вернется в тело! Ведь именно так и случилось с Зэм. Главное не умереть здесь от чего-нибудь еще, не навредить себе, ведь меня тут никто не найдет и залечить мои раны будет некому. Я старался сосредоточиться на этой мысли, но боль росла, терпеть ее становилось все труднее… Тэп умирал от чумы тысячи лет, восставая и снова заражаясь. Сначала мне казалось, что если он смог выдержать эту боль, то и я смогу. Но когда все тело превратилось в оголенный комок нервов, я уже согласен был умереть насовсем, лишь бы это прекратилось, но у меня не хватало сил поднять свой меч и остановить эти мучения. Снова вокруг запрыгали цветные пятна. Время искривлялось и закручивалось спиралью… Так странно. Разве время можно увидеть? Я летел сквозь него, боясь разбиться. А вокруг тысячи ослепительных Искр боролись с черными тенями. Потом пришла Маша, села рядом и взяла меня за руку. Почему-то у нее были огнено рыжие волосы. Я хотел ей сказать, что скоро все закончится, но не сумел пошевелить языком. Чудовищная, невыносимая боль охватила все тело, каждый его миллиметр. Если бы я мог кричать, то орал бы во все горло, но даже это мне уже было не под силу… Где-то далеко смеялся Нихаз. С неба вдруг повалил снег и на секунду показалось, что я дома, но внутри меня бушевал огонь, и снег быстро растаял. И я таял вместе с ним. Сгорал, как щепка, ничего уже не видя и не понимая. Я онемел, ослеп и оглох, чувствуя лишь то, как пылают в муках мои тело и разум. Домов говорил, что смерть во сне, которая настигла Машу, — это дар божий, не иначе. Наверное, он был прав, ведь мне такого подарка не досталось: я умер в агонии, не помня даже своего имени. …Это было похоже на обычное пробуждение ото сна. Никакого Чистилища, слуги Тенсеса, жадного до мирры гоблина. Я просто открыл глаза и долго лежал, пытаясь осознать, что произошло. При мысли о смерти, меня снова окатило обжигающее пламя фантомной боли, но стряхнув наваждение, я понял, что чувствую себя превосходно, за исключением того, что дико хотелось есть, да побаливала содранная кожа на спине. Я вскочил и огляделся. Постамент посередине оставался на месте, черный камень по-прежнему возвышался на нем, поглощая свет и притягивая взор, но мне не хотелось на него смотреть, будто я снова могу заразиться от одного взгляда. Разрушенные хранилища Искр валялись по всему периметру — хорошо я тут поработал! При этом вокруг не было ни самих Искр, ни теней, никого. Сколько я пролежал здесь? И что было реальностью, а что галлюцинацией угасающего сознания? Я в самом деле говорил с Сарном и Нихазом, или мне все это привиделось? И самое главное — освободил ли я Искры? Так или иначе, пора отсюда выбираться! Путь назад я нашел быстро, наверное потому, что мне не терпелось убраться из этого места. Вдох свежего воздуха показался настоящим перерождением. Несколько минут я просто стоял с закрытыми глазами и дышал полной грудью, наслаждаясь тем, что я жив! Дождь не прекратился. Его упругие струи били меня по лицу, заливались за шиворот, но как же приятно было их ощущать своим телом! Надышавшись и промокнув, я осмотрелся. Дорога не сильно отложилась в моей памяти, и теперь нужно было решить, как возвращаться. Взгляд уперся в верхушку арки. Основания мне по-прежнему не было видно, но что-то в арке изменилось… Портал! Внутри не клубилась дымчатая пелена телепорта, арка была пустой! Что это значит? Она разрушена? Кто-то сумел войти в нее? Не зная, куда еще двигаться, я начал карабкаться через валуны вперед, к арке — моему единственном ориентиру. Подниматься оказалось легче, чем спускаться, я несколько раз едва не переломал себе ребра, прокатившись по мокрым камням. В голове крутился лишь один вопрос — вернулись ли Искры к своим телам? Страшно узнать горькую правду, но неведенье еще хуже, ведь внутри меня теплилась надежда, согревающая тело под ледяным дождем и заставляющая двигаться. Какими-то кривыми тропами, содрав до крови руки и ноги, я ухитрился выйти прямо к Дворцовой площади и обомлел. Такого количества разрушенных големов и мертвых тел драконидов и дрейков я еще не видел. Огромная площадь — целое поле! — у подножья гиганской арки было усыпано камнями, оружием и трупами. Сама арка была пуста. Сквозь нее гулял ветер, воющий так заунывно, словно сам аллод оплакивал убитых. Дождь смыл кровь, и с каменной площади во все стороны текли ручьи чистой воды. Странно было здесь находиться и смотреть на это. Я почти видел этот бой, в ушах стояло эхо его шума… Но вокруг не было никого живого — ни малейшего движения, голосов, шагов. Ничего. Только поле убитых, дождь и ветер. Будто я на огромной могиле, которую забыли зарыть. Приглядевшись, я увидел, что на поле не осталось людей, орков, эльфов. Значит сражение закончилось давно и выжившие забрали тела убитых и раненых. Только дракониды не заботятся о павших в бою, да и червелицым не нужны останки своих каменюк. От вида побоища на душе скребли кошки, и я решил поскорее уйти. Припозднившийся воин, от которого уже ничего не зависит, мне здесь делать было нечего. Я напряг память, вспоминая карту аллода. Справа от арки Гиблый угол, где была ставка Громова, и где осталась заболевшая Лиза. Слева — Болотный проулок. И Маша. — Кар! — Фея!!! Сорока, сделав круг над моей головой, довольно уселась мне на руки. Я очень обрадовался появлению живой души, потому что находиться одному на этом пепелище было жутковато. А вскоре на дороге из Гиблого угла появилось четыре фигуры, в трех из которых без труда узнавались Лоб, Миша и… Зизи! Я прикрыл глаза, ощущая то самое чувство упавшего груза — словно ты стал легким, как шарик, и вот-вот взлетишь от охватившего тебя воодушевления. Несколько мгновений я наслаждался этой невесомостью. Правда потом в голову как всегда полезли дурные мысли — а где Орел и Матрена? Приблизившись, Лиза улыбнулась и весело махнула мне рукой, вероятно это означало, что с ними тоже все хорошо, и катастрофы не случилось. Четвертым шел Семер Хнеф. — Ты жив, заблудшее дитя! — немного удивленно воскликнул он. — Твоя сорока нашла меня и привела нас сюда. Я знал, я верил, что Сарн не оставит тебя, даже если ты сбился с пути. Всемилостивый Свет осветил твою дорогу… — Мою дорогу осветил Мордоворот, — оборвал я, кинув быстрый взгляд на Фею — могла бы сразу обратиться к Мише или Лбу, минуя Хнефа. — Ага, Анкху удалось довести до ума свое детище. Я никогда в этом не сомневался! — Как ты? — обратился я к Лизе. — Как всегда эгоистично ставите свои личные интересы превыше всеобщего блага, — хмыкнул Хнеф. — Со мной все хорошо. Искры вернулись и я просто… ожила. Я даже не была в Чистилище! Странно, да? И новых заражений в лагере больше не было! — А где Орел и Матрена? — Метрена занята ранеными и убитыми, — Лиза кивком головы указала на поле боя. — Орел был ранен, но ничего серьезного. Скоро она поставит его на ноги. — Понятно. Что тут произошло? — Мы сражались… — удрученно покачал головой Хнеф. — Голиаф и генерал Громов повели свои армии в бой, славные сыны и дочери нашего Отца отдавали свои жизни во имя Света… И мы даже почти одержали верх! Но древний портал в Мертвый город был нестабилен. Он погас. Захлопнулся! Кто-то успел запрыгнуть в него, но… Я даже не знаю, что сказать тебе. Я буду усердно молиться, чтобы бог Света однажды надоумил нас, что же делать. — Какая восхитительная доверчивость, — фыркнул я. — Мудрость Сарна рано или поздно заставит тебя прозреть! — Хнеф… — Но не забывай, что несмотря на наш временный союз, между нами и теми, кто до сих пор верит богу лжи Нихазу, миру не быть! — Боже мой, вот это потеря! — Глупое дитя, неужели ты думаешь, что всемогущему Богу так уж нужна была ваша помощь?! Я уверен, временная договоренность с Нихазом имела другую, высшую цель! — И какую же? — Пути господни неисповедимы. — Да, ладно! — я закатил глаза. — У вас так и не появилось никаких аргументов кроме слепой веры, так что давайте завершим этот разговор, он не имеет смысла! Хнеф изобразил на своем мертвом лице недовольную мину, но продолжать не стал. — Почему вы так спокойно тут разгуливаете? — спросил я. — Все враги побеждены? — Здесь больше некого опасаться, — подал голос Миша. — Дракониды, не успевшие пройти через портал, мертвы. Червелицые ушли после того, как проход в Мертвый город закрылся. Но самое интересное — нежить упокоилась! Мертвецы перестали вставать. В связи с тем, что и Искры вернулись, надо полагать, в Пирамиде что-то изменилось? Он вопросительно посмотрел на меня, но я, несмотря на ликование внутри, сохранял каменное выражение лица. Миша кивнул и не стал продолжать расспросы, сообразив, что я не хочу говорить при Хнефе. Пусть мы не попали в Мертвый город, а значит опять остались ни с чем, зато Искры спасены! Да, мы снова стоим в исходной точке, но я все равно радовался, как будто одержал большую победу. Воистину — чтобы осчастливить кого-то, иногда надо сделать во сто крат хуже, а потом просто вернуть все как было. — Мне нужно вернуться к Болотному проулку. Там остались Домов, Маша и Анкх со своим пугалом… — Маша умерла, насколько мне известно, — произнес Хнеф. — Да, от чумы. Она и Домов заразились еще в лагере, так что если он еще не умер, то у него все впереди. Но главное, что Искры вернулись, а значит… — я замолчал, поняв по лицам, что что-то не так. — Почему вы так на меня смотрите? Искры ведь вернулись?! Молчание стало затягиваться и я начал раздражаться. — Искры вернулись, Ник, — произнесла наконец Лиза. — Но ожили не все. — Не знаю, что за силу использовал Тэп в своих извращенных опытах, — добавл Хнеф, — но это противная истинному Свету магия. Впустив в свои сердца бога нашего Всеблагого Сарна, мои братья и сестры отвергли Тьму! Я изо всех сил старался удержать в груди это легкое, радостное чувство, воздушный шарик, поднимающий меня куда-то вверх, но он начал стремительно сдуваться, а я падать вниз с катастрофической скоростью. Сердце сжалась в ожидании удара. На шее снова появилась удавка. — О чем вы? — прошептал я. — Последователи Сарна не воскресли, Ник, — сказал Миша. Меня сковало оцепенение, но я пытался с ним бороться, заставляя себя думать, что еще не все потеряно. Может, демонопоклонникам просто требуется чуть больше времени, чтобы воскреснуть? — Мне нужно вернуться к Болотному проулку, — повторил я осипшим голосом, развернулся и зашагал к болотам, предоставив остальным самим решать, что делать дальше. Лоб, Миша и Лиза ожидаемо пошли за мной, только Хнеф остался стоять на месте. — Никита, — окликнул он меня. Неожиданно было услышать свое имя из его уст, вместо опостылевшего «заблудшее дитя», и я обернулся. — Твоя страна, да и не только, называет тебя героем за величайший грех, который ты совершил, подняв руку на нашего Бога. Но Сарн милостив, он дал тебе второй шанс. Пока ты слышал лишь одно Откровение — Откровение Нихаза, которое он с присущим ему сволочным юмором обозвал Откровением Тка-Рика. Но не бывает Истины без двух правд. Ты слышал только слово тьмы. Но ты должен узнать и слово Света! Настоящего, истинного Света, имя которому — Сарн! — Вы опоздали, Хнеф, слово истинного Света я уже слышал. — Не всегда ответы на вопросы приносят счастье. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор, — проговорил он, не став ничего уточнять. Дорога до Болотного проулка заняла целый день, и это было слишком быстро и бесконечно долго одновременно, словно по ней шло два меня — один понуро плелся, стараясь оттянуть ее конец, другой летел на крыльях, все еще веря в чудо. Спасибо, что Миша, Лиза и Лоб просто шли молча со мной, не задавая мне никаких вопросов. Фея заняла облюбованное место у меня за пазухой, пытаясь согреться, но вся одежда уже промокла насквозь. На болотах по-прежнему было уныло и беспросветно. Мое воодушевленное «я» тонуло в этой грязи, уступая дорогу отчаянию. Первыми я увидел Домова и сидевшго возле него Анкха, они оба встретили нас лишь равнодушным взглядом и слабым кивком головы. Костер рядом с ними давно погас и никто из них не делал попыток его снова развести. Мордоворот бродил среди развалин, неуклюже спотыкаясь о камни. Лил дождь. Было холодно и хотелось утопиться в болоте, чтобы не видеть эту серость, пропитавшую здесь каждый угол и всех, кто сюда зачем-то забрел. Чуда не случилось. Маша лежала на том же месте, где я ее оставил, лицо ее посинело и исказилось, утратив свою красоту. Она была мертва и я не смог это исправить. Не сумел спасти! Эту битву я тоже проиграл… Нужно было к ней подойти, но тело не слушалось. — Вы не боитесь заразиться? — зачем-то спросил я Анкха, как будто мне было не все равно, умрет он или нет. — Мне удалось изгнать моровую тень из своего тела отваром с целительной энергией. Хотя мне кажется, что ее изгнала вонь сероводорода… — прокряхтел Домов. — И в кого она вселилась теперь? — Не знаю. Но не дура же она, чтобы вселиться в хомяка. Тень отделилась от меня и исчезла, возможно, ищет новую жертву… Признаться, план был таков: не сумею победить чуму, так хоть отведу ее подальше от лагеря. М-да… Меня это, конечно, уже не спасет, и дни мои сочтены. Но я сделал все, что мог! — Ты порой бываешь уж слишком резок, но ты отличный диагност, — произнес Анкх. — Поэтому мы тебя и терпели столько времени. — Придется тебе потерпеть меня еще немного, — ухмыльнулся в ответ Домов. Его веселость выглядела слишком нарочитой. Было заметно, что состояние его сильно ухудшилось за время моего отсутствия, но он старался держаться. Больше всего я хотел, чтобы он не ляпнул сейчас что-то циничное в адрес Маши, со свойственной ему бестактностью. Лоб подошел к потухшему костру и, скинув с себя мокрый плащ, попытался снова развести огонь. Миша и Лиза, не зная, чем еще заняться, решили ему помочь. А я все же нашел силы подойти к Маше. Наверное все разумные существа состоят из невидимых шрамов. Если те, что снаружи, меняют лишь внешность, то внутренние перекраивают личность! Сколько в моей жизни было событий, которые ломали что-то во мне? Раны заживают, но ты уже не становишься прежним, потому что шрамы всегда остаются. И чем их больше, тем меньше ты похож на прежнего себя. — Почему вы не похоронили ее? — Мне кажется, она бы хотела, чтоб это сделал ты, — отозвался Домов, и я приготовился услышать какую-нибудь колкость на этот счет. Но он больше ничего не добавил. — Как вы хороните своих? — Отдаем тела астралу, — ответил Анкх. — Аллоды — лишь вкрапления грязи в первоматерии. После смерти мы все должны вернуться домой! Мне показалось это варварством, но кто я такой, чтобы решать? Я взял Машу на руки и пошел к краю аллода. Неожиданно и Анкх, и Домов пошли за мной. Два сухаря, лишенные эмпатии! Я не верил, что они захотели проститься. Астрал как всегда был смертельно прекрасен. Он сверкал и переливался из одного цвета в другой, рисуя странные узоры. Я стоял на самом краю, но мои руки онемели. Бросить Машу в эту бездну казалось немыслимым! Она должна была жить. Должна ходить по земле и наслаждаться солнцем! Если бы я только мог заставить ее отказаться от своей веры в Сарна, убедить ее отречься от клятв и вернуться к жизни… Но это уже было невозможно. Когда она стала для меня столько значить? И смог бы я разорвать болезненную привязанность к Веронике, ведь за все это время я даже ни разу не вспомнил о ней?! — Глупая… глупая девчонка… Говорил же не лезть к больным, предупреждал же! Обернувшись, я посмотрел на причитающего Домова — он плакал, закрыв лицо ладонями. Как ни странно, но я почувствовал облегчение от того, что эта смерть не для одного меня стала тяжелой утратой. Домов как будто бы разделил эту тяжесть со мной. Раны заживут, но шрамы всегда остаются… Набрав в грудь побольше воздуха, я все же сумел разжать руки и отпустить Машу. И там, в разноцветных огнях астрала, она снова показалась мне удивительно красивой. Глава 29 Открыть запись

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 27. Нулевой пациент До дозорной башни мы добрались на следующий день, но оставаться там не стали, несмотря на то, что лагерь был неплохо оборудован и можно было поспать в одной из палаток — в сухости и в относительном тепле. Брошенный лагерь заполонила нежить, бессмысленно бродившая по остаткам еще недавно кипевшей здесь жизни. Выглядело это жутко. Я смотрел на оживших мертвецов несколько минут, пытаясь понять, что больше всего меня отторгает. И вдруг понял, что это тишина. Из-за дождя молчали цикады, и нежить двигалась в полной тишине! Мертвецы наступали на посуду, спальные мешки, какие-то вещи, натыкались на палатки, но не понимали, что со всем этим делать. И молчали… Молчали они и в поле, и среди скал, и среди деревьев. Но именно здесь, в лагере, среди вещей живых, это молчаливое скитание казалось особенно неправильным, противоестественным и пугающим. — Вот она — смерть во всей красе, — пробормотал Домов, — лучше уж раствориться в астрале, чем так. Соглашаться в чем-либо с демонопоклонником не хотелось, но сейчас он был прав. Лучше в астрале. Для отдыха мы нашли что-то вроде небольшой пещерки, или скорее углубления в скалах, где нас точно не смогли бы атаковать дрейки. Правда, они и так вряд ли бы обратили на нас внимание. Ни драконидов, ни червелицых не было видно, потому что все они сейчас сосредоточились на Дворцовой площади, и до нас никому не было дела. Мы даже решились развести костер. Когда мы снова выдвинулись в путь, дождь уже закончился, но из-за противной мороси одежда и волосы не высыхали. Туман окончательно завладел дорогой, стоя перед нами сплошной, непроглядной стеной. Я держал Машу за руку, потому что не видел ничего в паре метров от себя, и старался держаться прямо за спиной Домова, чтоб не потеряться. Фея решила сопровождать меня, сидя на моем плече, словно тоже боялась заблудиться. Из-за того, что все терялось в белой пелене, казалось, что мы идем по странному, бесконечному ничто, и только шепот невидимой листвы, побеспокоенной ветром, говорил о том, что вокруг нас отнюдь не пустота. Было холодно. Я чувствовал, как дрожит рука Маши в моей ладони, но каждый раз, когда я делал попытку приблизиться, она смущенно отстранялась. Григорий Домов держался молодцом — шел быстро, не жаловался на холод и усталость, и даже появившаяся через время хромота не заставила его сбавить обороты. Я почти было проникся к нему уважением, но длилось это ровно до того момента, пока на нас не напала нежить. Мы старались обходить ее стороной и не привлекать к себе внимания, чтобы не задерживаться, но бесконечно длиться это не могло, и нас в конце концов заметили. Пришлось отбиваться. Мне, конечно. И тогда я выслушал кучу комментариев о том, что меч я держу неправильно, двигаюсь медленно, бью слабенько, и как вообще дослужился до майора с такими кривыми руками и грацией бегемота. Словом, боец из меня никудышный. Я предложил Домову взять меч и защищаться самостоятельно, но он это предложение отмел. — По этой же логике, если вам не понравится мое лечение, я тоже могу дать вам свои инструменты и лекарства и предложить лечиться самому? Каждый должен заниматься своим делом, молодой человек! И желательно быть в этом деле специалистом, а не безруким неумехой, как вы. Вам есть к чему стремиться! — А вам? — И мне. Ведь нет предела совершенству! Но вам до него всяко дальше, чем мне. Я закатил глаза, но отвечать ничего не стал, иначе он просто не заткнется. Домов из тех людей, чье слово обязательно должно быть последним. Жаль, что в отличие от него, Маша была немногословной. Отвечала односложно и по большей части молчала, стесняясь разговаривать со мной при своем наставнике и боясь вызвать его гнев и осуждение. К Костяному холму мы вышли еще через день. Рядом был основной лагерь демонопоклонников, но идти туда мы тоже не стали, чтобы не делать лишний крюк и не терять время. Честно сказать, я был удивлен этому решению, ведь в лагере остались пациенты Домова, которых он не счел нужным попроведовать. — Зачем мне на них смотреть? Скорее всего они уже все умерли, — пожал плечами он и спокойно зашагал дальше. На сам Костяной холм взбираться было опасно, и мы шли по краешку, осторожно карабкаясь по камням, куда точно не полезла бы нежить. Морось снова сменилась ливнем, то усиливающимся, то ненадолго затихающим. Мы искали укрытие, чтобы немного отдохнуть, поесть и поспать, но подходящего места не находилось, а уснуть под дождем было почти невозможно. В какой-то момент похолодало настолько, что лицо вместо капель стали пощипывать кристаллики льда, и я пожалел, что не настоял на заход в лагерь. Сам бы я перетерпел, но дрожащая с ног до головы Мария вызывала у меня чувство тревоги и беспомощности. Она впадала в панику при любых моих попытках приобнять ее и согреть, хотя никаких пошлых мыслей у меня не было (ну почти). Мне просто было невыносимо смотреть, как она мерзнет. Но все это было цветочками до тех пор, пока мы на четвертый день нашего пути не вышли на дорогу к Гнилым руинам. Тут и начались ягодки. Болота! Неудивительно, что генерал Громов выбрал для своего войска другую дорогу, оставив эту демонам. Трясины поджидали нас со всех сторон, хлюпающая из-за дождя грязь под ногами не давала разглядеть, где начинается топь, туман сильно ограничивал видимость. Чувство было такое, как будто мы идем по минному полю с завязанными глазами! Даже на болотах Асээ-Тэпх не было так же опасно, несмотря на подстерегающую везде Лигу. Переставлять ноги, проваливающиеся по щиколотку, а то и по колено в жижу, становилось все труднее. Я шел первым, то и дело останавливаясь, чтобы вытащить застрявшую Машу. Домов тащился последним, пыхтел, но справлялся. Упертый дед, ничего не скажешь! Фея залезла мне за шиворот, чтобы согреться, но я промок насквозь и чувствовал такой же мокрый комок перьев, жавшийся к моей груди. — Далеко еще до Гнилых руин? — спросила Маша. И это была самая длинная ее фраза за всю дорогу. — А что, устала? — ехидно поинтересовался Домов. — Моли Сарна, чтобы не кончился дождь. Иначе вылезут комары — и тогда мы тут взвоем! Маша опустила взгляд и, собравшись силами, сделала рывок, немного опередив меня и слово стараясь показать, что у нее еще полно сил. Но я видел и ее дрожавшие губы, и бледное лицо, и тени под усталыми глазами. — Зачем так грубо? — нахмурился я, посмотрев на Домова. — У нас нет времени! Уж поверьте, его у нас гораздо меньше, чем вы думаете! — рявкнул Домов. Устраивать разборки при Маше не хотелось, и я промолчал, но когда мы добрались до первой же твердой возвышенности, настоял на привале. Развести костер не получалось. Навес из широких листьев, растущих на болоте, я соорудил, но все вокруг было слишком мокрым и гореть не собиралось. Жаль, рядом нет Миши — его страсть к огненным заклинаниям бы сейчас пригодилось, не зря же он защитил по ним кандидатскую! Маша расстелила на земле плащ, свернулась на нем, как котенок, и, несмотря на сырость и холод, мгновенно заснула. Я, глядя на это, чуть не умер от жалости. Домов ковырялся в своем бездонном рюкзаке и, даже не подняв головы, проворчал, когда я к нему подошел: — Это вы зря, молодой человек. Советую сделать два шага назад и впредь ко мне не приближаться! Но я остался стоять на месте. — Что, хотите рассказать мне, как нужно обращаться с подчиненными? Не тратьте силы попусту, ваши советы мне не пригодятся. — Такой путь не всякий мужик выдержит, а она терпит и не жалуется! Ваш бог не особо милосерден, но неужели вы сами даже к своим не можете проявить хоть каплю сочувствия? Домов наконец оторвал взгляд от содержимого своего рюкзака и поднял голову. — Вам ее жаль? — криво усмехнулся он. — Тогда соболезную. Посмотрите на нее — краше только в гроб кладут! — Что вы хотите сказать?.. — Мор. Это точно мор! — Что… — Труп она, вот что! Пока, правда, будущий, как и все мы в этом бренном мире. Но к трупу она ближе, чем любой из Зэм. Ей бы отползать в барак и начинать шить себе саван… А я ведь ее предупреждал — не шляться где попало, не подходить к зараженным, от трупов держаться подальше! Воистину, население Сарнаута растет, а разум — величина постоянная! — Домов снова уткнулся в рюкзак и, зашуршав там какими-то бумагами и чем-то зазвенев, добавил: — Но продержалась она дольше, чем я думал. Пятый день болезни, а еще даже не начались панические атаки… Возможно протянет до Болотного проулка. От того, как спокойно он об этом говорил, на меня напал ступор и я онемел. — Проклятый Нихаз, моя нога… Снова она ноет. Так! Особые кислотные грибы и концентрированная сера — вот что мне нужно… — Домов вытащил из рюкзака какие-то склянки, строго посмотрел на меня: — Советую все же отойти от меня, юноша, это в ваших же интересах! Так и не найдя, что сказать, я отошел и сел рядом со скрючившейся от холода Марией. Мне хотелось чем-нибудь ее укрыть, но все было мокрым. Из-за невозможности развести огонь охотиться на кого-либо не имело смысла. Я с трудом пропихнул в себя кусок чего-то вяленого из наших запасов — не столько из-за голода, сколько из понимания, что обязательно нужно что-то съесть, чтоб не свалиться в пути. — Не переживай за нее сильно! — донесся до меня голос Домова, решившего внезапно перейти на ты. — Умирать самому легче, чем наблюдать за тем, как умирает другой. Поверь мне, мальчик, я пережил все. — Она не хотела умирать. — Так никто не хочет… Ладно, не мешай мне, я делаю лекарство! — От чего? Чума Тэпа ведь неизлечима, — поддержал я разговор просто для того, чтоб не сидеть в сводящей с ума тишине. — А вот мою больную ногу вылечить вполне возможно! Так, грибы и сера. Воняют жутко… Ну что ж, это называется «хочешь жить — умей вертеться». Он натянул над импровизированным столом из булыжника плащ, чтобы прикрыть от дождя, и разложил какие-то чашки и приборы. — Итак, приступим! Здешние грибы, пропитанные миазмами Мертвого города, да в сочетании с серой и моими умениями, должны сотворить чудо! Так, грибочки — сюда, серу измельчить… Сколько там температура? Ага, нормально. Сейчас помолчи немного, я прочту заклинание. Под его монотонное бормотание мне самому захотелось спать. И я даже задремал — сидя под дождем и сжимая руку Марии. Когда меня разбудил Домов, громко хлопнув в ладоши, ее пальцы были такими холодными, что я даже успел испугаться, подумав о самом плохом, но Маша открыла глаза. — Уже пора? — проговорила она, пытаясь сфокусировать рассеянный взгляд. — Давно пора! — гаркнул Домов из-за моей спины. — Хватит валяться, мы вообще-то не на пикнике! Я скрпинул зубами, но сдержался. — Ты голодная? Хочешь что-нибудь съесть? Она отрицательно покачала головой и, оперевшись на мою руку, поднялась на ноги. — Нужно поесть, Маша! До Гнилых руин еще далеко. — У меня есть вода. Я больше ничего не хочу… Давайте пойдем уже. Чем скорее выдвинемся, тем скорее дойдем! — Ну хоть кто-то из вас думает не только о себе, но и о деле! — крякнул Домов. До Гнилых руин мы дошли. Тяжело, потратив много времени и сил, но дошли! И именно там у Маши случился первый приступ. В ставке Голиафа, где он со своим легионом держал оборону, не осталось ни палаток, ни провианта — демонам это все было ни к чему. Пустырь с наполовину разрушенными укреплениями. Зато мы нашли относительно сухой участок, над которым сохранился каменный свод крыши древнего города, и это давало надежду на очаг, тепло и горячую еду. Может быть мы даже успеем немного высохнуть! — Поищу что-нибудь, из чего можно разжечь костер, — воодушевился я. И тут Мария вдруг упала на землю и начала кататься по ней, словно в припадке. Она не кричала, только хрипела и всхлипывала, хватая ртом воздух. Домов среагировал мгновенно, подскочив к ней и стараясь удержать, чтобы она не поранила сама себя. Я отмер через секунду и сразу пришел ему на помощь, не придумав ничего лучше, чем крепко прижать брыкающуюся Машу к себе. — Держи ее, я найду лекарство, — бросил Домов и нырнул в свой рюкзак чуть ли не с головой. — Тише, тише, все хорошо, — бормотал я, не вполне понимая, слышит она меня или нет. — Не бойся, я с тобой! — Тени… вокруг тьма… и тени… — зашептала она, дергаясь и выгибаясь. — Мы все умрем… я не хочу… не хочу… — Нашел! — воскликнул наконец Домов и, достав маленький пузырек, приказал: — Разожми ей челюсть, она должна это выпить. Я сделал, как он велел, стараясь не обращать внимания на слезы, покатившиеся по ее щекам. Лекарство, или что там это было, удалось вылить ей прямо в рот, после чего Маша обмякла, закрыв глаза, и лицо ее сразу разгладилось. — Что это было? Что с ней? — Это конец, — констатировал Домов. — Последняя стадия. Она долго держалась, но больше она не сможет идти. Я посмотрел на Машу, которая лежала на моих руках и выглядела при этом умиротворенной, хоть и очень бледной. — Как это?.. — Перед смертью больные начинают терять связь с реальностью. Им видятся какие-то тени. Слабость, отказ от еды, страх… И смерть. Я удивлен, что она столько сумела пройти. — Что вы ей дали? — Всего лишь снотворное. Это единственное, чем я могу сейчас помочь. — Сколько до Болотного проулка? — Еще как минимум день, если не будем сбавлять скорости. — Всего день… Если она продержалась столько времени, продержится еще чуть-чуть! — упрямо сказал я, не желая мириться с действительностью. Домов скрестил руки на груди, и я приготовился выслушать тираду о своей беспросветной глупости и обещании его не задерживать. — Даже если ей каким-то чудом хватит сил переставлять ноги, она не сможет себя контролировать! Она будет биться в истерике от каждого шороха и рассказывать про какие-то тени… Поймите, нам нужно добраться до Болотного проулка как можно скорее, а ей ни за что не дойти… — Значит, я понесу ее на руках. Наступила тишина, нарушаемая лишь усиливающимся дождем, барабанившем по уцелевшей брусчатке, стенам и крыше, под которой мы прятались. Я ждал возмущений Домова, но он, постояв немного, махнул рукой и занялся костром. Стянув с себя мокрый плащ и скомкав одной рукой, я подложил его Марии под голову. Плохие мысли сменяли одна другую, и мне нужно было чем-нибудь заняться, чтобы отогнать их. Огонь как ни странно сумели разжечь быстро, ободрав кусты можжевельника. Я молчал, а Домов лишь фыркал на меня и просил отойти подальше. Из-за пазухи неожиданно вылезла Фея, про которую я совершенно забыл, прокаркала все, что она думает об этом месте, и расправила крылья, стараясь их высушить. Из-за туч все время было сумеречно, и мы даже не заметили, как наступила ночь. От костра шел приятный запах смолы и хвои, стелящийся по болотам туман не заползал в строения, и даже шум ливня отсюда казался убаюкивающим. Я перенес Машу поближе к теплу, глядя, как желтое пламя добавило красок ее бледному лицу. Противный дед демонстративно уселся с противоположной от нас стороны и снова зашуршал и зазвенел своим рюкзаком. — Боитесь заразиться? — проговорил я в пустоту, не надеясь ни на какой ответ. — Боюсь заразить. Я удивленно повернул к нему голову. — Кого? — Ну не Машу же! — закатил он глаза с таким видом, будто его заставили разжевывать очевидное. — Она уже заражена — если вы еще не заметили. — Меня? Он промолчал, видимо посчитав вопрос риторическим. — То есть, вы тоже больны? — не унимался я. — Определенно. — А я нет? — Не могу этого гарантировать, но пока что вы не проявляете симптомов болезни. И опережая ваш очередной вопрос — нет, от Маши вы не заразитесь. Я попытался осмыслить сказанное, но картинка не складывалась. — Что-то я не совсем понимаю… — Неудивительно! Я разгадал эту головоломку. Всего лишь на пару извилин больше, чем у вас, а как соображает моя голова, а?! Золото, а не голова! — Тогда может поделитесь своими гениальными умозаключениями? Домов снова вынул из рюкзака какие-то склянки и мешочки с ингредиентами, и, аккуратно разложив их перед собой, принялся что-то нарезать и замешивать. Я терпеливо ждал ответа. — Так, сейчас мы немного модифицируем заклятье… Добавим кое-каких реагентов… Так, крошку пси-соли… Немного «пыльцы»… Ну-ка, попробуем… Ох, прошлая партия на вкус была лучше. Но эта тоже цепляет! И нога сразу болеть меньше стала. Он опрокинул в себя что-то шипяще-дымящееся, крякнул и утер губы. — Вы в курсе, что все заразившиеся умирали в течение короткого времени — от одного до шести дней, и только один пациент протянул несколько недель? — Кто? — встрепенулся я от резкой смены разговора. Домов посмотрел на меня и криво улыбнулся. — Игнатий Чернов. Я думаю, что именно он стал нулевым пациентом. — Откуда вы знаете, в какой момент он заразился? — Логика, молодой человек! Да здравствует мыслительный процесс! Я провел свое небольшое расследование и вот что выяснил: этот лигиец доверял нам, последователям Сарна, больше, чем вам, имперцам. А может просто проникся великой идеей служения Богу Света… Я узнал, что он ходил на Костяной холм сражаться с нежитью в основном с нашими братьями, разделял с нами хлеб и воду, слушал наши заповеди, впитывал… — Хорошо, сочувствия к нему у меня поуменьшилось. Дальше! — Одним словом, это объясняет, почему первые заболевшие были именно среди нас. И все они в разное время находились в одном отряде с Черновым! Пусть Тумак и разгильдяй, но отчетность ведет как надо — хоть какая-то от него польза! — Ну допустим… — Лазарет пополнялся больными, и все они были бойцами, защищающими территорию вокруг лагеря. Но внутри лагеря никто не заразился! Включая даже медицинский персонал, хотя мы были под прямым ударом. — То есть те, кто попал в лазарет, были не заразны?! — Именно! Это сбивало меня с толку пока я не понял — есть заболевшие, а есть носитель! Носитель, который всех и заразил, и этот кто-то — не из нашего лагеря! — А единственный не из вашего лагеря, с кем у заболевших был близкий контакт, это Чернов? — Все верно. — Звучит неубедительно. Они могли заражаться от… не знаю… растений, животных, грибов каких-нибудь! От чего угодно за пределами лагеря! С чего вы взяли, что это Чернов? Только потому, что он не из вашей шайки? Первые заболевшие появились в первую же неделю, как мы попали на Блуждающий остров, и умирали они за считанные дни! А Чернов умер спустя… сколько? Четыре недели?! Если он заразился первым, как он протянул так долго? Скорее уж он подхватил заразу где-то в Гиблом углу, а значит никак не мог заражать ваших «братьев» на Костяном холме. — Я тоже так думал. Но когда я увидел смерть Чернова, все встало на свои места. Домов замолчал, уставившись в огонь, и я невольно посмотрел туда же. — Эта болезнь — не обычная хворь, это мерзкая сущность со своей злой волей, — медленно проговорил он. — Это образное описание? — наморщил лоб я. — Нет, самое что ни на есть буквальное! Это — существо, вряд ли разумное, но вполне успешно паразитирующее в чужом теле. Я назвал его «моровая тень». Она вселяется в тело и живет там какое-то время, заражая окружающих. Вероятно она не убивает носителя сразу, поэтому Чернов прожил так долго… Но он, сам того не ведая, успел смертельно заразить достаточно бедолаг. — Вы видели эту тень? — Да. Отвратительный сгусток тьмы! Какое унижение и позор для того, кто пустил в сердце Свет! — И теперь он… подождите, вы хотите сказать, что теперь носитель — это вы? — Вот мы и добрались до самого главного! Игнатий Чернов умер на моих руках, и мерзкая тень вселилась в меня! Возможно этот проклятый остров — последнее пристанище чумы Тэпа, но остается вопрос: как эта зараза здесь сохранилась? В Сарнауте было найдено много Пирамид, в которые залезали все, кому не лень, но я ни разу не слышал об эпидемии! Это очень страшный остров, он гораздо страшнее, чем мы думаем. Демоны как никто другой чувствуют это, хотят покинуть это место… И дело даже не в болезни, и не в мертвецах, поднимающихся сами по себе. Тут тьма! Тьма владеет этим аллодом! Звучало это зловеще, но в его словах я видел и что-то ироничное. Не меньшей тьмой для меня был и осколок Язеса, где заправляли демонопоклонники. — Я должен разобраться, что тут происходит, — продолжил он. — Радует только то, что у меня чуть больше времени, чем у тех, кого заразил Чернов. — Или вы. — Или я. Но я хотя бы знаю о том, что сидит у меня внутри, и не лезу ни к кому с поцелуями. — Маша была уже больна, когда попросилась идти с нами? — Конечно, иначе я бы ее не взял. — А меня взяли. — Не обессудьте, но вы представляете для меня куда меньшую ценность! — Зачем вы разрешили ей идти, если знали, что она не дойдет? — Но она ведь почти дошла. Это самое «почти» эхом отдавалось в моих ушах еще долго, пока я не задремал, откинувшись спиной на каменную стену. Во сне я боролся с тенями, потом с Домовым, который сам стал тенью, а потом тьма начала разрастаться, поглощая все вокруг, и спрятаться от нее было негде. Когда тьма накрыла меня, я проснулся. Мария уже не спала. Домов, непонятно, отдыхавший хоть сколько-нибудь или нет, кормил ее с ложки снадобьем. — Ничего страшного — больно не будет, разве что легкое покалывание в пятках и кратковременные провалы в памяти. Глотай! Ну вот! Пройти через руки Григория Домова — это само по себе величайшее везение. Не каждому такое выпадает! Маша никак не комментировала то, что с ней случилось, и я тоже не поднимал эту тему. Мы делали вид, что ничего не было, хотя груз произошедшего невидимо довлел над нами. Собрались очень быстро, потушили костер и выдвинулись к Болотному проулку. Повсюду валялись останки джунских големов, которые полегли в многочисленных битвах с Голиафом. Из-за того, что демоны после смерти просто растворялись без следа, казалось, что големы воевали сами с собой. Дорога стала чуть легче, потому что здесь было больше развалин, и время от времени мы шли по твердой брусчатке, а не по грязи. Это было очень кстати, потому что Маше давался тяжело каждый шаг. Я надеялся, что ее больше не накроет, что это был разовый нервный срыв, но чуда не произошло. Не прошло и двух часов, как она стала замедляться и на ее лице отчетливо проступил сначала страх, стремительно перерастающий в панику. Эта метаморфоза произошла так быстро, что я заозирался, на мгновение подумав, что на нас кто-то напал. Но тишину вокруг нарушал лишь несмолкающий ливень. — Я не могу… не могу… Маша опустилась на землю, обхватила руками голову и принялась раскачиваться, как маятник. Домов не стал ждать развития событий, быстро выудив откуда-то пузырек с жидкостью, словно держал его наготове, подскочил к Маше и практически одним движением ловко вылил содержимое ей в рот. Она дернулась было, но через секунду обмякла на его руках, закрыв глаза. Лицо ее снова разгладилось и стало умиротворенным. Домов же с вызовом посмотрел на меня. Я молча подошел, взял ее на руки и зашагал вперед. Как ни странно, никаких комментариев по этому поводу не последовало. Дождь то усиливался, то немного затихал, так и не прекращаясь до конца. Я перестал замечать холод. Как будто даже привык к нему и мне стало комфортно. Сначала нес Марию так, как положено носить красивых девушек — прижав к груди. Она была легкой и расслабленно лежала на руках. Но через время мышцы все равно стали забиваться, и стало не до романтических красивостей. Быть может тащить девушку, закинув ее на плечи, не так изящно, зато куда более практично. Тем более, что по какой-то молчаливой договоренности мы решили больше не останавливаться на отдых, потому что Болотный проулок по нашим подсчетам был в нескольких часах пути. Так мы и шли — мокрые и уставшие, по узкой, болотистой тропинке среди обломков, под вечным дождем. Старый прихрамывающий лекарь с огромным рюкзаком и я — с двумя рюкзаками, Машей на плечах и сорокой за пазухой. В какой-то момент стало казаться, что у этой дороги нет конца, а у нас — конечной цели, точнее наша цель и состоит в том, чтобы просто идти вперед. А еще казалось, что мы остались на аллоде одни и бессмысленно ходим по кругу. А вдруг я уже умер от чумы и это мое наказание за все грехи — бесконечно куда-то идти, неся на плечах человека, которого нельзя спасти? Мысли буксовали и терялись, словно туман извне проник в мою голову. Но это было к лучшему, потому что бездумно идти было легче, чем заниматься самокопанием, которое вызвало лишь страх и желание все бросить. Домов всю дорогу пил что-то из фляги, и я был уверен, что это не вода. Он морщился, кряхтел, но упрямо хромал по тропинке. Наверное, таинственная фляга придавала ему сил. — Что-то я никого не слышу, — произнес он вдруг, нарушив многочасовую тишину. — Кого мы должны услышать? — Демонов. Мы уже недалеко от Болотного проулка, где была ставка Голиафа. Но я никого не слышу! Я не стал это никак комментировать. Хотелось есть и спать, тело ныло от усталости, и взгляд цеплялся лишь за гору разрушенных големов — целое побоище! — что говорило о том, что мы дошли. И это вселяло надежду. Надежда — вот что мне сейчас было нужно! — Маша… мы пришли… — проговорил я, чувствуя, что у меня свело челюсти. Сухой земли не было нигде. Отыскав место, куда хотя бы не заливал дождь, я уложил Машу, подсунув ей под голову рюкзак. — Все будут хорошо, Маша, мы пришли… Она была холодной и бледной, ее губы посинели и веки не дрожали. — Смотри, мы на месте! Сейчас мы найдем Анкха и его чучело, а потом и пещеру Тэпа… Все будет хорошо! Маша? — Она вас не слышит, молодой человек, — раздался из-за моей спины голос Домова. — Сколько еще она будет спать? — Пока мы не найдем способ освободить Искры из Пирамиды Тэпа и способ вернуть их обратно в тело. Я обернулся и вопросительно посмотрел на Домова. — Она умерла, — просто сказал он. — И не смотрите на меня, как Незеб на Тенсеса. Я дал ей всего лишь снотворное. И то, что она умерла во сне, без мучений, просто дар божий, благослови Сарн ее Искру. Я вскочил на ноги, подавив желание вцепиться в Домова и встряхнуть его как следует. — Где ее Искра?! Ее нет! Так на кой черт ей благословение Сарна? — Только мы, верные последователи Сарна, знаем истинное Откровение. Однажды оно откроется и тебе. Ты на верном пути… — Да неужели?! И когда произойдет этот знаменательный момент? — Историю, как известно, пишет победитель. В нашем случае — Нихаз. Ты спрашиваешь, как же узнать, что было на самом деле? А? Элементарно! Спросить проигравшего! Это тебе и предстоит — услышать и принять в свое сердце Откровение Сарна. — Ах вот оно что! СА-А-АРН! — заорал я во все горло, задрав голову и чувствуя, как мне в рот заливаются капли дождя. — Я готов услышать твою версию! Вещай!!! — Прекратите… — Сарн! — крикнул я и посмотрел на Домова. — Что-то я не слышу его мудрых речей! Домов молчал. Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Где Номарх Анкх? Вы говорили, что он исследует пещеру, которая находится где-то здесь! — Он уже связался со мной. Идет сюда. — Хорошо. А Голиаф? Домов помолчал немного, топчась на месте, и я понял все без слов. Он сделал глоток из фляги, скривился и произнес: — На Дворцовой площади началась битва два дня назад. Возможно, Голиаф с Громовым тоже уже вступили в бой, да поможет им Свет… Мы должны найти Пирамиду, иначе наши братья и сестры обречены на забвение! Номарх Анкх явился, скрипя металлическими суставами, минут через двадцать, вызвав у меня вздох облегчения напополам с тревогой. Он подтвердил, что демоны ушли к дворцовой площади. — Еще вчера Голиаф держал связь со мной, но сегодня им видимо уже не до меня. Наверное, сейчас решается исход битвы за Врата в Мертвый город! — Сейчас решается не только это, — вмешался я. — Где ваш монстр? Он заговорил? Вы нашли вход в Пирамиду Тэпа?! — Пещера, которую охраняли червелицые, и есть часть Пирамиды Тэпа. Я полагаю, что они искали, как проникнуть глубже. Интересный момент: демоны, которые вошли туда первыми, сообщили, что вступивший с ними в бой червелицый точно так же, как и Тэп в свое время, призывал Искры, и их жизненная сила исцеляла его раны. — Откуда же он научился этому? — поинтересовался Домов. — Вот именно — откуда? И где взял черный камень? Блуждающий остров — это немного суши и осколки Мертвого города. А ведь этот остров мог никогда не встретиться на нашем пути, давно затеряться в глубинах астрала и превратиться в пыль. Откуда же взялся здесь артефакт подобной силы? В других Пирамидах ничего подобного не находили! — Может этот червелицый, которого видели демоны, принес камень в пещеру? — Нет-нет, пещера была усыпана мелкой черной крошкой, покрытой пылью веков! — И? — нетерпеливо поторопил я. — У вас есть предположения? — А что, если где-то здесь, в этих самых развалинах, Тэп экспериментировал с бессмертием? Или создавал свою чуму?! Или изучал… да что угодно! Он был величайшим магом. Сдается мне, то, что находится здесь, не просто еще одна Пирамида. И червелицые наверняка очень хотели докопаться до этой тайны. — Ладно, камень теперь у вас? Мы можем тоже… как-то призвать Искры с его помощью, как это делал червелицый? — Вынужден признать, мне не хватает знаний, чтобы это сделать. Я изучал наследие Тэпа, но подобная магия — есть его великая тайна. — Значит это тайна уже не для всех. Если мы не можем призвать Искры, значит нужно просто найти их и освободить! Так вам удалось что-нибудь узнать об этом месте от своего зомби? — Он не зомби! Я назвал его Мордоворот, — гордо заявил Анкх. — Поэтично. — Не надо юродствовать! Вы, между прочим, являетесь свидетелями величайшего из таинств — превращения неживой материи в мыслящую! Ниток, правда, хватило еле-еле… — Он говорит или нет?! — Ну-у… в общем он разговаривает… — Так спросите его о Пирамиде!!! — Пойдемте, спросите у него сами. Я с сомнением посмотрел на лежащую без в движения Машу. Она не свернулась калачиком, дрожа от холода, ее веки не дергались от снившихся ей кошмаров. Смерть подарила ей спокойствие. — Ей никто не навредит, здесь никого нет, — словно прочел мои мысли Анкх. — Идите, я останусь здесь, — сказал Домов, усевшись на камень и залезая в сумку за своими склянками и инструментами. — Пора заняться лекарствами… Мой мозг представляет слишком большую ценность для всей медицинской науки — им нельзя рисковать. Я еще раз посмотрел на Машу — хотелось чем-нибудь ее укрыть, но у меня не было ничего сухого. Собрав волю в кулак, я кивнул Анкху, и мы зашагали с ним к пещере. Идти и впрямь было недолго, но всю дорогу Анкх рассказывал мне о своем детище: — Я поместил Искру ему в грудь, но сначала она там как бы спит. Оставалось только ее разбудить! Несложный ритуал, я проводил его еще в рамках своей дипломной работы. Правда, часть комиссии тогда пострадала. Но ведь это было давно, я был молод и горяч. Сейчас все прошло без сучка и задоринки! — Угу. — И какой богатырь получился! Загляденье, а не воин! В такие моменты ощущаешь самую настоящую отцовскую гордость! Его бы сразу на Дворцовую площадь да на подмогу нашим. Но цель у Мордоворотика совсем другая. Он будет помогать науке! Мы же должны постичь все тайны этого острова! — М-м-м. — Правда, он очень медленно двигается… Губами вообще еле ворочает, голоса почти не слышно. Но это и понятно! Его Искра слишком слаба. Слишком истерзана боями и перерождениями. Да и признаться, я выбрал ту, что легче всего было заполучить. Слабую совсем. Такой махине не хватает Искры какого-то там обычного скелета. Вот бы ему добавить жизненной энергии… В это сложно поверить, но никто так не ценит и не любит жизнь, как мы, некроманты! То, что пещера — это склеп Зэм, стало очевидно сразу, едва мы в нее вошли: режущий глаз ядовито-зеленый свет, геометрические узоры на сохранившихся стенах и саркофаги, на данный момент вскрытые и опустевшие. Под ногами все было затоптано грязью, потолок затянут паутиной. Мордоворот — как мне показалось еще более жуткий, чем когда я его увидел в первый раз — стоял без движения посреди пещеры, но глаза его были открыты и он даже следил за нами взглядом. На его перекошенном, сером лице, правда, не отображалось никаких эмоций. — Полюбуйтесь на него! Благодаря мне Мордоворотик может говорить, улучшилась работа его мозга, пробудились базовые инстинкты… — Надеюсь, его инстинкты не говорят ему убить все живое! — М-да, было бы очень неприятно расстаться с таким ценным образцом моего отточенного годами умения. Но пока он не проявляет агрессии. Можете с ним заговорить. Только постарайтесь задавать ему вопросы попроще. Несложные формулировки, никаких деепричастных оборотов. Ну, вы понимаете. Я подошел к монстру поближе и, заглядывая ему в лицо и видя, что он не может словить мой взгляд, все же спросил: — Ты меня слышишь? — Э-м-м. Я хрясь. На поле, — немедленно ответил он хриплым низким шепотом. — Ладно… Ты знаешь что-нибудь об этом месте? — повысил голос я. — Ромашки. — Что — ромашки? — Что же это? Эх-м… — Ты что-то можешь рассказать об этом, — я развел руками по сторонам, — месте? — Нет. Не хочу. Тэп. В лужу. Ха-ха. — Да, да, Тэп! — обрадовался я. — Расскажи о Тэпе! — Кровь. Сам иди. Хочу есть. Тихо только. — Ты видел Пирамиду Тэпа? Как нам попасть туда? Дальше? В глубь Пирамиды? — Тэп! Зачем? Потому что ромашки. Вот! Я повернулся к Анкху. — Мозг — это такое сложное устройство… — пожал плечами он. — Боюсь, что моя работа с Мордоворотом только начинается. Но одно мы определенно можем констатировать: здешняя нежить прекрасно знает, кто такой Тэп. К сожалению, несвязанный набор фраз — это все, что мы можем вытянуть сейчас из Мордоворота. — То есть никаких ответов у вас нет! И ради этого мы сюда шли?! Руки чесали вынуть меч и порубить здесь все — склеп, Мордоворота, Анкха… Но я просто стоял, слушая звон в ушах. Должен быть какой-то выход, ведь должен! — Мордоворот создан на основе тех обрывков знаний Тэпа, которые я смог понять… — проговорил Анкх. — Он уже достаточно неплохо двигается и выполняет приказы. Да, собеседник из него все еще никакой, но ведь не это сейчас главное, правда? И это еще не конец! Я пытаюсь отыскать другие осколки черного камня, которые должны мне помочь. Руку готов дать на отсечение — здесь есть и другие! Впрочем, по секрету, я как раз заказал себе новую руку в НИИ — самая продвинутая модель, последнее слово техники… — Анкх, — перебил я. — Мне наплевать на вашу руку. — Вам нужно поесть и отдохнуть, — совсем по живому вздохнул он. — Иначе вы просто свалитесь, а нам надо очень внимательно изучить катакомбы. И одному мне не справиться. Он был прав, но мне в данный момент хотелось просто завыть от бессилия. Я вышел из пещеры на улицу, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха. Даже подставить лицо надоевшему дождю сейчас было приятно. Нужно взбодриться! Нужно взять себя в руки и начать поиски! Я обещал Лизе, что найду выход, и я должен спасти Машу. Ничего еще не потеряно! Ведь где-то же находятся все эти Искры! Осталось только их разыскать… На мозг что-то мягко давило и я прислушался. «Ты найдешь то, что ищешь», — отчетливо прошелестело в моей голове. Я заозирался, но не нашел того, кто со мной говорит. Быстро метнувшись в пещеру, я увидел Анкха, как ни в чем не бывало ковыряющегося в одном из разоренных саркофагов, и даже что-то насвистывающего себе под нос. Он явно ничего не слышал, спокойно занимаясь своими делами. А вот стоящий за его спиной Мордоворот вполне осознанно смотрел мне прямо в глаза. «Не удивляйся, я кое-что соображаю. А ведь кто ясно мыслит — тот ясно излагает. Иногда реальность несколько сложней, чем кое-кому кажется…». Я стоял истуканом, боясь пошевелиться. Что это сейчас такое происходит? «Я покажу тебе дорогу к Искрам, но есть кое-что гораздо более важное. Ты хотел услышать голос Сарна? Ты услышишь его. Ведь чтобы принять верное решение, следует выслушать обе стороны. Бог Света уже отверз уста и готов говорить». Глава 28 Открыть запись

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 26. Чума Чем больше я узнавал, тем меньше в моей голове становилось ясности. Какое отношение оберег Астрального Серебра, который я достал на могиле джуна, имеет к черному камню Тэпа? Нихаз назвал этот оберег частью печати… А дракониха Силайя на Блуждающем острове получила в свое распоряжение некий «слиток Астрального Железа» после странного эксперимента с кровью демона и червелицего. «Сила печати теперь у нас» — так она сказала. Быть может, это родственные предметы… Оберег Астрального Серебра, слиток Астрального железа, а теперь еще загадочный камень Тэпа, осколки которого мы находим тут и там. — Думаете, мне опасно носить эту штуку? Слова Хнефа никак не шли из головы, и я без конца вертел в руках свой оберег. Лиза и Лоб все еще находились на попечении Матрены в лазарете, поэтому моими собеседниками были только Миша и Орел. — Ты боишься параллели с Тэпом? Но ты не маг, и при всем желании вряд ли создашь чуму, которая выкосит всю Империю, — резонно заметил Миша. — Рысина мне сказала, что этот оберег наделен огромной силой, границ которой ученые не смогли установить. Драконы в свою очередь посчитали ту штуку — слиток Астрального Железа — настолько могущественным, что решились бросить вызов Богу! — Возможно из каких-то таких соображений тебе и вернули оберег, — сказал Орел. — Вдруг и тебе предстоит бросить вызов Богу, а ты без оберега. Непорядок! — А еще Нихаз говорил, что этот оберег как-то связан с силой двенадцати Великомучеников… Здесь я вообще ничего не понимаю! Червелицый на Фронтире уверял, что они тоже пользуются этой же силой, только называют ее — Исток! Как все это связано? Древний амулет джуна, непонятная штука из крови демона и червелицего, черный камень Тэпа и еще и двенадцать наших Великомучеников, которые почему-то даровали свои силы не только нам, но и червелицым. Ну где-то же здесь должна быть зарыта хоть какая-то логика?! — Определенно! Мы просто не знаем, где копать, — произнес Миша. — Но давай лучше о текущих проблемах. Ты ходил к Дворцовой площади с Тумаком, Ник, есть новости? — Нет, — покачал я головой. — Дракониды копят силы для атаки на червелицых, и из лагеря Голиафа пришло сообщение, что и червелицые собирают у площади големов. Похоже, со дня на день между ними произойдет решающая схватка. Нам остается только ждать. — Но они же понимают, что кто бы не победил, мы придем, чтоб добить оставшихся? — наморщил лоб Орел. — У них наверняка есть какой-то план на этот счет. — И червелицые, и дракониды могут ударить в обе стороны: и по друг другу, и по нам. У них хватит сил! Пусть мы и контролируем большую часть острова, но это только потому, что нашим противникам по большому счету этот остров и не нужен. Им нужны только Врата в Мертвый город… — Матрена! — воскликнул Орел, глядя поверх моей головы, и тут же хмуро добавил: — Не тревожь мою нежную душу таким серьезным лицом, что-то случилось? — Случилось! Я знала, что все эти расспросы врача демонопоклонников не просто так. Они больны! Его пациенты… Слабость, тошнота, помутнение сознания, панические атаки… Этот Домов просто негодяй — скрывать такое! Раскрасневшаяся и уставшая, Матрена всплеснула руками и сокрушенно покачала головой. Мы переглянулись. — Хорошо, общую мысль мы поняли, а теперь детали, — сказал я. — Я обнаружила у нескольких демонопоклонников симптомы, про которые меня все время расспрашивал Домов. И что вы думаете? Он примчался сюда сразу же, как только ему об этом сообщили, невзирая на все опасности! Голову даю на отсечение, что в основном лагере у него весь лазарет забит такими же несчастными! И теперь он и здесь не подпускает меня к больным! «Занимайтесь своими ранеными пациентами»… — передразнила она, так сильно напомнив Лизу, что я невольно улыбнулся. — Так может последовать его совету? Нам то какое дело, от чего там чахнут эти фанатики? — хмыкнул Орел. — Такое, что только что я заметила симптомы и у своих пациентов! Чем бы не болели демонопоклонники, но это заразно! — Понял, принял, осознал. Матрена глубоко вздохнула и повернулась ко мне, как-то замявшись и покраснев еще больше. — Никита, а… э-э-м… эта девушка, Мария, вы вроде бы… м-м-м… общаетесь? — Хочешь, чтобы я спросил у нее? — Если тебе неудобно, то не надо, — быстро сказала она. — Я спрошу, — с готовностью кивнул я. — Как там Лиза и Лоб? — Не то, чтобы я была довольна их состоянием, но в лазарете сейчас находиться просто опасно, так что я собираюсь их выставить на улицу. Сообщи мне, если что-нибудь узнаешь, — сказала Матрена и зашагала обратно в единственную палатку в лагере. Идти за ней в поисках Марии, которая наверняка где-то там же, мне не хотелось, и я решил, что словлю ее где-нибудь на улице, но не прошло и часа, как она сама меня разыскала. Застенчиво пряча глаза, она отвела меня в сторону, подальше от посторонних ушей, для разговора. — Не думала, что смогу сказать вам такое… Но я рада, что вы находитесь здесь. Ваша судьба тесно переплетена с судьбой этого мира… в ваших силах изменить его! Жаль, что вы не на нашей стороне, — грустно прошептала она. — Никто не предоставил мне убедительных аргументов, почему я должен оказаться на вашей стороне. — Вы слишком цепляетесь за осколки старого мира… — Что?! Цепляюсь за осколки? — вскипел я моментально, и хотя план был — просто поговорить, аккуратно расспросив обо всем, меня уже понесло. — Я пытаюсь сохранить мир, в котором вообще-то живу! А что делаете вы?! Уничтожаете аллоды, убиваете людей! Людей, Маша, — твой род! Как ты можешь поддерживать убийство себе подобных? — Странно слышать это от солдата. Разве вы в войне с Лигой не убивали свой род? — Я защищал свою землю, свою страну! А что защищаешь ты? — Своего Бога, — совсем тихо прошептала она, опустив глаза. — Нашего создателя. Согласитесь, это чуть больше, чем просто страна. — Я не готов убивать за твоего Бога! — Он не мой, он… — Да, да, Творец всего. Я помню, — раздраженно махнул рукой я, не в силах больше слушать восторги по Сарну. — В прошлом нами — всеми нами — было совершено много ошибок, — вздохнула она. — Между нами, верными детьми Сарна, и вами — пропасть непонимания, понадобится еще немало времени и сил, чтобы стереть эту пропасть… Но мне сейчас попросту не к кому обратиться. — Что случилось? — спросил я, пытаясь утихомирить злость, клокотавшую в груди. — То, что происходит здесь, на Блуждающем острове — страшно. Я боюсь. Я знаю, что должна быть смелой, но я очень боюсь! — Чего? Смерти? Маша нервно закусила губу, не решаясь продолжать. Смятение было написано на ее лице, и мне стало ее мучительно жаль. Во мне подняло голову что-то геройско-мужское, что всегда просыпается при виде красивой девушки в беде. — Мне ты можешь доверять. — Хорошо, но пообещайте, что, даже если наши пути вновь разойдутся, полученные от нас знания никогда не будут применены во вред. — Обещаю, если ты перестанешь мне выкать и хотя бы раз назовешь меня по имени. — Я… Я верю, хоть вы и не друг нам. Мое сердце подсказывает, что вы… ты — человек чести, и твоему слову можно верить. — И все? — Никита, — поспешно добавила она и даже немного улыбнулась. — Договорились. Маша. Так что случилось? Это как-то связано со странной болезнью, о которой не хочет говорить ваш врач? Она опасливо покосилась на меня, и я понял, что попал в точку. — С болью в сердце мы принимаем здесь вас, сторонников темного бога. И я почти уверена, что кто-то из вас, приспешников Нихаза, замешан в этом! — В чем «в этом»?! — Мои братья и сестры охвачены паникой! Странный мор косит ряды сыновей и дочерей Сарна. Пораженные болезнью чахнут на глазах и умирают в мучениях. Но это не страшно — мы не боимся смерти! — Если мучительная смерть вам не страшна, то я прямо теряюсь в догадках, — сказал я, потому что Маша опять замолчала. — Беда в том, что Искры заболевших не остаются рядом с телом, и не попадают в Чистилище, а попросту исчезают! — Как это — исчезают? — оторопел я. — Искра бессмертна, она не может исчезнуть, это невозможно! И как только я это произнес, мне в голову тут же пришла мысль, что за последнее время очень многое из того, что я считал невозможным, стало реальностью. — Я тоже так раньше думала. А началось все это с тех пор, как здесь появились вы, чужаки с именем Нихаза на устах! Как думаешь, на кого упали наши подозрения? — Но среди нас не было ничего подобного… — К счастью, мы идем путем просветления, указанным нам Всеблагим Сарном, и не склонны совершать необдуманные поступки. В конце концов, прямых улик у нас нет. — У вас и косвенных нет, кроме совпадения по времени. — Я верю тебе, ибо яд, вливаемый в твои мысли Нихазом, еще не поразил твой дух. Но я не могу доверять тем, с кем ты пришел сюда. — Понятно. Что я могу сделать? — Я и сама толком не знаю. Мне нужно было с кем-то поделиться… не из своих, понимаешь? Всеблагой Сарн учит нас стойко переносить трудности, но… — Понимаю. Вот что! Идем-ка к твоему Домову! — Что? Нет! Григорий разозлится… — У него будет возможность высказать мне все претензии в лицо. В медицинский шатер я вломился так шумно и нагло, и скорее всего с весьма кровожадным выражением лица, что никаких претензий для меня у Григория Домова не нашлось. Он лишь злобно зыркнул на маячившую за моей спиной Машу, но отругать ее в моем присутствии не решился. — Вынужден признать, что я не сумел докопаться до сути и выяснить природу мора. Впервые с таким столкнулся. Никто из больных ведать не ведает, как заразился. Кто ранен был, а кто и совсем невредим — но от мора слегли все! — Кто их опрашивал? — Я лично. У меня собран весь анамнез, не думайте, что я следил за ситуацией спустя рукава! Я таскаю с собой весь архив, чтоб ничего не упустить… Вот здесь полная запись опроса каждого больного, здесь симптоматика и течение болезни, здесь карта лечения и выполненные процедуры, но никакой общей картины… — Симптоматику, течение болезни и процедуры передайте для ознакомления Матрене. А мне нужен опрос! Возмущение боролось в Григории Домове с инстинктом самосохранения, и он с недовольным видом бухнул на стол целую стопку бумаг, победив желание кинуть ее прямо в меня. — Будете все перечитывать? — Обязательно! Не менее демонстративно забрав со стола всю кипу бумаг и кивнув молчаливой Марии, чтоб следовала за мной, я понес всю эту кипу Мише. Не самому же мне ковыряться в этой нудятине, верно?! — Он меня убьет, — с покорным судьбе видом констатировала Маша. — Не убьет. Пусть остынет пока… А будет доставать, скажешь мне, поговорю с ним о манерах. Оставив ее с Мишей перебирать показания заболевших, я подумал о том, что наверное стоит рассказать обо всем Сонину, но от этой мысли меня слегка перекосило, и я решил, что Миша и сам ему все расскажет, а нам пора заняться нескончаемой нежитью, одолевавшую лагерь сразу, стоило нам немного ослабить хватку. Тумак Ярых со своей нескончаемой энергией уже бегал туда-сюда и подначивал всех. — Лафа закончилась, хорош ковыряться в носу! Супостаты опять лезут со всех щелей. Чтоб им пусто было! Чего расселись? Устали, нет больше сил? Отдыхать — это домой к мамке. А здесь у нас война, гы! Слишком далеко от места дислокации мы не отходили, нашей задачей было лишь очистить территорию вокруг, и я то и дело поглядывал на Марию, сидевшую с Мишей на краю лагеря перед разложенными на камнях бумагами. Они были в зоне видимости, но разговора я не слышал, наблюдая лишь за оживленной жестикуляцией, сменяющейся почти неподвижным чтением. Когда начало темнеть, к нам со всех сторон протянул свои щупальца влажный, вязкий туман, видимость сильно ухудшилась, и с неповоротливой и вроде не опасной нежитью стало бороться сложнее. Я перестал видеть даже Орла в двух шагах от себя, но зато отчетливо слышал его проклятия, так как стрелять в таких условиях он больше не мог. К тому же стало заметно холоднее, и даже мне, не любящему жару, было зябко и неуютно. Погоняв нежить еще часа два и решив, что достаточно проредили ее ряды, мы отступили к лагерю, потому что сражаться дальше в таких условиях просто не было смысла. Наше место заняли похрюкивающие астральные бесы, которые подадут знак в случае реальной опасности. Вот уж не думал, что когда-то буду рад существованию этих мерзких тварей. — Ну, как успехи? Нашли что-нибудь? — Сложно сказать, — поднял голову Миша. — Никакой закономерности в показаниях заболевших я не нашел, разве что… Здесь четыре раза повторяется одно имя от разных пациентов — некто Игнатий предположительно Чернов. Может это ничего и не значит, но других зацепок у нас просто нет! Он подал мне несколько страниц, исписанных ровным почерком с почти печатными буквами. Первая страница была о какой-то Людмиле Бобровой: раса, пол, возраст, симптомы, а затем странный текст, похожий на бред. «Тени кружат… Танец… Танец смерти! Кровь, кровь повсюду… А-а-а! Нет! Не хочу! Уйди, уйди, проклятая! Не дамся!». — Это что? — А это и есть показания. Дословно. Ниже читай, вот, Олег Бедов. «Проваливай в астрал, шавка Нихазовская. Дай помереть спокойно! Что тебе надо? Оставь меня! Мразь! Разыщу на том свете и голову скручу! Чернов — сволочь! Свалка была в руинах, он меня и зацепил. Прости, говорит, на скелета замахнулся, сам ты мне под руку подвернулся. Урод слепой! И рана-то не велика. Смешная рана! Порез всего! Что ж она горит-то так? Нутро все выворачивает. Игнатий — ублюдок… Доберусь до тебя… С того света достану!». — Экспрессивненько! — Вот еще — Игорь Богатырев. «Ранили меня. Костяшки проклятые! Обе ноги перебиты. Там бы погибель моя и была на Костяном холме. Но Игнатий Чернов — он вытащил меня, на плечи себе взвалил и говорит: «Терпи, брат, спасу». Потом провалился я во тьму, очнулся уже здесь, все говорят: «Хана тебе, допрыгался, мор это». Что за мор? Сколько мучиться осталось? То мне невдомек. Вы это… Разыщите Игнатия, передайте ему мою благодарность. Ведь спас он меня, как есть спас!». — Ну вот же, он пытался кого-то спасти! — Еще Елену Милову прочти. Это из свежих записей. «Ох, не знаю… не знаю… Мы бились четыре дня, взяли Гиблый угол. О! Что это был за штурм! Легендарный! И ни единой царапины на мне… Так везло! А потом в лагере вечером… Игнатий Чернов… Пойдем, говорит, прогуляемся… Не все ж воевать! Ох… А под утро встать не могу. Темнеет в глазах. Что это со мной? Помогите мне! Помогите… О-о-о…». — Кем бы ни был этот Игнатий — не могу его осуждать, — усмехнулся я. — А кто это кстати? — Это из ваших! — сказала Маша. — Пришел вместе с вами, чтобы заключить союз… Эх, я была против этой затеи! Кто имя Нихаза хоть раз в сердце принял — от того добра не жди. Нет у темного бога правил, кроме одного — убивай и предавай! — Подожди, подожди! А вдруг он тут совсем не причем? Ты сама о нем что-то слышала? Может как о нем другие больные говорили? — Нет, Григорий не особо подпускал меня к больным, — покачала головой Маша. — Нужно найти этого Чернова и призвать к ответу. Да осветит Сарн нашу дорогу! — Я этим займусь, но что-то мне не верится, что он причастен к происходящему. — Свет поможет нам найти правильный путь! Он защитит нас в эти темные времена. — Угу. — Мне нужно вернуться к больным, иначе Григорий… — Если будет доставать — скажешь мне. Маша кивнула, но на ее лице были лишь грусть и покорность, и я понял — ничего она мне не скажет. Мы проводили ее до лазарета, потому что хотели встретиться с Матреной и Лизой — вдруг они тоже нашли что-то интересное в записях Домова, и надо узнать, как там дела у Лба. Почувствовал неладное я еще на подходе. Матрена стояла на улице и создавалось впечатление, что ей не хватает воздуха. — Что случилось? — выдохнула Мария, обеспокоено вытягивая шею и глядя на вход в палатку, словно ждала, что оттуда сейчас вылезет что-то страшное. — Все становится хуже. У нас еще пятеро заболевших и две смерти! — произнесла Матрена. — Где Лоб? — быстро спросил я. — Я выставила его из лазарета, как и остальных раненых, тут слишком опасно! Заболевшим хуже и хуже, и я не знаю, чем им помочь! Не понимаю, что за болезнь, как ее лечить… — А записи Домова ты читала, тебе это сказало о чем-нибудь? — Прости, у меня не было на это времени. Я мечусь от одного больного к другому и… — Понятно. Скажи, среди больных есть человек по имени Игнатий Чернов? Скорее всего это кто-то из наших. Матрена удивленно вскинула на меня глаза. — Почему ты спросил? — Это наша единственная ниточка. Есть вероятность, что именно он заражал всех болезнью, просто находясь рядом. Нельзя подходить к нему слишком близко, пока все не выяснится. — Что ж, если так, то больше он никому не навредит, — вздохнула Матрена. — Он только что умер. — Как? — ахнула Маша. — Мертв?! О нет! Как же так? И что же теперь делать? — Очевидно, изолировать его труп от остальных живых и мертвых, — сказал Миша. — Игнатий — и есть орудие Нихаза, я в этом уверена! Выполнил свою черную миссию и ушел. Как же мы теперь это докажем? Или опровергнем? Ох… Мария, прижав ладони к лицу, юркнула в палатку, а я вдруг почувствовал острое желание вытащить ее оттуда и не подпускать на пушечный выстрел. — Лиза тоже не читала бумаги Домова? — спросил Миша, и у Матрены сделалось такое лицо, что у меня внутри что-то перевернулось. Мы стояли несколько мгновений в молчании, потому что никто не решался сказать что-то еще, подозревая самое страшное. — Она жива? — выдавил я наконец с таким трудом, будто к моему языку были привязаны гири. — Да, да! Только ее состояние вдруг резко ухудшилось… Я еще утром заметила, но она все отрицала, и я списала все на усталость, — проговорила Матрена, и сокрушенно покачала головой. — Я должна была сразу разобраться, я же лекарь! Как я могла не понять… Орел и Миша синхронно сделали шаг вперед, Орел, чтобы обнять Матрену, Миша же скрылся в палатке. — Подожди, там опасно… — дернулась было за ним Матрена, а потом схватила меня за рукав, потому что я тоже направился вслед за Мишей. — Хотя бы ты не ходи. Все и так сложно, не добавляй мне работы! Звучало убедительно, но теперь я не знал, куда себя деть, и от этого бессилия захотелось кого-нибудь убить. Я заметил Семера Хнефа и зашагал к нему, еще толком не зная, прибить его или ввести в курс дела. Хотя он и так в курсе всего, просто не собирался делиться этим с нами. От его скорбного покачивания головой после того, как я сообщил ему о том, что все знаю, у меня прямо-таки зачесались руки. — Мне кажется, нам пора кое-что прояснить относительно эпидемиологической обстановки в лагере и вашей честности. — Милостью Сарна, мы делаем все возмо… — Вы делаете недостаточно! — Хорошо, давайте соберемся и все обсудим, если будет угодно. — Угодно! Здесь, через десять минут. И пусть Домов тоже придет и расскажет о своих медицинских успехах! — Григорий сейчас слишком занят поиском… — Да плевать мне, чем он там занят!!! У него было достаточно времени если не найти лечение, то хотя бы объясниться! Если через десять минут его не будет на этом месте, я его сам приволоку! Вряд ли моя угроза была такой уж страшной, ведь в лагере мы были в меньшинстве, но Домов все же явился — недовольный и наглый. Хнеф все еще изображал скорбь. Я же старался держать себя в руках и сохранять хотя бы видимое хладнокровие. Молчавшие генерал Громов и Тумак Ярых словно бы не вполне понимали, зачем их сюда позвали, но к ним было меньше всего вопросов, и в этот момент они раздражали меня значительно меньше, чем Артем Сонин с его усами на сосредоточенно-спокойном лице. Ну просто сама невозмутимость! — Ну что тут сказать? У меня три новости: одна плохая, другая очень плохая, и третья — хорошая, — заявил Домов. — Какую вы хотите услышать первой? — Плохую. — Мрут как мухи! Все, кто болеет, умирает! Очень плохая — их Искры бесследно исчезают. — А хорошая? — осторожно произнес Сонин. — Есть свет в конце туннеля. Посмотрите на меня внимательно, этот свет — я. Гениальный диагност, чье имя гремит по всему Сарнауту. Точнее, по тому, что от него осталось. А это значит, что рано или поздно я найду ответ! — Да, ситуация непростая, — быстро сказал Хнеф, потому что воздух вокруг нас как-то резко накалился. — Мария боится, что все это происки Нихаза. Для того он вас, мол, и присылает сюда с наказом о перемирии. А на самом деле силы наши подточить хочет. — Не думаю, что это так. — Я тоже не уверен… Я — патриарх. Я умею читать в сердцах людей, а потому вижу: вы стремитесь к Истине. Не той, которую на блюдце поднесут как единственно верную, а той, которую душой и сердцем принять можно. Мы, верные слуги Сарна, единственные хранители этой Истины на аллодах! Мы — светоч, вы — неразумные мотыльки. Это перст судьбы указывает вам путь сюда. Не вы принесли мор, я это чувствую. Что-то иное случилось. Но что? — Есть одна мысль. Пообщался я тут с солдатней, послушал их рассказы… — проговорил Домов. — Вокруг что-то подозрительно много стало появляться восставших драконидов. То есть не обычных живых существ, а поднятой нежити. — Тоже мне, открытие, — фыркнул я. — И вот какую гипотезу я выдвинул, — не обратил он на меня внимания. — А не связано ли это с нашим мором? Только подумайте. Будь я некромантом, что бы я сделал? Всех вас, кто от мора полег и без Искры остался, в зомби послушных бы и превращал. Многие, кстати, и не заметили бы разницы. Что так мозгов с куриное яйцо, что эдак. — То есть… Болезнь — дело рук какого-то некроманта? — уточнил я. — А Искры умеревших куда в итоге деваются? — наморщил лоб Сонин. — Вот-вот! В правильном направлении мыслите. Я вам уже говорил, что я великий диагност? Так вот. То была гипотеза, а сейчас будет диагноз. Дело совсем не в простом заражении. Болезнь не просто убивает, а устанавливает над Искрами контроль и уносит их куда-то! Я кое-что изучил, покопался в архивах, сопоставил… Короче говоря! Знаете, что мне все это напомнило? Тэпа! Все это очень похоже на чуму Тэпа. Вполне возможно, что мор Блуждающего острова и чума Тэпа — это одно и то же. — А Искры… Здесь же есть Пирамида Тэпа? — осенило меня. — Их захватывает Пирамида Тэпа — вот куда они исчезают! Все автоматически посмотрели на Семера Хнефа — именно его раса полностью вымерла от этой болезни. Казалось, что он находится то ли в ступоре, то ли в полной отключке от этой информации — во всяком случае никаких признаков жизни он не подавал, стоя, как истукан. — Что ж, — бодро воскликнул Сонин, стерев с лица секундное замешательство. — Это означает, что погибшие могут воскреснуть. Все погибшие! Ведь Зэм как-то воскресли — и это случилось еще до появления Дара Тенсеса. — Воскресли, — кивнул я, — пролежав в могилах больше двух тысяч лет. Если это обязательное условие — то я не согласен. — В современной истории были случаи заражения чумой Тэпа? — подал голос генерал Громов. — Я о таком не слышал, — качнул головой Домов. — Но в любом случае, я не думаю, что лекарство существует. Зэм не смогли найти его в свое время, так что, друзья мои, я вас поздравляю — скоро мы все умрем! Хотя, возможно, кто-то из нас и сможет воскреснуть. Правда для этого нам нужно найти место, которое притягивает Искры! Вот если бы могли как-то проследить за ними… Может намеренно вытащить чью-то Искру из тела? Это мне раз плюнуть — дам глотнуть настоечки одной, и все, готов клиент, уже остывает. Вот только обратно-то в тело я Искру не верну… — Может поговорить с вашим штатным патологоанатомом, эксгуматором-любителем? — прервал я его размышления. — Я о Номархе Анкхе говорю. Он, кстати, тоже говорил, что такое количество нежити наверняка как-то связано с Тэпом. — Хм! А ведь Анкх как раз ищет способ выпустить Искру из тела и потом так же вернуть ее обратно… — Я не об этом! Вернуть Искры в наши тела сумеет любой жрец. — А в наши? — наконец очнулся Семер Хнеф. — А что будет с вашими — мне все равно! Вы свой выбор сделали, — нагло отрезал я. — Анкх сшил свое пугало из местной нежити, и пытался вдохнуть в него Искру и разум, чтобы узнать побольше об этом месте! Если ему это удалось, то быть может этот монстр расскажет, как попасть в Пирамиду Тэпа и освободить плененные Искры? — Согласен. С учетом того, что лечения нет, самое время позаботиться об Искрах! Я немедленно должен встретиться с Анкхом! — провозгласил Домов, развернулся и бодро зашагал в свой лазарет, словно Номарх Анкх ждал его там. После его ухода повисла пауза. — Кх-кхем, — неловко прокашлялся Тумак. — Мор — это нам сейчас некстати. У нас впереди Дворцовая площадь! Разведка докладывает, что червемордые и ящерицы наши недоделанные уже готовы выступить друг против друга. Не время нам сейчас помирать! Вот отвоюем Врата, и тогда уж… — Пока мы еще живы — будем бороться! — яростно воскликнул Хнеф, сверкнув глазами. — Не жалеть сил! Обагрим своей кровью алтарь победы и дорога к порталу будет свободна! Ни шагу назад! Во имя Сарна! Все, кто нашел в себе смелость встать под наши знамена! Только вместе, только объединив усилия, мы одержим победу! Я подумал, что если в Сарнауте когда-нибудь проведут соревнование по пафосным изречениям — Хнеф станет абсолютным чемпионом. Ему бы в Комитет — лозунги писать, вот Рысина бы обрадовалась такому ценному таланту! — Но чтобы никто не помешал нам раскатать врагов в тонкий блин, надо продолжать зачищать окрестности, — немного снизил градус напыщенности Громов — Да, я понимаю, что уже оскомину набили эти неупокоенные и мы тратим на них много сил, но останавливаться нельзя! Иначе они заполнят тут все и задавят нас количеством. — Согласен. Повлиять на ситуацию с болезнью мы не можем, а попытка захвата Врат в Мертвый город может начаться в любой момент, — кивнул Сонин. — Нужно постоянно находиться в полной боевой готовности, чтобы сразу, не теряя времени, выдвинуться к Дворцовой площади, как только потребуется. — Да хранит нас воля Всеблагого Сарна, да направит стопы наши Истинный Свет! И да не собьемся мы во тьме закатной на краю мира, и да обретем дорогу к Истине! — вставил свое традиционное слово Хнеф и на этой возвышенной ноте совещание закончилось. Я, пребывая в своих мыслях, побрел, куда глаза глядят, и ноги сами привели меня к медицинскому шатру. Поколебавшись, я все же заглянул внутрь. Тут как будто стало гораздо мрачнее, чем когда я был здесь утром. Я видел много больниц, но мысли о чуме придавали этому месту какую-то особую, гнетущую атмосферу. Зловещая тишина давила на мозг, воздух казался сырым и тяжелым, а от зажженных свечей словно становилось еще темнее - как в ужасном сне. Сколько всего больных находилось внутри мне не было видно, потому что их отделяли друг от друга подобия ширм, но Лизу я заметил сразу: она — бледная, уставшая, с запавшими глазами — лежала на подстилке почти у самого входа. Странно, что возле нее никого не было. — А где Миша? — автоматически спросил я. — Вместе с Матреной штудирует записи Домова. К ним кажется и Орел присоединился. Не думаю, что он умеет читать, но… — Выглядишь лучше, чем я думал, — сказал я, сев возле нее на землю. — Санников, я тебе говорила, что комплименты — это не твое? — слабо улыбнулась она. — Ну прости, я старый солдат и не знаю слов любви, — отзеркалил я ей ухмылку. Она прикрыла глаза, словно набираясь сил, и мне стало жутко. Чума Тэпа неизлечима, а Искры поглощает Пирамида… Я попытался не выдать свое состояние ничем, ведь Лиза маг разума и сразу поймет мой страх, но контролировать это было невозможно. — Мне кажется, я умру, — вдруг сказала она, не открывая глаз. — Знаешь, до того, как ты пришел, мне было до ужаса страшно. — Это вроде бы один из симптомов болезни, — проговорил я, не зная, что еще сказать. — Панические атаки… Но, Зизи, мы обязательно что-нибудь придумаем! — Конечно, — она открыла глаза и серьезно посмотрела на меня. — Не знаю, как это у тебя получается, но что бы не случилось, ты же всегда как-то выкручиваешься. Так странно… твоя интуиция иногда лучше любого плана… Учти, если ты когда-нибудь припомнишь мне эти слова, я буду все отрицать и ссылаться на болезненный бред! — Учту. Ты поспи, тебе нужно отдохнуть. — Ник, я давно хотела тебе сказать… — О, нет, только не прощальная речь! — Нет, не прощальная, — снова едва улыбнулась она. — Я хотела сказать, что понимаю, как тебе сложно. Тебе кажется, будто ты не можешь вывезти все то, что на тебя свалилось, ты запутался и не знаешь, как выбраться. Но это не так! Ты еще не понимаешь этого, но ты нечто большее, чем просто человек с хорошей интуицией. — Знать бы еще, откуда это у меня, — проговорил я, чувствуя, как внутри все переплетается и запутывается еще больше. — Когда-нибудь ты во всем разберешься. Скажу тебе один раз и больше не повторю даже под пытками! Я верю в тебя всегда, даже когда ты сам перестаешь в себя верить. А теперь иди, пока я тебя не заразила. Тебе ведь еще меня спасать… Она отвернулась и закрыла глаза. — Я найду выход, Зизи. — Как всегда, — пробормотала она еле слышно, будто в полудреме. Я поднялся на ноги и осмотрелся. Слова Лизы не добавили порядка в моей душе, где давно уже царил хаос, но придали решительности. В чем-то она права. Темнота перестала быть для меня опасной в тот момент, когда я научился доверять не глазам, а инстинктам. Тогда я смог сражаться в ней так же легко, как при свете дня. Но ведь и сейчас я тоже в темноте! Пусть мои глаза видят, но я в темноте — не знаю, где мой враг, не понимаю, куда двигаться. — Значит прем по наитию, — пробормотал я и, заметив Григория Домова, спешно собирающего вещи в дальнем в конце шатра, зашагал к нему. — Сколько у Лизы времени? — О, Лиза ди Вевр, — на минуту задумался Домов, — трудно сказать, кто-то держится несколько дней, кто-то сгорает за считанные часы. Тут не угадать. Да и какая разница? Итог все равно один. Я вообще считаю, что мы все уже заражены в той или иной степени, и умрем в течение недели, максимум — двух. Но я вам этого не говорил! Не хочу стать причиной паники. — Вы возвращаетесь в основной лагерь? — Нет. Номарх Анкх сейчас в Болотном проулке, исследует пещеру с осколками черного камня Тэпа, которую охраняли червелицые. Я направляюсь туда… Так. Времени у меня мало, придется идти налегке… Жаль, не на чем перевезти документацию… И образцы придется оставить… Он рассеянно осмотрел захламленный стол, решая, что еще засунуть в огромный, походный рюкзак, заполненный уже доверху, схватил два каких-то толстых свитка, подумал, и с сожалением положил обратно. — Я иду с вами. — Нет! Хотя… Домов поднял глаза и осмотрел меня не менее внимательно, чем свой стол. — Я собирался идти один, так быстрее и никто не сбивает с мысли… Но, пожалуй, вы мне подходите. Но знайте — если устанете и начнется отставать, я вас ждать не собираюсь, молодой человек, и уж тем более нести на себе! Понятно?! Домов, годившийся мне даже не в отцы, а в деды, грозно ткнул пальцем мне в грудь, и я покорно согласился, что буду тащиться за ним из последних сил. Объясняться с Орлом, Мишей и Матреной не хотелось, но предупредить о своих планах было необходимо, и поэтому я пошел на поиски Лба. Погода стремительно портилась. Пахло дождем, тучи над головой, сначала походившие на куски грязной ваты, окончательно затянули небо сплошным черным покрывалом. Зажженные тут и там факелы немного разгоняли тьму и согревали воздух, но их света и тепла не хватало, чтобы сделать это место хоть сколько-нибудь уютней. Лба я разыскал у костра под навесом, сооруженным из еловых лап, выглядел он значительно лучше, хотя и заметно прихрамывал, подбрасывая ветки в огонь, от которых шел приятный запах хвои. — …Вот как-то так. Скажешь остальным, когда я уйду, хорошо? — Сам чего не скажешь? Боишься, отговаривать будут? — И это тоже. А еще не хочу, чтобы кто-то напросился со мной. Матрена не оставит попытки вылечить Лизу, а Миша и Орел… — я запнулся, прежде чем продолжить, — врач демонопоклонников считает, что мы все заражены и все равно умрем. А вот воскреснем ли — неизвестно. — Да, пусть рядом друг с дружкой будут, так правильно, — закивал Лоб. — Я должен был пойти с тобой… Проклятая нога! Все никак не заживет. — Пригляди тут за всем, пока меня нет, ладно? И вырви Сонину усы, если будет возникать! — Договорились. — Ну, бывай, еще увидимся… Я пожал Лбу руку и зашагал прочь, не оборачиваясь. Мы точно еще увидимся! Просто не можем мы вот так глупо умереть от чумы Тэпа на пороге Мертвого города и сокрытой в нем тайны, к которой так долго прокладывали путь! Слишком нелепый конец для такого масштабного Спектакля. — Куда-то собрался, товарищ Хранитель? Вот только тебя сейчас и не хватало! Я повернулся и с вызовом уставился на Артема Сонина, который не менее вызывающе прожигал взглядом меня. Может выдрать его усы самому? Зачем делегировать кому-то столь важное дело?.. — Ухожу по делам. Какие-то проблемы? — Никаких, кроме той, что нам возможно вот-вот выступать к Дворцовой площади. — Удачи! Я развернулся, чтобы уйти, но Сонин схватил меня за плечо, и мне даже пришлось, прикрыв глаза, начать отсчитывать про себя секунды, чтобы не сделать никаких резких движений. — Ты нужен здесь, — произнес он вполне спокойно, почти даже миролюбиво. — Руку убери! — Домов сказал, что ты уходишь с ним. Я предложил ему выбрать кого-то другого, но он уперся рогом. Что ты ему пообещал? — Пообещал не отставать. — Ценю твой юмор, но мне не до шуток. Сейчас не время, майор, если мы потеряем Дворцовую площадь… — Ты же сам говорил, что не веришь в существование портала в Мертвый город! — А если я ошибся? — А если мы сдохнем еще до штурма? Ты может еще не понял, но все несколько серьезней — наши Искры не вернутся к телам и мы не воскреснем! Сонин сделал шаг назад, обдумывая сказанное — словно отступая для перегруппировки сил. — Мы можем собрать отряд, который займется поиском Пирамиды, или что там от нее осталось… — произнес он. — Мы даже можем отправить сообщение в Незебград, чтобы они в случае нашей смерти пришли и перевернули тут все, ведь дальше этого острова наши Искры наверняка не улетят! Сейчас главная цель — это Врата, и ты должен быть здесь! — Слушай, — я сделал глубокий вдох, чтобы отрегулировать настройки голоса до менее агрессивной волны. — Все это время я старался не быть для тебя занозой, и сейчас самое время проявить ответную любезность! Сделаем так: ты занимаешься штурмом Дворцовой площади и подчищаешь дыры за генералом демонопоклонников, а я иду с их врачом на поиски Пирамиды Тэпа. И когда ты свалишься перед Вратами от чумы — я благородно освобожу твою Искру, чтобы ты воскрес и в подробностях доложил Рысиной о моих проступках! — Я… — Прибереги громкие слова для Хнефа, он такое любит. А я уже все решил. Не отнимай мое время! Если Сонин и хотел мне что-то еще сказать, слушать я его не стал. Григорий Домов ждал меня на краю лагеря, не забыв отчитать за долгие сборы, и тут же всучил мне огромный, тяжелый мешок, в котором что-то весело позвякивало при каждом шаге. Я постарался идти спокойней, чтобы не шуметь - впереди лежала узкая дорога между скал, окутанная тьмой и туманом, и оповещать округу о нашем присутствии было неразумно. Меч держал наготове, не особо рассчитывая, что мой спутник способен себя защитить. Однако, смелости ему не занимать! Не успели мы отойти и на сотню метров, как нас догнала Мария. — Подождите! Подождите меня! Можно мне с вами? Пожалуйста, — прошептала она, запыхавшись. Я был уверен, что противный дед не согласится, и даже успел огорчиться — от такой компании я бы не отказался, но Домов неожиданно кивнул головой. — Мне казалось, мы идем налегке и максимально быстро, — удивленно сказал я. — Хочешь, чтоб я отправил ее назад? — Нет! — Вот и помолчи! — рявкнул Домов, и зашагал вперед с неожиданной для его возраста энергией. Я улыбнулся Марии и кивком головы предложил идти рядом со мной. Небо все-таки разразилось дождем, но его шум избавил нас от необходимости что-то говорить. Промокший, но довольный тем, что не нужно выслушивать ничего о Сарне, чуме и происках Нихаза, я шел за Домовым в темноту, наполненную блуждающей нежитью, а может и чем похуже, и иногда поглядывал влево — на испуганный, но все равно сосредоточенный профиль Маши. И почему-то от ее присутствия мне становилось чуть теплее в эту холодную ночь. Глава 27 Открыть запись