Реклама

Shila

Пользователь
  • Публикации

    8
  • Зарегистрирован

  • Посещение

О Shila

  • День рождения
  1. Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101 Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Начало Часть третья. Вопрос выбора Полковник ступил на землю и гордым взглядом осмотрел порт части. Отдыхающий солдат возле ящиков с провизией с опаской глянул на вздёрнутый нос приезжего и, не дожидаясь замечаний, быстро ретировался. – Что это за фрукт? – генерал посмотрел на папку с личным делом. – И почему меня не предупредили? – Командировочный... Из стратегического центра Империи, – пояснил адъютант. – А... Очередной «картёжник»... – отмахнулся генерал. – Мало нам проблем, что ли? – Павлишину, похоже, мало чем блистать на публике... – Ага. За военными рыгалиями, значит, приехал. Будут тебе рыгалии. – Так куда его? – К Поверкину конечно же, – Сечин вернул папку адъютанту. – За что? – Не за что, а зачем. Солдат этот идиот мне попортит, с зэмами лучше не ругаться. А с разведчиками сложно бодаться, они проворные и хорошо изворачиваются, когда задница в опасности. Выполняй. – Есть, товарищ генерал! У Поверкина настроение было и так не ахти, а как только он обнаружил у себя в комнате адъютанта, понял, что жизнь вообще несправедливая штука. – Ну? – Игорь скривился в ожидании плохой новости. От генерала хороших новостей, отправленных посыльным, не бывает. – Приехал к нам с Игша командировочный. Сечин дал добро на планирование операций для твоего взвода, – адъютант не сдержался и хохотнул. Поверкин сразу стал темнее тучи. – Ну хорошо. Посмотрим на вашего засланца. Знакомство с полковником Петром Фанфариным обещало стать настоящим испытанием для капитана. Не потому, что общение с «высшим» начальством пугало Поверкина, скорее из-за того, что Игорь был вполне искренним человеком, а к людям, вроде Фанфарина, он испытывал крайне негативные чувства. Масла в огонь добавила вопиющая наглость полковника, выраженная его поведением: он не стал дожидаться приглашения капитана, сразу же завалившись к нему в канцелярию и выбрав для приземления своего седалища ничто иное, как личное рабочее место Поверкина. – Наслышан, наслышан о ваших успехах, товарищ капитан. Но надо работать по новым методикам! Осваивать, так сказать, все тонкости современной военной науки. Мы, как вы понимаете, тоже там в генштабе время зря не теряем. Трудимся, так сказать, в поте лица. И притом, безо всякой благодарности. Хотя наша заслуга в воинских победах, пожалуй, не меньше вашей. – Для меня честь послужить под вашим началом, – вытянувшись во фрунт, и сияя абсолютно идиотской улыбкой, вдруг рявкнул Поверкин. – Что вы так кричите, капитан? – Фанфарин даже слегка отпрянул. – От радости, товарищ полковник! – не снижая громкости, ответил Игорь. – Прошу меня извинить, у меня ещё есть поручения, разрешите идти? – Идите. Капитан развернулся на месте и чеканным шагом отправился вон из казармы, в сторону корпуса штаба. Оказавшись на улице, вне видимости полковника, он сменил шаг на лёгкую трусцу. Дверь генерала открылась резким рывком, в кабинет ввалился разъярённый Поверкин. – Дражайший, вас стучать не учили? – невозмутимо спросил Сечин. – Почему?! – задыхаясь от злобы и обиды, гаркнул Игорь. – Почему я?! – Потухни, – всё так же спокойно произнёс генерал. Капитан на несколько мгновений замер с раскрытым ртом, а потом, притихнув, сел на стул напротив и жалобно попросил: – Ну товарищ генерал, ну... Ну пожалуйста. – Нет, Поверкин. Нет. Игорь сделал плаксивую мину и наклонил голову набок, умоляюще глядя на Сечина. – Нет, я сказал. Другие варианты не пройдут без потерь. Этого я не могу себе позволить. Считай, это плата за то, что ты дверь в мой кабинет с ноги открываешь. Поверкин горько вздохнул и мечтательным тоном добавил: – После варки мозгов в собственном соку потом моральный отдых полагается. – Так, не наглей, капитан! – генерал слегка стукнул кулаком по столу. – Ещё торговаться со мной вздумал. – Я не торгуюсь. У меня взвод не железный. Обещаю, что всё пройдёт без задоринки с моей стороны, но очень прошу, выпишите Трумбашову увольнительную, его жена с детьми уже третий месяц как не видели. – А чего тебе ещё выписать? Может, люлей? – Остановимся на увольнительной. Разрешите идти? – Да кто ж тебя держит. Поверкин вышел на улицу и осмотрелся. Стараясь высмотреть полковника издалека, чтобы, не дай Незеб, не пришлось выслушивать очередную пафосную речь, капитан аккуратно двинулся к казармам разведчиков. – Игорь! – на подходе к модулям его окликнул Ремнёв. – Ты чего крадёшься? – Тихо! – шикнул на него Поверкин. – Можешь ребят собрать? Да где-нибудь так, чтобы никто найти не смог. – А что случилось? – ЧП у нас. На месте расскажу. Ты давай в казармы, потому как ЧП тебя ещё не знает, а я по остальным местам пройдусь. – Я, кажется, начинаю догадываться... – Ну что? Все в сборе? – Поверкин окинул взглядом свой взвод. – Стужева нет. Ещё и Цагрин с дублями где-то потерялись. – Ну, им не страшно, кроме Серёги. Зараза... – капитан почесал затылок. – Лучше бы его проинструктировать заранее. – Дык что стряслось? – спросил один их головорезов. – К нам «картёжник» приехал. – Дык круто, чё! – среди орков сразу прошла волна одобрения. – Что же в этом хорошего? – возмутился Трумбашов. – Эти придурки ещё хуже штабных! Ничего в своей жизни, кроме кронциркуля и вешек не видели, а считают, что лучше любого бойца тактику боя расписать могут. – А-а-а... А я уж думал, вечером в картишки перекинемся... – Нагиб Стрёмных сразу помрачнел. – А что такое кронциркуль? – спросил его Клин. – Э! Я тут вам не «Познай весь мир для самых маленьких» устроил. Я вас собрал, чтобы сразу решить, что с этой заразой делать будем, – Игорь повысил голос, чтобы вернуть себе внимание. Взвод притих в размышлениях. – А кто он известно, хотя бы? – Да... – капитан тяжело вздохнул, прикрыв глаза. – Это личный адъютант генерала Павлишина из Генерального стратегического центра. – Адъютант-полковник? – удивился Шашкин. – Ну да. Оцени размах, – Игорь уставился в пол, ещё больше помрачнев. – И что эти звёздные тыловики забыли здесь? Не могут, что ли, спокойно у себя в штабе вешками ворочать? – Трумбашов начал заводиться. – Крови им мало, так шлют лично проверить, что мы тут дохнем один за другим! – Э-э, спокойно, Вить, спокойно, – притормозил его Поверкин. – Тебя, кстати, ожидает подарок, если будешь вести себя хорошо. Старлей сразу притих, навострив уши. – Какой подарок? – Вот. Помни про это и держи себя в руках. Сюрприз тебе будет, – капитан мягко улыбнулся. – Но мы отошли от основной темы. Продолжу, – Игорь прокашлялся, призывая остальных слушать дальше. – Скорее всего, этот мудень уже имеет какой-то грандиозный план атаки вражеских позиций, который не исключает, вполне возможно, и захват основного стана Лиги. Как ни прискорбно товарищи, но ржать сейчас не над чем, ибо в самое пекло полезем, конечно же, мы. – Работаем, как и всегда? – Нагиб равнодушно почесал подбородок. – Да. Действуем по привычной схеме для таких ситуаций. Но есть один нюанс. Если эта зараза вдруг с нами попрётся... А такое нельзя исключать... – Там его и пришьём! – Клин громко загоготал. – А в части скажем, что тварь неведомая сожрала. – Ага, и все под трибунал – для выяснения обстоятельств и уплотнения отношений с Комитетом, – Поверкин ухмыльнулся, а потом по-отечески мягко погладил орка по голове и с тоской в голосе добавил. – Клин, родненький, если бы ты знал, как же мне хочется решить нашу проблему по-твоему... Но мы имеем дело с силой, которая нам не по зубам. – Игорь, давай действовать по обстоятельствам? – спросил, доселе молчавший в раздумьях, Ремнёв. – Нужно сперва увидеть общую картину и уровень безумия этого картёжника. А там прикинем что к чему. – Ладно... – капитан поднялся и осмотрел собравшихся. – Пока что команда такая – «гостю» под нос не подворачиваться, говорить как можно меньше. Найдите и оповестите остальных ребят, особенно Стужева, он с такой чепухой ещё не встречался. * * * – Что значит Стужев там? Почему? – Да его, видать, этот гад поймал. Наши личные дела изучил зачем-то – обнаружил, что Серёга ещё «свежий»... Похоже, он не любит оседлых фронтовиков. Капитан аж зашипел от злости. – Кого-то ещё вызвал? – Нет, только нас с тобой, – Алексей глянул на часы. – Поторопимся. В штабе стояла непривычная тишина. Все, кого не связывали обязанности, постарались покинуть модуль, как только там объявился Фанфарин. Поверкин с Ремнёвым быстрым шагом добрались до центра планирования. Игорь остановился перед дверью и отряхнулся. – Глянь, нормально выгляжу? – Для меня да, – Алексей окинул его равнодушным взглядом. – А что у полковника на уме, я не знаю. – Ну ладно. Ни пуха. Центр планирования представлял из себя небольшую комнату без окон и с низким потолком. Тёплый жёлтый свет ламп разливался по помещению, не добираясь до углов, которые утопали в вязкой тени. Посреди комнаты на длинном столе находилась карта Аcээ-Тэпх и прилегающих территорий – Эльджуна и Плато Коба. Полковник неспешными движениями расставлял на ней красные вешки, от расположения которых в груди у Поверкина сразу что-то невольно дёрнулось. В дальнем углу стоял Стужев со слегка напуганным взглядом, но, как только он увидел своих командиров, сразу приободрился. – Разрешите войти? – Игорь чуть ли не исподлобья взглянул на Фанфарина. – О, наконец-то. Я начал без вас – решил немного пообщаться с личным составом, но смог найти только одного офицера из всего взвода. Ваши люди так сильно заняты? – Так точно, товарищ полковник. А могу поинтересоваться, где вы нашли лейтенанта? – На тренировочном полигоне. И, должен сказать, был впечатлён навыками вашего подопечного. Ремнёв, не поворачивая головы, взглянул на Сергея, немного приподняв брови. Затем кивнул и снова вернулся к рассматриванию карты. – Не люблю тратить время на пустые разговоры, поэтому давайте приступим. Итак, задача вашего взвода предельно простая – в середине дня выдвинуться на территорию, занятую противником, – полковник скользнул пальцем по карте в сторону Основного Стана Лиги, – незаметно проникнуть во вражеский лагерь, произвести диверсию и вызвать панику. Что неминуемо заставит противника ввести в бой свои основные силы. После чего вы, то есть ваш взвод, отходите в рокадном направлении, увлекая противника за собой. Это позволит отрядам силовиков легко захватить беззащитный лагерь врага и нанести удар по разрозненным силам противника. Что приведёт к нашей тактической, а в дальнейшем, и стратегической победе. – Это же... самоубийство... – выкатив глаза, протянул Стужев. Игорь нарочито громко скрипнул зубами и злобно зыркнул на лейтенанта, но Сергей этого не заметил, продолжая ошарашено смотреть на карту. – Что вы себе позволяете, лейтенант? – лицо Фанфарина окрасилось характерным румянцем. – Не обращайте внимания, полковник, он не так давно на фронте. – Но как же... – Сергей поднял глаза на капитана. Ремнёв боком сделал шаг в его сторону, пока Фанфарин отвернулся, и со всей силы надавил пяткой ему на ботинок. Стужев от неожиданности и боли со свистом втянул в себя воздух и вопросительно посмотрел на Алексея. Старлей сделал страшные глаза, сжав губы так, что они побелели. Сергей непонимающе оглянулся на капитана, но всё же замолчал. – Слишком молод ещё, чтобы учить таких, как я, – полковник смерил Стужева презрительным взглядом, хотя разница в возрасте у них была года в четыре от силы. – Капитан, операция планируется через день. Вопросы есть? – Никак нет, товарищ полковник! – Игорь вновь вытянулся во фрунт и с придурковатой улыбкой отдал честь. – Разойдись. Оказавшись в коридоре, Поверкин и Ремнёв в четыре руки сразу же поволокли Сергея на улицу. Оттащив ругающегося лейтенанта в безопасное место они, наконец, его отпустили. – Ты что творишь, зараза? – не давая сказать и слова, прошипел на него Поверкин. – Как что? – Сергей налился багрянцем от ярости. – Он же нас всех убьёт! Это безумие! – Ты идиот, Стужев! Неужели ты нихрена не понимаешь? Неужели тебе не ясно, что за любое слово, сказанное поперёк, тебя упекут под трибунал?! – Так что? Идти из-за этого на верную смерть?! – у лейтенанта аж сорвался голос. – Нет, – вдруг совершенно спокойно сказал Ремнёв. Стужев остановился в недоумении, обращая свой взгляд то на капитана, то на замкома. – То есть, как? – совершенно растерявшись, спросил Сергей. – Это другой вопрос. А сначала, – Поверкин сделал шаг к лейтенанту и отвесил ему крепкий подзатыльник, – закрепление знаний. Что же ты так тормозишь? Я тебе что говорил? – Не отсвечивать... – Стужев, морщась, ощупал затылок. – Так это всё – спектакль? – Именно. Подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство, – Поверкин замахнулся для ещё одного подзатыльника, Стужев моментально среагировал, отпрянув. – Запоминание пошло, молодец. – Теперь вы разъясните мне, что вообще происходит? – Да, но не здесь, – Игорь оглянулся, чтобы убедиться, что позади никого нет. – И, между прочим, мы тебя искали днём. Где ты ошивался? – Как и сказал полковник, на площадке... Выполнял «домашнее задание»... – Сергей насупился, кивнув головой в сторону Ремнёва. Поверкин вопросительно глянул на старлея. – Да, сказал ему учиться работать клинками. Но я на полигон заходил. Тебя там не было, Серёг. Стужев опустил глаза, копая землю носком ботинка. – Я... – сдавшись под натиском двух взглядов, заговорил Сергей, – я тебя заметил издалека и спрятался... – Зачем? – лицо Алексея расплылось в непонимающей мине. – Стыдно... Мне показалось, что мой навык ещё слишком мал. Капитан невольно прыснул: – Ну ты даёшь, Серёга. Ты ещё раскраснейся, как школьница. – Значит, пора посмотреть, что ты умеешь, – ехидно улыбнулся Ремнёв. – Но это потом. Офицеры направились к своей казарме, чтобы поделиться плохими новостями с остальными. – И это что? Его план что ли? – разведчики ошалевшими взглядами изучали карту с уменьшенной версией операции Фанфарина. – Да ладно... Бывало и хуже, – Нагиб устало отвернулся от карты. – Сработаем по-своему, перепугаем начальство превосходящими силами противника или ещё чем-нибудь, они опять нагнутся в глубоких раздумьях над картами в своём штабе и оставят нас в покое. Игорь, можно мы свалим? Спать охота... Поверкин поднял на орка глаза, полные недоверия. – Знаю я ваше спать. Головорез пожевал губами и уставился в стену, изображая глубокое разочарование. – И когда всё это счастье? – Цагрин обвёл пальцем кнопки, натыканные в карту. – Послезавтра... – вздохнул Ремнёв. – Времени в обрез. – Есть несколько мыслей насчёт того, как нам... – начал капитан. Через пять минут обсуждение тактических изысканий перешло в бурный спор между командирами групп. Кто-то слушал внимательно, кто-то лишь краем уха. Стрельцовым, к примеру, это занятие моментально надоело. Так как внимание от карты давным-давно сместилось в сторону, дубль младший позволил себе выдернуть из неё одну кнопку. Чистка ногтей иголкой не смогла надолго занять Евгения, поэтому он стал искать новое место, куда бы можно было её приткнуть. Последним оказалась пятая точка брата, от неожиданности сержант вздрогнул, но вместо вскрика сдержанно зашипел. Андрей резко развернулся к обидчику, скорчив гневную рожу, однако её быстро сменил огонёк интереса при виде кнопки в руках у младшего брата. Дубль старший изъял из карты ещё одно орудие извлечения звуков из человека и взглядом предложил в качестве жертвы спящего Цагрина. Женя лишь недовольно покачал головой – «Это уже не интересно». Тогда Андрей перевёл взгляд на Стужева – дубль младший слабо кивнул, едко улыбаясь. Спустя мгновение иголка посетила мягкие ткани Сергея, однако бравый разведчик только напрягся и выкатил глаза, что стало огромным разочарованием для дублей. – Зараза... – простонал себе под нос лейтенант. – Кто из вас это сделал? Братья, давясь от смеха при виде злобной рожи Сергея, как и обычно, ткнули пальцами друг в друга. – Что это у вас? – шёпотом спросил Стужев и вырвал у одного из братьев кнопку. На миг лицо разведчика застыло в раздумьях, взгляд перешёл сперва с кнопки на Стрельцовых, потом на остальных. Эстафета была успешно передана – желание пошалить закрепилось теперь и в голове Серёжи. Кнопка надёжно зафиксировалась в его руке между большим и указательным пальцем и с лёгким щелчком полетела куда-то вдаль казармы. На лицах Стрельцовых остались отпечатки неоправданных ожиданий. – Это был всего лишь пристрелочный, – тихо добавил Стужев. Следующий снаряд был заряжен и ожидал своего запуска. Лейтенант прикрыл один глаз, поджал губы, прицеливаясь. Щелчок – и кнопка взлетела по красивой дуге, правда, в баллистических расчётах диверсант всё-таки просчитался. Вместо того, чтобы разбудить Цагрина, вешка угодила прямо в лоб капитану. Тихо крякнув от испуга, Стужев тут же изобразил предельную занятость. – А ну встать! – капитан подорвался в ярости. – Два идиота! – Это не мы! – в унисон ответили братья. – А кто же? Стрельцовы промолчали, переглянувшись. Сергей, понимая, что запахло жареным, стал медленно сползать со стула. – Я спрашиваю. Кто? – в глазах Поверкина начинал бушевать шторм. Стужев отполз ещё на полметра, но, как только Игорь обратил свой взор на него, сорвался с места. Капитан спокойно проводил его взглядом, затем равнодушно бросил через плечо: – Клин, будь так добр, проведи с лейтенантом воспитательную работу. Орк счастливо заулыбался, подобно ребёнку, которому подарили новую игрушку, и поспешил на выход. Дубли, провожая его взглядами, продолжали давиться со смеху. – А вы не ржите, вам тоже достанется, – осадил их Поверкин. – За что? – сержанты дружно изобразили искреннее удивление и невинность. – За подрыв дисциплины. Как будто я не знаю, что это вы начали. Капитан вернулся на своё место. Посмотрев на карту, он устало покачал головой. – Ладно, Игорь, – Ремнёв собрал остатки кнопковешек. – Укладывай взвод спать, толку больше не будет. Ты же знаешь, что мы всё равно не сможем ничего спланировать – всё будет, как обычно. – Это ты у нас любитель импровизации, а у меня должны быть запасные варианты. Я прав, Витя? – Исходя из практики, – Трумбашов пожал плечами, – я могу лишь согласиться с вами обоими. По-всякому бывает. Командиры групп ещё на несколько мгновений замерли в размышлениях. – Прорвёмся. Всегда прорывались... Главное – не киснуть, – Поверкин посмотрел на своих сослуживцев. – Стужева будете со мной воспитывать? – Меня подобное не заводит... – махнул рукой Ремнёв. – А я посмотрю, – Трумбашов немного повеселел. – А где он? Игорь посмотрел на часы. – Будет тут через две минуты. И действительно, спустя озвученное время с громкой вознёй, ворчанием и редкими вскриками на пороге казармы появился Черепных со Стужевым под мышкой. Орк, весело улыбаясь, обхватил несчастного хадаганца за плечи и протянул капитану подобно тому, как сын гордо преподносит отцу результат своей работы. – Умница, Клин. Я попозже подумаю, как тебя отблагодарить, – Поверкин жестом попросил поставить Сергея на пол. Стужев, как только огромные орочьи лапы отпустили его, бессильно опустился на пол. Когда орк развернулся и потопал восвояси – разведчик всё ещё нервно вздрагивал от каждого его шага. – Та-а-ак, кондиция как раз, что надо, – капитан пощёлкал пальцами перед лицом у Сергея. – Готов внимать? – Дядь Игорь, – донеслось сзади виноватым голосом. – Не надо Серёгу воспитывать... – Надо, Женя, надо. Его, в отличии от вас, раздолбаев, ещё можно спасти. Мне ещё один такой шаловливый ребёнок во взводе не нужен. Более того, Серёга, помнишь, я говорил тебе, что я тебя закопаю? Лейтенант икнул в ответ, уставившись на капитана стеклянными глазами, полными безысходности и отчаяния. – Боишься? – Игорь хищно оскалился. Стужев мелко затряс головой. В его голове не укладывалась мысль, что может быть что-то ещё страшнее Клина Черепных. А всё указывало на то, что это была лишь разминка. – Серёж, – начал капитан вдруг очень мягким тоном, – есть грань между обыденной жизнью на войне и моментами, когда нужно быть предельно серьёзным. Порой, это может стоить жизни. В первом случае, – Поверкин сделал паузу, печально вздохнув, – я не имею права вас останавливать. Потому, что иначе вы рехнётесь. Каждый имеет право на отдых, а вам он просто необходим. Но когда речь заходит непосредственно о боевой задаче – ты должен выключить в себе всё лишнее. Хотя... ты ведь сам это понимаешь? Лейтенант опять закивал и в дополнение стыдливо втянул голову. – Они, – Игорь указал в сторону братьев, наблюдающих за процессом, – два неисправимых идиота. Но когда нужно, всё же могут остановиться, хоть и напоминать порой приходится... Мы подошли к главному вопросу – мне придётся распинаться ещё и ради тебя? Сергей отрицательно замотал головой. – Ну, ты, может, скажешь что-нибудь? – Поверкин склонил голову набок. Стужев лишь нервно сглотнул и пробежался глазами по помещению, судя по всему, в поисках Клина. – Э-э-э... – капитан озабоченно осмотрел Сергея. – Он тебя к берегу что ли носил? – Д-да... И ещё под-дбрасывал, пригов-варивая – «уроню не ур-роню»... Трумбашов на мгновение обронил челюсть. – Это уже слегка перебор, Игорь... – Ну... Считай, шоковая терапия. Значит, закопаю тебя в другой раз, – капитан от души рассмеялся. – Да, Серёжа, тут всё немножко иначе, но мы всё-таки ещё в армии. * * * Сегодня утром в воздухе повисло такое напряжение, что можно было резать его ножом. Кроме того, моросил противный дождик, добавляя к пагубному настроению лишнюю порцию дёгтя. Как выяснилось, накануне полковник получил несколько распоряжений из штаба, отчего уже спланированная операция была пересмотрена. И теперь на построении стояла не меньше, чем половина всей части. – Что за дурдом? – пониженным тоном возмущался Поверкин. – Разве было распоряжение о наступлении? – Понятия не имею, генерал обычно сообщает о подобном, – Трумбашов обернулся на взвод, ближайшие разведчики пожали плечами. – У меня очень плохое предчувствие... Вот прям в горле засело что-то. – Лёха, прекрати, – Игорь толкнул локтем своего замкома, сутулящегося от холодного ветра. – Ты знаешь, что я по пустякам не завожусь. – Именно поэтому я так и переживаю. Наконец, возле штаба началось какое-то шевеление. Солдаты в строю приободрились, надеясь, что вскоре можно будет размяться, стоять на месте под дождём ни у кого не было желания. – Что-то не так, товарищ полковник? – Сечин обернулся на Фанфарина, замявшегося на пороге штаба. Полковник лишь аккуратно посматривал на небо из глубины здания. – Прикажите кому-нибудь принести зонтик. У генерала отпала челюсть. – В боевых частях зонтиков не держат, – проглотив эмоции, сухо ответил Сечин. – Но дождь ведь идёт. Генерал замер, не зная, как реагировать на подобное заявление, но спустя пару секунд логическая цепь в его голове замкнулась, выудив из закромов воспоминания о столичных частях, где во время дождя начальство обычно пряталось под специальные навесы перед плацом. Не забывая, к слову, в своих речах каждые несколько минут упоминать о том, что никакие погодные условия не помеха имперским военным. Чувства стоявших на плацу в тот момент легко было предугадать. – Может, отложим рейд на завтра? – предложил Сечин. Фанфарин положительно изменился в лице, но встретив угрюмый взгляд генерала, всё же понял, что это был сарказм. Ему пришлось высунуть свою свиную морду на улицу и, как результат, неизбежно намочить копытца. Это трагическое обстоятельство, судя по всему, отняло у него всё вдохновение и желание зачитывать речь перед строем, так что он ограничился коротким разговором с командованием. – Через полчаса прикажите своим людям выступать. Полковник куда-то удалился, Сечин воспользовался этим моментом, чтобы поговорить с Поверкиным. – У тебя всё под контролем? – Так точно. Ребята, правда, в напряге немного, но в целом нормально. – Хорошо. Не рискуйте. Лучше уж буду отмазывать вас, чем хоронить, – генерал похлопал Игоря по плечу. – Так что никакого геройства. Капитан кивнул. Уж что-то, а геройствовать ради бредовых идей Фанфарина он точно не собирался. – Вам придётся немного поторопиться, – Сечин на всякий случай оглянулся. – Если вы не вернётесь в установленный срок, в атаку пойдут силовики. Это бессмысленные потери, сам знаешь. – Сделаю всё возможное. Генерал побежал догонять начальство, капитан проводил его взглядом и вернулся к своему взводу. – Попрыгали... – команда прозвучала совсем мрачно, её выполнение тоже боевым задором не отличилось. – Эй, разведка! Выше нос, что за кислые мины? Взвод обернулся на, пожалуй, самый приятный и желанный голос во всей части. Майор Тулумбасов во всеоружии и красе, на которую только был способен агитатор, лихо провёл рукой по бороде и взмахнул знаменем Незеба над головой. – Нас всех ждёт слава! Ура! Неизвестно откуда появившаяся труба пронзительно запела, как только губы майора прикоснулись к её мундштуку. Задорная мелодия сразу же заставила сердце каждого биться чаще и прогнала дурные мысли из головы. – Спасибо тебе, Антон, что ты есть... – прикрыв глаза, тихо сказал Трумбашов. – Вперёд, защитники Империи! Вперёд, к победе! – а потом уж как-то совсем по-дружески добавил Антон. – Удачи вам, ребята. Взвод разведчиков незримо для противника испарился из части. * * * – Фанфарин с нами не попёрся. Хвала Незебу! – Поверкин вознёс руки к сине-зелёному потолку джунглей. – Что странно... Я чётко слышал, как они говорили с генералом. И полковник должен был «непосредственно проводить командование операцией», – Ремнёв был менее оптимистично настроен. – Может, он нас догонит? – предположил один из дублей. Взвод приглушённо засмеялся. – Удачная шутка, Женька. Сплюнь, – капитан достал карту и поманил всех к себе. – Итак, вместо беспредела, который был нам предложен нашим драгоценным картёжником, мы делаем вот что. Разделяемся на стандартные группы и чешем к Стану Лиги. Нагиб, ты с ребятами идёшь через Паучий склон. Вас, скорее всего, заметят, – капитан поймал недовольный взгляд куска и виновато пожал плечами, – поэтому вы делаете вид, что ваша конечная цель Метеоритная копь. Там ты обязательно должен стряхнуть хвост. Дальше, – Игорь перевёл взгляд на Трумбашова. – Вы пойдёте вдоль храма Тенсеса. У вас задача обычная – перемещаться максимально скрытно, обнаружение недопустимо. Ну а мы будем строить из себя охотников на дезертиров и проскользнём вдоль границы с Плато Коба. Точка сбора – вот здесь, – капитан указал на карту чуть западнее Стана Лиги. – Дальше действуем по нашему плану. Вопросы есть? – и после короткой паузы скомандовал. – Приступить к выполнению. Группы двинулись в трёх направлениях. Шли достаточно быстро – времени было в обрез. Отделению Поверкина достался самый длинный путь, поэтому остановки для отдыха были недоступной роскошью. Под сплошной стеной из зарослей влага стала парить, отчего диверсанты довольно быстро заскучали по холодному бризу возле края аллода. Как только разведчики пересекли условную границу между Империей и Лигой в Чаще Текуани, группа всё же остановилась для короткой передышки. – Сейчас внимательно, – не отрываясь от рассматривания своего сектора, скомандовал Поверкин. – Старательно избегаем столкновений, это крайне важно. Перед самой операцией для дополнительного инструктажа времени почти не будет. Работаем по моей схеме, не рискуем. И помните, – капитан обернулся к группе, – от нас зависят жизни наших сослуживцев. * * * Воздух был наполнен светом, теплом и серебристым смехом детворы, струящимся, подобно весенним ручейкам. Лучи солнца, скользя по листве и лепесткам цветущего сада, искрящимися каплями стекали вниз к крохотному пруду, отражаясь от его поверхности игривыми зайчиками, чтобы в конце своего пути создать невероятную игру красок на тончайшей изумрудно-голубой и золотистой поверхности молодых крылышек. – Алистер, не намочи ножки! – эльфийка обернулась на сына, стоящего возле пруда. Юный Алистер закатал штанишки по колено и уже приготовился к захватывающему морскому путешествию, но оклик матери его остановил. – Я знал, что ты это скажешь, – мальчишка бессильно опустил руки. – Тогда почему же ты всё равно полез в пруд? – мама подошла, чтобы поправить измятую одежду. – Да, почему? – вокруг столпились остальные дети. – Не приставайте к старшему брату, идите играть, – эльфийка подождала, когда дети отвлекутся, и отвела мальчика в сторону, усадив его на скамейку в тени крон деревьев. – Солнышко, ты опять за своё? Алистер скорчил недовольную мину, закинув голову. – Ну ма-а-ам... – Ты не сможешь изменить того, что увидел в видениях. Это невозможно, мы с твоим отцом тебе уже много раз объясняли, – мать потормошила сына за коленку. – Однажды это перестанет быть для тебя проблемой. Мальчишка лишь устало закатил глаза. К обеду мама забыла про утренние капризы Алистера, да и у самого юного эльфа настроение улучшилось. Изредка видения, даже самые обрывочные, не давали Алистеру выспаться, отчего на следующее утро он начинал винить всех окружающих в том, что они чётко следуют некому сценарию, дабы подразнить его и без того плохое самочувствие. Сегодня же всё обошлось малой кровью. – А Алистер утром на маму из-за снов злился! Если бы не младшая сестра. – Жаннет! Ябедничать некрасиво! – осадила её мать. – Да, закладывать родного брата – не лучшее занятие, – присоединился отец. – Однако, Тина, дорогая, пора что-то менять в жизни нашего мальчика. Это не может длиться вечно. – Но он ещё совсем ребёнок! – Ма-ам! – возмутился Алистер, но мать шикнула на него. – Неважно, даже в таком юном возрасте у него уже проявились способности к телепатии и предсказанию будущего. Это дар, вне всяких сомнений. – Этьен, послушай сам себя, ты... – мать вдруг осеклась, взглянув на детей. – Поговорим после обеда. После трапезы Тина отвела детей к няне на занятия. Алистер старательно изображал равнодушие, стараясь убедить мать в том, что его не заботит её дальнейший разговор с отцом. Рыба клюнула на эту приманку – эльфийка, успокоившись, отправилась в дом. Отговорку, нужную для того, чтобы улизнуть от няни, долго придумывать не пришлось, последняя была погружена в свои мысли, из которых Алистер сразу надёргал деталей для своего объяснения. Он, в силу раннего возраста, не мог понять, почему это всегда работает, но факт оставался фактом. Успешно покинув сад, юный эльф поспешил в дом, к комнате отца с матерью. Алистер не хотел узнать, что о нём думают его собственные родители из видений или их мыслей, он хотел услышать это из их уст лично. – ...это необходимая мера, он должен начинать учиться сейчас, иначе вскоре его собственные способности выйдут из-под контроля. – Но он же ребёнок! – не унималась Тина. – Подумай сам, во что превратится его жизнь? Для семилетнего мальчика это кошмар... Этьен, ради блага нашего сына... Я прошу тебя, дай ему ещё немного времени. – Тина, я тоже желаю ему добра и только добра. Но любой природный дар способен погубить своего хозяина, если он вовремя его не обуздает. Мать замолчала, за дверью послышались всхлипы. – Они не заберут его у нас навечно... – голос отца изменился, в нём появились нотки печали, – Ему всего лишь нужно обучение. А потом, вот увидишь, он прославит не только нашу семью, но и весь дом Близар. Алистер отпрянул от двери. В следующее мгновение его вдруг охватил панический страх от осознания того, что вскоре некие «они» заберут его у матери. Но гораздо страшнее было потому, что видения, подтверждающие слова родителей, уже случались. И теперь самые ужасные кошмары Алистера грозили стать неминуемой реальностью. Юный эльф не видел лица матери сквозь дверную щель, но на телепатическом уровне чувствовал, как ей больно. Мысли отца, в свою очередь, походили на густой туман и разобраться, что он по-настоящему чувствует не представлялось возможным. – Завтра же я свяжусь со столицей, – после последних слов отца Тина зарыдала в голос. Он бежал. Бежал, куда глаза глядят, совсем не отдавая себе отчёта в том, куда он направляется. По щекам обильно текли слёзы, Алистер то и дело спотыкался о корни деревьев, падал, но опять вставал и бежал дальше. Солнечный сад с прудом возле дома, улыбка матери, надоедливые сёстры, строгий, но любящий отец и даже видения о завтрашнем спокойном дне – всё, что он любил, всё, что делало его счастливым, вдруг сперва померкло, а потом рассыпалось, как песчинки разбитых песочных часов. Единственное, что он теперь мог видеть, – фрагмент кошмарного сна. На пристани стоит отец. Алистера волокут цепкие руки, голова раскалывается от боли, во рту кислый привкус крови. Палуба судна начинает отдаляться от тверди, и тогда Алистер кричит, но крик его тонет в странных вибрациях. Спокойствие отца сменяется гримасой тоски, его фигура бездвижна и подобна камню. Вибрации усиливаются, боль накрывает сознание, утягивая картину происходящего в чёрную пропасть. Жирную точку ставит белая вспышка. Всегда на этом моменте Алистер просыпался и теперь он мечтал только об одном – как и всегда, очнуться в своей постели, утереть слёзы и попросить служанку принести порцию льда для снятия головной боли. Но сегодня всё сложилось иначе – проснуться ему не было суждено. * * * – Вы совершаете огромную ошибку. – Я так не думаю. Благодаря моим исследованиям Лига сделает первый уверенный шаг на пути уничтожения Империи, – эльф, продолжая смотреть на собеседника свысока, плавным движением поправил монокль. – Это неверный путь. Вы создали убийцу, бездушную тварь, не говоря уже о том, что сломали ему жизнь. – И вновь я с вами не согласен. Он доволен собой, как никогда. И это, кстати, тоже является частью его оружия. Скулы пожилого канийца заиграли. Он положил себе руку на грудь, пытаясь успокоиться. – Воспитывая в нём тщеславие, вы уничтожаете его рассудительность. В конце концов это вылезет всем нам боком. – Да? – эльф не стал скрывать противную ухмылку. – Прозор, вы просто параноик, и отчёт, который должен прийти с минуты на минуту, подтвердит мои слова. – Я не параноик! – каниец всё же сорвался на крик. – Я, в отличие от вас, умею смотреть в будущее! И, если вы продолжите в том же духе, оно будет вовсе незавидным! – А куда же я, по-вашему, смотрю? – эльф нагнулся к Прозору до неприятного близко, так, что последнему пришлось сделать шаг назад. – Когда единственный объект моих забот – благоустройство Лиги? В дверь постучали, с лёгким скрипом она отворилась – на пороге стоял гонец. – Жан ди Грандер, вам послание со Святых Земель. Эльф выпрямился, одновременно растягиваясь всё в той же мерзкой ухмылке. Не поворачиваясь к гонцу, он протянул руку немного назад. Посыльный вручил ему письмо и удалился. – Что я и говорил, – торжествуя, сказал Жан, когда его глаза прочитали первые несколько строк послания. – Мой подопечный идеально отработал свой первый выход в мир. Но спустя мгновение довольная мина таки сползла с лица учёного. Его глаза забегали по свитку, он перевернул его, удивлённо скривив губы. – Странно, отчёт совсем короткий. Никаких подробностей, что не входит в привычку у моих коллег... Хотя, – эльф бросил письмо на стол и равнодушно махнул на него рукой, – это вовсе не повод для беспокойства. – Я бы не был таким самонадеянным. – Мы делаем первые шаги. Пер-вы-е, – Жан ди Грандер вновь вздёрнул нос, монокль блеснул в свете свечей. – А вы трус. Жалкий трус. Война таких не любит. Эльф презрительно хмыкнул и вышел из комнаты. Прозор, тяжело вздохнув, взял письмо со стола и внимательно его пересмотрел. – Уж мне казалось, мы пытаемся положить конец этой войне, а не разжечь её ещё больше... * * * – Что? Как?! Почему?! – Жан аж выронил монокль, сотрясая воздух. – Я хочу подробностей! – В послании указана только весть о поражении и о том, что он успешно воскрес. Ничего больше, – посыльный гораздо лучше сохранял спокойствие, даже под дождём горячих брызг, летящих со стороны разгневанного учёного. – Ещё я лично должен вам передать, что они прибудут в столицу через четыре дня. – Почему так долго?! – Его и так везут как можно быстрее. Обычное время перелёта от Святых земель до Новограда – неделя. Эльф тяжело опустился на стул, вернул монокль на своё законное место, поправил белые локоны, упавшие ему на лицо. – Никого не оповещать о случившемся до выяснения всех обстоятельств. И ещё, – Жан ди Грандер бросил на гонца взгляд исподлобья, – у меня сегодня не приёмный день. – Не возможно, – с тем же стеклянным спокойствием ответил каниец, – Прозор Толмачевский уже извещён обо всём, а также собирается посетить вас в ближайший час. Жан оглушительно заскрипел зубами, перо в его руке с хрустом сложилось пополам. – Оставьте меня, – прошипел эльф, посыльный, поблагодарив про себя Тенсеса, покинул кабинет. Сказать, что Жан был вне себя от ярости, – не сказать ничего. Он сам немного был рад тому, что не имел привычки бить хрупкие предметы и рвать документы в такие моменты, но сейчас злоба его просто переполняла. Во многом потому, что её дополняло ненавистное ему чувство неизвестности. Что случилось, как и почему его идеальные планы дали трещину? Ответ он не может получить сейчас никак, он обязан ждать. – Демон бы его побрал! – зарычал эльф и в порыве ярости смахнул со стола чернильницу. Вязкая жидкость легла на пол обширным чёрным пятном, растянувшимся в направлении полёта сосуда. Брызги живописным ореолом разлетелись по краю лужи, чем довершили картину, в которой глаза эльфа сразу рассмотрели истинную Красоту. Мысли о прекрасном, что можно найти в беспорядочном течении жизни мгновенно отвлекли учёного и свели на нет весь его гнев. Жан откинулся на спинку стула, запрокинул голову, закрыв глаза – руки ещё едва заметно дрожали. «Всё не просто так... Я должен дождаться его приезда. Уверен, вместе мы исправим допущенную оплошность...», – эльф мыслил уже совсем спокойно, вновь привычно раскладывая все детали собственных идей по полкам. Раздался стук, Прозор, не дожидаясь ответа, вошёл в кабинет. Каниец медленно подошёл к столу, его взгляд поймал чернильное пятно на полу, он посмотрел на эльфа: в глазах читалось ожидание. – Пришёл позлорадствовать? – Нисколько. Я пришёл сказать, что это повод задуматься. – Над чем? – Жан подался вперёд, упираясь руками в стол. – Ещё ничего не известно! – Вы много раз повторяли, что ваше... «оружие» совершенно. Я же, в свою очередь, пытался убедить вас в том, что совершенства в мире нет... Для эльфа подобное заявление было ударом ниже пояса. Ярость вернулась в мгновение ока с удвоенной силой. Губы учёного сжались добела, глаза, наливаясь кровью, стали вылезать из орбит. – Вам следует отказаться от своего замысла, отозвать коллег и внимательно пересмотреть все предыдущие результаты исследований, – спокойно продолжил каниец. – Я не просто прошу, я умоляю вас прислушаться к моему мнению, напомню, что я тоже причастен к этому делу. – Вон... – выдавил из себя Жан. Прозор не стал утруждать себя бессмысленным спором и покорно отправился на выход. – Подумайте над моими словами, Жан, – сказал он, стоя на пороге. – Я лишь говорю, что я вижу со стороны. Вы ошибаетесь... * * * – Прошу вас, дайте им передохнуть! – лекарь безуспешно пыталась остановить учёного. – Они же всё-таки с войны приехали, к тому же, перелёт был очень тяжёлым, смилуйтесь! Жан ди Грандер продолжал движение твёрдой походкой, не обращая внимания, и тогда девушка тронула его за плечо. – Пожалуйста... – У меня нет времени на ваши сопли! – эльф резко развернулся на месте, смахнув её руку. – Попрошу оставить меня, или с вами разберётся стража. Убедившись, что лекарь больше за ним не последует, он двинулся дальше. – Ох, магистр! – перед палатой его встретил коллега, – Как я рад, что мы, наконец, пересеклись. – Взаимно, Терентий, – равнодушно ответил эльф. – Я должен немедленно поговорить с ним. – Лучше этого не делать, дайте ему хотя бы день, – взгляд у учёного был какой-то растерянный. Видимо, он хотел что-то сказать, но не решался. – У меня для вас есть новости. – Выкладывайте, – Жан скрестил руки на груди. Каниец сперва замялся, а потом качнул пару раз головой в сторону выхода. – Я здесь могу вас выс... В ответ учёный что есть мочи замахал на магистра руками, а потом с умоляющим взглядом приставил палец ко рту. Эльф удивлённо посмотрел на коллегу и, наконец, решил выполнить его просьбу. На улице каниец ухватил Жана за руку, стараясь как можно быстрее утянуть его от лечебницы. – Что за фамильярность! – возмутился эльф, но хватка Терентия не ослабевала, пока они не отошли на пару кварталов. – Мне это может стоить жизни, – объяснил каниец, отпуская разгневанного магистра. – Вас, наверное, смутила краткость отчётов за последние несколько недель? – Я заинтригован, – холодно произнёс эльф. – Можем обсудить это у меня в кабинете. – Ну что же, я просто жажду узнать, почему вы и ваши коллеги всё это время обделяли меня новостями, – сказал Жан, усаживаясь за своё рабочее место. – Всё дело в... моральном воспитании Алистера, – неуверенно начал Терентий. – Он потерял всякую меру и самообладание... – Это никоим образом не должно мешать ему уничтожать имперских солдат. – Да, но всё же... Он слишком увлекается процессом. И сейчас развитие порчи его рассудка стало необратимым... – К делу, Терентий, ближе к делу, – поторопил канийца Жан. – Он читает мысли всех, кто его окружает. Один ратник мысленно бросил оскорбление в его сторону и... Алистер поквитался с ним. – Убил? – во взгляде магистра появилось лёгкое напряжение. – Нет, но этот воин уже никогда не возьмёт в руки меч. – Значит, это будет всем хорошим уроком, – облегчённо выдохнул эльф. Глаза Терентия округлились, он замер с открытым ртом, не зная, что сказать. – Теперь я хочу знать, почему мой подопечный потерпел поражение, – Жан сделал несколько записей в своём дневнике. – Засада? Предательство? Что?! – эльф очень внезапно сорвался, – Что могло случиться с моим идеалом?! – Вы, кажется, не поняли, магистр. Он опасен. – Отвечайте на мой вопрос, – эльф насупился. Терентию пришлось сдаться, Жан не желал вникать в суть проблемы. – Во время одного из походов он решил не возвращаться в основной лагерь и остановился на ночлег в станице возле Чащи Текуани. Ночью его вместе с охраной атаковала рота имперских солдат, застав врасплох. Но это не главное... – Я так и знал, – Жан откинулся на спинку стула. – Провал был результатом коварства Империи... Банально. Теперь мне интересно другое... – Магистр, выслушайте меня, – взмолился каниец. – Мне интересно, почему Алистер не предвидел этого, – эльф, казалось, даже не замечал коллегу, его слова летели мимо, все до единого. – Но, эту деталь мне сможет поведать только сам Алистер. Вы свободны. У Терентия отняло дар речи. Лишь за дверью кабинета магистра он пришёл в себя. Решение было принято в течение секунды. Через полчаса прошение об его освобождении от исследований ожидало подпись. * * * – Расскажи мне всё. До мельчайших подробностей. Чему ты научился, что открыл для себя, чем был порадован, чем, наоборот, недоволен. Но самое главное – расскажи мне, мальчик мой, что случилось в ту ночь? Тебе не было видения о скорой кончине? – Нет, наставник, видение было. Но я не смог проснуться. – Что значит – не смог? – Жан удивился и возмутился одновременно. – Подозреваю, что это предательство. Мне что-то подсыпали в пищу. – У тебя были враги? Недоброжелатели? – Полно! – капризным тоном ответил Алистер. – Они все не в состоянии оценить важности моей персоны. Практически никто из этих отморозков не понимает, что я ключ к победе! Мне нужна охрана получше, лучше именно тем, что я смогу им доверять! – Я понял тебя, – магистр остановил порыв подопечного, положив ему руку на плечо. – Лично разберусь с этим вопросом. Теперь ответь мне – как твои способности? Хорошо ли сработало всё, чему ты учился, в бою? – Очень неплохо, наставник. Солдаты и бойцы – самая лёгкая добыча, им нечего мне противопоставить. Маги любого сорта сражаются на средних расстояниях, здесь мои способности опять дали огромное преимущество. Проблемы возникают только с теми, кто может атаковать меня с дистанции, в самой дистанции и проблемы, порой я не дотягиваюсь, а вот их арбалеты до меня – вполне. Мы должны поработать над этим. В остальном – Империя слаба. Если убрать все шероховатости и недоработки во мне, которые теперь нам известны, ничто меня больше не остановит. – Чего я и ожидал от своего подопечного, – Жан сложил руки за спиной и стал нарезать круги по светлице. – Ну что же, нам предстоит проделать огромную работу, на это уйдут месяцы, может, даже годы. Имперцы пущай думают, что одолели тебя, пускай забудут. Тем неожиданней для них станет наш новый удар. – Наставник... – голос Алистера почти незаметно дрогнул, – сколько операций мне предстоит пережить на этот раз? – Не меньше трёх. Но тебя же это не остановит? * * * Испытывал ли Алистер волнение, страх, неуверенность? До того, как вновь отправиться войну, ему оставался месяц с небольшим. За ушами красовались два свежих шрама, но у своего хозяина они вызывали больше гордость, чем дискомфорт. Гордость. Чуть ли не единственное чувство, которое знал Алистер. Больше он не ощущал ничего. Проблемы прислуги, компаньонов, которые помогали ему тренироваться, и даже наставник – все они оставались в тени его тщеславной персоны. Он – ключ к победе. Он важен. Всё остальное мелочно. И пусть хоть кто-то попытается усомниться в этом. – Как ни странно мне это говорить, но я удивлён! – в очередной раз восторгался Жан ди Грандер. – Твои способности в разы превышают пределы возможностей самых сильных мистиков Лиги. Последняя операция дала больше, чем я ожидал. Алистер промолчал с едва заметной улыбкой на лице, ядовито-жёлтые огоньки глаз аккуратно скользнули по учителю. Эльф медленно моргнул, удовлетворённо вздыхая – мысли наставника соответствовали тому, что он говорит. – На сегодня хватит, – магистр махнул рукой прислуге. – Можешь отдохнуть, – добавил Жан, обращаясь уже к Алистеру. – Я бы хотел прогуляться сегодня. Учёному эта просьба явно не пришлась по вкусу. – Ты уверен? – эльф устало наклонил голову. – Да. Через месяц я покину этот город и, вполне возможно, моё возвращение сюда будет нескорым. – Справедливо, – согласился Жан, мысленно раздражаясь предшествующим лишним хлопотам. Вечерний Новоград уютно играл тёплыми тонами, разливающимися из окон домов. На улицах было практически безлюдно, лишь изредка слух тревожили одинокие шаги припозднившихся горожан. Несколько ритмичных ударов с городской колокольни известили гуляющих о позднем часе. – Итак, я бы хотел подвести итоги наших последних занятий, – магистр прервал непродолжительное молчание, чем смутил своего ученика – Алистеру хотелось немного отдохнуть от внешних раздражителей и просто насладиться тишиной. Увы. – Дистанция комфортного контакта: сто метров, – эльф монотонным голосом начал свой отчёт, – время, необходимое на нанесение урона, несопоставимого с жизнью: три секунды, максимальная продолжительность полной активности без риска: полтора часа, зрительный контакт: обязателен... – Досада... – прервал его наставник. – Вот если бы ты смог преодолеть и это препятствие... Ты только представь, первый в Сарнауте мистик, который смог установить контакт разумов, не видя своей жертвы! – Мне кажется, огромной дистанции достаточно. – Они будут прятаться в свои норы, пытаться ударить тебя в спину... – Я вижу свою смерть в видениях. Удары в спину мне больше не страшны. Также я избавился от одной из главных проблем боевого оракула – группа врагов мне теперь тоже не страшна. – Да, но... – Учитель, – глаза Алистера будто загорелись ярче, – позвольте моей голове немного отдохнуть. Какой прок от того, что мы мусолим подробности? – Прости, – Жан осёкся. – Я лишь хочу, чтобы всё было идеально. Нельзя оставлять врагу ни шанса. – У них его и не будет. Позади послышались голоса, молодая канийка с дочерью торопились домой. Девчонка, играя, сновала вокруг матери, плела на ходу безделушки из вялых травинок, напевала что-то под нос. Два эльфа в дорогом одеянии быстро завладели её вниманием, отодвинув прочие забавы в сторону. Девочка остановилась на пути у незнакомцев, внимательно их разглядывая. Алистер опустил глаза вниз только тогда, когда запнулся о ребёнка. Одарив девчонку взглядом, полным презрения, он довольно грубо оттолкнул её. Магистр предпочёл посмотреть на происходящее сквозь пальцы. Девочка замерла на прежнем месте в недоумении, такого поведения взрослых она на себе ещё не испытывала. – Оленька, ну что же ты мешаешься... – попыталась успокоить её мать. В глазах ребёнка блеснула детская злоба, смешавшись со слезами. – Что? – едва слышно спросил Алистер, резко останавливаясь, его скулы заиграли, на лбу появились две лишние морщинки. Вечернюю тишину разорвал пронзительный детский вопль. Мать, рыдая, держала на руках бьющуюся в конвульсиях дочь: глаза её закатились, оставив взору только белки без зрачков, из носа обильно текла кровь. * * * – Замяли?! – не сдерживая порыва орал Прозор. – Замяли!? Он убил ребёнка! – Я... знаю... – отрешённо ответил Жан. – Нас курирует как Городской, так и Сыскной приказы... Они сказали... – Твою мать! Жан! Когда же ты очнёшься?! – Оставь меня, – смотря в пустоту, попросил магистр. Из его кабинета ещё минут десять доносились надрывные крики, требования, угрозы: Толмачевский был просто вне себя. Потом, словно поставив точку, громко захлопнулась дверь и всё стихло. Жан ди Грандер растёкся на своём рабочем месте, внутри будто опустело. Всё пропало, всё... было сделано неправильно. – Я создал чудовище... – вслух проговорил магистр. – Что же я натворил... Сыскной приказ плевать хотел на случившееся. Они так легко и так быстро всё замяли, Жан не знал даже, что сделали с матерью девочки – она ведь свидетель. В любом случае, теперь глаза магистра были открыты, отчего становилось очень не по себе. Принимать решения нужно было быстро. – Я тебя создал, я тебя и уничто... Договорить Жан ди Грандер не успел – резкая вспышка боли в сердце оборвала его на полуслове. По телу прошла жуткая судорога, корчась, эльф мешком упал на пол и в следующее мгновение испустил дух. Алистер хотел обсудить с наставником следующие занятия и пожаловаться на боль в затылке. С лёгкой досадой он отошёл от щели в дверном проёме, мысли эльфа уже были заняты другими заботами. О подозрениях можно было не беспокоиться: смерть наступила от сердечного приступа, весьма закономерно при такой деятельности. Стоило найти себе нового куратора, хотя... До отправки на Святые земли оставался всего месяц. * * * – Доложить обстановку, – скомандовал Поверкин командирам групп. – Чисто, хвоста даже не было, хошь верь, хошь не верь, – отчитался Нагиб. Капитан бросил на него немного раздражённый взгляд и вопросительно посмотрел на Трумбашова. – У нас тоже чисто. И как-то... тихо. Слишком тихо. – Во, а я ещё утром что-то неладное почувствовал, – поддакнул ему Ремнёв. – Так, хватит загущать краски, и без того тошно, – Игорь поднял руку, призывая остальных умолкнуть. – Теперь к делу. У нас с вами задача сверхъестественная. Устроить здесь веселье для лигийцев, чтобы никто не смел обвинить нас в невыполнении приказа, вернуться к своим раньше установленного срока и принести с собой неоспоримые доказательства того, что запланированная Фанфариным операция ничто иное, как бездарные потери. Также, при выполнении данной боевой задачи, очень желательно не подохнуть самим. – И почему мне кажется, что ты пытаешься оттянуть неизбежный финал? – спросил замком. – Когда-нибудь всё равно объявят о наступлении. – Тогда этим будет заниматься Сечин, – уверенным тоном ответил капитан, но потом изменился в лице и добавил, – я надеюсь... И тебе ли мне стоит напоминать, что сражения идут не за стан Лиги, а за храм Тенсеса? Старлей лишь пожал плечами. – Два человека на разведку, – Поверкин указал на Трумбашова и Цагрина. – На выполнение десять минут. «Только бы на проныр не напоролись», – подумал про себя Сергей. В лагере царило оживление: в центре строились отряды, возле палаток седлали лошадей, зачем-то грузили боевой обоз. Вывод был один – враг активно готовился к наступлению. – Беда, – тихо произнёс Гриша, разглядывая стан в бинокль. – Это в наши планы не входило. – Как сказать, – не согласился с ним старлей. – Может, нам так даже проще будет переполох устроить. Хотя постой... Виктор вырвал у сослуживца бинокль и усиленно стал разглядывать что-то в центре лагеря. Потом почему-то пару раз тряхнул головой, поморгал и снова прильнул к прибору. – Что-то не так? – Цагрин с удивлением наблюдал за своим командиром. – Возвращаемся. Срочно. – Игорь, у меня очень плохие новости, – доложил в укрытии Трумбашов. Поверкин почувствовал, как неприятно потянуло за почки. Немного погасив в себе нахлынувшее волнение, он кивнул. – Они знают, что мы здесь? – Это было моё первое предположение. Но, увы, я ошибся. Помнишь оракула, который положил взвод Воронцова? – Помню. И положил он гораздо больше. И, слава Незебу, эту тварь тогда приглушили ребята из третьей роты. – Видать, не приглушили... – Ты уверен? – глаза капитана стали округляться. – Да, я эту рожу на всю жизнь запомнил. – Они явно готовятся идти в наступление, – подал голос Цагрин. – Теперь понятно, чего меня так с утра колбасило. Игорь, – голос Ремнёва стал до предела серьёзным, – ты ведь понимаешь, что это значит? – Понимаю. Нашим не то что нельзя идти в атаку. Им нужно, как можно быстрее, сворачиваться и отступать. – А потом что? Куда бежать? Аллод не резиновый. – А можно немного подробностей? – встрял в разговор командиров Стрельцов младший. – Если кратко, это нечто, способное убить нас всех. Для тех, кто не понял, всех – это нашу часть. Взвод дружно поёжился, разведчики стали испуганно переглядываться. – Полтора года назад мы, – Игорь указал на себя, Алексея и Виктора, – столкнулись с мистиком невероятной силы. Мы тогда служили под началом капитана Штурмина. Нам повезло, мы только в разведку в тот день ходили, где его и обнаружили, а вот Воронцов со своим взводом потом получил задание уничтожить оракула. Один Воронцов и выжил. – А как же с ним в итоге справились? – Крупно повезло. Отследили, что он однажды не вернулся в стан под охрану и заночевал на слабо обороняемом блокпосту. Отправили туда третью роту и во сне его пришибли. – Надо было голову рубить! – Да там такой переполох поднялся, не до того стало... Бойня настоящая была, наши решили отступить, так как свою основную задачу выполнили. – Игорь, надо действовать быстро, – прервал капитана Ремнёв. – Подожди, я думаю... – Нет времени думать! – замком немного повысил тон. – Ты не сможешь за считанные минуты придумать новый гениальный план, нужно импровизировать, – Алексей наклонился ниже, ловя снующий взгляд Поверкина. – Потери неизбежны... наша задача – не избежать их, а хотя бы сократить. Капитан озадаченно осмотрел отряд, прикидывая. – Здесь остаётся диверсионная группа. Остальные – разделиться и максимально быстро добраться до наших. На ваших плечах задача куда сложнее нашей: вы должны будете убедить полгарнизона отступить... Витя, постарайся сразу найти тех, кто помнит, что это за тварь. – И что мы собираемся делать? – спросил Стужев, провожая взглядом две трети взвода. – Тормозить наступление. – На верную смерть идём... – равнодушным тоном подметил Андрей. – Всю жизнь мечтал лежать в братской могиле... – поддержал его Женя. Подготовка в Стане Лиги шла полным ходом. Оборона оракула была внушающих масштабов: в лобовой защите стояло не менее полстяга ратников, каждое копьё из которого возглавляли витязи, позади располагались отряды лучников. С флангов собиралась конница, маги и жрецы Света для поддержки. Мистик являл собой ядро сей жуткой машины и подобраться к нему было задачей нереальной. – Кажись, скрываясь под предлогом войны ради храма Тенсеса, Лига решила положить конец нашему существованию, – Ремнёв водил биноклем по лагерю противника. – Ты давай бросай свои предположения и делом занимайся, – осадил его капитан. – Оракула мы не хлопнем. Никак. Про это можно забыть. – Хорошо, то есть плохо. Что ещё можешь сказать? – Они разделятся и пойдут по трём направлениям. Джунгли не дадут такой толпе двигаться в том построении, которое мы видим сейчас. Вероятнее всего, противник стянет свои силы возле храма, чтобы убедить Империю в своих намерениях драться за дар Тенсеса. Там они, как сами предполагают, с лёгкостью прорвут линию фронта, благодаря оракулу, которого никто не ожидает увидеть, и пойдут в наступление. На данный момент мы можем сделать только одно – заставить их работать не по плану. Только я не могу даже сказать, насколько полезно для нас это будет в будущем. Врага наши действия разве что притормозят. И, наконец, хорошая новость – противник слишком занят, что даёт нам возможность творить некоторый беспредел прямо у них под носом. – Тогда оно того стоит, нужно выиграть для наших хоть немножечко времени. План Ремнёва имел только первый пункт, а дальше подразумевал действия по обстоятельствам, чем страшно раздражал Поверкина. Алексей решил напугать (хотя слово смутить подошло бы больше) противника диверсией, со стороны выглядящей, как атака. Как он собирался заставить врага поверить в то, что атакующих больше, чем пять человек, пока что было не ясно. – Шмотки вражеские нужны. Желательно не с рядового содранные, – Алексей вприщур провёл глазами по периметру стана. – С огнём играем... – вздохнул Поверкин. – Андрей, Жень, подсобите. Скрываясь в низкой растительности, трое диверсантов поползли к лагерю. Патрульных кругом хватало, а вот начальства среди них не имелось. Нужно было привлечь кого-то рангом повыше. Поверкин скользнул взглядом вдоль забора – вот оно! Несколько старых ящиков, пустые бочки и прочая рухлядь. Рядом, опираясь на эту хрупкую конструкцию, стоит зевающий ратник. Самое то. Капитан медленно, не издавая ни звука, подобрался к жертве. Выбрав подходящий момент, он подцепил трухлявую доску нижнего ящика и вывернул её с потрохами. Эффект был самый подходящий – со стороны всё выглядело так, будто старая куча пустого инвентаря не выдержала вес опёршегося на неё дозорного. С оглушительным грохотом и треском конструкция сложилась за мгновения, оставляя в глубоком недоумении заспанного ратника. Игорь остался погребённый под обломками, но жаловаться не стоило – искать его там не станут. Доски были лёгкими и почти не доставляли бы неудобств, если бы не злосчастный гвоздь, впившийся ему между лопаток. В следующий момент удача ещё раз повернулась к диверсантам. Привлечённый грохотом десятник быстрым шагом направлялся к месту инцидента. Да к тому же громкая ругань распугала других дозорных. «Никто не хочет попасть под горячую руку, а?» – усмехнулся про себя Поверкин. Условия были идеальными, промедление стало бы роковой ошибкой. Капитан, пользуясь тем, что всё внимание врага поглощено бранью, освободил спину от гвоздя, чтобы тот при рывке не распорол её до поясницы, немного раздвинул доски перед собой и приготовился к атаке. Стрельцовы давно подобрались поближе и ожидали действий Игоря. Поверкин вылетел на дозорного из кучи обломков, как тигр выпрыгивает на жертву из кустов. Ратник лишь слабо дёрнулся и затих – кинжал глухо вошёл в эластичное соединение брони под лопаткой, поразив его прямо в сердце. Братья повалили десятника в то же мгновение. – Без крови! – зашипел капитан. «Да сам знаю», – мысленно пробубнил Андрей, врезая удавку в горло канийцу. Нерадивого дозорного быстро спрятали под рухлядью, десятника же раздевать на месте было некогда, поэтому труп диверсанты швырнули под ближайший куст. Капитан жестом приказал затаиться и ждать. Больше всего он переживал, что пропажу сейчас же обнаружат, но, похоже, остальные охранники сильно не хотели вмешиваться. Поверкин присмотрелся внимательнее – воины выглядели как-то подавленно, некоторые даже испуганно. Игорь хотел бы узнать причину, но сейчас не было такой возможности. В самом же лагере было слишком много забот, чтобы обращать внимание на мелочи. Наконец, между дозором появилось небольшое окно, и капитан подал сигнал братьям. – Какие же они всё-таки толстые! – с выкаченными от натуги глазами шептал Женя, когда они на пару потащили канийца. В два захода десятник был доставлен в укрытие. Ремнёв, довольно кивая, тут же принялся раздевать его. – Не лучший вариант, но сойдёт, – старлей оценил размер доспеха и покачал головой. – Вот так здоровяк. Игорь, ты у нас самый крупный... – Не, инициатива, сам знаешь... К тому же, нет у меня таланта к твоим спонтанным штучкам. Так что надевай поверх своей формы. Выиграешь вдвойне – и размер почти впору, и переодеваться потом не будет нужды. Алексей скептически улыбнулся, но подчинился приказу. – Будем надеяться, что в суматохе у них не будет времени меня разглядывать. Итак, – он повернулся к группе, демонстрируя свой новый образ, – запоминайте, как я выгляжу, и постарайтесь меня не пристрелить. Доставайте зажигательные стрелы, все, что есть. Разведчики повынимали из колчанов свои запасы, замком разделил их между всеми поровну, добавив к общему числу свой резерв. – В самый раз, – Ремнёв продолжал размышлять вслух, – Женя, Андрей, вы передохнули уже? – Ага, а что? Ещё кого-то переть надо? – Нет. Сейчас все будем очень быстро и очень много бегать. Ваша задача – движение перекатом вдоль лагеря и поочерёдная стрельба с небольшой задержкой. Тут тебе раздолье, Игорь, ты ж любишь играться в расчёты и синхронизацию. – Ну спасибо. Мне слабо верится, что таким образом мы сымитируем массовку. – Это уже моя задача... Операция «Карнавал» начинается, – голосом мистификатора объявил Ремнёв и скрылся в своём направлении. Старлей, аккуратно лавируя между деревьями, незаметно для глаз дозорных выплыл к стене. Алексей как можно сильнее расправил плечи и выпятил грудь, чтобы добавить своему образу грозности. На первый раз прокатило – у входа в стан два стражника выпрямились, Ремнёв едва сдержался, чтобы не отдать честь. Удалившись немного вглубь лагеря, замком осмотрелся и подал сигнал своим. Четыре пылающие стрелы друг за другом вырвались из густых зарослей и впились в своды палаток, расплёскивая по ним языки пламени. Спустя мгновение ещё четыре, потом ещё. Ремнёв кивнул сам себе и ринулся в другой конец лагеря. Он быстро нашёл сигнальный колокол и что есть мочи зазвонил в него, оглушая всех, кто находился рядом. – Пожар! – Алексей горланил наперебой звону. Лигийцы, обратившие сперва внимание на атакующих, от такого жуткого набата немного опешили и перевели внимание на палатки. «Слава, Незебу, сработало» – выдохнул про себя Ремнёв. Помучив колокол секунд десять, старлей бросил его и побежал к толпе, предпринимающей попытки потушить жилые шатры. – Спасайте запасы! Обоз горит! Спорить никто не стал (десятник всё-таки), все метнулись к обозу, который, кстати, едва тлел. Однако Ремнёва и след простыл и выяснять подробности было не у кого. Шатры, в свою очередь, теперь успели разгореться, и потушить их стало куда сложнее. Ещё с минуту замком носился по лагерю и сеял суматоху во все его углы, не давая врагу нормально скоординироваться. Никто не решался дерзить десятнику, и план Ремнёва работал, как часы. До тех пор, пока он случайно не наткнулся на начальство рангом повыше. – Кто приказал? – сквозь треск огня и крики заорал на Ремнёва воевода. – Всеволод Ратиборов! – Кто?! – Новоприбывший! – В каком чине? Ремнёв понял, что запахло жареным. Называть звание повыше было бы самоубийством, вероятнее всего, таких знают поимённо. – Сотник! – К ответу! Чтоб через полминуты он был здесь! Алексей опять чуть не отдал честь, развернулся на месте и скрылся между палаток. Подав сигнал своему взводу мотать удочки, он принялся просачиваться к выходу. Позади стали доноситься возмущённые возгласы, где-то отчётливо прозвучало «лазутчик», Ремнёв добавил ходу. Дозорные у ворот странно на него покосились, старлей оглянулся – несколько рук из толпы указало в его сторону. Разоблачение было неминуемо, поэтому Алексей решил не тянуть и рванул напролом, попутно срывая с себя тяжёлые наплечники. Шлем полетел в голову одного из ратников, загородивших проход, что заставило его пригнуться. Ремнёву этого оказалось достаточно, чтобы прыгнуть через воина, как в игре в чехарду. Старлей получил вслед мечом в спину от второго дозорного, но от ранения его спасла великоватая броня. Клинок разрубил ремешки, удерживающие поножи, Алексей запнулся о слетевшие штаны, перекатился и выпрыгнул из них, как из второй кожи, ещё раз подметив про себя пользу того, что доспех ему круто не по размеру. Следом засвистели стрелы, но старлей к тому моменту уже был в укрытии деревьев. Ремнёв рискнул оглянуться – стан Лиги сейчас был похож на гнездо шершней, в которое воткнули палку. В условленном месте его встретил взвод в полной готовности отступать. – Карнавал удался! – нервно хохоча, бросил Алексей. – Хорошо горит! – А теперь что? – с круглыми от страха глазами спросил дубль младший. – Теперь? – спокойно переспросил Ремнёв, – Бежим. Группа рванула прочь от лагеря в спасительную тень джунглей. Позади послышался хруст и треск ветвей – выходка диверсантов привела лигийцев в ярость. – Ходу! – Игорь подгонял остальных, сам бежал замыкающим. – Догонят, костей не соберём! А подгонять и не требовалось – ничто так не добавляет прыти ногам, как огромная толпа ратников, несущаяся по пятам, с одним-единственным желанием разорвать на куски обидчика. Каждый из группы Поверкина был готов дать голову на отсечение, что никогда так быстро ещё в жизни не бегал. Преимущество разведчика в перемещении по пересечённой местности спустя пару минут дало о себе знать: шум поутих, среди преследователей остались только лучники и проныры. Свист стрел то и дело заставлял диверсантов втягивать головы, но гонку за собственные жизни они пока выигрывали. Ремнёв делал ставку на то, что враг рано или поздно отстанет, сообразив, к чему они затеяли всю эту катавасию. В противном случае группу ждала очень незавидная участь. К великому счастью диверсантов, замком не ошибся. Лигийцы тоже не дураки – наверняка они догадались, что взвод разделился заранее и доложить о прибытии оракула уже есть кому, поэтому нет никакого смысла гонять несчастную пятёрку. – С первым пунктом мы справились, – хрипя, сказал капитан. – Теперь необходимо проверить обстановку на линии фронта. Пять минут прогулочным. Поверкин всей душой надеялся увидеть другую картину по прибытии на блокпост возле храма, но ожидания не оправдались. Происходящее было похоже на полную противоположность его просьбе. Вместо того, чтобы отступить, к линии фронта стягивались войска. – Какого... – опустошённо выдохнул капитан, – Антон! Майор обернулся на оклик, вид у него был озабоченный. Лёгкой трусцой он поспешил навстречу группе. – Игорь, это правда?! – Да, мать его, да! Почему вы всё ещё здесь? Что происходит? – Хлопотами Фанфарина... – Тулумбасов скривился в досаде. Капитан длинно, со смаком выматерился. – И что он собирается делать? – капитан спросил уже спокойнее, подавляя в себе злобу. – Лучшая защита – нападение. Так и сказал, – Антон растянулся в измученной улыбке. – Чтоб его... А моих ребят видел? – Да, они здесь, пройдись поищи. Мне пора. Поверкин приказал остальным искать запчасти своего взвода, сам же попытался высмотреть начальство. Ни генерала, ни полковника найти не удалось и Игорь вернулся на условленное место. Нашлась только вторая группа, головорезы, по словам Трумбашова находились на других блокпостах. – Великий Незеб, вот это бардак... – хватаясь за голову выдавил Игорь. – Ага, – согласился Виктор, – ты дальше послушай. Официальный план таков: наши силы выдвигаются навстречу противнику за огневым валом. Артиллеристы будут лупить прямо у нас перед носом. Ремнёв едва слышно хмыкнул, приподняв брови. – Действенно, но такой метод используют только самые «кровавые» полководцы. Такие обычно солдат за людей не считают. Чего уж там, один-другой снаряд ляжет сильно близко к своим, размажет два-три взвода, но это ведь совсем мелочь. – А если ещё учитывать, что у врага оракул, который гасит людей пачками? – вставил старший дубль. – До чего же хреново, что Нагиба с ребятами нет. Какой толк с диверсионной и разведывательной групп в этом бою... Без головорезов как без рук. – Не ставь на нас крест, Игорь, – обиженно бросил Шашкин. – Мы тоже кому хочешь могем трёпу задать, плевать на специализацию. – Тут назревает драка покруче. И наша тактическая единица будет иметь куда меньший вес супротив отряда лучников. – Не можешь побить врага на его территории – тяни на свою, – Алексей стал размышлять вслух, потирая лоб. – Нужно думать над тем, как выманить оракула. Только тогда у нас будет призрачный шанс совладать с ним. – Предлагаешь опять увиливать от официальных приказов? – усмехнулся Трумбашов. – А у нас есть выбор? Игорь прав, с диверсанта в кровавом побоище толк невелик, – Ремнёв немного помолчал, мусоля в голове одну идею. – Есть у меня предположение насчёт мистика. Это могло бы сыграть нам на руку. Разведчики выжидающе посмотрели на старлея. – У него гордыни столько, что аж из ушей валит. Опережая ваши вопросы, уверяю вас, в своё время я очень внимательно изучил всю документацию, связанную с ним. И его самого видеть приходилось. Но есть один нюанс – с тех пор много воды утекло, вполне возможно, он изменился благодаря своему поражению. И, я более чем уверен, над своими навыками он работал, не покладая рук. – У меня есть план, но он не сработает, я знал об этом с самого начала и тратил время на пустую болтовню, – Женя передразнил Ремнёва противным тоном. Алексей даже не взглянул на сержанта. – Хочешь на него посмотреть? – спросил Поверкин. – Ага. Нужно оценить степень изменений. Если он недалеко продвинулся в своём интеллектуально-духовном развитии, то у меня есть пара вариантов. – Значит, мы идём вместе со всеми, – печально подытожил капитан, закатив глаза. Сергей безуспешно пытался себя успокоить, но треклятое воображение не давало этого сделать. Если бы он знал, каково это – оказаться в гуще сражения, скорее всего, сейчас бы его терзало лишь лёгкое волнение. Но максимумом для Стужева было столкновение двух небольших отрядов ещё с того раза, когда он ездил с инспекцией на секретный аллод. Здесь, на Ассээ-Тэпх, его служба ограничивалась разведкой, чаще диверсиями, и бои являли собой мелкие стычки между разведгруппами и драки с фауной. Сейчас же ему предстояло нечто совсем новое, пугающее своей масштабностью. – Пора, – смотря куда-то вдаль, скомандовал Поверкин. Им приказали занять место в строю позади силовиков. Построение было совсем кратким, все и так уже знали, на что идут. – Постарайтесь не высовываться, – шёпотом передал остальным капитан. – Нам, во чтобы то ни стало, нужно добраться до оракула. В строю чувствовалось сильное напряжение, смерть поджидала имперцев практически со всех сторон: при малейшей ошибке наводчиков она могла прилететь снарядом с тыла, фланги прикрывала конница, но никто не мог знать, пойдёт ли Лига только в лобовую атаку или попытается сомкнуть клещи. Впереди же их ожидало нечто вовсе невообразимое. С первых рядов послышались первые команды, извещающие о визуальном контакте с врагом. Через минуту со стороны Паучьего склона раздался гул, постепенно перерастающий в холодящий душу свист. Над головами имперцев пронеслись два десятка снарядов, завершив свой путь оглушительными хлопками впереди. Огневой вал выполнил свою задачу – заставил противника залечь в укрытиях, отрезая огневым точкам лучников возможность действовать. – В атаку! Строй ринулся вперёд, наполнив воздух воинственным рёвом. Ведущие ряды обеих сторон схлестнулись в кровопролитном бою. Первый ход стал выигрышным для Империи, враг стал отступать на предыдущую линию обороны. Крик, гул, свист, хлопки, атака. Крик, гул, свист, хлопки, атака. Первые десять минут боя для Стужева растянулись в долгие часы. От страха его знобило, руки сперва вообще отказывались слушаться, хотя пока что больше сражались силовики. Разведка лишь оказывала небольшую поддержку стрельбой по сложным мишеням. Под ногами хлюпала мягкая земля и ещё нечто очень податливое. Сергей догадывался, что это, и старался не смотреть вниз. Свежая плоть под ярким солнцем быстро начинала парить, воздух заполнился смрадом внутренностей. Когда они перевалили через ещё одну линию, Стужева вдруг передёрнуло. Страх куда-то исчез, и ему на смену пришла животная ярость. Сергей почувствовал, как его переполняет желание рвать глотки голыми руками. Ты или тебя, ты или тебя... Несколько жёлтых вспышек блеснули сквозь пелену пыли, Шашкин сразу понял, что это, и заорал: – Ложись! Большинство успело занять укрытия, а вот коннице во главе с Тулумбасовым повезло меньше – на лошади не спрячешься. Майор успел затормозить, но взрывом подняло каменные осколки и ослепило его скакуна. Животное опешило от боли, попятилось и перестало слушаться. Снова вспышки, короткая пауза. На этот раз взрывная стрела разорвалась прямо под брюхом коня Тулумбасова. Тело майора, как тряпку, подбросило в воздух вместе с остатками лошади, уже без искры оно глухо приземлилось в воронку. – Антон! – истошно завопил Трумбашов. – Нет, Незеб, не-ет! – Твою мать! – выругался Поверкин. – Не вылезать из укрытий! Его голос заглушило ещё несколько разрывов. – Где этот сраный оракул?! Почему он не выходит сражаться? – У врага потерь меньше, – окидывая взглядом поле боя, крикнул Ремнёв. – Они целенаправленно отходят! Теперь боевое преимущество было у Лиги, лучники давили огнём и не позволяли ни на секунду высунуться из воронок. Паучий склон, как назло, затих. – Почему артиллерия молчит? Они что, уснули там? От конницы уже практически ничего не осталось! – Похоже, именно поэтому противник отступал. Они дали время своим разобраться с нашей огневой поддержкой. Теперь мы сами по себе. Игорь аккуратно выглянул из укрытия, от увиденного у него на лбу непроизвольно выступил холодный пот. – Боюсь, что это так. Он здесь. – Бинокль, – Ремнёв протянул руку Виктору, тот вручил ему прибор. Замком выбрал для наблюдения небольшую насыпь, набросал себе на голову земли, чтобы лучше слиться с ландшафтом. Алистер уже почти успел забыть сладкое ощущение преимущества. Жажда крови овладела им моментально, и теперь он наслаждался каждым убийством, хоть и занимало это у него всего какие-то секунды. Поле брани переполнилось воплями, солдаты один за другим падали в агонии. Эльф победным маршем медленно продвигался вперёд, ничто не могло остановить его, любой, кто пытался прорваться вперёд, попадал под жёрнов охраны оракула. – Как мы его вытянем из-под стражи? И даже если вытянем, что будем делать дальше? Ему нужны всего мгновения, чтобы убить, – с отчаянием в голосе спросил Цагрин. – Наш единственный шанс – это джунгли. Ни один мистик в Сарнауте не может нанести урон жертве, не видя её. Мы должны попробовать, – Алексей опустил бинокль и обернулся к товарищам. – Не видя жертвы... – Поверкина вдруг осенило. – Я знаю, что делать. Мы должны отойти назад. – Отступаем! Прикажите всем отступать! – закричал капитан. – Почему? Кто приказал? – к нему в укрытие перебрался командир роты солдат. – Я приказал! – Но... – Слушай, ты хочешь, чтобы все твои ребята полегли от рук этого монстра?! Нет? Тогда оттягивай своих назад! К счастью Игоря, мотивации хватило на всех. Команду быстро передали остальным, и силы Империи стали отходить к джунглям. – Что теперь? – к Поверкину обратилось сразу несколько вопросительных взглядов, как только между враждующими сторонами образовалась достаточная дистанция. – Ищите сухие листья, ветошь, любой мусор. Как можно больше. – Что ты задумал? – позади раздался знакомый голос, Игорь обернулся и увидел перед собой Сечина. – Дымовая завеса, товарищ генерал. Поможет скрыть наши войска от оракула хотя бы частично, он потеряет превосходство в дистанции. Генерал молча кивнул. В зрительном контакте между ним и капитаном остался незаданный вопрос. – Я сейчас воюю на другом фронте, – ответил на него Сечин. – Постараюсь сделать всё, чтобы в ход пошёл твой план, а не новая порция потерь. Топливо было разложено широкой полосой ворохов вдоль линии фронта. Через пару минут вся территория вокруг заполнилась густым серым дымом, имперцы затаились, ожидая атаку противника. – Вот это мне уже больше нравится, – облизываясь, шепнул Гриша. – Вот это уже по нашим правилам. Пелену дыма разорвало несколько вспышек – лучники попытались обстрелять врага вслепую. Результат был мизерным, если не нулёвым. К тому же, взрывы не справились с плотной завесой – места, где поток воздуха рассеял дым, быстро заполнились вновь. Оставалось только ждать, когда лигийцы полезут на рожон. Тишину нарушили первые шаги и звон доспехов. – Не высовываться, – скомандовал капитан. – Наша цель оракул. Раздался звон сомкнувшихся клинков, за ним крики боя. А ещё мгновения спустя раздались те самые вопли. – Он близко. Стужев почувствовал, как волосы на спине и голове становятся дыбом. Руки и колени опять охватила мелкая дрожь, Сергей попытался успокоиться, крепко зажмурившись. Он будто чувствовал присутствие мистика, его прожигающий взгляд. Вопли, ещё вопли, всё ближе и ближе. В какое-то мгновение вдруг всё стихло, и лейтенант слышал теперь только своё учащённое дыхание. Он не заметил, как на самом деле он просто задыхается от страха и ничего не видит перед собой. – Серёжа! – Стужев чуть не закричал от неожиданности, когда его одёрнул старшина. – Возьми себя в руки, хлопчик! Слышишь? Борис смотрел на него, крепко держа за руку. – Слышишь? – повторил Шашкин. Сергей пару раз кивнул, дыхание стало успокаиваться, сердце, ходившее ходуном, постепенно пришло в норму. Сглотнув несуществующую слюну, он кивнул. – Я в порядке. Бой немного поутих, рядом послышались шаги. Диверсанты продолжали сидеть неподвижно и боясь дышать. В дыму нарисовалось несколько силуэтов, один из них ступал особенно медленно, тяжёлые полы тихо шелестели по земле. – Вы думаете, я не знаю, что вы здесь? – надменно спросил Алистер. – Ваш страх смешался с этим дымом... Ох, постойте-ка, может, сей чад и есть ваш трепет? Эльф мерзко засмеялся. – Выходите, прекратите бессмысленные страдания. Ваши жалкие мыслишки о том, какой я ублюдок, воняют мне хуже, чем это безобразие, – мистик махнул рукой, разгоняя завесу. Внезапно эльф остановился и указал союзникам какое-то направление. Повиновавшись, стража пошла проверить указанное место, оттуда стали доноситься звуки рытья в мусоре. – Здесь никого нет! Вслед за откликом последовали два глухих удара. Ремнёв, вытирая кровь с клинков, не постеснялся насмешливо выругаться, зная, что оракул читает его мысли. Всё равно этот трюк можно было провернуть всего один раз, дальше эльф догадается, что своими мыслями диверсанты будут обманывать и путать противника, а не указывать ему верное направление. – Думайте о чем угодно, только не о своих действиях, – старлей предупредил всех перед боем. – Но о бабах лучше не стоит, а то увлечёшься, – он покосился на Стужева. Сергей вспомнил эти слова сейчас, немного юмора произвело на него успокаивающее действие. Правда, забивать голову чем-то другим было сложно, поэтому он просто стал перебирать свой запас бранных слов, бросая их в адрес оракула. Диверсанты стали незаметно нарезать круги вокруг мистика, постепенно уничтожая его обмелевшую охрану. В отличие от неприятеля, они отлично ориентировались на местности вслепую, оракул не знал даже, что его постепенно утягивают к зарослям. – Да как ты смеешь?! – похоже, кто-то из разведчиков угодил в больное место, оскорбив что-то святое. Мистик надрывно зарычал и стал бросать наугад астральные диски. С режущим слух свистом они вонзались в землю вокруг, но жертвы каждый раз оказывались слишком далеко. Осознав бессмысленность своих действий, Алистер замер на месте и, глубоко вздохнув, развёл руки. Земля мелко задрожала, на лице эльфа появились морщины от напряжения. – Алистер, нет! – успел крикнуть кто-то из его охраны. Воздух вокруг мистика дрогнул. – В укрытие! Гул, вошедший в резонанс с окружающим ландшафтом, заглушил все прочие звуки, от фигуры оракула прошла сильнейшая ментальная волна, снося всё на своём пути и рассеивая дымовую завесу. Личной страже мистика досталось больше всего, импульсом большинство оглушило, кого-то лишило сознания, были и погибшие. Алистер стоял в полном недоумении посреди поляны в джунглях. – Как? Я же... – Вот теперь мы будем сражаться на нашей территории, – торжествуя, шепнул Поверкин. Скрываясь за деревьями, диверсанты незамедлительно атаковали мистика. От половины болтов Алистер чудесным образом увернулся, другую часть поглотила астральная форма мистика, превращая смертоносные стрелы в прах. – Вот тут я ошибся, – припав спиной к широкому дереву, признался Ремнёв капитану. – С даром предсказания у него всё в порядке. Расстрелять не выйдет. – Если так, то и в ближнем бою нас ожидает то же самое. Только там ещё и прятаться негде... И нахрапом не возьмём – опять импульсом раскидает, – Игорь вытер подсохшую струйку крови под левым ухом. – Надо что-то выдумывать опять и как можно скорее. Давай, мастер парадоксального мышления, вся надежда на тебя. Алексей нервно поиграл скулами, перебирая в голове идеи, но вдруг осёкся. – Ха! Как я сочиню план, когда у меня нет возможности открыто думать? – Иди тогда, играй в отшельника, что я могу сказать, – пожал плечами капитан. – Лес сейчас пустует, там ты вряд ли на кого напорешься. А мы попытаемся его удержать, охраны у него не осталось. – Постараюсь побыстрее. Игорь выглянул из-за дерева, мистик был занят швырянием дисков по мечущимся в зарослях разведчикам. – Сейчас! Ремнёв сорвался вглубь леса. Убедившись, что замком ушёл достаточно далеко, Поверкин вернулся к бою. Пользуясь тем, что оракул отвлёкся на других членов группы, Игорь прицелился эльфу в торс и взял немного левее, на упреждение, по направлению его движения. Тетива хлёстко щёлкнула, отправляя болт в полёт, но капитану было интересно вовсе не попадание, он смотрел, что предпримет мистик. Алистер не отпрыгивал, не пытался увернуться. Он просто в нужное время встал в нужное место. Туда, где он будет в полной безопасности. – Беда... – выдохнул Поверкин, вновь спрятавшись за деревом. Рядом остановился Трумбашов, пытаясь перевести дух. – Так не пойдёт, – задыхаясь, сказал Виктор. – Мы все вместе устанем раньше, чем он один. И, кстати, где Лёша? – Играет в шахматы. – С кем? – С ним, – капитан кивнул головой на поляну. – Кто выигрывает? – Понятия не имею. – А мы типа болельщики? – Нет, мы типа фигуры. – Я в восторге. – Я тоже. Беготня вокруг разъярённого мистика продлилась ещё минут пять, но разведчикам это время показалось вечностью. Любая ошибка или промедление могли стоить жизни. Поверкин надеялся на своего зама, но всё равно пробовал загнать оракула в западню. Однако ничто не срабатывало. И, всё же, были некоторые плюсы. Похоже, Алистер принял сражение с невидимыми врагами как вызов и совсем не торопился, смакуя собственное превосходство. Наконец, из джунглей показался Ремнёв и капитан облегчённо выдохнул. – Скучал? – томным голосом спросил его старлей. – Действуй, – изнеможённо выдавил Игорь. – Мне нужно, чтобы его отвлекли на достаточное количество времени. Так, чтобы я успел к нему подойти. – Называй вещи своими именами. На живца. Это слишком опасно, я не хочу никого ставить под удар. Алексей пожал плечами: – Это единственный выход. – Всё будет хорошо, дядь Игорь, – дубль старший оказался рядом и всё слышал. – Это наша обязанность в отряде. Капитан, сцепив зубы, наблюдал, как Андрей подаёт Жене команду и отсчёт. Братья синхронно выскочили из зарослей, бросившись на оракула. Алистер, расплываясь в победоносной ухмылке, ударил младшего Стрельцова ментальной волной и закрепил своё внимание на дубле старшем. Андрей поперхнулся воздухом, его рот раскрылся в беззвучном крике – ощущения были сравнимы с тем, как некая рука ухватила его за мозг и рванула куда-то в сторону. Эльф усилил хватку, но внезапно часть его сознания увлекло видение: перед ним, корчась от боли, лежит диверсант, Алистер чувствует сильный удар пониже затылка, оборачивается, но позади никого нет. Оракул растерялся. Кто его ударил? Это видение... смерти? Но он не видел своей кончины, а тем более, не видел того, кто его убил. Он посмотрел на недобитого Стрельцова и в следующее мгновение видение стало реальностью. Андрей схватился за голову и заорал, затем последовал удар, но боли Алистер не почувствовал. Он обернулся – позади была пустая поляна. А потом мир вокруг будто свернулся в точку и провалился во тьму. Жизнь величайшего мистика оборвал удар в затылок снизу-вверх. Ремнёв замер под эльфом в низкой стойке, держа клинок обратным хватом. Труп эльфа рухнул на землю, следом попадали запыхавшиеся разведчики. – Андрюха! Ответь, ответь мне... – Женя подполз к брату. – Я... в порядке... почти, – Стрельцов старший кашлянул кровью, попавшей в горло через носоглотку. – Голова... раскалывается... – Ну, нихрена ж себе! – выдохнул Цагрин, – Я такого никогда не видел... Ремнёв, утерев кровь с клинка, повернулся к капитану и спросил: – Что будем делать? Тащить? – Не-е-т... – простонал Поверкин. – Ни в коем случае. Эта зараза способна на всё, что угодно. И вернуться из Чистилища в любой момент тоже. К тому же у нас скоро будет хвост. – Тогда, – Алексей поднялся и подошёл к трупу. – Стой, – остановил его капитан. – Зови Стужева. – Да ну, Игорь... Ты уверен? Парень ведь... – Зови Стужева, я сказал! Сергей, раскинув руки, лежал на мягкой траве и пытался отдышаться. Бой вымотал его почти до предела. Над ним выросла фигура Ремнёва. – Уже? – немного жалобно спросил Стужев. – Не совсем. Надо кое-что сделать. Иди сюда. Старлей подвёл его к трупу и кивнул Поверкину. – Обнажить оружие, – приказал капитан. Сергей повиновался. – Режь голову. Лейтенант нервно сглотнул и посмотрел на мёртвого эльфа. Затем присел возле него и занёс руку, чтобы выполнить приказ. Лезвие остановилось возле горла. – Чего ты медлишь? Быстрее, нам валить надо, – поторопил его Игорь. Стужев стиснул зубы и попытался ещё раз. Безуспешно. – Я... Я не могу... – сухо произнёс он. Сергею раньше казалось, что сделать это не сложно. По крайней мере, не сложнее, чем убить противника в бою. Но во время драки любые движения, несущие смерть, подталкивало ощущение опасности. Либо ты, либо тебя. И не важно, что стоило отрубить врагу для того, чтобы его победить. А сейчас этот эльф лежит перед ним не то, чтобы безоружный... Он полностью беззащитный. В этот момент Стужев осознал весь смысл того, что Поверкин рассказывал ему о даре Тенсеса. Отправить в Чистилище – непросто. Убить – невероятно сложно. Сергей стал всячески себя уговаривать. Во имя Империи, ради защиты тех, кто может пострадать от руки этого чудовища, да, в конце концов, просто потому, что сейчас его друзья чуть было не погибли. Но демон его раздери, всё это было недостаточным поводом для того, чтобы совершить этот омерзительный поступок. – Стужев! Или ты сейчас режешь голову, или мы возвращаемся в лагерь, где ты пишешь добровольный рапорт об увольнении из имперской армии! – а потом, сменив тон, капитан добавил. – Серёжа, режь. Это приказ. Сработало. Сергей задержал дыхание и нанёс удар. Кровь брызнула ему на лицо, заставив тут же зажмуриться, но это не помогло. Он чувствовал, как тёплая вязкая жидкость стекает по переносице и останавливается, впитываясь в маску. Желудок отвратительно сжался, но лейтенант сдержал позыв. Ещё два удара завершили начатое, и капитан скомандовал отступать. Шли всю дорогу молча, группа была мрачнее тучи. Стужев благодарил богов за то, что Поверкин не повесил на него вдобавок обязанность нести голову. По прибытии в часть капитан сразу отпустил Сергея в казарму, попросив у начальства дать ему отдых прежде отчёта. Стужев до вечера не проронил ни слова, полностью погрузившись в размышления. В нём будто переломилось что-то, будто сделал шаг за дверь из тёплого дома на мороз. Вначале невыносимо – аж дух захватывает, но очень быстро привыкнув, невозможно вернуться. Пронизывающий холод, что так будоражит тело, не отпускает и сковывает движения. Вместе с ним – сладчайшее чувство власти, уверенности, дозволенности. Непередаваемое... – Всё, Серёга, хорош валяться! Иди отчёт сдавать. Голос капитана вырвал Сергея из мыслей в реальность. Опомнившись, Стужев будто проснулся от жуткого кошмара. – Чего это я? – спросил он сам у себя. – Надо с подобным завязывать. На выходе из казармы разведчик по привычке посмотрелся в зеркало. Его взгляд остановился на собственных глазах и увиденное ему вовсе не понравилось. В штабе с бумагами мучить долго не стали, видимо, свои походатайствовали. На выходе Сергея поймал капитан. – Всё нормально? – Поверкин тормознул лейтенанта за плечо. Стужев рефлекторно стряхнул его руку и резко обернулся. После небольшой паузы он, наконец, понял, кто перед ним и извинился: – Виноват. – Не стоит. Ты как? – Относительно, – разведчик пожал плечами. – Чувствую себя странно. Капитан молча поманил Сергея за собой. Через десять минут они сидели в модуле Поверкина, а на столе была бутылка водки и небогатая закуска. – Ну, что с тобой не так? – спросил Игорь, наполняя стаканы. – Не знаю, – Сергей потупил взгляд. – Когда я резал ему голову – было омерзительно. Почему? Не знаю, я же уже многого насмотрелся. Однако меня больше заботит то, что случилось чуть позже. Мне... захотелось ещё... До вечера я пытался понять, – он поднял глаза на Поверкина, – должен ли я опасаться подобных желаний? Капитан внимательно посмотрел на Стужева. – У разных людей ответ на этот вопрос звучит по-разному, Серёжа. – А вы как считаете? – Всё зависит от того, за что воюешь. Вот как ты считаешь, чего ради ты отправляешь в Чистилище лигийцев? Конкретно здесь, на Святых Землях. – Ну... – лейтенанта смутил этот вопрос, так как ответ казался очевидным, – потому, что они враги. Потому, что они посягают на нашу Родину, и мы должны защитить её любой ценой. – Немного приторно звучит, не находишь? – капитан насмешливо улыбнулся. – Я не знаю, приторно или нет, но мне очень не хочется, чтобы мой отец вкалывал где-нибудь на каторге, а сестру обесчестили. – Так немного лучше. Проще и яснее. Перейдём к следующему этапу, – Игорь поднял стакан и, чокнувшись с Сергеем, залпом осушил его. – Значит, ты воюешь ради защиты близких. Цель весьма благая. Из чего и вытекает ответ – жажды крови ты должен бояться. Если тебя поглотит эта страсть, ты из защитника превратишься в уничтожителя. И тогда ты точно проиграешь эту войну. Ты станешь тварью, ничем не лучше той, что разжигает ненависть между людьми. А подобных, к сожалению, хватает и среди нас. – В смысле среди нашего взвода? – у Стужева округлились глаза. – Нет. За своих ребят я могу поручиться. С самого начала, как только я получил в своё распоряжение взвод, я старался культивировать свои идеи в каждом. Хоть было и трудно, но спустя некоторое время мне удалось убедить даже головорезов в том, что война – не развлечение. Теперь я говорю это и тебе. В любом случае, не мне решать за тебя, но... не позволяй войне себя искалечить. Помни, ради чего ты здесь. Помни, ради кого ты каждый день готов отправить любого в Чистилище или, если это необходимо, на тот свет. Сергей почувствовал какое-то странное облегчение. Сродни тому, когда долго искал в темноте ступеньки, боясь оступиться, и тут кто-то зажёг свет. Однако так же его не покидало ощущение, что на душе осталось тёмное пятно. – А что будет, если я всё-таки сломаюсь? – Тогда ты потеряешь всё. Себя в первую очередь. И тебе некуда будет вернуться. Если быть точнее – ты не сможешь вернуться. * * * – Так это были вы? – Да. На Паучий склон мы опоздали, Лига сработала очень быстро и грамотно, все орудия были выведены из строя ещё в самом начале сражения. Я не стал ждать официальных приказов, зная, что вы в самой гуще. Мы прибыли как раз к тому моменту, когда вы устроили дымовую завесу. Зашли к врагу с тыла и некоторое время имели небольшой перевес, так как они не ожидали атаки со спины. – Значит, это тебе с ребятами мы обязаны своими жизнями... – вздохнул Поверкин, с тоской глядя на Нагиба. – Если бы не вы, наши группы просто смяло бы под сапогами его стражи. – Вроде того... Мы прореживали врага, как могли... – Всем встать, – твёрдо скомандовал капитан, взвод повиновался. – Почтим память наших погибших товарищей. Всех, кто отдал жизнь за Родину в этом бою. Минутой молчания отдадим последние почести нашему ушедшему члену семьи. Хруст Хрящевых, ты навсегда останешься в наших сердцах, вечная память... Разведчики обнажили головы, приложив береты к сердцам. Кто-то был ещё достаточно молод, а кто-то уже был обтёсан жизнью и войной с головы до пят. Но каждый из них понимал, сколько жизней намоталось на минутную стрелку в этот момент. Сколько ожидающих глаз у окна наполнятся слезами при виде скупого бланка похоронки. * * * – Это правда? – голос Трумбашова дрогнул от волнения. – Сейчас проверим. Разведчики всем взводом направлялись в лазарет, на пороге их встретил неодобрительный взгляд медсестры. – Тут вам не приёмная! А ну валите, раненым нужен покой! – Верочка, мы всего на пять минут, – заверил её Гриша. Сестра раздражённо кивнула головой, закатив глаза. Майор Тулумбасов мирно читал книгу, лёжа в своей койке. На месте левой ноги пониже колена был хорошо различим провал. – Антон! – Виктор сорвался с порога. – Слава Незебу! – Живучий, гад! – рассмеялся Поверкин. – Видел бы ты свой полёт. – Теперь вы точно «плохой танцор», товарищ майор, – заглядывая под одеяло, пошутил Стужев. Можете даже не дёргаться под музыку. – Ты б не шутил так, Незеб всё слышит, – толкнул лейтенанта в бок Ремнёв. – Тебе смешно, – как-то совсем грустно и по-детски отозвался покалеченный Тулумбасов. – Не горюй, – попытался успокоить его капитан. – Я уверен, ты будешь замечательным отцом. – Эх, Баян... Столько лет мы вместе... – Он ушёл с пользой. Пущай твои дети на каждый день рождения вспоминают и благодарят. Майор горько усмехнулся. – Уеду ведь от вас... Комиссуют. – Значит, пришла пора, Антон. Будешь бумажками ворочать и ходить раздавать пинки молодёжи. Кто-то же должен это делать. А с колотушкой нынче живут, вполне себе. – Я себе ногу красивую сделаю... – немного смущённо сказал майор. – Резную. Я раньше стеснялся сказать, что резьбой по дереву увлекаюсь. – Вот видишь... – в глазах Виктора блеснула влага. – Всё у тебя будет хорошо. А мы... мы будем скучать. – Я тоже. * * * – Так что с Фанфариным? – Дам я тебе один совет, капитан. Не суй нос в это дело. Дебри политики не для таких, как ты. Полковник отправился домой, забрав то, за чем приехал. И даже немного сверху. Сечин не стал рассказывать Поверкину почему, на самом деле, Фанфарин не участвовал в операции. Не стал говорить, что полковник «как бы» подвернул ногу перед выходом из части. Что он тот ещё трус, скрывающийся под личиной амбициозного полководца. Не упомянул, как выписал полковнику необходимую бумагу, а провожая с пристани на корабль, плюнул ему на ботинки и послал открытым текстом. – Пусть Павлишин поставит себе очередную галочку и оставит нас в покое ещё на полтора года, – злобно проговорил генерал. – Звучит так, будто у вас с этим Павлишиным какие-то личные счёты. – Не совсем так... – устало ответил Сечин. – Мы учились с ним в военном училище... в одной группе. Мы были в одинаковых условиях, но... я всегда следовал принципам человечности и почти не находил единомышленников. Павлишина все любили и уважали. В первую очередь – преподаватели, начальство. Он во всём был безукоризнен. Я говорю это отнюдь не из зависти. Да и завидовать ему я бы никому не порекомендовал. Теперь мы воюем в интересах одной страны, но находимся по разные стороны баррикад. Вот и всё, что тебе стоит знать. Вся прочая мерзость не для твоего чистого сознания. Оставайся таким, капитан, как можно дольше. Продолжение следует... Просмотреть полную запись
  2. Изнанка зеркала

    Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101 Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Начало Часть третья. Вопрос выбора Полковник ступил на землю и гордым взглядом осмотрел порт части. Отдыхающий солдат возле ящиков с провизией с опаской глянул на вздёрнутый нос приезжего и, не дожидаясь замечаний, быстро ретировался. – Что это за фрукт? – генерал посмотрел на папку с личным делом. – И почему меня не предупредили? – Командировочный... Из стратегического центра Империи, – пояснил адъютант. – А... Очередной «картёжник»... – отмахнулся генерал. – Мало нам проблем, что ли? – Павлишину, похоже, мало чем блистать на публике... – Ага. За военными рыгалиями, значит, приехал. Будут тебе рыгалии. – Так куда его? – К Поверкину конечно же, – Сечин вернул папку адъютанту. – За что? – Не за что, а зачем. Солдат этот идиот мне попортит, с зэмами лучше не ругаться. А с разведчиками сложно бодаться, они проворные и хорошо изворачиваются, когда задница в опасности. Выполняй. – Есть, товарищ генерал! У Поверкина настроение было и так не ахти, а как только он обнаружил у себя в комнате адъютанта, понял, что жизнь вообще несправедливая штука. – Ну? – Игорь скривился в ожидании плохой новости. От генерала хороших новостей, отправленных посыльным, не бывает. – Приехал к нам с Игша командировочный. Сечин дал добро на планирование операций для твоего взвода, – адъютант не сдержался и хохотнул. Поверкин сразу стал темнее тучи. – Ну хорошо. Посмотрим на вашего засланца. Знакомство с полковником Петром Фанфариным обещало стать настоящим испытанием для капитана. Не потому, что общение с «высшим» начальством пугало Поверкина, скорее из-за того, что Игорь был вполне искренним человеком, а к людям, вроде Фанфарина, он испытывал крайне негативные чувства. Масла в огонь добавила вопиющая наглость полковника, выраженная его поведением: он не стал дожидаться приглашения капитана, сразу же завалившись к нему в канцелярию и выбрав для приземления своего седалища ничто иное, как личное рабочее место Поверкина. – Наслышан, наслышан о ваших успехах, товарищ капитан. Но надо работать по новым методикам! Осваивать, так сказать, все тонкости современной военной науки. Мы, как вы понимаете, тоже там в генштабе время зря не теряем. Трудимся, так сказать, в поте лица. И притом, безо всякой благодарности. Хотя наша заслуга в воинских победах, пожалуй, не меньше вашей. – Для меня честь послужить под вашим началом, – вытянувшись во фрунт, и сияя абсолютно идиотской улыбкой, вдруг рявкнул Поверкин. – Что вы так кричите, капитан? – Фанфарин даже слегка отпрянул. – От радости, товарищ полковник! – не снижая громкости, ответил Игорь. – Прошу меня извинить, у меня ещё есть поручения, разрешите идти? – Идите. Капитан развернулся на месте и чеканным шагом отправился вон из казармы, в сторону корпуса штаба. Оказавшись на улице, вне видимости полковника, он сменил шаг на лёгкую трусцу. Дверь генерала открылась резким рывком, в кабинет ввалился разъярённый Поверкин. – Дражайший, вас стучать не учили? – невозмутимо спросил Сечин. – Почему?! – задыхаясь от злобы и обиды, гаркнул Игорь. – Почему я?! – Потухни, – всё так же спокойно произнёс генерал. Капитан на несколько мгновений замер с раскрытым ртом, а потом, притихнув, сел на стул напротив и жалобно попросил: – Ну товарищ генерал, ну... Ну пожалуйста. – Нет, Поверкин. Нет. Игорь сделал плаксивую мину и наклонил голову набок, умоляюще глядя на Сечина. – Нет, я сказал. Другие варианты не пройдут без потерь. Этого я не могу себе позволить. Считай, это плата за то, что ты дверь в мой кабинет с ноги открываешь. Поверкин горько вздохнул и мечтательным тоном добавил: – После варки мозгов в собственном соку потом моральный отдых полагается. – Так, не наглей, капитан! – генерал слегка стукнул кулаком по столу. – Ещё торговаться со мной вздумал. – Я не торгуюсь. У меня взвод не железный. Обещаю, что всё пройдёт без задоринки с моей стороны, но очень прошу, выпишите Трумбашову увольнительную, его жена с детьми уже третий месяц как не видели. – А чего тебе ещё выписать? Может, люлей? – Остановимся на увольнительной. Разрешите идти? – Да кто ж тебя держит. Поверкин вышел на улицу и осмотрелся. Стараясь высмотреть полковника издалека, чтобы, не дай Незеб, не пришлось выслушивать очередную пафосную речь, капитан аккуратно двинулся к казармам разведчиков. – Игорь! – на подходе к модулям его окликнул Ремнёв. – Ты чего крадёшься? – Тихо! – шикнул на него Поверкин. – Можешь ребят собрать? Да где-нибудь так, чтобы никто найти не смог. – А что случилось? – ЧП у нас. На месте расскажу. Ты давай в казармы, потому как ЧП тебя ещё не знает, а я по остальным местам пройдусь. – Я, кажется, начинаю догадываться... – Ну что? Все в сборе? – Поверкин окинул взглядом свой взвод. – Стужева нет. Ещё и Цагрин с дублями где-то потерялись. – Ну, им не страшно, кроме Серёги. Зараза... – капитан почесал затылок. – Лучше бы его проинструктировать заранее. – Дык что стряслось? – спросил один их головорезов. – К нам «картёжник» приехал. – Дык круто, чё! – среди орков сразу прошла волна одобрения. – Что же в этом хорошего? – возмутился Трумбашов. – Эти придурки ещё хуже штабных! Ничего в своей жизни, кроме кронциркуля и вешек не видели, а считают, что лучше любого бойца тактику боя расписать могут. – А-а-а... А я уж думал, вечером в картишки перекинемся... – Нагиб Стрёмных сразу помрачнел. – А что такое кронциркуль? – спросил его Клин. – Э! Я тут вам не «Познай весь мир для самых маленьких» устроил. Я вас собрал, чтобы сразу решить, что с этой заразой делать будем, – Игорь повысил голос, чтобы вернуть себе внимание. Взвод притих в размышлениях. – А кто он известно, хотя бы? – Да... – капитан тяжело вздохнул, прикрыв глаза. – Это личный адъютант генерала Павлишина из Генерального стратегического центра. – Адъютант-полковник? – удивился Шашкин. – Ну да. Оцени размах, – Игорь уставился в пол, ещё больше помрачнев. – И что эти звёздные тыловики забыли здесь? Не могут, что ли, спокойно у себя в штабе вешками ворочать? – Трумбашов начал заводиться. – Крови им мало, так шлют лично проверить, что мы тут дохнем один за другим! – Э-э, спокойно, Вить, спокойно, – притормозил его Поверкин. – Тебя, кстати, ожидает подарок, если будешь вести себя хорошо. Старлей сразу притих, навострив уши. – Какой подарок? – Вот. Помни про это и держи себя в руках. Сюрприз тебе будет, – капитан мягко улыбнулся. – Но мы отошли от основной темы. Продолжу, – Игорь прокашлялся, призывая остальных слушать дальше. – Скорее всего, этот мудень уже имеет какой-то грандиозный план атаки вражеских позиций, который не исключает, вполне возможно, и захват основного стана Лиги. Как ни прискорбно товарищи, но ржать сейчас не над чем, ибо в самое пекло полезем, конечно же, мы. – Работаем, как и всегда? – Нагиб равнодушно почесал подбородок. – Да. Действуем по привычной схеме для таких ситуаций. Но есть один нюанс. Если эта зараза вдруг с нами попрётся... А такое нельзя исключать... – Там его и пришьём! – Клин громко загоготал. – А в части скажем, что тварь неведомая сожрала. – Ага, и все под трибунал – для выяснения обстоятельств и уплотнения отношений с Комитетом, – Поверкин ухмыльнулся, а потом по-отечески мягко погладил орка по голове и с тоской в голосе добавил. – Клин, родненький, если бы ты знал, как же мне хочется решить нашу проблему по-твоему... Но мы имеем дело с силой, которая нам не по зубам. – Игорь, давай действовать по обстоятельствам? – спросил, доселе молчавший в раздумьях, Ремнёв. – Нужно сперва увидеть общую картину и уровень безумия этого картёжника. А там прикинем что к чему. – Ладно... – капитан поднялся и осмотрел собравшихся. – Пока что команда такая – «гостю» под нос не подворачиваться, говорить как можно меньше. Найдите и оповестите остальных ребят, особенно Стужева, он с такой чепухой ещё не встречался. * * * – Что значит Стужев там? Почему? – Да его, видать, этот гад поймал. Наши личные дела изучил зачем-то – обнаружил, что Серёга ещё «свежий»... Похоже, он не любит оседлых фронтовиков. Капитан аж зашипел от злости. – Кого-то ещё вызвал? – Нет, только нас с тобой, – Алексей глянул на часы. – Поторопимся. В штабе стояла непривычная тишина. Все, кого не связывали обязанности, постарались покинуть модуль, как только там объявился Фанфарин. Поверкин с Ремнёвым быстрым шагом добрались до центра планирования. Игорь остановился перед дверью и отряхнулся. – Глянь, нормально выгляжу? – Для меня да, – Алексей окинул его равнодушным взглядом. – А что у полковника на уме, я не знаю. – Ну ладно. Ни пуха. Центр планирования представлял из себя небольшую комнату без окон и с низким потолком. Тёплый жёлтый свет ламп разливался по помещению, не добираясь до углов, которые утопали в вязкой тени. Посреди комнаты на длинном столе находилась карта Аcээ-Тэпх и прилегающих территорий – Эльджуна и Плато Коба. Полковник неспешными движениями расставлял на ней красные вешки, от расположения которых в груди у Поверкина сразу что-то невольно дёрнулось. В дальнем углу стоял Стужев со слегка напуганным взглядом, но, как только он увидел своих командиров, сразу приободрился. – Разрешите войти? – Игорь чуть ли не исподлобья взглянул на Фанфарина. – О, наконец-то. Я начал без вас – решил немного пообщаться с личным составом, но смог найти только одного офицера из всего взвода. Ваши люди так сильно заняты? – Так точно, товарищ полковник. А могу поинтересоваться, где вы нашли лейтенанта? – На тренировочном полигоне. И, должен сказать, был впечатлён навыками вашего подопечного. Ремнёв, не поворачивая головы, взглянул на Сергея, немного приподняв брови. Затем кивнул и снова вернулся к рассматриванию карты. – Не люблю тратить время на пустые разговоры, поэтому давайте приступим. Итак, задача вашего взвода предельно простая – в середине дня выдвинуться на территорию, занятую противником, – полковник скользнул пальцем по карте в сторону Основного Стана Лиги, – незаметно проникнуть во вражеский лагерь, произвести диверсию и вызвать панику. Что неминуемо заставит противника ввести в бой свои основные силы. После чего вы, то есть ваш взвод, отходите в рокадном направлении, увлекая противника за собой. Это позволит отрядам силовиков легко захватить беззащитный лагерь врага и нанести удар по разрозненным силам противника. Что приведёт к нашей тактической, а в дальнейшем, и стратегической победе. – Это же... самоубийство... – выкатив глаза, протянул Стужев. Игорь нарочито громко скрипнул зубами и злобно зыркнул на лейтенанта, но Сергей этого не заметил, продолжая ошарашено смотреть на карту. – Что вы себе позволяете, лейтенант? – лицо Фанфарина окрасилось характерным румянцем. – Не обращайте внимания, полковник, он не так давно на фронте. – Но как же... – Сергей поднял глаза на капитана. Ремнёв боком сделал шаг в его сторону, пока Фанфарин отвернулся, и со всей силы надавил пяткой ему на ботинок. Стужев от неожиданности и боли со свистом втянул в себя воздух и вопросительно посмотрел на Алексея. Старлей сделал страшные глаза, сжав губы так, что они побелели. Сергей непонимающе оглянулся на капитана, но всё же замолчал. – Слишком молод ещё, чтобы учить таких, как я, – полковник смерил Стужева презрительным взглядом, хотя разница в возрасте у них была года в четыре от силы. – Капитан, операция планируется через день. Вопросы есть? – Никак нет, товарищ полковник! – Игорь вновь вытянулся во фрунт и с придурковатой улыбкой отдал честь. – Разойдись. Оказавшись в коридоре, Поверкин и Ремнёв в четыре руки сразу же поволокли Сергея на улицу. Оттащив ругающегося лейтенанта в безопасное место они, наконец, его отпустили. – Ты что творишь, зараза? – не давая сказать и слова, прошипел на него Поверкин. – Как что? – Сергей налился багрянцем от ярости. – Он же нас всех убьёт! Это безумие! – Ты идиот, Стужев! Неужели ты нихрена не понимаешь? Неужели тебе не ясно, что за любое слово, сказанное поперёк, тебя упекут под трибунал?! – Так что? Идти из-за этого на верную смерть?! – у лейтенанта аж сорвался голос. – Нет, – вдруг совершенно спокойно сказал Ремнёв. Стужев остановился в недоумении, обращая свой взгляд то на капитана, то на замкома. – То есть, как? – совершенно растерявшись, спросил Сергей. – Это другой вопрос. А сначала, – Поверкин сделал шаг к лейтенанту и отвесил ему крепкий подзатыльник, – закрепление знаний. Что же ты так тормозишь? Я тебе что говорил? – Не отсвечивать... – Стужев, морщась, ощупал затылок. – Так это всё – спектакль? – Именно. Подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство, – Поверкин замахнулся для ещё одного подзатыльника, Стужев моментально среагировал, отпрянув. – Запоминание пошло, молодец. – Теперь вы разъясните мне, что вообще происходит? – Да, но не здесь, – Игорь оглянулся, чтобы убедиться, что позади никого нет. – И, между прочим, мы тебя искали днём. Где ты ошивался? – Как и сказал полковник, на площадке... Выполнял «домашнее задание»... – Сергей насупился, кивнув головой в сторону Ремнёва. Поверкин вопросительно глянул на старлея. – Да, сказал ему учиться работать клинками. Но я на полигон заходил. Тебя там не было, Серёг. Стужев опустил глаза, копая землю носком ботинка. – Я... – сдавшись под натиском двух взглядов, заговорил Сергей, – я тебя заметил издалека и спрятался... – Зачем? – лицо Алексея расплылось в непонимающей мине. – Стыдно... Мне показалось, что мой навык ещё слишком мал. Капитан невольно прыснул: – Ну ты даёшь, Серёга. Ты ещё раскраснейся, как школьница. – Значит, пора посмотреть, что ты умеешь, – ехидно улыбнулся Ремнёв. – Но это потом. Офицеры направились к своей казарме, чтобы поделиться плохими новостями с остальными. – И это что? Его план что ли? – разведчики ошалевшими взглядами изучали карту с уменьшенной версией операции Фанфарина. – Да ладно... Бывало и хуже, – Нагиб устало отвернулся от карты. – Сработаем по-своему, перепугаем начальство превосходящими силами противника или ещё чем-нибудь, они опять нагнутся в глубоких раздумьях над картами в своём штабе и оставят нас в покое. Игорь, можно мы свалим? Спать охота... Поверкин поднял на орка глаза, полные недоверия. – Знаю я ваше спать. Головорез пожевал губами и уставился в стену, изображая глубокое разочарование. – И когда всё это счастье? – Цагрин обвёл пальцем кнопки, натыканные в карту. – Послезавтра... – вздохнул Ремнёв. – Времени в обрез. – Есть несколько мыслей насчёт того, как нам... – начал капитан. Через пять минут обсуждение тактических изысканий перешло в бурный спор между командирами групп. Кто-то слушал внимательно, кто-то лишь краем уха. Стрельцовым, к примеру, это занятие моментально надоело. Так как внимание от карты давным-давно сместилось в сторону, дубль младший позволил себе выдернуть из неё одну кнопку. Чистка ногтей иголкой не смогла надолго занять Евгения, поэтому он стал искать новое место, куда бы можно было её приткнуть. Последним оказалась пятая точка брата, от неожиданности сержант вздрогнул, но вместо вскрика сдержанно зашипел. Андрей резко развернулся к обидчику, скорчив гневную рожу, однако её быстро сменил огонёк интереса при виде кнопки в руках у младшего брата. Дубль старший изъял из карты ещё одно орудие извлечения звуков из человека и взглядом предложил в качестве жертвы спящего Цагрина. Женя лишь недовольно покачал головой – «Это уже не интересно». Тогда Андрей перевёл взгляд на Стужева – дубль младший слабо кивнул, едко улыбаясь. Спустя мгновение иголка посетила мягкие ткани Сергея, однако бравый разведчик только напрягся и выкатил глаза, что стало огромным разочарованием для дублей. – Зараза... – простонал себе под нос лейтенант. – Кто из вас это сделал? Братья, давясь от смеха при виде злобной рожи Сергея, как и обычно, ткнули пальцами друг в друга. – Что это у вас? – шёпотом спросил Стужев и вырвал у одного из братьев кнопку. На миг лицо разведчика застыло в раздумьях, взгляд перешёл сперва с кнопки на Стрельцовых, потом на остальных. Эстафета была успешно передана – желание пошалить закрепилось теперь и в голове Серёжи. Кнопка надёжно зафиксировалась в его руке между большим и указательным пальцем и с лёгким щелчком полетела куда-то вдаль казармы. На лицах Стрельцовых остались отпечатки неоправданных ожиданий. – Это был всего лишь пристрелочный, – тихо добавил Стужев. Следующий снаряд был заряжен и ожидал своего запуска. Лейтенант прикрыл один глаз, поджал губы, прицеливаясь. Щелчок – и кнопка взлетела по красивой дуге, правда, в баллистических расчётах диверсант всё-таки просчитался. Вместо того, чтобы разбудить Цагрина, вешка угодила прямо в лоб капитану. Тихо крякнув от испуга, Стужев тут же изобразил предельную занятость. – А ну встать! – капитан подорвался в ярости. – Два идиота! – Это не мы! – в унисон ответили братья. – А кто же? Стрельцовы промолчали, переглянувшись. Сергей, понимая, что запахло жареным, стал медленно сползать со стула. – Я спрашиваю. Кто? – в глазах Поверкина начинал бушевать шторм. Стужев отполз ещё на полметра, но, как только Игорь обратил свой взор на него, сорвался с места. Капитан спокойно проводил его взглядом, затем равнодушно бросил через плечо: – Клин, будь так добр, проведи с лейтенантом воспитательную работу. Орк счастливо заулыбался, подобно ребёнку, которому подарили новую игрушку, и поспешил на выход. Дубли, провожая его взглядами, продолжали давиться со смеху. – А вы не ржите, вам тоже достанется, – осадил их Поверкин. – За что? – сержанты дружно изобразили искреннее удивление и невинность. – За подрыв дисциплины. Как будто я не знаю, что это вы начали. Капитан вернулся на своё место. Посмотрев на карту, он устало покачал головой. – Ладно, Игорь, – Ремнёв собрал остатки кнопковешек. – Укладывай взвод спать, толку больше не будет. Ты же знаешь, что мы всё равно не сможем ничего спланировать – всё будет, как обычно. – Это ты у нас любитель импровизации, а у меня должны быть запасные варианты. Я прав, Витя? – Исходя из практики, – Трумбашов пожал плечами, – я могу лишь согласиться с вами обоими. По-всякому бывает. Командиры групп ещё на несколько мгновений замерли в размышлениях. – Прорвёмся. Всегда прорывались... Главное – не киснуть, – Поверкин посмотрел на своих сослуживцев. – Стужева будете со мной воспитывать? – Меня подобное не заводит... – махнул рукой Ремнёв. – А я посмотрю, – Трумбашов немного повеселел. – А где он? Игорь посмотрел на часы. – Будет тут через две минуты. И действительно, спустя озвученное время с громкой вознёй, ворчанием и редкими вскриками на пороге казармы появился Черепных со Стужевым под мышкой. Орк, весело улыбаясь, обхватил несчастного хадаганца за плечи и протянул капитану подобно тому, как сын гордо преподносит отцу результат своей работы. – Умница, Клин. Я попозже подумаю, как тебя отблагодарить, – Поверкин жестом попросил поставить Сергея на пол. Стужев, как только огромные орочьи лапы отпустили его, бессильно опустился на пол. Когда орк развернулся и потопал восвояси – разведчик всё ещё нервно вздрагивал от каждого его шага. – Та-а-ак, кондиция как раз, что надо, – капитан пощёлкал пальцами перед лицом у Сергея. – Готов внимать? – Дядь Игорь, – донеслось сзади виноватым голосом. – Не надо Серёгу воспитывать... – Надо, Женя, надо. Его, в отличии от вас, раздолбаев, ещё можно спасти. Мне ещё один такой шаловливый ребёнок во взводе не нужен. Более того, Серёга, помнишь, я говорил тебе, что я тебя закопаю? Лейтенант икнул в ответ, уставившись на капитана стеклянными глазами, полными безысходности и отчаяния. – Боишься? – Игорь хищно оскалился. Стужев мелко затряс головой. В его голове не укладывалась мысль, что может быть что-то ещё страшнее Клина Черепных. А всё указывало на то, что это была лишь разминка. – Серёж, – начал капитан вдруг очень мягким тоном, – есть грань между обыденной жизнью на войне и моментами, когда нужно быть предельно серьёзным. Порой, это может стоить жизни. В первом случае, – Поверкин сделал паузу, печально вздохнув, – я не имею права вас останавливать. Потому, что иначе вы рехнётесь. Каждый имеет право на отдых, а вам он просто необходим. Но когда речь заходит непосредственно о боевой задаче – ты должен выключить в себе всё лишнее. Хотя... ты ведь сам это понимаешь? Лейтенант опять закивал и в дополнение стыдливо втянул голову. – Они, – Игорь указал в сторону братьев, наблюдающих за процессом, – два неисправимых идиота. Но когда нужно, всё же могут остановиться, хоть и напоминать порой приходится... Мы подошли к главному вопросу – мне придётся распинаться ещё и ради тебя? Сергей отрицательно замотал головой. – Ну, ты, может, скажешь что-нибудь? – Поверкин склонил голову набок. Стужев лишь нервно сглотнул и пробежался глазами по помещению, судя по всему, в поисках Клина. – Э-э-э... – капитан озабоченно осмотрел Сергея. – Он тебя к берегу что ли носил? – Д-да... И ещё под-дбрасывал, пригов-варивая – «уроню не ур-роню»... Трумбашов на мгновение обронил челюсть. – Это уже слегка перебор, Игорь... – Ну... Считай, шоковая терапия. Значит, закопаю тебя в другой раз, – капитан от души рассмеялся. – Да, Серёжа, тут всё немножко иначе, но мы всё-таки ещё в армии. * * * Сегодня утром в воздухе повисло такое напряжение, что можно было резать его ножом. Кроме того, моросил противный дождик, добавляя к пагубному настроению лишнюю порцию дёгтя. Как выяснилось, накануне полковник получил несколько распоряжений из штаба, отчего уже спланированная операция была пересмотрена. И теперь на построении стояла не меньше, чем половина всей части. – Что за дурдом? – пониженным тоном возмущался Поверкин. – Разве было распоряжение о наступлении? – Понятия не имею, генерал обычно сообщает о подобном, – Трумбашов обернулся на взвод, ближайшие разведчики пожали плечами. – У меня очень плохое предчувствие... Вот прям в горле засело что-то. – Лёха, прекрати, – Игорь толкнул локтем своего замкома, сутулящегося от холодного ветра. – Ты знаешь, что я по пустякам не завожусь. – Именно поэтому я так и переживаю. Наконец, возле штаба началось какое-то шевеление. Солдаты в строю приободрились, надеясь, что вскоре можно будет размяться, стоять на месте под дождём ни у кого не было желания. – Что-то не так, товарищ полковник? – Сечин обернулся на Фанфарина, замявшегося на пороге штаба. Полковник лишь аккуратно посматривал на небо из глубины здания. – Прикажите кому-нибудь принести зонтик. У генерала отпала челюсть. – В боевых частях зонтиков не держат, – проглотив эмоции, сухо ответил Сечин. – Но дождь ведь идёт. Генерал замер, не зная, как реагировать на подобное заявление, но спустя пару секунд логическая цепь в его голове замкнулась, выудив из закромов воспоминания о столичных частях, где во время дождя начальство обычно пряталось под специальные навесы перед плацом. Не забывая, к слову, в своих речах каждые несколько минут упоминать о том, что никакие погодные условия не помеха имперским военным. Чувства стоявших на плацу в тот момент легко было предугадать. – Может, отложим рейд на завтра? – предложил Сечин. Фанфарин положительно изменился в лице, но встретив угрюмый взгляд генерала, всё же понял, что это был сарказм. Ему пришлось высунуть свою свиную морду на улицу и, как результат, неизбежно намочить копытца. Это трагическое обстоятельство, судя по всему, отняло у него всё вдохновение и желание зачитывать речь перед строем, так что он ограничился коротким разговором с командованием. – Через полчаса прикажите своим людям выступать. Полковник куда-то удалился, Сечин воспользовался этим моментом, чтобы поговорить с Поверкиным. – У тебя всё под контролем? – Так точно. Ребята, правда, в напряге немного, но в целом нормально. – Хорошо. Не рискуйте. Лучше уж буду отмазывать вас, чем хоронить, – генерал похлопал Игоря по плечу. – Так что никакого геройства. Капитан кивнул. Уж что-то, а геройствовать ради бредовых идей Фанфарина он точно не собирался. – Вам придётся немного поторопиться, – Сечин на всякий случай оглянулся. – Если вы не вернётесь в установленный срок, в атаку пойдут силовики. Это бессмысленные потери, сам знаешь. – Сделаю всё возможное. Генерал побежал догонять начальство, капитан проводил его взглядом и вернулся к своему взводу. – Попрыгали... – команда прозвучала совсем мрачно, её выполнение тоже боевым задором не отличилось. – Эй, разведка! Выше нос, что за кислые мины? Взвод обернулся на, пожалуй, самый приятный и желанный голос во всей части. Майор Тулумбасов во всеоружии и красе, на которую только был способен агитатор, лихо провёл рукой по бороде и взмахнул знаменем Незеба над головой. – Нас всех ждёт слава! Ура! Неизвестно откуда появившаяся труба пронзительно запела, как только губы майора прикоснулись к её мундштуку. Задорная мелодия сразу же заставила сердце каждого биться чаще и прогнала дурные мысли из головы. – Спасибо тебе, Антон, что ты есть... – прикрыв глаза, тихо сказал Трумбашов. – Вперёд, защитники Империи! Вперёд, к победе! – а потом уж как-то совсем по-дружески добавил Антон. – Удачи вам, ребята. Взвод разведчиков незримо для противника испарился из части. * * * – Фанфарин с нами не попёрся. Хвала Незебу! – Поверкин вознёс руки к сине-зелёному потолку джунглей. – Что странно... Я чётко слышал, как они говорили с генералом. И полковник должен был «непосредственно проводить командование операцией», – Ремнёв был менее оптимистично настроен. – Может, он нас догонит? – предположил один из дублей. Взвод приглушённо засмеялся. – Удачная шутка, Женька. Сплюнь, – капитан достал карту и поманил всех к себе. – Итак, вместо беспредела, который был нам предложен нашим драгоценным картёжником, мы делаем вот что. Разделяемся на стандартные группы и чешем к Стану Лиги. Нагиб, ты с ребятами идёшь через Паучий склон. Вас, скорее всего, заметят, – капитан поймал недовольный взгляд куска и виновато пожал плечами, – поэтому вы делаете вид, что ваша конечная цель Метеоритная копь. Там ты обязательно должен стряхнуть хвост. Дальше, – Игорь перевёл взгляд на Трумбашова. – Вы пойдёте вдоль храма Тенсеса. У вас задача обычная – перемещаться максимально скрытно, обнаружение недопустимо. Ну а мы будем строить из себя охотников на дезертиров и проскользнём вдоль границы с Плато Коба. Точка сбора – вот здесь, – капитан указал на карту чуть западнее Стана Лиги. – Дальше действуем по нашему плану. Вопросы есть? – и после короткой паузы скомандовал. – Приступить к выполнению. Группы двинулись в трёх направлениях. Шли достаточно быстро – времени было в обрез. Отделению Поверкина достался самый длинный путь, поэтому остановки для отдыха были недоступной роскошью. Под сплошной стеной из зарослей влага стала парить, отчего диверсанты довольно быстро заскучали по холодному бризу возле края аллода. Как только разведчики пересекли условную границу между Империей и Лигой в Чаще Текуани, группа всё же остановилась для короткой передышки. – Сейчас внимательно, – не отрываясь от рассматривания своего сектора, скомандовал Поверкин. – Старательно избегаем столкновений, это крайне важно. Перед самой операцией для дополнительного инструктажа времени почти не будет. Работаем по моей схеме, не рискуем. И помните, – капитан обернулся к группе, – от нас зависят жизни наших сослуживцев. * * * Воздух был наполнен светом, теплом и серебристым смехом детворы, струящимся, подобно весенним ручейкам. Лучи солнца, скользя по листве и лепесткам цветущего сада, искрящимися каплями стекали вниз к крохотному пруду, отражаясь от его поверхности игривыми зайчиками, чтобы в конце своего пути создать невероятную игру красок на тончайшей изумрудно-голубой и золотистой поверхности молодых крылышек. – Алистер, не намочи ножки! – эльфийка обернулась на сына, стоящего возле пруда. Юный Алистер закатал штанишки по колено и уже приготовился к захватывающему морскому путешествию, но оклик матери его остановил. – Я знал, что ты это скажешь, – мальчишка бессильно опустил руки. – Тогда почему же ты всё равно полез в пруд? – мама подошла, чтобы поправить измятую одежду. – Да, почему? – вокруг столпились остальные дети. – Не приставайте к старшему брату, идите играть, – эльфийка подождала, когда дети отвлекутся, и отвела мальчика в сторону, усадив его на скамейку в тени крон деревьев. – Солнышко, ты опять за своё? Алистер скорчил недовольную мину, закинув голову. – Ну ма-а-ам... – Ты не сможешь изменить того, что увидел в видениях. Это невозможно, мы с твоим отцом тебе уже много раз объясняли, – мать потормошила сына за коленку. – Однажды это перестанет быть для тебя проблемой. Мальчишка лишь устало закатил глаза. К обеду мама забыла про утренние капризы Алистера, да и у самого юного эльфа настроение улучшилось. Изредка видения, даже самые обрывочные, не давали Алистеру выспаться, отчего на следующее утро он начинал винить всех окружающих в том, что они чётко следуют некому сценарию, дабы подразнить его и без того плохое самочувствие. Сегодня же всё обошлось малой кровью. – А Алистер утром на маму из-за снов злился! Если бы не младшая сестра. – Жаннет! Ябедничать некрасиво! – осадила её мать. – Да, закладывать родного брата – не лучшее занятие, – присоединился отец. – Однако, Тина, дорогая, пора что-то менять в жизни нашего мальчика. Это не может длиться вечно. – Но он ещё совсем ребёнок! – Ма-ам! – возмутился Алистер, но мать шикнула на него. – Неважно, даже в таком юном возрасте у него уже проявились способности к телепатии и предсказанию будущего. Это дар, вне всяких сомнений. – Этьен, послушай сам себя, ты... – мать вдруг осеклась, взглянув на детей. – Поговорим после обеда. После трапезы Тина отвела детей к няне на занятия. Алистер старательно изображал равнодушие, стараясь убедить мать в том, что его не заботит её дальнейший разговор с отцом. Рыба клюнула на эту приманку – эльфийка, успокоившись, отправилась в дом. Отговорку, нужную для того, чтобы улизнуть от няни, долго придумывать не пришлось, последняя была погружена в свои мысли, из которых Алистер сразу надёргал деталей для своего объяснения. Он, в силу раннего возраста, не мог понять, почему это всегда работает, но факт оставался фактом. Успешно покинув сад, юный эльф поспешил в дом, к комнате отца с матерью. Алистер не хотел узнать, что о нём думают его собственные родители из видений или их мыслей, он хотел услышать это из их уст лично. – ...это необходимая мера, он должен начинать учиться сейчас, иначе вскоре его собственные способности выйдут из-под контроля. – Но он же ребёнок! – не унималась Тина. – Подумай сам, во что превратится его жизнь? Для семилетнего мальчика это кошмар... Этьен, ради блага нашего сына... Я прошу тебя, дай ему ещё немного времени. – Тина, я тоже желаю ему добра и только добра. Но любой природный дар способен погубить своего хозяина, если он вовремя его не обуздает. Мать замолчала, за дверью послышались всхлипы. – Они не заберут его у нас навечно... – голос отца изменился, в нём появились нотки печали, – Ему всего лишь нужно обучение. А потом, вот увидишь, он прославит не только нашу семью, но и весь дом Близар. Алистер отпрянул от двери. В следующее мгновение его вдруг охватил панический страх от осознания того, что вскоре некие «они» заберут его у матери. Но гораздо страшнее было потому, что видения, подтверждающие слова родителей, уже случались. И теперь самые ужасные кошмары Алистера грозили стать неминуемой реальностью. Юный эльф не видел лица матери сквозь дверную щель, но на телепатическом уровне чувствовал, как ей больно. Мысли отца, в свою очередь, походили на густой туман и разобраться, что он по-настоящему чувствует не представлялось возможным. – Завтра же я свяжусь со столицей, – после последних слов отца Тина зарыдала в голос. Он бежал. Бежал, куда глаза глядят, совсем не отдавая себе отчёта в том, куда он направляется. По щекам обильно текли слёзы, Алистер то и дело спотыкался о корни деревьев, падал, но опять вставал и бежал дальше. Солнечный сад с прудом возле дома, улыбка матери, надоедливые сёстры, строгий, но любящий отец и даже видения о завтрашнем спокойном дне – всё, что он любил, всё, что делало его счастливым, вдруг сперва померкло, а потом рассыпалось, как песчинки разбитых песочных часов. Единственное, что он теперь мог видеть, – фрагмент кошмарного сна. На пристани стоит отец. Алистера волокут цепкие руки, голова раскалывается от боли, во рту кислый привкус крови. Палуба судна начинает отдаляться от тверди, и тогда Алистер кричит, но крик его тонет в странных вибрациях. Спокойствие отца сменяется гримасой тоски, его фигура бездвижна и подобна камню. Вибрации усиливаются, боль накрывает сознание, утягивая картину происходящего в чёрную пропасть. Жирную точку ставит белая вспышка. Всегда на этом моменте Алистер просыпался и теперь он мечтал только об одном – как и всегда, очнуться в своей постели, утереть слёзы и попросить служанку принести порцию льда для снятия головной боли. Но сегодня всё сложилось иначе – проснуться ему не было суждено. * * * – Вы совершаете огромную ошибку. – Я так не думаю. Благодаря моим исследованиям Лига сделает первый уверенный шаг на пути уничтожения Империи, – эльф, продолжая смотреть на собеседника свысока, плавным движением поправил монокль. – Это неверный путь. Вы создали убийцу, бездушную тварь, не говоря уже о том, что сломали ему жизнь. – И вновь я с вами не согласен. Он доволен собой, как никогда. И это, кстати, тоже является частью его оружия. Скулы пожилого канийца заиграли. Он положил себе руку на грудь, пытаясь успокоиться. – Воспитывая в нём тщеславие, вы уничтожаете его рассудительность. В конце концов это вылезет всем нам боком. – Да? – эльф не стал скрывать противную ухмылку. – Прозор, вы просто параноик, и отчёт, который должен прийти с минуты на минуту, подтвердит мои слова. – Я не параноик! – каниец всё же сорвался на крик. – Я, в отличие от вас, умею смотреть в будущее! И, если вы продолжите в том же духе, оно будет вовсе незавидным! – А куда же я, по-вашему, смотрю? – эльф нагнулся к Прозору до неприятного близко, так, что последнему пришлось сделать шаг назад. – Когда единственный объект моих забот – благоустройство Лиги? В дверь постучали, с лёгким скрипом она отворилась – на пороге стоял гонец. – Жан ди Грандер, вам послание со Святых Земель. Эльф выпрямился, одновременно растягиваясь всё в той же мерзкой ухмылке. Не поворачиваясь к гонцу, он протянул руку немного назад. Посыльный вручил ему письмо и удалился. – Что я и говорил, – торжествуя, сказал Жан, когда его глаза прочитали первые несколько строк послания. – Мой подопечный идеально отработал свой первый выход в мир. Но спустя мгновение довольная мина таки сползла с лица учёного. Его глаза забегали по свитку, он перевернул его, удивлённо скривив губы. – Странно, отчёт совсем короткий. Никаких подробностей, что не входит в привычку у моих коллег... Хотя, – эльф бросил письмо на стол и равнодушно махнул на него рукой, – это вовсе не повод для беспокойства. – Я бы не был таким самонадеянным. – Мы делаем первые шаги. Пер-вы-е, – Жан ди Грандер вновь вздёрнул нос, монокль блеснул в свете свечей. – А вы трус. Жалкий трус. Война таких не любит. Эльф презрительно хмыкнул и вышел из комнаты. Прозор, тяжело вздохнув, взял письмо со стола и внимательно его пересмотрел. – Уж мне казалось, мы пытаемся положить конец этой войне, а не разжечь её ещё больше... * * * – Что? Как?! Почему?! – Жан аж выронил монокль, сотрясая воздух. – Я хочу подробностей! – В послании указана только весть о поражении и о том, что он успешно воскрес. Ничего больше, – посыльный гораздо лучше сохранял спокойствие, даже под дождём горячих брызг, летящих со стороны разгневанного учёного. – Ещё я лично должен вам передать, что они прибудут в столицу через четыре дня. – Почему так долго?! – Его и так везут как можно быстрее. Обычное время перелёта от Святых земель до Новограда – неделя. Эльф тяжело опустился на стул, вернул монокль на своё законное место, поправил белые локоны, упавшие ему на лицо. – Никого не оповещать о случившемся до выяснения всех обстоятельств. И ещё, – Жан ди Грандер бросил на гонца взгляд исподлобья, – у меня сегодня не приёмный день. – Не возможно, – с тем же стеклянным спокойствием ответил каниец, – Прозор Толмачевский уже извещён обо всём, а также собирается посетить вас в ближайший час. Жан оглушительно заскрипел зубами, перо в его руке с хрустом сложилось пополам. – Оставьте меня, – прошипел эльф, посыльный, поблагодарив про себя Тенсеса, покинул кабинет. Сказать, что Жан был вне себя от ярости, – не сказать ничего. Он сам немного был рад тому, что не имел привычки бить хрупкие предметы и рвать документы в такие моменты, но сейчас злоба его просто переполняла. Во многом потому, что её дополняло ненавистное ему чувство неизвестности. Что случилось, как и почему его идеальные планы дали трещину? Ответ он не может получить сейчас никак, он обязан ждать. – Демон бы его побрал! – зарычал эльф и в порыве ярости смахнул со стола чернильницу. Вязкая жидкость легла на пол обширным чёрным пятном, растянувшимся в направлении полёта сосуда. Брызги живописным ореолом разлетелись по краю лужи, чем довершили картину, в которой глаза эльфа сразу рассмотрели истинную Красоту. Мысли о прекрасном, что можно найти в беспорядочном течении жизни мгновенно отвлекли учёного и свели на нет весь его гнев. Жан откинулся на спинку стула, запрокинул голову, закрыв глаза – руки ещё едва заметно дрожали. «Всё не просто так... Я должен дождаться его приезда. Уверен, вместе мы исправим допущенную оплошность...», – эльф мыслил уже совсем спокойно, вновь привычно раскладывая все детали собственных идей по полкам. Раздался стук, Прозор, не дожидаясь ответа, вошёл в кабинет. Каниец медленно подошёл к столу, его взгляд поймал чернильное пятно на полу, он посмотрел на эльфа: в глазах читалось ожидание. – Пришёл позлорадствовать? – Нисколько. Я пришёл сказать, что это повод задуматься. – Над чем? – Жан подался вперёд, упираясь руками в стол. – Ещё ничего не известно! – Вы много раз повторяли, что ваше... «оружие» совершенно. Я же, в свою очередь, пытался убедить вас в том, что совершенства в мире нет... Для эльфа подобное заявление было ударом ниже пояса. Ярость вернулась в мгновение ока с удвоенной силой. Губы учёного сжались добела, глаза, наливаясь кровью, стали вылезать из орбит. – Вам следует отказаться от своего замысла, отозвать коллег и внимательно пересмотреть все предыдущие результаты исследований, – спокойно продолжил каниец. – Я не просто прошу, я умоляю вас прислушаться к моему мнению, напомню, что я тоже причастен к этому делу. – Вон... – выдавил из себя Жан. Прозор не стал утруждать себя бессмысленным спором и покорно отправился на выход. – Подумайте над моими словами, Жан, – сказал он, стоя на пороге. – Я лишь говорю, что я вижу со стороны. Вы ошибаетесь... * * * – Прошу вас, дайте им передохнуть! – лекарь безуспешно пыталась остановить учёного. – Они же всё-таки с войны приехали, к тому же, перелёт был очень тяжёлым, смилуйтесь! Жан ди Грандер продолжал движение твёрдой походкой, не обращая внимания, и тогда девушка тронула его за плечо. – Пожалуйста... – У меня нет времени на ваши сопли! – эльф резко развернулся на месте, смахнув её руку. – Попрошу оставить меня, или с вами разберётся стража. Убедившись, что лекарь больше за ним не последует, он двинулся дальше. – Ох, магистр! – перед палатой его встретил коллега, – Как я рад, что мы, наконец, пересеклись. – Взаимно, Терентий, – равнодушно ответил эльф. – Я должен немедленно поговорить с ним. – Лучше этого не делать, дайте ему хотя бы день, – взгляд у учёного был какой-то растерянный. Видимо, он хотел что-то сказать, но не решался. – У меня для вас есть новости. – Выкладывайте, – Жан скрестил руки на груди. Каниец сперва замялся, а потом качнул пару раз головой в сторону выхода. – Я здесь могу вас выс... В ответ учёный что есть мочи замахал на магистра руками, а потом с умоляющим взглядом приставил палец ко рту. Эльф удивлённо посмотрел на коллегу и, наконец, решил выполнить его просьбу. На улице каниец ухватил Жана за руку, стараясь как можно быстрее утянуть его от лечебницы. – Что за фамильярность! – возмутился эльф, но хватка Терентия не ослабевала, пока они не отошли на пару кварталов. – Мне это может стоить жизни, – объяснил каниец, отпуская разгневанного магистра. – Вас, наверное, смутила краткость отчётов за последние несколько недель? – Я заинтригован, – холодно произнёс эльф. – Можем обсудить это у меня в кабинете. – Ну что же, я просто жажду узнать, почему вы и ваши коллеги всё это время обделяли меня новостями, – сказал Жан, усаживаясь за своё рабочее место. – Всё дело в... моральном воспитании Алистера, – неуверенно начал Терентий. – Он потерял всякую меру и самообладание... – Это никоим образом не должно мешать ему уничтожать имперских солдат. – Да, но всё же... Он слишком увлекается процессом. И сейчас развитие порчи его рассудка стало необратимым... – К делу, Терентий, ближе к делу, – поторопил канийца Жан. – Он читает мысли всех, кто его окружает. Один ратник мысленно бросил оскорбление в его сторону и... Алистер поквитался с ним. – Убил? – во взгляде магистра появилось лёгкое напряжение. – Нет, но этот воин уже никогда не возьмёт в руки меч. – Значит, это будет всем хорошим уроком, – облегчённо выдохнул эльф. Глаза Терентия округлились, он замер с открытым ртом, не зная, что сказать. – Теперь я хочу знать, почему мой подопечный потерпел поражение, – Жан сделал несколько записей в своём дневнике. – Засада? Предательство? Что?! – эльф очень внезапно сорвался, – Что могло случиться с моим идеалом?! – Вы, кажется, не поняли, магистр. Он опасен. – Отвечайте на мой вопрос, – эльф насупился. Терентию пришлось сдаться, Жан не желал вникать в суть проблемы. – Во время одного из походов он решил не возвращаться в основной лагерь и остановился на ночлег в станице возле Чащи Текуани. Ночью его вместе с охраной атаковала рота имперских солдат, застав врасплох. Но это не главное... – Я так и знал, – Жан откинулся на спинку стула. – Провал был результатом коварства Империи... Банально. Теперь мне интересно другое... – Магистр, выслушайте меня, – взмолился каниец. – Мне интересно, почему Алистер не предвидел этого, – эльф, казалось, даже не замечал коллегу, его слова летели мимо, все до единого. – Но, эту деталь мне сможет поведать только сам Алистер. Вы свободны. У Терентия отняло дар речи. Лишь за дверью кабинета магистра он пришёл в себя. Решение было принято в течение секунды. Через полчаса прошение об его освобождении от исследований ожидало подпись. * * * – Расскажи мне всё. До мельчайших подробностей. Чему ты научился, что открыл для себя, чем был порадован, чем, наоборот, недоволен. Но самое главное – расскажи мне, мальчик мой, что случилось в ту ночь? Тебе не было видения о скорой кончине? – Нет, наставник, видение было. Но я не смог проснуться. – Что значит – не смог? – Жан удивился и возмутился одновременно. – Подозреваю, что это предательство. Мне что-то подсыпали в пищу. – У тебя были враги? Недоброжелатели? – Полно! – капризным тоном ответил Алистер. – Они все не в состоянии оценить важности моей персоны. Практически никто из этих отморозков не понимает, что я ключ к победе! Мне нужна охрана получше, лучше именно тем, что я смогу им доверять! – Я понял тебя, – магистр остановил порыв подопечного, положив ему руку на плечо. – Лично разберусь с этим вопросом. Теперь ответь мне – как твои способности? Хорошо ли сработало всё, чему ты учился, в бою? – Очень неплохо, наставник. Солдаты и бойцы – самая лёгкая добыча, им нечего мне противопоставить. Маги любого сорта сражаются на средних расстояниях, здесь мои способности опять дали огромное преимущество. Проблемы возникают только с теми, кто может атаковать меня с дистанции, в самой дистанции и проблемы, порой я не дотягиваюсь, а вот их арбалеты до меня – вполне. Мы должны поработать над этим. В остальном – Империя слаба. Если убрать все шероховатости и недоработки во мне, которые теперь нам известны, ничто меня больше не остановит. – Чего я и ожидал от своего подопечного, – Жан сложил руки за спиной и стал нарезать круги по светлице. – Ну что же, нам предстоит проделать огромную работу, на это уйдут месяцы, может, даже годы. Имперцы пущай думают, что одолели тебя, пускай забудут. Тем неожиданней для них станет наш новый удар. – Наставник... – голос Алистера почти незаметно дрогнул, – сколько операций мне предстоит пережить на этот раз? – Не меньше трёх. Но тебя же это не остановит? * * * Испытывал ли Алистер волнение, страх, неуверенность? До того, как вновь отправиться войну, ему оставался месяц с небольшим. За ушами красовались два свежих шрама, но у своего хозяина они вызывали больше гордость, чем дискомфорт. Гордость. Чуть ли не единственное чувство, которое знал Алистер. Больше он не ощущал ничего. Проблемы прислуги, компаньонов, которые помогали ему тренироваться, и даже наставник – все они оставались в тени его тщеславной персоны. Он – ключ к победе. Он важен. Всё остальное мелочно. И пусть хоть кто-то попытается усомниться в этом. – Как ни странно мне это говорить, но я удивлён! – в очередной раз восторгался Жан ди Грандер. – Твои способности в разы превышают пределы возможностей самых сильных мистиков Лиги. Последняя операция дала больше, чем я ожидал. Алистер промолчал с едва заметной улыбкой на лице, ядовито-жёлтые огоньки глаз аккуратно скользнули по учителю. Эльф медленно моргнул, удовлетворённо вздыхая – мысли наставника соответствовали тому, что он говорит. – На сегодня хватит, – магистр махнул рукой прислуге. – Можешь отдохнуть, – добавил Жан, обращаясь уже к Алистеру. – Я бы хотел прогуляться сегодня. Учёному эта просьба явно не пришлась по вкусу. – Ты уверен? – эльф устало наклонил голову. – Да. Через месяц я покину этот город и, вполне возможно, моё возвращение сюда будет нескорым. – Справедливо, – согласился Жан, мысленно раздражаясь предшествующим лишним хлопотам. Вечерний Новоград уютно играл тёплыми тонами, разливающимися из окон домов. На улицах было практически безлюдно, лишь изредка слух тревожили одинокие шаги припозднившихся горожан. Несколько ритмичных ударов с городской колокольни известили гуляющих о позднем часе. – Итак, я бы хотел подвести итоги наших последних занятий, – магистр прервал непродолжительное молчание, чем смутил своего ученика – Алистеру хотелось немного отдохнуть от внешних раздражителей и просто насладиться тишиной. Увы. – Дистанция комфортного контакта: сто метров, – эльф монотонным голосом начал свой отчёт, – время, необходимое на нанесение урона, несопоставимого с жизнью: три секунды, максимальная продолжительность полной активности без риска: полтора часа, зрительный контакт: обязателен... – Досада... – прервал его наставник. – Вот если бы ты смог преодолеть и это препятствие... Ты только представь, первый в Сарнауте мистик, который смог установить контакт разумов, не видя своей жертвы! – Мне кажется, огромной дистанции достаточно. – Они будут прятаться в свои норы, пытаться ударить тебя в спину... – Я вижу свою смерть в видениях. Удары в спину мне больше не страшны. Также я избавился от одной из главных проблем боевого оракула – группа врагов мне теперь тоже не страшна. – Да, но... – Учитель, – глаза Алистера будто загорелись ярче, – позвольте моей голове немного отдохнуть. Какой прок от того, что мы мусолим подробности? – Прости, – Жан осёкся. – Я лишь хочу, чтобы всё было идеально. Нельзя оставлять врагу ни шанса. – У них его и не будет. Позади послышались голоса, молодая канийка с дочерью торопились домой. Девчонка, играя, сновала вокруг матери, плела на ходу безделушки из вялых травинок, напевала что-то под нос. Два эльфа в дорогом одеянии быстро завладели её вниманием, отодвинув прочие забавы в сторону. Девочка остановилась на пути у незнакомцев, внимательно их разглядывая. Алистер опустил глаза вниз только тогда, когда запнулся о ребёнка. Одарив девчонку взглядом, полным презрения, он довольно грубо оттолкнул её. Магистр предпочёл посмотреть на происходящее сквозь пальцы. Девочка замерла на прежнем месте в недоумении, такого поведения взрослых она на себе ещё не испытывала. – Оленька, ну что же ты мешаешься... – попыталась успокоить её мать. В глазах ребёнка блеснула детская злоба, смешавшись со слезами. – Что? – едва слышно спросил Алистер, резко останавливаясь, его скулы заиграли, на лбу появились две лишние морщинки. Вечернюю тишину разорвал пронзительный детский вопль. Мать, рыдая, держала на руках бьющуюся в конвульсиях дочь: глаза её закатились, оставив взору только белки без зрачков, из носа обильно текла кровь. * * * – Замяли?! – не сдерживая порыва орал Прозор. – Замяли!? Он убил ребёнка! – Я... знаю... – отрешённо ответил Жан. – Нас курирует как Городской, так и Сыскной приказы... Они сказали... – Твою мать! Жан! Когда же ты очнёшься?! – Оставь меня, – смотря в пустоту, попросил магистр. Из его кабинета ещё минут десять доносились надрывные крики, требования, угрозы: Толмачевский был просто вне себя. Потом, словно поставив точку, громко захлопнулась дверь и всё стихло. Жан ди Грандер растёкся на своём рабочем месте, внутри будто опустело. Всё пропало, всё... было сделано неправильно. – Я создал чудовище... – вслух проговорил магистр. – Что же я натворил... Сыскной приказ плевать хотел на случившееся. Они так легко и так быстро всё замяли, Жан не знал даже, что сделали с матерью девочки – она ведь свидетель. В любом случае, теперь глаза магистра были открыты, отчего становилось очень не по себе. Принимать решения нужно было быстро. – Я тебя создал, я тебя и уничто... Договорить Жан ди Грандер не успел – резкая вспышка боли в сердце оборвала его на полуслове. По телу прошла жуткая судорога, корчась, эльф мешком упал на пол и в следующее мгновение испустил дух. Алистер хотел обсудить с наставником следующие занятия и пожаловаться на боль в затылке. С лёгкой досадой он отошёл от щели в дверном проёме, мысли эльфа уже были заняты другими заботами. О подозрениях можно было не беспокоиться: смерть наступила от сердечного приступа, весьма закономерно при такой деятельности. Стоило найти себе нового куратора, хотя... До отправки на Святые земли оставался всего месяц. * * * – Доложить обстановку, – скомандовал Поверкин командирам групп. – Чисто, хвоста даже не было, хошь верь, хошь не верь, – отчитался Нагиб. Капитан бросил на него немного раздражённый взгляд и вопросительно посмотрел на Трумбашова. – У нас тоже чисто. И как-то... тихо. Слишком тихо. – Во, а я ещё утром что-то неладное почувствовал, – поддакнул ему Ремнёв. – Так, хватит загущать краски, и без того тошно, – Игорь поднял руку, призывая остальных умолкнуть. – Теперь к делу. У нас с вами задача сверхъестественная. Устроить здесь веселье для лигийцев, чтобы никто не смел обвинить нас в невыполнении приказа, вернуться к своим раньше установленного срока и принести с собой неоспоримые доказательства того, что запланированная Фанфариным операция ничто иное, как бездарные потери. Также, при выполнении данной боевой задачи, очень желательно не подохнуть самим. – И почему мне кажется, что ты пытаешься оттянуть неизбежный финал? – спросил замком. – Когда-нибудь всё равно объявят о наступлении. – Тогда этим будет заниматься Сечин, – уверенным тоном ответил капитан, но потом изменился в лице и добавил, – я надеюсь... И тебе ли мне стоит напоминать, что сражения идут не за стан Лиги, а за храм Тенсеса? Старлей лишь пожал плечами. – Два человека на разведку, – Поверкин указал на Трумбашова и Цагрина. – На выполнение десять минут. «Только бы на проныр не напоролись», – подумал про себя Сергей. В лагере царило оживление: в центре строились отряды, возле палаток седлали лошадей, зачем-то грузили боевой обоз. Вывод был один – враг активно готовился к наступлению. – Беда, – тихо произнёс Гриша, разглядывая стан в бинокль. – Это в наши планы не входило. – Как сказать, – не согласился с ним старлей. – Может, нам так даже проще будет переполох устроить. Хотя постой... Виктор вырвал у сослуживца бинокль и усиленно стал разглядывать что-то в центре лагеря. Потом почему-то пару раз тряхнул головой, поморгал и снова прильнул к прибору. – Что-то не так? – Цагрин с удивлением наблюдал за своим командиром. – Возвращаемся. Срочно. – Игорь, у меня очень плохие новости, – доложил в укрытии Трумбашов. Поверкин почувствовал, как неприятно потянуло за почки. Немного погасив в себе нахлынувшее волнение, он кивнул. – Они знают, что мы здесь? – Это было моё первое предположение. Но, увы, я ошибся. Помнишь оракула, который положил взвод Воронцова? – Помню. И положил он гораздо больше. И, слава Незебу, эту тварь тогда приглушили ребята из третьей роты. – Видать, не приглушили... – Ты уверен? – глаза капитана стали округляться. – Да, я эту рожу на всю жизнь запомнил. – Они явно готовятся идти в наступление, – подал голос Цагрин. – Теперь понятно, чего меня так с утра колбасило. Игорь, – голос Ремнёва стал до предела серьёзным, – ты ведь понимаешь, что это значит? – Понимаю. Нашим не то что нельзя идти в атаку. Им нужно, как можно быстрее, сворачиваться и отступать. – А потом что? Куда бежать? Аллод не резиновый. – А можно немного подробностей? – встрял в разговор командиров Стрельцов младший. – Если кратко, это нечто, способное убить нас всех. Для тех, кто не понял, всех – это нашу часть. Взвод дружно поёжился, разведчики стали испуганно переглядываться. – Полтора года назад мы, – Игорь указал на себя, Алексея и Виктора, – столкнулись с мистиком невероятной силы. Мы тогда служили под началом капитана Штурмина. Нам повезло, мы только в разведку в тот день ходили, где его и обнаружили, а вот Воронцов со своим взводом потом получил задание уничтожить оракула. Один Воронцов и выжил. – А как же с ним в итоге справились? – Крупно повезло. Отследили, что он однажды не вернулся в стан под охрану и заночевал на слабо обороняемом блокпосту. Отправили туда третью роту и во сне его пришибли. – Надо было голову рубить! – Да там такой переполох поднялся, не до того стало... Бойня настоящая была, наши решили отступить, так как свою основную задачу выполнили. – Игорь, надо действовать быстро, – прервал капитана Ремнёв. – Подожди, я думаю... – Нет времени думать! – замком немного повысил тон. – Ты не сможешь за считанные минуты придумать новый гениальный план, нужно импровизировать, – Алексей наклонился ниже, ловя снующий взгляд Поверкина. – Потери неизбежны... наша задача – не избежать их, а хотя бы сократить. Капитан озадаченно осмотрел отряд, прикидывая. – Здесь остаётся диверсионная группа. Остальные – разделиться и максимально быстро добраться до наших. На ваших плечах задача куда сложнее нашей: вы должны будете убедить полгарнизона отступить... Витя, постарайся сразу найти тех, кто помнит, что это за тварь. – И что мы собираемся делать? – спросил Стужев, провожая взглядом две трети взвода. – Тормозить наступление. – На верную смерть идём... – равнодушным тоном подметил Андрей. – Всю жизнь мечтал лежать в братской могиле... – поддержал его Женя. Подготовка в Стане Лиги шла полным ходом. Оборона оракула была внушающих масштабов: в лобовой защите стояло не менее полстяга ратников, каждое копьё из которого возглавляли витязи, позади располагались отряды лучников. С флангов собиралась конница, маги и жрецы Света для поддержки. Мистик являл собой ядро сей жуткой машины и подобраться к нему было задачей нереальной. – Кажись, скрываясь под предлогом войны ради храма Тенсеса, Лига решила положить конец нашему существованию, – Ремнёв водил биноклем по лагерю противника. – Ты давай бросай свои предположения и делом занимайся, – осадил его капитан. – Оракула мы не хлопнем. Никак. Про это можно забыть. – Хорошо, то есть плохо. Что ещё можешь сказать? – Они разделятся и пойдут по трём направлениям. Джунгли не дадут такой толпе двигаться в том построении, которое мы видим сейчас. Вероятнее всего, противник стянет свои силы возле храма, чтобы убедить Империю в своих намерениях драться за дар Тенсеса. Там они, как сами предполагают, с лёгкостью прорвут линию фронта, благодаря оракулу, которого никто не ожидает увидеть, и пойдут в наступление. На данный момент мы можем сделать только одно – заставить их работать не по плану. Только я не могу даже сказать, насколько полезно для нас это будет в будущем. Врага наши действия разве что притормозят. И, наконец, хорошая новость – противник слишком занят, что даёт нам возможность творить некоторый беспредел прямо у них под носом. – Тогда оно того стоит, нужно выиграть для наших хоть немножечко времени. План Ремнёва имел только первый пункт, а дальше подразумевал действия по обстоятельствам, чем страшно раздражал Поверкина. Алексей решил напугать (хотя слово смутить подошло бы больше) противника диверсией, со стороны выглядящей, как атака. Как он собирался заставить врага поверить в то, что атакующих больше, чем пять человек, пока что было не ясно. – Шмотки вражеские нужны. Желательно не с рядового содранные, – Алексей вприщур провёл глазами по периметру стана. – С огнём играем... – вздохнул Поверкин. – Андрей, Жень, подсобите. Скрываясь в низкой растительности, трое диверсантов поползли к лагерю. Патрульных кругом хватало, а вот начальства среди них не имелось. Нужно было привлечь кого-то рангом повыше. Поверкин скользнул взглядом вдоль забора – вот оно! Несколько старых ящиков, пустые бочки и прочая рухлядь. Рядом, опираясь на эту хрупкую конструкцию, стоит зевающий ратник. Самое то. Капитан медленно, не издавая ни звука, подобрался к жертве. Выбрав подходящий момент, он подцепил трухлявую доску нижнего ящика и вывернул её с потрохами. Эффект был самый подходящий – со стороны всё выглядело так, будто старая куча пустого инвентаря не выдержала вес опёршегося на неё дозорного. С оглушительным грохотом и треском конструкция сложилась за мгновения, оставляя в глубоком недоумении заспанного ратника. Игорь остался погребённый под обломками, но жаловаться не стоило – искать его там не станут. Доски были лёгкими и почти не доставляли бы неудобств, если бы не злосчастный гвоздь, впившийся ему между лопаток. В следующий момент удача ещё раз повернулась к диверсантам. Привлечённый грохотом десятник быстрым шагом направлялся к месту инцидента. Да к тому же громкая ругань распугала других дозорных. «Никто не хочет попасть под горячую руку, а?» – усмехнулся про себя Поверкин. Условия были идеальными, промедление стало бы роковой ошибкой. Капитан, пользуясь тем, что всё внимание врага поглощено бранью, освободил спину от гвоздя, чтобы тот при рывке не распорол её до поясницы, немного раздвинул доски перед собой и приготовился к атаке. Стрельцовы давно подобрались поближе и ожидали действий Игоря. Поверкин вылетел на дозорного из кучи обломков, как тигр выпрыгивает на жертву из кустов. Ратник лишь слабо дёрнулся и затих – кинжал глухо вошёл в эластичное соединение брони под лопаткой, поразив его прямо в сердце. Братья повалили десятника в то же мгновение. – Без крови! – зашипел капитан. «Да сам знаю», – мысленно пробубнил Андрей, врезая удавку в горло канийцу. Нерадивого дозорного быстро спрятали под рухлядью, десятника же раздевать на месте было некогда, поэтому труп диверсанты швырнули под ближайший куст. Капитан жестом приказал затаиться и ждать. Больше всего он переживал, что пропажу сейчас же обнаружат, но, похоже, остальные охранники сильно не хотели вмешиваться. Поверкин присмотрелся внимательнее – воины выглядели как-то подавленно, некоторые даже испуганно. Игорь хотел бы узнать причину, но сейчас не было такой возможности. В самом же лагере было слишком много забот, чтобы обращать внимание на мелочи. Наконец, между дозором появилось небольшое окно, и капитан подал сигнал братьям. – Какие же они всё-таки толстые! – с выкаченными от натуги глазами шептал Женя, когда они на пару потащили канийца. В два захода десятник был доставлен в укрытие. Ремнёв, довольно кивая, тут же принялся раздевать его. – Не лучший вариант, но сойдёт, – старлей оценил размер доспеха и покачал головой. – Вот так здоровяк. Игорь, ты у нас самый крупный... – Не, инициатива, сам знаешь... К тому же, нет у меня таланта к твоим спонтанным штучкам. Так что надевай поверх своей формы. Выиграешь вдвойне – и размер почти впору, и переодеваться потом не будет нужды. Алексей скептически улыбнулся, но подчинился приказу. – Будем надеяться, что в суматохе у них не будет времени меня разглядывать. Итак, – он повернулся к группе, демонстрируя свой новый образ, – запоминайте, как я выгляжу, и постарайтесь меня не пристрелить. Доставайте зажигательные стрелы, все, что есть. Разведчики повынимали из колчанов свои запасы, замком разделил их между всеми поровну, добавив к общему числу свой резерв. – В самый раз, – Ремнёв продолжал размышлять вслух, – Женя, Андрей, вы передохнули уже? – Ага, а что? Ещё кого-то переть надо? – Нет. Сейчас все будем очень быстро и очень много бегать. Ваша задача – движение перекатом вдоль лагеря и поочерёдная стрельба с небольшой задержкой. Тут тебе раздолье, Игорь, ты ж любишь играться в расчёты и синхронизацию. – Ну спасибо. Мне слабо верится, что таким образом мы сымитируем массовку. – Это уже моя задача... Операция «Карнавал» начинается, – голосом мистификатора объявил Ремнёв и скрылся в своём направлении. Старлей, аккуратно лавируя между деревьями, незаметно для глаз дозорных выплыл к стене. Алексей как можно сильнее расправил плечи и выпятил грудь, чтобы добавить своему образу грозности. На первый раз прокатило – у входа в стан два стражника выпрямились, Ремнёв едва сдержался, чтобы не отдать честь. Удалившись немного вглубь лагеря, замком осмотрелся и подал сигнал своим. Четыре пылающие стрелы друг за другом вырвались из густых зарослей и впились в своды палаток, расплёскивая по ним языки пламени. Спустя мгновение ещё четыре, потом ещё. Ремнёв кивнул сам себе и ринулся в другой конец лагеря. Он быстро нашёл сигнальный колокол и что есть мочи зазвонил в него, оглушая всех, кто находился рядом. – Пожар! – Алексей горланил наперебой звону. Лигийцы, обратившие сперва внимание на атакующих, от такого жуткого набата немного опешили и перевели внимание на палатки. «Слава, Незебу, сработало» – выдохнул про себя Ремнёв. Помучив колокол секунд десять, старлей бросил его и побежал к толпе, предпринимающей попытки потушить жилые шатры. – Спасайте запасы! Обоз горит! Спорить никто не стал (десятник всё-таки), все метнулись к обозу, который, кстати, едва тлел. Однако Ремнёва и след простыл и выяснять подробности было не у кого. Шатры, в свою очередь, теперь успели разгореться, и потушить их стало куда сложнее. Ещё с минуту замком носился по лагерю и сеял суматоху во все его углы, не давая врагу нормально скоординироваться. Никто не решался дерзить десятнику, и план Ремнёва работал, как часы. До тех пор, пока он случайно не наткнулся на начальство рангом повыше. – Кто приказал? – сквозь треск огня и крики заорал на Ремнёва воевода. – Всеволод Ратиборов! – Кто?! – Новоприбывший! – В каком чине? Ремнёв понял, что запахло жареным. Называть звание повыше было бы самоубийством, вероятнее всего, таких знают поимённо. – Сотник! – К ответу! Чтоб через полминуты он был здесь! Алексей опять чуть не отдал честь, развернулся на месте и скрылся между палаток. Подав сигнал своему взводу мотать удочки, он принялся просачиваться к выходу. Позади стали доноситься возмущённые возгласы, где-то отчётливо прозвучало «лазутчик», Ремнёв добавил ходу. Дозорные у ворот странно на него покосились, старлей оглянулся – несколько рук из толпы указало в его сторону. Разоблачение было неминуемо, поэтому Алексей решил не тянуть и рванул напролом, попутно срывая с себя тяжёлые наплечники. Шлем полетел в голову одного из ратников, загородивших проход, что заставило его пригнуться. Ремнёву этого оказалось достаточно, чтобы прыгнуть через воина, как в игре в чехарду. Старлей получил вслед мечом в спину от второго дозорного, но от ранения его спасла великоватая броня. Клинок разрубил ремешки, удерживающие поножи, Алексей запнулся о слетевшие штаны, перекатился и выпрыгнул из них, как из второй кожи, ещё раз подметив про себя пользу того, что доспех ему круто не по размеру. Следом засвистели стрелы, но старлей к тому моменту уже был в укрытии деревьев. Ремнёв рискнул оглянуться – стан Лиги сейчас был похож на гнездо шершней, в которое воткнули палку. В условленном месте его встретил взвод в полной готовности отступать. – Карнавал удался! – нервно хохоча, бросил Алексей. – Хорошо горит! – А теперь что? – с круглыми от страха глазами спросил дубль младший. – Теперь? – спокойно переспросил Ремнёв, – Бежим. Группа рванула прочь от лагеря в спасительную тень джунглей. Позади послышался хруст и треск ветвей – выходка диверсантов привела лигийцев в ярость. – Ходу! – Игорь подгонял остальных, сам бежал замыкающим. – Догонят, костей не соберём! А подгонять и не требовалось – ничто так не добавляет прыти ногам, как огромная толпа ратников, несущаяся по пятам, с одним-единственным желанием разорвать на куски обидчика. Каждый из группы Поверкина был готов дать голову на отсечение, что никогда так быстро ещё в жизни не бегал. Преимущество разведчика в перемещении по пересечённой местности спустя пару минут дало о себе знать: шум поутих, среди преследователей остались только лучники и проныры. Свист стрел то и дело заставлял диверсантов втягивать головы, но гонку за собственные жизни они пока выигрывали. Ремнёв делал ставку на то, что враг рано или поздно отстанет, сообразив, к чему они затеяли всю эту катавасию. В противном случае группу ждала очень незавидная участь. К великому счастью диверсантов, замком не ошибся. Лигийцы тоже не дураки – наверняка они догадались, что взвод разделился заранее и доложить о прибытии оракула уже есть кому, поэтому нет никакого смысла гонять несчастную пятёрку. – С первым пунктом мы справились, – хрипя, сказал капитан. – Теперь необходимо проверить обстановку на линии фронта. Пять минут прогулочным. Поверкин всей душой надеялся увидеть другую картину по прибытии на блокпост возле храма, но ожидания не оправдались. Происходящее было похоже на полную противоположность его просьбе. Вместо того, чтобы отступить, к линии фронта стягивались войска. – Какого... – опустошённо выдохнул капитан, – Антон! Майор обернулся на оклик, вид у него был озабоченный. Лёгкой трусцой он поспешил навстречу группе. – Игорь, это правда?! – Да, мать его, да! Почему вы всё ещё здесь? Что происходит? – Хлопотами Фанфарина... – Тулумбасов скривился в досаде. Капитан длинно, со смаком выматерился. – И что он собирается делать? – капитан спросил уже спокойнее, подавляя в себе злобу. – Лучшая защита – нападение. Так и сказал, – Антон растянулся в измученной улыбке. – Чтоб его... А моих ребят видел? – Да, они здесь, пройдись поищи. Мне пора. Поверкин приказал остальным искать запчасти своего взвода, сам же попытался высмотреть начальство. Ни генерала, ни полковника найти не удалось и Игорь вернулся на условленное место. Нашлась только вторая группа, головорезы, по словам Трумбашова находились на других блокпостах. – Великий Незеб, вот это бардак... – хватаясь за голову выдавил Игорь. – Ага, – согласился Виктор, – ты дальше послушай. Официальный план таков: наши силы выдвигаются навстречу противнику за огневым валом. Артиллеристы будут лупить прямо у нас перед носом. Ремнёв едва слышно хмыкнул, приподняв брови. – Действенно, но такой метод используют только самые «кровавые» полководцы. Такие обычно солдат за людей не считают. Чего уж там, один-другой снаряд ляжет сильно близко к своим, размажет два-три взвода, но это ведь совсем мелочь. – А если ещё учитывать, что у врага оракул, который гасит людей пачками? – вставил старший дубль. – До чего же хреново, что Нагиба с ребятами нет. Какой толк с диверсионной и разведывательной групп в этом бою... Без головорезов как без рук. – Не ставь на нас крест, Игорь, – обиженно бросил Шашкин. – Мы тоже кому хочешь могем трёпу задать, плевать на специализацию. – Тут назревает драка покруче. И наша тактическая единица будет иметь куда меньший вес супротив отряда лучников. – Не можешь побить врага на его территории – тяни на свою, – Алексей стал размышлять вслух, потирая лоб. – Нужно думать над тем, как выманить оракула. Только тогда у нас будет призрачный шанс совладать с ним. – Предлагаешь опять увиливать от официальных приказов? – усмехнулся Трумбашов. – А у нас есть выбор? Игорь прав, с диверсанта в кровавом побоище толк невелик, – Ремнёв немного помолчал, мусоля в голове одну идею. – Есть у меня предположение насчёт мистика. Это могло бы сыграть нам на руку. Разведчики выжидающе посмотрели на старлея. – У него гордыни столько, что аж из ушей валит. Опережая ваши вопросы, уверяю вас, в своё время я очень внимательно изучил всю документацию, связанную с ним. И его самого видеть приходилось. Но есть один нюанс – с тех пор много воды утекло, вполне возможно, он изменился благодаря своему поражению. И, я более чем уверен, над своими навыками он работал, не покладая рук. – У меня есть план, но он не сработает, я знал об этом с самого начала и тратил время на пустую болтовню, – Женя передразнил Ремнёва противным тоном. Алексей даже не взглянул на сержанта. – Хочешь на него посмотреть? – спросил Поверкин. – Ага. Нужно оценить степень изменений. Если он недалеко продвинулся в своём интеллектуально-духовном развитии, то у меня есть пара вариантов. – Значит, мы идём вместе со всеми, – печально подытожил капитан, закатив глаза. Сергей безуспешно пытался себя успокоить, но треклятое воображение не давало этого сделать. Если бы он знал, каково это – оказаться в гуще сражения, скорее всего, сейчас бы его терзало лишь лёгкое волнение. Но максимумом для Стужева было столкновение двух небольших отрядов ещё с того раза, когда он ездил с инспекцией на секретный аллод. Здесь, на Ассээ-Тэпх, его служба ограничивалась разведкой, чаще диверсиями, и бои являли собой мелкие стычки между разведгруппами и драки с фауной. Сейчас же ему предстояло нечто совсем новое, пугающее своей масштабностью. – Пора, – смотря куда-то вдаль, скомандовал Поверкин. Им приказали занять место в строю позади силовиков. Построение было совсем кратким, все и так уже знали, на что идут. – Постарайтесь не высовываться, – шёпотом передал остальным капитан. – Нам, во чтобы то ни стало, нужно добраться до оракула. В строю чувствовалось сильное напряжение, смерть поджидала имперцев практически со всех сторон: при малейшей ошибке наводчиков она могла прилететь снарядом с тыла, фланги прикрывала конница, но никто не мог знать, пойдёт ли Лига только в лобовую атаку или попытается сомкнуть клещи. Впереди же их ожидало нечто вовсе невообразимое. С первых рядов послышались первые команды, извещающие о визуальном контакте с врагом. Через минуту со стороны Паучьего склона раздался гул, постепенно перерастающий в холодящий душу свист. Над головами имперцев пронеслись два десятка снарядов, завершив свой путь оглушительными хлопками впереди. Огневой вал выполнил свою задачу – заставил противника залечь в укрытиях, отрезая огневым точкам лучников возможность действовать. – В атаку! Строй ринулся вперёд, наполнив воздух воинственным рёвом. Ведущие ряды обеих сторон схлестнулись в кровопролитном бою. Первый ход стал выигрышным для Империи, враг стал отступать на предыдущую линию обороны. Крик, гул, свист, хлопки, атака. Крик, гул, свист, хлопки, атака. Первые десять минут боя для Стужева растянулись в долгие часы. От страха его знобило, руки сперва вообще отказывались слушаться, хотя пока что больше сражались силовики. Разведка лишь оказывала небольшую поддержку стрельбой по сложным мишеням. Под ногами хлюпала мягкая земля и ещё нечто очень податливое. Сергей догадывался, что это, и старался не смотреть вниз. Свежая плоть под ярким солнцем быстро начинала парить, воздух заполнился смрадом внутренностей. Когда они перевалили через ещё одну линию, Стужева вдруг передёрнуло. Страх куда-то исчез, и ему на смену пришла животная ярость. Сергей почувствовал, как его переполняет желание рвать глотки голыми руками. Ты или тебя, ты или тебя... Несколько жёлтых вспышек блеснули сквозь пелену пыли, Шашкин сразу понял, что это, и заорал: – Ложись! Большинство успело занять укрытия, а вот коннице во главе с Тулумбасовым повезло меньше – на лошади не спрячешься. Майор успел затормозить, но взрывом подняло каменные осколки и ослепило его скакуна. Животное опешило от боли, попятилось и перестало слушаться. Снова вспышки, короткая пауза. На этот раз взрывная стрела разорвалась прямо под брюхом коня Тулумбасова. Тело майора, как тряпку, подбросило в воздух вместе с остатками лошади, уже без искры оно глухо приземлилось в воронку. – Антон! – истошно завопил Трумбашов. – Нет, Незеб, не-ет! – Твою мать! – выругался Поверкин. – Не вылезать из укрытий! Его голос заглушило ещё несколько разрывов. – Где этот сраный оракул?! Почему он не выходит сражаться? – У врага потерь меньше, – окидывая взглядом поле боя, крикнул Ремнёв. – Они целенаправленно отходят! Теперь боевое преимущество было у Лиги, лучники давили огнём и не позволяли ни на секунду высунуться из воронок. Паучий склон, как назло, затих. – Почему артиллерия молчит? Они что, уснули там? От конницы уже практически ничего не осталось! – Похоже, именно поэтому противник отступал. Они дали время своим разобраться с нашей огневой поддержкой. Теперь мы сами по себе. Игорь аккуратно выглянул из укрытия, от увиденного у него на лбу непроизвольно выступил холодный пот. – Боюсь, что это так. Он здесь. – Бинокль, – Ремнёв протянул руку Виктору, тот вручил ему прибор. Замком выбрал для наблюдения небольшую насыпь, набросал себе на голову земли, чтобы лучше слиться с ландшафтом. Алистер уже почти успел забыть сладкое ощущение преимущества. Жажда крови овладела им моментально, и теперь он наслаждался каждым убийством, хоть и занимало это у него всего какие-то секунды. Поле брани переполнилось воплями, солдаты один за другим падали в агонии. Эльф победным маршем медленно продвигался вперёд, ничто не могло остановить его, любой, кто пытался прорваться вперёд, попадал под жёрнов охраны оракула. – Как мы его вытянем из-под стражи? И даже если вытянем, что будем делать дальше? Ему нужны всего мгновения, чтобы убить, – с отчаянием в голосе спросил Цагрин. – Наш единственный шанс – это джунгли. Ни один мистик в Сарнауте не может нанести урон жертве, не видя её. Мы должны попробовать, – Алексей опустил бинокль и обернулся к товарищам. – Не видя жертвы... – Поверкина вдруг осенило. – Я знаю, что делать. Мы должны отойти назад. – Отступаем! Прикажите всем отступать! – закричал капитан. – Почему? Кто приказал? – к нему в укрытие перебрался командир роты солдат. – Я приказал! – Но... – Слушай, ты хочешь, чтобы все твои ребята полегли от рук этого монстра?! Нет? Тогда оттягивай своих назад! К счастью Игоря, мотивации хватило на всех. Команду быстро передали остальным, и силы Империи стали отходить к джунглям. – Что теперь? – к Поверкину обратилось сразу несколько вопросительных взглядов, как только между враждующими сторонами образовалась достаточная дистанция. – Ищите сухие листья, ветошь, любой мусор. Как можно больше. – Что ты задумал? – позади раздался знакомый голос, Игорь обернулся и увидел перед собой Сечина. – Дымовая завеса, товарищ генерал. Поможет скрыть наши войска от оракула хотя бы частично, он потеряет превосходство в дистанции. Генерал молча кивнул. В зрительном контакте между ним и капитаном остался незаданный вопрос. – Я сейчас воюю на другом фронте, – ответил на него Сечин. – Постараюсь сделать всё, чтобы в ход пошёл твой план, а не новая порция потерь. Топливо было разложено широкой полосой ворохов вдоль линии фронта. Через пару минут вся территория вокруг заполнилась густым серым дымом, имперцы затаились, ожидая атаку противника. – Вот это мне уже больше нравится, – облизываясь, шепнул Гриша. – Вот это уже по нашим правилам. Пелену дыма разорвало несколько вспышек – лучники попытались обстрелять врага вслепую. Результат был мизерным, если не нулёвым. К тому же, взрывы не справились с плотной завесой – места, где поток воздуха рассеял дым, быстро заполнились вновь. Оставалось только ждать, когда лигийцы полезут на рожон. Тишину нарушили первые шаги и звон доспехов. – Не высовываться, – скомандовал капитан. – Наша цель оракул. Раздался звон сомкнувшихся клинков, за ним крики боя. А ещё мгновения спустя раздались те самые вопли. – Он близко. Стужев почувствовал, как волосы на спине и голове становятся дыбом. Руки и колени опять охватила мелкая дрожь, Сергей попытался успокоиться, крепко зажмурившись. Он будто чувствовал присутствие мистика, его прожигающий взгляд. Вопли, ещё вопли, всё ближе и ближе. В какое-то мгновение вдруг всё стихло, и лейтенант слышал теперь только своё учащённое дыхание. Он не заметил, как на самом деле он просто задыхается от страха и ничего не видит перед собой. – Серёжа! – Стужев чуть не закричал от неожиданности, когда его одёрнул старшина. – Возьми себя в руки, хлопчик! Слышишь? Борис смотрел на него, крепко держа за руку. – Слышишь? – повторил Шашкин. Сергей пару раз кивнул, дыхание стало успокаиваться, сердце, ходившее ходуном, постепенно пришло в норму. Сглотнув несуществующую слюну, он кивнул. – Я в порядке. Бой немного поутих, рядом послышались шаги. Диверсанты продолжали сидеть неподвижно и боясь дышать. В дыму нарисовалось несколько силуэтов, один из них ступал особенно медленно, тяжёлые полы тихо шелестели по земле. – Вы думаете, я не знаю, что вы здесь? – надменно спросил Алистер. – Ваш страх смешался с этим дымом... Ох, постойте-ка, может, сей чад и есть ваш трепет? Эльф мерзко засмеялся. – Выходите, прекратите бессмысленные страдания. Ваши жалкие мыслишки о том, какой я ублюдок, воняют мне хуже, чем это безобразие, – мистик махнул рукой, разгоняя завесу. Внезапно эльф остановился и указал союзникам какое-то направление. Повиновавшись, стража пошла проверить указанное место, оттуда стали доноситься звуки рытья в мусоре. – Здесь никого нет! Вслед за откликом последовали два глухих удара. Ремнёв, вытирая кровь с клинков, не постеснялся насмешливо выругаться, зная, что оракул читает его мысли. Всё равно этот трюк можно было провернуть всего один раз, дальше эльф догадается, что своими мыслями диверсанты будут обманывать и путать противника, а не указывать ему верное направление. – Думайте о чем угодно, только не о своих действиях, – старлей предупредил всех перед боем. – Но о бабах лучше не стоит, а то увлечёшься, – он покосился на Стужева. Сергей вспомнил эти слова сейчас, немного юмора произвело на него успокаивающее действие. Правда, забивать голову чем-то другим было сложно, поэтому он просто стал перебирать свой запас бранных слов, бросая их в адрес оракула. Диверсанты стали незаметно нарезать круги вокруг мистика, постепенно уничтожая его обмелевшую охрану. В отличие от неприятеля, они отлично ориентировались на местности вслепую, оракул не знал даже, что его постепенно утягивают к зарослям. – Да как ты смеешь?! – похоже, кто-то из разведчиков угодил в больное место, оскорбив что-то святое. Мистик надрывно зарычал и стал бросать наугад астральные диски. С режущим слух свистом они вонзались в землю вокруг, но жертвы каждый раз оказывались слишком далеко. Осознав бессмысленность своих действий, Алистер замер на месте и, глубоко вздохнув, развёл руки. Земля мелко задрожала, на лице эльфа появились морщины от напряжения. – Алистер, нет! – успел крикнуть кто-то из его охраны. Воздух вокруг мистика дрогнул. – В укрытие! Гул, вошедший в резонанс с окружающим ландшафтом, заглушил все прочие звуки, от фигуры оракула прошла сильнейшая ментальная волна, снося всё на своём пути и рассеивая дымовую завесу. Личной страже мистика досталось больше всего, импульсом большинство оглушило, кого-то лишило сознания, были и погибшие. Алистер стоял в полном недоумении посреди поляны в джунглях. – Как? Я же... – Вот теперь мы будем сражаться на нашей территории, – торжествуя, шепнул Поверкин. Скрываясь за деревьями, диверсанты незамедлительно атаковали мистика. От половины болтов Алистер чудесным образом увернулся, другую часть поглотила астральная форма мистика, превращая смертоносные стрелы в прах. – Вот тут я ошибся, – припав спиной к широкому дереву, признался Ремнёв капитану. – С даром предсказания у него всё в порядке. Расстрелять не выйдет. – Если так, то и в ближнем бою нас ожидает то же самое. Только там ещё и прятаться негде... И нахрапом не возьмём – опять импульсом раскидает, – Игорь вытер подсохшую струйку крови под левым ухом. – Надо что-то выдумывать опять и как можно скорее. Давай, мастер парадоксального мышления, вся надежда на тебя. Алексей нервно поиграл скулами, перебирая в голове идеи, но вдруг осёкся. – Ха! Как я сочиню план, когда у меня нет возможности открыто думать? – Иди тогда, играй в отшельника, что я могу сказать, – пожал плечами капитан. – Лес сейчас пустует, там ты вряд ли на кого напорешься. А мы попытаемся его удержать, охраны у него не осталось. – Постараюсь побыстрее. Игорь выглянул из-за дерева, мистик был занят швырянием дисков по мечущимся в зарослях разведчикам. – Сейчас! Ремнёв сорвался вглубь леса. Убедившись, что замком ушёл достаточно далеко, Поверкин вернулся к бою. Пользуясь тем, что оракул отвлёкся на других членов группы, Игорь прицелился эльфу в торс и взял немного левее, на упреждение, по направлению его движения. Тетива хлёстко щёлкнула, отправляя болт в полёт, но капитану было интересно вовсе не попадание, он смотрел, что предпримет мистик. Алистер не отпрыгивал, не пытался увернуться. Он просто в нужное время встал в нужное место. Туда, где он будет в полной безопасности. – Беда... – выдохнул Поверкин, вновь спрятавшись за деревом. Рядом остановился Трумбашов, пытаясь перевести дух. – Так не пойдёт, – задыхаясь, сказал Виктор. – Мы все вместе устанем раньше, чем он один. И, кстати, где Лёша? – Играет в шахматы. – С кем? – С ним, – капитан кивнул головой на поляну. – Кто выигрывает? – Понятия не имею. – А мы типа болельщики? – Нет, мы типа фигуры. – Я в восторге. – Я тоже. Беготня вокруг разъярённого мистика продлилась ещё минут пять, но разведчикам это время показалось вечностью. Любая ошибка или промедление могли стоить жизни. Поверкин надеялся на своего зама, но всё равно пробовал загнать оракула в западню. Однако ничто не срабатывало. И, всё же, были некоторые плюсы. Похоже, Алистер принял сражение с невидимыми врагами как вызов и совсем не торопился, смакуя собственное превосходство. Наконец, из джунглей показался Ремнёв и капитан облегчённо выдохнул. – Скучал? – томным голосом спросил его старлей. – Действуй, – изнеможённо выдавил Игорь. – Мне нужно, чтобы его отвлекли на достаточное количество времени. Так, чтобы я успел к нему подойти. – Называй вещи своими именами. На живца. Это слишком опасно, я не хочу никого ставить под удар. Алексей пожал плечами: – Это единственный выход. – Всё будет хорошо, дядь Игорь, – дубль старший оказался рядом и всё слышал. – Это наша обязанность в отряде. Капитан, сцепив зубы, наблюдал, как Андрей подаёт Жене команду и отсчёт. Братья синхронно выскочили из зарослей, бросившись на оракула. Алистер, расплываясь в победоносной ухмылке, ударил младшего Стрельцова ментальной волной и закрепил своё внимание на дубле старшем. Андрей поперхнулся воздухом, его рот раскрылся в беззвучном крике – ощущения были сравнимы с тем, как некая рука ухватила его за мозг и рванула куда-то в сторону. Эльф усилил хватку, но внезапно часть его сознания увлекло видение: перед ним, корчась от боли, лежит диверсант, Алистер чувствует сильный удар пониже затылка, оборачивается, но позади никого нет. Оракул растерялся. Кто его ударил? Это видение... смерти? Но он не видел своей кончины, а тем более, не видел того, кто его убил. Он посмотрел на недобитого Стрельцова и в следующее мгновение видение стало реальностью. Андрей схватился за голову и заорал, затем последовал удар, но боли Алистер не почувствовал. Он обернулся – позади была пустая поляна. А потом мир вокруг будто свернулся в точку и провалился во тьму. Жизнь величайшего мистика оборвал удар в затылок снизу-вверх. Ремнёв замер под эльфом в низкой стойке, держа клинок обратным хватом. Труп эльфа рухнул на землю, следом попадали запыхавшиеся разведчики. – Андрюха! Ответь, ответь мне... – Женя подполз к брату. – Я... в порядке... почти, – Стрельцов старший кашлянул кровью, попавшей в горло через носоглотку. – Голова... раскалывается... – Ну, нихрена ж себе! – выдохнул Цагрин, – Я такого никогда не видел... Ремнёв, утерев кровь с клинка, повернулся к капитану и спросил: – Что будем делать? Тащить? – Не-е-т... – простонал Поверкин. – Ни в коем случае. Эта зараза способна на всё, что угодно. И вернуться из Чистилища в любой момент тоже. К тому же у нас скоро будет хвост. – Тогда, – Алексей поднялся и подошёл к трупу. – Стой, – остановил его капитан. – Зови Стужева. – Да ну, Игорь... Ты уверен? Парень ведь... – Зови Стужева, я сказал! Сергей, раскинув руки, лежал на мягкой траве и пытался отдышаться. Бой вымотал его почти до предела. Над ним выросла фигура Ремнёва. – Уже? – немного жалобно спросил Стужев. – Не совсем. Надо кое-что сделать. Иди сюда. Старлей подвёл его к трупу и кивнул Поверкину. – Обнажить оружие, – приказал капитан. Сергей повиновался. – Режь голову. Лейтенант нервно сглотнул и посмотрел на мёртвого эльфа. Затем присел возле него и занёс руку, чтобы выполнить приказ. Лезвие остановилось возле горла. – Чего ты медлишь? Быстрее, нам валить надо, – поторопил его Игорь. Стужев стиснул зубы и попытался ещё раз. Безуспешно. – Я... Я не могу... – сухо произнёс он. Сергею раньше казалось, что сделать это не сложно. По крайней мере, не сложнее, чем убить противника в бою. Но во время драки любые движения, несущие смерть, подталкивало ощущение опасности. Либо ты, либо тебя. И не важно, что стоило отрубить врагу для того, чтобы его победить. А сейчас этот эльф лежит перед ним не то, чтобы безоружный... Он полностью беззащитный. В этот момент Стужев осознал весь смысл того, что Поверкин рассказывал ему о даре Тенсеса. Отправить в Чистилище – непросто. Убить – невероятно сложно. Сергей стал всячески себя уговаривать. Во имя Империи, ради защиты тех, кто может пострадать от руки этого чудовища, да, в конце концов, просто потому, что сейчас его друзья чуть было не погибли. Но демон его раздери, всё это было недостаточным поводом для того, чтобы совершить этот омерзительный поступок. – Стужев! Или ты сейчас режешь голову, или мы возвращаемся в лагерь, где ты пишешь добровольный рапорт об увольнении из имперской армии! – а потом, сменив тон, капитан добавил. – Серёжа, режь. Это приказ. Сработало. Сергей задержал дыхание и нанёс удар. Кровь брызнула ему на лицо, заставив тут же зажмуриться, но это не помогло. Он чувствовал, как тёплая вязкая жидкость стекает по переносице и останавливается, впитываясь в маску. Желудок отвратительно сжался, но лейтенант сдержал позыв. Ещё два удара завершили начатое, и капитан скомандовал отступать. Шли всю дорогу молча, группа была мрачнее тучи. Стужев благодарил богов за то, что Поверкин не повесил на него вдобавок обязанность нести голову. По прибытии в часть капитан сразу отпустил Сергея в казарму, попросив у начальства дать ему отдых прежде отчёта. Стужев до вечера не проронил ни слова, полностью погрузившись в размышления. В нём будто переломилось что-то, будто сделал шаг за дверь из тёплого дома на мороз. Вначале невыносимо – аж дух захватывает, но очень быстро привыкнув, невозможно вернуться. Пронизывающий холод, что так будоражит тело, не отпускает и сковывает движения. Вместе с ним – сладчайшее чувство власти, уверенности, дозволенности. Непередаваемое... – Всё, Серёга, хорош валяться! Иди отчёт сдавать. Голос капитана вырвал Сергея из мыслей в реальность. Опомнившись, Стужев будто проснулся от жуткого кошмара. – Чего это я? – спросил он сам у себя. – Надо с подобным завязывать. На выходе из казармы разведчик по привычке посмотрелся в зеркало. Его взгляд остановился на собственных глазах и увиденное ему вовсе не понравилось. В штабе с бумагами мучить долго не стали, видимо, свои походатайствовали. На выходе Сергея поймал капитан. – Всё нормально? – Поверкин тормознул лейтенанта за плечо. Стужев рефлекторно стряхнул его руку и резко обернулся. После небольшой паузы он, наконец, понял, кто перед ним и извинился: – Виноват. – Не стоит. Ты как? – Относительно, – разведчик пожал плечами. – Чувствую себя странно. Капитан молча поманил Сергея за собой. Через десять минут они сидели в модуле Поверкина, а на столе была бутылка водки и небогатая закуска. – Ну, что с тобой не так? – спросил Игорь, наполняя стаканы. – Не знаю, – Сергей потупил взгляд. – Когда я резал ему голову – было омерзительно. Почему? Не знаю, я же уже многого насмотрелся. Однако меня больше заботит то, что случилось чуть позже. Мне... захотелось ещё... До вечера я пытался понять, – он поднял глаза на Поверкина, – должен ли я опасаться подобных желаний? Капитан внимательно посмотрел на Стужева. – У разных людей ответ на этот вопрос звучит по-разному, Серёжа. – А вы как считаете? – Всё зависит от того, за что воюешь. Вот как ты считаешь, чего ради ты отправляешь в Чистилище лигийцев? Конкретно здесь, на Святых Землях. – Ну... – лейтенанта смутил этот вопрос, так как ответ казался очевидным, – потому, что они враги. Потому, что они посягают на нашу Родину, и мы должны защитить её любой ценой. – Немного приторно звучит, не находишь? – капитан насмешливо улыбнулся. – Я не знаю, приторно или нет, но мне очень не хочется, чтобы мой отец вкалывал где-нибудь на каторге, а сестру обесчестили. – Так немного лучше. Проще и яснее. Перейдём к следующему этапу, – Игорь поднял стакан и, чокнувшись с Сергеем, залпом осушил его. – Значит, ты воюешь ради защиты близких. Цель весьма благая. Из чего и вытекает ответ – жажды крови ты должен бояться. Если тебя поглотит эта страсть, ты из защитника превратишься в уничтожителя. И тогда ты точно проиграешь эту войну. Ты станешь тварью, ничем не лучше той, что разжигает ненависть между людьми. А подобных, к сожалению, хватает и среди нас. – В смысле среди нашего взвода? – у Стужева округлились глаза. – Нет. За своих ребят я могу поручиться. С самого начала, как только я получил в своё распоряжение взвод, я старался культивировать свои идеи в каждом. Хоть было и трудно, но спустя некоторое время мне удалось убедить даже головорезов в том, что война – не развлечение. Теперь я говорю это и тебе. В любом случае, не мне решать за тебя, но... не позволяй войне себя искалечить. Помни, ради чего ты здесь. Помни, ради кого ты каждый день готов отправить любого в Чистилище или, если это необходимо, на тот свет. Сергей почувствовал какое-то странное облегчение. Сродни тому, когда долго искал в темноте ступеньки, боясь оступиться, и тут кто-то зажёг свет. Однако так же его не покидало ощущение, что на душе осталось тёмное пятно. – А что будет, если я всё-таки сломаюсь? – Тогда ты потеряешь всё. Себя в первую очередь. И тебе некуда будет вернуться. Если быть точнее – ты не сможешь вернуться. * * * – Так это были вы? – Да. На Паучий склон мы опоздали, Лига сработала очень быстро и грамотно, все орудия были выведены из строя ещё в самом начале сражения. Я не стал ждать официальных приказов, зная, что вы в самой гуще. Мы прибыли как раз к тому моменту, когда вы устроили дымовую завесу. Зашли к врагу с тыла и некоторое время имели небольшой перевес, так как они не ожидали атаки со спины. – Значит, это тебе с ребятами мы обязаны своими жизнями... – вздохнул Поверкин, с тоской глядя на Нагиба. – Если бы не вы, наши группы просто смяло бы под сапогами его стражи. – Вроде того... Мы прореживали врага, как могли... – Всем встать, – твёрдо скомандовал капитан, взвод повиновался. – Почтим память наших погибших товарищей. Всех, кто отдал жизнь за Родину в этом бою. Минутой молчания отдадим последние почести нашему ушедшему члену семьи. Хруст Хрящевых, ты навсегда останешься в наших сердцах, вечная память... Разведчики обнажили головы, приложив береты к сердцам. Кто-то был ещё достаточно молод, а кто-то уже был обтёсан жизнью и войной с головы до пят. Но каждый из них понимал, сколько жизней намоталось на минутную стрелку в этот момент. Сколько ожидающих глаз у окна наполнятся слезами при виде скупого бланка похоронки. * * * – Это правда? – голос Трумбашова дрогнул от волнения. – Сейчас проверим. Разведчики всем взводом направлялись в лазарет, на пороге их встретил неодобрительный взгляд медсестры. – Тут вам не приёмная! А ну валите, раненым нужен покой! – Верочка, мы всего на пять минут, – заверил её Гриша. Сестра раздражённо кивнула головой, закатив глаза. Майор Тулумбасов мирно читал книгу, лёжа в своей койке. На месте левой ноги пониже колена был хорошо различим провал. – Антон! – Виктор сорвался с порога. – Слава Незебу! – Живучий, гад! – рассмеялся Поверкин. – Видел бы ты свой полёт. – Теперь вы точно «плохой танцор», товарищ майор, – заглядывая под одеяло, пошутил Стужев. Можете даже не дёргаться под музыку. – Ты б не шутил так, Незеб всё слышит, – толкнул лейтенанта в бок Ремнёв. – Тебе смешно, – как-то совсем грустно и по-детски отозвался покалеченный Тулумбасов. – Не горюй, – попытался успокоить его капитан. – Я уверен, ты будешь замечательным отцом. – Эх, Баян... Столько лет мы вместе... – Он ушёл с пользой. Пущай твои дети на каждый день рождения вспоминают и благодарят. Майор горько усмехнулся. – Уеду ведь от вас... Комиссуют. – Значит, пришла пора, Антон. Будешь бумажками ворочать и ходить раздавать пинки молодёжи. Кто-то же должен это делать. А с колотушкой нынче живут, вполне себе. – Я себе ногу красивую сделаю... – немного смущённо сказал майор. – Резную. Я раньше стеснялся сказать, что резьбой по дереву увлекаюсь. – Вот видишь... – в глазах Виктора блеснула влага. – Всё у тебя будет хорошо. А мы... мы будем скучать. – Я тоже. * * * – Так что с Фанфариным? – Дам я тебе один совет, капитан. Не суй нос в это дело. Дебри политики не для таких, как ты. Полковник отправился домой, забрав то, за чем приехал. И даже немного сверху. Сечин не стал рассказывать Поверкину почему, на самом деле, Фанфарин не участвовал в операции. Не стал говорить, что полковник «как бы» подвернул ногу перед выходом из части. Что он тот ещё трус, скрывающийся под личиной амбициозного полководца. Не упомянул, как выписал полковнику необходимую бумагу, а провожая с пристани на корабль, плюнул ему на ботинки и послал открытым текстом. – Пусть Павлишин поставит себе очередную галочку и оставит нас в покое ещё на полтора года, – злобно проговорил генерал. – Звучит так, будто у вас с этим Павлишиным какие-то личные счёты. – Не совсем так... – устало ответил Сечин. – Мы учились с ним в военном училище... в одной группе. Мы были в одинаковых условиях, но... я всегда следовал принципам человечности и почти не находил единомышленников. Павлишина все любили и уважали. В первую очередь – преподаватели, начальство. Он во всём был безукоризнен. Я говорю это отнюдь не из зависти. Да и завидовать ему я бы никому не порекомендовал. Теперь мы воюем в интересах одной страны, но находимся по разные стороны баррикад. Вот и всё, что тебе стоит знать. Вся прочая мерзость не для твоего чистого сознания. Оставайся таким, капитан, как можно дольше. Продолжение следует...
  3. Изнанка зеркала

    Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101 Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Начало Часть вторая. Напускное и настоящее В казарме стояла почти гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом обувной щётки и размеренным похрапыванием отдыхающих разведчиков. Дверь модуля плаксиво скрипнула – на пороге появились капитан и замкомвзвода. Поверкин что-то сказал старлею, махнув рукой в сторону помещения казармы и скрылся в своей комнате. – Старший лейтенант Ремнёв, в расположении без происшествий. У личного состава взвода свободное время согласно плану, – дневальный сержант на тумбочке подорвался, отдав честь. Старлей бросил на него равнодушный взгляд и, встав в центре модуля, объявил: – Сегодня наш взвод отдыхает. Дежурят ребята Воронцова. По казарме прошла волна одобрения, но Ремнёв остановил её, подняв руку: – Но! – Лёха, дай поспать! – донеслось со стороны кроватей. – Но, – не обращая внимания, продолжил разведчик, – уборку помещений никто не отменял. Чья там очередь? – Дублей! – рявкнул один из головорезов. – Дурак, что ли? – отозвался сержант. – Мы с Женькой дневалим. Вон, Стужев нехай за ведром тащится. – А, действительно, – старлей посмотрел на Сергея. – В бытовке возьмёшь всё необходимое, оттуда, кстати, и начинай. Стужев удивлённо поднял взгляд, но возразить не успел – Ремнёв куда-то испарился. С какой радости он должен мыть пол? Что, младших по званию не хватает? Однако пререкаться и, тем более, злить замкома не хотелось. Бурля эмоциями, разведчик поплёлся в конец казармы. – Ботинки не успел дочистить... Бормоча себе под нос, Сергей толкнул дверь бытовки. Спустя мгновение ведро было наполнено водой, а тряпка начала свой неспешный вояж по полу. – Всё вверх дном на этой войне... – не унимался Стужев. – Ни тебе дисциплины, ни порядка, ни иерархии званий. Полный бардак... Как они тут с ума не сошли до сих пор? Критической точкой возмущения разведчика стала консервная банка из-под кильки в томате, в которой были затушены сигаретные бычки. Прямо в недоеденные остатки. – Святой Незеб... Это уже ни в какие ворота не лезет. Лейтенант брезгливо поднял банку, поскорее отправил её в урну, а затем осмотрел помещение бытовки на наличие аналогичной мерзости. Когда Сергей практически закончил уборку, в комнату зашёл Поверкин. Лейтенант выпрямился и отдал честь. – Хорош кривляться, мне Стрельцовых хватает... – отмахнулся от него капитан. – Хм... я смотрю, ты тут уже почти управился... Ну ладно. Но в следующий раз чур ты моешь казарму. – В смысле? – Стужев непонимающе уставился на него. – Бытовки меньше, – ухмыльнулся Поверкин. – Работы – соответственно. Он взял другое ведро, набрал в него воды, прихватил швабру и вышел за дверь. – Это что, шутка такая? – спросил сам себя Стужев. – Нет, – раздалось по ту сторону. – У нас тут другие порядки, Серёга. А твои штабные замашки легко по глазам прочитать можно. Отвыкай от того, что тебе на политзанятиях рассказывали, – Поверкин снова заглянул в комнату. – Это лишь нагоняемый пафос, а в жизни оно совсем всё не так. Сергей замолчал, задумавшись. Интересно, а те преподаватели, что вели у них дисциплинарные предметы, сами хоть раз на войне бывали? Стужев побыстрее домыл пол, протёр полки и подоконник и вышел в казарму к Поверкину. Пристроившись возле своего командира, разведчик немного подумал и спросил: – А можно вопрос? – Да хоть десять, пока я не занят, – не отрываясь от дела, отозвался капитан. – Сержанты Стрельцовы. Их почему дублями зовут? – А чё у нас самих не спросишь? – оживился дневальный. – Помалкивай, чучело болтливое, неси службу, – бросил ему Поверкин. – Они погодки. Андрюха старше Жени на год, но служили вместе по договорённости. Очень крепко держатся друг за друга, почти всегда, если видишь одного – второй где-то рядом. Да и... – добавил шёпотом капитан, поманив к себе Стужева, – у многих из взвода в начале возникали проблемы с их идентификацией. Так вроде ещё ничего, – он кивнул головой в сторону сержанта, – а в полевой форме чистой воды близнецы. Поэтому так и назвали – дубли. Как в съёмках подвижной истории – вроде одно и то же, но зачем-то переделали. К тому же, они те ещё разгильдяи. Не ведись на их уловки. – Женя старший, Андрей младший... – вслух сказал Сергей, пытаясь запомнить. – Наоборот, – поправил его капитан. – Хотя можешь не пытаться. – Ладно. В общении ещё со всеми успею познакомиться. – Успеешь, – согласился Поверкин. – И главное тебе скажу – с нами веди себя попроще. Мы здесь как одна семья, и поэтому множество формальностей, столь привычных тебе после службы на Игше, опускаются по ненадобности. – Сложно привыкнуть к чему-то так быстро. – А мы тебя не торопим, – капитан выпрямился и дружески похлопал Сергея по плечу. – Но и за то, что мы над твоими повадками потешаемся, не обижайся. Швабра достигла другого конца казармы, Поверкин с довольной миной оценил свой труд. – Будь другом, воду вынеси. – Ага. Стужев подхватил ведро и пошёл на улицу. По пути он поймал себя на мысли, что на душе исчезло возмущение и стало как-то легче. Отчего-то было приятно осознавать, что в его взводе отношения построены не на правилах военной дисциплины, а на некой духовной близости. Когда разведчик уже повернул назад в казарму, его вдруг охватило желание узнать своих сослуживцев лучше. Сергей вернулся к своей койке и вспомнил про недочищенные ботинки. Со своим обычным пристрастием он вновь принялся за полировку обуви. – Ты чё творишь? – раздалось сзади. Стужев обернулся – за ним стоял старлей из второй группы. – А что не так? – Не путай парадку с полёвкой. Хочешь, чтобы тебя противник мог разглядеть с любого расстояния? – Офицер должен быть примером для рядовых... – Слушай... э-э-э... ещё раз, как тебя зовут? – Сергей Стужев. – Виктор Трумбашов. Можно просто Витя. Очень рад знакомству, – старший лейтенант пожал Сергею руку. – Так вот. Чем грязнее твоя форма, тем больше вероятность остаться незамеченным. Не думаю, что стоит напоминать, насколько это важно для разведчика. Хотя, «грязнее», может, и не самое подходящее слово. Я не призываю тебя к неряшливости, вот посмотри на нас – можно сказать, что мы не приводим себя в порядок? – Нет. – Ты заботься в первую очередь не о сохранности цвета твоей снаряги, а о её практической части. Ну вот скоба для полевого инструментария, разве это удобно? Ремешки из слишком грубой кожи, натирает небось... Тебе такое нравится? – Не сказать, чтобы очень... – Вот тебе и пища для размышлений. В бою важно будет, насколько твоя экипировка для него пригодна. А зеркально отполированные ботинки и выстиранная форма труп всё равно не украсят. Усёк? – Предельно. – Молодец, работай. – Ещё секунду твоего внимания, – Сергей притормозил старлея. – Да? – Где можно обзавестись материалами для работы над снаряжением? – Сойдут боевые трофеи. Форма номер восемь – что украли, то и носим. Промышляй разбоем, – Трумбашов рассмеялся от того, как глаза лейтенанта медленно округлились. – Не кипешуй ты так, по части обдирания трупов у нас головорезы заведуют. Обратись к Боре, он тебе чем-нибудь поможет. – А Боря это...? – Борис Шашкин. Каптёр, старшина из моей группы. – Понял, – улыбнулся Сергей. – Спасибо за советы. – Всегда пожалуйста. Виктор лёг на свою койку, полежал немного, но потом привстал, чтобы оглянуться. Из-за уборки желающие спать головорезы куда-то удалились, а никто другой на сон не претендовал, и каждый был занял своим делом. Старлей залез под кровать и изъял из-под неё сундук, из которого спустя мгновение на свет появилась гитара. Трумбашов мягко коснулся струн, извлекая из инструмента приятные звуки. Лицо Виктора расплылось в довольной мине, видимо, музыка ему очень доставляла. Едва заслышав гитару, Стужев оторвался от чистки одежды и присел напротив Трумбашова. – О-о-о... А я свою дома оставил... – Почему? – удивился старлей. – Думал, нельзя. – Индюк тоже думал. На, покажь, чё умеешь. Сергей трепетно принял инструмент и стал перебирать струны, наполняя казарму грустной мелодией. После краткого вступления он запел звонким тенором: Ночь подошла. Сумрак на землю лёг. Тонут во мгле пустынные сопки. Тучей закрыт восток. Здесь, под землёй, Наши герои спят. Песню над ними ветер поёт И звёзды с небес глядят. – Серёга... – тихо протянул Трумбашов. – Да ты просто находка! Отчего сразу не сказал, что играть и петь умеешь? – Не успел ещё как-то... Да и не знал, что тут ценят. – То-то он Тулумбасову понравится, надо скорей зазнакомить, – сзади подтянулось ещё одно относительно новое лицо. – Привет, а... – Гриша Цагрин, – старший сержант протянул руку Сергею. – Я из группы Вити. – Сергей... Серёга Стужев, – разведчик, ответив на рукопожатие, понял, что пылкое желание познакомиться ближе со своим отрядом выльется в неплохой кусок информации, необходимый к запоминанию. Не хотелось никого обидеть, забыв его имя... или фамилию. Проклятое воспитание. – А Тулумбасов... – Замполит наш! – почему-то радостно воскликнул Трумбашов. От этой подробности Сергей непроизвольно съёжился. – Не надо меня ни с какими замполитами знакомить. Мне и так хорошо. – Смотри, как испугался, – рассмеялся Цагрин. – Он нормальный. Да чего уж там, душевный мужик! Его вся часть любит и уважает. – А с чего я должен ему понравиться? – всё равно недоверчиво спросил Стужев. – Ну потому, что горланистых у нас не особо много. Из нашего разведвзвода один Витька и из части ещё пара мужиков. А так всё одни девчонки. Короче, хороший мужской голос на вес золота, – Цагрин изобразил что-то над головой Трумбашова, что, скорее всего, указывало на его важность. – А Тулумбасов тот ещё затейник! То маленький оркестр соберёт, то концертик с сольным и не очень пением или танцами. Если б не он, мы бы тут точно с ума посходили. Так ведь бывает – вернёшься с тяжёлого рейда, потерю перенесёшь... – скулы Гриши немного заиграли. – В сердце твоём поселяется чёрное... А с песней оно и легче. Единство и дух укрепляет. И, между прочим, он не отсиживается в штабе, как это делают многие начальники, а регулярно на боевые задания выходит вместе с ребятами. Так что... – хадаганец, похоже, немного упустил мысль и задумался на секунду. – В общем, Серёга, майор Тулумбасов – лучший пример настоящего имперского агитатора! – Ну лады. Познакомите, – Стужев вернул гитару Виктору. – Кто у вас тут ещё такой добрый есть, о ком мне следует знать? – У-у-у... Всё и сразу тебе подавай. Не беги вперёд быстролета. – Чего лясы точим? – из своего модуля выглянул Поверкин. – Товарищи военные, у вас свободного времени куча? – Не кипятись, Игорь, – успокоил его Трумбашов. – Мы тут Серёгу инструктируем – тоже полезно. – Чтоб все поспали. Хотя бы пару часов, – капитан осмотрел казарму. – А головорезы где? – Ушли куда-то. Ничего не сказали. – Опять в карты, небось, играть, – Поверкин тяжело вздохнул. – Я надеюсь, вы меня поняли? Разведчики дружно закивали, капитан скрылся в своей комнате. – О, кстати, надо будет ещё с третьей группой познакомиться, – заметил Стужев. – Ты серьёзно? – удивлённо выгнул чёрную бровь Гриша. – Вполне. А что такого? Трумбашов и Цагрин лишь переглянулись. – Понимаешь... – начал Виктор, – тут такая штука. У нас с головорезами только Игорь общается... Как непосредственный начальник. Все остальные как-то не очень. – А почему? – на лице Сергея нарисовалось искреннее недоумение. – Ну... они же... орки, – пожал плечами Цагрин. – И что? У меня друг детства орк. И мы с ним очень легко нашли общий язык. – Видишь ли, Серёга, не все орки одинаковые. Твой друг, скорее всего, довольно рано попал в, по нашим меркам, нормальное общество. Хотя я не знаю, от чего зависит их поведение. Наши сослуживцы родом с острова Головорезов, потомственные убийцы в Незеб знает каком поколении. Это не делает их натуру плохой, скорее специфичной. Они ребята надёжные – каждый из нас может за это поручиться, но сама идея с ними подружиться для тебя может вылиться в разочарование. Особенно потому, что, как ты говоришь, у тебя друг детства орк. Мы тебе можем разве что сказать, кто есть кто, чтобы ты, в случае чего, знал с кем имеешь дело. – Мне странно слышать подобное, – Стужев почесал затылок. – Я на Игше много орков видел, даже большие начальники среди них есть... – Наверх обычно пробиваются те, у кого склад ума для этого подходящий. И в спокойных местах такие орки, как наши, обычно не задерживаются – им там попросту скучно. Поэтому ты и не встречал подобного. – Логично, – кивнул Сергей. – Так что мне следует о них знать? – Самое главное – поменьше попадаться им под руку, – Виктор сказал это без тени улыбки, вывод можно было сделать соответствующий. – Командир группы – Нагиб Стрёмных в звании старшего прапорщика, все вопросы, при возникновении таковых, решать через него. У него рожа с большим ожоговым шрамом на левой стороне – увидишь, не ошибёшься. Тебе может показаться, что он туп, как бревно, однако не верь глазам своим. Та ещё коварная зараза. Особенно любит использовать это, когда в карты играет – на его блеф умеют не вестись только избранные. Но если вдруг зацепишься с ним – жди беды. Так что крайне не советую. Два сержанта, о которых мы так ничего и не знаем – Резак Кочевых и Хруст Хрящевых. Совсем на своей волне, всегда молчат... при нас, по крайней мере. И последний – Клин Черепных, про него отдельно стоит сказать. Самый общительный из четвёрки, но и самый быстрый на подъём. Ты знаешь... лучше вообще его не трогай, пока не уверен, что сможешь за себя постоять. На его горбу больше залётов, чем зарплаты у всех служащих здесь вместе взятых. Он местами по-детски наивен, но решает все проблемы одним путём – проламыванием головы. Пытается подражать своему командиру, однако у него это плохо получается. – Он как-то тоже сел в карты играть, – встрял Царгин. – Напарником ему зэм какой-то достался. И когда Клин вдруг стал проигрывать, он искренне поверил, что проблема в том, что соперник жульничает. Так вот отломать своему же напарнику протез и использовать его в качестве дубинки Клин посчитал совершенно нормальным действием. Так и сказал зэму, когда тот офигел от происходящего – «Потом починишь». – Хорошая байка, – улыбнулся Трумбашов. – Год уж как прошёл, никто до сих пор забыть не может. Однако же, Серёга, делай выводы. – Я одного не понял, – Стужев был немного в шоке от рассказанного, – почему его здесь держат до сих пор? – Разведчик хороший. Исполнительный. Если бы не был таким... – Виктор попытался подобрать слово, – дубовым, командовал бы уже своим взводом. А так – на звании младшего сержанта и стопорнулся. – Всё понял... – Сергей пытался переварить полученные рекомендации. – Слушай, а ты говоришь, у тебя лучший друг орк. Кто он? – поинтересовался Цагрин. – Утюг Железных. Росли вместе на Хладберге. Познакомились, когда мне было шесть лет, – Стужев грустно посмотрел в потолок. – Он в армию добровольцем записался двумя годами ранее меня. Собственно, он же меня и вдохновил стать военным. А когда я сюда собрался, и делал это с горячей головой, пытался меня отговорить... – Правильно делал... – вздохнул Трумбашов. – В смысле с горячей головой? – не унимался Гриша, – Что-то случилось? – Та... – Сергей поморщился от неприятных воспоминаний. – Баба от меня ушла. Точнее, дала понять, что и не была со мной. А я в неё душу вкладывал... обидно было. Кто-то умный говорил мне, что на войне среди своих нет места лицемерию, если не идёт речь о предательстве. Тогда мне и захотелось увидеть этих настоящих людей. – Ну и как? Увидел? – Должен признать, я обнаружил большее, чем ожидал. Как будто в другой мир попал. – И каков этот мир? Плохой или хороший? – Если не считать того, что здесь каждый день гибнут люди, хороший. * * * Сергей размышлял над тем, как ещё совсем недавно он удивлялся капитану, когда тот залезал на кровать в полёвке, не снимая ботинок, и как теперь сам в точности подражает этому способу отдыха. После последнего рейда ноги ужасно ныли, отчего здравый рассудок умолял снять обувь, чтобы дать организму отдохнуть как следует. Однако армейское чутьё, активно развившееся в боевых условиях, заставляло Стужева не расслабляться. Последние несколько дней сирена тревоги практически не умолкала, и весь батальон беспрерывно находился на ногах, позволяя себе отдых, необходимый лишь для того, чтобы не загнуться. Сергей потянулся, прикрыв глаза, и сразу провалился в сладостную негу дремоты. Стянутая кожа под портянкой незамедлительно дала о себе знать, требуя её почесать. Или снять ботинок и дать, наконец, доступ к воздуху. Лейтенант лениво поморщился, прислушиваясь к своей интуиции. Чутьё уверенно удерживалось на тревожной позиции, не желая давать поблажек. Полежав ещё немного, Стужев ещё раз прикинул шансы, но, не выдержав, потянулся к шнуркам. Как только его рука распустила узелок на левом ботинке, в казарму ввалился рядовой и, запыхаясь, протараторил: – Разведвзвод, подъём, тревога! Сергей подорвался и вскочил в форму, заранее разложенную так, чтобы потратить минимум времени на экипировку. Застёгиваясь на ходу, он выбежал на улицу, где уже собирался его взвод. Однажды он опоздал на подобное экстренное построение, и было достаточно неприятно краснеть перед братьями по оружию. Именно после того раза Стужев начал учиться обращению с экипировкой. В самом начале, следуя уставу, он сдавал личное оружие в оружейку, а форму раскладывал по полкам. Но очень скоро понял, насколько это бессмысленно в местных условиях. Сергей обратил внимание на то, что большинство разведчиков держит своё оружие при себе или на спинке кровати. А как сложить форму, чтобы быстро в неё вдеться – подсмотрел у соседей по койке. Теперь Стужеву ничего не стоило быстро одеться, даже если его поднимут посреди ночи. – Ну что опять? – измученно спросил капитан, шагая к строю. – Товарищ капитан, атака на СКЮБ! Поверкин устало прикрыл глаза и тяжело вздохнул. – Они какие-то звери, чесслово. Неужели им спать самим не хочется? – он пересчитал разведчиков. – Так... Я не понял, а дубли где? – Ты же их сам отпустил на Восточный форпост. К девчонкам, – ответил Ремнёв, поправляя наручи. – А... ну да, – капитан хлопнул себя по лбу. – Уже скоро соображать перестану. Лёша, бери ребят, и выдвигайтесь. Дублей не забудь по пути подобрать. Мы вас догоним. Сергей вопросительно посмотрел на капитана. – Да, Стужев. Мы – это ты и я. Заглянем в одно местечко, надо кое-что проверить. Вновь растянувшись на кровати, и уже без обуви, Сергей искренне боготворил своего командира. Они могли до ночи искать противника по кустам, если бы не Поверкин. В то время, как основные силы двинулись в сторону складов, капитан решил проверить «одно очень удобное укрытие», как он его сам назвал, когда вернулся однажды из разведки. И оказался прав, так как вместе со Стужевым наткнулся на небольшой партизанский лагерь противника. Поверкин оставил Сергея наблюдать, а сам отправился за отрядом солдат. Партизаны, правда, тоже были не лыком шиты и имели собственную разведку, которая сообщила в лагерь о скором прибытии карателей. К великому сожалению капитана, лигийцы очень быстро свернулись и отступили. Зато атаки на СКЮБ сразу прекратились, и уже через полчаса батальон, наконец, смог выдохнуть. – Отдыхаешь? – к кровати подошёл Поверкин, Сергей сразу приподнялся, увидев его. – Да лежи, лежи. Капитан прошёл к тумбочке, взял табуретку и присел рядом со Стужевым. – Поговорить надо, – он потянулся, хрустнув суставами. – О тебе. Вот смотрю я в твои глаза и вижу... – Что видите, товарищ капитан? – Сергей бодро улыбнулся и развёл плечи. – Храбрость? Сноровку? Готовность послужить Империи? – Ты мне зубы не заговаривай. Твои похотливые глазки уже по всем прекрасным формам нашей части вдоль и поперёк прошлись. – Да? – лейтенант изобразил искреннее удивление. – Ну, я... это... – Не подумай, мы тут все нормальные люди. Просто предупредить тебя хочу, женатых у нас в части немного, сам разберёшься, а вот насчёт остальных... Не хотелось бы мне, чтобы ты влез в какую-нибудь глупую ситуацию и врагов себе нажил. – Я понял, слушаю, – Стужев сделал серьёзную мину. – Нина Карнизова. Надеется, что скоро всё закончится и мечтает, чтобы я ей предложение сделал. Так вот – чтобы я тебя даже близко не видел. Дальше. На Восточном форпосте у дублей есть подружки – Лена и Катя, интендантам помогают. Братья любому за них глотку порвут. Женя Ломова – подруга... Стужев думал, что перечисление занятых займёт гораздо больше времени, но Поверкин уложился в десять минут, что не могло не радовать. – Короче, Серёга, аккуратно. Не создавай проблем ни мне, ни себе. Всё понял? – Так точно. – Отдыхай. * * * – Попрыгали! – приказал капитан. Взвод принялся приседать, наклоняться, прыгать и махать руками. Стужев в очередной раз раздражённо глянул на поясную скобу для полевого инструмента, которая вечно выскакивала и начинала бряцать. На этот раз Сергей подвязал её кожаным ремешком, но выглядело это неподобающе. – Так никуда не годится... – лейтенант прикрыл глаза рукой. – Напомни мне после рейда, – Ремнёв указал взглядом на пояс Сергея. – Хорошо, товарищ старший лейтенант. Спасибо. – Сколько я тебе говорил, можешь называть меня на «ты» и по имени, пока начальства нет рядом. – Извини, – Стужев тяжко вздохнул, – мне непривычно. Спасибо, Лёша. – Так лучше, – старлей от души улыбнулся и натянул на лицо маску. – Отставить разгильдяйство! – Поверкин гаркнул на братьев, которые уже начинали лезть друг на друга от скуки. Сержанты вытянулись по струнке и, как обычно, в унисон ответили: – Так точно, дядя Игорь! – Да чтоб вас, как дети малые! – капитан потряс кулаком у них над головой. – Мы, естественно, те ещё идиоты, но это не мешает нам! – Не мешает вам что? – Это. Поверкин замер на месте на несколько мгновений, а потом, тяжело вздохнув, развернулся к остальным и отдал приказ: – Построение обычное. На ключевой точке разделяемся на стандартные группы. Цель – разведать позиции противника под Паучьим склоном и попытаться найти пропавшего солдата. В бой без необходимости не вступать. Задача ясна? – взвод утвердительно закивал. – Тогда вперёд. Стужев очень скептически относился к тому, что у них есть шанс найти парня, пропавшего прошлой ночью. Если отряд вступил в бой, то, скорее всего, его во время драки и пришибло. Хотя в том, что все его товарищи вернулись на блокпост и до самого прибытия не заметили пропажи бойца, была какая-то мистика. Солдаты доложили, что он всё время был с ними. До точки расхода добрались быстро, с Сергеем осталась его уже привычная группа – Поверкин, Ремнёв и братья Стрельцовы. – Итак, ребятёнки, мы с вами идём вот сюда, – капитан достал карту и указал координаты их последующих перемещений, – и проверяем вот этот сектор. Большего от нас не требуют, если ничего не обнаруживаем и на Паучьем склоне не получаем новых приказов – смело двигаемся назад дрыхнуть. – Ура-а! Дрыхнуть! – дубли счастливо захлопали в ладоши. – Если, – ещё раз сделал замечание Поверкин. Сектор, к счастью Стрельцовых, да и остальной группы тоже, оказался чист. Разведотряд не заметил ни временных лагерей противника, ни вражеской разведки, ни пропавшего солдата. Теперь нужно было вернуться на блокпост и обо всём доложить. Группа размеренно двигалась по направлению к Паучьему склону, как вдруг Стужев каким-то шестым чувством ощутил на себе взгляд. Он резко остановился, подняв кулак. Остальные разведчики лишь вопросительно посмотрели на Сергея. Ещё несколько мгновений лейтенант прислушивался к своему чутью, а затем уверенно сообщил жестом о присутствии слежки. – Я не могу понять, что это, – шёпотом признался капитану Стужев. – Я никого не вижу и не слышу. Поверкин окинул взглядом заросли и приказал двигаться дальше. Через некоторое время он остановил отряд, показал три пальца и приставил их ко рту. Все кивнули, кроме Сергея. – Где? – тихо взмолился он. – Я не понимаю, я ничего не вижу. – Ты не туда смотришь, – ответил капитан. – Более того, когда мы стоим – их черёд наблюдать за нами, – Поверкин замолчал и глазами указал наверх, а затем добавил, – Смотри на них, когда мы двигаемся. Стужев послушался и перевёл своё внимание на верхушки деревьев. Как только группа продолжила движение, он сразу заметил лёгкое волнение среди листвы. Проныры двигались настолько быстро и незаметно, что уловить их перемещения было практически невозможно. Капитан снова остановился и шёпотом сообщил: – Две тройки, – у Сергея отвалилась челюсть, для него казалось невероятным выявить численность этих мелких бестий, – значит, нападать не станут. Но если будем тормозить, могут навести на нас отряд ратников, и тогда нам мало не покажется. – Пусть болтаются за нами до самого блокпоста? – спросил старлей. – Ага. Ничего более полезного, чем рассказать, что мы проводили разведку их предполагаемых позиций, они из этого не выудят, – Поверкин насмешливо прищурился. – Так что собрали себя в кучу и бегом марш! – А почему бы нам им не навалять? – удивился Стужев. – Могли бы взять в плен. Товарищи дружно посмотрели на него, как на больного. – Отставить, – капитан приставил указательный палец ко рту Сергея, который уже хотел что-то возразить. – На этот вопрос я отвечу тебе, когда будем в части. Стужев смиренно заткнулся и последовал за остальными. Он никак не мог понять, почему Поверкин не послушал его – ведь у их отряда явно был перевес. А у вражеских разведчиков можно было бы выудить полезную информацию. Если нет, то и просто ликвидация разведотряда противника – отличная боевая заслуга. Когда группа Поверкина прибыла на Паучий склон, их встретил приятный сюрприз в виде «найденной пропажи». Вокруг него уже собралась толпа любопытных, офицеры же обеспокоенно переговаривались. – Что боец? – капитан подошёл к ним, кивнув на солдата. – Утверждает, что ничего не помнит. На заявление о том, что его почти сутки не было на блокпосту, говорит, что такого быть не может. И... – командир вдруг погрустнел лицом. – Вижу я, что он не врёт. – В часть уже доложили? – спросил Поверкин. – Да, – с отчаянием в голосе ответил офицер. – Сказали, срочно доставить в центральный лагерь вместе с вашим взводом... Капитан, ты можешь за ним присмотреть? Парня жалко. – Ничего не обещаю, но сделаю, что смогу. Командир кивнул, подошёл к солдату и похлопал его по плечу. – Пора. Путь до части прошёл в странном настроении. Стужев не сильно соображал, что происходит, и почему его товарищи так напряглись. Возле ворот центрального лагеря их уже ожидали. К капитану подошёл генерал Сечин, сухо и быстро высказал слова благодарности за верную службу. В следующий момент подошли двое солдат во главе с человеком без знаков различия и увели найдёныша. – Что здесь делает комитетчик? – Сергей выкатил глаза на происходящее. – Молчать, – сквозь зубы прошипел на него капитан, остальные, молча, взглядами исподлобья проводили «гостей». – Пошли. – Что это было? – на пороге модуля Стужев повернулся к Поверкину и сразу получил в душу. – Э... – он шумно выдохнул, тут же приняв второй удар. – За глупые вопросы и не вовремя открытый рот. Чтобы лучше запомнил, – капитан подождал, когда Сергей опомнится и снова обратит на него внимание. – А теперь по порядку. Он протолкнул Стужева в свою комнату, с силой надавив на плечо, усадил на табуретку. Сам же, как и обычно, удобно устроился на кровати. – Твоя первая ошибка? Сергей, как следует, отдышался и неуверенно ответил: – Проныры? – Так точно. Ответь мне на один простой вопрос – ты хоть раз сражался с гибберлингами? – капитан посмотрел Стужеву в глаза, ожидая ответа. – Нет, – Сергей понял, к чему он ведёт, и закусил губу от стыда. – Хорошо. Вторая ошибка? – Не раскрывать рот при начальстве, – лейтенант вытер струйку крови под носом. – Верно. Запомни самое главное правило – о твоём существовании «там» должны не знать, а лишь догадываться. Поэтому никогда, ни-ко-гда не отсвечивай перед засланными из штаба. О комитете я вообще молчу. Про этот случай рекомендую забыть навсегда, для твоего же блага. Усёк? – Так точно, – печально ответил Стужев. – Виноват. Поверкин устало вздохнул и покачал головой. – Ладно. Теперь о более приятном. Чуйка у тебя хорошая, Серёга. И ушки с глазками из нужного места растут. Опыта просто не хватает, но это дело поправимое. По поводу проныр ты уже знаешь кое-что, но это лишь малая часть. Надо будет остальных попросить и немного тебя поднатаскать, а сейчас будешь вникать в теорию. Мотай на ус. Капитан лёг на кровать, закинув ноги на спинку, и продолжил: – Первое и самое простое. Этому вас должны были в училище научить – гибберлингов всегда трое. Поэтому мы их так и называем – тройки. У них своя особая культура и воспитание, практически всегда это братья и сёстры. У тройки какая-то своя подсознательная связь, так что если встретишь коротышек в другом количестве, знай – это несчастный случай, горе в семье или большая удача. Если погибнет хотя бы один, остальные последуют за ним. Выжившие одиночки и двойки невероятная редкость. Какой из этого вывод? Нужно использовать данную слабость в бою. Ранил одного – тройка небоеспособна, только если ты не имеешь дело с матёрым противником. Дальше. Старайся к себе их близко не подпускать, огромную опасность представляет сетка, с которой они работают безупречно. Следи за ногами. Повалят на землю – ты труп. Никогда не вступай в бой с двумя тройками, почти стопроцентный шанс, что тебя спеленают за несколько секунд. Исключением являются необкатанные бойцы, они действуют слаженно, но очень сильно трясутся друг за друга и в итоге из защиты так и не переходят в атаку. С такими всё довольно просто – с нескольких попыток ты посбиваешь их из арбалета. По поводу ближнего боя, – Поверкин задумчиво закатил глаза, будто прикидывая, – лучше тебе пообщаться с Лёшей. Стужев сразу вспомнил, что Ремнёв уже пообещал ему помочь со снаряжением. Вот и отлично, убьёт сразу два зайца. – Ну что ещё... – капитан немного помолчал. – Вот заметь, сегодня они следовали за нами по деревьям. В условиях джунглей или леса есть некое правило – если увидишь, что проныры идут уже и по земле, значит, они перешли в атаку. И вот что – гибберлинги-разведчики чаще всего стараются брать живьём. Шибко хорошо у них это получается. Так что мы с ними дерёмся только в исключительных случаях, а вот головорезы стараются их не упускать. Им чуть проще – телосложение и природная дуболомность помогает. Среднестатистическому орку куда проще удержать гибберлинга за шкирку, чем хадаганцу, – Поверкин снова закатил глаза, вспоминая, что ещё не сказал. – По ходу дела сам ещё будешь их изучать, но самое главное, я думаю, ты уже понял. В разведке лучший бой – это бой несостоявшийся. Всё запомнил? – Так точно, товарищ капитан. – Тогда иди с Лёшей пообщайся. – Разрешите идти? – Сергей поднялся и выжидающе посмотрел на Поверкина. – Иди уже... Лейтенант вышел из казармы и отправился на поиски замкомандира взвода. К великой удаче Сергея, последний сидел в бытовке и подшивал свою портупею. – И снова здрасте, – поприветствовал его Ремнёв. – Вижу, воспитательная работа уже проведена? Стужев провёл рукой под носом – из него ещё сочилась кровь. – Можно и так сказать. Ты говорил, что поможешь мне с этим, – Сергей потряс бедром, заставляя ненавистную скобу противно звякать. – Ага, говорил, – старлей поманил Стужева за собой. – А мы куда идём? – К Борису. – Да ну... У него поди допросись... – подметил Сергей с явным пессимизмом в тоне. – Дык ты же не один идёшь, – обернувшись, Алексей подмигнул ему. Ремнёв без стука заглянул в каптёрку, Шашкин, вальяжно развалившись на стуле, с довольной миной пил чай, закусывая его овсяным печеньем. – Здраве буде, господа офицеры. С чем пожаловали? Старшина растянулся в улыбке до ушей, потеребив лихо подкрученный ус. – Дело к тебе имеем, – дразня манеры Бориса, ответил старлей. – Серёжке нужно «колокольчик» поменять, – Алексей опёрся руками на стол. – Извечная беда, – Шашкин продолжал потягивать чай с задумчивым видом. – Но откеда я возьму ему новый? Алексей расплылся в скептической мине и посмотрел старшине в глаза. – Боря, ладно ему, – старлей качнул головой в сторону Стужева, отчего тот обиженно надул губы. – Но мне можешь не заливать. – Искать надобно... – вздохнул Борис. – Так бери и ищи. – Чай сперва допью. Опосля поищу. – Ну... мы тогда не будем мешать, – Сергей хотел было уже выйти, но Ремнёв остановил его. – Нет. Знаю я ваше чаёвничание, товарищ прапорщик. Сначала дело, потом досуг. Он эту чашку полчаса допивать будет, – Алексей обернулся к Стужеву, – а потом ещё что-нибудь придумает. – Это неслыханно. Уж человеку нельзя и чаю попить! – Шашкин изобразил предельное возмущение. – Так, ладно... Решим проще. После этих слов старлей вдруг резко схватил со стола кружку и вылил в себя остатки чая. – Вот. Чай допит, счастье достигнуто. А теперь давай ищи Серёге обновку. – Ну ты гад, Лёшка, – старшина понял, что этот бой он проиграл. На выходе из каптёрки Стужев лишь удивлённо развёл руками. – Как тебе это удаётся... – Учись, пока я жив. Ремнёв поманил лейтенанта к себе и лёгким движением снял с пояса всё, что наворотил Сергей. Затем приладил заказную скобу, плотно затянул удобную шнуровку и, осмотрев свою работу, сказал: – А теперь попрыгай. Лейтенант стал всячески наклоняться, прыгать и приседать – обновка не издала ни звука. – А можно немножко теории? – попросил Стужев. – Не буду хулить имперскую казённую форму, но некоторые её детали сделаны дураками и для дураков. Эта вещичка очень популярна среди наших, даже мастер свой на Игше есть. Ему и заказываем. Твоя – как раз из неприкосновенного запаса, так что будем письмо с новым списком отправлять – советую поучаствовать. – Понял, – Сергей внимательней присмотрелся к обновке. – А местных мастеров нет, что ли? На вид не сложно. – Не сложно, говоришь? – старлей скептически прищурился. – Попробуй сам сделай, потом рассказывай. А заказы отправляем аж на Игш потому, что там мастер проверенный. Отличное качество за умеренную цену. – Хорошо, сколько с меня? Алексей махнул на него рукой. – Сочтёмся. Ты хотел что-то ещё? – Вообще-то да. Капитан сказал попросить тебя рассказать об особенностях ближнего боя с пронырами. Старлей приподнял брови и жестом позвал Сергея за собой. На улице, найдя удобное место для тренировки, Ремнёв оценивающе осмотрел своего временного ученика. – Я заметил твою тягу к арбалету, но в меткости канийских лучников тебе не переплюнуть. По крайней мере, пока что. Так что на некоторое время отбрось свои потуги – хадаганцы всегда лучше работают клинками, ты просто не прочувствовал это. Покажи, что умеешь. Стужев достал свои кинжалы и принял боевую стойку. – Нападай. – Ты же даже не вооружился... – Сергей непонимающе уставился на оппонента. – Я тебе сказал, нападай. Сергей больше не стал задавать вопросов и, в два прыжка оказавшись рядом с Ремнёвым, стал наносить удары. Однако ни один не мог достигнуть цели, так как старлей мастерски принимал их на металлическую поверхность наручей. – Стоп, – скомандовал Ремнёв. – Теперь посмотрим, как ты будешь защищаться. Не медля ни секунды, он обнажил своё оружие и бросился на Сергея. Первый выпад Стужев успешно блокировал, сразу оценив скорость и силу удара противника. Приготовившись к его следующему ходу, Сергей сперва чуть не пропустил бросок, так как последний был нанесён с умопомрачительной скоростью. И сразу же не удержал удар второго клинка, оказавшись неготовым к той тяжести, с которой он был обрушен. Лейтенант нервно сглотнул, почувствовав холодное прикосновение лезвия в области собственного кадыка. – Плохо, очень плохо, – подытожил Алексей. – Скажи мне честно, ты совсем забил на занятия рукопашной? – Никак нет, – Сергей шумно выдохнул, как только Ремнёв убрал нож от его горла. – Увлёкся стрельбой... Замком осуждающе покачал головой. – Что за молодёжь пошла. Вот Стрельцовы тоже, пока на лопатки не уложил и ножиком перед мордой не повертел, всё стрельбой бредили. Нельзя. Нельзя забывать про клинки. Толку мне сейчас тебе про проныр рассказывать, если ты даже против меня и пяти секунд выстоять не можешь? Значит, слушай мой приказ – ежедневные занятия в свободное от службы время для тебя теперь обязательны. Как понял? – Есть... – Всё. Вперёд. Вон, лови дублей или ещё кого-нибудь из взвода. Меня позовёшь, когда с ними справишься. Алексей вальяжно отдал честь и, насвистывая, отправился обратно в мастерскую. – Чего такой печальный? – спросил дубль старший, увидев Стужева на пороге казармы. – Да вот... – Сергей замялся, – Ремнёв послал к вам оттачивать рукопашку. Нет, вы не подумайте ничего такого... – Скажи честно, – Андрей прищурился, – тебе в западло то, что тебя Лёха на лопатки уложил или то, что к младшим по званию учиться отправили? Стужев оторопел от того, что его мысли были прочитаны так, будто были написаны у него на лбу. – Да ладно, не таращись так. Ты тут хоть и не первый день, штабное мышление из тебя ещё не всё выветрилось. Думаешь, офицерское звание даёт тебе преимущество над нами? – Да я на самом деле... – Не надрывайся, – усмехнулся Андрей. – Пошли, посмотрим, что ты за фрукт. Женька! Идём Стужева колотить! Стрельцов младший тут же возник из ниоткуда с весёлой физиономией. – Веселье! – Женя потешно захлопал в ладоши и вприпрыжку побежал на улицу. Несколько раундов подряд Сергей глухо падал на землю или замирал, ощутив холод стали у горла. Братья ещё, как назло, менялись, не позволяя Стужеву отдохнуть. – То, что тебя наш старлей уложил, это не так страшно, – объяснил Евгений во время короткой передышки. – Он среди всех имперцев на святых землях один из лучших ножевиков. А вот то, что ты не можешь с нами даже и десяти секунд выстоять – уже показатель. Скажи, что за фигнёй ты на Игше занимался? Прозвучало это довольно язвительно, но обижаться было глупо. Дрался Сергей действительно очень плохо. – Ага, – поддержал брата Андрей. – Стрелять ты, небось, тоже совсем не умеешь? Мы ещё с тобой в говно не вляпывались, но что же ты будешь делать, когда подвернётся настоящая передряга? Нам такая обуза в бою не нужна. Эти слова всерьёз разозлили Стужева. Стиснув зубы так, что, казалось, они в любой момент искрошатся в пыль, разведчик быстрым шагом направился к стойке с оружием и, выхватив арбалет, сделал выстрел навскидку. Болт пролетел в сантиметре от головы дубля старшего и остался торчать точно посередине красной точки на мишени. – Серёж, ну мы же... – начал, было, Женя. – Не Серёжа, а товарищ лейтенант, – прошипел Стужев. Гневно зыркнув на братьев, Сергей развернулся на месте и пошёл прочь. – Мы, кажись, Серёгу обидели, – тихо предположил дубль младший. – Кажись, – пожал плечами Андрей. – Ой, остынет к вечеру. Пошли ещё кого-нибудь подразним? – Дядя Игорь ругаться будет. Андрей закатил глаза: – Если узнает. А если узнает, пожурит и бросит. – Айда. * * * Сегодня рейд затянулся. Разведвзвод вошёл в часть, когда уже почти стемнело. – Бегом в лазарет, дуралей! – Ремнёв дал лёгкий подзатыльник Сергею. Стужев, прижимая ладонью рану и покрякивая от боли, поплёлся в сторону медпункта. – Я в норме, я в норме, – дурным голосом передразнил его Поверкин. – Герой хренов. Вольно, ребята! – он обратился к остальному взводу. – Кто последний – моет пол! – выкрикнул младший дубль, и вся разведгруппа сорвалась в сторону модуля. – Я так не играю... – буркнул Женя, когда запыхавшийся капитан, широко улыбаясь, вручил ему швабру. – Давай, давай! Не плюй в колодец, вылетит – не поймаешь! Андрей, проходя мимо, показал младшему брату язык. – А ты чего? – обиженно бросил ему вслед Евгений. – Говнюк... Дубль младший принялся драить пол, и удивлённо обернулся, когда спустя пару минут услышал позади себя дрязг второго ведра, поставленного на пол. – Что вылупился? Яскер пригрезился, что ли? Шевелись, я за тебя всё мыть не буду, – Стрельцов старший похлопал брата по плечу. – Не надейся, не выйдет у тебя записать меня в предатели. – Э, дубли! – позвал братьев Трумбашов. – Вы не затягивайте и приходите ужинать за модуль, головорезы двух кабанов притащили. Во время трапезы в гости заглянул Тулумбасов, взвод принял замполита с распростёртыми объятиями. Без просьб и напоминаний Стрельцов старший убежал в казарму и вернулся с гитарой, которую сразу же после ужина вручили майору. Пару часов подряд от модуля разведчиков доносилась чудесная музыка и звонкий голос агитатора. – Жаль, Стужев всё пропустил... – провожая майора, стал убиваться Трумбашов. – Я всё хотел, чтобы вы пообщались наконец. – А мы уже успели пересечься, случайно, – улыбнулся замполит. – Талантливый парень, спасибо, что сообщил ему обо мне. Спать легли поздно. По последним данным, добытым взводом Поверкина, этой ночью точно можно было спать спокойно. Капитан перед тем, как отправиться в царство снов, решил зайти проверить Стужева. – Серёга, а ты чего на ужин не при... – Игорь остановился у его койки. – Я смотрю, доигрался. – Кто доигрался? Ты чего не спишь? – спросил заспанным голосом Ремнёв, шествуя из уборной. – Да Стужев. Говорил я ему, давай остановимся и перевяжемся. Нет, блин, «я в норме». Ну вот – оставили его, наверно, под капельницей. Завтра уже зайдём, проведаем. Спокойной ночи, Лёша. – Хорошо бы. Спокойной. Самый сладкий и безмятежный сон Поверкина нарушил солдат, вломившийся к нему в комнату со словами: – Товарищ капитан, на выход! – Да что же это такое... Мгновенно экипировавшись, Игорь выскочил на улицу, где уже было полно людей. – Что случилось? К нему подбежал солдат и быстро отрапортовал: – Нападение на санчасть! Убили медсестру! – Мать их! – капитан окончательно проснулся. – Что ещё известно? – Дозор доложил, что вражеские диверсанты пробрались в лазарет и, вероятно, пытали персонал, заперев помещение. Сейчас готовится штурм санчасти, вашему взводу приказано отрезать пути отхода. – Принято. Приступаем. Небольшой отряд солдат собрался возле запертой двери лазарета. Группа Поверкина приготовилась зайти с тыла барака через окно. – По моей команде, – шепнул командир солдат, крупный орк впереди отряда приготовился выбить дверь. – Пошли! – скомандовал Поверкин, как только раздался грохот с другой стороны санчасти. Окно со звоном было выбито, группа молниеносно влетела в помещение. На одной из коек лежал мужчина, не предпринимая попыток к бегству. Капитан в два прыжка оказался рядом и приставил арбалет к его шее. – Лежать! Лежать, я сказал! Солдаты быстро обшарили весь лазарет. – Товарищ капитан, пострадавшей нигде нет. – Свет включите, сейчас мы узнаем, куда они её девали, – прошипел Поверкин, ещё сильнее прижимая арбалет к горлу лазутчика. Как только загорелся свет, на лице Игоря застыло удивление. – Да это ж Стужев... Проверьте, живой? – Так точно, товарищ капитан. Сергей всё это время лежал, зажмурившись, и только сейчас открыл один глаз и осторожно посмотрел на окружающих. – Я что-то не понял... – сказал Поверкин, осматривая небольшое возвышение на груди Стужева. – Что это у тебя там? Сергей успел лишь испуганно пикнуть, когда капитан с силой потянул одеяло. Всеобщему обозрению открылась растрёпанная голова медсестры. Девушка в испуге прижалась к Сергею и боялась пошевельнуться. – Это что та... Твою мать! – глаза Игоря загорелись от гнева. – Покажите мне того идиота, который крики истязаемого не может отличить от... этого! Стужев, быстро в казарму, и чтобы мои глаза тебя и близко тут не видели! Оказавшись в модуле, Сергей забрался в бытовку, спешно заперся и притих. Некоторое время он ещё прислушивался к звукам по ту сторону двери, но дремота снова начала брать своё. Он лишь понадеялся, что взбучку получит уже утром, когда Поверкин успокоится. Хотя, сейчас можно было быть уверенным, что зарядить ему покрепче хочет не только капитан. Стужев уже практически заснул, как в дверь громко постучали. Лейтенант посмотрел в сторону выхода, но не ответил. – Стужев, я знаю, что ты там! Открой немедленно! – голос у Поверкина уже был посаженый, похоже, часть пара он выпустил на караульного. Сергей встал, подошёл к двери и спросил: – Товарищ капитан, а вы бить меня не будете? – Буду! Ещё как буду! Если не откроешь! – кажется, Игорь не шутил. Совсем. – Открывай, я сказал! Лейтенант отпер защёлку, отскочив вглубь комнаты. Поверкин рывком открыл дверь и остановился на пороге. – Боишься? Это хорошо. Затем спокойно прошёл внутрь и уселся возле стола. Полминуты он молчал, изучая деревянную фактуру ящиков, что заставляло Сергея нервно переминаться с ноги на ногу. – Серёга... Я всё понимаю, – начал капитан. – Но чтобы живого человека... да вот так. Тебе не совестно? Поверкин посмотрел на Стужева, еле сдерживая улыбку. – А должно быть? – аккуратно спросил лейтенант. – Короче, если меня ещё раз по такой «тревоге» подымут... Я из тебя котлету сделаю. Чесслово. Я тебе говорил аккуратней? – Так это же вроде... – Стужев, хорош кривляться. Знаешь, с одной стороны мне очень хочется проржаться как следует, а с другой – сон моих ребят дорого стоит. Капитан на секунду замер, сверля взглядом Сергея, а затем поднял руки так, будто собрался его задушить, привстав с табуретки. – Э-э-э! – Стужев прижался спиной к стенке и бочком запрыгнул на стол. – Я защищаться буду! Игорь расхохотался: – Так и хочется с тобой что-нибудь плохое сделать. Потом дружно прикопаем где-нибудь. Но не сейчас. Бойся меня, короче. Поверкин растянулся в улыбке до ушей, двумя пальцами указал сперва на свои глаза, а потом на лейтенанта и, наконец, оставил его в одиночестве. – А ведь устроит какое-нибудь западло... – подытожил для себя Стужев. * * * Сергей аккуратно поставил свечу, пару палочек с благовониями, отошёл и немного помолчал, поминая умерших. – Это для матери? – сзади раздался голос Поверкина. – Да. А откуда вы знаете? – Как непосредственный начальник, я должен знать твоё личное дело. А в биографии всё указано, – Игорь подошёл к подсвечнику и тоже почтил память погибших товарищей. За медленной прогулкой от святилища беседа стала развиваться. – Ты ведь не только ради памяти свечку Тенсесу ставишь? – спросил Поверкин. – Ну да. В бою всякое может случиться и хочется иметь хотя бы небольшую надежду на то, что... – Постой. Ты хочешь сказать, что надеешься на чудо-дар Тенсеса? – Игорь даже остановился. – А что в этом такого? – искренне удивился Стужев. – То есть, ты рассчитываешь не на собственные силы, а на то, что смерть для тебя не помеха? – Вы утрируете... – Отнюдь. Послушай меня внимательно. Не подумай, я ни в коей мере не хулю силу Света, я просто не отношусь серьёзно к тем, кто считает, что Дар Тенсеса – ключ к бессмертию и решению большинства проблем. Ты должен понять – нельзя надеяться на воскрешение, – капитан перегородил собой путь и поднял указательный палец перед лицом Сергея. – И вообще, дар Тенсеса очень посредственная вещь. – Почему же? – Да, сынок. Мало ты ещё плодов войны испробовал. Давай на пальцах всё объясню. Вот ты знаешь, как можно убить человека так, чтобы он не воскрес? – Отрезать голову, – спокойно ответил Стужев. – Верно. Или ещё какой жизненно важный орган удалить. Голова просто более быстрый вариант. Ещё? – Тело в астрал сбросить, – немного подумав, ответил хадаганец. – И опять правильно. Это самые простые и удобные способы, придумать можно ещё очень много чего. Но суть не в этом. Какой можно сделать вывод? Сергей потупил взгляд, понимая, к чему ведёт Поверкин. – Сообразил? – Игорь подождал, когда Стужев кивнёт. – Вот то-то и оно. Убить человека всё так же легко. Только способы всё более мерзкие. Знаешь, почему на зачистку чаще отправляют головорезов, бойцов или карателей? Потому, что для них откручивать бошки – часть национальной культуры. А у хадаганца, даже опытного военного, от подобных развлечений может крыша поехать. Стужев удивлённо посмотрел на капитана: – Серьёзно? – Более чем. Вот странная штука получается, Серёга. Казалось бы – бессмертие, великая мечта всех времён и народов. А на деле – нифига не работает. Только хуже нас самих делает, заставляя извращаться, и калечит. – Калечит? – теперь на лице лейтенанта нарисовалось полное недоумение. – Ага. Вот ты знаешь, что будет, если тебе, пока ты валяешься хладным трупом, какая-нибудь гиена ноги отгрызёт? Так без ног и останешься – дар Тенсеса излечивает смертельные раны, а вот новые конечности отращивать не умеет. Прости, но... матери твоей дар помог? – Нет, – настроение у Стужева испортилось окончательно. – А почему? – Осложнение... Лёгкие разложились. – Вот, – Поверкин тяжело вздохнул. – По сути, Дар защищает нас только от глупой смерти из раздела «напился, навернулся, свернул себе шею». Да и то, никто идиотов не отменял – по пьяни и в астрал свалиться каждый может. И самая гадкая вещь... Капитан нахмурился и замолчал – решал, продолжать или нет. – Да говорите уже, мне полезно, – попросил Сергей. – Не всегда есть возможность тащить павших товарищей до лагеря. Всякое бывает – хвост, засада... А мёртвого разведчика оставлять нельзя, противник никогда не упустит возможность прибрать труп к рукам на тот случай, если он воскреснет. И тогда из него вытянут всё до последней капли, уж поверь, в навыках дознания лигийцы не отстают от Комитета. А зачастую информация, сокрытая в головах нашей разведки, очень важная, – Поверкин прикрыл глаза. – Мне пока везло. Но встречать таких, которые отрубали головы своим друзьям, приходилось. Стужев не был шокирован тем, что рассказал капитан. Чувства были очень смешанные. Он просто молчал, пытаясь всё это переварить. – Печально, да, – Игорь потрепал его за плечо. – Вот потому я и не отношусь серьёзно к тем, кто свято уповает на воскрешение. Одно дело, когда ты чтишь великую жертву Незеба, Скракана и Тенсеса, и также просишь у Света пристанища для своих друзей, но совсем другое, когда трясёшься за своё бренное существование. Если тебя захотят убить – убьют. – Я раньше не задумывался над этим, – признался Сергей. – Мне казалось всё более безоблачным. – Ты просто ещё мало видел. Без обид. Продолжение
  4. Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101 Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Начало Часть вторая. Напускное и настоящее В казарме стояла почти гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом обувной щётки и размеренным похрапыванием отдыхающих разведчиков. Дверь модуля плаксиво скрипнула – на пороге появились капитан и замкомвзвода. Поверкин что-то сказал старлею, махнув рукой в сторону помещения казармы и скрылся в своей комнате. – Старший лейтенант Ремнёв, в расположении без происшествий. У личного состава взвода свободное время согласно плану, – дневальный сержант на тумбочке подорвался, отдав честь. Старлей бросил на него равнодушный взгляд и, встав в центре модуля, объявил: – Сегодня наш взвод отдыхает. Дежурят ребята Воронцова. По казарме прошла волна одобрения, но Ремнёв остановил её, подняв руку: – Но! – Лёха, дай поспать! – донеслось со стороны кроватей. – Но, – не обращая внимания, продолжил разведчик, – уборку помещений никто не отменял. Чья там очередь? – Дублей! – рявкнул один из головорезов. – Дурак, что ли? – отозвался сержант. – Мы с Женькой дневалим. Вон, Стужев нехай за ведром тащится. – А, действительно, – старлей посмотрел на Сергея. – В бытовке возьмёшь всё необходимое, оттуда, кстати, и начинай. Стужев удивлённо поднял взгляд, но возразить не успел – Ремнёв куда-то испарился. С какой радости он должен мыть пол? Что, младших по званию не хватает? Однако пререкаться и, тем более, злить замкома не хотелось. Бурля эмоциями, разведчик поплёлся в конец казармы. – Ботинки не успел дочистить... Бормоча себе под нос, Сергей толкнул дверь бытовки. Спустя мгновение ведро было наполнено водой, а тряпка начала свой неспешный вояж по полу. – Всё вверх дном на этой войне... – не унимался Стужев. – Ни тебе дисциплины, ни порядка, ни иерархии званий. Полный бардак... Как они тут с ума не сошли до сих пор? Критической точкой возмущения разведчика стала консервная банка из-под кильки в томате, в которой были затушены сигаретные бычки. Прямо в недоеденные остатки. – Святой Незеб... Это уже ни в какие ворота не лезет. Лейтенант брезгливо поднял банку, поскорее отправил её в урну, а затем осмотрел помещение бытовки на наличие аналогичной мерзости. Когда Сергей практически закончил уборку, в комнату зашёл Поверкин. Лейтенант выпрямился и отдал честь. – Хорош кривляться, мне Стрельцовых хватает... – отмахнулся от него капитан. – Хм... я смотрю, ты тут уже почти управился... Ну ладно. Но в следующий раз чур ты моешь казарму. – В смысле? – Стужев непонимающе уставился на него. – Бытовки меньше, – ухмыльнулся Поверкин. – Работы – соответственно. Он взял другое ведро, набрал в него воды, прихватил швабру и вышел за дверь. – Это что, шутка такая? – спросил сам себя Стужев. – Нет, – раздалось по ту сторону. – У нас тут другие порядки, Серёга. А твои штабные замашки легко по глазам прочитать можно. Отвыкай от того, что тебе на политзанятиях рассказывали, – Поверкин снова заглянул в комнату. – Это лишь нагоняемый пафос, а в жизни оно совсем всё не так. Сергей замолчал, задумавшись. Интересно, а те преподаватели, что вели у них дисциплинарные предметы, сами хоть раз на войне бывали? Стужев побыстрее домыл пол, протёр полки и подоконник и вышел в казарму к Поверкину. Пристроившись возле своего командира, разведчик немного подумал и спросил: – А можно вопрос? – Да хоть десять, пока я не занят, – не отрываясь от дела, отозвался капитан. – Сержанты Стрельцовы. Их почему дублями зовут? – А чё у нас самих не спросишь? – оживился дневальный. – Помалкивай, чучело болтливое, неси службу, – бросил ему Поверкин. – Они погодки. Андрюха старше Жени на год, но служили вместе по договорённости. Очень крепко держатся друг за друга, почти всегда, если видишь одного – второй где-то рядом. Да и... – добавил шёпотом капитан, поманив к себе Стужева, – у многих из взвода в начале возникали проблемы с их идентификацией. Так вроде ещё ничего, – он кивнул головой в сторону сержанта, – а в полевой форме чистой воды близнецы. Поэтому так и назвали – дубли. Как в съёмках подвижной истории – вроде одно и то же, но зачем-то переделали. К тому же, они те ещё разгильдяи. Не ведись на их уловки. – Женя старший, Андрей младший... – вслух сказал Сергей, пытаясь запомнить. – Наоборот, – поправил его капитан. – Хотя можешь не пытаться. – Ладно. В общении ещё со всеми успею познакомиться. – Успеешь, – согласился Поверкин. – И главное тебе скажу – с нами веди себя попроще. Мы здесь как одна семья, и поэтому множество формальностей, столь привычных тебе после службы на Игше, опускаются по ненадобности. – Сложно привыкнуть к чему-то так быстро. – А мы тебя не торопим, – капитан выпрямился и дружески похлопал Сергея по плечу. – Но и за то, что мы над твоими повадками потешаемся, не обижайся. Швабра достигла другого конца казармы, Поверкин с довольной миной оценил свой труд. – Будь другом, воду вынеси. – Ага. Стужев подхватил ведро и пошёл на улицу. По пути он поймал себя на мысли, что на душе исчезло возмущение и стало как-то легче. Отчего-то было приятно осознавать, что в его взводе отношения построены не на правилах военной дисциплины, а на некой духовной близости. Когда разведчик уже повернул назад в казарму, его вдруг охватило желание узнать своих сослуживцев лучше. Сергей вернулся к своей койке и вспомнил про недочищенные ботинки. Со своим обычным пристрастием он вновь принялся за полировку обуви. – Ты чё творишь? – раздалось сзади. Стужев обернулся – за ним стоял старлей из второй группы. – А что не так? – Не путай парадку с полёвкой. Хочешь, чтобы тебя противник мог разглядеть с любого расстояния? – Офицер должен быть примером для рядовых... – Слушай... э-э-э... ещё раз, как тебя зовут? – Сергей Стужев. – Виктор Трумбашов. Можно просто Витя. Очень рад знакомству, – старший лейтенант пожал Сергею руку. – Так вот. Чем грязнее твоя форма, тем больше вероятность остаться незамеченным. Не думаю, что стоит напоминать, насколько это важно для разведчика. Хотя, «грязнее», может, и не самое подходящее слово. Я не призываю тебя к неряшливости, вот посмотри на нас – можно сказать, что мы не приводим себя в порядок? – Нет. – Ты заботься в первую очередь не о сохранности цвета твоей снаряги, а о её практической части. Ну вот скоба для полевого инструментария, разве это удобно? Ремешки из слишком грубой кожи, натирает небось... Тебе такое нравится? – Не сказать, чтобы очень... – Вот тебе и пища для размышлений. В бою важно будет, насколько твоя экипировка для него пригодна. А зеркально отполированные ботинки и выстиранная форма труп всё равно не украсят. Усёк? – Предельно. – Молодец, работай. – Ещё секунду твоего внимания, – Сергей притормозил старлея. – Да? – Где можно обзавестись материалами для работы над снаряжением? – Сойдут боевые трофеи. Форма номер восемь – что украли, то и носим. Промышляй разбоем, – Трумбашов рассмеялся от того, как глаза лейтенанта медленно округлились. – Не кипешуй ты так, по части обдирания трупов у нас головорезы заведуют. Обратись к Боре, он тебе чем-нибудь поможет. – А Боря это...? – Борис Шашкин. Каптёр, старшина из моей группы. – Понял, – улыбнулся Сергей. – Спасибо за советы. – Всегда пожалуйста. Виктор лёг на свою койку, полежал немного, но потом привстал, чтобы оглянуться. Из-за уборки желающие спать головорезы куда-то удалились, а никто другой на сон не претендовал, и каждый был занял своим делом. Старлей залез под кровать и изъял из-под неё сундук, из которого спустя мгновение на свет появилась гитара. Трумбашов мягко коснулся струн, извлекая из инструмента приятные звуки. Лицо Виктора расплылось в довольной мине, видимо, музыка ему очень доставляла. Едва заслышав гитару, Стужев оторвался от чистки одежды и присел напротив Трумбашова. – О-о-о... А я свою дома оставил... – Почему? – удивился старлей. – Думал, нельзя. – Индюк тоже думал. На, покажь, чё умеешь. Сергей трепетно принял инструмент и стал перебирать струны, наполняя казарму грустной мелодией. После краткого вступления он запел звонким тенором: Ночь подошла. Сумрак на землю лёг. Тонут во мгле пустынные сопки. Тучей закрыт восток. Здесь, под землёй, Наши герои спят. Песню над ними ветер поёт И звёзды с небес глядят. – Серёга... – тихо протянул Трумбашов. – Да ты просто находка! Отчего сразу не сказал, что играть и петь умеешь? – Не успел ещё как-то... Да и не знал, что тут ценят. – То-то он Тулумбасову понравится, надо скорей зазнакомить, – сзади подтянулось ещё одно относительно новое лицо. – Привет, а... – Гриша Цагрин, – старший сержант протянул руку Сергею. – Я из группы Вити. – Сергей... Серёга Стужев, – разведчик, ответив на рукопожатие, понял, что пылкое желание познакомиться ближе со своим отрядом выльется в неплохой кусок информации, необходимый к запоминанию. Не хотелось никого обидеть, забыв его имя... или фамилию. Проклятое воспитание. – А Тулумбасов... – Замполит наш! – почему-то радостно воскликнул Трумбашов. От этой подробности Сергей непроизвольно съёжился. – Не надо меня ни с какими замполитами знакомить. Мне и так хорошо. – Смотри, как испугался, – рассмеялся Цагрин. – Он нормальный. Да чего уж там, душевный мужик! Его вся часть любит и уважает. – А с чего я должен ему понравиться? – всё равно недоверчиво спросил Стужев. – Ну потому, что горланистых у нас не особо много. Из нашего разведвзвода один Витька и из части ещё пара мужиков. А так всё одни девчонки. Короче, хороший мужской голос на вес золота, – Цагрин изобразил что-то над головой Трумбашова, что, скорее всего, указывало на его важность. – А Тулумбасов тот ещё затейник! То маленький оркестр соберёт, то концертик с сольным и не очень пением или танцами. Если б не он, мы бы тут точно с ума посходили. Так ведь бывает – вернёшься с тяжёлого рейда, потерю перенесёшь... – скулы Гриши немного заиграли. – В сердце твоём поселяется чёрное... А с песней оно и легче. Единство и дух укрепляет. И, между прочим, он не отсиживается в штабе, как это делают многие начальники, а регулярно на боевые задания выходит вместе с ребятами. Так что... – хадаганец, похоже, немного упустил мысль и задумался на секунду. – В общем, Серёга, майор Тулумбасов – лучший пример настоящего имперского агитатора! – Ну лады. Познакомите, – Стужев вернул гитару Виктору. – Кто у вас тут ещё такой добрый есть, о ком мне следует знать? – У-у-у... Всё и сразу тебе подавай. Не беги вперёд быстролета. – Чего лясы точим? – из своего модуля выглянул Поверкин. – Товарищи военные, у вас свободного времени куча? – Не кипятись, Игорь, – успокоил его Трумбашов. – Мы тут Серёгу инструктируем – тоже полезно. – Чтоб все поспали. Хотя бы пару часов, – капитан осмотрел казарму. – А головорезы где? – Ушли куда-то. Ничего не сказали. – Опять в карты, небось, играть, – Поверкин тяжело вздохнул. – Я надеюсь, вы меня поняли? Разведчики дружно закивали, капитан скрылся в своей комнате. – О, кстати, надо будет ещё с третьей группой познакомиться, – заметил Стужев. – Ты серьёзно? – удивлённо выгнул чёрную бровь Гриша. – Вполне. А что такого? Трумбашов и Цагрин лишь переглянулись. – Понимаешь... – начал Виктор, – тут такая штука. У нас с головорезами только Игорь общается... Как непосредственный начальник. Все остальные как-то не очень. – А почему? – на лице Сергея нарисовалось искреннее недоумение. – Ну... они же... орки, – пожал плечами Цагрин. – И что? У меня друг детства орк. И мы с ним очень легко нашли общий язык. – Видишь ли, Серёга, не все орки одинаковые. Твой друг, скорее всего, довольно рано попал в, по нашим меркам, нормальное общество. Хотя я не знаю, от чего зависит их поведение. Наши сослуживцы родом с острова Головорезов, потомственные убийцы в Незеб знает каком поколении. Это не делает их натуру плохой, скорее специфичной. Они ребята надёжные – каждый из нас может за это поручиться, но сама идея с ними подружиться для тебя может вылиться в разочарование. Особенно потому, что, как ты говоришь, у тебя друг детства орк. Мы тебе можем разве что сказать, кто есть кто, чтобы ты, в случае чего, знал с кем имеешь дело. – Мне странно слышать подобное, – Стужев почесал затылок. – Я на Игше много орков видел, даже большие начальники среди них есть... – Наверх обычно пробиваются те, у кого склад ума для этого подходящий. И в спокойных местах такие орки, как наши, обычно не задерживаются – им там попросту скучно. Поэтому ты и не встречал подобного. – Логично, – кивнул Сергей. – Так что мне следует о них знать? – Самое главное – поменьше попадаться им под руку, – Виктор сказал это без тени улыбки, вывод можно было сделать соответствующий. – Командир группы – Нагиб Стрёмных в звании старшего прапорщика, все вопросы, при возникновении таковых, решать через него. У него рожа с большим ожоговым шрамом на левой стороне – увидишь, не ошибёшься. Тебе может показаться, что он туп, как бревно, однако не верь глазам своим. Та ещё коварная зараза. Особенно любит использовать это, когда в карты играет – на его блеф умеют не вестись только избранные. Но если вдруг зацепишься с ним – жди беды. Так что крайне не советую. Два сержанта, о которых мы так ничего и не знаем – Резак Кочевых и Хруст Хрящевых. Совсем на своей волне, всегда молчат... при нас, по крайней мере. И последний – Клин Черепных, про него отдельно стоит сказать. Самый общительный из четвёрки, но и самый быстрый на подъём. Ты знаешь... лучше вообще его не трогай, пока не уверен, что сможешь за себя постоять. На его горбу больше залётов, чем зарплаты у всех служащих здесь вместе взятых. Он местами по-детски наивен, но решает все проблемы одним путём – проламыванием головы. Пытается подражать своему командиру, однако у него это плохо получается. – Он как-то тоже сел в карты играть, – встрял Царгин. – Напарником ему зэм какой-то достался. И когда Клин вдруг стал проигрывать, он искренне поверил, что проблема в том, что соперник жульничает. Так вот отломать своему же напарнику протез и использовать его в качестве дубинки Клин посчитал совершенно нормальным действием. Так и сказал зэму, когда тот офигел от происходящего – «Потом починишь». – Хорошая байка, – улыбнулся Трумбашов. – Год уж как прошёл, никто до сих пор забыть не может. Однако же, Серёга, делай выводы. – Я одного не понял, – Стужев был немного в шоке от рассказанного, – почему его здесь держат до сих пор? – Разведчик хороший. Исполнительный. Если бы не был таким... – Виктор попытался подобрать слово, – дубовым, командовал бы уже своим взводом. А так – на звании младшего сержанта и стопорнулся. – Всё понял... – Сергей пытался переварить полученные рекомендации. – Слушай, а ты говоришь, у тебя лучший друг орк. Кто он? – поинтересовался Цагрин. – Утюг Железных. Росли вместе на Хладберге. Познакомились, когда мне было шесть лет, – Стужев грустно посмотрел в потолок. – Он в армию добровольцем записался двумя годами ранее меня. Собственно, он же меня и вдохновил стать военным. А когда я сюда собрался, и делал это с горячей головой, пытался меня отговорить... – Правильно делал... – вздохнул Трумбашов. – В смысле с горячей головой? – не унимался Гриша, – Что-то случилось? – Та... – Сергей поморщился от неприятных воспоминаний. – Баба от меня ушла. Точнее, дала понять, что и не была со мной. А я в неё душу вкладывал... обидно было. Кто-то умный говорил мне, что на войне среди своих нет места лицемерию, если не идёт речь о предательстве. Тогда мне и захотелось увидеть этих настоящих людей. – Ну и как? Увидел? – Должен признать, я обнаружил большее, чем ожидал. Как будто в другой мир попал. – И каков этот мир? Плохой или хороший? – Если не считать того, что здесь каждый день гибнут люди, хороший. * * * Сергей размышлял над тем, как ещё совсем недавно он удивлялся капитану, когда тот залезал на кровать в полёвке, не снимая ботинок, и как теперь сам в точности подражает этому способу отдыха. После последнего рейда ноги ужасно ныли, отчего здравый рассудок умолял снять обувь, чтобы дать организму отдохнуть как следует. Однако армейское чутьё, активно развившееся в боевых условиях, заставляло Стужева не расслабляться. Последние несколько дней сирена тревоги практически не умолкала, и весь батальон беспрерывно находился на ногах, позволяя себе отдых, необходимый лишь для того, чтобы не загнуться. Сергей потянулся, прикрыв глаза, и сразу провалился в сладостную негу дремоты. Стянутая кожа под портянкой незамедлительно дала о себе знать, требуя её почесать. Или снять ботинок и дать, наконец, доступ к воздуху. Лейтенант лениво поморщился, прислушиваясь к своей интуиции. Чутьё уверенно удерживалось на тревожной позиции, не желая давать поблажек. Полежав ещё немного, Стужев ещё раз прикинул шансы, но, не выдержав, потянулся к шнуркам. Как только его рука распустила узелок на левом ботинке, в казарму ввалился рядовой и, запыхаясь, протараторил: – Разведвзвод, подъём, тревога! Сергей подорвался и вскочил в форму, заранее разложенную так, чтобы потратить минимум времени на экипировку. Застёгиваясь на ходу, он выбежал на улицу, где уже собирался его взвод. Однажды он опоздал на подобное экстренное построение, и было достаточно неприятно краснеть перед братьями по оружию. Именно после того раза Стужев начал учиться обращению с экипировкой. В самом начале, следуя уставу, он сдавал личное оружие в оружейку, а форму раскладывал по полкам. Но очень скоро понял, насколько это бессмысленно в местных условиях. Сергей обратил внимание на то, что большинство разведчиков держит своё оружие при себе или на спинке кровати. А как сложить форму, чтобы быстро в неё вдеться – подсмотрел у соседей по койке. Теперь Стужеву ничего не стоило быстро одеться, даже если его поднимут посреди ночи. – Ну что опять? – измученно спросил капитан, шагая к строю. – Товарищ капитан, атака на СКЮБ! Поверкин устало прикрыл глаза и тяжело вздохнул. – Они какие-то звери, чесслово. Неужели им спать самим не хочется? – он пересчитал разведчиков. – Так... Я не понял, а дубли где? – Ты же их сам отпустил на Восточный форпост. К девчонкам, – ответил Ремнёв, поправляя наручи. – А... ну да, – капитан хлопнул себя по лбу. – Уже скоро соображать перестану. Лёша, бери ребят, и выдвигайтесь. Дублей не забудь по пути подобрать. Мы вас догоним. Сергей вопросительно посмотрел на капитана. – Да, Стужев. Мы – это ты и я. Заглянем в одно местечко, надо кое-что проверить. Вновь растянувшись на кровати, и уже без обуви, Сергей искренне боготворил своего командира. Они могли до ночи искать противника по кустам, если бы не Поверкин. В то время, как основные силы двинулись в сторону складов, капитан решил проверить «одно очень удобное укрытие», как он его сам назвал, когда вернулся однажды из разведки. И оказался прав, так как вместе со Стужевым наткнулся на небольшой партизанский лагерь противника. Поверкин оставил Сергея наблюдать, а сам отправился за отрядом солдат. Партизаны, правда, тоже были не лыком шиты и имели собственную разведку, которая сообщила в лагерь о скором прибытии карателей. К великому сожалению капитана, лигийцы очень быстро свернулись и отступили. Зато атаки на СКЮБ сразу прекратились, и уже через полчаса батальон, наконец, смог выдохнуть. – Отдыхаешь? – к кровати подошёл Поверкин, Сергей сразу приподнялся, увидев его. – Да лежи, лежи. Капитан прошёл к тумбочке, взял табуретку и присел рядом со Стужевым. – Поговорить надо, – он потянулся, хрустнув суставами. – О тебе. Вот смотрю я в твои глаза и вижу... – Что видите, товарищ капитан? – Сергей бодро улыбнулся и развёл плечи. – Храбрость? Сноровку? Готовность послужить Империи? – Ты мне зубы не заговаривай. Твои похотливые глазки уже по всем прекрасным формам нашей части вдоль и поперёк прошлись. – Да? – лейтенант изобразил искреннее удивление. – Ну, я... это... – Не подумай, мы тут все нормальные люди. Просто предупредить тебя хочу, женатых у нас в части немного, сам разберёшься, а вот насчёт остальных... Не хотелось бы мне, чтобы ты влез в какую-нибудь глупую ситуацию и врагов себе нажил. – Я понял, слушаю, – Стужев сделал серьёзную мину. – Нина Карнизова. Надеется, что скоро всё закончится и мечтает, чтобы я ей предложение сделал. Так вот – чтобы я тебя даже близко не видел. Дальше. На Восточном форпосте у дублей есть подружки – Лена и Катя, интендантам помогают. Братья любому за них глотку порвут. Женя Ломова – подруга... Стужев думал, что перечисление занятых займёт гораздо больше времени, но Поверкин уложился в десять минут, что не могло не радовать. – Короче, Серёга, аккуратно. Не создавай проблем ни мне, ни себе. Всё понял? – Так точно. – Отдыхай. * * * – Попрыгали! – приказал капитан. Взвод принялся приседать, наклоняться, прыгать и махать руками. Стужев в очередной раз раздражённо глянул на поясную скобу для полевого инструмента, которая вечно выскакивала и начинала бряцать. На этот раз Сергей подвязал её кожаным ремешком, но выглядело это неподобающе. – Так никуда не годится... – лейтенант прикрыл глаза рукой. – Напомни мне после рейда, – Ремнёв указал взглядом на пояс Сергея. – Хорошо, товарищ старший лейтенант. Спасибо. – Сколько я тебе говорил, можешь называть меня на «ты» и по имени, пока начальства нет рядом. – Извини, – Стужев тяжко вздохнул, – мне непривычно. Спасибо, Лёша. – Так лучше, – старлей от души улыбнулся и натянул на лицо маску. – Отставить разгильдяйство! – Поверкин гаркнул на братьев, которые уже начинали лезть друг на друга от скуки. Сержанты вытянулись по струнке и, как обычно, в унисон ответили: – Так точно, дядя Игорь! – Да чтоб вас, как дети малые! – капитан потряс кулаком у них над головой. – Мы, естественно, те ещё идиоты, но это не мешает нам! – Не мешает вам что? – Это. Поверкин замер на месте на несколько мгновений, а потом, тяжело вздохнув, развернулся к остальным и отдал приказ: – Построение обычное. На ключевой точке разделяемся на стандартные группы. Цель – разведать позиции противника под Паучьим склоном и попытаться найти пропавшего солдата. В бой без необходимости не вступать. Задача ясна? – взвод утвердительно закивал. – Тогда вперёд. Стужев очень скептически относился к тому, что у них есть шанс найти парня, пропавшего прошлой ночью. Если отряд вступил в бой, то, скорее всего, его во время драки и пришибло. Хотя в том, что все его товарищи вернулись на блокпост и до самого прибытия не заметили пропажи бойца, была какая-то мистика. Солдаты доложили, что он всё время был с ними. До точки расхода добрались быстро, с Сергеем осталась его уже привычная группа – Поверкин, Ремнёв и братья Стрельцовы. – Итак, ребятёнки, мы с вами идём вот сюда, – капитан достал карту и указал координаты их последующих перемещений, – и проверяем вот этот сектор. Большего от нас не требуют, если ничего не обнаруживаем и на Паучьем склоне не получаем новых приказов – смело двигаемся назад дрыхнуть. – Ура-а! Дрыхнуть! – дубли счастливо захлопали в ладоши. – Если, – ещё раз сделал замечание Поверкин. Сектор, к счастью Стрельцовых, да и остальной группы тоже, оказался чист. Разведотряд не заметил ни временных лагерей противника, ни вражеской разведки, ни пропавшего солдата. Теперь нужно было вернуться на блокпост и обо всём доложить. Группа размеренно двигалась по направлению к Паучьему склону, как вдруг Стужев каким-то шестым чувством ощутил на себе взгляд. Он резко остановился, подняв кулак. Остальные разведчики лишь вопросительно посмотрели на Сергея. Ещё несколько мгновений лейтенант прислушивался к своему чутью, а затем уверенно сообщил жестом о присутствии слежки. – Я не могу понять, что это, – шёпотом признался капитану Стужев. – Я никого не вижу и не слышу. Поверкин окинул взглядом заросли и приказал двигаться дальше. Через некоторое время он остановил отряд, показал три пальца и приставил их ко рту. Все кивнули, кроме Сергея. – Где? – тихо взмолился он. – Я не понимаю, я ничего не вижу. – Ты не туда смотришь, – ответил капитан. – Более того, когда мы стоим – их черёд наблюдать за нами, – Поверкин замолчал и глазами указал наверх, а затем добавил, – Смотри на них, когда мы двигаемся. Стужев послушался и перевёл своё внимание на верхушки деревьев. Как только группа продолжила движение, он сразу заметил лёгкое волнение среди листвы. Проныры двигались настолько быстро и незаметно, что уловить их перемещения было практически невозможно. Капитан снова остановился и шёпотом сообщил: – Две тройки, – у Сергея отвалилась челюсть, для него казалось невероятным выявить численность этих мелких бестий, – значит, нападать не станут. Но если будем тормозить, могут навести на нас отряд ратников, и тогда нам мало не покажется. – Пусть болтаются за нами до самого блокпоста? – спросил старлей. – Ага. Ничего более полезного, чем рассказать, что мы проводили разведку их предполагаемых позиций, они из этого не выудят, – Поверкин насмешливо прищурился. – Так что собрали себя в кучу и бегом марш! – А почему бы нам им не навалять? – удивился Стужев. – Могли бы взять в плен. Товарищи дружно посмотрели на него, как на больного. – Отставить, – капитан приставил указательный палец ко рту Сергея, который уже хотел что-то возразить. – На этот вопрос я отвечу тебе, когда будем в части. Стужев смиренно заткнулся и последовал за остальными. Он никак не мог понять, почему Поверкин не послушал его – ведь у их отряда явно был перевес. А у вражеских разведчиков можно было бы выудить полезную информацию. Если нет, то и просто ликвидация разведотряда противника – отличная боевая заслуга. Когда группа Поверкина прибыла на Паучий склон, их встретил приятный сюрприз в виде «найденной пропажи». Вокруг него уже собралась толпа любопытных, офицеры же обеспокоенно переговаривались. – Что боец? – капитан подошёл к ним, кивнув на солдата. – Утверждает, что ничего не помнит. На заявление о том, что его почти сутки не было на блокпосту, говорит, что такого быть не может. И... – командир вдруг погрустнел лицом. – Вижу я, что он не врёт. – В часть уже доложили? – спросил Поверкин. – Да, – с отчаянием в голосе ответил офицер. – Сказали, срочно доставить в центральный лагерь вместе с вашим взводом... Капитан, ты можешь за ним присмотреть? Парня жалко. – Ничего не обещаю, но сделаю, что смогу. Командир кивнул, подошёл к солдату и похлопал его по плечу. – Пора. Путь до части прошёл в странном настроении. Стужев не сильно соображал, что происходит, и почему его товарищи так напряглись. Возле ворот центрального лагеря их уже ожидали. К капитану подошёл генерал Сечин, сухо и быстро высказал слова благодарности за верную службу. В следующий момент подошли двое солдат во главе с человеком без знаков различия и увели найдёныша. – Что здесь делает комитетчик? – Сергей выкатил глаза на происходящее. – Молчать, – сквозь зубы прошипел на него капитан, остальные, молча, взглядами исподлобья проводили «гостей». – Пошли. – Что это было? – на пороге модуля Стужев повернулся к Поверкину и сразу получил в душу. – Э... – он шумно выдохнул, тут же приняв второй удар. – За глупые вопросы и не вовремя открытый рот. Чтобы лучше запомнил, – капитан подождал, когда Сергей опомнится и снова обратит на него внимание. – А теперь по порядку. Он протолкнул Стужева в свою комнату, с силой надавив на плечо, усадил на табуретку. Сам же, как и обычно, удобно устроился на кровати. – Твоя первая ошибка? Сергей, как следует, отдышался и неуверенно ответил: – Проныры? – Так точно. Ответь мне на один простой вопрос – ты хоть раз сражался с гибберлингами? – капитан посмотрел Стужеву в глаза, ожидая ответа. – Нет, – Сергей понял, к чему он ведёт, и закусил губу от стыда. – Хорошо. Вторая ошибка? – Не раскрывать рот при начальстве, – лейтенант вытер струйку крови под носом. – Верно. Запомни самое главное правило – о твоём существовании «там» должны не знать, а лишь догадываться. Поэтому никогда, ни-ко-гда не отсвечивай перед засланными из штаба. О комитете я вообще молчу. Про этот случай рекомендую забыть навсегда, для твоего же блага. Усёк? – Так точно, – печально ответил Стужев. – Виноват. Поверкин устало вздохнул и покачал головой. – Ладно. Теперь о более приятном. Чуйка у тебя хорошая, Серёга. И ушки с глазками из нужного места растут. Опыта просто не хватает, но это дело поправимое. По поводу проныр ты уже знаешь кое-что, но это лишь малая часть. Надо будет остальных попросить и немного тебя поднатаскать, а сейчас будешь вникать в теорию. Мотай на ус. Капитан лёг на кровать, закинув ноги на спинку, и продолжил: – Первое и самое простое. Этому вас должны были в училище научить – гибберлингов всегда трое. Поэтому мы их так и называем – тройки. У них своя особая культура и воспитание, практически всегда это братья и сёстры. У тройки какая-то своя подсознательная связь, так что если встретишь коротышек в другом количестве, знай – это несчастный случай, горе в семье или большая удача. Если погибнет хотя бы один, остальные последуют за ним. Выжившие одиночки и двойки невероятная редкость. Какой из этого вывод? Нужно использовать данную слабость в бою. Ранил одного – тройка небоеспособна, только если ты не имеешь дело с матёрым противником. Дальше. Старайся к себе их близко не подпускать, огромную опасность представляет сетка, с которой они работают безупречно. Следи за ногами. Повалят на землю – ты труп. Никогда не вступай в бой с двумя тройками, почти стопроцентный шанс, что тебя спеленают за несколько секунд. Исключением являются необкатанные бойцы, они действуют слаженно, но очень сильно трясутся друг за друга и в итоге из защиты так и не переходят в атаку. С такими всё довольно просто – с нескольких попыток ты посбиваешь их из арбалета. По поводу ближнего боя, – Поверкин задумчиво закатил глаза, будто прикидывая, – лучше тебе пообщаться с Лёшей. Стужев сразу вспомнил, что Ремнёв уже пообещал ему помочь со снаряжением. Вот и отлично, убьёт сразу два зайца. – Ну что ещё... – капитан немного помолчал. – Вот заметь, сегодня они следовали за нами по деревьям. В условиях джунглей или леса есть некое правило – если увидишь, что проныры идут уже и по земле, значит, они перешли в атаку. И вот что – гибберлинги-разведчики чаще всего стараются брать живьём. Шибко хорошо у них это получается. Так что мы с ними дерёмся только в исключительных случаях, а вот головорезы стараются их не упускать. Им чуть проще – телосложение и природная дуболомность помогает. Среднестатистическому орку куда проще удержать гибберлинга за шкирку, чем хадаганцу, – Поверкин снова закатил глаза, вспоминая, что ещё не сказал. – По ходу дела сам ещё будешь их изучать, но самое главное, я думаю, ты уже понял. В разведке лучший бой – это бой несостоявшийся. Всё запомнил? – Так точно, товарищ капитан. – Тогда иди с Лёшей пообщайся. – Разрешите идти? – Сергей поднялся и выжидающе посмотрел на Поверкина. – Иди уже... Лейтенант вышел из казармы и отправился на поиски замкомандира взвода. К великой удаче Сергея, последний сидел в бытовке и подшивал свою портупею. – И снова здрасте, – поприветствовал его Ремнёв. – Вижу, воспитательная работа уже проведена? Стужев провёл рукой под носом – из него ещё сочилась кровь. – Можно и так сказать. Ты говорил, что поможешь мне с этим, – Сергей потряс бедром, заставляя ненавистную скобу противно звякать. – Ага, говорил, – старлей поманил Стужева за собой. – А мы куда идём? – К Борису. – Да ну... У него поди допросись... – подметил Сергей с явным пессимизмом в тоне. – Дык ты же не один идёшь, – обернувшись, Алексей подмигнул ему. Ремнёв без стука заглянул в каптёрку, Шашкин, вальяжно развалившись на стуле, с довольной миной пил чай, закусывая его овсяным печеньем. – Здраве буде, господа офицеры. С чем пожаловали? Старшина растянулся в улыбке до ушей, потеребив лихо подкрученный ус. – Дело к тебе имеем, – дразня манеры Бориса, ответил старлей. – Серёжке нужно «колокольчик» поменять, – Алексей опёрся руками на стол. – Извечная беда, – Шашкин продолжал потягивать чай с задумчивым видом. – Но откеда я возьму ему новый? Алексей расплылся в скептической мине и посмотрел старшине в глаза. – Боря, ладно ему, – старлей качнул головой в сторону Стужева, отчего тот обиженно надул губы. – Но мне можешь не заливать. – Искать надобно... – вздохнул Борис. – Так бери и ищи. – Чай сперва допью. Опосля поищу. – Ну... мы тогда не будем мешать, – Сергей хотел было уже выйти, но Ремнёв остановил его. – Нет. Знаю я ваше чаёвничание, товарищ прапорщик. Сначала дело, потом досуг. Он эту чашку полчаса допивать будет, – Алексей обернулся к Стужеву, – а потом ещё что-нибудь придумает. – Это неслыханно. Уж человеку нельзя и чаю попить! – Шашкин изобразил предельное возмущение. – Так, ладно... Решим проще. После этих слов старлей вдруг резко схватил со стола кружку и вылил в себя остатки чая. – Вот. Чай допит, счастье достигнуто. А теперь давай ищи Серёге обновку. – Ну ты гад, Лёшка, – старшина понял, что этот бой он проиграл. На выходе из каптёрки Стужев лишь удивлённо развёл руками. – Как тебе это удаётся... – Учись, пока я жив. Ремнёв поманил лейтенанта к себе и лёгким движением снял с пояса всё, что наворотил Сергей. Затем приладил заказную скобу, плотно затянул удобную шнуровку и, осмотрев свою работу, сказал: – А теперь попрыгай. Лейтенант стал всячески наклоняться, прыгать и приседать – обновка не издала ни звука. – А можно немножко теории? – попросил Стужев. – Не буду хулить имперскую казённую форму, но некоторые её детали сделаны дураками и для дураков. Эта вещичка очень популярна среди наших, даже мастер свой на Игше есть. Ему и заказываем. Твоя – как раз из неприкосновенного запаса, так что будем письмо с новым списком отправлять – советую поучаствовать. – Понял, – Сергей внимательней присмотрелся к обновке. – А местных мастеров нет, что ли? На вид не сложно. – Не сложно, говоришь? – старлей скептически прищурился. – Попробуй сам сделай, потом рассказывай. А заказы отправляем аж на Игш потому, что там мастер проверенный. Отличное качество за умеренную цену. – Хорошо, сколько с меня? Алексей махнул на него рукой. – Сочтёмся. Ты хотел что-то ещё? – Вообще-то да. Капитан сказал попросить тебя рассказать об особенностях ближнего боя с пронырами. Старлей приподнял брови и жестом позвал Сергея за собой. На улице, найдя удобное место для тренировки, Ремнёв оценивающе осмотрел своего временного ученика. – Я заметил твою тягу к арбалету, но в меткости канийских лучников тебе не переплюнуть. По крайней мере, пока что. Так что на некоторое время отбрось свои потуги – хадаганцы всегда лучше работают клинками, ты просто не прочувствовал это. Покажи, что умеешь. Стужев достал свои кинжалы и принял боевую стойку. – Нападай. – Ты же даже не вооружился... – Сергей непонимающе уставился на оппонента. – Я тебе сказал, нападай. Сергей больше не стал задавать вопросов и, в два прыжка оказавшись рядом с Ремнёвым, стал наносить удары. Однако ни один не мог достигнуть цели, так как старлей мастерски принимал их на металлическую поверхность наручей. – Стоп, – скомандовал Ремнёв. – Теперь посмотрим, как ты будешь защищаться. Не медля ни секунды, он обнажил своё оружие и бросился на Сергея. Первый выпад Стужев успешно блокировал, сразу оценив скорость и силу удара противника. Приготовившись к его следующему ходу, Сергей сперва чуть не пропустил бросок, так как последний был нанесён с умопомрачительной скоростью. И сразу же не удержал удар второго клинка, оказавшись неготовым к той тяжести, с которой он был обрушен. Лейтенант нервно сглотнул, почувствовав холодное прикосновение лезвия в области собственного кадыка. – Плохо, очень плохо, – подытожил Алексей. – Скажи мне честно, ты совсем забил на занятия рукопашной? – Никак нет, – Сергей шумно выдохнул, как только Ремнёв убрал нож от его горла. – Увлёкся стрельбой... Замком осуждающе покачал головой. – Что за молодёжь пошла. Вот Стрельцовы тоже, пока на лопатки не уложил и ножиком перед мордой не повертел, всё стрельбой бредили. Нельзя. Нельзя забывать про клинки. Толку мне сейчас тебе про проныр рассказывать, если ты даже против меня и пяти секунд выстоять не можешь? Значит, слушай мой приказ – ежедневные занятия в свободное от службы время для тебя теперь обязательны. Как понял? – Есть... – Всё. Вперёд. Вон, лови дублей или ещё кого-нибудь из взвода. Меня позовёшь, когда с ними справишься. Алексей вальяжно отдал честь и, насвистывая, отправился обратно в мастерскую. – Чего такой печальный? – спросил дубль старший, увидев Стужева на пороге казармы. – Да вот... – Сергей замялся, – Ремнёв послал к вам оттачивать рукопашку. Нет, вы не подумайте ничего такого... – Скажи честно, – Андрей прищурился, – тебе в западло то, что тебя Лёха на лопатки уложил или то, что к младшим по званию учиться отправили? Стужев оторопел от того, что его мысли были прочитаны так, будто были написаны у него на лбу. – Да ладно, не таращись так. Ты тут хоть и не первый день, штабное мышление из тебя ещё не всё выветрилось. Думаешь, офицерское звание даёт тебе преимущество над нами? – Да я на самом деле... – Не надрывайся, – усмехнулся Андрей. – Пошли, посмотрим, что ты за фрукт. Женька! Идём Стужева колотить! Стрельцов младший тут же возник из ниоткуда с весёлой физиономией. – Веселье! – Женя потешно захлопал в ладоши и вприпрыжку побежал на улицу. Несколько раундов подряд Сергей глухо падал на землю или замирал, ощутив холод стали у горла. Братья ещё, как назло, менялись, не позволяя Стужеву отдохнуть. – То, что тебя наш старлей уложил, это не так страшно, – объяснил Евгений во время короткой передышки. – Он среди всех имперцев на святых землях один из лучших ножевиков. А вот то, что ты не можешь с нами даже и десяти секунд выстоять – уже показатель. Скажи, что за фигнёй ты на Игше занимался? Прозвучало это довольно язвительно, но обижаться было глупо. Дрался Сергей действительно очень плохо. – Ага, – поддержал брата Андрей. – Стрелять ты, небось, тоже совсем не умеешь? Мы ещё с тобой в говно не вляпывались, но что же ты будешь делать, когда подвернётся настоящая передряга? Нам такая обуза в бою не нужна. Эти слова всерьёз разозлили Стужева. Стиснув зубы так, что, казалось, они в любой момент искрошатся в пыль, разведчик быстрым шагом направился к стойке с оружием и, выхватив арбалет, сделал выстрел навскидку. Болт пролетел в сантиметре от головы дубля старшего и остался торчать точно посередине красной точки на мишени. – Серёж, ну мы же... – начал, было, Женя. – Не Серёжа, а товарищ лейтенант, – прошипел Стужев. Гневно зыркнув на братьев, Сергей развернулся на месте и пошёл прочь. – Мы, кажись, Серёгу обидели, – тихо предположил дубль младший. – Кажись, – пожал плечами Андрей. – Ой, остынет к вечеру. Пошли ещё кого-нибудь подразним? – Дядя Игорь ругаться будет. Андрей закатил глаза: – Если узнает. А если узнает, пожурит и бросит. – Айда. * * * Сегодня рейд затянулся. Разведвзвод вошёл в часть, когда уже почти стемнело. – Бегом в лазарет, дуралей! – Ремнёв дал лёгкий подзатыльник Сергею. Стужев, прижимая ладонью рану и покрякивая от боли, поплёлся в сторону медпункта. – Я в норме, я в норме, – дурным голосом передразнил его Поверкин. – Герой хренов. Вольно, ребята! – он обратился к остальному взводу. – Кто последний – моет пол! – выкрикнул младший дубль, и вся разведгруппа сорвалась в сторону модуля. – Я так не играю... – буркнул Женя, когда запыхавшийся капитан, широко улыбаясь, вручил ему швабру. – Давай, давай! Не плюй в колодец, вылетит – не поймаешь! Андрей, проходя мимо, показал младшему брату язык. – А ты чего? – обиженно бросил ему вслед Евгений. – Говнюк... Дубль младший принялся драить пол, и удивлённо обернулся, когда спустя пару минут услышал позади себя дрязг второго ведра, поставленного на пол. – Что вылупился? Яскер пригрезился, что ли? Шевелись, я за тебя всё мыть не буду, – Стрельцов старший похлопал брата по плечу. – Не надейся, не выйдет у тебя записать меня в предатели. – Э, дубли! – позвал братьев Трумбашов. – Вы не затягивайте и приходите ужинать за модуль, головорезы двух кабанов притащили. Во время трапезы в гости заглянул Тулумбасов, взвод принял замполита с распростёртыми объятиями. Без просьб и напоминаний Стрельцов старший убежал в казарму и вернулся с гитарой, которую сразу же после ужина вручили майору. Пару часов подряд от модуля разведчиков доносилась чудесная музыка и звонкий голос агитатора. – Жаль, Стужев всё пропустил... – провожая майора, стал убиваться Трумбашов. – Я всё хотел, чтобы вы пообщались наконец. – А мы уже успели пересечься, случайно, – улыбнулся замполит. – Талантливый парень, спасибо, что сообщил ему обо мне. Спать легли поздно. По последним данным, добытым взводом Поверкина, этой ночью точно можно было спать спокойно. Капитан перед тем, как отправиться в царство снов, решил зайти проверить Стужева. – Серёга, а ты чего на ужин не при... – Игорь остановился у его койки. – Я смотрю, доигрался. – Кто доигрался? Ты чего не спишь? – спросил заспанным голосом Ремнёв, шествуя из уборной. – Да Стужев. Говорил я ему, давай остановимся и перевяжемся. Нет, блин, «я в норме». Ну вот – оставили его, наверно, под капельницей. Завтра уже зайдём, проведаем. Спокойной ночи, Лёша. – Хорошо бы. Спокойной. Самый сладкий и безмятежный сон Поверкина нарушил солдат, вломившийся к нему в комнату со словами: – Товарищ капитан, на выход! – Да что же это такое... Мгновенно экипировавшись, Игорь выскочил на улицу, где уже было полно людей. – Что случилось? К нему подбежал солдат и быстро отрапортовал: – Нападение на санчасть! Убили медсестру! – Мать их! – капитан окончательно проснулся. – Что ещё известно? – Дозор доложил, что вражеские диверсанты пробрались в лазарет и, вероятно, пытали персонал, заперев помещение. Сейчас готовится штурм санчасти, вашему взводу приказано отрезать пути отхода. – Принято. Приступаем. Небольшой отряд солдат собрался возле запертой двери лазарета. Группа Поверкина приготовилась зайти с тыла барака через окно. – По моей команде, – шепнул командир солдат, крупный орк впереди отряда приготовился выбить дверь. – Пошли! – скомандовал Поверкин, как только раздался грохот с другой стороны санчасти. Окно со звоном было выбито, группа молниеносно влетела в помещение. На одной из коек лежал мужчина, не предпринимая попыток к бегству. Капитан в два прыжка оказался рядом и приставил арбалет к его шее. – Лежать! Лежать, я сказал! Солдаты быстро обшарили весь лазарет. – Товарищ капитан, пострадавшей нигде нет. – Свет включите, сейчас мы узнаем, куда они её девали, – прошипел Поверкин, ещё сильнее прижимая арбалет к горлу лазутчика. Как только загорелся свет, на лице Игоря застыло удивление. – Да это ж Стужев... Проверьте, живой? – Так точно, товарищ капитан. Сергей всё это время лежал, зажмурившись, и только сейчас открыл один глаз и осторожно посмотрел на окружающих. – Я что-то не понял... – сказал Поверкин, осматривая небольшое возвышение на груди Стужева. – Что это у тебя там? Сергей успел лишь испуганно пикнуть, когда капитан с силой потянул одеяло. Всеобщему обозрению открылась растрёпанная голова медсестры. Девушка в испуге прижалась к Сергею и боялась пошевельнуться. – Это что та... Твою мать! – глаза Игоря загорелись от гнева. – Покажите мне того идиота, который крики истязаемого не может отличить от... этого! Стужев, быстро в казарму, и чтобы мои глаза тебя и близко тут не видели! Оказавшись в модуле, Сергей забрался в бытовку, спешно заперся и притих. Некоторое время он ещё прислушивался к звукам по ту сторону двери, но дремота снова начала брать своё. Он лишь понадеялся, что взбучку получит уже утром, когда Поверкин успокоится. Хотя, сейчас можно было быть уверенным, что зарядить ему покрепче хочет не только капитан. Стужев уже практически заснул, как в дверь громко постучали. Лейтенант посмотрел в сторону выхода, но не ответил. – Стужев, я знаю, что ты там! Открой немедленно! – голос у Поверкина уже был посаженый, похоже, часть пара он выпустил на караульного. Сергей встал, подошёл к двери и спросил: – Товарищ капитан, а вы бить меня не будете? – Буду! Ещё как буду! Если не откроешь! – кажется, Игорь не шутил. Совсем. – Открывай, я сказал! Лейтенант отпер защёлку, отскочив вглубь комнаты. Поверкин рывком открыл дверь и остановился на пороге. – Боишься? Это хорошо. Затем спокойно прошёл внутрь и уселся возле стола. Полминуты он молчал, изучая деревянную фактуру ящиков, что заставляло Сергея нервно переминаться с ноги на ногу. – Серёга... Я всё понимаю, – начал капитан. – Но чтобы живого человека... да вот так. Тебе не совестно? Поверкин посмотрел на Стужева, еле сдерживая улыбку. – А должно быть? – аккуратно спросил лейтенант. – Короче, если меня ещё раз по такой «тревоге» подымут... Я из тебя котлету сделаю. Чесслово. Я тебе говорил аккуратней? – Так это же вроде... – Стужев, хорош кривляться. Знаешь, с одной стороны мне очень хочется проржаться как следует, а с другой – сон моих ребят дорого стоит. Капитан на секунду замер, сверля взглядом Сергея, а затем поднял руки так, будто собрался его задушить, привстав с табуретки. – Э-э-э! – Стужев прижался спиной к стенке и бочком запрыгнул на стол. – Я защищаться буду! Игорь расхохотался: – Так и хочется с тобой что-нибудь плохое сделать. Потом дружно прикопаем где-нибудь. Но не сейчас. Бойся меня, короче. Поверкин растянулся в улыбке до ушей, двумя пальцами указал сперва на свои глаза, а потом на лейтенанта и, наконец, оставил его в одиночестве. – А ведь устроит какое-нибудь западло... – подытожил для себя Стужев. * * * Сергей аккуратно поставил свечу, пару палочек с благовониями, отошёл и немного помолчал, поминая умерших. – Это для матери? – сзади раздался голос Поверкина. – Да. А откуда вы знаете? – Как непосредственный начальник, я должен знать твоё личное дело. А в биографии всё указано, – Игорь подошёл к подсвечнику и тоже почтил память погибших товарищей. За медленной прогулкой от святилища беседа стала развиваться. – Ты ведь не только ради памяти свечку Тенсесу ставишь? – спросил Поверкин. – Ну да. В бою всякое может случиться и хочется иметь хотя бы небольшую надежду на то, что... – Постой. Ты хочешь сказать, что надеешься на чудо-дар Тенсеса? – Игорь даже остановился. – А что в этом такого? – искренне удивился Стужев. – То есть, ты рассчитываешь не на собственные силы, а на то, что смерть для тебя не помеха? – Вы утрируете... – Отнюдь. Послушай меня внимательно. Не подумай, я ни в коей мере не хулю силу Света, я просто не отношусь серьёзно к тем, кто считает, что Дар Тенсеса – ключ к бессмертию и решению большинства проблем. Ты должен понять – нельзя надеяться на воскрешение, – капитан перегородил собой путь и поднял указательный палец перед лицом Сергея. – И вообще, дар Тенсеса очень посредственная вещь. – Почему же? – Да, сынок. Мало ты ещё плодов войны испробовал. Давай на пальцах всё объясню. Вот ты знаешь, как можно убить человека так, чтобы он не воскрес? – Отрезать голову, – спокойно ответил Стужев. – Верно. Или ещё какой жизненно важный орган удалить. Голова просто более быстрый вариант. Ещё? – Тело в астрал сбросить, – немного подумав, ответил хадаганец. – И опять правильно. Это самые простые и удобные способы, придумать можно ещё очень много чего. Но суть не в этом. Какой можно сделать вывод? Сергей потупил взгляд, понимая, к чему ведёт Поверкин. – Сообразил? – Игорь подождал, когда Стужев кивнёт. – Вот то-то и оно. Убить человека всё так же легко. Только способы всё более мерзкие. Знаешь, почему на зачистку чаще отправляют головорезов, бойцов или карателей? Потому, что для них откручивать бошки – часть национальной культуры. А у хадаганца, даже опытного военного, от подобных развлечений может крыша поехать. Стужев удивлённо посмотрел на капитана: – Серьёзно? – Более чем. Вот странная штука получается, Серёга. Казалось бы – бессмертие, великая мечта всех времён и народов. А на деле – нифига не работает. Только хуже нас самих делает, заставляя извращаться, и калечит. – Калечит? – теперь на лице лейтенанта нарисовалось полное недоумение. – Ага. Вот ты знаешь, что будет, если тебе, пока ты валяешься хладным трупом, какая-нибудь гиена ноги отгрызёт? Так без ног и останешься – дар Тенсеса излечивает смертельные раны, а вот новые конечности отращивать не умеет. Прости, но... матери твоей дар помог? – Нет, – настроение у Стужева испортилось окончательно. – А почему? – Осложнение... Лёгкие разложились. – Вот, – Поверкин тяжело вздохнул. – По сути, Дар защищает нас только от глупой смерти из раздела «напился, навернулся, свернул себе шею». Да и то, никто идиотов не отменял – по пьяни и в астрал свалиться каждый может. И самая гадкая вещь... Капитан нахмурился и замолчал – решал, продолжать или нет. – Да говорите уже, мне полезно, – попросил Сергей. – Не всегда есть возможность тащить павших товарищей до лагеря. Всякое бывает – хвост, засада... А мёртвого разведчика оставлять нельзя, противник никогда не упустит возможность прибрать труп к рукам на тот случай, если он воскреснет. И тогда из него вытянут всё до последней капли, уж поверь, в навыках дознания лигийцы не отстают от Комитета. А зачастую информация, сокрытая в головах нашей разведки, очень важная, – Поверкин прикрыл глаза. – Мне пока везло. Но встречать таких, которые отрубали головы своим друзьям, приходилось. Стужев не был шокирован тем, что рассказал капитан. Чувства были очень смешанные. Он просто молчал, пытаясь всё это переварить. – Печально, да, – Игорь потрепал его за плечо. – Вот потому я и не отношусь серьёзно к тем, кто свято уповает на воскрешение. Одно дело, когда ты чтишь великую жертву Незеба, Скракана и Тенсеса, и также просишь у Света пристанища для своих друзей, но совсем другое, когда трясёшься за своё бренное существование. Если тебя захотят убить – убьют. – Я раньше не задумывался над этим, – признался Сергей. – Мне казалось всё более безоблачным. – Ты просто ещё мало видел. Без обид. Продолжение Просмотреть полную запись
  5. Изнанка зеркала

    Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101 Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Начало Глава I. Часть вторая. Испытание на прочность – Лейтенант Сергей Стужев. Сергей шагнул из строя и замаршировал к столу с дипломами. – Поздравляю вас с присвоением звания лейтенанта! – полковник отдал честь и протянул ему диплом. Новоиспечённый лейтенант вытянулся по струнке смирно, отдав честь. – Служу Империи! Вернувшись в строй, Сергей покосил взгляд в сторону аллеи, где стояли родственники выпускников. Отец и сестра с улыбками наблюдали за церемонией, а вот Светы видно не было. Ничего страшного, вполне возможно, она просто не пробилась в первые ряды. Пришло время самого торжественного момента церемонии – проход строем всех групп по главной аллее училища. Громыхнули барабаны, за ними трубы, соединяясь в, пожалуй, самую триумфальную музыку в жизни Стужева. Впереди не просто аллея, впереди – карьера офицера Имперской армии! Надо же, как быстро время бежит. Казалось бы, ещё вчера Сергей провожал Утюга Железных в армию, а сегодня он сам уже лейтенант. Витая в этих мыслях, Стужев победным маршем шагал навстречу новому этапу жизни. – Серёжа! – донеслось из толпы зрителей. Разведчик обернулся на оклик и его лицо сразу украсила улыбка. Ну, конечно. Конечно же она пришла. Утюг тоже пришёл. Как обычно, хрустнув рёбрами товарища, орк одарил Сергея и своими поздравлениями. – Поздравляю! – Оля крепко обняла брата, не желая его отпускать. – Молодец, сынок, – отец похлопал его по плечу. – Ты гордость нашей семьи. Ах, как жаль, что Аннушка всего этого не видит. В сердце кольнуло. Жаль. Сергей очень бы хотел сейчас похвастаться перед матерью новыми погонами. * * * – Куда тебя распределили? – с волнением в голосе спросила Света. – В Игшский военный округ. Сказали, мне нужен опыт в работе с личным составом, – Стужев пожал плечами. – Того, что я полгода взводом командовал – мало. – Ну так это же прекрасно! – Света просто засияла. – Ты будешь рядом со мной и далеко от боевых действий. О чём ещё можно было мечтать? Сергей посмотрел на неё с лёгким раздражением. – Знаешь, хороший командир должен побывать в бою прежде, чем передавать свой опыт молодым бойцам. – То есть ты рвёшься воевать и даже не думаешь обо мне? – девушка вздёрнула нос. – Света, я очень люблю Родину, тебя и солёные огурцы. Только эта любовь немножечко разная. И ни одну из них нельзя ставить выше другой. Ну, разве что огурцы. От них иногда можно отказаться. Светлана раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но так и не решилась. Вместо этого она скривила губы и, резко отвернувшись, ушла на кухню. – Солнышко, я тебя очень люблю! – вдогонку бросил ей Сергей. Тишина. Он тяжело вздохнул, закрыв глаза. – Ох уж эти женщины, – Стужев встал и пошёл следом. Света сидела возле окна, тихонько всхлипывая. Заметив Сергея, она сразу отвернулась. – Свет? – хадаганец сел рядом. – Света, повернись ко мне, пожалуйста. Девушка лишь помотала головой. Тогда Сергей пересел, потянув за собой табуретку, так, чтобы быть напротив неё. Света снова попыталась отвернуться, и тогда он просто притянул её к себе, заставляя смотреть ему в глаза. – Ну что ты, ёлки-палки? Я же не бросаю тебя, не ухожу. Ну чего ты раскуксилась? – Мне просто кажется, что тебе карьера важнее меня. – Света. Я тебе уже сказал, что долг и любовь – две разные вещи, – Сергей запустил руку в её пышные волосы. – Хорош капризничать. Я люблю тебя. Больше жизни люблю. Девушка молча отвела взгляд. – Я тебя тоже, – тихо ответила она. – Просто я скучаю по тем временам, когда мы более бурно общались, – Света подняла на него глаза и слегка порозовела. – И что же мешает проводить наш досуг так же, как и раньше? – Сергей приподнял одну бровь. – Прямо сейчас? На лице Светы сразу же растянулась улыбка до ушей. – Прямо сейчас? – она игриво стрельнула на него глазами. * * * Командировка явно затянулась. Хотя и командировкой теперь назвать это было сложно. После того, как всё пошло не по плану и местных офицеров переполовинило, Стужев был здесь просто необходим. Хотя среди положительных моментов он отмечал то, что получает драгоценный боевой опыт, недоступный ему на службе в ИВО. Молодого лейтенанта отправили на этот богами забытый аллод с инспекционной миссией. Учёные проводили здесь какие-то исследования, о подробностях которых Стужеву не следовало знать. Ему лишь надлежало проверить работу части, развёрнутую в центре крохотного аллода для охраны производства. Однако оказалось, что проект интересен не только Империи, но и Лиге. Точнее, Лиге было выгодно, чтобы он не состоялся. Сначала лигийские лазутчики устроили диверсию, из-за которой на производстве случился взрыв, забравший жизни как учёных, так и солдат, а затем враги предприняли атаку на часть, воспользовавшись общей сумятицей. Вот тут Стужев себя и проявил – во время боя ему удалось обнаружить временный штаб противника и проникнуть в него, подорвав тем самым успешность их операции. Враги отступили, но лишь на время. Тянулся уже второй месяц командировки Сергея. Ему отдали приказ оставаться в расположении части до стабилизации обстановки или прекращения атак противника. В целом объект теперь был хорошо защищён и больше не имел той бреши в обороне, из-за которой лигийцам удалось устроить диверсию в первый раз. Сразу же после атаки прислали подкрепление со стройбригадой для ремонта и укрепления позиций. Так что полное отступление врага было лишь вопросом времени. Времени, которое для Сергея имело особое значение. Каждую неделю он посылал письма в Незебград родным и Светлане, но в последнее время ответов не поступало. Стужев решил, что это проблема почтовой службы, но всё же сильно переживал по этому поводу. Он уже порядком соскучился по родне. А без Светы и вовсе затосковал. В одно прекрасное утро его вызвал к себе командир части. На столе лежало распоряжение, в котором Стужев сразу разглядел свою фамилию. Он попытался подавить в себе лёгкий наплыв радости, готовясь к тому, что это может быть указ о его окончательном переводе в местную часть. – Поздравляю лейтенант, – майор от души улыбнулся. – Домой едешь. У Сергея перехватило дух, а глаза засверкали. – Спасибо, товарищ майор, – он еле сдерживал улыбку. – Не лопни только от счастья, – усмехнулся начальник части. – Отдохни хорошенько, и снова в бой. Ты далеко пойдёшь, у тебя явно есть талант. – Служу Империи! – Стужев отдал честь и вышел из кабинета. * * * Сердце забилось чаще, как только Сергей смог рассмотреть очертания Игша в иллюминаторе. Ему просто не терпелось поскорее встретиться с родными. Сойдя с астрального корабля, разведчик сразу же направился в ювелирный магазин. Его выбором стало нежное тонкое колечко из серебра с астральным лазуритом в оправе. Он также купил букет – белые лилии, любимые цветы Светланы. По дороге в свою квартиру он думал над тем, как будет просить её руки. Не то, не то и ещё раз не то. Но вот он уже стоял перед дверью, и пора было решаться. Прогнав последние нотки стеснения и неуверенности, он глубоко вдохнул и повернул ключ в замочной скважине. – Я дома! – громко произнёс лейтенант, оказавшись на пороге. Ответа не последовало. «Наверное, дар речи потеряла от счастья», – подумалось ему. Но вдруг Сергей остановился, обратив внимание на обстановку. Он провёл по полке шкафа в прихожей и посмотрел на свою ладонь. Всё вокруг было в толстенном слое пыли. Это не в её репертуаре. Не разуваясь, Стужев прошёл дальше – свет везде был выключен, хотя уже давно свечерело. – Света? – он ещё раз окликнул её, но в квартире царила тишина. Могла и к родным поехать. Сергей зашёл в спальню, осмотревшись. На прикроватной тумбочке лежала пачка невскрытых писем. Лейтенант перевернул их, чтобы посмотреть адресата – это были его письма. Рядом он нашёл небрежно набросанную записку: «Привет, котик. Мне без тебя стало скучно, так что пока. Не обижайся, зайка». Сердце сжалось, а зубы непроизвольно скрипнули. Сергей опустился на кровать, выронив цветы. Он достал из кармана коробочку с кольцом, вынул его и вгляделся в грани лазурита. Потом снова посмотрел на записку. И снова на кольцо. Стужев ещё долго сидел на кровати, держа в руках кольцо и записку, и смотрел в окно, пока совсем не стемнело. Вместе с этим ему показалось, что темно стало и в его жизни. Глава II. Часть первая. Проверка на вшивость Сергей поводил пальцем по краю рюмки, склонив голову набок, и тяжело вздохнул. – Да ни в чём я её не виню, в конце концов, она сделала свой выбор. Просто... обидно. Обидно, что я столько времени так ошибался и, по сути, тратил время. – Ну, тебе же было хорошо, гы. Значит, не тратил, – Утюг опрокинул в себя водку. – Неприятно быть дураком. Да к тому же, скорее всего, рогатым. Столько усилий впустую. Я же не в игрушки играл, а хотел как-то всё по серьёзному... – Гони из себя этот негатив, Серёга. Оставь, как пройденный этап, гы. Я вот чуть проще отношусь к этому всему, не то, что вы хадаганцы – вечно всё усложняете. Вот была у меня как-то любовь с одной красавицей... Стужев сразу представил себе эту красавицу – под метр восемьдесят ростом, с ирокезом или бритой башкой и слегка вздрогнул, так как фантазия тут же дорисовала пикантную сцену в постели с его участием. – Ух баба была классная! – продолжил Утюг. – Всё у нас всегда было зашибись, гы. Но однажды мы с ней нехило зацепились. И, ты знаешь, никаких записочек не оставляли, не обижались друг на друга. Мебель немного попортили разве что. Я ей табуретку об лоб разбил, она мне тумбочку на голову надела. А потом у нас такая чудесная ночь была... – орк сладостно закатил глаза от воспоминаний, – Представь себе, она гвозди подставляет, а я их рукой забиваю. И после каждой прибитой ножки – целуемся, – Утюг слегка смущённо улыбнулся. – Романтика... – Да... – Сергей искоса глянул на замечтавшегося товарища, поёжившись. – Ещё та. Ну а чё потом? – Да потом разбежались просто потому, что меня перевели, а ей не до томных ожиданий у окошка было, гы. Она тоже куда-то уехала по своим делам, – Утюг почесал затылок. – Я ей благодарен за всё, что у нас было. – Мда... – подытожил Стужев. – У вас всё было взаимно. Хотя бы. – Ой, Серёга, да забей уже! Ну ушла, ну так что теперь? Всю оставшуюся жизнь убиваться? Посмотри на это с другой стороны, гы. Развейся как-нибудь. Займись чем-то полезным, как отвлечёшься, не заметишь, как вдруг и по барабану станет, – орк немного потормошил товарища за плечо. – Развеяться... – задумчиво повторил хадаганец. – Ну да. Это верно. * * * Рапорт уже давно был готов, а Стужев ещё никогда не чувствовал себя так уверенно. Осторожно постучав в дверь, он заглянул в кабинет начальника штаба округа. – Разрешите войти? – Войдите. Что это у тебя лейтенант? – полковник сразу обратил внимание на лист бумаги в руках Сергея. – Рапорт. Я прошу перевести меня из ИВО в другую часть, – твёрдо сказал разведчик. – Подожди, – штабной махнул на него рукой и бегло прочитал содержимое прошения. – Что? Я всё правильно понял? – он поднял на Стужева взгляд, полный удивления. – Так точно. – Так, лейтенант, садись. Поговорим. Сергей молча подчинился, сев напротив полковника. – Причину ты здесь не указал. Давай начистоту. Что случилось? – Совсем начистоту, товарищ полковник? – переспросил разведчик, тот кивнул. – Хорошо. Я недавно собирался жениться, как-то обустраивать свою семейную жизнь, и служба вдали от боевых действий в целом меня устраивала. Не сложилось. Также у меня есть семья, но теперь я за них спокоен, так как сестра учится довольно хорошо, а отец нашёл себе работу по душе. И суровый хладбергский климат им больше не помеха. Так что теперь меня ничего не сдерживает. – Постой, ну может, она ещё вернётся, детей нарожаете. Не надо вот так пороть горячку. Из-за эмоций рисковать жизнью... – Вы меня не правильно поняли, товарищ полковник. Я ошибся в человеке. И меня нисколько не печалит то, что у нас не сложились дальнейшие отношения. Я хочу на войну по другой причине. Я должен раскрыть свои таланты, понять, кто я на самом деле. В конце концов, меня учили на боевого офицера-разведчика. Начальник штаба внимательно посмотрел на Стужева и задумался. – Мы здесь, как ты успел заметить, тоже не груши околачиваем. Но вижу, лейтенант, ты серьёзно настроен. Я тоже в твоём возрасте о подобном мозговал... Но всегда было столько нюансов: семья, жена, пятое, десятое... – полковник вздохнул. – Ладно. Ты не указал, куда именно хочешь перевестись. – Туда, где необходим человек с моей специализацией. Сергей уже собрал все вещи и был готов к отъезду. Семье ничего рассказывать не стал. Сказал, что срочно вызывают туда, где нужен человек с его уровнем подготовки. На вопрос надолго ли – ответил, как получится. Стужев ещё раз подумал, что может ему пригодится, и уже собирался уходить, как в дверь кто-то начал ломиться. – Утюг, ёлки зелёные, ты когда нормально звонить в дверь научишься? – раздражённо спросил хадаганец, увидев товарища на пороге. – Проходи. – Здарова, – Утюг бесцеремонно завалился сразу в комнату к другу. – Куда собрался? – Скажи честно, кто к тебе прибежал с докладом? – спросил Сергей, скрестив руки на груди. – Оля, – Утюг загородил собой проход. – Серёга, куда ты уезжаешь? Мне можешь не врать. – Перевожусь. – Куда? – Святые земли, – спокойно бросил лейтенант. – Ты что? Совсем сбрендил что ли? – Утюг явно не шутил. – Когда я тебе говорил развеяться, я имел ввиду совсем другое! – Утюг, прекрати... – попытался отмахнуться от него Сергей. – У тебя же семья есть, в конце концов! – И что? Свет клином на них сошёлся? У них сейчас своя нормальная жизнь, Оля доучится – ей станет круто не до меня, отец, если ему не мешать, глядишь, женится второй раз и будет безбедно и счастливо свой век доживать, – Стужев не на шутку завёлся. – Что ты мне предлагаешь? Приходить и смотреть на них? Может, я этого хочу, может, это моя судьба?! – Остынь, – погрустнев, вздохнул Утюг. – Я же... переживаю за тебя. Ты мне, как брат. А там пекло. Там такая мясорубка на этом Асcээ. И семья за тебя переживает. – Повторюсь, не на мне свет клином сошёлся. Я твёрдо решил, – Сергей точно не был настроен на дальнейший разговор. – Ну что же... Тогда я лишь могу пожелать удачи, дружище. Береги там себя. * * * «Вот бы сейчас мне ту уверенность, с которой я шёл с рапортом в штаб», – подумал Сергей, ступив на Святые земли. По слухам, в джунглях Ассээ-Тэпх бои между Лигой и Империей не утихали ни на минуту. Он, конечно, уже успел побывать в хорошей заварухе, но полномасштабная война была для Стужева в новинку. Центральный лагерь Империи представлялся Сергею иначе, наверное, из-за привычки к столице. На берегу аллода, сразу за пристанью располагалось несколько ангаров, скорее всего, склады и оружейная. Дальше – стандартные немногочисленные модули, собранные из типовых контейнеров. Настолько одинаковые, что разобраться где что находится с первого взгляда не выйдет. Архитектуру части завершали несколько армейских палаток. Также сразу в глаза бросился какой-то странный алый манаворот перед ангарами, похожий на те, что в Незебграде используют шаманы. Назначение последнего для Стужева осталось загадкой. За бруствером – сплошная стена сине-зелёных джунглей, утопающих в собственной тени. – Всё бывает в первый раз, – лейтенант тихо успокаивал сам себя, шагая в местный штаб. – Хотя эта процедура мне уже знакома, – разведчик отряхнулся и толкнул дверь перед собой. И тут же понял, как был не прав. Даже когда он ездил на секретный аллод с инспекционной миссией, штаб был не такой. Нельзя было сказать, что там было опрятнее или ухоженнее. Всё было просто по-другому. В смятении глазея по сторонам, Сергей с трудом добрался до кабинета командира части – дверь была почему-то открыта. Мозг лейтенанта дал небольшой сбой, заставив его замереть на пороге. – Я слушаю, – генерал внешне терпеливо, но с явным раздражением в глазах смотрел на Стужева. – Разрешите войти? – Сергей опомнился и чуть не покраснел от стыда. – Заходи, – командир устало осмотрел разведчика. – Лейтенант Сергей Стужев, в ваше расположение прибыл! – он отдал честь и замер, вытянувшись по струнке смирно. – Вольно, – вяло ответил генерал. – Личное дело давай. Это ты из ИВО к нам? – Так точно! Командир части поднял глаза на Стужева, поморщившись. – Да тихо ты. Чё разорался, – он открыл папку и нехотя пробежался по ней глазами. – И чего ты такого натворил, что тебя сюда вышибли? – Виноват, не понял? – Сергей удивлённо посмотрел на генерала. – Такие, как ты, здесь долго не живут. Уезжают обратно – бумажки перебирать или в виде кусочков. Если останутся. Стужев нервно сглотнул, скрипнув зубами. Последнее прозвучало очень обидно. Даже для штабного. – Я сам вызвался, – стараясь не выдавать своих эмоций, сказал он. Лицо командира украсила ехидная улыбка. – Тогда ты либо полный дурак, либо круглый идиот. Выбирай, что больше нравится. Сергей начал закипать изнутри и внешне это стало заметно. Генерал только ещё больше рассмеялся: – Ладно, иди, чучело. Поступаешь в распоряжение капитана Поверкина, командовать людьми я тебе пока не дам. Найдёшь его – он тебе всё и расскажет, и покажет. Только это, – он ещё раз хохотнул, – про свои идейные порывы ему лучше не рассказывай. – Разрешите идти? – сквозь зубы спросил Стужев. – Да вали уже, – настроение у генерала, кажись, до конца дня было обеспечено. Сергею казалось, что он наматерится на год вперёд, пока найдёт этого Поверкина. Каждый говорил, где видел его в последний раз, но когда Стужев приходил туда – капитан чудесным образом уже оказывался в другом месте. Наконец, разведчику удалось поймать его в казарме. Как оказалось, капитан только что вернулся из рейда, и ему было совсем не до новоприбывшего. Лейтенант, отчаявшись, встал под дверью модуля Поверкина в ожидании, когда ему соизволят уделить немного внимания. Через пять минут в носу намокло, а в горле стало першить от невыносимого амбре из табака, перегара и пота. Стужев глянул вдоль казармы – постели не отбиты, спинки завешаны снаряжением. «Бардак», – подумал про себя разведчик. – Э! Летёха, ну выкладывай, что хотел? – наконец, отозвался капитан. – Заходи. Сергей вошёл в комнату и увидел живописную картину – капитан, подстелив брезент, развалился на постели, задрав ноги на спинку кровати. Прямо в ботинках. Стужев уже второй раз за день неслабо удивился, но делать замечание капитану по поводу образцового поведения офицера не решился. – Что замер? Язык проглотил? – поторопил его Поверкин. Он снял ноги со спинки – Сергей уже было расслабился, подумав, что капитан из уважения к его присутствию всё-таки решил встать. Но тот лишь перенёс ноги на заранее поставленную табуретку перед кроватью так, чтобы более удобно развернуться к собеседнику. – Лейтенант Сергей Стужев, в ваше расположение прибыл, – уже без боевого задора отдал честь разведчик. – Генерал Сечин откомандировал меня к вам. – Штабной? – Поверкин недовольно выгнул одну бровь. Сергею захотелось провалиться под землю. Или соврать. – Перевели из ИВО, – совсем печально ответил он. – Значитца, штабной, – свежий взгляд капитана сменился презрительным недоверием. – Ладно, пошли. Вся экскурсия заняла не больше двадцати минут. Капитан очень бегло рассказал, что и где находится, за чем и к кому обращаться. И представить Стужева большей половине личного состава как «новенького с Игша» тоже не забыл. День окончательно скатился к демонам. Утром Сергей проснулся и вспомнил свои армейские годы. Он уже порядком подзабыл жёсткость казарменной койки и чей-то дурной голос, кричащий «подъём». Проклиная всё на свете, разведчик с трудом разлепил глаза, потягивая затёкшие от непривычки мышцы. Когда Сергея отправили в обыкновенную казарму, он очень удивился, подумав, что это временно. Но, как оказалось, в отдельной комнате, по совместительству являющей собой и канцелярскую, живёт только командир взвода – капитан Поверкин. Все остальные, включая офицеров, ютятся в общем помещении. На завтраке в столовой никто не хотел садиться рядом. То и дело из-за спины были слышны смешки и язвительный шёпот. – Ставлю двадцать золотых, что его сожрёт тигр и до вражеских позиций он не доберётся ни разу. – Глупо! Я ставлю на то, что его кабан порвёт. Стужев почувствовал, как его голову обдаёт жаром, устремляющимся откуда-то изнутри живота. Он старался не подавать виду и медленно жевал свой завтрак, чтобы не подавиться от злости. Шутки становились всё более гадкими, а их хозяева уже перестали шептать, внимательно наблюдая, когда же Сергей лопнет. Как вдруг их оборвал знакомый голос: – Отставить! Лейтенант обернулся – посреди столовой стоял Поверкин. Все притихли, повернувшись к своим столам. Капитан окинул взглядом солдат и подошёл к Стужеву. Последний уже хотел поблагодарить его, но тут он расплылся в улыбке до ушей и сказал: – Я ставлю на то, что он и шагу из лагеря не сделает. Вся столовая разразилась хохотом. Сергей несколько мгновений сидел с открытым ртом и смотрел на капитана. Хотелось просто сгореть от стыда. Но потом он проглотил приготовленные слова благодарности и обиду вместе взятые, встал и спокойно ответил: – Ставки приняты, – потом он повернулся к остальным, добавив. – Слово офицера. Затем твёрдым шагом отправился на выход. Ещё два дня, как назло, было затишье. Глупо было рваться в бой, но Сергей уже практически растерял всё своё терпение и еле сдерживался, чтобы не начистить кому-нибудь рожу. Над ним шутили все, кому не лень. Даже рядовые. Не так открыто, как офицеры, но всё же. Это было невыносимо – Стужеву показалось, что за два года армии и пять лет военного училища он ничего полезного для себя не сделал. Всё его обучение будто специально было направлено на то, чтобы здесь над ним потешались. Сильнее всего Сергей старался подавить в себе желание всех уделать. Заработать авторитет или доказать кому-то своё право на место среди остальных – две разные вещи. А Стужеву хотелось именно признания. При всех издевательствах и подколках Сергей не терял желания стать одним из них. Сердце подсказывало, что люди они – хорошие. Настоящие имперские военные. А травят его по другим причинам, пока вовсе непонятным ему. Но и это тоже временно. Ключевой момент настал неожиданно, сколько Сергей его ни ждал. В четыре с лишним утра часть была поднята на ноги по тревоге. На построение своего взвода Стужев, благо, не опоздал. По последней сводке на один из блокпостов было совершено нападение. Туда первыми выдвинулись два взвода дежурной роты солдат в качестве подкрепления. Сергей не стал задавать лишних вопросов по поводу того, зачем подняли и разведку, но подобная мысль отложилась в его голове. Ответ он получил в течение получаса – в результате того, что подкрепление прибыло вовремя, противник отступил. И теперь перед ними стояла стандартная задача – узнать о позициях лигийцев и о возможности повторной атаки. Ещё двум группам достались другие блокпосты, атаки на которые не совершались. Группа, в которой находился Стужев, должна была пойти по пятам отступившего врага. Взвод разведчиков был практически весь сформирован из кадрового состава и поделён на три неравномерные группы. Первая, в которую поставили работать Сергея, состояла из капитана – командира отделения, одного старшего лейтенанта – его заместителя, двух сержантов и Стужева. Поверкин самый рослый из всех, телосложение атлетическое, в глаза сразу бросается волевой подбородок и характерный лидерский взгляд. Светлые русые волосы аккуратно выстрижены на висках и уложены в строгую причёску. Старший лейтенант – крепкий, среднего роста, шатен с густыми усами и выбритым подбородком. В глазах – бесконечное оценивание обстановки. А сержанты... другого слова, как «одинаковые» Сергей подобрать не смог. Оба русоволосые шкеты, года на двадцать два, двадцать четыре максимум, с придурковатыми ухмылками на губах. Стужев краем глаза рассматривал и остальных сослуживцев, пока Поверкин проводил инструктаж. Старлей – скорее всего, командир второй группы, низкорослый, плотный и круглоголовый, с мягким взглядом и миленькими усиками, но подорванной внешностью. Рядом старший сержант и старшина. Первый – полная противоположность своего командира, долговязый, сухощавый, кожа смуглая и чёрные, как смоль, волосы. Старшина же на вид какой-то старый... По сравнению с остальными. На висках полно седых волос, серые усы лихо закручены, в глазах искорка. Дальше в строю – группа из четырёх головорезов, старший прапорщик, два сержанта и младший сержант. Все одинаково мрачные на вид – лица в шрамах и кровожадных ухмылках. Как для орков не очень крупные, больше жилистые. Разведчики успели поглумиться и теперь, назвав Стужева перед отправлением «пятой ногой собаки». Сергей порадовался, что его лицо уже давно было скрыто под маской потому, что весь взвод то и дело стрелял в него глазами. Группа двинулась в объятия джунглей, и те хищно поглотили её своими длинными щупальцами. Стужев шёл в середине группы. Хорошо. Замыкающим было бы страшновато – про местных животных он наслушался. Можно было, конечно, смело разделить всё это напополам – солдаты явно старались как можно сильнее напугать ненавистного им штабного, но сбавлять внимательности тоже нельзя было. Главное не перебдеть – такое тоже бывает. Около сорока минут разведгруппа двигалась без остановки и без намёков на какой-либо конфликт. И с местной фауной тоже. Вдруг два сержанта, идущие позади Сергея, стали втихаря переговариваться жестами. Потом один из них тихонько поднял с земли увесистый камень и бросил его в заросли рядом со Стужевым. Последний мгновенно среагировал на движение, выхватив арбалет, встал в боевую стойку лицом к опасности. Капитан тоже обернулся и занёс руку за спину, чтобы достать оружие. Но спустя мгновение перевёл взгляд на замыкающих бойцов, которые тихо хихикали. – Чья идея? – почти шёпотом, но очень страшным тоном спросил Поверкин. Оба разведчика тут же выпрямились, ткнув пальцами друг на друга. – Я так понимаю, ваша? – он посмотрел сразу на них обоих. Те лишь кивнули в унисон. Без лишних слов капитан подошёл к ним и каждому отвесил по крепкому подзатыльнику. Потом наклонился ближе и так, чтобы Стужев не слышал, спросил: – А вы что думали? Что он, как баба, увидевшая мышь, завизжит и полезет к кому-нибудь на руки? Сержанты снова синхронно кивнули. – Тогда вы вдвойне идиоты. При таком раскладе, любой бы в радиусе километра узнал, где мы находимся, – тут капитан сделал совсем страшные глаза, добавив. – Никаких шуток, пока мы на задании. Он снова занял позицию ведущего и жестом указал остальным двигаться дальше. Сергей, проходя мимо шутников, был готов поклясться, что под масками они оба ехидно высунули языки как вслед ему, так и Поверкину. Ещё совсем немного группа продвинулась вперёд как вдруг капитан резко поднял кулак. «Приготовься», – сказал сам себе Стужев. Старлей бегло осмотрел все секторы и вопросительно посмотрел на Поверкина. Тот обернулся, но глаза его бегали по ландшафту – капитан прислушивался. Старший лейтенант беззвучно кивнул ему подбородком – «Что?». Поверкин пожал плечами и повертел указательным пальцем в воздухе, указывая на заросли. Зам командира прищурился и показал три пальца, затем приставил их ко рту. Стужев растерялся – такого жеста он не знал. – Гибберлинги, – шёпотом, насколько это возможно тихо на самое ухо сказал ему один из сержантов. Капитан отрицательно повертел головой. Старлей снова пожал плечами и жестами предположил, что на группу в такой численности животные нападать не станут. Поверкин лишь покачал головой, выражая свою неуверенность. Он достал арбалет, дал приказ всем заострить внимание и двигаться дальше. Сергей потянулся к своему арбалету, но старлей повернулся к нему и остановил его, взглядом указав на кинжалы. И сам вооружился оружием ближнего боя. За ними и правда следовала какая-то тварь, Стужев тоже заметил это, как только группа продолжила движение. Но нападать не решалась. Вполне возможно, местное зверьё знало, что на людей бросаться нет смысла. Лучше подождать, когда они сами перебьют друг друга, и уже потом приступать к свежатине. Капитан снова резко остановился, приказав прижаться к земле. Впереди был противник. Группа замерла в ожидании новых указаний. Сергей во все глаза разглядывал свой сектор, но никакого движения не замечал. Хорошо, если враг не пустил собственных разведчиков шариться вокруг их временного привала, иначе их могли заметить. Поверкин указал на Стужева и сержантов. «Ждите», – они кивнули в ответ. А сам со старшим лейтенантом двинулся вперёд по разные стороны от противника. Через пять минут оба вернулись, капитан приказал потихоньку отступать. Когда они отошли на достаточно большое расстояние он остановился, повернувшись к остальной группе, и доложил: – Я насчитал семнадцать. Лёша, что у тебя? – Всё верно. Обсуждали план дальнейших действий. Один высказал опасение, что их могут нагнать и предложил поторопиться. А ещё у них было двое раненых. Я уверен, что они не вернутся на наши блокпосты. – Хорошо, – кивнул Поверкин. – Тогда двинули. Разведгруппа в ускоренном темпе отправилась назад к имперским позициям. Стужев немного успокоился, но не ослабил внимания, продолжая следить за чем-то, что до сих пор тревожило заросли в нескольких метрах от группы. Через некоторое время Сергей понял, что тварь уже не одна. Он легко похлопал себя по бедру, привлекая внимание. Капитан обернулся, Стужев качнул головой сначала в одну, потом в другую сторону. Поверкин кивнул и покрутил кистью, призывая добавить прыти. Разведчики, повинуясь, перешли на бег. Внезапно раздался треск веток, из зарослей на диверсантов выскочила мантикора. Она влетела в середину строя, заставив Стужева резко затормозить, чем разделила группу надвое. После промаха она развернулась на месте для новой атаки. – Вторую не прозевайте! – крикнул старлей, встав наизготовку. Капитан прицелился и выстрелил в зверя, но та оказалась наученной и легко уклонилась, отскочив в сторону. Без промедления она бросилась на Поверкина, но получила болт в бедро со стороны одного из сержантов. Однако, похоже, её это только разозлило. Мантикора обратила свой гнев на обидчика и ринулась на вторую половину группы. Парни бросились в разные стороны, а Стужев оказался под ударом. Вовремя сообразив, что убежать он не успеет, Сергей упал навзничь, выставив перед собой нож. Тварь пролетела сверху, распоров о него брюхо, и грохнулась на лейтенанта. Снова послышался треск ветвей – вторая бестия была ещё рядом. Судя по всему, она оказалась куда опытнее своей подруги, отчего так и не вступила в бой. Зверюга поняла, что этот обед она не прожуёт, и просто ушла спустя минуту. Как только угроза миновала, капитан спохватился: – Стужева доставайте скорее! Он же щас задохнётся! Разведчики бросились к туше мёртвой мантикоры и вместе оттащили её в сторону, освобождая Сергея. Лейтенант, перемазанный в содержимом кишок и крови, сперва стал хватать воздух, а потом не выдержал и, сорвав с себя маску, опорожнил желудок. – Не наглотался? – Поверкин похлопал его по спине. – Давай, давай, давай. Вставай, ещё не всё. Стужев поднялся, подавляя новые рвотные позывы, и кивнул. – Я готов. – Тогда ходу. * * * Хотелось как можно скорее отмыть форму от ливера мантикоры. Один только её запах заставлял Стужева зеленеть лицом. Настроение было ужасное – Сергей посчитал свой некрепкий желудок знаком провала и готовился к новой порции издёвок. Он и раньше видел кровь и страшные ранения, но искупаться в чужих внутренностях оказался не готов. Лейтенант постарался скрыться с глаз подальше, приводя экипировку в порядок. Он также не пришёл на ужин, но в этом случае потому, что к принятию пищи у него на данный момент был иммунитет. К вечеру форма была практически в идеальном состоянии. Уж к чему, а к вопросу ухода за собственными вещами Стужев подходил не просто со старанием, а с трепетом. В его понимании офицер должен был быть примером для рядовых и источать некий лоск. Независимо от условий. Хотя на последнее всё-таки нужно было сделать поправку. У Сергея хватило времени на личный уход только потому, что вновь наступило непродолжительное затишье. Как бы ему ни хотелось не показываться на глаза разведвзводу, идти ночевать лейтенанту всё равно пришлось в свою казарму. Он тихо подкрался к модулю в надежде, что все уже спят и пробрался внутрь. Но, к своему сожалению, он увидел на тумбочке дневального. А дневальный, несмотря на интересные новости в газете, увидел Сергея. – О, нашлась «драгоценная пропажа». Мужики! Стужев пришёл! Лейтенант измученно закрыл глаза и приглушённо простонал. Он был готов измазаться в кишках ещё раз, получить несколько нарядов, да что угодно, лишь бы не терпеть эти язвительные ухмылки и прожигающие взгляды, от которых Сергею казалось, что он скоро станет похож на гибберлингский сыр. За мгновение он успел про себя прирезать и скормить демонам уже ненавистного дневального, а вместе с ним и всех остальных. Стужев замер на пороге казармы в ожидании клоунады с ним в главной роли. Ещё миллион мыслей проскочило в голове несчастного разведчика, пока к нему приближался остальной взвод во главе с Поверкиным. – Ты чего? – радушно улыбаясь, капитан подошёл к Сергею, который непроизвольно втянул голову в плечи, будто его сейчас будут бить. – Эй, летёха! Стужев не знал, чего ожидать. Он специально сгруппировался на тот случай, если кто-то свяжет ему шнурки и толкнёт сзади. – Товарищ капитан, я не в настроении внимать вашему неисчерпаемому чувству юмора, – Сергей сам попытался отшутиться. – Жаль. Ребята не дадут соврать, анекдотов я знаю много, да ещё каких! – он заглянул лейтенанту в глаза и Стужев не увидел в его взгляде привычно язвительных ноток. – Мы уже думали идти искать тебя, ты где пропадал? Кстати, это твоё по праву. Со всех, – капитан протянул ему небольшой кошелёк, набитый золотыми. Сергей не сразу понял своего счастья и несколько секунд смотрел на деньги, соображая, в чём же подвох. Потом, наконец, опомнившись, он отрицательно покачал головой и ответил: – Мне не это было нужно. Продолжение
  6. Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101 Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Начало Глава I. Часть вторая. Испытание на прочность – Лейтенант Сергей Стужев. Сергей шагнул из строя и замаршировал к столу с дипломами. – Поздравляю вас с присвоением звания лейтенанта! – полковник отдал честь и протянул ему диплом. Новоиспечённый лейтенант вытянулся по струнке смирно, отдав честь. – Служу Империи! Вернувшись в строй, Сергей покосил взгляд в сторону аллеи, где стояли родственники выпускников. Отец и сестра с улыбками наблюдали за церемонией, а вот Светы видно не было. Ничего страшного, вполне возможно, она просто не пробилась в первые ряды. Пришло время самого торжественного момента церемонии – проход строем всех групп по главной аллее училища. Громыхнули барабаны, за ними трубы, соединяясь в, пожалуй, самую триумфальную музыку в жизни Стужева. Впереди не просто аллея, впереди – карьера офицера Имперской армии! Надо же, как быстро время бежит. Казалось бы, ещё вчера Сергей провожал Утюга Железных в армию, а сегодня он сам уже лейтенант. Витая в этих мыслях, Стужев победным маршем шагал навстречу новому этапу жизни. – Серёжа! – донеслось из толпы зрителей. Разведчик обернулся на оклик и его лицо сразу украсила улыбка. Ну, конечно. Конечно же она пришла. Утюг тоже пришёл. Как обычно, хрустнув рёбрами товарища, орк одарил Сергея и своими поздравлениями. – Поздравляю! – Оля крепко обняла брата, не желая его отпускать. – Молодец, сынок, – отец похлопал его по плечу. – Ты гордость нашей семьи. Ах, как жаль, что Аннушка всего этого не видит. В сердце кольнуло. Жаль. Сергей очень бы хотел сейчас похвастаться перед матерью новыми погонами. * * * – Куда тебя распределили? – с волнением в голосе спросила Света. – В Игшский военный округ. Сказали, мне нужен опыт в работе с личным составом, – Стужев пожал плечами. – Того, что я полгода взводом командовал – мало. – Ну так это же прекрасно! – Света просто засияла. – Ты будешь рядом со мной и далеко от боевых действий. О чём ещё можно было мечтать? Сергей посмотрел на неё с лёгким раздражением. – Знаешь, хороший командир должен побывать в бою прежде, чем передавать свой опыт молодым бойцам. – То есть ты рвёшься воевать и даже не думаешь обо мне? – девушка вздёрнула нос. – Света, я очень люблю Родину, тебя и солёные огурцы. Только эта любовь немножечко разная. И ни одну из них нельзя ставить выше другой. Ну, разве что огурцы. От них иногда можно отказаться. Светлана раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но так и не решилась. Вместо этого она скривила губы и, резко отвернувшись, ушла на кухню. – Солнышко, я тебя очень люблю! – вдогонку бросил ей Сергей. Тишина. Он тяжело вздохнул, закрыв глаза. – Ох уж эти женщины, – Стужев встал и пошёл следом. Света сидела возле окна, тихонько всхлипывая. Заметив Сергея, она сразу отвернулась. – Свет? – хадаганец сел рядом. – Света, повернись ко мне, пожалуйста. Девушка лишь помотала головой. Тогда Сергей пересел, потянув за собой табуретку, так, чтобы быть напротив неё. Света снова попыталась отвернуться, и тогда он просто притянул её к себе, заставляя смотреть ему в глаза. – Ну что ты, ёлки-палки? Я же не бросаю тебя, не ухожу. Ну чего ты раскуксилась? – Мне просто кажется, что тебе карьера важнее меня. – Света. Я тебе уже сказал, что долг и любовь – две разные вещи, – Сергей запустил руку в её пышные волосы. – Хорош капризничать. Я люблю тебя. Больше жизни люблю. Девушка молча отвела взгляд. – Я тебя тоже, – тихо ответила она. – Просто я скучаю по тем временам, когда мы более бурно общались, – Света подняла на него глаза и слегка порозовела. – И что же мешает проводить наш досуг так же, как и раньше? – Сергей приподнял одну бровь. – Прямо сейчас? На лице Светы сразу же растянулась улыбка до ушей. – Прямо сейчас? – она игриво стрельнула на него глазами. * * * Командировка явно затянулась. Хотя и командировкой теперь назвать это было сложно. После того, как всё пошло не по плану и местных офицеров переполовинило, Стужев был здесь просто необходим. Хотя среди положительных моментов он отмечал то, что получает драгоценный боевой опыт, недоступный ему на службе в ИВО. Молодого лейтенанта отправили на этот богами забытый аллод с инспекционной миссией. Учёные проводили здесь какие-то исследования, о подробностях которых Стужеву не следовало знать. Ему лишь надлежало проверить работу части, развёрнутую в центре крохотного аллода для охраны производства. Однако оказалось, что проект интересен не только Империи, но и Лиге. Точнее, Лиге было выгодно, чтобы он не состоялся. Сначала лигийские лазутчики устроили диверсию, из-за которой на производстве случился взрыв, забравший жизни как учёных, так и солдат, а затем враги предприняли атаку на часть, воспользовавшись общей сумятицей. Вот тут Стужев себя и проявил – во время боя ему удалось обнаружить временный штаб противника и проникнуть в него, подорвав тем самым успешность их операции. Враги отступили, но лишь на время. Тянулся уже второй месяц командировки Сергея. Ему отдали приказ оставаться в расположении части до стабилизации обстановки или прекращения атак противника. В целом объект теперь был хорошо защищён и больше не имел той бреши в обороне, из-за которой лигийцам удалось устроить диверсию в первый раз. Сразу же после атаки прислали подкрепление со стройбригадой для ремонта и укрепления позиций. Так что полное отступление врага было лишь вопросом времени. Времени, которое для Сергея имело особое значение. Каждую неделю он посылал письма в Незебград родным и Светлане, но в последнее время ответов не поступало. Стужев решил, что это проблема почтовой службы, но всё же сильно переживал по этому поводу. Он уже порядком соскучился по родне. А без Светы и вовсе затосковал. В одно прекрасное утро его вызвал к себе командир части. На столе лежало распоряжение, в котором Стужев сразу разглядел свою фамилию. Он попытался подавить в себе лёгкий наплыв радости, готовясь к тому, что это может быть указ о его окончательном переводе в местную часть. – Поздравляю лейтенант, – майор от души улыбнулся. – Домой едешь. У Сергея перехватило дух, а глаза засверкали. – Спасибо, товарищ майор, – он еле сдерживал улыбку. – Не лопни только от счастья, – усмехнулся начальник части. – Отдохни хорошенько, и снова в бой. Ты далеко пойдёшь, у тебя явно есть талант. – Служу Империи! – Стужев отдал честь и вышел из кабинета. * * * Сердце забилось чаще, как только Сергей смог рассмотреть очертания Игша в иллюминаторе. Ему просто не терпелось поскорее встретиться с родными. Сойдя с астрального корабля, разведчик сразу же направился в ювелирный магазин. Его выбором стало нежное тонкое колечко из серебра с астральным лазуритом в оправе. Он также купил букет – белые лилии, любимые цветы Светланы. По дороге в свою квартиру он думал над тем, как будет просить её руки. Не то, не то и ещё раз не то. Но вот он уже стоял перед дверью, и пора было решаться. Прогнав последние нотки стеснения и неуверенности, он глубоко вдохнул и повернул ключ в замочной скважине. – Я дома! – громко произнёс лейтенант, оказавшись на пороге. Ответа не последовало. «Наверное, дар речи потеряла от счастья», – подумалось ему. Но вдруг Сергей остановился, обратив внимание на обстановку. Он провёл по полке шкафа в прихожей и посмотрел на свою ладонь. Всё вокруг было в толстенном слое пыли. Это не в её репертуаре. Не разуваясь, Стужев прошёл дальше – свет везде был выключен, хотя уже давно свечерело. – Света? – он ещё раз окликнул её, но в квартире царила тишина. Могла и к родным поехать. Сергей зашёл в спальню, осмотревшись. На прикроватной тумбочке лежала пачка невскрытых писем. Лейтенант перевернул их, чтобы посмотреть адресата – это были его письма. Рядом он нашёл небрежно набросанную записку: «Привет, котик. Мне без тебя стало скучно, так что пока. Не обижайся, зайка». Сердце сжалось, а зубы непроизвольно скрипнули. Сергей опустился на кровать, выронив цветы. Он достал из кармана коробочку с кольцом, вынул его и вгляделся в грани лазурита. Потом снова посмотрел на записку. И снова на кольцо. Стужев ещё долго сидел на кровати, держа в руках кольцо и записку, и смотрел в окно, пока совсем не стемнело. Вместе с этим ему показалось, что темно стало и в его жизни. Глава II. Часть первая. Проверка на вшивость Сергей поводил пальцем по краю рюмки, склонив голову набок, и тяжело вздохнул. – Да ни в чём я её не виню, в конце концов, она сделала свой выбор. Просто... обидно. Обидно, что я столько времени так ошибался и, по сути, тратил время. – Ну, тебе же было хорошо, гы. Значит, не тратил, – Утюг опрокинул в себя водку. – Неприятно быть дураком. Да к тому же, скорее всего, рогатым. Столько усилий впустую. Я же не в игрушки играл, а хотел как-то всё по серьёзному... – Гони из себя этот негатив, Серёга. Оставь, как пройденный этап, гы. Я вот чуть проще отношусь к этому всему, не то, что вы хадаганцы – вечно всё усложняете. Вот была у меня как-то любовь с одной красавицей... Стужев сразу представил себе эту красавицу – под метр восемьдесят ростом, с ирокезом или бритой башкой и слегка вздрогнул, так как фантазия тут же дорисовала пикантную сцену в постели с его участием. – Ух баба была классная! – продолжил Утюг. – Всё у нас всегда было зашибись, гы. Но однажды мы с ней нехило зацепились. И, ты знаешь, никаких записочек не оставляли, не обижались друг на друга. Мебель немного попортили разве что. Я ей табуретку об лоб разбил, она мне тумбочку на голову надела. А потом у нас такая чудесная ночь была... – орк сладостно закатил глаза от воспоминаний, – Представь себе, она гвозди подставляет, а я их рукой забиваю. И после каждой прибитой ножки – целуемся, – Утюг слегка смущённо улыбнулся. – Романтика... – Да... – Сергей искоса глянул на замечтавшегося товарища, поёжившись. – Ещё та. Ну а чё потом? – Да потом разбежались просто потому, что меня перевели, а ей не до томных ожиданий у окошка было, гы. Она тоже куда-то уехала по своим делам, – Утюг почесал затылок. – Я ей благодарен за всё, что у нас было. – Мда... – подытожил Стужев. – У вас всё было взаимно. Хотя бы. – Ой, Серёга, да забей уже! Ну ушла, ну так что теперь? Всю оставшуюся жизнь убиваться? Посмотри на это с другой стороны, гы. Развейся как-нибудь. Займись чем-то полезным, как отвлечёшься, не заметишь, как вдруг и по барабану станет, – орк немного потормошил товарища за плечо. – Развеяться... – задумчиво повторил хадаганец. – Ну да. Это верно. * * * Рапорт уже давно был готов, а Стужев ещё никогда не чувствовал себя так уверенно. Осторожно постучав в дверь, он заглянул в кабинет начальника штаба округа. – Разрешите войти? – Войдите. Что это у тебя лейтенант? – полковник сразу обратил внимание на лист бумаги в руках Сергея. – Рапорт. Я прошу перевести меня из ИВО в другую часть, – твёрдо сказал разведчик. – Подожди, – штабной махнул на него рукой и бегло прочитал содержимое прошения. – Что? Я всё правильно понял? – он поднял на Стужева взгляд, полный удивления. – Так точно. – Так, лейтенант, садись. Поговорим. Сергей молча подчинился, сев напротив полковника. – Причину ты здесь не указал. Давай начистоту. Что случилось? – Совсем начистоту, товарищ полковник? – переспросил разведчик, тот кивнул. – Хорошо. Я недавно собирался жениться, как-то обустраивать свою семейную жизнь, и служба вдали от боевых действий в целом меня устраивала. Не сложилось. Также у меня есть семья, но теперь я за них спокоен, так как сестра учится довольно хорошо, а отец нашёл себе работу по душе. И суровый хладбергский климат им больше не помеха. Так что теперь меня ничего не сдерживает. – Постой, ну может, она ещё вернётся, детей нарожаете. Не надо вот так пороть горячку. Из-за эмоций рисковать жизнью... – Вы меня не правильно поняли, товарищ полковник. Я ошибся в человеке. И меня нисколько не печалит то, что у нас не сложились дальнейшие отношения. Я хочу на войну по другой причине. Я должен раскрыть свои таланты, понять, кто я на самом деле. В конце концов, меня учили на боевого офицера-разведчика. Начальник штаба внимательно посмотрел на Стужева и задумался. – Мы здесь, как ты успел заметить, тоже не груши околачиваем. Но вижу, лейтенант, ты серьёзно настроен. Я тоже в твоём возрасте о подобном мозговал... Но всегда было столько нюансов: семья, жена, пятое, десятое... – полковник вздохнул. – Ладно. Ты не указал, куда именно хочешь перевестись. – Туда, где необходим человек с моей специализацией. Сергей уже собрал все вещи и был готов к отъезду. Семье ничего рассказывать не стал. Сказал, что срочно вызывают туда, где нужен человек с его уровнем подготовки. На вопрос надолго ли – ответил, как получится. Стужев ещё раз подумал, что может ему пригодится, и уже собирался уходить, как в дверь кто-то начал ломиться. – Утюг, ёлки зелёные, ты когда нормально звонить в дверь научишься? – раздражённо спросил хадаганец, увидев товарища на пороге. – Проходи. – Здарова, – Утюг бесцеремонно завалился сразу в комнату к другу. – Куда собрался? – Скажи честно, кто к тебе прибежал с докладом? – спросил Сергей, скрестив руки на груди. – Оля, – Утюг загородил собой проход. – Серёга, куда ты уезжаешь? Мне можешь не врать. – Перевожусь. – Куда? – Святые земли, – спокойно бросил лейтенант. – Ты что? Совсем сбрендил что ли? – Утюг явно не шутил. – Когда я тебе говорил развеяться, я имел ввиду совсем другое! – Утюг, прекрати... – попытался отмахнуться от него Сергей. – У тебя же семья есть, в конце концов! – И что? Свет клином на них сошёлся? У них сейчас своя нормальная жизнь, Оля доучится – ей станет круто не до меня, отец, если ему не мешать, глядишь, женится второй раз и будет безбедно и счастливо свой век доживать, – Стужев не на шутку завёлся. – Что ты мне предлагаешь? Приходить и смотреть на них? Может, я этого хочу, может, это моя судьба?! – Остынь, – погрустнев, вздохнул Утюг. – Я же... переживаю за тебя. Ты мне, как брат. А там пекло. Там такая мясорубка на этом Асcээ. И семья за тебя переживает. – Повторюсь, не на мне свет клином сошёлся. Я твёрдо решил, – Сергей точно не был настроен на дальнейший разговор. – Ну что же... Тогда я лишь могу пожелать удачи, дружище. Береги там себя. * * * «Вот бы сейчас мне ту уверенность, с которой я шёл с рапортом в штаб», – подумал Сергей, ступив на Святые земли. По слухам, в джунглях Ассээ-Тэпх бои между Лигой и Империей не утихали ни на минуту. Он, конечно, уже успел побывать в хорошей заварухе, но полномасштабная война была для Стужева в новинку. Центральный лагерь Империи представлялся Сергею иначе, наверное, из-за привычки к столице. На берегу аллода, сразу за пристанью располагалось несколько ангаров, скорее всего, склады и оружейная. Дальше – стандартные немногочисленные модули, собранные из типовых контейнеров. Настолько одинаковые, что разобраться где что находится с первого взгляда не выйдет. Архитектуру части завершали несколько армейских палаток. Также сразу в глаза бросился какой-то странный алый манаворот перед ангарами, похожий на те, что в Незебграде используют шаманы. Назначение последнего для Стужева осталось загадкой. За бруствером – сплошная стена сине-зелёных джунглей, утопающих в собственной тени. – Всё бывает в первый раз, – лейтенант тихо успокаивал сам себя, шагая в местный штаб. – Хотя эта процедура мне уже знакома, – разведчик отряхнулся и толкнул дверь перед собой. И тут же понял, как был не прав. Даже когда он ездил на секретный аллод с инспекционной миссией, штаб был не такой. Нельзя было сказать, что там было опрятнее или ухоженнее. Всё было просто по-другому. В смятении глазея по сторонам, Сергей с трудом добрался до кабинета командира части – дверь была почему-то открыта. Мозг лейтенанта дал небольшой сбой, заставив его замереть на пороге. – Я слушаю, – генерал внешне терпеливо, но с явным раздражением в глазах смотрел на Стужева. – Разрешите войти? – Сергей опомнился и чуть не покраснел от стыда. – Заходи, – командир устало осмотрел разведчика. – Лейтенант Сергей Стужев, в ваше расположение прибыл! – он отдал честь и замер, вытянувшись по струнке смирно. – Вольно, – вяло ответил генерал. – Личное дело давай. Это ты из ИВО к нам? – Так точно! Командир части поднял глаза на Стужева, поморщившись. – Да тихо ты. Чё разорался, – он открыл папку и нехотя пробежался по ней глазами. – И чего ты такого натворил, что тебя сюда вышибли? – Виноват, не понял? – Сергей удивлённо посмотрел на генерала. – Такие, как ты, здесь долго не живут. Уезжают обратно – бумажки перебирать или в виде кусочков. Если останутся. Стужев нервно сглотнул, скрипнув зубами. Последнее прозвучало очень обидно. Даже для штабного. – Я сам вызвался, – стараясь не выдавать своих эмоций, сказал он. Лицо командира украсила ехидная улыбка. – Тогда ты либо полный дурак, либо круглый идиот. Выбирай, что больше нравится. Сергей начал закипать изнутри и внешне это стало заметно. Генерал только ещё больше рассмеялся: – Ладно, иди, чучело. Поступаешь в распоряжение капитана Поверкина, командовать людьми я тебе пока не дам. Найдёшь его – он тебе всё и расскажет, и покажет. Только это, – он ещё раз хохотнул, – про свои идейные порывы ему лучше не рассказывай. – Разрешите идти? – сквозь зубы спросил Стужев. – Да вали уже, – настроение у генерала, кажись, до конца дня было обеспечено. Сергею казалось, что он наматерится на год вперёд, пока найдёт этого Поверкина. Каждый говорил, где видел его в последний раз, но когда Стужев приходил туда – капитан чудесным образом уже оказывался в другом месте. Наконец, разведчику удалось поймать его в казарме. Как оказалось, капитан только что вернулся из рейда, и ему было совсем не до новоприбывшего. Лейтенант, отчаявшись, встал под дверью модуля Поверкина в ожидании, когда ему соизволят уделить немного внимания. Через пять минут в носу намокло, а в горле стало першить от невыносимого амбре из табака, перегара и пота. Стужев глянул вдоль казармы – постели не отбиты, спинки завешаны снаряжением. «Бардак», – подумал про себя разведчик. – Э! Летёха, ну выкладывай, что хотел? – наконец, отозвался капитан. – Заходи. Сергей вошёл в комнату и увидел живописную картину – капитан, подстелив брезент, развалился на постели, задрав ноги на спинку кровати. Прямо в ботинках. Стужев уже второй раз за день неслабо удивился, но делать замечание капитану по поводу образцового поведения офицера не решился. – Что замер? Язык проглотил? – поторопил его Поверкин. Он снял ноги со спинки – Сергей уже было расслабился, подумав, что капитан из уважения к его присутствию всё-таки решил встать. Но тот лишь перенёс ноги на заранее поставленную табуретку перед кроватью так, чтобы более удобно развернуться к собеседнику. – Лейтенант Сергей Стужев, в ваше расположение прибыл, – уже без боевого задора отдал честь разведчик. – Генерал Сечин откомандировал меня к вам. – Штабной? – Поверкин недовольно выгнул одну бровь. Сергею захотелось провалиться под землю. Или соврать. – Перевели из ИВО, – совсем печально ответил он. – Значитца, штабной, – свежий взгляд капитана сменился презрительным недоверием. – Ладно, пошли. Вся экскурсия заняла не больше двадцати минут. Капитан очень бегло рассказал, что и где находится, за чем и к кому обращаться. И представить Стужева большей половине личного состава как «новенького с Игша» тоже не забыл. День окончательно скатился к демонам. Утром Сергей проснулся и вспомнил свои армейские годы. Он уже порядком подзабыл жёсткость казарменной койки и чей-то дурной голос, кричащий «подъём». Проклиная всё на свете, разведчик с трудом разлепил глаза, потягивая затёкшие от непривычки мышцы. Когда Сергея отправили в обыкновенную казарму, он очень удивился, подумав, что это временно. Но, как оказалось, в отдельной комнате, по совместительству являющей собой и канцелярскую, живёт только командир взвода – капитан Поверкин. Все остальные, включая офицеров, ютятся в общем помещении. На завтраке в столовой никто не хотел садиться рядом. То и дело из-за спины были слышны смешки и язвительный шёпот. – Ставлю двадцать золотых, что его сожрёт тигр и до вражеских позиций он не доберётся ни разу. – Глупо! Я ставлю на то, что его кабан порвёт. Стужев почувствовал, как его голову обдаёт жаром, устремляющимся откуда-то изнутри живота. Он старался не подавать виду и медленно жевал свой завтрак, чтобы не подавиться от злости. Шутки становились всё более гадкими, а их хозяева уже перестали шептать, внимательно наблюдая, когда же Сергей лопнет. Как вдруг их оборвал знакомый голос: – Отставить! Лейтенант обернулся – посреди столовой стоял Поверкин. Все притихли, повернувшись к своим столам. Капитан окинул взглядом солдат и подошёл к Стужеву. Последний уже хотел поблагодарить его, но тут он расплылся в улыбке до ушей и сказал: – Я ставлю на то, что он и шагу из лагеря не сделает. Вся столовая разразилась хохотом. Сергей несколько мгновений сидел с открытым ртом и смотрел на капитана. Хотелось просто сгореть от стыда. Но потом он проглотил приготовленные слова благодарности и обиду вместе взятые, встал и спокойно ответил: – Ставки приняты, – потом он повернулся к остальным, добавив. – Слово офицера. Затем твёрдым шагом отправился на выход. Ещё два дня, как назло, было затишье. Глупо было рваться в бой, но Сергей уже практически растерял всё своё терпение и еле сдерживался, чтобы не начистить кому-нибудь рожу. Над ним шутили все, кому не лень. Даже рядовые. Не так открыто, как офицеры, но всё же. Это было невыносимо – Стужеву показалось, что за два года армии и пять лет военного училища он ничего полезного для себя не сделал. Всё его обучение будто специально было направлено на то, чтобы здесь над ним потешались. Сильнее всего Сергей старался подавить в себе желание всех уделать. Заработать авторитет или доказать кому-то своё право на место среди остальных – две разные вещи. А Стужеву хотелось именно признания. При всех издевательствах и подколках Сергей не терял желания стать одним из них. Сердце подсказывало, что люди они – хорошие. Настоящие имперские военные. А травят его по другим причинам, пока вовсе непонятным ему. Но и это тоже временно. Ключевой момент настал неожиданно, сколько Сергей его ни ждал. В четыре с лишним утра часть была поднята на ноги по тревоге. На построение своего взвода Стужев, благо, не опоздал. По последней сводке на один из блокпостов было совершено нападение. Туда первыми выдвинулись два взвода дежурной роты солдат в качестве подкрепления. Сергей не стал задавать лишних вопросов по поводу того, зачем подняли и разведку, но подобная мысль отложилась в его голове. Ответ он получил в течение получаса – в результате того, что подкрепление прибыло вовремя, противник отступил. И теперь перед ними стояла стандартная задача – узнать о позициях лигийцев и о возможности повторной атаки. Ещё двум группам достались другие блокпосты, атаки на которые не совершались. Группа, в которой находился Стужев, должна была пойти по пятам отступившего врага. Взвод разведчиков был практически весь сформирован из кадрового состава и поделён на три неравномерные группы. Первая, в которую поставили работать Сергея, состояла из капитана – командира отделения, одного старшего лейтенанта – его заместителя, двух сержантов и Стужева. Поверкин самый рослый из всех, телосложение атлетическое, в глаза сразу бросается волевой подбородок и характерный лидерский взгляд. Светлые русые волосы аккуратно выстрижены на висках и уложены в строгую причёску. Старший лейтенант – крепкий, среднего роста, шатен с густыми усами и выбритым подбородком. В глазах – бесконечное оценивание обстановки. А сержанты... другого слова, как «одинаковые» Сергей подобрать не смог. Оба русоволосые шкеты, года на двадцать два, двадцать четыре максимум, с придурковатыми ухмылками на губах. Стужев краем глаза рассматривал и остальных сослуживцев, пока Поверкин проводил инструктаж. Старлей – скорее всего, командир второй группы, низкорослый, плотный и круглоголовый, с мягким взглядом и миленькими усиками, но подорванной внешностью. Рядом старший сержант и старшина. Первый – полная противоположность своего командира, долговязый, сухощавый, кожа смуглая и чёрные, как смоль, волосы. Старшина же на вид какой-то старый... По сравнению с остальными. На висках полно седых волос, серые усы лихо закручены, в глазах искорка. Дальше в строю – группа из четырёх головорезов, старший прапорщик, два сержанта и младший сержант. Все одинаково мрачные на вид – лица в шрамах и кровожадных ухмылках. Как для орков не очень крупные, больше жилистые. Разведчики успели поглумиться и теперь, назвав Стужева перед отправлением «пятой ногой собаки». Сергей порадовался, что его лицо уже давно было скрыто под маской потому, что весь взвод то и дело стрелял в него глазами. Группа двинулась в объятия джунглей, и те хищно поглотили её своими длинными щупальцами. Стужев шёл в середине группы. Хорошо. Замыкающим было бы страшновато – про местных животных он наслушался. Можно было, конечно, смело разделить всё это напополам – солдаты явно старались как можно сильнее напугать ненавистного им штабного, но сбавлять внимательности тоже нельзя было. Главное не перебдеть – такое тоже бывает. Около сорока минут разведгруппа двигалась без остановки и без намёков на какой-либо конфликт. И с местной фауной тоже. Вдруг два сержанта, идущие позади Сергея, стали втихаря переговариваться жестами. Потом один из них тихонько поднял с земли увесистый камень и бросил его в заросли рядом со Стужевым. Последний мгновенно среагировал на движение, выхватив арбалет, встал в боевую стойку лицом к опасности. Капитан тоже обернулся и занёс руку за спину, чтобы достать оружие. Но спустя мгновение перевёл взгляд на замыкающих бойцов, которые тихо хихикали. – Чья идея? – почти шёпотом, но очень страшным тоном спросил Поверкин. Оба разведчика тут же выпрямились, ткнув пальцами друг на друга. – Я так понимаю, ваша? – он посмотрел сразу на них обоих. Те лишь кивнули в унисон. Без лишних слов капитан подошёл к ним и каждому отвесил по крепкому подзатыльнику. Потом наклонился ближе и так, чтобы Стужев не слышал, спросил: – А вы что думали? Что он, как баба, увидевшая мышь, завизжит и полезет к кому-нибудь на руки? Сержанты снова синхронно кивнули. – Тогда вы вдвойне идиоты. При таком раскладе, любой бы в радиусе километра узнал, где мы находимся, – тут капитан сделал совсем страшные глаза, добавив. – Никаких шуток, пока мы на задании. Он снова занял позицию ведущего и жестом указал остальным двигаться дальше. Сергей, проходя мимо шутников, был готов поклясться, что под масками они оба ехидно высунули языки как вслед ему, так и Поверкину. Ещё совсем немного группа продвинулась вперёд как вдруг капитан резко поднял кулак. «Приготовься», – сказал сам себе Стужев. Старлей бегло осмотрел все секторы и вопросительно посмотрел на Поверкина. Тот обернулся, но глаза его бегали по ландшафту – капитан прислушивался. Старший лейтенант беззвучно кивнул ему подбородком – «Что?». Поверкин пожал плечами и повертел указательным пальцем в воздухе, указывая на заросли. Зам командира прищурился и показал три пальца, затем приставил их ко рту. Стужев растерялся – такого жеста он не знал. – Гибберлинги, – шёпотом, насколько это возможно тихо на самое ухо сказал ему один из сержантов. Капитан отрицательно повертел головой. Старлей снова пожал плечами и жестами предположил, что на группу в такой численности животные нападать не станут. Поверкин лишь покачал головой, выражая свою неуверенность. Он достал арбалет, дал приказ всем заострить внимание и двигаться дальше. Сергей потянулся к своему арбалету, но старлей повернулся к нему и остановил его, взглядом указав на кинжалы. И сам вооружился оружием ближнего боя. За ними и правда следовала какая-то тварь, Стужев тоже заметил это, как только группа продолжила движение. Но нападать не решалась. Вполне возможно, местное зверьё знало, что на людей бросаться нет смысла. Лучше подождать, когда они сами перебьют друг друга, и уже потом приступать к свежатине. Капитан снова резко остановился, приказав прижаться к земле. Впереди был противник. Группа замерла в ожидании новых указаний. Сергей во все глаза разглядывал свой сектор, но никакого движения не замечал. Хорошо, если враг не пустил собственных разведчиков шариться вокруг их временного привала, иначе их могли заметить. Поверкин указал на Стужева и сержантов. «Ждите», – они кивнули в ответ. А сам со старшим лейтенантом двинулся вперёд по разные стороны от противника. Через пять минут оба вернулись, капитан приказал потихоньку отступать. Когда они отошли на достаточно большое расстояние он остановился, повернувшись к остальной группе, и доложил: – Я насчитал семнадцать. Лёша, что у тебя? – Всё верно. Обсуждали план дальнейших действий. Один высказал опасение, что их могут нагнать и предложил поторопиться. А ещё у них было двое раненых. Я уверен, что они не вернутся на наши блокпосты. – Хорошо, – кивнул Поверкин. – Тогда двинули. Разведгруппа в ускоренном темпе отправилась назад к имперским позициям. Стужев немного успокоился, но не ослабил внимания, продолжая следить за чем-то, что до сих пор тревожило заросли в нескольких метрах от группы. Через некоторое время Сергей понял, что тварь уже не одна. Он легко похлопал себя по бедру, привлекая внимание. Капитан обернулся, Стужев качнул головой сначала в одну, потом в другую сторону. Поверкин кивнул и покрутил кистью, призывая добавить прыти. Разведчики, повинуясь, перешли на бег. Внезапно раздался треск веток, из зарослей на диверсантов выскочила мантикора. Она влетела в середину строя, заставив Стужева резко затормозить, чем разделила группу надвое. После промаха она развернулась на месте для новой атаки. – Вторую не прозевайте! – крикнул старлей, встав наизготовку. Капитан прицелился и выстрелил в зверя, но та оказалась наученной и легко уклонилась, отскочив в сторону. Без промедления она бросилась на Поверкина, но получила болт в бедро со стороны одного из сержантов. Однако, похоже, её это только разозлило. Мантикора обратила свой гнев на обидчика и ринулась на вторую половину группы. Парни бросились в разные стороны, а Стужев оказался под ударом. Вовремя сообразив, что убежать он не успеет, Сергей упал навзничь, выставив перед собой нож. Тварь пролетела сверху, распоров о него брюхо, и грохнулась на лейтенанта. Снова послышался треск ветвей – вторая бестия была ещё рядом. Судя по всему, она оказалась куда опытнее своей подруги, отчего так и не вступила в бой. Зверюга поняла, что этот обед она не прожуёт, и просто ушла спустя минуту. Как только угроза миновала, капитан спохватился: – Стужева доставайте скорее! Он же щас задохнётся! Разведчики бросились к туше мёртвой мантикоры и вместе оттащили её в сторону, освобождая Сергея. Лейтенант, перемазанный в содержимом кишок и крови, сперва стал хватать воздух, а потом не выдержал и, сорвав с себя маску, опорожнил желудок. – Не наглотался? – Поверкин похлопал его по спине. – Давай, давай, давай. Вставай, ещё не всё. Стужев поднялся, подавляя новые рвотные позывы, и кивнул. – Я готов. – Тогда ходу. * * * Хотелось как можно скорее отмыть форму от ливера мантикоры. Один только её запах заставлял Стужева зеленеть лицом. Настроение было ужасное – Сергей посчитал свой некрепкий желудок знаком провала и готовился к новой порции издёвок. Он и раньше видел кровь и страшные ранения, но искупаться в чужих внутренностях оказался не готов. Лейтенант постарался скрыться с глаз подальше, приводя экипировку в порядок. Он также не пришёл на ужин, но в этом случае потому, что к принятию пищи у него на данный момент был иммунитет. К вечеру форма была практически в идеальном состоянии. Уж к чему, а к вопросу ухода за собственными вещами Стужев подходил не просто со старанием, а с трепетом. В его понимании офицер должен был быть примером для рядовых и источать некий лоск. Независимо от условий. Хотя на последнее всё-таки нужно было сделать поправку. У Сергея хватило времени на личный уход только потому, что вновь наступило непродолжительное затишье. Как бы ему ни хотелось не показываться на глаза разведвзводу, идти ночевать лейтенанту всё равно пришлось в свою казарму. Он тихо подкрался к модулю в надежде, что все уже спят и пробрался внутрь. Но, к своему сожалению, он увидел на тумбочке дневального. А дневальный, несмотря на интересные новости в газете, увидел Сергея. – О, нашлась «драгоценная пропажа». Мужики! Стужев пришёл! Лейтенант измученно закрыл глаза и приглушённо простонал. Он был готов измазаться в кишках ещё раз, получить несколько нарядов, да что угодно, лишь бы не терпеть эти язвительные ухмылки и прожигающие взгляды, от которых Сергею казалось, что он скоро станет похож на гибберлингский сыр. За мгновение он успел про себя прирезать и скормить демонам уже ненавистного дневального, а вместе с ним и всех остальных. Стужев замер на пороге казармы в ожидании клоунады с ним в главной роли. Ещё миллион мыслей проскочило в голове несчастного разведчика, пока к нему приближался остальной взвод во главе с Поверкиным. – Ты чего? – радушно улыбаясь, капитан подошёл к Сергею, который непроизвольно втянул голову в плечи, будто его сейчас будут бить. – Эй, летёха! Стужев не знал, чего ожидать. Он специально сгруппировался на тот случай, если кто-то свяжет ему шнурки и толкнёт сзади. – Товарищ капитан, я не в настроении внимать вашему неисчерпаемому чувству юмора, – Сергей сам попытался отшутиться. – Жаль. Ребята не дадут соврать, анекдотов я знаю много, да ещё каких! – он заглянул лейтенанту в глаза и Стужев не увидел в его взгляде привычно язвительных ноток. – Мы уже думали идти искать тебя, ты где пропадал? Кстати, это твоё по праву. Со всех, – капитан протянул ему небольшой кошелёк, набитый золотыми. Сергей не сразу понял своего счастья и несколько секунд смотрел на деньги, соображая, в чём же подвох. Потом, наконец, опомнившись, он отрицательно покачал головой и ответил: – Мне не это было нужно. Продолжение Просмотреть полную запись
  7. Изнанка зеркала

    Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101 Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Вступление. Вечная мерзлота – Ты уверен? – парнишка ещё раз огляделся по сторонам. – Ещё бы, гы. Щас такой фигаверк будет, засмотришься, – юный орк проверил конструкцию и достал спички. – Я не о том. Ты уверен, что это штука не разорвёт нас на части? – Ой, не ссы! Кто не рискует, тому веселья не видать. Орк последний раз опробовал на крепость подставку под зарядом и, чиркнув спичкой, поджёг его. – Бежим! – крикнул он и, подхватив хадаганца, рванул к ближайшему оврагу. * * * Отец ушёл в соседнюю комнату, ничего больше не сказав. Серёжа встал, ощупал пятую точку и сразу скривился от боли – нагоняй ему влепили крепкий. Он всегда получал ремня, если они с Утюгом попадались на горячем, но сегодня отец постарался. Ещё бы, сгоревшая крыша соседей – хороший повод. В комнату заглянула мать. Она одарила парнишку, уставившегося в окно, немного грустным материнским взглядом, затем подошла и погладила его по голове. – Серёж, тебе же уже шестнадцать лет. Хватит разгильдяйничать. Крышу починят, не без твоего участия, конечно, но не это главное. Вы могли покалечить себя... Твоё общение с Утюгом перестаёт быть безопасным. Это ведь его идея? – Нет, – буркнул Серёжа. Мать устало вздохнула, обняв сына. – Ты мой непоседа. Лучше бы отцу помогал, а то все эти ваши развлечения до добра не доведут. – Мам, я умру от скуки, если перестану с Утюгом гулять. – Ладно, иди к соседям. Они тебя уже ждут. Серёжа осторожно вышел в прихожую, стараясь не столкнуться с отцом, надел шубу и шмыгнул за порог. На улице его уже ожидал Утюг. – Ну? – он бросил на юного хадаганца вопрошающий взгляд. – Да блин... – раздражённо ответил парень. – Задница аж горит. Отец не знает пощады, – добавил он с усмешкой. – А тебя, небось, похвалили? – Ну да, гы, – Утюг немного смутился. – Я не виноват, что в семье орков родился. Хочешь, крышу сам починю? Серёжа глянул на друга. Его никто не заставлял – Утюг пришёл сам, и это было приятно. – Да не. Вместе заварили кашу, вместе разгребать будем, – он глянул на разрушения соседского дома, скривив недовольную мину. – Иногда я завидую тебе. Сломал где-нибудь что-нибудь – тебя похвалили, а не ремнём по заднице. – Ага. А ещё тебя в пять лет не стравливали с детьми из твоего клана. И ещё тебе не приходилось проходить уйму жестоких обрядов, от которых потом себя не чувствуешь. – Ой, ладно, ладно. Не надо. Хорошо, я не прав. Ребята постучали в дверь пострадавших. К ним вышел гибберлинг очень недовольного вида, смерив ребят презрительным взглядом сверху вниз. Как ему это удалось, было не понятно, ибо рост мохнатого коротышки едва достигал колена Серёжи. Сосед молча поманил ребят за собой. Через пять минут у друзей было всё необходимое для того чтобы начать работу. – Где думаешь совершеннолетие справлять? – еле держась на крыше от порывов ледяного ветра, спросил Серёжа. – Да как где? Где и обычно, гы. И с кем обычно. – Понятно. Помощь нужна какая-нибудь? Может заказать что-то заранее у челноков, чтобы привезли вовремя? – Да заказал уже всё, – ответил орк, приколачивая очередную доску. – И, Серёга, я тут... Задумал кое-что. – Выкладывай, но знай, пока у меня эти синяки не сойдут, я на новое приключение не соглашусь, – Серёжа демонстративно похлопал себя в области поясницы. – Да не. Это так, личное, – орк немного помолчал. – Короче, я это... решил завербоваться в Имперскую армию сразу после дня рождения. Серёжа чуть не свалился от услышанного. – Ты это серьёзно? – Ну да. А что мне здесь делать? Свободным торговцам я не нужен. Работать плотником? В этой вечной мерзлоте? Мне тут не особо климат, не забывай, что я не здесь родился в отличие от тебя. Да и, согласись, жить на Хладберге просто невыносимо скучно. А я развлекать себя всю оставшуюся жизнь крушением и починкой соседских домов не намерен. Если бы только первое, тогда бы можно было согласиться, гы. Парень осмотрел селение с высоты крыши – старые покосившиеся домики, холодные порывы ветра, гоняющие снег по холмам, и сугробы, сугробы... Белая пустошь, куда ни глянь, даже горизонта не видать. Парень задумался – а ведь Утюг был прав. Жизнь в Прохиндеевке не преподносила никаких сюрпризов, лишь ежедневная белая рутина «радовала» местное население сколько Серёжа мог себя помнить. Богатой жизнью довольствовались лишь те, кто смог пробиться на работу к Свободным торговцам, однако, по большей части, это были гибберлинги и матёрые наёмники с дальних аллодов. – И когда вернёшься? – погрустнев, спросил юный хадаганец. – Через два года. Как минимум. Отслужу срок, а там посмотрим, гы, – спокойно ответил Утюг. – Я рехнусь без тебя, – обиженно буркнул Серёжа. – Неправда. Ты же жил как-то, пока со мной не познакомился. * * * Неделя, остававшаяся до дня рождения Утюга, пролетела незаметно. На празднике Серёжа мрачнел с каждым часом, приближающим расставание с единственным другом. На следующий день оказалось, что Утюг уже давно обо всём договорился и собрал вещи. – Просто... не хотел тебя расстраивать. – Что я буду делать эти долбанные два года? – с отчаянием в глазах спросил парень. – Займись чем-нибудь полезным. Отцу с матерью помогай, а то всё со мной да со мной. Забыл совсем про родню, – Утюг похлопал его по плечу. – Не печалься, будет и на твоей улице праздник, гы. Он развернулся и зашагал к астральному кораблю. Серёжа смотрел, как отшвартовывается судно, махая своему товарищу с пристани. Потом он ещё долго стоял на пирсе, пока корабль окончательно не растворился в астральной дымке. * * * Потянулись скучные холодные дни. В самом начале было совсем ужасно, без общения и прогулок с другом детства Серёжа чувствовал себя очень одиноко. Однако по прошествии некоторого времени он стал уделять больше внимания своей семье, младшей сестрёнке в частности. Оля была младше брата на семь лет, а девчонок-сверстниц на Хладберге не водилось. В мальчишеской среде её не особо жаловали, поэтому столь неожиданный поворот внимания брата Олю приятно удивил. Серёжа сам себе дивился, понимая, сколько удовольствия он получает от общения с сестрой. Родители несказанно обрадовались этому, но парню всё-таки порой приходилось выслушивать нравоучения по поводу того, что девочке не обязательно знать, как правильно собрать небольшую бомбу. Утюг каждый месяц присылал письма, в которых хвастался своими достижениями, особенностями армейской жизни и погоды Игша. Серёжа старался подавлять в себе зависть, но ему тоже очень хотелось быть рядом с другом. Он с нетерпением начал считать дни до своего совершеннолетия. И вот настал самый желанный за последние два года день – Утюг возвращался из армии. Астральный корабль ещё не успел показаться вдали, а Сергей уже вовсю топтал пристань. Наконец, судно вынырнуло из потоков астрала, и хадаганец аж запрыгал от нетерпения. – Утюг! Утюжище! – заорал он товарищу, когда тот ступил на трап. – Серёга! – орк в один прыжок оказался рядом с другом и сгрёб его в охапку. – Как же я рад тебя видеть, Утюг! – глухо пробубнил Сергей в орочью грудь. – А я-то как! Я так по тебе скучал, дружище! Вечером была гулянка. По-хладбергски, с ледяной водкой и кучкой малознакомых Сергею орков. После кратких, но задорных поздравлений все довольно быстро напились и стали разбредаться по домам, оставив товарищей наедине. – Ну, рассказывай, – сказал захмелевший хадаганец. – Погоди, – Утюг, помахал указательным пальцем. – Тебя родители не накажут, если поздно домой вернёшься? – Нет. Мне вообще-то уже нифига не десять лет, – немного обиженно ответил Сергей. – Хорошо. Я просто уточнил, гы, – хохотнул орк. – А теперь слушай. Всю ночь Утюг рассказывал о самых ярких моментах его армейской жизни. Серёжа слушал во все уши и даже протрезвел, стараясь не пропустить ни одной детали. Его глаза просто горели от историй о похождениях на службе. В ту же ночь он окончательно утвердился в своём решении пойти по стопам своего друга детства. И этот выбор изменил его жизнь навсегда. Глава I. Часть первая. Опоздание ДМБ. Эти огромные белые буквы на чемодане знаменовали собой самое долгожданное событие за последние два года – Дембель! Стужев вышел из ворот части и вдохнул в полную грудь. Внутри распирало от чувства исполненного долга и долгожданной свободы. Теперь он не простой человек – он тот, кто послужил своей родине честью, отвагой и сноровкой. Поправив бордовый берет разведвойск, он цокнул о брусчатку подкованным ботинком и, сияя, отправился в астральный порт Незебграда. В порту было довольно людно. Всюду сновали опаздывающие на свой рейс, грузчики, посыльные. Медленно прогуливаясь мимо толпы торопящихся граждан, Сергей чувствовал себя таким свободным от всей этой суеты, как будто время остановилось и теперь полностью находилось в его распоряжении. Пробегающий мимо мальчишка замер напротив разведчика, восхищённо вылупив на него глаза. Заметив его, сержант улыбнулся и отдал честь. Мальчика это привело в восторг, он вытянулся во фрунт, ответив тем же. До отправки оставалось ещё полтора часа, а под ложечкой стало неприятно потягивать. Карманы не пустовали, позволяя дембелю посетить портовый ресторан. В заведении к нему сразу подскочила милого вида официантка с меню. Сделав заказ, Сергей похвалил её внешний вид и игриво подмигнул, отчего девушка тут же порозовела. Ещё задолго до дембеля Стужев имел возможность жаловать себя магазинными «деликатесами», успешно разбавляя ими приевшийся за два года рацион солдата, но теперь, за переделами части любая пища была приправлена вкусом свободы. Особенно сегодня. Время до отправки пролетело незаметно, хотя сержант наслаждался каждым моментом. Астральный корабль был внушающих размеров и красоты отделки. Пассажирские судна строят, конечно, более опираясь на эстетику и комфорт. С этой мыслью хадаганец блаженно растёкся в своём кресле и сразу задремал. На пристани Хладберга, ещё не успев сойти с корабля, Стужев увидел своего лучшего друга, прыгающего и размахивающего ручищами на астральном причале. И вот, огромные орочьи руки уже подхватили его на последней ступеньке трапа. Несколько раз он, то с хохотом, то испуганным «Не урони!» взлетел в воздух, а затем последовали традиционные орочьи объятия с хрустом рёбер. Рёбра выдержали, а вот ручка чемодана вывернулась с потрохами. Крепко набитый чемодан шлёпнулся о землю, частично обнажив своё содержимое. – Не ожидал тебя встретить, Утюг! Ты, как всегда, в своём репертуаре, – хадаганец глянул на свои пожитки. – Как же я рад тебя видеть, ты не представляешь! – Сергей попытался сообразить, что делать с «аварией». – А уж как я тебя! Старина Серёга прошёл крещение, гы! Пойдём, у меня для тебя уже всё заказано, целая развлекательная программа, гы! Давай сюда свой чумадан, ща всё сделаем. Хадаганец взглянул на друга и перед его глазами сразу поплыли воспоминания из прошлого. Вместе они делили чугунные игрушки, вместе держали авторитет среди деревенской детворы, вместе резали косяки и поджигали соседские почтовые ящики. – Ну, раз ты правишь балом, веди. – Да! Щас такое забабахаем, у меня для тебя этот... сюмп... сёрп... сюрприз, во! Гы! Чё ты там такое тащишь? – орк потряс чемодан около уха. – Звякает что-то, гы. – Э, аккуратней. Ну, много всего. Новый платок для мамы, папе коробку конфет Незебградской кондитерской фабрики, красные труселя для «одной на примете» и мой собственный наградной кинжал... А, и это... юла для сестрёнки, – Сергей слегка покраснел, хохотнув. – Ты не представляешь из чего она. – А ну! Удиви! – Был у нас в части, да и сейчас есть, один восставший – Иавер Ихту. В лазарете солдат собирал. Ворчливый и чудной дедуля. Решили мы с сослуживцами как-то сдуру над ним пошутить – он раз в неделю протезы снимал и в масле машинном на ночь оставлял. Потому, что на стандартную процедуру ухода в столице ему лень было выезжать – это мы подслушали. Забрались в лазарет к нему да стырили один. От руки только, хотя и об этом тоже потом пожалели. Вначале было очень смешно, а потом настолько страшно, что даже совесть не смогла заставить нас пойти отдать ему этот протез. – Гы! Лютовал докторишка? А чем грозился-то? – Да угрожал, что того, кто это сделал, убьёт, реанимирует, потом снова убьёт, потом снова реанимирует, а потом разберёт на запчасти для опытов. А он мог. Протез девать было некуда, прятать вечно нельзя, а выкинуть жалко. Вот и смастерили из него юлу, там шарниров и осей куча было, лучше ничего не придумали. Вещь получилась забавная и красивая, крутится долго и зелёными индикаторами помигивает. А поскольку младшая сестрёнка была только у меня, решено было ей подарком оставить. – Ха-ха! Ну вы блин жжёте! А это что ещё за хрень? – орк погладил мягкий золотистый хвост позумента, вылезшего из чемодана. – Мне даже вспомнить тяжело. Разве что по рассказам ребят. За пару месяцев до дембеля, нажрались мы как-то водки со знакомыми дедами из соседнего полка. Фестивалили крепко. Начали в каптёрке, а потом ещё целый вечер лазили, добавляли по каким-то кладовкам, биндейкам и прочим «гостям». Я был тогда, говорят, уже не совсем вменяем. Помню лишь, что где-то была куча разных дудок и барабан – типа «помещение полкового оркестра». Я, говорят, всё порывался то в дуду подудеть, то «брамс» им на барабане сыграть. Еле уняли. Но на прощанье, не пойми зачем, тихонько срезал позументную кисть с парадного оркестрового штандарта. Ну, знаешь – это такая здоровенная блестящая мандула, которой на параде перед оркестром размахивают вверх-вниз. – А на кой тебе эта кисть со шнурком? – То-то и оно, что на утро уже совсем не знал. А тогда... Видать очень мне тогда она чем-то глянулась... – Гы! А вернуть? Так же как с протезом? – Ну да, типа того... – Ха-а-а! Чудила ты, Серёга! Чудила! – Та да... Друзья залились раскатистым беззаботным смехом. Спустя минут пятнадцать они пришли на место. Это была любимая поляна, где ещё в детские годы они собирались с знакомыми отмечать особые события. Сергея снова и снова подбрасывали в воздух под громкие поздравления. «Стол» был накрыт богато, гостей тоже было много, кого-то даже не получилось вспомнить. Под вечер виновник торжества внезапно вспомнил о том, что всё же нужно явиться домой к своей заждавшейся родне. Поблагодарив всех, походкой «змейка» он направился в сторону деревни. Утюг, на которого алкоголь действовал, только если принимать его небольшими цистернами, заботливо подобрал товарища вместе с вещами и повёз на себе домой. Весенний морозный ветер приятно веял в лицо, а сердце будто чувствовало приближение дома и билось слегка чаще. Изображая ручкой чемодана штурвал, Стужев восседал на широких плечах Утюга. С громким хохотом они неслись по тропкам его родного аллода. * * * Сергей вышел из дома и глубоко вдохнул, как следует потянувшись. Холодный неприветливый климат теперь, как никогда, радовал. Хадаганец подставил лицо обжигающему морозному ветру, блаженно прикрыв глаза – на большинстве других аллодов на него бы посмотрели, как на больного за подобную выходку, а здесь – всё в порядке вещей. Открыв глаза, Стужев окинул взглядом родное поселение. Деревушка нисколько не изменилась за два года, собственно, чему тут было меняться? Раньше это заставляло Сергея грустить, но теперь вызвало ностальгическое настроение. Солнце, мороз и искрящийся снег стали дарить какое-то странное ощущение умиротворения и безопасности. Ещё немного постояв на крыльце, сержант отправился в сторону дома Утюга. – Здоров! – Стужев помахал орку, завидев его возле кузницы на улице. – Чё делаешь? – Да вот, решил свой старый ножичек перековать в кои веки. Время есть, гы. – Ага. Скажи честно, ты себе специально отпуск к моему дембелю выпросил? – Сергей попытался поймать взгляд Утюга. – Ну... да. Я просто не мог не устроить тебе праздник, гы. И не выпросил, а взял. Стужев непроизвольно расплылся в довольной улыбке. Приятно. – Спасибо огромное, ты настоящий друг, – он похлопал орка по плечу. – А когда уезжаешь? – Через две недели, – Утюг уложил меч в горн и, наконец, повернулся к товарищу. – Ясно. Слушай, тут такое дело, – Сергей почесал затылок. – Я думаю в военное училище поступать. – Идея хорошая. А что мешает? – С семьёй проблемы. Отец не молодеет, а как я уехал на службу, им тут и вовсе нелегко приходилось. – И? – Утюг заглянул в горн, немного пошевелив уголь. – Я бы хотел, чтобы они переехали в Незебград. Квартира нужна. Орк задумался. – Утюг, я же там не так давно. А ты уже два года как прапорщиком служишь, ну должны же быть у тебя знакомые по интендантской части? – с мольбой в голосе спросил хадаганец. Утюг немного поразмышлял и неуверенно ответил: – Я пробью по своим, но ничего обещать не могу. И, в любом случае, тебя на очередь разве что поставят. То есть ждать всё равно придётся. – Да хоть бы и так. Уже было бы отлично. * * * Нудные процедуры поступления в военное училище уже порядком утомили Сергея, но оставалось немного. Самый сложный этап – сдача экзаменов, остался позади. С документами в самом начале проблем не возникло, как и с общей медкомиссией – Стужев всегда мог похвастаться отличным здоровьем. Осталась только медкомиссия внутренняя, и можно на пять лет позабыть про свободное время. Подавляя в себе лёгкое волнение, Сергей немного потоптался на пороге основного корпуса училища и, наконец, вошёл. Блуждать долго не пришлось, заветную табличку с надписью «Медкомиссия» разведчик нашёл практически сразу. Народу под дверью было, не сказать, чтобы очень много, но и не мало. Сергей спросил, кто последний, и занял место на скамейке в ожидании. Так как делать было нечего, он тайком стал поглядывать на окружающих. Несколько орков – не интересно. Хадаганцы, в большинстве своём, довольно рослые. Как минимум, на полголовы выше Стужева. По сравнению с ними он выглядел как-то сухо. Очередь медленно продвигалась, подошёл черёд Сергея. Он направился ко входу в тот момент, когда оттуда вышел высокий парень крепкого телосложения. Проходя мимо, здоровяк слегка толкнул плечом Стужева, с ухмылкой добавив: – Зарежут. Как пить дать. Сергей взглянул на него исподлобья, ничего не ответив, и зашёл в кабинет. Врачи и правда попытались зарезать, сославшись сперва на слабые лёгкие. От такого заявления у Стужева глаза на лоб полезли – уж что-что, а лёгкие у него были куда здоровее, чем у любого городского. Однако, не смотря на все подляны местных врачей, Сергей всё-таки прошёл медкомиссию. Очень помог какой-то лейтенант – он просто в нужный момент ткнул пальцем в личное дело, где были указаны достижения Стужева во время службы в армии. Комиссия не смогла не согласиться с тем, что такие люди нужны Имперской армии. К концу дня Сергей получил все необходимые документы и был направлен в свой корпус. У него ещё оставалось немного времени, чтобы отправить телеграмму родителям с радостной вестью и навестить Светку. Она, правда, скорее всего, сильно огорчится, когда узнает, что теперь их свидания снова поредеют, но всё же. Телеграмма полетела на Хладберг, а Света очень обрадовалась, увидев на пороге своей квартиры Сергея с букетом цветов. Но, как и предполагалось, слегка надулась от новостей. – Да ладно тебе, увольнения никто не отменял. – Ну знаешь, я надеялась, что с тех пор, как ты демобилизовался, мы будем встречаться чаще, – Света отвернулась и надула губы. – На кой оно тебе сдалось? Работу в Незебграде ты и без высшего образования легко найдёшь. А если так хочешь, поступил бы куда-нибудь на заочное. – Светик, ну не дуйся. Это моё призвание. Правда, – Сергей приобнял девушку за плечи и повернул к себе. – Разве ты не гордишься тем, что твой избранник – военный? – Горжусь, – буркнула Света, посмотрев на него исподлобья. – Только мне не хватает одного дня в месяц. – Но вообще-то увольнительные раз в неделю дают... – Да, конечно! – девушка перебила его. – Но с твоими удачей и поведением это как раз один раз в месяц. – Я постараюсь не попадаться, – улыбнувшись, попытался заверить Сергей. – Пообещай, – прищурилась Света. – Обещаю. * * * Третий курс был определённо легче, чем первый и второй. Меньше занудных предметов, больше практики. Тем более за последние два года Стужев слегка вытянулся и его перестали обзывать карликом. Нет, он вовсе карликом не был, но в роте он был самого низкого роста. Однако ещё на втором годе обучения он понял, что его приземистость только плюс для разведчика, и перестал обижаться на шутки. Но теперь Сергей догнал по росту своих среднестатистических сотоварищей, и на замену его природной пронырливости пришло избавление от дурацких прозвищ. Первое время он даже не мог определиться что лучше. Сегодня дали увольнительную. Нужно было обязательно что-нибудь купить Свете, чтобы загладить вину за прошлый пропуск свидания из-за наряда. По дороге на КПП ему передали почту, сделав акцент на том, что среди писем телеграмма. Вроде как срочная. Сергей уже было собирался прочитать, но встретил одного из своих сокурсников и в неторопливой беседе так и забыл про неё. На Старой площади, как и обычно, было людно и шумно. Толпа туристов с экскурсоводом у монумента «Первого подвига Незеба», несколько зевак, с умилением и восторгом разглядывающие танцующих гибберлингов, зелёные газоны, милиция с иголочки... Вот прямо становись и пиши картину – «Счастливая жизнь Империи». Улыбнувшись уже знакомой продавщице цветов, Стужев указал на шикарный букет из белых лилий. – Провинился? – усмехнулась девушка за прилавком. – Есть такое, – Сергей слегка покраснел. – Как у вас дела? – Ой, спасибо, хорошо, – залепетала продавщица. – Вчера Андрюше десятый годик пошёл. А как ваши поживают? – Э-э-э... – Сергей замялся, – почту он так и забыл прочитать. Он также вспомнил про телеграмму. Срочную. – Погодите. Сколько с меня? – Четырнадцать, – девушка протянула ему букет. Стужев быстро выудил из прочей почты телеграмму и взглянул на неё. Сердце упало куда-то в желудок. Сергей, просто потеряв дар речи, развернулся на месте и сорвался в училище. Благо, начальник училища, лишь мельком взглянув на телеграмму, сразу же выписал Стужеву отпуск на несколько дней. В астральном порту ему тоже повезло. Через час на Хладберг отправлялось торговое судно, капитан оказался сговорчивым, и Сергея пустили на астральный корабль. Весь последующий перелёт Стужев не находил себе места, а это время показалось ему вечностью. * * * Сергей собрал свою волю в кулак и постучал в дверь родного дома. По ту сторону послышались торопливые шаги, затем скрип засова. Дверь открылась – на пороге стояла Оля. Увидев брата, она поджала губы, а её глаза тут же наполнились слезами. – Когда? – сухо спросил Сергей. – Сегодня... Утром, – сквозь слёзы ответила сестра и уткнулась ему в грудь. Стужев обнял её и погладил по голове. В горле застрял комок. Вышел отец, тяжёлой походкой подошёл к Сергею и, положив ему руку на плечо, тоскливо сказал: – Совсем немножко опоздал, сынок. Она хотела видеть тебя. – Я пойду, – хадаганец отпустил сестру и пошёл в комнату к матери. Она лежала на постели, как будто спала. Только необычно бледная. Сергей присел рядом, взяв мать за руку. Непривычный холод тела испугал его, но он не отпустил. – Что же ты не дождалась меня... В глазах хадаганца застыли слёзы, он моргнул, пара капель стекла по щекам. – Прости, что не успел. На Хладберге раньше хоронили, сбрасывая тело в астрал, так как вырыть могилу не представлялось возможным из-за вечной мерзлоты. Но теперь в Прохиндеевке поселились орочьи шаманы, у которых можно было заказать прогрев грунта. Драли они за это непомерную цену, что усугубляло и без того ужасное состояние родственников умершего. Но что поделать. В день похорон приехал Утюг и сообщил, что ему удалось добиться внеочередной выдачи квартиры для семьи Стужевых. На следующий же день отец с сестрой были готовы к переезду. Сергею хотелось поскорее забрать родных с аллода, суровые условия которого отобрали у него мать. Перед отлётом они всей семьёй пришли на могилу. Несколько минут стояли молча. Никто не плакал. Отец с сестрой положили несколько украшенных хвойных веток на снег и пошли в сторону пристани. Сергей в последний раз взглянул на надгробие. – Прощай, мам. И отправился прочь. Продолжение
  8. Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101 Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Вступление. Вечная мерзлота – Ты уверен? – парнишка ещё раз огляделся по сторонам. – Ещё бы, гы. Щас такой фигаверк будет, засмотришься, – юный орк проверил конструкцию и достал спички. – Я не о том. Ты уверен, что это штука не разорвёт нас на части? – Ой, не ссы! Кто не рискует, тому веселья не видать. Орк последний раз опробовал на крепость подставку под зарядом и, чиркнув спичкой, поджёг его. – Бежим! – крикнул он и, подхватив хадаганца, рванул к ближайшему оврагу. * * * Отец ушёл в соседнюю комнату, ничего больше не сказав. Серёжа встал, ощупал пятую точку и сразу скривился от боли – нагоняй ему влепили крепкий. Он всегда получал ремня, если они с Утюгом попадались на горячем, но сегодня отец постарался. Ещё бы, сгоревшая крыша соседей – хороший повод. В комнату заглянула мать. Она одарила парнишку, уставившегося в окно, немного грустным материнским взглядом, затем подошла и погладила его по голове. – Серёж, тебе же уже шестнадцать лет. Хватит разгильдяйничать. Крышу починят, не без твоего участия, конечно, но не это главное. Вы могли покалечить себя... Твоё общение с Утюгом перестаёт быть безопасным. Это ведь его идея? – Нет, – буркнул Серёжа. Мать устало вздохнула, обняв сына. – Ты мой непоседа. Лучше бы отцу помогал, а то все эти ваши развлечения до добра не доведут. – Мам, я умру от скуки, если перестану с Утюгом гулять. – Ладно, иди к соседям. Они тебя уже ждут. Серёжа осторожно вышел в прихожую, стараясь не столкнуться с отцом, надел шубу и шмыгнул за порог. На улице его уже ожидал Утюг. – Ну? – он бросил на юного хадаганца вопрошающий взгляд. – Да блин... – раздражённо ответил парень. – Задница аж горит. Отец не знает пощады, – добавил он с усмешкой. – А тебя, небось, похвалили? – Ну да, гы, – Утюг немного смутился. – Я не виноват, что в семье орков родился. Хочешь, крышу сам починю? Серёжа глянул на друга. Его никто не заставлял – Утюг пришёл сам, и это было приятно. – Да не. Вместе заварили кашу, вместе разгребать будем, – он глянул на разрушения соседского дома, скривив недовольную мину. – Иногда я завидую тебе. Сломал где-нибудь что-нибудь – тебя похвалили, а не ремнём по заднице. – Ага. А ещё тебя в пять лет не стравливали с детьми из твоего клана. И ещё тебе не приходилось проходить уйму жестоких обрядов, от которых потом себя не чувствуешь. – Ой, ладно, ладно. Не надо. Хорошо, я не прав. Ребята постучали в дверь пострадавших. К ним вышел гибберлинг очень недовольного вида, смерив ребят презрительным взглядом сверху вниз. Как ему это удалось, было не понятно, ибо рост мохнатого коротышки едва достигал колена Серёжи. Сосед молча поманил ребят за собой. Через пять минут у друзей было всё необходимое для того чтобы начать работу. – Где думаешь совершеннолетие справлять? – еле держась на крыше от порывов ледяного ветра, спросил Серёжа. – Да как где? Где и обычно, гы. И с кем обычно. – Понятно. Помощь нужна какая-нибудь? Может заказать что-то заранее у челноков, чтобы привезли вовремя? – Да заказал уже всё, – ответил орк, приколачивая очередную доску. – И, Серёга, я тут... Задумал кое-что. – Выкладывай, но знай, пока у меня эти синяки не сойдут, я на новое приключение не соглашусь, – Серёжа демонстративно похлопал себя в области поясницы. – Да не. Это так, личное, – орк немного помолчал. – Короче, я это... решил завербоваться в Имперскую армию сразу после дня рождения. Серёжа чуть не свалился от услышанного. – Ты это серьёзно? – Ну да. А что мне здесь делать? Свободным торговцам я не нужен. Работать плотником? В этой вечной мерзлоте? Мне тут не особо климат, не забывай, что я не здесь родился в отличие от тебя. Да и, согласись, жить на Хладберге просто невыносимо скучно. А я развлекать себя всю оставшуюся жизнь крушением и починкой соседских домов не намерен. Если бы только первое, тогда бы можно было согласиться, гы. Парень осмотрел селение с высоты крыши – старые покосившиеся домики, холодные порывы ветра, гоняющие снег по холмам, и сугробы, сугробы... Белая пустошь, куда ни глянь, даже горизонта не видать. Парень задумался – а ведь Утюг был прав. Жизнь в Прохиндеевке не преподносила никаких сюрпризов, лишь ежедневная белая рутина «радовала» местное население сколько Серёжа мог себя помнить. Богатой жизнью довольствовались лишь те, кто смог пробиться на работу к Свободным торговцам, однако, по большей части, это были гибберлинги и матёрые наёмники с дальних аллодов. – И когда вернёшься? – погрустнев, спросил юный хадаганец. – Через два года. Как минимум. Отслужу срок, а там посмотрим, гы, – спокойно ответил Утюг. – Я рехнусь без тебя, – обиженно буркнул Серёжа. – Неправда. Ты же жил как-то, пока со мной не познакомился. * * * Неделя, остававшаяся до дня рождения Утюга, пролетела незаметно. На празднике Серёжа мрачнел с каждым часом, приближающим расставание с единственным другом. На следующий день оказалось, что Утюг уже давно обо всём договорился и собрал вещи. – Просто... не хотел тебя расстраивать. – Что я буду делать эти долбанные два года? – с отчаянием в глазах спросил парень. – Займись чем-нибудь полезным. Отцу с матерью помогай, а то всё со мной да со мной. Забыл совсем про родню, – Утюг похлопал его по плечу. – Не печалься, будет и на твоей улице праздник, гы. Он развернулся и зашагал к астральному кораблю. Серёжа смотрел, как отшвартовывается судно, махая своему товарищу с пристани. Потом он ещё долго стоял на пирсе, пока корабль окончательно не растворился в астральной дымке. * * * Потянулись скучные холодные дни. В самом начале было совсем ужасно, без общения и прогулок с другом детства Серёжа чувствовал себя очень одиноко. Однако по прошествии некоторого времени он стал уделять больше внимания своей семье, младшей сестрёнке в частности. Оля была младше брата на семь лет, а девчонок-сверстниц на Хладберге не водилось. В мальчишеской среде её не особо жаловали, поэтому столь неожиданный поворот внимания брата Олю приятно удивил. Серёжа сам себе дивился, понимая, сколько удовольствия он получает от общения с сестрой. Родители несказанно обрадовались этому, но парню всё-таки порой приходилось выслушивать нравоучения по поводу того, что девочке не обязательно знать, как правильно собрать небольшую бомбу. Утюг каждый месяц присылал письма, в которых хвастался своими достижениями, особенностями армейской жизни и погоды Игша. Серёжа старался подавлять в себе зависть, но ему тоже очень хотелось быть рядом с другом. Он с нетерпением начал считать дни до своего совершеннолетия. И вот настал самый желанный за последние два года день – Утюг возвращался из армии. Астральный корабль ещё не успел показаться вдали, а Сергей уже вовсю топтал пристань. Наконец, судно вынырнуло из потоков астрала, и хадаганец аж запрыгал от нетерпения. – Утюг! Утюжище! – заорал он товарищу, когда тот ступил на трап. – Серёга! – орк в один прыжок оказался рядом с другом и сгрёб его в охапку. – Как же я рад тебя видеть, Утюг! – глухо пробубнил Сергей в орочью грудь. – А я-то как! Я так по тебе скучал, дружище! Вечером была гулянка. По-хладбергски, с ледяной водкой и кучкой малознакомых Сергею орков. После кратких, но задорных поздравлений все довольно быстро напились и стали разбредаться по домам, оставив товарищей наедине. – Ну, рассказывай, – сказал захмелевший хадаганец. – Погоди, – Утюг, помахал указательным пальцем. – Тебя родители не накажут, если поздно домой вернёшься? – Нет. Мне вообще-то уже нифига не десять лет, – немного обиженно ответил Сергей. – Хорошо. Я просто уточнил, гы, – хохотнул орк. – А теперь слушай. Всю ночь Утюг рассказывал о самых ярких моментах его армейской жизни. Серёжа слушал во все уши и даже протрезвел, стараясь не пропустить ни одной детали. Его глаза просто горели от историй о похождениях на службе. В ту же ночь он окончательно утвердился в своём решении пойти по стопам своего друга детства. И этот выбор изменил его жизнь навсегда. Глава I. Часть первая. Опоздание ДМБ. Эти огромные белые буквы на чемодане знаменовали собой самое долгожданное событие за последние два года – Дембель! Стужев вышел из ворот части и вдохнул в полную грудь. Внутри распирало от чувства исполненного долга и долгожданной свободы. Теперь он не простой человек – он тот, кто послужил своей родине честью, отвагой и сноровкой. Поправив бордовый берет разведвойск, он цокнул о брусчатку подкованным ботинком и, сияя, отправился в астральный порт Незебграда. В порту было довольно людно. Всюду сновали опаздывающие на свой рейс, грузчики, посыльные. Медленно прогуливаясь мимо толпы торопящихся граждан, Сергей чувствовал себя таким свободным от всей этой суеты, как будто время остановилось и теперь полностью находилось в его распоряжении. Пробегающий мимо мальчишка замер напротив разведчика, восхищённо вылупив на него глаза. Заметив его, сержант улыбнулся и отдал честь. Мальчика это привело в восторг, он вытянулся во фрунт, ответив тем же. До отправки оставалось ещё полтора часа, а под ложечкой стало неприятно потягивать. Карманы не пустовали, позволяя дембелю посетить портовый ресторан. В заведении к нему сразу подскочила милого вида официантка с меню. Сделав заказ, Сергей похвалил её внешний вид и игриво подмигнул, отчего девушка тут же порозовела. Ещё задолго до дембеля Стужев имел возможность жаловать себя магазинными «деликатесами», успешно разбавляя ими приевшийся за два года рацион солдата, но теперь, за переделами части любая пища была приправлена вкусом свободы. Особенно сегодня. Время до отправки пролетело незаметно, хотя сержант наслаждался каждым моментом. Астральный корабль был внушающих размеров и красоты отделки. Пассажирские судна строят, конечно, более опираясь на эстетику и комфорт. С этой мыслью хадаганец блаженно растёкся в своём кресле и сразу задремал. На пристани Хладберга, ещё не успев сойти с корабля, Стужев увидел своего лучшего друга, прыгающего и размахивающего ручищами на астральном причале. И вот, огромные орочьи руки уже подхватили его на последней ступеньке трапа. Несколько раз он, то с хохотом, то испуганным «Не урони!» взлетел в воздух, а затем последовали традиционные орочьи объятия с хрустом рёбер. Рёбра выдержали, а вот ручка чемодана вывернулась с потрохами. Крепко набитый чемодан шлёпнулся о землю, частично обнажив своё содержимое. – Не ожидал тебя встретить, Утюг! Ты, как всегда, в своём репертуаре, – хадаганец глянул на свои пожитки. – Как же я рад тебя видеть, ты не представляешь! – Сергей попытался сообразить, что делать с «аварией». – А уж как я тебя! Старина Серёга прошёл крещение, гы! Пойдём, у меня для тебя уже всё заказано, целая развлекательная программа, гы! Давай сюда свой чумадан, ща всё сделаем. Хадаганец взглянул на друга и перед его глазами сразу поплыли воспоминания из прошлого. Вместе они делили чугунные игрушки, вместе держали авторитет среди деревенской детворы, вместе резали косяки и поджигали соседские почтовые ящики. – Ну, раз ты правишь балом, веди. – Да! Щас такое забабахаем, у меня для тебя этот... сюмп... сёрп... сюрприз, во! Гы! Чё ты там такое тащишь? – орк потряс чемодан около уха. – Звякает что-то, гы. – Э, аккуратней. Ну, много всего. Новый платок для мамы, папе коробку конфет Незебградской кондитерской фабрики, красные труселя для «одной на примете» и мой собственный наградной кинжал... А, и это... юла для сестрёнки, – Сергей слегка покраснел, хохотнув. – Ты не представляешь из чего она. – А ну! Удиви! – Был у нас в части, да и сейчас есть, один восставший – Иавер Ихту. В лазарете солдат собирал. Ворчливый и чудной дедуля. Решили мы с сослуживцами как-то сдуру над ним пошутить – он раз в неделю протезы снимал и в масле машинном на ночь оставлял. Потому, что на стандартную процедуру ухода в столице ему лень было выезжать – это мы подслушали. Забрались в лазарет к нему да стырили один. От руки только, хотя и об этом тоже потом пожалели. Вначале было очень смешно, а потом настолько страшно, что даже совесть не смогла заставить нас пойти отдать ему этот протез. – Гы! Лютовал докторишка? А чем грозился-то? – Да угрожал, что того, кто это сделал, убьёт, реанимирует, потом снова убьёт, потом снова реанимирует, а потом разберёт на запчасти для опытов. А он мог. Протез девать было некуда, прятать вечно нельзя, а выкинуть жалко. Вот и смастерили из него юлу, там шарниров и осей куча было, лучше ничего не придумали. Вещь получилась забавная и красивая, крутится долго и зелёными индикаторами помигивает. А поскольку младшая сестрёнка была только у меня, решено было ей подарком оставить. – Ха-ха! Ну вы блин жжёте! А это что ещё за хрень? – орк погладил мягкий золотистый хвост позумента, вылезшего из чемодана. – Мне даже вспомнить тяжело. Разве что по рассказам ребят. За пару месяцев до дембеля, нажрались мы как-то водки со знакомыми дедами из соседнего полка. Фестивалили крепко. Начали в каптёрке, а потом ещё целый вечер лазили, добавляли по каким-то кладовкам, биндейкам и прочим «гостям». Я был тогда, говорят, уже не совсем вменяем. Помню лишь, что где-то была куча разных дудок и барабан – типа «помещение полкового оркестра». Я, говорят, всё порывался то в дуду подудеть, то «брамс» им на барабане сыграть. Еле уняли. Но на прощанье, не пойми зачем, тихонько срезал позументную кисть с парадного оркестрового штандарта. Ну, знаешь – это такая здоровенная блестящая мандула, которой на параде перед оркестром размахивают вверх-вниз. – А на кой тебе эта кисть со шнурком? – То-то и оно, что на утро уже совсем не знал. А тогда... Видать очень мне тогда она чем-то глянулась... – Гы! А вернуть? Так же как с протезом? – Ну да, типа того... – Ха-а-а! Чудила ты, Серёга! Чудила! – Та да... Друзья залились раскатистым беззаботным смехом. Спустя минут пятнадцать они пришли на место. Это была любимая поляна, где ещё в детские годы они собирались с знакомыми отмечать особые события. Сергея снова и снова подбрасывали в воздух под громкие поздравления. «Стол» был накрыт богато, гостей тоже было много, кого-то даже не получилось вспомнить. Под вечер виновник торжества внезапно вспомнил о том, что всё же нужно явиться домой к своей заждавшейся родне. Поблагодарив всех, походкой «змейка» он направился в сторону деревни. Утюг, на которого алкоголь действовал, только если принимать его небольшими цистернами, заботливо подобрал товарища вместе с вещами и повёз на себе домой. Весенний морозный ветер приятно веял в лицо, а сердце будто чувствовало приближение дома и билось слегка чаще. Изображая ручкой чемодана штурвал, Стужев восседал на широких плечах Утюга. С громким хохотом они неслись по тропкам его родного аллода. * * * Сергей вышел из дома и глубоко вдохнул, как следует потянувшись. Холодный неприветливый климат теперь, как никогда, радовал. Хадаганец подставил лицо обжигающему морозному ветру, блаженно прикрыв глаза – на большинстве других аллодов на него бы посмотрели, как на больного за подобную выходку, а здесь – всё в порядке вещей. Открыв глаза, Стужев окинул взглядом родное поселение. Деревушка нисколько не изменилась за два года, собственно, чему тут было меняться? Раньше это заставляло Сергея грустить, но теперь вызвало ностальгическое настроение. Солнце, мороз и искрящийся снег стали дарить какое-то странное ощущение умиротворения и безопасности. Ещё немного постояв на крыльце, сержант отправился в сторону дома Утюга. – Здоров! – Стужев помахал орку, завидев его возле кузницы на улице. – Чё делаешь? – Да вот, решил свой старый ножичек перековать в кои веки. Время есть, гы. – Ага. Скажи честно, ты себе специально отпуск к моему дембелю выпросил? – Сергей попытался поймать взгляд Утюга. – Ну... да. Я просто не мог не устроить тебе праздник, гы. И не выпросил, а взял. Стужев непроизвольно расплылся в довольной улыбке. Приятно. – Спасибо огромное, ты настоящий друг, – он похлопал орка по плечу. – А когда уезжаешь? – Через две недели, – Утюг уложил меч в горн и, наконец, повернулся к товарищу. – Ясно. Слушай, тут такое дело, – Сергей почесал затылок. – Я думаю в военное училище поступать. – Идея хорошая. А что мешает? – С семьёй проблемы. Отец не молодеет, а как я уехал на службу, им тут и вовсе нелегко приходилось. – И? – Утюг заглянул в горн, немного пошевелив уголь. – Я бы хотел, чтобы они переехали в Незебград. Квартира нужна. Орк задумался. – Утюг, я же там не так давно. А ты уже два года как прапорщиком служишь, ну должны же быть у тебя знакомые по интендантской части? – с мольбой в голосе спросил хадаганец. Утюг немного поразмышлял и неуверенно ответил: – Я пробью по своим, но ничего обещать не могу. И, в любом случае, тебя на очередь разве что поставят. То есть ждать всё равно придётся. – Да хоть бы и так. Уже было бы отлично. * * * Нудные процедуры поступления в военное училище уже порядком утомили Сергея, но оставалось немного. Самый сложный этап – сдача экзаменов, остался позади. С документами в самом начале проблем не возникло, как и с общей медкомиссией – Стужев всегда мог похвастаться отличным здоровьем. Осталась только медкомиссия внутренняя, и можно на пять лет позабыть про свободное время. Подавляя в себе лёгкое волнение, Сергей немного потоптался на пороге основного корпуса училища и, наконец, вошёл. Блуждать долго не пришлось, заветную табличку с надписью «Медкомиссия» разведчик нашёл практически сразу. Народу под дверью было, не сказать, чтобы очень много, но и не мало. Сергей спросил, кто последний, и занял место на скамейке в ожидании. Так как делать было нечего, он тайком стал поглядывать на окружающих. Несколько орков – не интересно. Хадаганцы, в большинстве своём, довольно рослые. Как минимум, на полголовы выше Стужева. По сравнению с ними он выглядел как-то сухо. Очередь медленно продвигалась, подошёл черёд Сергея. Он направился ко входу в тот момент, когда оттуда вышел высокий парень крепкого телосложения. Проходя мимо, здоровяк слегка толкнул плечом Стужева, с ухмылкой добавив: – Зарежут. Как пить дать. Сергей взглянул на него исподлобья, ничего не ответив, и зашёл в кабинет. Врачи и правда попытались зарезать, сославшись сперва на слабые лёгкие. От такого заявления у Стужева глаза на лоб полезли – уж что-что, а лёгкие у него были куда здоровее, чем у любого городского. Однако, не смотря на все подляны местных врачей, Сергей всё-таки прошёл медкомиссию. Очень помог какой-то лейтенант – он просто в нужный момент ткнул пальцем в личное дело, где были указаны достижения Стужева во время службы в армии. Комиссия не смогла не согласиться с тем, что такие люди нужны Имперской армии. К концу дня Сергей получил все необходимые документы и был направлен в свой корпус. У него ещё оставалось немного времени, чтобы отправить телеграмму родителям с радостной вестью и навестить Светку. Она, правда, скорее всего, сильно огорчится, когда узнает, что теперь их свидания снова поредеют, но всё же. Телеграмма полетела на Хладберг, а Света очень обрадовалась, увидев на пороге своей квартиры Сергея с букетом цветов. Но, как и предполагалось, слегка надулась от новостей. – Да ладно тебе, увольнения никто не отменял. – Ну знаешь, я надеялась, что с тех пор, как ты демобилизовался, мы будем встречаться чаще, – Света отвернулась и надула губы. – На кой оно тебе сдалось? Работу в Незебграде ты и без высшего образования легко найдёшь. А если так хочешь, поступил бы куда-нибудь на заочное. – Светик, ну не дуйся. Это моё призвание. Правда, – Сергей приобнял девушку за плечи и повернул к себе. – Разве ты не гордишься тем, что твой избранник – военный? – Горжусь, – буркнула Света, посмотрев на него исподлобья. – Только мне не хватает одного дня в месяц. – Но вообще-то увольнительные раз в неделю дают... – Да, конечно! – девушка перебила его. – Но с твоими удачей и поведением это как раз один раз в месяц. – Я постараюсь не попадаться, – улыбнувшись, попытался заверить Сергей. – Пообещай, – прищурилась Света. – Обещаю. * * * Третий курс был определённо легче, чем первый и второй. Меньше занудных предметов, больше практики. Тем более за последние два года Стужев слегка вытянулся и его перестали обзывать карликом. Нет, он вовсе карликом не был, но в роте он был самого низкого роста. Однако ещё на втором годе обучения он понял, что его приземистость только плюс для разведчика, и перестал обижаться на шутки. Но теперь Сергей догнал по росту своих среднестатистических сотоварищей, и на замену его природной пронырливости пришло избавление от дурацких прозвищ. Первое время он даже не мог определиться что лучше. Сегодня дали увольнительную. Нужно было обязательно что-нибудь купить Свете, чтобы загладить вину за прошлый пропуск свидания из-за наряда. По дороге на КПП ему передали почту, сделав акцент на том, что среди писем телеграмма. Вроде как срочная. Сергей уже было собирался прочитать, но встретил одного из своих сокурсников и в неторопливой беседе так и забыл про неё. На Старой площади, как и обычно, было людно и шумно. Толпа туристов с экскурсоводом у монумента «Первого подвига Незеба», несколько зевак, с умилением и восторгом разглядывающие танцующих гибберлингов, зелёные газоны, милиция с иголочки... Вот прямо становись и пиши картину – «Счастливая жизнь Империи». Улыбнувшись уже знакомой продавщице цветов, Стужев указал на шикарный букет из белых лилий. – Провинился? – усмехнулась девушка за прилавком. – Есть такое, – Сергей слегка покраснел. – Как у вас дела? – Ой, спасибо, хорошо, – залепетала продавщица. – Вчера Андрюше десятый годик пошёл. А как ваши поживают? – Э-э-э... – Сергей замялся, – почту он так и забыл прочитать. Он также вспомнил про телеграмму. Срочную. – Погодите. Сколько с меня? – Четырнадцать, – девушка протянула ему букет. Стужев быстро выудил из прочей почты телеграмму и взглянул на неё. Сердце упало куда-то в желудок. Сергей, просто потеряв дар речи, развернулся на месте и сорвался в училище. Благо, начальник училища, лишь мельком взглянув на телеграмму, сразу же выписал Стужеву отпуск на несколько дней. В астральном порту ему тоже повезло. Через час на Хладберг отправлялось торговое судно, капитан оказался сговорчивым, и Сергея пустили на астральный корабль. Весь последующий перелёт Стужев не находил себе места, а это время показалось ему вечностью. * * * Сергей собрал свою волю в кулак и постучал в дверь родного дома. По ту сторону послышались торопливые шаги, затем скрип засова. Дверь открылась – на пороге стояла Оля. Увидев брата, она поджала губы, а её глаза тут же наполнились слезами. – Когда? – сухо спросил Сергей. – Сегодня... Утром, – сквозь слёзы ответила сестра и уткнулась ему в грудь. Стужев обнял её и погладил по голове. В горле застрял комок. Вышел отец, тяжёлой походкой подошёл к Сергею и, положив ему руку на плечо, тоскливо сказал: – Совсем немножко опоздал, сынок. Она хотела видеть тебя. – Я пойду, – хадаганец отпустил сестру и пошёл в комнату к матери. Она лежала на постели, как будто спала. Только необычно бледная. Сергей присел рядом, взяв мать за руку. Непривычный холод тела испугал его, но он не отпустил. – Что же ты не дождалась меня... В глазах хадаганца застыли слёзы, он моргнул, пара капель стекла по щекам. – Прости, что не успел. На Хладберге раньше хоронили, сбрасывая тело в астрал, так как вырыть могилу не представлялось возможным из-за вечной мерзлоты. Но теперь в Прохиндеевке поселились орочьи шаманы, у которых можно было заказать прогрев грунта. Драли они за это непомерную цену, что усугубляло и без того ужасное состояние родственников умершего. Но что поделать. В день похорон приехал Утюг и сообщил, что ему удалось добиться внеочередной выдачи квартиры для семьи Стужевых. На следующий же день отец с сестрой были готовы к переезду. Сергею хотелось поскорее забрать родных с аллода, суровые условия которого отобрали у него мать. Перед отлётом они всей семьёй пришли на могилу. Несколько минут стояли молча. Никто не плакал. Отец с сестрой положили несколько украшенных хвойных веток на снег и пошли в сторону пристани. Сергей в последний раз взглянул на надгробие. – Прощай, мам. И отправился прочь. Продолжение Просмотреть полную запись