Реклама

Shila

Журналист
  • Публикации

    20
  • Зарегистрирован

  • Посещение

О Shila

  1. Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101 Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Начало Часть III. Глава четырнадцатая. Зов Родины Ольга обессиленно сползла по стене и тихонько заплакала, обвив руками колени. За дверью ещё пару раз раздались глухие удары, после чего всё стихло. Всхлипы девушки коротким эхом разносились по лестничным пролётам, Стужева пыталась себя успокоить, но раз за разом начинала трястись от новой волны плача.Сергей вёл себя ужасно. С тех пор, как он получил письмо от Андрея, Стужевы больше не разговаривали. Брат не пускал её к себе домой ни под каким предлогом, а поймать его, когда он выходил за новой бутылкой водки, у Оли не получалось. Как бороться с запоем, Стужева не представляла, а рассказать отцу боялась.На лестнице раздались гулкие шаги, с каждой секундой они приближались, поэтому девушка спешно утёрла слёзы.– Оленька, ты чего тут? – над ней выросла огромная фигура орка. – Я получил письмо, но ты как обычно… всё так неразборчиво… Что слу…– Утюг! – Стужева подскочила, повиснув у него на шее. – Утюг… – девушка вжалась в орочью грудь и зарыдала.Железных обнял сестру лучшего друга, как родное дитя.– Ну… будет… – он аккуратно отстранил Ольгу от себя. – Что случилось? И почему ты на пороге сидишь, его дома нет, что ли?– Серёже очень плохо, – выдавила из себя Стужева. – Я никогда его таким не видела. Он пьёт и пьёт… и пьёт…Оля бессильно закрыла лицо руками, глубоко вздохнула и продолжила:– Ему письмо пришло с фронта… Все его сослуживцы погибли в бою или вроде того. Он замкнулся и не хочет со мной разговаривать. Пьёт…Стужева протяжно всхлипнула и снова уткнулась в грудь Утюга. Тот лишь погладил её по голове, другой рукой озадаченно потирая лоб.– Дела… *** Человек с незапоминающейся внешностью, одетый с иголочки, стоял перед домом, где находилась квартира Стужева, и спокойным взглядом окидывал окружающую его обстановку. Затем он деловито посмотрел на часы и двинулся с места, ловко перехватив из одной руки в другую дипломат такого же точеного вида, как он сам.Мужчина неспешно поднялся на нужный этаж, немного постоял на площадке. Глаза хадаганца слегка сузились, когда его обострённое обоняние натолкнулось на запах перегара. Затем он оглянулся по сторонам, следуя многолетней привычке, и только тогда полез в карман.Дверь неизвестный открыл своим ключом. Оказавшись в прихожей обиталища старлея, хадаганец манерно помахал ладонью перед своим носом и покачал головой – неподобающая обстановка для офицера, проживающего здесь. Человек решительно прошагал сразу на кухню, где ему хватило всего одного взгляда, дабы оценить масштаб трагедии. И только после этого он направился в спальню для встречи с хозяином.Стужев нисколько не удивился присутствию постороннего в своём жилище. Наоборот, старший лейтенант проявил гостеприимство, достойное похвалы. Выражалось оно фразой:– Ты кто?Неизвестный на вопрос не ответил. Он довольно властно призвал Сергея подняться и проследовать за ним на кухню. Там он усадил старлея напротив себя, затем убедился, что тот достаточно вменяем и на его действия реагирует.– Выпьем?Был бы Стужев трезв, он бы сразу расслышал знакомую интонацию, когда вопрос задают, но ответ на него заведомо известен, и тому, кому его задали, полезнее угадать верный вариант, чем высказывать своё мнение. Впрочем, отказываться он всё равно не собирался. Из дипломата на стол вынырнула бутылка столичной. Содержимое последней быстро перекочевало в стаканы, которые не покидали стол, пожалуй, уже с неделю. Тост никто не произносил, но и не нужно было – не дожидаясь команды, Сергей опрокинул в себя водку. Он тут же потянулся за подсохшей закуской, которая так же получила прописку вне холодильника.– После первой не закусывают, – неизвестный потянул на себя блюдце с умирающими солёными огурцами и вновь наполнил стакан Стужева.Старлей одобрительно кивнул и осушил новую порцию, не замечая, как пьёт его «собутыльник». Точнее, как не пьёт. Хадаганец внимательно следил за Сергеем, лишь для виду прикладываясь губами к своему стакану.– После второго тоже не закусывают, – человек произнёс это наигранно захмелевшим голосом, снова утягивая от старшего лейтенанта закусь.Из ванной доносились звуки надрывной рвоты, а неизвестный с той же деловитостью набирал номер скорой.– Алкогольное отравление. Да. Нет, не думаю. Достаточно укола, можно обойтись без госпитализации.Спустя десять минут Сергей лежал в постели, безучастно глядя в потолок. Нутро дико воротило, тело колотила мелкая дрожь, а руки не слушались. Если бы он мог о чём-нибудь подумать сквозь своё бредовое состояние, то пожелал бы себе скорой кончины.Когда приехали врачи, гость принял у них медикаменты, а самих выпроводил за порог, не дав его и переступить. С тем же самым холодом и чеканностью движений он поставил Стужеву капельницу, сделал пару уколов, а затем вновь удалился на кухню. Оттуда некоторое время раздавался звон стекла и шум воды, затем всё стихло. Ещё несколько раз неизвестный возвращался проверить состояние старлея, которому, к слову, очень скоро полегчало, и он смог уснуть. *** Сергей вновь сидел на кухне напротив своего гостя. Кожа старлея была настолько бледной, что её можно было бы сравнить с белизной хладбергского снега. Стужев чувствовал себя отвратительно слабым и поплывшим, но поправлять здоровье ему больше не хотелось.– Теперь мы можем поговорить по делу.Хадаганец потянулся к своему дипломату, но в этот раз он извлёк оттуда не водку, а папку, плотно наполненную бумагами. Мужчина двумя пальцами придвинул её к старшему лейтенанту, не сводя с него глаз.Сергей уже давно понял, кто хозяйничает в его доме, поэтому сейчас вёл себя максимально смиренно. Выдержав аккуратную паузу и увидев во взгляде собеседника разрешение взглянуть на предложенное, он открыл папку. Глаза побежали по печатным строкам. Вначале ничего особенного – документы, содержимым своим очень напоминающие личное дело, такое и в округе лежит, пылится. Но, после того, как Стужев перелистнул несколько страниц, его сердцебиение немного участилось. А дальше по тексту пошло такое, чего он сам о себе не знал.– И… – сухо сглотнув, спросил Сергей, – чем мне всё это грозит?– Странно видеть такую реакцию от вас, старший лейтенант Стужев. Вы ведь уже пересекались с Комитетом и на собственном опыте убедились – там служат такие же люди, как вы, просто знающие цену профессионализму, – хадаганец сложил руки в замок. – Если бы вам что-нибудь, как вы выразились, грозило… Вам бы нанесли визит работники другого профиля.Комитетчик смерил Сергея взглядом со снисходительностью, граничащей с пренебрежением.– Вы, конечно, вели себя неподобающе последний месяц. Офицеру вашего уровня не пристало скатываться в подобное состояние. И вас, скорее всего, списали бы.Стужев стиснул зубы от нахлынувших одновременно глубокого стыда и боли. Собрав волю в кулак, он подавил в себе чувства и спросил:– Так почему же не списали?– Есть одно большое но. Оно перед вами, – гость указал ладонью на документы. – Вы представляете собой ценный материал с богатым опытом. Комитет не может позволить себе разбрасываться такими кадрами.Комитетчик забрал папку и уложил её обратно в дипломат. Взамен ей он достал небольшой бланк с уже проставленными печатями и протянул его Сергею.– Вам даётся срок в пять дней на приведение себя в порядок и обдумывание решения. Если будете готовы раньше, приходите раньше.Мужчина оставил Стужева в одиночестве, так как в проводах не нуждался. Старлей озабоченно взглянул на бланк, вид которого придавал трезвость мыслям лучше, чем какие-либо лекарства.И поймал себя на мысли, что не видит особого выбора. *** В Оке Мира, как и обычно, бурлила жизнь: по лестницам туда-сюда сновали чиновники, секретари и те, кого в центр Незебграда привели личные дела. Со стороны аукционного зала регулярно доносились объявления о ставках и удары молотка с громким «продано!», а из банка струился приглушённый гул нескончаемых посетителей, желающих оставить ценности в личной ячейке или забрать их оттуда. Каждый угол и поворот коридоров башни украшала серая, почти бездвижная фигура хранителя Империи. Сергей покачал головой – ему никогда не были понятны замашки здешней службы безопасности. Охрана – это, конечно, хорошо. Но в таком количестве…Из основного зала Стужев спустился вниз по лестнице, на минусовой этаж. Здесь количество людей уже сильно поредело, а после двух поворотов в коридоре стало и вовсе безлюдно. Перед заветной дверью его остановил самый натуральный ястреб Яскера, попросив предъявить пропуск. Старший лейтенант посмотрел на элитного бойца с плохо скрываемой завистью – в его глазах ястребы всегда были эталоном, верхушкой военной касты. После того, как Сергей показал бланк, врученный ему вербовщиком, охранник посторонился, отдав честь. Ответив тем же, Стужев перешагнул порог Комитета.Отдел кадров был чуть ли не первой дверью, встретившейся ему на пути, поэтому долго искать, куда идти, Сергею не пришлось. Разведчик постучал и заглянул в кабинет.– Разрешите войти?– Проходите.В глубине помещения сидела хадаганка средних лет. Она посмотрела на гостя поверх очков и постучала ручкой по столу.– Бланк заполнили?– Так точно, – Стужев подошёл ближе и положил лист бумаги перед ней.– Ещё паспорт, будьте добры.Получив необходимое в своё распоряжение, она сверила документы Сергея с какими-то бумагами, поставила несколько подписей и печатей в заполненный бланк, прикрепила к нему пару непонятных справок. Из ящиков позади неё кадровик вынула папку с инициалами Стужева и вложила туда всё это, включая его паспорт.– Ваше временное удостоверение, – взамен она протянула ему небольшую справку. – В отделе распределения вам поставят печать. Четырнадцатый кабинет. Без этого документа, – хадаганка вновь посмотрела на старлея поверх очков, – вы не попадёте сюда и не сможете вернуть свои бумаги. Поэтому поберегите его.– Благодарю.– Погодите, – женщина озабоченно взглянула на часы. – Я сейчас не смогу заняться вашим делом. Если не хотите ждать, можете отнести бумаги в архив самостоятельно. Там просто скажете, что я дала такое распоряжение.Стужев кивнул и с готовностью принял собственное личное дело. В голове было уже слишком много вопросов, но Сергей прекрасно понимал, где находится, и чем чреваты несдержанность или невнимательность. Посему вёл себя исключительно покладисто, выполняя всё, что ему говорят. И, тем не менее, не смог удержаться перед искушением заглянуть внутрь папки по пути. Там могли быть ответы. Воровато оглянувшись, Стужев раскрыл личное дело и быстро пролистал знакомую часть. Остановился он на листе с графой «Характеристика и рекомендации». Первые строки, о его успехах в академии, были не очень интересны, дальше красовалась характеристика внушающих размеров от Сечина и Поверкина. В голову сразу же полезли свежие воспоминания, но Сергей отмахнулся от них, боясь потерять самообладание. Старший лейтенант прошёлся глазами дальше по тексту – и вот, наконец, нашёл нечто новое для себя.Первая рекомендация была от некого Негуса Нона, где довольно кратко были указаны такие положительные стороны Стужева, как внимательность, широкий кругозор, высокая обучаемость, рассудительность и сдержанность… Вот тут он притормозил бы незнакомого ему благодетеля. Дальше, тоже неизвестный Сергею восставший по имени Сарбаз О’отеп оставил замечания по поводу подходящего склада ума старлея.– Под что подходящего? – шёпотом спросил у воздуха разведчик.Дальше были какие-то непонятные медицинские показатели, отметки, понятные только специалистам, в целом не вносящие ясность в дело. Плюнув на собственную попытку разобраться в происходящем, хадаганец захлопнул папку и отправился в архив.После отдела распределения стало проще – те, кто встретился ему дальше, уже не воспринимали его, как предмет мебели, и не стали играть им в гоблиноболл между кабинетами. На будущем месте работы его встретила местная секретарша и, особо не церемонясь, стала вводить Сергея в курс дела.– Работа у нашего отдела самая простая и сложная одновременно. Простая потому, что над добытой информацией ломают головы другие отделы, а сложная от того, что самая опасная.«Замечательно», – подумал про себя Стужев.– Агентура у нас делится на два типа – на внутреннюю и внешнюю. Объяснять долго, думаю, не нужно. Первые работают в пределах Империи, ищут заговорщиков, предателей и тому подобных. Вторых запускают на вражескую территорию. Кстати, в полевые агенты вас и записали. Посему своё реальное имя и паспорт можете забыть. Для заданий вам будут выдаваться фальшивые документы вместе с инструкциями. На выездах, где вы будете действовать инкогнито, у вас будет стандартная легенда. Также у вас теперь есть позывной, в пределах Незебграда, при посещении штаба, вам надлежит пользоваться им. Удостоверение использовать только в критических случаях, для обычных граждан вы человек без конкретных имени и звания. Для родственников вы Сергей Стужев, госслужащий.– А какой у меня позывной?– Алистер.– Алистер? – Стужев удивился. – Что у меня общего с эльфом?– У вас канийские черты лица, но чем-то нужно объяснить хадаганскую сухость и телосложение. Поэтому по стандартной легенде в вас смешана эльфийская и канийская кровь. Отсюда и имя. Привыкнув к позывному, вы будете на него вполне естественно отзываться.Сергей лишь удручённо промолчал. Где это у него канийские признаки? К тому же, эльфы были ему глубоко противны своим образом жизни, сколько он о нём слышал. Потому иметь с ними что-то общее, даже формально, было неприятно.– Но сейчас у вас работы не будет, – продолжила секретарь. – Сначала вы обязаны пройти подготовительные курсы. Сюда также входит набор специальных проверок и медицинских процедур. Вам для этого не нужно ничего дополнительного, все необходимые анализы вы сможете сдать по месту. Кстати, об этом. Про городской стационар тоже забудьте, теперь вы стоите на учёте у медиков Комитета. Все необходимые справки будут выдаваться вам по необходимости. Что я ещё не сказала… Остальное по ходу дела. Сейчас, – она вскинула руку, посмотрев на часы, – можете отправляться к врачу. Ещё весь день впереди, успеете половину необходимого сделать. *** Стужев всякого ожидал от Комитета, но всё равно был удивлён. После проверки теоретических знаний и сдачи разного рода анализов к нему приставили мистика, каковой проводил с ним ежедневные занятия, во время которых Сергей обязан был научиться распознавать проникновение, оказывать ему сопротивление или, наоборот, не выдавать себя, пропуская псионика в свои мысли так, будто ничего не понял. А после всего этого разведчика подвергли какой-то болезненной процедуре, из-за чего ещё пару дней его сознание находилось будто в тумане.Потом проверялись его физические данные: память, выносливость, устойчивость к воздействию на психику и ещё огромное множество тестов. Когда всё это закончилось, хадаганец был счастлив.– Ну что же, старший лейтенант, – врач поставила последнюю печать в ворохе бумаг и справок. С завтрашнего дня можете приступать к работе.– Хвала Незебу, – едва слышно произнёс Стужев, слабо кивнул и принял документы.В дверь аккуратно постучали, но, не дожидаясь ответа, она открылась и в проёме появилась голова какого-то восставшего, следом проникла и вся его высокая фигура.– Ниночка, а у меня для вас результаты готовы, – сказал зэм.– Вот это вы быстро, – врач оживилась при виде коллеги.Сергей оглянулся и замер. Нет, ему не показалось, с памятью у него всегда было хорошо. Заметив его интерес, восставший ответил Стужеву таким же изучающим взглядом. И, вдруг приподняв руку в направлении хадаганца, сказал:– Святые земли, эскорт и чудесный вечер. Сергей Стужев. Я не ошибся?– Никак нет, – старлей помотал головой и слегка улыбнулся. – Надо же.– Рад встрече… коллега теперь, надо полагать? – восставший, как и тогда, на Асээ-Тэпх, схватил руку разведчика и сдавил её, немного не рассчитав силу.Хадаганец скрипнул зубами от боли, но растянулся в более искренней улыбке. Столько времени прошло, а его даже по имени помнят.– Я так понимаю, – зэм взглянул на кипу справок перед Сергеем, – вы сейчас обременены неотложными делами? Впрочем, как и я, как и я, – он выдержал небольшую паузу, задумавшись. – Потом, как будет минутка, заглянете ко мне в отдел?– А… какой конкретно?– Отдел экспертизы, кабинет спросите… Ах, где же мои манеры. Негус Нон, рад окончательному знакомству, – он издал металлический смешок.– Взаимно, – Сергей ответил ему улыбкой и повторным рукопожатием.Старлей сгрёб свои документы, благодарно поклонился доктору, шуточно отдал честь Негусу. Оказавшись за дверью, он облегчённо выдохнул и нервно улыбнулся – вес папки в его руках был солидный. А через полчаса Стужев дышал ещё свободней, так как бумаги остались в архиве, а секретарь заверила его, что такого количества бюрократии в его работе больше не будет.– Поздравляю вас с официальным вступлением на должность агента Комитета, старший лейтенант, – девушка вручила ему удостоверение. – Первое задание вы получите в ближайшее время, я вызову вас, как только придёт распоряжение. По графику – он у вас будет плавающий, так как работа носит ситуативный характер. В незанятое время с вами будут заниматься наши инструктора в индивидуальном порядке. Расписание я уже составила, – секретарь протянула Сергею лист, плотно забитый пометками.– Инструктора? – старлей пробежался по расписанию глазами и вопросительно посмотрел на комитетчицу.– Да, базовые навыки у вас в норме, но повышение квалификации никто не отменял. Некоторые поручения требуют от нашей агентуры специфических знаний, поэтому постепенно из вас сделают специалиста широкого профиля.– Понял.– Выходных у вас два в неделю, в среду и четверг. Но во внештатных ситуациях вас могут вызвать и во время отдыха, поэтому постарайтесь быть всегда наготове. На этом всё. *** Инструктор по боевым искусствам оказался душевным мужиком и прекрасным педагогом, знающим своё дело. Между ним и Стужевым сразу завязались добрые и, самое главное, простые отношения без лишних слов и формальностей. Александр Шаберин, так его звали, бывалый военный в звании майора, обладал богатейшим опытом в своей сфере. Он подробно, но очень доходчиво объяснял теорию, вовремя переключаясь на практику, чтобы Сергей не перегружал голову и хорошо усваивал поданный материал.– В рукопашной и на коротком клинковом ты показал себя на отлично, – Александр жестом показал Сергею, что можно не записывать.– У меня был прекрасный учитель, – старлей отложил тетрадь с карандашом.– Это кто? Я некоторых ребят с Асээ знаю.– Алексей Ремнёв.– Ого! Повезло тебе, парень. Погоди, а почему был?Стужев почувствовал неприятное покалывание в руках. Он глубоко вздохнул, чтобы справиться с наплывом тяжести и ответил:– Лёши больше нет в живых.– Как? Когда? – новость очень удивила инструктора.– Не так давно… – Сергей прикрыл глаза и коснулся лба кончиками пальцев. – Виноват. Я не могу сейчас об этом говорить.– Значит, не нужно. Прости, старлей, – Шаберин выдержал паузу, давая Стужеву успокоиться. – Вернёмся к делу. Стрелок ты тоже замечательный, но одного арбалета недостаточно. Будешь постепенно учиться держать любое оружие в руках. Важно, чтобы ты мог уверенно себя чувствовать со всем, что под руку попадётся. Нет, двуручным мечом я тебя махать не заставлю, не твоя весовая категория. Но стиль боя с ним ты всё равно должен будешь изучить, чтобы знать своих противников и эффективно им противостоять. Ситуации могут возникнуть любые, где-то ты уже не сможешь отступить, придётся сражаться, даже если враг будет превосходить тебя в силе.Александр потянулся, громко хрустнув суставами и доброжелательно взглянул на разведчика.– Обучаемость у тебя высокая, так что натаскаю я тебя быстро. Через полгода сможешь усмирить толпу орков сковородкой или ложкой сердце выдрать.Поймав немного ошалелый взгляд Сергея, майор хохотнул и поспешил его успокоить:– Да это у нас так говорят просто. Но орудовать столовыми приборами, как летальным оружием, действительно могу научить. Хм… – он ещё немного подумал. – А будешь хорошо себя вести, расскажу и покажу всякую экзотику.До своего первого задания Стужев здорово освежил уже имеющиеся навыки и даже успел научиться чему-то новому. Между преподавателями в разведшколе округа и местными профессионалами разница, конечно, ощутима – сделал вывод Сергей. Здесь учили такому, чего не стоило знать рядовым военным, с такими познаниями человек становился потенциально опасен. Потому, скорее всего, одним из ключевых факторов для вербовки в Комитет была благонадёжность. С этими мыслями старший лейтенант собирался в дальний путь.– Инструктаж на инструктаже, инструктажем погоняет, – с иронией произнёс разведчик, одеваясь.Хотя, в данном случае он был только рад подробностям. Отправиться ему предстояло на вражескую территорию в гордом одиночестве, так что такое разжёвывание со стороны руководства для первого раза было не лишним. А ещё ему, наконец, стало понятно, почему его заставили отпустить бороду. После того, как секретарь указала старлею на особенности его внешности, Стужев стал замечать их. Раньше просто не обращал внимания. С такой белой кожей, серыми глазами и тёмно-русым, с пепельным налётом, цветом волос он вполне годился в канийцы. Ну да, суховат, болел в детстве. Хадаганец усмехнулся – эта версия ему нравилась больше, чем родство с эльфами.– А борода меня полнит… – сказал старший лейтенант, в очередной раз взглянув на себя в зеркале.Рука невольно коснулась шрамов на левой стороне лица. Сергей помрачнел, так в очередной раз убедился, что ситуация со странным выражением лица уже, скорее всего, не поменяется. Нижнее веко неизменно тянулось вверх, прикрывая половину глаза и утягивая за собой щёку и уголок рта. Из-за этого казалось, будто старлей всё время саркастично или недовольно ухмыляется.А вот растительность на лице у Сергея образовалась на удивление пышная, очень выгодно скрывающая его сужающееся к подбородку лицо, придавая ему практически идеальную канийскую форму.– Шпиён…Хоть Стужеву и не нравился собственный внешний вид, маскировка под лигийца получилась более, чем успешной. Когда Сергей был полностью готов, у него благополучно отобрали документы, выдав вражескую альтернативу.– Богдан Рогачевский, – вслух прочитал хадаганец, раскрыв лигийское подобие паспорта.– Вам оно, скорее всего, не понадобится, но на всякий случай желательно иметь с собой, – ответила секретарь. – На место вас доставят наши люди. Они же вернутся за вами в условленные дату и время, до того момента вы обязаны справиться с заданием. *** Кабинет главы отдела экспертизы полнился глухим деревянным молчанием, в то же время дыша и полнясь своей особой жизнью – тихим бульканьем реактивов в пробирках, скрипом пера и шелестом бумаги. Белый призрак, живущий здесь, лишь иногда подымался со своего рабочего места, дабы свериться с необходимым пособием из огромного шкафа у соседней стены или достать недостающий реагент со стеллажа рядом. А когда нужно было поделиться сведениями с коллегами, хозяин кабинета покидал его решительными размашистыми шагами, и халат его при этом развивался по воздуху подобно плащу героя с хадаганской живописи.Ныне же Негус Нон скучающе наблюдал за реакцией в мензурке, не ожидая от происходящего интересных результатов. Металлические пальцы размеренно постукивали по дубовой крышке стола, повторяя ритм музыки, играющей у восставшего в голове. Алхимик откинулся в кресле, окинул взглядом кабинет и в который раз за своё время работы здесь пожалел о том, что большинство помещений Комитета находятся под землёй. На улице сейчас буйствовали краски лета, плескаясь в лучах жаркого солнца. Открыть бы сейчас окно, позволив ветру ворваться в комнату и всполошить тонкие занавески…Не успел Нон грустно вздохнуть, как в дверь постучали. С неохотой оторвавшись от столь сладостных мыслей, алхимик ответил:– Войдите.В проёме показалось смутно знакомое лицо.– Можно? – спросил хадаганец.– Вы по какому вопросу? – демонстрируя отсутствие желания решать какие-либо вопросы, не касающиеся его работы, спросил зэм.– Вы просили меня к вам зайти, – Стужев из вежливости слегка поклонился. – Как будет минутка.Негус выдержал длинную паузу, вглядываясь в Сергея. А потом вдруг воссиял:– А-а-а! Проходите, конечно! Рад вас видеть, дорогой друг. Присаживайтесь!Старший лейтенант благодарно кивнул, подошёл к столу и сел в кресло напротив.– Вы бы сразу представились, а то вас не узнать нынче, – восставший крутанул кистью в воздухе. – Какое событие подвигло вас отрастить такую бороду?– Да это по работе. Должен быть похож на канийца.– А, вас же распределили в полевую агентуру, – Нон немного засуетился, открыл ящик стола, что-то в нём высматривая. – Тогда разумеется.Зэм извлёк на свет бутылку дорогого коньяка и две рюмки.– У вас свободна минутка или немного больше? – его жёлтые огоньки глаз сверкнули знакомым озорным блеском. – И вот что ещё – предлагаю перейти на ты.– Можно, если предлагаешь, – Сергей посмотрел на бутылку и натянуто улыбнулся. Он старался сейчас не пить вовсе, но обижать Негуса ему не хотелось. – Сегодня я уже свободен полностью.– Даже так? – маска восставшего не шелохнулась, но можно было уверенно заявить – под ней лицо зэма растянулось в радостной улыбке.– Да, я с выезда вернулся. Всё отчёты написаны и сданы. Цитирую начальство – «до конца дня вы абсолютно свободны».– Так это же прекрасно! – Нон откупорил бутылку и принялся наполнять посуду. – Будь добр, – он кивнул в сторону двери.Стужев усмехнулся под нос, закрывая дверь на защёлку. Что тебе армия, что Комитет – а пьют посреди рабочего дня везде одинаково.– Ну это я свободен. А у тебя всё нормально потом будет? – всё же поинтересовался разведчик, вернувшись в кресло.– Ты табличку на двери читал? – восставший склонил голову набок. – Как начальник отдела, могу себе позволить.– Тогда за встречу? – Стужев поднял коньяк.– За встречу.С лёгким звоном стекла их рюмки встретились и разошлись.– Как первое задание? – подцепив кружок лимона пинцетом и отправив его в рот, спросил Нон.– Честно, пока ничего особенного, – старший лейтенант равнодушно ухмыльнулся. – Меня пока натаскивают, приучают к новой обстановке. Я сначала обидеться хотел, мол, я вам не желторотый какой… Но потом всё же понял, что правда на стороне руководства. – Прости, я не совсем понимаю, – Негус подпёр подбородок рукой.– Это… не так уж и важно, – Сергей вдруг понял, куда может привести этот разговор, и стал съезжать. – Просто здесь всё так отличается, и я действительно не привык…– По своим скучаешь?Специально или нет, но алхимик попал в самую больную точку. Сергей замолчал, помрачнев. Взгляд его отяжелел, опустился и ушёл в сторону, утратив живой блеск.– Скучаю, – тихо проронил разведчик. – Очень скучаю.Зэм проследил за сменой настроения Стужева, его голова вновь склонилась набок. С заботой в голосе, будто старлей был ребёнком, тоскующим по каникулам, он попытался приободрить его:– Не горюй, как будут отпускные – навестишь.Старший лейтенант обладал хорошей фантазией, поэтому она быстро, без его на то согласия, нарисовала перед глазами Аллею Славы. Хадаганец шумно выдохнул, прогоняя наваждение. Он попытался улыбнуться, дабы скрыть подступившую тоску, но со стороны это получилось как-то криво и измученно. В кабинете повисла неудобная пауза.– Послушай, Сергей…– Алистер, – перебил восставшего Стужев. – У меня теперь такой позывной. Я обязан к нему привыкнуть.На самом деле старлею было бы куда приятней слышать от Негуса своё настоящее имя. Но сейчас он вдруг почувствовал нестерпимое желание спрятаться от приготовленных слов алхимика. Как будто его я могло отвернуться, позволяя фиктивной стороне принять на себя часть груза.– Хорошо, – продолжил Нон. – Алистер, шрам на твоём лице искривляет его, делает эмоции неразборчивыми или даже обманчивыми, как разбитое зеркало. Но поверь мне на слово – в людских страстях я немного разбираюсь. И даже сквозь эти искажения я вижу твою боль. Если ты утаиваешь её из страха натолкнуться на непонимание или осуждение – с моей стороны не возникнет таковых.– Я просто должен… держать себя в руках. Я должен…– Хадаганцы, – развёл руками восставший. – В своей верности идеалам вы порой забываете о том, что всему есть предел. Силам, терпению, да чему угодно, – он глубоко вздохнул. – Кто-то из взвода погиб?– Практически все, – ответил Стужев, не поднимая глаз. – Остался я и ещё один парень. Но мы с ним вряд ли когда-нибудь увидимся.Негус наполнил рюмки коньяком и молча предложил старлею помянуть погибших. Они выпили, помолчали, и восставший задал новый вопрос:– Ты пережил всё это в одиночестве, не так ли?– Откуда ты…– Опыт. Это заметно, особенно тем, кто испытал нечто подобное. Ты боишься очернить честь мундира и память о товарищах любым проявлением слабости. Посему старательно гонишь от себя всякую возможность выпустить боль. Даже частично.Сергей опустил лицо в ладони, ощущая, как стремительно сдаёт позиции накатившим чувствам. Кровь стучала в голове, заглушая остальные звуки, потому он не услышал, как зэм встал со своего места и подошёл к нему. Когда на плечо разведчика опустилась тяжёлая стальная рука, он вздрогнул, испуганно подняв глаза.– Жизнь успеет преподнести тебе ещё больше испытаний, – произнёс алхимик. – Для них тебе потребуются силы. Не растрачивай их лишний раз на то, что пора оставить позади.– Я… там… Там будто осталась часть меня, – сбивчиво начал Стужев. – То есть, мир для меня был уже практически целостным, и я ни в чём больше не нуждался. А потом всё развалилось опять. Я любил их, – измученно проговорил старлей. – За каждого был готов жизнь отдать.Хадаганец бессильно согнулся над столом, обняв себя. Пальцы впились в китель, до боли сжимая мышцы под ним.– На войне погибают, мы все знали, на что идём. Любой из нас знал, что это может произойти в любой момент, мы жили с этим чувством. Но…– Но это слабое утешение, – закончил за него Нон. – Да и не утешение вовсе.– На войне нельзя привязываться, – наконец, Сергей почувствовал, как успокаивается.– Какой смысл тогда жить? Зачем, за что воевать? – в голосе восставшего послышалась грустная ирония. – Если ты не испытываешь привязанности к ближним, убиваешь в себе чувства, превращаясь в пустую болванку, то это бессмысленная война и, уж прости, маразм. Ради чего тогда ты отнимаешь жизни и рискуешь своей?Стужев ответил молчанием, осознавая правоту алхимика – в его словах эхом отбивались наставления Поверкина.– Увы, момент, где все твои добрые намерения и чувства сопрягаются с невыносимой болью, неизбежен, – продолжил зэм. – Важно правильно ей распорядиться. Догадываюсь, почему ты не желаешь делиться ей с родными, потому хочу предложить альтернативу.Старший лейтенант поднял глаза на Негуса, встретив его проникающий жёлтый взгляд. Неожиданно для себя в этом, казалось бы, мёртвом свете он увидел сострадание и понимание, какого не сыскал бы даже среди близких.– Спасибо, – обронил Сергей.Рассказывать что-либо ещё уже не было необходимости. От одного присутствия Нона ему становилось легче с каждой минутой. На душе даже как-то посветлело, а воздух вокруг перестал душить хадаганца.– Так по какой причине тебя держат нынче в «резерве»? – зэм заметил улучшение и освежил рюмку Стужева, возвращаясь к началу разговора.– Да не в кондиции я был, когда сюда позвали. Хотят, видимо, убедиться, что не слечу с катушек и опять на стакан не сяду. Нет доверия к моей персоне, другими словами.– Но шанс тебе ведь дали, м?– Это потому, что мне высокопоставленные личности давали рекомендации, – бросил разведчик с явным пренебрежением к себе. – Спасибо, кстати, – уже более робким тоном добавил он. – Полно тебе! Не наговаривай на себя. Тем более, я бы не распинался о твоих заслугах, не будь их на самом деле. А насчёт отсутствия серьёзной работы – наслаждайся моментом. Потом будешь вспоминать, как сладкий сон.– Верю, – кивнул хадаганец. – У меня просто гордость взыграла поначалу. А теперь… надеюсь только, что мне простят со временем эту оплошность.– Конечно же простят. Тебе никто никогда открыто в лицо этого не скажет, но такие люди, как ты, здесь очень нужны. *** Сергей быстро привык к новой жизни. Прошло всего четыре месяца с момента, когда он оставил все свои документы в архиве Комитета, но полевая казарма, Асээ-Тэпх, дрёма в полглаза и хромой график остались в памяти туманным сном. Теперь жизнь Стужева была расписана по минутам, питание и медобслуживание высококлассными, а в личной жизни всё строго регламентировано.– Серёж…Хадаганец, не донеся ложку с борщом до рта, замер и поднял глаза на сестру. Ольга ничего не сказала.– Что, радость моя? – старший лейтенант выпрямился и отложил пищу.– Ты кушай, – Стужева подвинула плетёную тарелку с хлебом к нему ближе. – Я просто хотела сказать, что очень радуюсь тому, как ты пошёл на поправку и что у тебя есть работа. Что ты больше не на войне. Но… – сестра вздохнула, почему-то отводя взгляд, – ты стал каким-то замкнутым. Это новое место службы… ты так часто пропадаешь.– Я же говорил, у меня много командировок.– Не может быть так много командировок, – Ольга вдруг подалась вперёд, её голос стал жалобным и измученным. – Так не бывает!Девушка села обратно, снова глубоко вздохнув.– Я переживаю за тебя. Я хотела бы верить, быть уверенной, что это действительно работа, а не…– А не что? – Стужев насторожился.– Я боюсь, что ты прячешься от нас… И не приходишь домой по совсем другим причинам.– Не понимаю, о чём ты.– А ещё я заметила, что ты перестал посещать врачей, – робко добавила Оля.– Наверно, потому, что я здоров, – Сергея коснулись опасения, которые он умело скрыл, выдав за раздражение. – Так, Оля, прекращай давай, всё в порядке. Я даже к вам с папой в гости захожу. Регулярно! Когда, скажи мне, такое было последний раз?– Но речь ведь не об этом, – обиженно простонала сестра. – Ты даже не рассказал нам, где работаешь.– Как? Говорил же, в городском управлении личные дела местных офицеров перекладываю. А в командировки меня в качестве инспектора гоняют.Девушка хотела ещё что-то сказать, но более не произнесла ни слова. Хотя Стужев уже понял, какая версия событий сложилась у неё в голове. Ольга решила, что её брата списали и нынешнее служебное положение вгоняет его в тоску, которую он всё так же прячет от близких. А метод борьбы с ней – ночёвки где попало, алкоголь или нечто в этом роде. Старлей мысленно скривился – ужасная версия. Интересно, отец такого же мнения?Но, к сожалению, правду сказать им Сергей не мог. Уровень конспирации был самым высоким именно у полевых агентов Комитета. Стужев понимал – ему следует радоваться, ведь начальство могло и вовсе забросить его в глубокий тыл, где старлею суждено было бы стать другим человеком на неопределённый срок. А о встречах с близкими, да что там, даже о письмах забыть насовсем.Однако же, были и положительные моменты. Месяц назад Утюга перевели в ИВО, и старым друзьям ничто не помешало вновь сблизиться. Ни годы разлуки, ни изменения во внешности и характере. Встречи их не были похожи на прежние, Стужев и Железных не готовили самодельную взрывчатку и даже не подожгли ни разу почтовые ящики в соседнем доме, чтобы потом с балкона наслаждаться видом суматохи во дворе. Сергей, привыкший в компании Утюга чесать языком больше, чем обычно, теперь в основном молчал и с удовольствием слушал рассказы друга. Непринуждённость и простота поведения орка, а также его позитивное отношение ко всему происходящему вокруг успокаивали старлея, приближали к той безмятежности, с какой он когда-то гулял по ослепительно белым снегам Хладберга.А в Комитете Сергей обрёл новую дружбу, без какой вряд ли бы встал на ноги и прижился на новом месте. Едва у старшего лейтенанта появлялась возможность сбежать из своего отдела, он сразу же оказывался в кабинете Негуса Нона.– А не рванёт? – последнее время этот вопрос звучал здесь чаще, чем какие-либо ещё слова. – Не должно, – восставший отвечал всегда одинаково.Капля ярко-розового реактива сорвалась с края пипетки и упала в мензурку, растворяясь в ней красивым чернильным облаком. Сергей в нетерпении взял сосуд и аккуратно, но довольно сильно его встряхнул.– А вот этого не надобно, – цепкие пальцы эксперта выхватили зелье из рук ученика.– Рванёт?– Надоел, – Нон поставил мензурку в штатив. – Сия шутка перестала быть забавной ещё две недели назад. Не придумаешь что-нибудь новое, будешь учиться по руководству.Алхимик взмахнул рукой в сторону огромных шкафов, набитых книгами.– Так я же не шучу, – Стужев ехидно улыбнулся. – Я, как ученик, крайне признательный своему учителю, проявляю стремление к скорейшему освоению важных знаний. Практичными методами. – А, то бишь, ты рвёшься закоптить мой кабинет из чувства благодарности? Занятная мотивация, – зэм серьёзно покачал головой, но всё же улыбнулся в маску. – И вот что ещё – будешь меня кривить, заставлю дегустировать учебные материалы.– А я и не пытаюсь, – старлей сбросил улыбку и надел спокойную мину. – Мне твоя речь нравится. Она чистая и приятная. Так что тут я пример скорее беру…Слова Сергея искренне удивили учёного.– Польщён, – он кивнул головой немного набок.– Так что там? – хадаганец помялся на месте, указав подбородком на свой труд, стоявший в штативе.Восставший поднял мензурку на свет – реакция в ней как раз завершилась. Алхимик оценил цвет, прозрачность, запах, а после этого даже попробовал зелье на вкус.– Ну… ну как? – спросил Сергей. – Недурственно, – зэм сделал глоток побольше и вздрогнул, издав скрипучий звук полный удовлетворения. – Отменно! Задатки точно есть, из тебя выйдет прекрасный алхимик.От приятного смущения Стужев не покраснел, конечно, ибо не полагается, но буквально расцвёл от радости.– Правда? – сияя белой улыбкой во все тридцать два, переспросил хадаганец.– Правда. Вот только результат я экспроприирую, – Нон поднял глаза на Сергея, который уже успел сделать жалобный вид. – Тебе всё равно нельзя это пить.– Ну ладно, – старлей сел в кресло и, немного покачавшись из стороны в сторону, спросил, – что дальше?– Дальше… – Негус взял лист бумаги и стал составлять список. – Дам тебе поручение. Из нас двоих ты посещаешь канийские земли чаще. Вернее будет сказать – я не бывал там никогда. Оттого и некоторые ингредиенты в моём наборе либо скудны до безобразия, либо отсутствуют напрочь. Вот названия растений и порошков, посмотришь их в справочнике. Буду крайне признателен, если привезёшь хотя бы треть указанного.– А разве нет возможности приобрести их здесь? У Свободных торговцев, к примеру.– Увы, – Нон вручил Сергею список. – Даже за большие деньги.– Добро, постараюсь. Что-нибудь ещё?– Ничего, – Алхимик взглянул на часы, – хотя, засиделись мы с тобой. Я запамятовал отчёт отнести коллегам, но у меня ещё одно дело есть. Сделаешь одолжение?Он протянул Стужеву какой-то заполненный бланк.– С радостью.Старший лейтенант шагал по коридору, мысленно принуждая себя не пританцовывать от радости. Новое увлечение, подаренное Негусом, поглотило его с головой. Сергей ненавидел толстые талмуды ещё с училища, но пособия по алхимии читал с удовольствием, и каждое новое достижение было для него маленьким праздником.Всё это многие его коллеги назвали бы мелочами в сравнении со службой, которую старлей нёс своей Родине. Но сам Стужев был другого мнения, всё больше ему казалось, что такое тихое счастье в мелочах, объединяющее людей, не менее важно, нежели дела государственные. И, витая в этих глубокофилософских мыслях о простых земных радостях, он даже не подозревал, какой подарок решило преподнести ему мироздание.Сергей увидел её в другом конце коридора и спустя мгновение время будто замедлило свой бег. Вокруг не осталось никого, только она: само очарование и нежность. Девушка вела неспешную беседу с кем-то, завершив её, она попрощалась и с какой-то внеземной лёгкостью поплыла навстречу Стужеву. Старший лейтенант не мог оторвать взгляда от каждого её движения: поворота головы, взмаха ресниц, шага изящной ноги. Всё это длилось для него сладостно долго – Сергей даже не почувствовал, как перестал дышать. Ещё на полпути к нему барышня заметила внимание хадаганца и ответила удивлённым взглядом. На её лице при этом мелькнула чарующая улыбка, а в глазах под трепещущими чёрными ресницами блеснули искорки.– Простите? – ещё белоснежнее улыбнувшись, спросила хадаганка, когда, наконец, поравнялась со Стужевым.– Я… просто… Вы так… – неожиданно для себя замямлил старлей. С женщинами обычно он вёл себя куда смелее, чем сейчас. – Вы такая красивая…Ещё не очнувшись от чар этой прекрасной незнакомки, Сергей не смог придумать ничего лучше.– Спасибо, – девушка слегка порозовела, смущаясь. – У вас взгляд такой, будто вы познали вечность вселенной, а не комплимент собирались сделать.Она сдержанно посмеялась, заставляя хадаганца, в свою очередь, улыбаться, как идиота.– Лицезрение вашей красоты и осознание таких глубоких вещей, как видите, могут оказывать одинаковое воздействие, – он, в конце концов, собрался с мыслями и смог сказать что-то более умное.– Будет вам! – барышня подняла обе руки, тормозя старшего лейтенанта. – В краску вгоняете.– Как вас зовут? – вдруг выпалил старший лейтенант.Стужев забыл про все свои приёмы и действовал топорно, будто неопытный мальчишка.– Нона, очень приятно, – хадаганка протянула ладонь для рукопожатия.Сергей посмотрел на девушку в замешательстве и лишь слегка сдавил нежную руку, не осмелившись её целовать.– Се… Алистер, взаимно, – разведчик чуть не сболтнул своё настоящее имя.– Ах, вы из агентуры. Не видела вас раньше.– Я не так давно поступил на службу в Комитет.– Ясно… – Нона пару раз медленно моргнула и продолжила более серьёзным тоном. – Я бываю свободна по воскресеньям и четвергам.Стужев чуть не поперхнулся.– Вот так сразу?– Агент Алистер, мы с вами люди занятые. У нас нет времени на игры в недотрогу. К тому же, вы вполне очаровательный мужчина. Почему бы мне не прогуляться с вами в парк, когда будет такая возможность?– Вы правы, – Сергей кивнул с пониманием.– Вот мой номер, – барышня написала несколько цифр в блокноте, вырвала листок и вручила его Стужеву. – Буду ждать звонка. *** – Какой-то ты мечтательный нынче, – сказал Негус Нон, с интересом заглядывая в каждый мешочек, принесённый старлеем.– Да… – ответил Сергей, опираясь подбородком на руку и в блаженном спокойствии следя за тем, как восставший разбирает алхимические ингредиенты по списку.– Влюбился? – зэм озорно улыбнулся, ожидая возмущения и громких нет со стороны хадаганца.– Да… – всё так же плавно ответил старший лейтенант.Нон обернулся к другу с таким удивлением, что его можно было увидеть даже сквозь маску.– И кто являет собой предмет обожания?Сергей закатил глаза, позволяя губам растянуться в глуповатой улыбке.– Нона Счётина… Брюнетка, глубокие карие глаза, чёрные ресницы… – Стужев стал растекаться по столу, – и самые нежные руки во всём Сарнауте…– Не надо подробностей, – притормозил его алхимик.– Всё в рамках целомудрия, – старлей поднял на восставшего гневный взгляд. – Мы гуляем по выходным, не более того, – по лицу Сергея снова расплылась счастливая улыбка. – Иногда она гладит мои волосы… и тогда я понимаю, что счастье в жизни всё ещё есть.– Что ж, ныне мне ясно, по какой причине ты стал реже захаживать в мой кабинет.– Нон, да я…– Не переживай, я всё понимаю, – успокоил его зэм. – И искренне рад за тебя. *** Стужев посмотрел на часы и скривился от досады. Раньше его бы не заботили лишние полчаса ожидания на скамейке, но теперь такая трата любой свободной минуты была обидным событием. Какой демон дёрнул его прийти так рано? Мог бы ещё посидеть с Ноной. Сергей последний раз грустно вздохнул и принудительно переключился в рабочее состояние. Житейским мыслям скоро будет не место в его голове.А причина, по которой он находился здесь в этот чудесный осенний день, увы, была совсем не весёлой. В Незебграде объявился маньяк – живодёр и насильник, не уступающий в зверствах Чикатилину, творившему беспредел в районе Старой Площади несколько лет назад. Только этот оказался куда более осторожным, местная агентура сбилась с ног, выискивая его. Действовать Комитету нужно было быстро, пока в городе не поднялась паника, потому задействовали всех, кто был свободен, и даже снимали агентов с предстоящих заданий. Вполне естественно, что от такого количества профессионалов, прекрасно знающих своё дело, даже самый искусный убийца не сможет долго скрываться. Потому к сегодняшнему дню было уже известно его местонахождение и назначена охота. Рядом со старлеем присела женщина холёного вида и, смерив его внимательным взглядом, сказала:– В этом году осень выдалась особенно тёплой.Это была кодовая фраза. Выдержав небольшую паузу, Сергей ответил непринуждённым тоном:– Сэкономим на отоплении.При этом он сдержанно улыбнулся, сохраняя естественный вид гражданина, взявшего перерыв в середине рабочего дня. И ещё раз про себя отметил, что его коллеги обладают неплохим чувством юмора.– Мы с вами страхуем один из путей отхода, – убедившись, что перед ней нужный человек, продолжила женщина. – На крыше.– Вас понял, – ответил Стужев.Они поднялись со скамейки, Сергей молча предложил даме руку, но она почему-то отказалась. Причем на лице её проскочила какая-то брезгливость или презрение… Старлей предпочёл думать, будто ему показалось и на самом деле она просто слишком серьёзна и сконцентрирована на поимке преступника.Спустя десять минут они стояли на крыше дома, в котором, по их мнению, обитал маньяк. Сверху открывался прекрасный вид на Астралцево. «Орочьи каракули не так уж и сильно его портят», – подумал старший лейтенант.– Если он пойдёт этим путём, постарайтесь не упустить его, – вдруг заговорила коллега.– У вас есть повод сомневаться в моих силах? – Стужев был вполне спокоен, но сквозящую с её стороны недоброжелательность ощущал уже явно.– Есть.– Объяснитесь?– Когда закончим.Сергей пожал плечами, мол, ладно, как хотите, мне всё равно. Ещё некоторое время на крыше и вокруг царила тишина. А потом на пятом этаже послышались грохот и выкрики.– Приготовьтесь, – комитетчица заняла позицию слева от двери, указывая хадаганцу на противоположную сторону.Спустя несколько мгновений дверь слетела с петель, трескаясь и разлетаясь на длинные щепки. Такой прыти от беглеца никто не ожидал, потому охотники замешкались на несколько секунд, давая ему улизнуть. Первым опомнился Стужев и рванул следом, огромными прыжками перемахивая через кирпичные секции. Когда он поравнялся с маньяком, тот резко затормозил и попытался рубануть разведчика невесть откуда взявшимся здоровым тесаком.– Ну нихрена себе, – вырвалось у Сергея. Он никак не мог взять в толк, где преступник прятал оружие, одежды на нём было всего ничего. – А ну стой, тварюка!Маньяк снова нёсся на всех парах и в следующий раз, когда понял, что Стужев вот-вот настигнет его, вдруг швырнул нож в своего преследователя. Швырнул, стоит отметить, довольно метко, потому старлею пришлось резко уйти в сторону, опять отставая от цели. Стоило Сергею подумать о том, как бесполезна в данном деле его временная напарница, как рядом что-то опасно свистнуло, а беглец впереди запнулся и покатился по крыше. Стужев, не теряя ни секунды, подскочил к нему и врезал ботинком в живот для усмирения. Старлей опустил взгляд на ногу маньяка и поёжился от накатившего неприятного ощущения – из неё торчала тонкая, длинная ледяная спица.Спустя несколько мгновений рядом был целый отряд злых, как собак, силовиков. Не желая принимать участия в грубой работе, Сергей спокойно отошёл к краю крыши, вновь любуясь видом на Незебград. С ним поравнялась коллега и один раз кашлянула, привлекая внимание.– О, вы ещё про меня не забыли? – равнодушно бросил хадаганец, не оборачиваясь.– Вы хотели, чтобы я объяснилась.– Хотел. Но что-то мне подсказывает, что вас это волнует больше, чем меня, – Стужев, облокотился на металлическую оградку и положил голову на руки.– Разумеется. Таким, как вы, закон не писан. Признаться, я совсем не понимаю, о чём думают в отделе кадров.Старлей медленно выпрямился и обернулся к собеседнице, перебирая в голове вероятные причины такого хамства.– Что, простите?– У вас полуканийская внешность, а также лёгкий, но неистребимый, акцент. Из чего следует вывод – вы грязной крови и… деревенщина.Последнее слово она произнесла, будто смакуя. Смакуя собственное превосходство.– Как можно вербовать в Комитет каких-то неотёсанных недохадаганцев? Как может какой-то полукровка из глубокого астрала называть себя гражданином Империи?Стужев помолчал недолго, внимательно глядя ей в глаза. Внутри кипели злоба и желание сказать ей что-нибудь на матерном армейском, но Сергей боролся с собой изо всех сил.– Вы можете в любой момент заглянуть к начальству, выяснить у них лично все подробности и внести свои замечания по поводу работы отдела кадров. Да что там, напишите рапорт, и вперёд с ним к самой Рысиной, думаю, она не обделит вас вниманием. А что до недохадаганца… Будь вы менее эгоцентричной особой, понимали бы, что в данном вопросе куда важнее то, как человек себя проявляет. И я, пусть не самых чистых кровей, но хадаганец, считаю необходимость вести себя подобающе и подавать пример воспитанности и образованности своим соотечественникам определяющим признаком уважающего себя гражданина Империи.Дослушав старшего лейтенанта, комитетчица презрительно фыркнула:– Меня не интересует ваше мнение…Разведчик чуть не прыснул ей в лицо.– Тогда почему меня должно интересовать ваше? – он так громко рассмеялся, что на них стали оглядываться.– Что у вас тут за интермедия? – к паре подошёл незнакомый Стужеву майор.– Извините, не удержался, – Сергей приложил руку к груди и покачал головой, продолжая улыбаться. – Коллега, вам надо было в юмористы податься, а не в Комитет.Майор посмотрел на обоих серьёзным взглядом. Оценив эмоции на лице женщины, он понял, что между ними произошёл конфликт, а не милая беседа.– Так, агентура, – он обратился к старлею. – Твоя помощь больше не понадобится, можешь возвращаться в штаб. Заодно отрапортуешь, что преступника взяли. Пусть отзывают ваших.– Есть.Стужев отдал честь с огромной благодарностью в глазах, развернулся на пятках и зашагал к лестнице. Внутри так и подмывало напоследок украдкой показать язык противной бабе, но пришлось сдержаться. Слишком много свидетелей. *** Пальцы старшего лейтенанта нетерпеливо постукивали по крышке стола. Не то, чтобы его так уж прям задели слова заносчивой комитетчицы… Они скорее породили в голове несколько вопросов.Брякнул дверной звонок. Сергей поднялся, прошёл в прихожую, последний раз взглянул на себя зеркало.– Что-то случилось? – спросил отец с порога, когда старлей открыл дверь.– Нет, всё нормально, – разведчик пропустил папу в квартиру, заботливо принял верхнюю одежду и повесил на вешалку.– По тебе не скажешь.– Проходи, – сын спрятал взгляд от Виктора, подталкивая его в сторону кухни.Стужев старший сполоснул руки в раковине, аккуратно поправил длинные усы и седую шевелюру.– Ты выбрал выходной, так, чтобы я не был на работе. Официально пригласил меня и, вижу, накрыл стол… Не хочу сказать, что это редкость, нет. Но по твоему лицу можно догадаться, что повод невесёлый.– Я хочу с тобой серьёзно поговорить, папа, – только сейчас Сергей перестал сверлить взглядом пол и поднял глаза на отца.– Понятно, – Виктор присел напротив. – А это обязательно? – он качнул головой в сторону водки.– Нет. Это на случай, если ты захочешь или… ситуация станет накаляться. Я тоже предпочитаю не пить.– Ладно. Я готов тебя внимательно слушать и отвечать на любые твои вопросы.Сергей откинулся на спинку стула, бросил короткий взгляд в окно и снова посмотрел на отца.– Я хочу знать, кем были твои родители. Мне почти тридцать, а я никогда не задавался этим вопросом. Но сейчас для меня это вдруг стало важно, я хочу знать, почему наша семья носит не хадаганскую фамилию, а у меня яркие признаки канийской крови на лице. Ещё я хочу понять, что удерживало нашу семью на Хладберге. Почему мы оттуда не уехали? Ты ведь чувствовал ещё задолго до моего отъезда, как стало тяжело. И ещё ты знал, что мы можем себе это позволить, наша семья легко освоилась бы на новом месте. Но мы остались, и мама умерла. Почему?Стужев старший немного опустил взгляд и торопливо проморгался, будто избавляясь от соринки в глазу. И только через несколько секунд молчания он начал сбивчиво и без уверенности в голосе:– Я знал, что ты начнёшь задавать мне эти вопросы рано или поздно. Ещё тогда, когда ты завербовался в Имперскую армию… – Виктор грустно вздохнул от напоминания о смерти супруги. – У меня давно готов ответ. Он довольно длинный, так что постарайся набраться терпения и всё выслушать. Договорились?Стужев молча кивнул. Отец тоже утвердительно качнул головой, будто и себе, и Сергею одновременно, и начал своё повествование:– Начну, чтобы было понятнее, про другое, как сам считаю, более важное в этом вопросе. Кем были не твои дед и бабушка, а прадед и прабабушка.Это были чистокровные хадаганцы, в семье которых каждый от мала до великого был военным. Члены этой родословной попробовали на вкус все известные войны от междоусобных драк в пустыне Угра-Хада до хадагано-канийской войны и Астрального похода. Великие завоеватели, ветераны обороны… Титулов было столько, что невозможно счесть. Внешне, если не всматриваться внимательней, очень красиво, дух захватывает. Но есть причины, по которым твой дед принял решение от всего отказаться.Немного истории. Я понимаю, что на политзанятиях вам рассказывали совсем другое и, вполне возможно, ты будешь отрицать…– Не буду. Я уже ознакомился на досуге с неискажёнными историческими фактами.– Тогда для тебя не секрет, что все земли, которые мы сейчас называем нашей Родиной, изначально были канийскими. Наш народ пришел сюда завоевателем, страшным палачом. Но, когда первая кровавая волна поутихла, хадаган поумерил пыл и стал захватывать аллоды более бережно. Незачем уничтожать местное население, если оно может на тебя работать. На островах, которые Лига ещё защищала, всё было довольно жестко, с показательными казнями мирных жителей за убитого хадаганского офицера или солдата в соотношении десять к одному. А на те аллоды, которые бросили из-за недостатка военной силы, пришла тотальная оккупация. Такие небольшие острова до сих пор остались, где большая часть населения – канийцы, ассимилированные хадаганом. Жизнь на них, правда, кардинально изменилась с окончанием большой войны.Твой прадед и прабабушка осели на одном из подобных аллодов, и как раз наступил такой период, когда все ещё слишком хорошо помнят войну, но время уже достаточно мирное, чтобы устраивать кровавые разборки из соображений мести или неприязни. Коренным канийцам приходилось привыкать к новым соседям, смотрящим на них с позиции хозяина. Для многих – это ниже достоинства, но у большинства находились причины мириться со сложившейся ситуацией. Кто-то не мог покинуть дом и семью, у кого-то было хозяйство, да что угодно, что нельзя вот так просто бросить. Канийцы разделились на две группы: первые приняли оккупантов, разделили с ними свою землю и быт. Постарались забыть о боли войны и жить мирно. Замуж выходили, женились, вместе вели хозяйство и пытались жить счастливо. У тех, кто этого очень хотел, получалось. Вторые образовали отдельную касту – они жили особняком, чтили чистоту крови, отрицали любое содействие хадаганскому государству, мечтали о том, что земли отвоюют. Кстати, среди хадаганцев произошло практически такое же деление.Несложно догадаться, какой точки зрения держались твои прадед и прабабка. И вот у них появляется сын. Всего один, больше почему-то природа не дала. Сегодня мы к чему привыкли? Ежели один ребёнок в семье – будет изнежен и избалован. Но тут другой случай.Твой дед не знал, что такое нормальные игрушки. С пелёнок его единственной забавой был кинжал, в пять он уже в совершенстве владел основными техниками боя коротким оружием. Гулять он мог только с такими же, как сам. Знаешь, что было довольно жутко слушать? Он рассказал мне, как познакомился с Милославой, моей матерью. Им помог встретиться случай, когда они оба оказались за гранью родительских запретов. И в этот момент их еще детские искренние глаза смогли отличить правду ото лжи. Ложь исходила из уст враждебно настроенных каст, правда же была на их лицах. Они оба увидели, что рядом стоит не враг, а вполне нормальный человек, с которым можно даже дружить. И они стали дружить. Отец рассказывал, как мать учила его играть, видеть красоту, смеяться, она практически учила его жить. Ясное дело, им приходилось держать всё это в тайне. Но отец с каждым днем всё больше и больше терял веру в свой народ, в вождя, в идеи Хадагана. Потому, что видел, насколько сильно пропаганда была пропитана обманом и кровью. А когда его возраст приблизился к призывному, и родители собрались отправлять его в армию, он решил всё бросить. Он не хотел становиться деталью кровавой военной машины.Был скандал, разборки – родители твоей бабушки ненавидели хадаганцев. Чуть до кровопролития не дошло. Поэтому отец решил уехать, вот так, без гроша в кармане и без каких-либо перспектив. Мама тоже смелой барышней была и даже не спорила. И было бы всё хорошо…Когда они ожидали свой корабль в порту, на пристань пришли родители, как его, так и её. Отцу сказали, что он опозорил хадаганскую кровь и не достоин зваться их сыном. А матери целовали руки, плакали… Сказали, что гордятся, раз она способна на смелый поступок, способна выбирать. Попросили прощения, пригрозили бате, взяли с него обещание беречь избранницу и денег в дорогу дали.Виктор резко остановился и выдохнул, будто читал всё это время заученную речь. И теперь, когда она закончилась, подобрать правильные слова уже было крайне сложно. Отец тяжело вздохнул, подпирая отяжелевшую голову рукой.– Я знаю, мера фанатизма и идиотизма разнится от человека к человеку. Нельзя судить всех хадаганцев по поведению отдельных личностей, не стоит цепляться за прошлое. Но ненависти к политике, устрою, да и всему хадаганскому государству в целом твоему деду хватило до конца жизни и даже меня заразило. Поэтому наша семья и не покидала Хладберг. Он даже фамилию взял от жены, так как не хотел иметь со своим прошлым ничего общего.– Выходит, мой поступок – огромное разочарование для тебя? – Сергей грустно и одновременно с вызовом посмотрел на отца.– Нет, Серёж. Я тобой гордился. И когда ты завербовался, и когда лейтенанта получил, окончив академию. Я гордился тобой, когда ты нашёл в себе смелость остаться на войне, взглянув ей в лицо. Ты делал это, искренне веря, что защищаешь близких и то, что тебе дорого. Я гордился, когда ты выстоял после удара судьбы… И теперь я горжусь. Потому, как ты вырос думающим человеком и научился отделять зёрна от плевел. Из тебя не получилось фанатика, такого, как прадед и прабабушка. И… как я… – Стужев старший устало прикрыл глаза, на лице его проскочила горечь. – Я должен перед тобой извиниться, Серёжа. Ведь если бы я не был таким упёртым ослом, чтящим заповеди давно покойного отца, и хотя бы немного присмотрелся к тебе, постарался взять пример… Твоя мать была бы жива. Желая уберечь тебя и Олю от тоталитарного строя и фанатизма прошлого, я должен был не прятаться на нейтральных землях, а посвятить себя вашему воспитанию. Я понял это слишком поздно и сделал единственное, на что у меня оставалось право – отошёл в сторону и не стал вам мешать.Сергей молчал, размышляя и переваривая сказанное.– Получается, родословная у нас по дедовой линии очень красочна?– Можно и так сказать. Но, поверь, если заглянешь поглубже, ты будешь только рад тому, что эти корни давно забыты. Там нечем гордиться.– А это, – Стужев указал на свои серые глаза, бледную кожу и русые волосы, – от бабушки?– Да… хадаганская кровь сильнее канийской, поэтому кроме неё в нашей семье никто не обладал такой внешностью. Когда ты родился, мы очень удивились, как чудно природа решила отыграться.– Я всегда считал себя хадаганцем… Оказывается, моя Родина – нейтральные территории, а предки – помесь народов.– Твоя Родина, сынок, там, где твоё сердце. У отца были причины отвернуться от корней и жить по своему разумению, но это вовсе не означает, что у тебя не может быть причин вернуться к истокам. Мне не важен твой выбор, важно лишь то, что при этом у тебя здесь, – отец ткнул Стужева в лоб, а затем в грудь, – и здесь. Продолжение следует... Просмотреть полную запись
  2. Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101 Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Начало Часть III. Глава четырнадцатая. Зов Родины Ольга обессиленно сползла по стене и тихонько заплакала, обвив руками колени. За дверью ещё пару раз раздались глухие удары, после чего всё стихло. Всхлипы девушки коротким эхом разносились по лестничным пролётам, Стужева пыталась себя успокоить, но раз за разом начинала трястись от новой волны плача.Сергей вёл себя ужасно. С тех пор, как он получил письмо от Андрея, Стужевы больше не разговаривали. Брат не пускал её к себе домой ни под каким предлогом, а поймать его, когда он выходил за новой бутылкой водки, у Оли не получалось. Как бороться с запоем, Стужева не представляла, а рассказать отцу боялась.На лестнице раздались гулкие шаги, с каждой секундой они приближались, поэтому девушка спешно утёрла слёзы.– Оленька, ты чего тут? – над ней выросла огромная фигура орка. – Я получил письмо, но ты как обычно… всё так неразборчиво… Что слу…– Утюг! – Стужева подскочила, повиснув у него на шее. – Утюг… – девушка вжалась в орочью грудь и зарыдала.Железных обнял сестру лучшего друга, как родное дитя.– Ну… будет… – он аккуратно отстранил Ольгу от себя. – Что случилось? И почему ты на пороге сидишь, его дома нет, что ли?– Серёже очень плохо, – выдавила из себя Стужева. – Я никогда его таким не видела. Он пьёт и пьёт… и пьёт…Оля бессильно закрыла лицо руками, глубоко вздохнула и продолжила:– Ему письмо пришло с фронта… Все его сослуживцы погибли в бою или вроде того. Он замкнулся и не хочет со мной разговаривать. Пьёт…Стужева протяжно всхлипнула и снова уткнулась в грудь Утюга. Тот лишь погладил её по голове, другой рукой озадаченно потирая лоб.– Дела… *** Человек с незапоминающейся внешностью, одетый с иголочки, стоял перед домом, где находилась квартира Стужева, и спокойным взглядом окидывал окружающую его обстановку. Затем он деловито посмотрел на часы и двинулся с места, ловко перехватив из одной руки в другую дипломат такого же точеного вида, как он сам.Мужчина неспешно поднялся на нужный этаж, немного постоял на площадке. Глаза хадаганца слегка сузились, когда его обострённое обоняние натолкнулось на запах перегара. Затем он оглянулся по сторонам, следуя многолетней привычке, и только тогда полез в карман.Дверь неизвестный открыл своим ключом. Оказавшись в прихожей обиталища старлея, хадаганец манерно помахал ладонью перед своим носом и покачал головой – неподобающая обстановка для офицера, проживающего здесь. Человек решительно прошагал сразу на кухню, где ему хватило всего одного взгляда, дабы оценить масштаб трагедии. И только после этого он направился в спальню для встречи с хозяином.Стужев нисколько не удивился присутствию постороннего в своём жилище. Наоборот, старший лейтенант проявил гостеприимство, достойное похвалы. Выражалось оно фразой:– Ты кто?Неизвестный на вопрос не ответил. Он довольно властно призвал Сергея подняться и проследовать за ним на кухню. Там он усадил старлея напротив себя, затем убедился, что тот достаточно вменяем и на его действия реагирует.– Выпьем?Был бы Стужев трезв, он бы сразу расслышал знакомую интонацию, когда вопрос задают, но ответ на него заведомо известен, и тому, кому его задали, полезнее угадать верный вариант, чем высказывать своё мнение. Впрочем, отказываться он всё равно не собирался. Из дипломата на стол вынырнула бутылка столичной. Содержимое последней быстро перекочевало в стаканы, которые не покидали стол, пожалуй, уже с неделю. Тост никто не произносил, но и не нужно было – не дожидаясь команды, Сергей опрокинул в себя водку. Он тут же потянулся за подсохшей закуской, которая так же получила прописку вне холодильника.– После первой не закусывают, – неизвестный потянул на себя блюдце с умирающими солёными огурцами и вновь наполнил стакан Стужева.Старлей одобрительно кивнул и осушил новую порцию, не замечая, как пьёт его «собутыльник». Точнее, как не пьёт. Хадаганец внимательно следил за Сергеем, лишь для виду прикладываясь губами к своему стакану.– После второго тоже не закусывают, – человек произнёс это наигранно захмелевшим голосом, снова утягивая от старшего лейтенанта закусь.Из ванной доносились звуки надрывной рвоты, а неизвестный с той же деловитостью набирал номер скорой.– Алкогольное отравление. Да. Нет, не думаю. Достаточно укола, можно обойтись без госпитализации.Спустя десять минут Сергей лежал в постели, безучастно глядя в потолок. Нутро дико воротило, тело колотила мелкая дрожь, а руки не слушались. Если бы он мог о чём-нибудь подумать сквозь своё бредовое состояние, то пожелал бы себе скорой кончины.Когда приехали врачи, гость принял у них медикаменты, а самих выпроводил за порог, не дав его и переступить. С тем же самым холодом и чеканностью движений он поставил Стужеву капельницу, сделал пару уколов, а затем вновь удалился на кухню. Оттуда некоторое время раздавался звон стекла и шум воды, затем всё стихло. Ещё несколько раз неизвестный возвращался проверить состояние старлея, которому, к слову, очень скоро полегчало, и он смог уснуть. *** Сергей вновь сидел на кухне напротив своего гостя. Кожа старлея была настолько бледной, что её можно было бы сравнить с белизной хладбергского снега. Стужев чувствовал себя отвратительно слабым и поплывшим, но поправлять здоровье ему больше не хотелось.– Теперь мы можем поговорить по делу.Хадаганец потянулся к своему дипломату, но в этот раз он извлёк оттуда не водку, а папку, плотно наполненную бумагами. Мужчина двумя пальцами придвинул её к старшему лейтенанту, не сводя с него глаз.Сергей уже давно понял, кто хозяйничает в его доме, поэтому сейчас вёл себя максимально смиренно. Выдержав аккуратную паузу и увидев во взгляде собеседника разрешение взглянуть на предложенное, он открыл папку. Глаза побежали по печатным строкам. Вначале ничего особенного – документы, содержимым своим очень напоминающие личное дело, такое и в округе лежит, пылится. Но, после того, как Стужев перелистнул несколько страниц, его сердцебиение немного участилось. А дальше по тексту пошло такое, чего он сам о себе не знал.– И… – сухо сглотнув, спросил Сергей, – чем мне всё это грозит?– Странно видеть такую реакцию от вас, старший лейтенант Стужев. Вы ведь уже пересекались с Комитетом и на собственном опыте убедились – там служат такие же люди, как вы, просто знающие цену профессионализму, – хадаганец сложил руки в замок. – Если бы вам что-нибудь, как вы выразились, грозило… Вам бы нанесли визит работники другого профиля.Комитетчик смерил Сергея взглядом со снисходительностью, граничащей с пренебрежением.– Вы, конечно, вели себя неподобающе последний месяц. Офицеру вашего уровня не пристало скатываться в подобное состояние. И вас, скорее всего, списали бы.Стужев стиснул зубы от нахлынувших одновременно глубокого стыда и боли. Собрав волю в кулак, он подавил в себе чувства и спросил:– Так почему же не списали?– Есть одно большое но. Оно перед вами, – гость указал ладонью на документы. – Вы представляете собой ценный материал с богатым опытом. Комитет не может позволить себе разбрасываться такими кадрами.Комитетчик забрал папку и уложил её обратно в дипломат. Взамен ей он достал небольшой бланк с уже проставленными печатями и протянул его Сергею.– Вам даётся срок в пять дней на приведение себя в порядок и обдумывание решения. Если будете готовы раньше, приходите раньше.Мужчина оставил Стужева в одиночестве, так как в проводах не нуждался. Старлей озабоченно взглянул на бланк, вид которого придавал трезвость мыслям лучше, чем какие-либо лекарства.И поймал себя на мысли, что не видит особого выбора. *** В Оке Мира, как и обычно, бурлила жизнь: по лестницам туда-сюда сновали чиновники, секретари и те, кого в центр Незебграда привели личные дела. Со стороны аукционного зала регулярно доносились объявления о ставках и удары молотка с громким «продано!», а из банка струился приглушённый гул нескончаемых посетителей, желающих оставить ценности в личной ячейке или забрать их оттуда. Каждый угол и поворот коридоров башни украшала серая, почти бездвижная фигура хранителя Империи. Сергей покачал головой – ему никогда не были понятны замашки здешней службы безопасности. Охрана – это, конечно, хорошо. Но в таком количестве…Из основного зала Стужев спустился вниз по лестнице, на минусовой этаж. Здесь количество людей уже сильно поредело, а после двух поворотов в коридоре стало и вовсе безлюдно. Перед заветной дверью его остановил самый натуральный ястреб Яскера, попросив предъявить пропуск. Старший лейтенант посмотрел на элитного бойца с плохо скрываемой завистью – в его глазах ястребы всегда были эталоном, верхушкой военной касты. После того, как Сергей показал бланк, врученный ему вербовщиком, охранник посторонился, отдав честь. Ответив тем же, Стужев перешагнул порог Комитета.Отдел кадров был чуть ли не первой дверью, встретившейся ему на пути, поэтому долго искать, куда идти, Сергею не пришлось. Разведчик постучал и заглянул в кабинет.– Разрешите войти?– Проходите.В глубине помещения сидела хадаганка средних лет. Она посмотрела на гостя поверх очков и постучала ручкой по столу.– Бланк заполнили?– Так точно, – Стужев подошёл ближе и положил лист бумаги перед ней.– Ещё паспорт, будьте добры.Получив необходимое в своё распоряжение, она сверила документы Сергея с какими-то бумагами, поставила несколько подписей и печатей в заполненный бланк, прикрепила к нему пару непонятных справок. Из ящиков позади неё кадровик вынула папку с инициалами Стужева и вложила туда всё это, включая его паспорт.– Ваше временное удостоверение, – взамен она протянула ему небольшую справку. – В отделе распределения вам поставят печать. Четырнадцатый кабинет. Без этого документа, – хадаганка вновь посмотрела на старлея поверх очков, – вы не попадёте сюда и не сможете вернуть свои бумаги. Поэтому поберегите его.– Благодарю.– Погодите, – женщина озабоченно взглянула на часы. – Я сейчас не смогу заняться вашим делом. Если не хотите ждать, можете отнести бумаги в архив самостоятельно. Там просто скажете, что я дала такое распоряжение.Стужев кивнул и с готовностью принял собственное личное дело. В голове было уже слишком много вопросов, но Сергей прекрасно понимал, где находится, и чем чреваты несдержанность или невнимательность. Посему вёл себя исключительно покладисто, выполняя всё, что ему говорят. И, тем не менее, не смог удержаться перед искушением заглянуть внутрь папки по пути. Там могли быть ответы. Воровато оглянувшись, Стужев раскрыл личное дело и быстро пролистал знакомую часть. Остановился он на листе с графой «Характеристика и рекомендации». Первые строки, о его успехах в академии, были не очень интересны, дальше красовалась характеристика внушающих размеров от Сечина и Поверкина. В голову сразу же полезли свежие воспоминания, но Сергей отмахнулся от них, боясь потерять самообладание. Старший лейтенант прошёлся глазами дальше по тексту – и вот, наконец, нашёл нечто новое для себя.Первая рекомендация была от некого Негуса Нона, где довольно кратко были указаны такие положительные стороны Стужева, как внимательность, широкий кругозор, высокая обучаемость, рассудительность и сдержанность… Вот тут он притормозил бы незнакомого ему благодетеля. Дальше, тоже неизвестный Сергею восставший по имени Сарбаз О’отеп оставил замечания по поводу подходящего склада ума старлея.– Под что подходящего? – шёпотом спросил у воздуха разведчик.Дальше были какие-то непонятные медицинские показатели, отметки, понятные только специалистам, в целом не вносящие ясность в дело. Плюнув на собственную попытку разобраться в происходящем, хадаганец захлопнул папку и отправился в архив.После отдела распределения стало проще – те, кто встретился ему дальше, уже не воспринимали его, как предмет мебели, и не стали играть им в гоблиноболл между кабинетами. На будущем месте работы его встретила местная секретарша и, особо не церемонясь, стала вводить Сергея в курс дела.– Работа у нашего отдела самая простая и сложная одновременно. Простая потому, что над добытой информацией ломают головы другие отделы, а сложная от того, что самая опасная.«Замечательно», – подумал про себя Стужев.– Агентура у нас делится на два типа – на внутреннюю и внешнюю. Объяснять долго, думаю, не нужно. Первые работают в пределах Империи, ищут заговорщиков, предателей и тому подобных. Вторых запускают на вражескую территорию. Кстати, в полевые агенты вас и записали. Посему своё реальное имя и паспорт можете забыть. Для заданий вам будут выдаваться фальшивые документы вместе с инструкциями. На выездах, где вы будете действовать инкогнито, у вас будет стандартная легенда. Также у вас теперь есть позывной, в пределах Незебграда, при посещении штаба, вам надлежит пользоваться им. Удостоверение использовать только в критических случаях, для обычных граждан вы человек без конкретных имени и звания. Для родственников вы Сергей Стужев, госслужащий.– А какой у меня позывной?– Алистер.– Алистер? – Стужев удивился. – Что у меня общего с эльфом?– У вас канийские черты лица, но чем-то нужно объяснить хадаганскую сухость и телосложение. Поэтому по стандартной легенде в вас смешана эльфийская и канийская кровь. Отсюда и имя. Привыкнув к позывному, вы будете на него вполне естественно отзываться.Сергей лишь удручённо промолчал. Где это у него канийские признаки? К тому же, эльфы были ему глубоко противны своим образом жизни, сколько он о нём слышал. Потому иметь с ними что-то общее, даже формально, было неприятно.– Но сейчас у вас работы не будет, – продолжила секретарь. – Сначала вы обязаны пройти подготовительные курсы. Сюда также входит набор специальных проверок и медицинских процедур. Вам для этого не нужно ничего дополнительного, все необходимые анализы вы сможете сдать по месту. Кстати, об этом. Про городской стационар тоже забудьте, теперь вы стоите на учёте у медиков Комитета. Все необходимые справки будут выдаваться вам по необходимости. Что я ещё не сказала… Остальное по ходу дела. Сейчас, – она вскинула руку, посмотрев на часы, – можете отправляться к врачу. Ещё весь день впереди, успеете половину необходимого сделать. *** Стужев всякого ожидал от Комитета, но всё равно был удивлён. После проверки теоретических знаний и сдачи разного рода анализов к нему приставили мистика, каковой проводил с ним ежедневные занятия, во время которых Сергей обязан был научиться распознавать проникновение, оказывать ему сопротивление или, наоборот, не выдавать себя, пропуская псионика в свои мысли так, будто ничего не понял. А после всего этого разведчика подвергли какой-то болезненной процедуре, из-за чего ещё пару дней его сознание находилось будто в тумане.Потом проверялись его физические данные: память, выносливость, устойчивость к воздействию на психику и ещё огромное множество тестов. Когда всё это закончилось, хадаганец был счастлив.– Ну что же, старший лейтенант, – врач поставила последнюю печать в ворохе бумаг и справок. С завтрашнего дня можете приступать к работе.– Хвала Незебу, – едва слышно произнёс Стужев, слабо кивнул и принял документы.В дверь аккуратно постучали, но, не дожидаясь ответа, она открылась и в проёме появилась голова какого-то восставшего, следом проникла и вся его высокая фигура.– Ниночка, а у меня для вас результаты готовы, – сказал зэм.– Вот это вы быстро, – врач оживилась при виде коллеги.Сергей оглянулся и замер. Нет, ему не показалось, с памятью у него всегда было хорошо. Заметив его интерес, восставший ответил Стужеву таким же изучающим взглядом. И, вдруг приподняв руку в направлении хадаганца, сказал:– Святые земли, эскорт и чудесный вечер. Сергей Стужев. Я не ошибся?– Никак нет, – старлей помотал головой и слегка улыбнулся. – Надо же.– Рад встрече… коллега теперь, надо полагать? – восставший, как и тогда, на Асээ-Тэпх, схватил руку разведчика и сдавил её, немного не рассчитав силу.Хадаганец скрипнул зубами от боли, но растянулся в более искренней улыбке. Столько времени прошло, а его даже по имени помнят.– Я так понимаю, – зэм взглянул на кипу справок перед Сергеем, – вы сейчас обременены неотложными делами? Впрочем, как и я, как и я, – он выдержал небольшую паузу, задумавшись. – Потом, как будет минутка, заглянете ко мне в отдел?– А… какой конкретно?– Отдел экспертизы, кабинет спросите… Ах, где же мои манеры. Негус Нон, рад окончательному знакомству, – он издал металлический смешок.– Взаимно, – Сергей ответил ему улыбкой и повторным рукопожатием.Старлей сгрёб свои документы, благодарно поклонился доктору, шуточно отдал честь Негусу. Оказавшись за дверью, он облегчённо выдохнул и нервно улыбнулся – вес папки в его руках был солидный. А через полчаса Стужев дышал ещё свободней, так как бумаги остались в архиве, а секретарь заверила его, что такого количества бюрократии в его работе больше не будет.– Поздравляю вас с официальным вступлением на должность агента Комитета, старший лейтенант, – девушка вручила ему удостоверение. – Первое задание вы получите в ближайшее время, я вызову вас, как только придёт распоряжение. По графику – он у вас будет плавающий, так как работа носит ситуативный характер. В незанятое время с вами будут заниматься наши инструктора в индивидуальном порядке. Расписание я уже составила, – секретарь протянула Сергею лист, плотно забитый пометками.– Инструктора? – старлей пробежался по расписанию глазами и вопросительно посмотрел на комитетчицу.– Да, базовые навыки у вас в норме, но повышение квалификации никто не отменял. Некоторые поручения требуют от нашей агентуры специфических знаний, поэтому постепенно из вас сделают специалиста широкого профиля.– Понял.– Выходных у вас два в неделю, в среду и четверг. Но во внештатных ситуациях вас могут вызвать и во время отдыха, поэтому постарайтесь быть всегда наготове. На этом всё. *** Инструктор по боевым искусствам оказался душевным мужиком и прекрасным педагогом, знающим своё дело. Между ним и Стужевым сразу завязались добрые и, самое главное, простые отношения без лишних слов и формальностей. Александр Шаберин, так его звали, бывалый военный в звании майора, обладал богатейшим опытом в своей сфере. Он подробно, но очень доходчиво объяснял теорию, вовремя переключаясь на практику, чтобы Сергей не перегружал голову и хорошо усваивал поданный материал.– В рукопашной и на коротком клинковом ты показал себя на отлично, – Александр жестом показал Сергею, что можно не записывать.– У меня был прекрасный учитель, – старлей отложил тетрадь с карандашом.– Это кто? Я некоторых ребят с Асээ знаю.– Алексей Ремнёв.– Ого! Повезло тебе, парень. Погоди, а почему был?Стужев почувствовал неприятное покалывание в руках. Он глубоко вздохнул, чтобы справиться с наплывом тяжести и ответил:– Лёши больше нет в живых.– Как? Когда? – новость очень удивила инструктора.– Не так давно… – Сергей прикрыл глаза и коснулся лба кончиками пальцев. – Виноват. Я не могу сейчас об этом говорить.– Значит, не нужно. Прости, старлей, – Шаберин выдержал паузу, давая Стужеву успокоиться. – Вернёмся к делу. Стрелок ты тоже замечательный, но одного арбалета недостаточно. Будешь постепенно учиться держать любое оружие в руках. Важно, чтобы ты мог уверенно себя чувствовать со всем, что под руку попадётся. Нет, двуручным мечом я тебя махать не заставлю, не твоя весовая категория. Но стиль боя с ним ты всё равно должен будешь изучить, чтобы знать своих противников и эффективно им противостоять. Ситуации могут возникнуть любые, где-то ты уже не сможешь отступить, придётся сражаться, даже если враг будет превосходить тебя в силе.Александр потянулся, громко хрустнув суставами и доброжелательно взглянул на разведчика.– Обучаемость у тебя высокая, так что натаскаю я тебя быстро. Через полгода сможешь усмирить толпу орков сковородкой или ложкой сердце выдрать.Поймав немного ошалелый взгляд Сергея, майор хохотнул и поспешил его успокоить:– Да это у нас так говорят просто. Но орудовать столовыми приборами, как летальным оружием, действительно могу научить. Хм… – он ещё немного подумал. – А будешь хорошо себя вести, расскажу и покажу всякую экзотику.До своего первого задания Стужев здорово освежил уже имеющиеся навыки и даже успел научиться чему-то новому. Между преподавателями в разведшколе округа и местными профессионалами разница, конечно, ощутима – сделал вывод Сергей. Здесь учили такому, чего не стоило знать рядовым военным, с такими познаниями человек становился потенциально опасен. Потому, скорее всего, одним из ключевых факторов для вербовки в Комитет была благонадёжность. С этими мыслями старший лейтенант собирался в дальний путь.– Инструктаж на инструктаже, инструктажем погоняет, – с иронией произнёс разведчик, одеваясь.Хотя, в данном случае он был только рад подробностям. Отправиться ему предстояло на вражескую территорию в гордом одиночестве, так что такое разжёвывание со стороны руководства для первого раза было не лишним. А ещё ему, наконец, стало понятно, почему его заставили отпустить бороду. После того, как секретарь указала старлею на особенности его внешности, Стужев стал замечать их. Раньше просто не обращал внимания. С такой белой кожей, серыми глазами и тёмно-русым, с пепельным налётом, цветом волос он вполне годился в канийцы. Ну да, суховат, болел в детстве. Хадаганец усмехнулся – эта версия ему нравилась больше, чем родство с эльфами.– А борода меня полнит… – сказал старший лейтенант, в очередной раз взглянув на себя в зеркале.Рука невольно коснулась шрамов на левой стороне лица. Сергей помрачнел, так в очередной раз убедился, что ситуация со странным выражением лица уже, скорее всего, не поменяется. Нижнее веко неизменно тянулось вверх, прикрывая половину глаза и утягивая за собой щёку и уголок рта. Из-за этого казалось, будто старлей всё время саркастично или недовольно ухмыляется.А вот растительность на лице у Сергея образовалась на удивление пышная, очень выгодно скрывающая его сужающееся к подбородку лицо, придавая ему практически идеальную канийскую форму.– Шпиён…Хоть Стужеву и не нравился собственный внешний вид, маскировка под лигийца получилась более, чем успешной. Когда Сергей был полностью готов, у него благополучно отобрали документы, выдав вражескую альтернативу.– Богдан Рогачевский, – вслух прочитал хадаганец, раскрыв лигийское подобие паспорта.– Вам оно, скорее всего, не понадобится, но на всякий случай желательно иметь с собой, – ответила секретарь. – На место вас доставят наши люди. Они же вернутся за вами в условленные дату и время, до того момента вы обязаны справиться с заданием. *** Кабинет главы отдела экспертизы полнился глухим деревянным молчанием, в то же время дыша и полнясь своей особой жизнью – тихим бульканьем реактивов в пробирках, скрипом пера и шелестом бумаги. Белый призрак, живущий здесь, лишь иногда подымался со своего рабочего места, дабы свериться с необходимым пособием из огромного шкафа у соседней стены или достать недостающий реагент со стеллажа рядом. А когда нужно было поделиться сведениями с коллегами, хозяин кабинета покидал его решительными размашистыми шагами, и халат его при этом развивался по воздуху подобно плащу героя с хадаганской живописи.Ныне же Негус Нон скучающе наблюдал за реакцией в мензурке, не ожидая от происходящего интересных результатов. Металлические пальцы размеренно постукивали по дубовой крышке стола, повторяя ритм музыки, играющей у восставшего в голове. Алхимик откинулся в кресле, окинул взглядом кабинет и в который раз за своё время работы здесь пожалел о том, что большинство помещений Комитета находятся под землёй. На улице сейчас буйствовали краски лета, плескаясь в лучах жаркого солнца. Открыть бы сейчас окно, позволив ветру ворваться в комнату и всполошить тонкие занавески…Не успел Нон грустно вздохнуть, как в дверь постучали. С неохотой оторвавшись от столь сладостных мыслей, алхимик ответил:– Войдите.В проёме показалось смутно знакомое лицо.– Можно? – спросил хадаганец.– Вы по какому вопросу? – демонстрируя отсутствие желания решать какие-либо вопросы, не касающиеся его работы, спросил зэм.– Вы просили меня к вам зайти, – Стужев из вежливости слегка поклонился. – Как будет минутка.Негус выдержал длинную паузу, вглядываясь в Сергея. А потом вдруг воссиял:– А-а-а! Проходите, конечно! Рад вас видеть, дорогой друг. Присаживайтесь!Старший лейтенант благодарно кивнул, подошёл к столу и сел в кресло напротив.– Вы бы сразу представились, а то вас не узнать нынче, – восставший крутанул кистью в воздухе. – Какое событие подвигло вас отрастить такую бороду?– Да это по работе. Должен быть похож на канийца.– А, вас же распределили в полевую агентуру, – Нон немного засуетился, открыл ящик стола, что-то в нём высматривая. – Тогда разумеется.Зэм извлёк на свет бутылку дорогого коньяка и две рюмки.– У вас свободна минутка или немного больше? – его жёлтые огоньки глаз сверкнули знакомым озорным блеском. – И вот что ещё – предлагаю перейти на ты.– Можно, если предлагаешь, – Сергей посмотрел на бутылку и натянуто улыбнулся. Он старался сейчас не пить вовсе, но обижать Негуса ему не хотелось. – Сегодня я уже свободен полностью.– Даже так? – маска восставшего не шелохнулась, но можно было уверенно заявить – под ней лицо зэма растянулось в радостной улыбке.– Да, я с выезда вернулся. Всё отчёты написаны и сданы. Цитирую начальство – «до конца дня вы абсолютно свободны».– Так это же прекрасно! – Нон откупорил бутылку и принялся наполнять посуду. – Будь добр, – он кивнул в сторону двери.Стужев усмехнулся под нос, закрывая дверь на защёлку. Что тебе армия, что Комитет – а пьют посреди рабочего дня везде одинаково.– Ну это я свободен. А у тебя всё нормально потом будет? – всё же поинтересовался разведчик, вернувшись в кресло.– Ты табличку на двери читал? – восставший склонил голову набок. – Как начальник отдела, могу себе позволить.– Тогда за встречу? – Стужев поднял коньяк.– За встречу.С лёгким звоном стекла их рюмки встретились и разошлись.– Как первое задание? – подцепив кружок лимона пинцетом и отправив его в рот, спросил Нон.– Честно, пока ничего особенного, – старший лейтенант равнодушно ухмыльнулся. – Меня пока натаскивают, приучают к новой обстановке. Я сначала обидеться хотел, мол, я вам не желторотый какой… Но потом всё же понял, что правда на стороне руководства. – Прости, я не совсем понимаю, – Негус подпёр подбородок рукой.– Это… не так уж и важно, – Сергей вдруг понял, куда может привести этот разговор, и стал съезжать. – Просто здесь всё так отличается, и я действительно не привык…– По своим скучаешь?Специально или нет, но алхимик попал в самую больную точку. Сергей замолчал, помрачнев. Взгляд его отяжелел, опустился и ушёл в сторону, утратив живой блеск.– Скучаю, – тихо проронил разведчик. – Очень скучаю.Зэм проследил за сменой настроения Стужева, его голова вновь склонилась набок. С заботой в голосе, будто старлей был ребёнком, тоскующим по каникулам, он попытался приободрить его:– Не горюй, как будут отпускные – навестишь.Старший лейтенант обладал хорошей фантазией, поэтому она быстро, без его на то согласия, нарисовала перед глазами Аллею Славы. Хадаганец шумно выдохнул, прогоняя наваждение. Он попытался улыбнуться, дабы скрыть подступившую тоску, но со стороны это получилось как-то криво и измученно. В кабинете повисла неудобная пауза.– Послушай, Сергей…– Алистер, – перебил восставшего Стужев. – У меня теперь такой позывной. Я обязан к нему привыкнуть.На самом деле старлею было бы куда приятней слышать от Негуса своё настоящее имя. Но сейчас он вдруг почувствовал нестерпимое желание спрятаться от приготовленных слов алхимика. Как будто его я могло отвернуться, позволяя фиктивной стороне принять на себя часть груза.– Хорошо, – продолжил Нон. – Алистер, шрам на твоём лице искривляет его, делает эмоции неразборчивыми или даже обманчивыми, как разбитое зеркало. Но поверь мне на слово – в людских страстях я немного разбираюсь. И даже сквозь эти искажения я вижу твою боль. Если ты утаиваешь её из страха натолкнуться на непонимание или осуждение – с моей стороны не возникнет таковых.– Я просто должен… держать себя в руках. Я должен…– Хадаганцы, – развёл руками восставший. – В своей верности идеалам вы порой забываете о том, что всему есть предел. Силам, терпению, да чему угодно, – он глубоко вздохнул. – Кто-то из взвода погиб?– Практически все, – ответил Стужев, не поднимая глаз. – Остался я и ещё один парень. Но мы с ним вряд ли когда-нибудь увидимся.Негус наполнил рюмки коньяком и молча предложил старлею помянуть погибших. Они выпили, помолчали, и восставший задал новый вопрос:– Ты пережил всё это в одиночестве, не так ли?– Откуда ты…– Опыт. Это заметно, особенно тем, кто испытал нечто подобное. Ты боишься очернить честь мундира и память о товарищах любым проявлением слабости. Посему старательно гонишь от себя всякую возможность выпустить боль. Даже частично.Сергей опустил лицо в ладони, ощущая, как стремительно сдаёт позиции накатившим чувствам. Кровь стучала в голове, заглушая остальные звуки, потому он не услышал, как зэм встал со своего места и подошёл к нему. Когда на плечо разведчика опустилась тяжёлая стальная рука, он вздрогнул, испуганно подняв глаза.– Жизнь успеет преподнести тебе ещё больше испытаний, – произнёс алхимик. – Для них тебе потребуются силы. Не растрачивай их лишний раз на то, что пора оставить позади.– Я… там… Там будто осталась часть меня, – сбивчиво начал Стужев. – То есть, мир для меня был уже практически целостным, и я ни в чём больше не нуждался. А потом всё развалилось опять. Я любил их, – измученно проговорил старлей. – За каждого был готов жизнь отдать.Хадаганец бессильно согнулся над столом, обняв себя. Пальцы впились в китель, до боли сжимая мышцы под ним.– На войне погибают, мы все знали, на что идём. Любой из нас знал, что это может произойти в любой момент, мы жили с этим чувством. Но…– Но это слабое утешение, – закончил за него Нон. – Да и не утешение вовсе.– На войне нельзя привязываться, – наконец, Сергей почувствовал, как успокаивается.– Какой смысл тогда жить? Зачем, за что воевать? – в голосе восставшего послышалась грустная ирония. – Если ты не испытываешь привязанности к ближним, убиваешь в себе чувства, превращаясь в пустую болванку, то это бессмысленная война и, уж прости, маразм. Ради чего тогда ты отнимаешь жизни и рискуешь своей?Стужев ответил молчанием, осознавая правоту алхимика – в его словах эхом отбивались наставления Поверкина.– Увы, момент, где все твои добрые намерения и чувства сопрягаются с невыносимой болью, неизбежен, – продолжил зэм. – Важно правильно ей распорядиться. Догадываюсь, почему ты не желаешь делиться ей с родными, потому хочу предложить альтернативу.Старший лейтенант поднял глаза на Негуса, встретив его проникающий жёлтый взгляд. Неожиданно для себя в этом, казалось бы, мёртвом свете он увидел сострадание и понимание, какого не сыскал бы даже среди близких.– Спасибо, – обронил Сергей.Рассказывать что-либо ещё уже не было необходимости. От одного присутствия Нона ему становилось легче с каждой минутой. На душе даже как-то посветлело, а воздух вокруг перестал душить хадаганца.– Так по какой причине тебя держат нынче в «резерве»? – зэм заметил улучшение и освежил рюмку Стужева, возвращаясь к началу разговора.– Да не в кондиции я был, когда сюда позвали. Хотят, видимо, убедиться, что не слечу с катушек и опять на стакан не сяду. Нет доверия к моей персоне, другими словами.– Но шанс тебе ведь дали, м?– Это потому, что мне высокопоставленные личности давали рекомендации, – бросил разведчик с явным пренебрежением к себе. – Спасибо, кстати, – уже более робким тоном добавил он. – Полно тебе! Не наговаривай на себя. Тем более, я бы не распинался о твоих заслугах, не будь их на самом деле. А насчёт отсутствия серьёзной работы – наслаждайся моментом. Потом будешь вспоминать, как сладкий сон.– Верю, – кивнул хадаганец. – У меня просто гордость взыграла поначалу. А теперь… надеюсь только, что мне простят со временем эту оплошность.– Конечно же простят. Тебе никто никогда открыто в лицо этого не скажет, но такие люди, как ты, здесь очень нужны. *** Сергей быстро привык к новой жизни. Прошло всего четыре месяца с момента, когда он оставил все свои документы в архиве Комитета, но полевая казарма, Асээ-Тэпх, дрёма в полглаза и хромой график остались в памяти туманным сном. Теперь жизнь Стужева была расписана по минутам, питание и медобслуживание высококлассными, а в личной жизни всё строго регламентировано.– Серёж…Хадаганец, не донеся ложку с борщом до рта, замер и поднял глаза на сестру. Ольга ничего не сказала.– Что, радость моя? – старший лейтенант выпрямился и отложил пищу.– Ты кушай, – Стужева подвинула плетёную тарелку с хлебом к нему ближе. – Я просто хотела сказать, что очень радуюсь тому, как ты пошёл на поправку и что у тебя есть работа. Что ты больше не на войне. Но… – сестра вздохнула, почему-то отводя взгляд, – ты стал каким-то замкнутым. Это новое место службы… ты так часто пропадаешь.– Я же говорил, у меня много командировок.– Не может быть так много командировок, – Ольга вдруг подалась вперёд, её голос стал жалобным и измученным. – Так не бывает!Девушка села обратно, снова глубоко вздохнув.– Я переживаю за тебя. Я хотела бы верить, быть уверенной, что это действительно работа, а не…– А не что? – Стужев насторожился.– Я боюсь, что ты прячешься от нас… И не приходишь домой по совсем другим причинам.– Не понимаю, о чём ты.– А ещё я заметила, что ты перестал посещать врачей, – робко добавила Оля.– Наверно, потому, что я здоров, – Сергея коснулись опасения, которые он умело скрыл, выдав за раздражение. – Так, Оля, прекращай давай, всё в порядке. Я даже к вам с папой в гости захожу. Регулярно! Когда, скажи мне, такое было последний раз?– Но речь ведь не об этом, – обиженно простонала сестра. – Ты даже не рассказал нам, где работаешь.– Как? Говорил же, в городском управлении личные дела местных офицеров перекладываю. А в командировки меня в качестве инспектора гоняют.Девушка хотела ещё что-то сказать, но более не произнесла ни слова. Хотя Стужев уже понял, какая версия событий сложилась у неё в голове. Ольга решила, что её брата списали и нынешнее служебное положение вгоняет его в тоску, которую он всё так же прячет от близких. А метод борьбы с ней – ночёвки где попало, алкоголь или нечто в этом роде. Старлей мысленно скривился – ужасная версия. Интересно, отец такого же мнения?Но, к сожалению, правду сказать им Сергей не мог. Уровень конспирации был самым высоким именно у полевых агентов Комитета. Стужев понимал – ему следует радоваться, ведь начальство могло и вовсе забросить его в глубокий тыл, где старлею суждено было бы стать другим человеком на неопределённый срок. А о встречах с близкими, да что там, даже о письмах забыть насовсем.Однако же, были и положительные моменты. Месяц назад Утюга перевели в ИВО, и старым друзьям ничто не помешало вновь сблизиться. Ни годы разлуки, ни изменения во внешности и характере. Встречи их не были похожи на прежние, Стужев и Железных не готовили самодельную взрывчатку и даже не подожгли ни разу почтовые ящики в соседнем доме, чтобы потом с балкона наслаждаться видом суматохи во дворе. Сергей, привыкший в компании Утюга чесать языком больше, чем обычно, теперь в основном молчал и с удовольствием слушал рассказы друга. Непринуждённость и простота поведения орка, а также его позитивное отношение ко всему происходящему вокруг успокаивали старлея, приближали к той безмятежности, с какой он когда-то гулял по ослепительно белым снегам Хладберга.А в Комитете Сергей обрёл новую дружбу, без какой вряд ли бы встал на ноги и прижился на новом месте. Едва у старшего лейтенанта появлялась возможность сбежать из своего отдела, он сразу же оказывался в кабинете Негуса Нона.– А не рванёт? – последнее время этот вопрос звучал здесь чаще, чем какие-либо ещё слова. – Не должно, – восставший отвечал всегда одинаково.Капля ярко-розового реактива сорвалась с края пипетки и упала в мензурку, растворяясь в ней красивым чернильным облаком. Сергей в нетерпении взял сосуд и аккуратно, но довольно сильно его встряхнул.– А вот этого не надобно, – цепкие пальцы эксперта выхватили зелье из рук ученика.– Рванёт?– Надоел, – Нон поставил мензурку в штатив. – Сия шутка перестала быть забавной ещё две недели назад. Не придумаешь что-нибудь новое, будешь учиться по руководству.Алхимик взмахнул рукой в сторону огромных шкафов, набитых книгами.– Так я же не шучу, – Стужев ехидно улыбнулся. – Я, как ученик, крайне признательный своему учителю, проявляю стремление к скорейшему освоению важных знаний. Практичными методами. – А, то бишь, ты рвёшься закоптить мой кабинет из чувства благодарности? Занятная мотивация, – зэм серьёзно покачал головой, но всё же улыбнулся в маску. – И вот что ещё – будешь меня кривить, заставлю дегустировать учебные материалы.– А я и не пытаюсь, – старлей сбросил улыбку и надел спокойную мину. – Мне твоя речь нравится. Она чистая и приятная. Так что тут я пример скорее беру…Слова Сергея искренне удивили учёного.– Польщён, – он кивнул головой немного набок.– Так что там? – хадаганец помялся на месте, указав подбородком на свой труд, стоявший в штативе.Восставший поднял мензурку на свет – реакция в ней как раз завершилась. Алхимик оценил цвет, прозрачность, запах, а после этого даже попробовал зелье на вкус.– Ну… ну как? – спросил Сергей. – Недурственно, – зэм сделал глоток побольше и вздрогнул, издав скрипучий звук полный удовлетворения. – Отменно! Задатки точно есть, из тебя выйдет прекрасный алхимик.От приятного смущения Стужев не покраснел, конечно, ибо не полагается, но буквально расцвёл от радости.– Правда? – сияя белой улыбкой во все тридцать два, переспросил хадаганец.– Правда. Вот только результат я экспроприирую, – Нон поднял глаза на Сергея, который уже успел сделать жалобный вид. – Тебе всё равно нельзя это пить.– Ну ладно, – старлей сел в кресло и, немного покачавшись из стороны в сторону, спросил, – что дальше?– Дальше… – Негус взял лист бумаги и стал составлять список. – Дам тебе поручение. Из нас двоих ты посещаешь канийские земли чаще. Вернее будет сказать – я не бывал там никогда. Оттого и некоторые ингредиенты в моём наборе либо скудны до безобразия, либо отсутствуют напрочь. Вот названия растений и порошков, посмотришь их в справочнике. Буду крайне признателен, если привезёшь хотя бы треть указанного.– А разве нет возможности приобрести их здесь? У Свободных торговцев, к примеру.– Увы, – Нон вручил Сергею список. – Даже за большие деньги.– Добро, постараюсь. Что-нибудь ещё?– Ничего, – Алхимик взглянул на часы, – хотя, засиделись мы с тобой. Я запамятовал отчёт отнести коллегам, но у меня ещё одно дело есть. Сделаешь одолжение?Он протянул Стужеву какой-то заполненный бланк.– С радостью.Старший лейтенант шагал по коридору, мысленно принуждая себя не пританцовывать от радости. Новое увлечение, подаренное Негусом, поглотило его с головой. Сергей ненавидел толстые талмуды ещё с училища, но пособия по алхимии читал с удовольствием, и каждое новое достижение было для него маленьким праздником.Всё это многие его коллеги назвали бы мелочами в сравнении со службой, которую старлей нёс своей Родине. Но сам Стужев был другого мнения, всё больше ему казалось, что такое тихое счастье в мелочах, объединяющее людей, не менее важно, нежели дела государственные. И, витая в этих глубокофилософских мыслях о простых земных радостях, он даже не подозревал, какой подарок решило преподнести ему мироздание.Сергей увидел её в другом конце коридора и спустя мгновение время будто замедлило свой бег. Вокруг не осталось никого, только она: само очарование и нежность. Девушка вела неспешную беседу с кем-то, завершив её, она попрощалась и с какой-то внеземной лёгкостью поплыла навстречу Стужеву. Старший лейтенант не мог оторвать взгляда от каждого её движения: поворота головы, взмаха ресниц, шага изящной ноги. Всё это длилось для него сладостно долго – Сергей даже не почувствовал, как перестал дышать. Ещё на полпути к нему барышня заметила внимание хадаганца и ответила удивлённым взглядом. На её лице при этом мелькнула чарующая улыбка, а в глазах под трепещущими чёрными ресницами блеснули искорки.– Простите? – ещё белоснежнее улыбнувшись, спросила хадаганка, когда, наконец, поравнялась со Стужевым.– Я… просто… Вы так… – неожиданно для себя замямлил старлей. С женщинами обычно он вёл себя куда смелее, чем сейчас. – Вы такая красивая…Ещё не очнувшись от чар этой прекрасной незнакомки, Сергей не смог придумать ничего лучше.– Спасибо, – девушка слегка порозовела, смущаясь. – У вас взгляд такой, будто вы познали вечность вселенной, а не комплимент собирались сделать.Она сдержанно посмеялась, заставляя хадаганца, в свою очередь, улыбаться, как идиота.– Лицезрение вашей красоты и осознание таких глубоких вещей, как видите, могут оказывать одинаковое воздействие, – он, в конце концов, собрался с мыслями и смог сказать что-то более умное.– Будет вам! – барышня подняла обе руки, тормозя старшего лейтенанта. – В краску вгоняете.– Как вас зовут? – вдруг выпалил старший лейтенант.Стужев забыл про все свои приёмы и действовал топорно, будто неопытный мальчишка.– Нона, очень приятно, – хадаганка протянула ладонь для рукопожатия.Сергей посмотрел на девушку в замешательстве и лишь слегка сдавил нежную руку, не осмелившись её целовать.– Се… Алистер, взаимно, – разведчик чуть не сболтнул своё настоящее имя.– Ах, вы из агентуры. Не видела вас раньше.– Я не так давно поступил на службу в Комитет.– Ясно… – Нона пару раз медленно моргнула и продолжила более серьёзным тоном. – Я бываю свободна по воскресеньям и четвергам.Стужев чуть не поперхнулся.– Вот так сразу?– Агент Алистер, мы с вами люди занятые. У нас нет времени на игры в недотрогу. К тому же, вы вполне очаровательный мужчина. Почему бы мне не прогуляться с вами в парк, когда будет такая возможность?– Вы правы, – Сергей кивнул с пониманием.– Вот мой номер, – барышня написала несколько цифр в блокноте, вырвала листок и вручила его Стужеву. – Буду ждать звонка. *** – Какой-то ты мечтательный нынче, – сказал Негус Нон, с интересом заглядывая в каждый мешочек, принесённый старлеем.– Да… – ответил Сергей, опираясь подбородком на руку и в блаженном спокойствии следя за тем, как восставший разбирает алхимические ингредиенты по списку.– Влюбился? – зэм озорно улыбнулся, ожидая возмущения и громких нет со стороны хадаганца.– Да… – всё так же плавно ответил старший лейтенант.Нон обернулся к другу с таким удивлением, что его можно было увидеть даже сквозь маску.– И кто являет собой предмет обожания?Сергей закатил глаза, позволяя губам растянуться в глуповатой улыбке.– Нона Счётина… Брюнетка, глубокие карие глаза, чёрные ресницы… – Стужев стал растекаться по столу, – и самые нежные руки во всём Сарнауте…– Не надо подробностей, – притормозил его алхимик.– Всё в рамках целомудрия, – старлей поднял на восставшего гневный взгляд. – Мы гуляем по выходным, не более того, – по лицу Сергея снова расплылась счастливая улыбка. – Иногда она гладит мои волосы… и тогда я понимаю, что счастье в жизни всё ещё есть.– Что ж, ныне мне ясно, по какой причине ты стал реже захаживать в мой кабинет.– Нон, да я…– Не переживай, я всё понимаю, – успокоил его зэм. – И искренне рад за тебя. *** Стужев посмотрел на часы и скривился от досады. Раньше его бы не заботили лишние полчаса ожидания на скамейке, но теперь такая трата любой свободной минуты была обидным событием. Какой демон дёрнул его прийти так рано? Мог бы ещё посидеть с Ноной. Сергей последний раз грустно вздохнул и принудительно переключился в рабочее состояние. Житейским мыслям скоро будет не место в его голове.А причина, по которой он находился здесь в этот чудесный осенний день, увы, была совсем не весёлой. В Незебграде объявился маньяк – живодёр и насильник, не уступающий в зверствах Чикатилину, творившему беспредел в районе Старой Площади несколько лет назад. Только этот оказался куда более осторожным, местная агентура сбилась с ног, выискивая его. Действовать Комитету нужно было быстро, пока в городе не поднялась паника, потому задействовали всех, кто был свободен, и даже снимали агентов с предстоящих заданий. Вполне естественно, что от такого количества профессионалов, прекрасно знающих своё дело, даже самый искусный убийца не сможет долго скрываться. Потому к сегодняшнему дню было уже известно его местонахождение и назначена охота. Рядом со старлеем присела женщина холёного вида и, смерив его внимательным взглядом, сказала:– В этом году осень выдалась особенно тёплой.Это была кодовая фраза. Выдержав небольшую паузу, Сергей ответил непринуждённым тоном:– Сэкономим на отоплении.При этом он сдержанно улыбнулся, сохраняя естественный вид гражданина, взявшего перерыв в середине рабочего дня. И ещё раз про себя отметил, что его коллеги обладают неплохим чувством юмора.– Мы с вами страхуем один из путей отхода, – убедившись, что перед ней нужный человек, продолжила женщина. – На крыше.– Вас понял, – ответил Стужев.Они поднялись со скамейки, Сергей молча предложил даме руку, но она почему-то отказалась. Причем на лице её проскочила какая-то брезгливость или презрение… Старлей предпочёл думать, будто ему показалось и на самом деле она просто слишком серьёзна и сконцентрирована на поимке преступника.Спустя десять минут они стояли на крыше дома, в котором, по их мнению, обитал маньяк. Сверху открывался прекрасный вид на Астралцево. «Орочьи каракули не так уж и сильно его портят», – подумал старший лейтенант.– Если он пойдёт этим путём, постарайтесь не упустить его, – вдруг заговорила коллега.– У вас есть повод сомневаться в моих силах? – Стужев был вполне спокоен, но сквозящую с её стороны недоброжелательность ощущал уже явно.– Есть.– Объяснитесь?– Когда закончим.Сергей пожал плечами, мол, ладно, как хотите, мне всё равно. Ещё некоторое время на крыше и вокруг царила тишина. А потом на пятом этаже послышались грохот и выкрики.– Приготовьтесь, – комитетчица заняла позицию слева от двери, указывая хадаганцу на противоположную сторону.Спустя несколько мгновений дверь слетела с петель, трескаясь и разлетаясь на длинные щепки. Такой прыти от беглеца никто не ожидал, потому охотники замешкались на несколько секунд, давая ему улизнуть. Первым опомнился Стужев и рванул следом, огромными прыжками перемахивая через кирпичные секции. Когда он поравнялся с маньяком, тот резко затормозил и попытался рубануть разведчика невесть откуда взявшимся здоровым тесаком.– Ну нихрена себе, – вырвалось у Сергея. Он никак не мог взять в толк, где преступник прятал оружие, одежды на нём было всего ничего. – А ну стой, тварюка!Маньяк снова нёсся на всех парах и в следующий раз, когда понял, что Стужев вот-вот настигнет его, вдруг швырнул нож в своего преследователя. Швырнул, стоит отметить, довольно метко, потому старлею пришлось резко уйти в сторону, опять отставая от цели. Стоило Сергею подумать о том, как бесполезна в данном деле его временная напарница, как рядом что-то опасно свистнуло, а беглец впереди запнулся и покатился по крыше. Стужев, не теряя ни секунды, подскочил к нему и врезал ботинком в живот для усмирения. Старлей опустил взгляд на ногу маньяка и поёжился от накатившего неприятного ощущения – из неё торчала тонкая, длинная ледяная спица.Спустя несколько мгновений рядом был целый отряд злых, как собак, силовиков. Не желая принимать участия в грубой работе, Сергей спокойно отошёл к краю крыши, вновь любуясь видом на Незебград. С ним поравнялась коллега и один раз кашлянула, привлекая внимание.– О, вы ещё про меня не забыли? – равнодушно бросил хадаганец, не оборачиваясь.– Вы хотели, чтобы я объяснилась.– Хотел. Но что-то мне подсказывает, что вас это волнует больше, чем меня, – Стужев, облокотился на металлическую оградку и положил голову на руки.– Разумеется. Таким, как вы, закон не писан. Признаться, я совсем не понимаю, о чём думают в отделе кадров.Старлей медленно выпрямился и обернулся к собеседнице, перебирая в голове вероятные причины такого хамства.– Что, простите?– У вас полуканийская внешность, а также лёгкий, но неистребимый, акцент. Из чего следует вывод – вы грязной крови и… деревенщина.Последнее слово она произнесла, будто смакуя. Смакуя собственное превосходство.– Как можно вербовать в Комитет каких-то неотёсанных недохадаганцев? Как может какой-то полукровка из глубокого астрала называть себя гражданином Империи?Стужев помолчал недолго, внимательно глядя ей в глаза. Внутри кипели злоба и желание сказать ей что-нибудь на матерном армейском, но Сергей боролся с собой изо всех сил.– Вы можете в любой момент заглянуть к начальству, выяснить у них лично все подробности и внести свои замечания по поводу работы отдела кадров. Да что там, напишите рапорт, и вперёд с ним к самой Рысиной, думаю, она не обделит вас вниманием. А что до недохадаганца… Будь вы менее эгоцентричной особой, понимали бы, что в данном вопросе куда важнее то, как человек себя проявляет. И я, пусть не самых чистых кровей, но хадаганец, считаю необходимость вести себя подобающе и подавать пример воспитанности и образованности своим соотечественникам определяющим признаком уважающего себя гражданина Империи.Дослушав старшего лейтенанта, комитетчица презрительно фыркнула:– Меня не интересует ваше мнение…Разведчик чуть не прыснул ей в лицо.– Тогда почему меня должно интересовать ваше? – он так громко рассмеялся, что на них стали оглядываться.– Что у вас тут за интермедия? – к паре подошёл незнакомый Стужеву майор.– Извините, не удержался, – Сергей приложил руку к груди и покачал головой, продолжая улыбаться. – Коллега, вам надо было в юмористы податься, а не в Комитет.Майор посмотрел на обоих серьёзным взглядом. Оценив эмоции на лице женщины, он понял, что между ними произошёл конфликт, а не милая беседа.– Так, агентура, – он обратился к старлею. – Твоя помощь больше не понадобится, можешь возвращаться в штаб. Заодно отрапортуешь, что преступника взяли. Пусть отзывают ваших.– Есть.Стужев отдал честь с огромной благодарностью в глазах, развернулся на пятках и зашагал к лестнице. Внутри так и подмывало напоследок украдкой показать язык противной бабе, но пришлось сдержаться. Слишком много свидетелей. *** Пальцы старшего лейтенанта нетерпеливо постукивали по крышке стола. Не то, чтобы его так уж прям задели слова заносчивой комитетчицы… Они скорее породили в голове несколько вопросов.Брякнул дверной звонок. Сергей поднялся, прошёл в прихожую, последний раз взглянул на себя зеркало.– Что-то случилось? – спросил отец с порога, когда старлей открыл дверь.– Нет, всё нормально, – разведчик пропустил папу в квартиру, заботливо принял верхнюю одежду и повесил на вешалку.– По тебе не скажешь.– Проходи, – сын спрятал взгляд от Виктора, подталкивая его в сторону кухни.Стужев старший сполоснул руки в раковине, аккуратно поправил длинные усы и седую шевелюру.– Ты выбрал выходной, так, чтобы я не был на работе. Официально пригласил меня и, вижу, накрыл стол… Не хочу сказать, что это редкость, нет. Но по твоему лицу можно догадаться, что повод невесёлый.– Я хочу с тобой серьёзно поговорить, папа, – только сейчас Сергей перестал сверлить взглядом пол и поднял глаза на отца.– Понятно, – Виктор присел напротив. – А это обязательно? – он качнул головой в сторону водки.– Нет. Это на случай, если ты захочешь или… ситуация станет накаляться. Я тоже предпочитаю не пить.– Ладно. Я готов тебя внимательно слушать и отвечать на любые твои вопросы.Сергей откинулся на спинку стула, бросил короткий взгляд в окно и снова посмотрел на отца.– Я хочу знать, кем были твои родители. Мне почти тридцать, а я никогда не задавался этим вопросом. Но сейчас для меня это вдруг стало важно, я хочу знать, почему наша семья носит не хадаганскую фамилию, а у меня яркие признаки канийской крови на лице. Ещё я хочу понять, что удерживало нашу семью на Хладберге. Почему мы оттуда не уехали? Ты ведь чувствовал ещё задолго до моего отъезда, как стало тяжело. И ещё ты знал, что мы можем себе это позволить, наша семья легко освоилась бы на новом месте. Но мы остались, и мама умерла. Почему?Стужев старший немного опустил взгляд и торопливо проморгался, будто избавляясь от соринки в глазу. И только через несколько секунд молчания он начал сбивчиво и без уверенности в голосе:– Я знал, что ты начнёшь задавать мне эти вопросы рано или поздно. Ещё тогда, когда ты завербовался в Имперскую армию… – Виктор грустно вздохнул от напоминания о смерти супруги. – У меня давно готов ответ. Он довольно длинный, так что постарайся набраться терпения и всё выслушать. Договорились?Стужев молча кивнул. Отец тоже утвердительно качнул головой, будто и себе, и Сергею одновременно, и начал своё повествование:– Начну, чтобы было понятнее, про другое, как сам считаю, более важное в этом вопросе. Кем были не твои дед и бабушка, а прадед и прабабушка.Это были чистокровные хадаганцы, в семье которых каждый от мала до великого был военным. Члены этой родословной попробовали на вкус все известные войны от междоусобных драк в пустыне Угра-Хада до хадагано-канийской войны и Астрального похода. Великие завоеватели, ветераны обороны… Титулов было столько, что невозможно счесть. Внешне, если не всматриваться внимательней, очень красиво, дух захватывает. Но есть причины, по которым твой дед принял решение от всего отказаться.Немного истории. Я понимаю, что на политзанятиях вам рассказывали совсем другое и, вполне возможно, ты будешь отрицать…– Не буду. Я уже ознакомился на досуге с неискажёнными историческими фактами.– Тогда для тебя не секрет, что все земли, которые мы сейчас называем нашей Родиной, изначально были канийскими. Наш народ пришел сюда завоевателем, страшным палачом. Но, когда первая кровавая волна поутихла, хадаган поумерил пыл и стал захватывать аллоды более бережно. Незачем уничтожать местное население, если оно может на тебя работать. На островах, которые Лига ещё защищала, всё было довольно жестко, с показательными казнями мирных жителей за убитого хадаганского офицера или солдата в соотношении десять к одному. А на те аллоды, которые бросили из-за недостатка военной силы, пришла тотальная оккупация. Такие небольшие острова до сих пор остались, где большая часть населения – канийцы, ассимилированные хадаганом. Жизнь на них, правда, кардинально изменилась с окончанием большой войны.Твой прадед и прабабушка осели на одном из подобных аллодов, и как раз наступил такой период, когда все ещё слишком хорошо помнят войну, но время уже достаточно мирное, чтобы устраивать кровавые разборки из соображений мести или неприязни. Коренным канийцам приходилось привыкать к новым соседям, смотрящим на них с позиции хозяина. Для многих – это ниже достоинства, но у большинства находились причины мириться со сложившейся ситуацией. Кто-то не мог покинуть дом и семью, у кого-то было хозяйство, да что угодно, что нельзя вот так просто бросить. Канийцы разделились на две группы: первые приняли оккупантов, разделили с ними свою землю и быт. Постарались забыть о боли войны и жить мирно. Замуж выходили, женились, вместе вели хозяйство и пытались жить счастливо. У тех, кто этого очень хотел, получалось. Вторые образовали отдельную касту – они жили особняком, чтили чистоту крови, отрицали любое содействие хадаганскому государству, мечтали о том, что земли отвоюют. Кстати, среди хадаганцев произошло практически такое же деление.Несложно догадаться, какой точки зрения держались твои прадед и прабабка. И вот у них появляется сын. Всего один, больше почему-то природа не дала. Сегодня мы к чему привыкли? Ежели один ребёнок в семье – будет изнежен и избалован. Но тут другой случай.Твой дед не знал, что такое нормальные игрушки. С пелёнок его единственной забавой был кинжал, в пять он уже в совершенстве владел основными техниками боя коротким оружием. Гулять он мог только с такими же, как сам. Знаешь, что было довольно жутко слушать? Он рассказал мне, как познакомился с Милославой, моей матерью. Им помог встретиться случай, когда они оба оказались за гранью родительских запретов. И в этот момент их еще детские искренние глаза смогли отличить правду ото лжи. Ложь исходила из уст враждебно настроенных каст, правда же была на их лицах. Они оба увидели, что рядом стоит не враг, а вполне нормальный человек, с которым можно даже дружить. И они стали дружить. Отец рассказывал, как мать учила его играть, видеть красоту, смеяться, она практически учила его жить. Ясное дело, им приходилось держать всё это в тайне. Но отец с каждым днем всё больше и больше терял веру в свой народ, в вождя, в идеи Хадагана. Потому, что видел, насколько сильно пропаганда была пропитана обманом и кровью. А когда его возраст приблизился к призывному, и родители собрались отправлять его в армию, он решил всё бросить. Он не хотел становиться деталью кровавой военной машины.Был скандал, разборки – родители твоей бабушки ненавидели хадаганцев. Чуть до кровопролития не дошло. Поэтому отец решил уехать, вот так, без гроша в кармане и без каких-либо перспектив. Мама тоже смелой барышней была и даже не спорила. И было бы всё хорошо…Когда они ожидали свой корабль в порту, на пристань пришли родители, как его, так и её. Отцу сказали, что он опозорил хадаганскую кровь и не достоин зваться их сыном. А матери целовали руки, плакали… Сказали, что гордятся, раз она способна на смелый поступок, способна выбирать. Попросили прощения, пригрозили бате, взяли с него обещание беречь избранницу и денег в дорогу дали.Виктор резко остановился и выдохнул, будто читал всё это время заученную речь. И теперь, когда она закончилась, подобрать правильные слова уже было крайне сложно. Отец тяжело вздохнул, подпирая отяжелевшую голову рукой.– Я знаю, мера фанатизма и идиотизма разнится от человека к человеку. Нельзя судить всех хадаганцев по поведению отдельных личностей, не стоит цепляться за прошлое. Но ненависти к политике, устрою, да и всему хадаганскому государству в целом твоему деду хватило до конца жизни и даже меня заразило. Поэтому наша семья и не покидала Хладберг. Он даже фамилию взял от жены, так как не хотел иметь со своим прошлым ничего общего.– Выходит, мой поступок – огромное разочарование для тебя? – Сергей грустно и одновременно с вызовом посмотрел на отца.– Нет, Серёж. Я тобой гордился. И когда ты завербовался, и когда лейтенанта получил, окончив академию. Я гордился тобой, когда ты нашёл в себе смелость остаться на войне, взглянув ей в лицо. Ты делал это, искренне веря, что защищаешь близких и то, что тебе дорого. Я гордился, когда ты выстоял после удара судьбы… И теперь я горжусь. Потому, как ты вырос думающим человеком и научился отделять зёрна от плевел. Из тебя не получилось фанатика, такого, как прадед и прабабушка. И… как я… – Стужев старший устало прикрыл глаза, на лице его проскочила горечь. – Я должен перед тобой извиниться, Серёжа. Ведь если бы я не был таким упёртым ослом, чтящим заповеди давно покойного отца, и хотя бы немного присмотрелся к тебе, постарался взять пример… Твоя мать была бы жива. Желая уберечь тебя и Олю от тоталитарного строя и фанатизма прошлого, я должен был не прятаться на нейтральных землях, а посвятить себя вашему воспитанию. Я понял это слишком поздно и сделал единственное, на что у меня оставалось право – отошёл в сторону и не стал вам мешать.Сергей молчал, размышляя и переваривая сказанное.– Получается, родословная у нас по дедовой линии очень красочна?– Можно и так сказать. Но, поверь, если заглянешь поглубже, ты будешь только рад тому, что эти корни давно забыты. Там нечем гордиться.– А это, – Стужев указал на свои серые глаза, бледную кожу и русые волосы, – от бабушки?– Да… хадаганская кровь сильнее канийской, поэтому кроме неё в нашей семье никто не обладал такой внешностью. Когда ты родился, мы очень удивились, как чудно природа решила отыграться.– Я всегда считал себя хадаганцем… Оказывается, моя Родина – нейтральные территории, а предки – помесь народов.– Твоя Родина, сынок, там, где твоё сердце. У отца были причины отвернуться от корней и жить по своему разумению, но это вовсе не означает, что у тебя не может быть причин вернуться к истокам. Мне не важен твой выбор, важно лишь то, что при этом у тебя здесь, – отец ткнул Стужева в лоб, а затем в грудь, – и здесь. Продолжение следует...
  3. Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101 Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Начало Глава 13. Заочные потери. Замполит пожал руку Трумбашову и добродушно улыбнулся. Потом он окинул взглядом остальных разведчиков, всё так же улыбаясь, легонько поклонился и вышел из казармы.– Душевный мужик, – радостно резюмировал Виктор. – Зря мы переживали, что нынешний замполит будет хуже Антона. Досадин, конечно, в агитаторских делах не смыслит, но тем не менее.– Зато свойский очень, – поддержал Цагрин. – Не нужно будет к его приходу по углам ныкаться.– Как его, Тимур, да? – переспросил Стужев. – Что у меня с памятью на имена…– Тимур, Тимур. Ну что же, жизнь налаживается.Поверкин повеселел – знакомство с новым замполитом прошло очень гладко. Даже лучше, чем ожидалось. В Досадине даже было что-то очень похожее на Тулумбасова – он пришёл познакомиться сам, беседу сразу перевёл в неформальную манеру. Причем и об обязанностях своих не забыл, поинтересовался, как чувствует себя личный состав, нужна ли помощь. Больше всего беседовал с Трумбашовым, наверное, почувствовал, кто во взводе самый податливый. Так же было и с Антоном…Единственным, кому не пришлось по вкусу новое лицо, был Нагиб. Всё время, пока Досадин общался с разведчиками, орк следил за ним из дальнего угла казармы. А когда замполит ушёл, и первая волна обсуждений прошла, выдал своё мнение:– А мне он не понравился.– Почему? – на него уставилось сразу несколько пар удивлённых глаз.– Вот вроде и свойский, и душевный, а есть какой-то слащавый налёт, – объяснил Стрёмных. – Нет, я могу, конечно, ошибаться… Но привкус от него остался странный.Со всех сторон сразу понеслось:– Да ладно тебе…– Ой, Нагиб, переиграл ты в свои карты…– Да нормальный мужик!Старшина поднял руки, сделав такое выражение лица, мол, как хотите, но я вас предупредил.А через несколько дней у капитана, да и у остального взвода появился повод задуматься о словах Нагиба. Досадин успел познакомиться лично чуть ли не со всей частью. Да и его визиты к личному составу были более частыми, чем то было необходимо. Смущали также его старательные попытки вытащить на откровенный разговор и узнать побольше подробностей из личной жизни фронтовиков. Казавшийся поначалу добродушным, теперь майор вызывал больше подозрение, нежели желание заводить с ним дружбу. Тем не менее, Досадин всё же успел одурманить большое количество народу, и пока местные сообразили, что за паразит завёлся среди них, у замполита в кармане уже был внушающих размеров багаж компромата. С помощью которого, к слову, он стал стравливать офицеров и пытаться переругать их между собой. Те, кто сдуру успел поделиться с майором ценной информацией, теперь хватались за голову, так как оказались под крышкой шантажа. За короткий промежуток времени Досадин развёл в части стукачество, посеял раздор и недоверие среди людей, ещё совсем недавно связанных крепкой дружбой. Да так, что с самого взятки гладки. Уличить его в нарушении устава или преступлениях против имперской армии было невозможно. Написать жалобу – себе дороже, так как перед начальством замполит всегда старался выслужиться, за что был горячо им любим.Жизнь стала не налаживаться, а наоборот – катиться под откос. Теперь даже выйти покурить нельзя было без оглядки, того гляди настучит кто, да и сам Досадин стал будто вездесущ.– О Незеб, какая крыса поселилась в нашем доме! Всё изгадил! Всё!Поверкин остановился на секунду, посмотрев на Виктора. Трумбашов сидел бледный, без лица, будто кто-то умер.– Но мне же её вернут потом, да? – с болью в глазах спросил старлей.– Обязательно, Вить. С твоей гитарой всё будет в порядке.Виктор грустно вздохнул, а капитан замаршировал дальше по казарме, хрустя костяшками пальцев от злобы.– Ну, Досадин. Ну, зараза!– Что я говорил? – равнодушно бросил ему вслед Нагиб.– Ну извините, – Игорь крутанулся на месте и сделал глупый реверанс перед орком. – Обознались! Да, ты был прав. Полегчало?– Ага.Поверкин в изнеможении плюхнулся на чужую койку напротив Стрёмных.– Объявляем замполиту войну? – спокойно спросил старшина.– Да, демон возьми, да! *** Конечно же, крысу в лице Досадина никто не стал бы терпеть, и момент, когда почти вся часть ополчится против него, был лишь вопросом времени. Майор оказался сборщиком информации, как разведчик, только в плохом смысле. А лучший способ борьбы с вражеской разведкой – это дезинформация. Более того, открытую войну с замполитом никто позволить себе и не смог бы.Фронтовики быстро выяснили, что Досадин старательно увиливает от общественных мероприятий и некоторых своих обязанностей, прикрываясь всегда одной и той же отмазкой – будто у него дел по горло. И вот однажды, в то время, как Поверкин успешно уломал Сечина устроить внеплановую проверку физподготовки, его знакомый капитан солдатской роты нашептал замполиту о драке двух офицеров из отряда карателей.Майор буквально влетел в толпу военных, собравшихся на площадке, и слишком поздно осознал, что дракой здесь и не пахнет.– О, Досадин! – радостно воскликнул генерал. – А я уже пятого бойца за тобой послал. Ну, давай к снаряду, и беги по своим делам после.Посмотреть, как майор тужится и дёргается на турнике, раздуваясь в мокрый красный шар, пришла чуть ли не вся часть. Хоть на площадке и стояла тишина, сквозь которую разносились только надрывные кряхтения, на самом деле окружающие ликовали и громко смеялись внутри.В другой раз Досадину подбросили информацию о спрятанном старом чемодане в кладовой штаба. Будто в узком кругу лиц заведено хранить там спиртное, так как никто не станет искать в подобном месте. Кладовая эта для майора оказалась неприступной, ведь ключи от неё были только у генерала, его адъютанта и местного завсклада, что разожгло ещё больший интерес замполита. Всеми правдами и неправдами он добыл этот ключ, а затем с ещё большим трудом вскрыл сам чемодан, обнаружив набор каких-то личных вещей… как оказалось, принадлежащих Сечину.По чистой случайности (а может, и не случайности вовсе) генерал застал Досадина за этим делом.– Крыса! – Сечин опешил настолько, что даже не сразу выдавил из себя обвинение. – Замполит, ты что, с ума сошёл? Ты что делаешь?!– Да я… мне сказали…– Это залёт, майор! Залёт, понимаешь?! *** – И всё-таки, чего он пытается добиться? – спросил как-то Стужев во время вечернего отдыха.– Мечтает попасть в Комитет и стать министром стукачного дела, – криво усмехнулся Цагрин.Разведчики дружно загоготали, но тут же притихли, оглядываясь.– А я вот даже стихотворение про него написал, – гордо подняв подбородок, вдруг выдал Нагиб.Диверсанты в унисон повернули на него ошарашенные взгляды, так как для старшины это было крайне несвойственно.– А ну, – с блеском интереса в глазах попросил Трумбашов.Орк встал, поставил одну ногу на ступеньку модуля и, приняв вид оратора, изрёк:– Замполит наш друг – тук-тук, тук-тук... тук-тук, тук-тук…Тут уже никто не мог сдержаться и округа наполнилась взорвавшимся смехом.– Это лучшее стихотворение из тех, что я слышал, – утирая слёзы, констатировал Поверкин.После бури, обрушившейся на голову Досадина, с его пагубной деятельностью было практически покончено. Замполит притих, осознав наконец, с кем имеет дело. Крыса затаилась в своём чулане, поджав хвост. Вот только никто не мог предвидеть, насколько злопамятной и мстительной она окажется в будущем. *** Как только Анисин пришёл в себя, дела у стужевской группы пошли на лад. Ребята довольно быстро сработались, радуя Сергея своей способностью действовать в команде. Старания Капелькина были вознаграждены – его забытые навыки восстановились, поставив в один ряд с сослуживцами.Как только Стужев подтвердил полную готовность отделения, командование выдало ему проверочное задание, в ходе которого новое формирование показало себя на отлично.– Ну что же, поздравляю, лейтенант, – Сечин пожал Сергею руку, – с началом полноценной карьеры командира.– Служу Империи, – коротко отдал честь Стужев.– У столицы на вас далеко идущие планы. Может, даже на гастроли выезжать будете, – пошутил генерал.– Это большая честь, – Сергей ответил, как полагается в таких случаях, но не смог скрыть печали на лице.– Ну, без этого никак, – Сечин угадал его чувства. – Не сидеть же вечно вам с Поверкиным в одной песочнице.Стужев лишь смущённо улыбнулся и отвёл взгляд.– Но пока что здесь будете работать, так что не переживай раньше времени, – успокоил его генерал.Работать в тылу оказалось очень даже интересно. В отличие от приключений на Плато Коба, здесь Сергея никто не припирал к стенке, отчего у него было куда больше пространства для манёвра. Лейтенант даже нашёл для себя в новом занятии своё особое удовольствие – внутри проснулась какая-то нотка азарта и любовь к своего рода авантюрам. Что уж говорить о полноценной реализации главного природного таланта Стужева – интуиции. *** – Ну что же, на первый взгляд, всё стандартно, – подвёл итог Стужев, глядя на разведданные и сводку предстоящего дела.– Решили сыграть по-крупному, – пробухтел в кулак Капелькин. – Документы мы ещё не крали.– Ну и что? Задачи разные, процесс один, – Сергей упёрся руками в стол, почти равнодушно глядя на карту. – По отработанной схеме проникаем на территорию противника, разделяемся, находим объект, линяем. Тем более, данные от наших же – свежатина, да и в качестве информации я уверен. Так что… действительно, ничего сложного. *** – Как же я ненавижу лигийские обноски… – прошептал Анисин, ёрзая на месте.Стужев дал ему лёгкий подзатыльник.– После входа в лагерь противника даже думать об этом запрещено. А вот и наш отряд.Диверсанты дружно выдохнули и плавно вытекли из своего укрытия, пристроившись в задние ряды шагающих лигийцев. Когда частокол оказался позади и раздался тяжёлый скрежет закрывающихся ворот Сергей немного поводил плечами от прошедшей по спине дрожи – лёгкая часть пройдена. Теперь им предстоит путь, подобный канатной дороге.Едва заметными жестами лейтенант дал подопечным команду разделиться, заранее указав сектор поиска для каждого. Три фальшивых лучника разбрелись по лагерю, вроде как, по поручениям. Стужев обошёл все предполагаемые точки, не обнаружив искомого. Но прежде, чем возвращаться на исходную, он внимательно присмотрелся к обстановке.Сергей уже не раз посещал основной стан Лиги, разглядывая его в бинокль или даже гуляя по нему, как теперь, в шкуре врага. И сейчас это место выглядело как-то непривычно людно и одновременно пусто. Будь лейтенант в родной среде – сказал бы, что это похоже на приезд высшего начальства, каких-нибудь шишек из НИИ или даже Комитета.– Ну что? – аккуратно спросил командир, когда группа собралась на исходной.Капелькин развёл руками, а Илья утвердительно кивнул. Стужев мотнул головой в сторону шатра, примеченного по пути, ему нужно было убедиться в соответствии содержимого пакета и объекта поисков. Как только разведчики уединились, Анисин протянул лейтенанту аккуратно упакованное послание. Сергей принял его, занёс руку над печатью, но тут же остановился. Оттиск на тёмно-красном сургуче был ему пугающе знаком.– Это же… – произнёс он хрипло, потому как в горле моментально пересохло. – Печать Сыскного Приказа.– А разве за этим мы сюда пришли? – с опаской в голосе спросил Леонид.– Нет.Пути назад не было – ради определения ценности находки Стужев вскрыл пакет и вывернул его содержимое. Перед глазами диверсантов раскрылись какие-то схемы, чертежи механизмов, документация к ним, отчёты. Выражения и цвет лица у Сергея менялись с умопомрачительной скоростью, с одной стороны, это была огромная удача, с другой, находиться с таким письмецом в руках в стане врага – равноценно самоубийству.– Что будем делать? – наигранно жалобно спросил Анисин.Масштаб трагедии оценили все члены группы и страх перед открывающимися перспективами уже сковал их.– Ладно, не паникуем, – Стужев быстро взял себя в руки и стал оценивать ситуацию. – В лагере определённо присутствует хотя бы один мистик, о нашем присутствии могут знать. Но пропажу документов ещё не заметили. Саму делегацию я не видел.– У них сейчас совещание, – Капелькин подхватил ход мыслей Сергея.– Тогда мы тратим драгоценные минуты.– А как же мистик?– Вариантов нет, будем рисковать. Может, нас ещё не заметили.– Вынырнем так же, как и зашли?– Нет, ломанёмся на прорыв, – помотал головой Стужев. – Ждать нет возможности.– Да нас расстреляют, как только мы через частокол полезем, – скептически подметил Илья.– Есть другой вариант.Хорошая визуальная память – одно из самых важнейших качеств опытного разведчика. Занимаясь поиском цели, Сергей запомнил всё, что попало в его поле зрения между делом. А попались ему на глаза лёгкие корабельные орудия, мирно ожидающие погрузки на судно. И, о удача, развёрнуты они были в нужном направлении.– Дурацкий план, – вздохнул Анисин.Капелькин молча кивнул в согласие.– Я знаю, – ответил Стужев. – Так вы со мною?– Естественно.Манабатареи оказались недалеко, так что зарядить пушки (и сделать это практически незаметно) разведчикам удалось. А дальше счёт пошёл на секунды.Размеренное гудение энергии лишь зазвучало, извещая стрелков о готовности орудия, а в лагере уже зашевелились лигийцы, почуяв неладное. Воздух, наполненный негромким гомоном кипящей жизни в стане, вдруг разорвал жуткий грохот, свист и давящий на мозг низкий гул высвобождающейся астральной энергии. Один шатёр испепелило в мгновение ока, на воздух взлетело несколько ящиков с грузом, но главное – секция забора внушающих размеров с треском покосилась и приобрела несколько обуглившихся дыр.Диверсанты сделали ещё по выстрелу для острастки и ринулись к новому выходу из лагеря. Всё вокруг было в огне и в дыму, только это и спасало их от моментальной расправы. Разведчики бежали к пролому, как к свету в конце тоннеля, вслепую отбиваясь от атак со всех сторон.Выход был так близко! Один за другим хадаганцы влетели в разбитый забор, как цирковые тигры в кольцо. Перекат и…Анисин поднялся на ноги, движимый инерцией, но тут же повалился на землю, уже катясь кубарем в густой траве. Товарищи подскочили к нему, подымая с земли – пониже правого колена хадаганца торчала стрела.Стужев, не раздумывая ни секунды, взвалил Илью на себя. Пока Леонид огрызался на противника выстрелами из лука, Сергей успел добраться до границы леса.– За мной! Отходи! Лёня, отходи! – заорал он, обернувшись и увидев, что Капелькин до сих пор пытается задержать лигийцев.Стужев снова рванул прочь, молясь Незебу и всем двенадцати великомученикам, чтобы Леонид не попал под обстрел. Услышав позади хруст веток, лейтенант выхватил саблю и резко развернулся для атаки, но тут же выдохнул – это был Капелькин.– За нами проныры! – крикнул тот командиру.Сергей поднял взгляд на деревья, а потом окинул глазами округу. Их присутствие пока не было заметным.– Ходу, – он поторопил подопечного, но сам уже начал сомневаться в том, что им удастся скрыться.Через какие-то мгновения листва вокруг зашевелилась. Стужев пересчитал преследующих – три тройки. Нет, с раненым однозначно попадутся.– Стоп, – лейтенант вдруг остановился и подал Леониду особый знак, а потом нарочито громко, так, чтобы его услышали проныры, сказал. – Бери раненого и отходи к нашим. Я заберу документы и постараюсь уйти другим путём.Капелькин одарил командира неуверенным взглядом и раскрыл было рот, чтобы возразить.– Выполнять! – не своим голосом гаркнул Сергей.Без тяжёлой ноши Стужев буквально полетел через заросли, хотя знал – в скорости и ловкости передвижения по лесу проныр он не переплюнет. Разведчик снова пересчитал врагов и раздосадовано зашипел – одна тройка всё же увязалась за его подчинёнными.«Ничего, Анисин не беглец, но отстреливаться ещё может, справятся», – успокоил он себя и добавил ещё прыти, утягивая основную группу проныр за собой. А документы в планшете Капелькина двигались в это время в противоположную сторону.Из зарослей в сторону Стужева плюнула первая сеть. Благодаря сноровке и везению разведчику удалось сбить её встречным выстрелом из арбалета, но это было лишь началом. Вскоре хадаганцу пришлось затормозить, так как его окружили. Лейтенант сделал несколько выстрелов навскидку по снующим теням вокруг и ему повезло снова – среди ветвей раздался болезненный вскрик. На этом везение кончилось. Вторая сеть была запущена куда более метко, опутав Сергея с головы до ног. Пока разведчик остервенело рвал и резал ловушку, гибберлинги облепили его, как комары.Дальше – хуже. По всему телу прошла волна боли от врезающихся коротких кинжалов. Ранили они не глубоко, но приносили невыносимые страдания. Стужев почувствовал, как с него срывают снаряжение, сейчас они не обнаружат документы и поймут, что лейтенант обвёл их вокруг пальца. Так и случилось, к тому же результат привёл проныр в ярость.Теперь, похоже, его собирались спеленать живьём, в противном случае он уже был бы мёртв. Каким-то чудом хадаганец до сих пор удерживался на ногах, не давая себя свалить. Сергей сбросил с себя остатки сети, но большей свободы не ощутил – мелкие бестии ползали по нему, как клопы, постепенно приводя разведчика в недееспособное состояние. Зарычав от злобы и боли, Стужев схватил одного паразита за шкирку и попытался сорвать его с себя. Тот, потеряв опору под собой, схватился за первое, что угодило под его когтистые лапки. Когти с треском рванули маску лейтенанта и разодрали левую половину лица.В глазах у Стужева помутнело, он покачнулся, упал на одно колено, всё продолжая отбиваться вслепую. Голос его охрип от крика, тоже постепенно угасая от накатившей слабости. Анисин с Капелькиным как раз должны были добраться до рубежа, задачу можно считать выполненной. С этой мыслью Сергей повалился на землю и отдался в объятия кромешной тьме. *** Врач снял перчатки, устало вытер лоб, закурил. На него смотрело сразу несколько пытливых озабоченных взглядов, но он не торопился с ответом.– Жить будет… наверно, – после двух затяжек, наконец, произнёс доктор. – Многочисленные ранения, сильная потеря крови. Мы его промыли как следует, воспаления быть не должно. Хотя, ничего не могу обещать, почти всё его тело – сплошная рана. Больше всего пострадала правая рука, пришлось буквально из лохмотьев её сшивать. Глаз повреждён незначительно, но прогнозов пока никаких.Хадаганец тяжело вздохнул, прищурившись.– По остальным вопросам вас проконсультирует мой коллега, Иавер Караг. А я уже достаточно с вашим дружком намаялся…Руки восставшего плавно двигались вдоль тела больного, издавая лёгкое свечение. Игорь тихо поздоровался и аккуратно присел рядом с целителем. Стужев не шевелился и, казалось, из-под бинтов, покрывающих практически всё его тело, не доносилось даже дыхания.– Повезло парню. Вдвойне, – первым начал зэм. – Если бы не патруль… Сейчас бы ему пришлось испытывать муки куда более страшные, – Иавер щёлкнул языком. – Но теперь пытки в Сыскном Приказе ему не грозят и, может быть, он даже выживет.– Доктор, можно сразу вопрос?– Конечно, – зэм повернулся к капитану, не отрываясь от лечения Сергея.– Я не сторонник радикального вмешательства, но… раз всё настолько плохо…– Я понял, к чему вы ведёте, – сразу же перебил его Караг. – Постараюсь объяснить покороче. Наука в Империи не стоит на месте, в области медицины в особенности. И даже такая простая вещь, как статистика, помогла за последнее время узнать важные нюансы. Я говорю о смертности после попадания в Чистилище. Хоть в широких кругах известно, что дар Тенсеса спасает от смерти с завидным постоянством, всё же имеют место быть случаи, когда раненые не воскресают по неизвестным причинам. В моей собственной практике было такое, хотя пациент не имел никаких серьёзных повреждений. Поэтому я решительно против, как вы выразились, радикального вмешательства, – восставший покачал головой. – Есть врачи, не согласные с таким мнением, многие ратуют за преждевременную отправку в Чистилище, ради того, чтобы Свет сделал всю работу за них. Но это неверный путь. Чистилище – пока что не изученное место и, как показывает практика, есть множество факторов, которые мы просто не можем учесть. Поэтому, пока пациент жив, лучше постараться не упустить его, не отбирать у него шанс выжить без помощи дара Тенсеса.– То есть, вы следуете принципу – в Чистилище всегда успеем?– Именно. Тем более, состояние вашего товарища шаткое. Не знаю, насколько вы осведомлены в особенностях восстановления мягких тканей после лечения с применением магии или Света…– Достаточно.– Ну вот. Проблема в данном случае заключается в обширности ранения. Раны неглубокие, но крайне многочисленные. Пока он жив, следить за их состоянием довольно просто, а вот на трупе эти процессы становятся совершенно непредсказуемыми. Воспаление – такая вещь, которая способна очень быстро сделать тело непригодным для искры. Стоит ему немного задержаться в мире мёртвых – и мы его потеряем.Игорь нахмурился:– Как же вы, восставшие, тогда столько лет в гробах пролежали?– Дражайший, ваши тела куда более хрупкие, чем наши.Поверкин изменился в лице – эти слова показались ему обидными.– Прежде, чем обижаться, вспомните о том, что ваш вид имеет способность к репродукции.– Действительно, – смущённо произнёс Игорь. – Я как-то не подумал. Виноват.Врач и капитан немного посидели молча. Первый – концентрируясь на процедуре, второй – завороженно наблюдая за потоками магии. Спустя пару минут зэм остановился, приподнял руки и встряхнул их.– Ну-с, мне пора к другим пациентам.Караг взглянул на поникшего Поверкина, вздохнул с состраданием, а затем положил руку ему на плечо:– Вашему подопечному предстоит сложный путь восстановления. Но он парень крепкий, справится. Иначе уже давно мотал бы срок в Чистилище.Прогноз Иавера оказался правдивым. Путь к выздоровлению лёгким не был – Сергей сперва долго не приходил в сознание, потом метался в бреду. А когда, наконец, пришёл в себя, едва ли мог справиться с пищей и первое время даже не разговаривал. Однако же, как только дар речи вернулся к лейтенанту, первый вопрос, который он задал, прозвучал не иначе как: – Что с Ильёй и Лёней?– Представлены к ордену, так же, как и ты, – улыбнулся Трумбашов. – Анисин будет ходить и даже бегать. Крови много потерял, но сама рана оказалась несерьёзной.Стужев откинулся на кровать, закрыв глаза и выдохнув с облегчением.– Знаешь, Вить… У меня такое ощущение сейчас, будто я израсходовал примерно пятилетний запас везения.Трумбашов громко рассмеялся.– Разве удачу можно измерить и, уж тем более, отложить про запас?– Не знаю. Но бесконечной она точно не бывает.Сергей замолчал, обводя лазарет утомленным, но нежным взглядом.– Я успел по вам соскучиться, – сказал он, поворачиваясь к старлею.– И мы по тебе. Ох, напугал же ты нас, Серёга. Даже головорезы за тебя переживали.Стужев растянулся в широкой улыбке, но тут же крякнул от боли. Хадаганец коснулся бинтов на лице, вновь мрачнея.– Что с глазом? – без особой надежды спросил он.– Неизвестно пока. Зацепил его проныра совсем немного, но всё равно может бельмом затянуться.Сергей скривился от глубокой досады.– А ты блядский локон на другую сторону отрасти, да и дело с концом, – со стороны раздались приближающиеся знакомые голоса.– Я его не для этого отстриг! – Дядь Игорь, неужели вы думаете, что это может остановить юбочника всея Асээ-Тэпх?Лейтенант оглянулся и его лицо посветлело. Видеть почти всех своих товарищей в сборе ему было в радость.– Всё, Вить, иди спать, – Поверкин спихнул старлея со стула рядом с койкой Стужева. Тот устало кивнул и потрусил на выход.Сергей проводил командира второй группы немного удивлённым взглядом и хотел было спросить:– А…– Виктор от тебя отлипнуть не мог. Чуть свободная минута – сразу бежал в лазарет, медсёстрам помогал, компрессы тебе менял. Дневным сном всё время жертвовал, – объяснил Цагрин. – Ты бредил пару дней, смотреть страшно было. А ты Трумбашова знаешь… сентиментальный он у нас и заботливый очень. Как мать родная.– Да-а, а по части шуршат, что это Игорь с нами, как мамка, носится, – брякнул Шашкин.– Не, дядя Игорь нам, как отец. Заботливый, но строгий, – поправил его один из дублей.– Так, а ну… – заткнул их капитан. – Развели опять. Дочки-матери… Всё, шутки в сторону. Ты как, Серёга?Стужев, слушая привычное дурачество, уже растёкся на койке и потерял ниточку разговора, наслаждаясь безмятежностью обстановки.– Серёга? – переспросил Поверкин.– А? – лейтенант разлепил веки здорового глаза. – Ты что-то спрашивал?– Как ты себя чувствуешь?– Хорошо, – не раздумывая, ответил хадаганец. – Только харя болит. И рука. И всё остальное тоже.Разведчики дружно рассмеялись.– Достойный отчёт, как и полагается военному. Растёшь.– Годы тренировок, – развёл одной рукой Стужев. – Слушайте, мужики, а как вообще так вышло? Мне казалось – без шансов уже, упакуют меня, да замучают в лигийских застенках.– Это своим ребятам скажи спасибо. Они вместо того, чтобы ломиться вперёд и спасать документы, покрошили проныр, что за ними увязались, да выскочили на дорогу, уповая на встречу с патрулём. Так и вышло – как раз рядом проходил отряд карателей. А найти тебя, когда они немного назад вернулись, оказалось не так сложно. Говорят – верещал ты так, будто с тебя кожу живьём сдирали.– Местами мне казалось, что так оно и было, – Сергей посмотрел в пустоту перед собой, а потом зажмурился и тряхнул головой. – Брр, ну его к демонам. А дальше?– Дальше… Орки, спасители твои, назвали тебя кусочком мяса. Довольно точное сравнение, так как узнать тебя легче всего было по остаткам снаряжения. Илья, в свою очередь, чуть не загнулся. Непонятно, как они умудрились даже позже тебя в часть вернуться.Стужев раскрыл было рот, дабы выпустить порцию негодования по поводу невыполнения приказов, но тут же осёкся, понимая, что обязан подчинённым жизнью.– Теперь только оправиться бы… – грустно добавил он. – А то ещё комиссуют…– Ничего, на домашних харчах, да под надзором столичного врача – грех не оправиться.– В смысле? – Сергей удивлённо вскинул брови.– В прямом. В отпуск тебя отправляют. До полного выздоровления.Хадаганец ещё несколько раз хлопнул ресницами, а потом задумчиво опустил взгляд. Логично, но всё равно неожиданно. Стужев настолько привык жить здесь, в казарме, отчего стало казаться, будто поездка домой – нечто совсем нереальное.– Отдохнёшь, отъешь пузо немного, – разведчика потрепал за плечо капитан. – Соскучиться не успеешь, а пора будет возвращаться.Вдруг Поверкин замер, а спустя мгновение хлопнул себя по лбу.– Я ж совсем забыл! Стужев, поздравляю со старлеем!Сергей опять уставился одним глазом на окружающих, а потом аккуратно спросил:– Может, я всё-таки умер? Или до сих пор в бреду?– Нет, – покачал головой дубль младший. – Самая что ни на есть реальность. И кое-кому в этой реальности пора спустить жалование на поляну.– Да по такому случаю... – Сергей криво ухмыльнулся. – Хоть три. *** Старший лейтенант поправил лямку полупустого вещмешка и ещё раз обвёл глазами провожающих.– Вы уверены? – спросил он своих ребят.– Да мы только прибыли сюда, считай. Что мне там в столице делать? К Булатину, разве что, в гости зайти… Я уверен, он справляется и ещё не успел соскучиться. Так что… – Капелькин поморщился и отрицательно помотал головой.– Согласен с Лёней, – присоединился Анисин. – Мне разве что родню навестить, но… Если честно, у меня семья уже больше здесь.– Понял вас, – кивнул Стужев. – Ну, не шалите тогда. Игоря слушайтесь.Разведчики дружно заулыбались, переглядываясь. Когда на всю округу заревел гудок с судна, призывающий пассажиров к посадке, Стрельцовы дружно повисли на Сергее.– На кого же ты нас покидаешь! – дубли стали изображать плакальщиц, хватая его за руки и делая такие лица, будто сейчас разрыдаются.– Отставить цирк! – рявкнул на них Поверкин. – Провожать старшего лейтенанта, как полагается!Сержанты вытянулись, даже больше, чем нужно, и гротескно отдали Стужеву честь. Капитан лишь устало хлопнул себя по лбу.– Шишку набьёшь, – шепнул ему Сергей.– С ними – да… уж точно. Ладно, Серёга, поезжай. Кого из знакомых встретишь, привет передавай. А мы будем ждать тебя. *** Вновь то же самое чувство – будто время остановилось. Некуда торопиться, не о чем переживать, вот только…На этот раз Стужев ощущал себя иначе. Он знал – в столице спокойно, военные действия остались позади. Знал, но всё равно не мог уснуть, пока летел на корабле: любой шорох заставлял его очнуться от дрёмы и посмотреть на источник звука. А в порту Сергей напугал граждан, выхватив оружие, когда недалеко от него носильщик уронил поклажу. Мысленно обругав себя за дёрганность, старлей дал себе обещание, что больше не станет реагировать подобным образом на обыденные вещи.Чтобы легче было отвлечься, Стужев сразу завернул в Парк Победы. Зелёные клумбы, фонтаны и, главное, приятная улыбка орчихи на фоне густой квасной пены, перекатывающей через край кружки, сразу наполнили голову Сергея безмятежностью. Хадаганец приземлился на лавочку возле бочки, потягивая квас и любуясь красотой парка. И так ему стало хорошо от, казалось бы, совсем простых, незамысловатых вещей, что хотелось оставаться здесь вечно.– Что нужно для счастья? – философски спросил старший лейтенант у воздуха.Потом встал, поставил пустую кружку на стойку возле бочки и, блеснув белоснежной улыбкой продавщице, зашагал дальше по маршруту.На площади перед инженерным училищем сейчас было тихо, редкие прохожие появлялись на одном её конце, чтобы быстро добраться до другого, направляясь по своим делам. Один Сергей, будто застряв во времени или выпав из него, не имел никаких забот, отчего со скучающим видом кружил под главным корпусом ПТУ. Хадаганец посмотрел на часы – занятия вот-вот закончатся. Он замер в центре площади и остановил свой взгляд на дверях училища.Ольга вышла из здания в компании подруг. Они что-то активно обсуждали, смеялись, Сестра, поворачиваясь, лишь скользнула взглядом по Сергею, но тут же посмотрела на него вновь, желая убедиться, не показалось ли ей. Стужев стоял, улыбаясь. На несколько коротких мгновений она замерла, открыв рот, а потом бросилась ему навстречу. Ещё на половине пути у неё из глаз брызнули слёзы, а когда лицо Стужевой уткнулось в грудь брата, она уже громко плакала.– Привет, сестрёнка, – Сергей обнял её здоровой рукой, прильнув губами к макушке.– Серёжа! Это ты? Это ведь правда ты?– Нет, это злой маг скопировал мою внешность, – пошутил старлей. – Конечно же я.Сестра отстранилась, чтобы разглядеть его лучше, глаза девушки наполнились ужасом.– Святой Незеб! Кто с тобой сотворил такое?– Какое? – Стужев недоуменно осмотрел себя, подумав, что уже успел где-то испачкать форму, но потом понял, о чём речь. – Ах, да это мелочи, радость моя. Она рабочая, просто врач порекомендовал пока не давать нагрузку.Сергей аккуратно пошевелил забинтованной рукой, сделав при этом придурковато-виноватое лицо. Признаваться в том, что без помощи она болтается, как плеть, не стоило, Ольга имела привычку переживать больше, чем требуется.– А… А глаз? – утирая слёзы, спросила сестра.– А тут пока ничего не известно.Стужева тяжело вздохнула и многозначительно покачала головой. И тут же от вновь накативших чувств ещё раз крепко обняла брата.– Ну, будет тебе, – Сергей погладил милое хлюпающее создание по голове. – Лучше представь меня.– А? Оля отстранилась от Стужева и обернулась. Позади стояли её подруги, с интересом наблюдая воссоединение сестры с братом.– А… Ага. Маша, Катя, это мой брат Серёжа.– Так вот вы какой, товарищ лейтенант, – та, которую назвали Катей, стрельнула в Сергея глазами.– Старший лейтенант, – поправил её Стужев, демонстрируя свою специальную улыбку «для дам».– Тебя повысили? – удивлённо спросила сестра. – А впрочем… – она вовремя заметила особые нотки во взглядах брата и подруг, – расскажешь мне по дороге.– А телефонч… – раскрыл было рот Сергей, но Ольга слишком настойчиво потянула его в сторону дома.– Ты с папой уже виделся? – вновь начала задавать вопросы сестра, когда они удалились на безопасное расстояние от её однокурсниц.– Я только с рейса. Сразу к тебе.Стужева смущённо поджала губы, растягиваясь в довольной улыбке.– Вот папа будет рад! Мы так скучали по тебе…– И я по вам, радость моя.Сергей шагал вместе с сестрой по улицам Незебграда, ощущая себя, будто во сне. Настолько светлыми были его чувства, настолько тепло было внутри, что хотелось улыбаться всё время. Старлей раз за разом обращал свой взгляд на сестрёнку и каждый раз находил её лицо тоже улыбающимся.«Святой Незеб, как же я счастлив!» – звучало в голове, а погода вокруг: солнце, голубое небо и белоснежные облака будто вторили его радости. *** – Серёж, я тебе молока купила, стоит в холодильнике.– Молока! – радостно воскликнул Стужев и побежал на кухню.Старлей открыл холодильник, заглянул в него, рефлекторно шаря взглядом в поиске склянок с белым порошком. И, не найдя их, в недоумении обернулся к сестре.– Где? В упор не вижу.Оля втиснулась между ним и дверцей.– Да вот же! – девушка показала на два запотевших пакета.– А… А! Пирамидка!С вовсе детской радостью Сергей выудил молоко из холодильника, перочинным ножом срезал кончик пирамиды и прильнул к ней, блаженно закатив глаза.– Осторожно… холодное… – без энтузиазма предупредила Оля, наблюдая за братом.Стужев довольно выдохнул, растирая языком по нёбу молочный след. Он практически забыл вкус настоящего молока, в часть его привозили редко и только сухое.– Ты знаешь, как порадовать брата, – мягко улыбаясь и не сводя с Оли взгляда, Сергей приземлился на табуретку и облокотился на стену. – До чего же хорошо дома…Сестра присела напротив, опустив руки на стол и положив на них голову. Её карие глаза блестели в лучах солнца, пробивающихся сквозь белоснежный тюль на окне, и источали светлую радость всякий раз, когда взгляд Стужевой останавливался на брате.– Какое счастье, что… – начала Оля и сразу запнулась от комка в горле. По её лицу вновь заскользили слезинки.– Оленька, ты чего? – Сергей переменился в лице и выпрямился, отстраняясь от стены.– Всё в порядке, – сестра смахнула слёзы, широко улыбнувшись. – Просто… так радостно видеть тебя живым и… – она немного тоскливо взглянула на забинтованные раны, – почти невредимым. Я очень скучала по тебе. Когда ты писал письма о том, как у тебя всё хорошо – на душе всё равно было очень тяжело. Я знаю тебя… Ты всегда старался меня утешить, всегда говорил – всё в порядке. Даже если это не так.Старлей виновато пожал плечами. – Ну а зачем мне вас с папой терзать лишний раз? Меньше знаешь, крепче спишь. Я берегу себя, честно. Ради вас.– Ты так похудел… Это даже папа заметил. Вас там так плохо кормят?– Было дело, но это не всегда так. Перебои в поставках, не более. А вообще…Договорить хадаганец не успел – за окном раздался хлопок взрыва. Среагировал он мгновенно – перемахнув через стол, разведчик схватил сестру и вместе с ней повалился на пол, прикрывая её собой.– Серёжа, ты чего?! – ошалело спросила Стужева, пытаясь приподняться.– Тс-с-с! – Сергей приложил палец к губам, продолжая прислушиваться.Через несколько секунд грохот раздался вновь. Потом ещё и ещё, хлопки гремели один за другим, перебивая друг друга. Теперь старлей поднял девушку на ноги и стал выталкивать к выходу.– Серёжа, что ты творишь?! – сестра не на шутку испугалась.– Бегом наружу! Если потолок обрушится – нам не жить.– Какой потолок? Ты чего? Это просто фейерверк!Сергей замер на месте, не отпуская её руку. Его взгляд помрачнел, когда до него начало доходить. Ещё один взрыв заставил его вздрогнуть и очнуться.– Серёж? – Оля обеспокоенно смотрела на брата.Стужев молча отпустил её и принялся ставить опрокинутые вещи и мебель на место.– Это просто… фейерверк, – повторил он за сестрой.– Весенние гуляния… люди празднуют… – объяснила Ольга, помогая навести порядок. – Просто… фейерверк, – будто пытаясь запомнить, опять сказал хадаганец.На улице загрохотало вновь, и Сергей выронил металлическую солонку, не успев вернуть её на стол. Упав на пол, она раскрылась, и соль белыми лучами брызнула во все стороны. Руки дрожали, а в ушах стоял свист артиллерийских снарядов, наполняя нутро жутким холодом. Разведчик смотрел на белый порошок перед собой, не в силах совладать с накатившими воспоминаниями. Он видел кровь, слышал треск ломающихся костей и вопли гибнущих в бою товарищей…– Серёжа?Голос сестры, срывающийся на плач, вырвал его из страшного оцепенения. Ужасная картина сменилась Олиным лицом с дрожащими губами.– Ч-что с тобой такое? – едва сдерживая слёзы, спросила Стужева.Вместо ответа Сергей лишь молча обнял её.– Это пройдёт? – пробубнила ему в грудь Оля. – Пройдёт ведь, да? *** – А теперь попробуйте самостоятельно.Сергей сомкнул пальцы в кулак, потом разжал их. Взял со стола первый попавшийся предмет, перебросил его из одной руки в другую и обратно. Почувствовав уверенность, он потянулся за тяжёлым пресс-папье, но тут же получил отказ от доктора.– Нагружать не нужно. Пусть связки окончательно восстановятся. Уже можете без чужой помощи рубашку застегнуть, довольствуйтесь пока этим.Врач поднял глаза на Стужева и, вовремя заметив его коварную улыбку, опередил старлея:– Гусары, молчать.Разведчик с досадой пожал плечами.– Глаз тоже уже почти зажил, видеть им будете, но походите ещё пока в повязке. Лучше перестраховаться. На сегодня всё, можете быть свободны, старший лейтенант.Сергей благодарно кивнул и вышел из кабинета.– Ну как приём? Какие новости?Вопросы вновь посыпались с самого порога. Сестрёнка вовсю хозяйничала у него дома, не давая холодильнику опустеть, приготовленным блюдам остыть, а голове Стужева заскучать.– Хорошие.Вместо слов хадаганец продемонстрировал Ольге работоспособную руку.– Ну и тут уже почти всё хорошо, – старлей провёл ладонью по бинтам на лице. – И это хорошо. Потому, как ничто так не радует глаз, как другой глаз.Они с сестрой дружно рассмеялись.– У меня для тебя тоже кое-что есть.Ольга вытерла руки и достала с холодильника письмо.– Почта пришла. С фронта, друзья твои пишут.– О! Ух ты! Уже соскучились? – заулыбался Сергей.– Ну, ты читай, потом мне расскажешь. Я на занятия, – Ольга поцеловала его в лоб и оставила в одиночестве.Стужев бережно вскрыл конверт и в нетерпении достал послание. Сергей нахмурился – письмо сразу смутило его своим видом. Всё оно было в каких-то странных разводах. Неужели не могли найти стол почище?«Привет, Серёга. Я, правда, не знаю, правильно ли поступаю, отправляя тебе это письмо. Но сердце подсказывает, что это верное решение…» *** – Генерал на вашем месте не стал бы торопиться, – адъютант ещё раз заглянул в бумаги.– Так я и не генерал, – резко ответил Досадин. – Поверкина ко мне, немедленно.– И всё же…– Я сказал, Поверкина ко мне!Через пять минут Игорь был в кабинете генерала, мысленно моля Незеба о том, чтобы эта гнида поскорее от него отцепилась.– Я получил данные о том, что Лига потеряла важный груз в джунглях. Собирайте взвод, капитан, и сейчас же выступайте. Место обозначено на карте.– Постойте, – Поверкин поднял недоуменный взгляд на майора, – оба дежурных разведвзвода до сих пор в рейдах. Откуда данные?– Из надёжного источника.– Какого ещё источника? Нам их никто не поставляет, кроме наших же людей и секции технической разведки. Послушайте, Сечин не стал бы использовать непроверенные…– Сечин в отъезде и я сейчас исполняю обязанности командира части. И мне решать, какими данными пользоваться!– Но неужели вы не понимаете, что это может быть…– Не тебе решать, капитан! – Досадин очень неожиданно перешёл на ты и грубый тон. – Не твоего ума дело! Твоя задача – выполнять приказы!– Но…– Струсил, капитан? Всё ему перепроверяй. На то ты и разведка! Это твоя обязанность! Больше ничего не хочу слышать. Вот сводка и мой приказ – выполнять!– Это плохой знак, дядь. Ну сами посудите, разве бывало такое, чтобы нас по отдельности отправляли? Так нельзя! Мы друг без друга не можем.– Объясни это замполиту, Жень. Брат твой должен очухаться, прежде чем рейды посещать, а тебя я не могу ни под каким предлогом в части оставить. И ты прекрасно это понимаешь. – Дядь Игорь, это плохой знак! Слышите? – взмолился младший Стрельцов. – Я про всё это дело в целом говорю.– Давай без сказок и суеверий? Пришёл приказ, необходимо его выполнить. Идём всем взводом. Обсуждению не подлежит.Поверкин скрипнул зубами после своих слов, но, увы, преданность уставу и правилам в нём победила. Он верил младшему дублю, действительно, видеть братьев порознь было как-то дико. Но сверху пришло распоряжение, и словам начальства перечить он не мог.– Всё будет хорошо, – Игорь похлопал сержанта по плечу. – Иди, успокой своего брата и догоняй нас.– Есть… – Евгений без энтузиазма отдал честь и потрусил в лазарет.– Всё будет хорошо, – повторил он слова капитана, держа раненого брата за руку. – Дядя сказал, значит так и будет.– Береги себя, слышишь? – Андрей вцепился в руку Жени, не желая её отпускать. – Неспокойно у меня на душе.– Хорош краски загущать, – дубль младший произнёс это, сцепив зубы. – Прорвёмся.Давно у Поверкина не было столь срочных и важных заданий. Подорвали на рейд среди бела дня, при том, что на дежурстве находились другие разведвзводы.Подробностей – минимум. Предстояло в срочном порядке выдвинуться в указанную точку, и там собрать разведданные. Или проверить? Капитан так и не понял, всё происходило в какой-то странной спешке. Даже Ремнёва такая обстановка заставляла нервничать, а Игоря и вовсе сводила с ума.– На месте разберемся, – Алексей, как и обычно в таких случаях, попытался приободрить и себя, и командира. – В первый раз что ли?– Волнуюсь я. Слишком много неурядиц одновременно. Андрей в лазарете, Стужев в отпуске, с его ребятами я ещё не работал. Спешка, информации никакой. Генерала на месте нет. Вот он бы притормозил коней и не стал вслепую действовать.Поверкин внимательно рассматривал место на карте, куда им предстояло отправиться.– Ну так, может… – Ремнёв покосился на командира, перебирая пальцами.– Я знаю, о чём ты думаешь. Нет. Вдруг Сечина всю неделю не будет? Что тогда? Под трибунал пойдём, – Игорь поманил замкома к себе, чтобы тот тоже изучил «диспозицию».– Руины… Чего мы там не видели? – нахмурился старлей.– Я сам толком не понял. Кто-то донёс, что на этом месте, вроде как, Лига утратила важные разведданные. Или груз… Демон его знает.– Почему они не могут послать за ними силовиков?– Если бы знал, разве не сказал бы тебе?В кабинет заглянул Трумбашов.– Мы готовы. Что тут у вас?– Ничего конкретного, Витя. Выступаем.До места добрались быстро, тропы были свободными, а сопротивлением или перехватом со стороны Лиги и не пахло. Когда сквозь растительность стали различимы древние джунские руины, капитан приказал остановиться. Ничего особенного, от слова совсем. Старые замшелые булыжники безмятежно дремали в джунглях, а вокруг не было ни единого следа сражения, погони или ещё чего подобного.Игорь дал указание рассыпаться вокруг и осмотреть территорию внимательнее. Через две минуты взвод собрался на исходной – ничего нового. Остальную картину скрывала плотная стена руин.– Мы не можем вечно кружить вокруг этих камней. Надо заглянуть внутрь, – Нагиб поморщился и хрустнул шеей, сидеть на месте ему не нравилось.Поверкин закусил губу и махнул своим:– Тогда вперёд.Взвод, возглавляемый капитаном, бесшумно направился к следам вымершей цивилизации. Игорь первым нырнул за периметр стен.– Чисто, – приглушённо произнёс он, поманив остальных за собой.Поверкин, хоть и не имел привычки отдаваться воле случая, сейчас уповал на слепую удачу. Надеялся быстро найти искомое, чем бы оно ни было, и смыться. Очень хотелось верить данным из рук майора, что противник просто ещё не успел опомниться и взвод Игоря сильно опережает лигийцев по времени. Капитан сновал глазами по земле, руинам, но утерянного груза, да что уж там, даже следов присутствия человека до сих пор не высмотрел.– Муть… – поджав губы от злости, бросил Игорь. – Возвращаемся.Поверкин сделал круговое движение рукой в воздухе, разведчики послушно двинулись на выход. Сам капитан задержался, последний раз осматривая всё вокруг в попытке зацепиться за какую-нибудь мелочь. Ведь спросят с него в штабе, и плевать будет майору, что здесь пусто, хоть кол на голове теши. Не желая мириться с провалом, Игорь сделал ещё несколько шагов вглубь полуразрушенного лабиринта. И вдруг остановился, резко выдохнув.«Грамотно» – только успело мелькнуть в голове капитана, как рядом, вздымая грунт, поднялись несколько фигур в тяжёлых доспехах. Поверкин быстро оценил ситуацию – самому не справиться однозначно, свои слишком далеко. Выбирать было не из чего, поэтому он рванул к противоположному выходу.Лигийцы разделились – большая часть отряда приготовилась к схватке, а двое пустились вслед за Игорем, явно проигрывая ему в скорости. Что ж, так только лучше, главное не играть с противником на его поле. Капитан решил, что обогнёт руины и перегруппируется со своими в первый удобный случай. Проход меж камней был совершенно свободен, давая Поверкину возможность выскочить из сети.Игорь стрелой влетел в спасительный зазор, слишком поздно уловив боковым зрением силуэт за углом. Сердце каждого из диверсантов пропустило по удару. На мгновение в остекленевших взглядах разведчиков отразился загустевший воздух и летящая сквозь него голова капитана.Первым не выдержал Стрельцов, его лицо под маской скривилось в страшной гримасе, онемевший рот раскрылся и из него вырвался полный отчаяния вопль. Трумбашов прокусил губы, маленькое красное пятнышко расползлось по материи вокруг рта.– Игорь… – прошептали уста Цагрина и Шашкина.– А-а-а!Капелькин выхватил саблю и вихрем влетел в отряд противника. Потеряв самообладание от страха, он нарвался на выставленное копьё. Грудь разведчика с треском впустила в себя лезвие, ратник довершил дело толчком, пропоров лейтенанта насквозь.– В круговую! – Алексей стиснул ножи так, что побелели костяшки на руках. – Держать строй!У орков на глазах уже краснела кровавая пелена, они были почти неуправляемы.– Порву-у-у! – завопил Клин на всю округу и рванул на врага.Противник, похоже, не ожидал такого яростного сопротивления, под первой же контратакой орков смяло двоих канийцев. Но своего лигийцы добились, по морали разведчиков был нанесён страшный удар.Отступать было некуда. Головорезы ослепли от ярости и сражались неаккуратно. Успешные вначале, их атаки теперь пресекались стальным отпором идеально скооперированного отряда лигийцев. Израненные, они дрались не на жизнь, а на смерть, стараясь утянуть за собой как можно больше врагов. Ремнёв впервые оказался в роли командира «по замене». В голову волнами приливала кровь, то от злобы, то от страха. Думал он так быстро, как только мог, обрабатывая десятки вариантов, но образные шахматы сыпались с доски. Не было таких ходов, чтобы спасти жизни его товарищей. Не было в мире способа отмотать время и вернуть к ним капитана.– Ребята…Нагиб, Клин и Резак уже не воскреснут. Лигийцев прислали сюда, чтобы разделаться со взводом окончательно и бесповоротно. *** – К-как, не вернулся? В-весь взвод?Руки Андрея одеревенели, а звуки на мгновение пропали. Он смотрел на адъютанта не верящими глазами ребёнка, как будто это глупая шутка взрослых и сейчас скажут, что всё нормально. Капитан ничего не сказал, только кивнул, молча ответив на его вопрос.– Но…Дальше Стрельцов сформулировать не смог. Он развернулся на месте и, следуя привычке, поплёлся к себе в казарму. А вот то, что его там встретило, привычкам совсем не соответствовало. В полной тишине дверь скрипнула как-то особенно громко. Андрей провёл по помещению опустошённым взглядом – всё выглядело так, будто его товарищи дружно ушли в столовую или на построение. Но только почему-то они бросили свои вещи в беспорядке и спешке, и Стрельцова с собой не позвали.– Жень, а как это… – Андрей настолько привык к тому, что младший брат всегда стоит рядом, что и сейчас на автомате обратился к нему.Но брата рядом не было.– Я сплю… – старший дубль в ужасе схватился за голову, настолько нереальным это выглядело. – Нет, это какая-то ошибка! *** – Никаких новостей? – Андрей с мольбой в глазах смотрел на адъютанта. – Уже ведь посылали за ними?– Сержант, послушай… – капитан виновато сдвинул брови, – тебе лучше не знать…– Мне?! – рявкнул вдруг дубль, забыв про субординацию. – Я из какого взвода, а?!Адъютант грустно вздохнул, пропустив злобу Стрельцова.– Гнедин только что вернулся, из первых уст можешь узнать.В глазах капитана было то самое чувство, то ужасное нежелание становиться вестником, приносящим страдания.Через полминуты запыхавшийся Андрей вломился в соседнюю казарму. Все присутствующие разом замолчали и замерли, обратив на него взгляды, которые почти тут же постарались спрятать.– Правду, – глухо обронил Стрельцов.Гнедин вышел вперёд, выдержал небольшую паузу, набирая воздуха.– Присядь.Когда Стрельцов выполнил его просьбу, он продолжил:– Были у места, капитан и орки обезглавлены. Из стужевских ребят один с выломанной грудиной второй разрублен надвое. И Шашкин… как решето. Тела наши забрали. Остальных не нашли, решили попытать удачу на случай, если они в плену. Воронцов со своими перешерстил всё вдоль станиц, а мы сразу к основному рванули. Не успели. Видели только, как Трумбашова и Цагрина с виселицы снимают. Тела в астрале… Мы правда пытались… Но их было так много…Дубля старшего колотило, на лбу пульсировала жилка, а по спине уже катился пот от подступившего жара.– А… Лёха? Ж-женька? – дрожащим голосом спросил он.– Ремнёва не нашли…Андрей поднял глаза на капитана, ожидая, что тот скажет про брата.– Не иди туда, – Гнедин взял его за плечо.Дубль вскочил, вырвавшись, и полетел в лазарет. Там, на пороге, его попыталась остановить дежурная медсестра:– Андрюша, стой! Не ходи туда, не ходи, умоляю!Сержант схватил её за плечи и просто переставил на другое место, освобождая себе дорогу.То, что он увидел на одной из коек, едва не заставило выскочить его сердце из груди.– Ж-жень… Женька…Андрей опустился на колени перед койкой. На ней, по пояс прикрытый одеялом, лежал его брат – без ног, без рук, без глаз… Все раны были зажившими и больше походили на старые шрамы. Очевидно, его отправили в Чистилище, изуродовали и дождались, когда он воскреснет.– Как? Как же это? – старший Стрельцов трепетно коснулся плеча Жени.В ответ он услышал тягостное мычание.Глаза Андрея расширились, а к горлу подкатил ком. Голова закружилась, он отпрянул, чувствуя, что находится на грани истерики.– Нет… Не-е-ет! – заорал он на весь лазарет. – А-а-а!Он кричал и кричал, не видя перед собой ничего и никого, кроме искалеченного брата. Потом свет угас, утянув его в чёрное ничто.Очнулся сержант в казарме. В ушах звенело от давящей тишины. Он резко подскочил на кровати, надеясь увидеть хоть кого-то, но модуль пустовал, как и в день, когда ему сообщили, что никто не вернулся. Благодаря сну он немного успокоился, но, как только бодрость пришла на смену заспанности, мысли и память вновь заслонили сознание больным пятном. Не особо отдавая себе отчёт в своих действиях, Андрей оделся и поплёлся в лазарет.Так продолжалось некоторое время. Он приходил, сидел рядом, что-то бормотал, успокаивал и гладил брата по голове подобно заботливой матери. Просил прощения со скрежетом зубов. Потом его уводили. Не помня себя, дубль старший оказывался то на улице с пайком в руках, то у себя в казарме. Но, в конце концов, он вновь возвращался к Жене и всё говорил, говорил…Потом в часть принесли Ремнёва. Оказывается, его оставили прямо возле части, в зарослях. Он несколько дней провисел на дереве привязанный за руки. Гиены заживо обглодали ему ноги по колена, но позвать на помощь Алексей не мог – рот его был плотно завязан. Врач сказал, что старлей скончался за несколько часов перед тем, как его нашли.В надежде, что он воскреснет, Ремнёва оставили у святилища. Шли дни, но Алексей не воскресал, а потом и срок подошёл. Андрей занял оборону возле его трупа, умоляя медиков дать ему шанс.Потом Стрельцов молча наблюдал, как лицо замкома скрывается за крышкой гроба, а гвозди заколачивают её намертво. Андрей не стал рассказывать Жене о судьбе Алексея, сказал только, что тот погиб. И всё так же пытался обнадёжить брата… или, скорее, себя?– Я что-нибудь придумаю, обязательно. Вон зэмы же ходят с протезами. И тебе соорудим, будешь лучше прежнего. Я что-нибудь придумаю…Заболев этой идеей, он облазил всю часть и расспросил каждого восставшего или врача о том, как вернуть своему брату возможность жить нормальной жизнью.И вот, с тем же фанатичным упрямством Андрей вновь шагал за первым попавшимся зэмом, пытаясь вытянуть какие-нибудь подробности по своему делу. Восставший говорил с ним без уважения, не останавливаясь и бросая краткие ответы через плечо. Но через некоторое время он, наконец, сообразил, что Стрельцов так просто не отстанет.– Послушайте, молодой человек, – зэм резко остановился, крутанувшись на месте. – Вы в курсе, какие сейчас ведутся разработки в Империи, какие среди них приоритетные и… и вообще, вы хоть что-то смыслите в протезировании?– Ну… я…– Как сотрудник НИИ, могу вас заверить – попытки использования протезов зэм другими расами имеют место быть. Но, думаю это очевидно, физиология восставших и современных людей отличается. Орков в расчёт не берём. Так вот, выдающихся успехов в этой сфере наши учёные пока не достигли. И приоритетом данные исследования не являются. Теперь, внимание, вопрос! У вас хватит средств, чтобы финансировать продвижения необходимых вам проектов в НИИ?Андрей открыл рот, но ответить не успел.– И больше вам скажу – даже при хорошем финансировании желаемое будет достигнуто лет через двадцать. При идеальных условиях. А так и все пятьдесят придётся ждать. И даже, когда столь долгожданные протезы будут готовы, они будут очень дорого стоить. Чтобы их приобрести, молодой человек, вы должны будете все эти годы работать двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. И всё это время ваш брат будет, в лучшем случае, кататься в инвалидном кресле в сопровождении сиделки. Потому как у вас не найдётся для него и минуты. Вы готовы обречь родного человека на такое?– Но… неужели наше государство нам ничем не поможет? – поникнув, спросил сержант.Восставший смерил его взглядом и, сложив руки у пояса, уже спокойным и цинично-грустным тоном продолжил:– Посмотрите правде в глаза… – он немного помолчал. – Вот что я вам скажу, не делайте этот выбор за него. Он должен сам решить, чего он хочет.Зэм отвернулся и пошёл по своим делам, оставив Стрельцова наедине со своими мыслями.– Я разузнал всё, Жень, – вновь склонился над койкой старший дубль. – Нам понадобится время, конечно… Но я готов, правда! Ради тебя буду пахать, как проклятый, сделаю всё, добуду тебе эти протезы, чего бы это не стоило. Слышишь? И ты снова будешь ходить, видеть…Евгений растянулся в грустной улыбке, покачав головой.– Нужно будет только подождать… – попытался продолжить Андрей.Младший дубль снова отрицательно замотал головой и ткнулся носом в ладонь брата.– Ты… не хочешь, да?Кивок в ответ. Губы Стрельцова старшего дрогнули, дыхание немного перехватило.– Я… я не смогу. Как я без тебя? Как?Андрей обнял брата и снова начал гладить его по голове, глубоко внутри надеясь, что тот передумает. Женя так хотел что-нибудь сказать, чтобы хоть немного утешить его, но вместо слов раздавалось только тихое мычание.Рано утром Лена вышла на обход, проверять раненых. Едва она переступила порог лазарета, сразу поняла, что чего-то не хватает. Точнее, кого-то. Всего за несколько дней Лена так привыкла к обездвиженной фигуре на койке в глубине и вечно склонившемуся над ней посетителю, что тут же обнаружила пропажу.Медсестра тотчас бросилась к дежурному охраннику и спросила, не видел ли он дублей. Тот ответил, что перед рассветом Андрей вынес брата подышать воздухом. И направились они к берегу. Глаза Лены округлились, сломя голову, медсестра ринулась к причалу. На повороте она едва не сбила с ног Гнедина, ему же хватило двух слов, после которых он побежал к краю аллода вместе с медсестрой.Андрей шагал к астральному берегу, обливаясь слезами. А Женя подставлял лицо прибрежному бризу и радостно улыбался. Солёные капли падали ему на лицо, подобно росе, переливаясь в лучах восходящего солнца, а затем сбегали вниз, навстречу редкой траве под ногами или задерживаясь в уголках его губ. Он так хотел иметь хотя бы одну руку, дабы утереть брату слёзы. Так хотел иметь возможность сказать ему хотя бы пару слов, чтобы утихомирить его боль. А старший дубль всё говорил и говорил…Лена быстро устала, поэтому Гнедин оставил её и вихрем полетел к берегу, надеясь остановить Андрея. Издалека он увидел одинокий силуэт и, поняв, что опоздал, сбавил темп. Капитан остановился в двух метрах от Стрельцова, тот сидел на краю аллода и плакал навзрыд.– Что же ты наделал, парень… *** Меня теперь переводят. Очень далеко. Сегодня же уезжаю. Генерал меня прикрыл и сказал, чтобы я не беспокоился насчёт документов. Ты тоже не возвращайся. Здесь сейчас разбирательство, Комитет даже вмешался. Я слышал, что это предатель в наших рядах. Что кто-то сдал наш взвод на съедение! Мне настолько страшно подумать, что такое возможно… поэтому я даже не хочу знать. Ты не виноват, но никого это не будет волновать. Поэтому не приезжай, а то затаскают по проверкам. Теперь ты знаешь, на что способен наш враг, ты знаешь, ради чего воевал. Надеюсь, придёт время, когда мы сотрём с лица Сарнаута этих тварей. Я не знаю, увидимся ли мы когда-нибудь. Но я бы очень хотел оказаться сейчас рядом. У меня роднее тебя не осталось никого. Прощай. *** Оля специально отпросилась с последней пары, чтобы успеть побаловать брата хорошим ужином. И вновь она, цокая каблуками по мостовой, спешила к нему домой с авоськой, заполненной продуктами. Дело шло к зиме, поэтому темнело сейчас рано, и добралась она до его квартиры, когда Незебград глубоко увяз в синих сумерках.Стужева позвонила в дверь, но никто не открыл. Девушка постаралась вспомнить, что видела на подходе к дому. Свет не горел.– Ой, спит же, наверно…Ольга порылась в карманах, отыскала свой ключ и вошла в квартиру. И правда, свет везде был потушен.– Серёж, не сбивай себе режим! – девушка быстро разулась и направилась к кухне. – Вставай, я тебе опять вкусненького принесла!Она занесла руку над выключателем света, но остановилась. В полумраке Оля различила Стужева, он сидел за столом, обездвижено, подобно истукану, и смотрел в одну точку. Перед ним лежало письмо.– Эй… – шепотом позвала сестра, но тот не обратил на неё никакого внимания.Ольга помялась немного в неуверенности, а затем аккуратно взяла письмо, раскрыла его и бегло пробежалась глазами по строчкам. Было плохо видно, но слабого освещения через окно ей хватило, чтобы разобрать основные слова. Свободная рука непроизвольно прикрыла рот, Оля в страхе подняла глаза на брата.– Серёжа… – робко произнесла девушка.Старлей вдруг очень резко повернулся к сестре. В вечернем сумраке как-то особенно страшно белел его безумный глаз, смотрящий, будто сквозь неё. Сергей тяжело и медленно вздохнул, потом ещё раз и ещё, уже более прерывисто. Лицо исказил оскал, обнажив стиснутые зубы.А спустя мгновение сквозь них раздался протяжный, полный боли и отчаяния вой. *** По утрам Ольга пробовала остаться с ним, но всякий раз Сергей молча выталкивал её из дома. Стужева пыталась противиться, однако же, это было глупой затеей. Брат целые сапоги истоптал, пока устраивал её в училище.Как только в квартире становилось тихо без Олиной суеты, Стужев покидал свой пост на кухне (уложить его спать сестре не удавалось) и начинал вышагивать по коридору. Этим странным, бесцельным на первый взгляд, занятием он топил в себе чувства. Он пытался держать себя в руках и не давать волю эмоциям – как и подобает настоящему офицеру. Старший лейтенант был уверен – он обязан не посрамить память о своих товарищах. Поэтому Стужев не хотел срываться, не хотел выливать свою боль на кого-то ещё. С сестрой не разговаривал по той же причине. И вот, сцепив зубы, он шагал взад и вперёд, как будто чего-то ждал.Внутри всё сжималось, скручивалось в замысловатые узлы, а затем снова распрямлялось, раз за разом возвращая Сергея на два дня назад. Туда, где он был так спокоен и даже счастлив. Всё произошло так быстро, отчего безбедная жизнь теперь казалась сном. А старлей продолжал шагать. Время бесконечно медленно тянулось, но должно было произойти нечто, что прервёт этот странный ступор.И, наконец, произошло. В дверь позвонили, Сергей машинально прошёл в прихожую, открыл – по ту сторону стоял почтальон.– Вам письмо, – кратко произнёс тот, нисколько не догадываясь, что держит в руках.Стужев молча забрал послание, зная, о чём его хотят известить приславшие. Он быстро вскрыл конверт и на секунду болезненно прикрыл глаза – как выглядит похоронный бланк, Сергей прекрасно знал. К нему прилагалось приглашение на похоронную церемонию, составленное банальными канцеляризмами:«В связи с невосполнимыми утратами кадров 72-го взвода 1-го разведывательно-диверсионного батальона 2-й пехотной дивизии армии Империи вам надлежит прибыть на церемонию отдания последних почестей погибшим. Церемония состоится 23 мая в 10:00 на Аллее Славы Игшского военного округа. Форма одежды парадная».Скулы старшего лейтенанта заиграли белыми красками, по телу снова пошла неприятная дрожь. Сергей глубоко вздохнул, успокаиваясь, и повернулся к зеркалу. Но оттуда на него смотрел не офицер боевой разведки, а потрёпанный, уставший Стужев. Плечи его, два дня назад гордо расправленные, сейчас поникли, не справляясь с грузом, упавшим на них. Жизнь вдруг показалась бессмысленной, в голову хадаганца закралась мысль, что он совершенно не знает, что же делать дальше, не представляет своей жизни без них. К горлу подкатил ком, Сергей резко вздёрнул голову, зажмурившись и глубоко дыша.– Держи себя в руках! – он снова посмотрел на себя в зеркале.Неожиданно это помогло. Мысли, бродящие вокруг, удалось собрать в узел и запереть где-то внутри. Рассудок очистился, сознание немного остыло. Стужев ещё раз посмотрел на дату, указанную в письме. Завтра.Что ж, чем быстрее, тем лучше. *** Сергей сразу окинул взглядом немногочисленных присутствующих. Нигде не было видно жены Трумбашова, что очень его утешило. Сложно передать словами, как он боялся увидеть эти опустошённые заплаканные глаза. Среди верхушки маячила знакомая фигура на деревянной ноге. Стужев тихо порадовался – присутствие Тулумбасова его немного успокоило.Речь предоставили какому-то полковнику. Тот вышел на трибуну, начал и закончил её словами, которые, наверно, уже знал на память. Заиграл оркестр. Гробов не было. Колонна солдат несла портреты погибших с чёрными лентами у нижнего уголка. Сергею полагалось стоять возле мемориальной плиты, где заранее высекли нужные инициалы и дату смерти. Когда зазвучали первые ноты, сердце Стужева подпрыгнуло, а одного взгляда на знакомые лица на портретах хватило, чтобы его собранность и хладнокровие облетели, как иголки с высохшей ели.Старший лейтенант держался стойко, раскинув плечи, смотрел прямо. Рука, отдающая последнюю честь его товарищам, неподвижно держалась у виска. На лице не дрогнул ни один мускул.Сергей держался из последних сил на ватных ногах, смотрел перед собой, на чёрно белые портреты. Рука дрожала мелкой дрожью, порываясь сорвать берет и вцепиться в собственные волосы. Губы сжались добела, а здоровый глаз налился кровью от напряжения. А в целом… Стужев не посрамил честь мундира. И половина лица, которую было видно окружающим, выглядела сносно. С другого же ракурса Сергей смотрелся страшно – забитым, сломанным и перекошенным.Родных рядом не оказалось, но не потому, что им было некогда. Стужев просто не сказал ничего о церемонии. Утюг сейчас нёс службу где-то далеко, и узнать о случившемся ему предстояло только тогда, когда до него долетит письмо Оли. Сестрёнка свято верила, что друг детства сможет утешить его. Незаметно подошёл Антон, что-то сказал, сдавив плечо старлея, но Стужев не расслышал. Майор ещё немного постоял рядом, а потом его утянули обязанности.Все стали расходиться, а Сергей продолжал стоять у плиты. Бланк, короткое письмо, церемония, похожая на процедуру, и новые буквы с цифрами, высеченные бригадой рабочих. Даже не полные имена, а лишь инициалы, места ведь мало. Вот и всё, что осталось от его боевых товарищей.Боль жгла Стужева изнутри, грозя вырваться потоком слёз. Давила на плечи, заставляя упасть на колени и согнуться под ней ничком. Хотелось сорваться с цепи и кричать, но Сергей снова мысленно заставил себя собраться, заталкивая чувства вглубь и не давая им содрать крышку рассудка.И вот старлей снова шагал, под ногами теперь маячила мостовая, но ему было без разницы. Несколько раз он останавливался перед выросшей из ниоткуда стеной, поворачивал и снова шагал. В последний раз Стужев остановился перед окнами. Глаза поднялись на вывеску – «Буфет». Он вошёл внутрь, без остановки дошагал до прилавка и всё так же, глядя прямо, сделал заказ:– Водки.Девушка смерила его взглядом, взяла с полки «Столичную» и поставила на прилавок, назвав цену. Старлей, не глядя, достал деньги, заплатил и добавил:– Стакан, будьте добры.Девушка немного замялась, но гранчак достала.– А, вы здесь будете… Один?Старлей кивнул. Теперь она уже удивилась, потом забеспокоилась.– А закуску какую-нибудь?Стужев покачал головой, мол «ах, да» и сказал:– Пирожок какой-нить дайте.Продавщица вручила ему всё это, вновь удивлённо проводила его взглядом, когда Сергей не взял сдачу. Старлей прошёл к свободному столу, устроился там, аккуратно вскрыл бутылку, положив пирожок рядом. Спокойно наполнил стакан, не доходя до края. Взял его и начал пить.Не залпом, не большими глотками, не половину и не треть. Он пил так, будто в стакане была вода. Методично, средними глотками, будто утолял жажду в жаркий день. Осушив стакан, он так же спокойно наполнил его ещё раз и снова выпил до дна. И снова наполнил его…– Ишь ты, это что за наглость такая. Эти, с фронта, совсем уже оборзели? Интересно, и что это он так распраздновался? – деятельность Стужева заметили обедающие недалеко местные офицеры.Его сосед вприщур глянул на Сергея, подумал немного, вспоминая. А потом осадил своего товарища:– А дядя не празднует. Я сегодня на похоронке был в округе и, если меня глаза не обманывают, этот парень там был.Его друг сразу успокоился, вернувшись к обеду.– А… Кого похоронил? Командира? Или подчинённого?– Весь свой взвод.Офицер даже немного поперхнулся.– Беда…Потом Стужев уже практически ничего не помнил. Обрывки происходящего доносились до него, словно через плотную пелену тумана.Очнулся он у себя в квартире, хотя, как добрался, не понимал. Только чувствовал, будто его несут в несколько рук. Затем пришла сестра, и Сергей машинально вытолкал её за порог, не соображая, что занятия в училище давно закончились.На следующий день он снова пошёл к Аллее Памяти и провёл там несколько часов, напрочь забыв обо всех остальных делах. Затем были ещё часы бездумного шатания и попыток переварить огромный комок боли, засевший в горле. И вновь, почувствовав, что не справляется, старлей прибегнул к помощи алкоголя. Продолжение Просмотреть полную запись
  4. Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101 Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Начало Глава 13. Заочные потери. Замполит пожал руку Трумбашову и добродушно улыбнулся. Потом он окинул взглядом остальных разведчиков, всё так же улыбаясь, легонько поклонился и вышел из казармы.– Душевный мужик, – радостно резюмировал Виктор. – Зря мы переживали, что нынешний замполит будет хуже Антона. Досадин, конечно, в агитаторских делах не смыслит, но тем не менее.– Зато свойский очень, – поддержал Цагрин. – Не нужно будет к его приходу по углам ныкаться.– Как его, Тимур, да? – переспросил Стужев. – Что у меня с памятью на имена…– Тимур, Тимур. Ну что же, жизнь налаживается.Поверкин повеселел – знакомство с новым замполитом прошло очень гладко. Даже лучше, чем ожидалось. В Досадине даже было что-то очень похожее на Тулумбасова – он пришёл познакомиться сам, беседу сразу перевёл в неформальную манеру. Причем и об обязанностях своих не забыл, поинтересовался, как чувствует себя личный состав, нужна ли помощь. Больше всего беседовал с Трумбашовым, наверное, почувствовал, кто во взводе самый податливый. Так же было и с Антоном…Единственным, кому не пришлось по вкусу новое лицо, был Нагиб. Всё время, пока Досадин общался с разведчиками, орк следил за ним из дальнего угла казармы. А когда замполит ушёл, и первая волна обсуждений прошла, выдал своё мнение:– А мне он не понравился.– Почему? – на него уставилось сразу несколько пар удивлённых глаз.– Вот вроде и свойский, и душевный, а есть какой-то слащавый налёт, – объяснил Стрёмных. – Нет, я могу, конечно, ошибаться… Но привкус от него остался странный.Со всех сторон сразу понеслось:– Да ладно тебе…– Ой, Нагиб, переиграл ты в свои карты…– Да нормальный мужик!Старшина поднял руки, сделав такое выражение лица, мол, как хотите, но я вас предупредил.А через несколько дней у капитана, да и у остального взвода появился повод задуматься о словах Нагиба. Досадин успел познакомиться лично чуть ли не со всей частью. Да и его визиты к личному составу были более частыми, чем то было необходимо. Смущали также его старательные попытки вытащить на откровенный разговор и узнать побольше подробностей из личной жизни фронтовиков. Казавшийся поначалу добродушным, теперь майор вызывал больше подозрение, нежели желание заводить с ним дружбу. Тем не менее, Досадин всё же успел одурманить большое количество народу, и пока местные сообразили, что за паразит завёлся среди них, у замполита в кармане уже был внушающих размеров багаж компромата. С помощью которого, к слову, он стал стравливать офицеров и пытаться переругать их между собой. Те, кто сдуру успел поделиться с майором ценной информацией, теперь хватались за голову, так как оказались под крышкой шантажа. За короткий промежуток времени Досадин развёл в части стукачество, посеял раздор и недоверие среди людей, ещё совсем недавно связанных крепкой дружбой. Да так, что с самого взятки гладки. Уличить его в нарушении устава или преступлениях против имперской армии было невозможно. Написать жалобу – себе дороже, так как перед начальством замполит всегда старался выслужиться, за что был горячо им любим.Жизнь стала не налаживаться, а наоборот – катиться под откос. Теперь даже выйти покурить нельзя было без оглядки, того гляди настучит кто, да и сам Досадин стал будто вездесущ.– О Незеб, какая крыса поселилась в нашем доме! Всё изгадил! Всё!Поверкин остановился на секунду, посмотрев на Виктора. Трумбашов сидел бледный, без лица, будто кто-то умер.– Но мне же её вернут потом, да? – с болью в глазах спросил старлей.– Обязательно, Вить. С твоей гитарой всё будет в порядке.Виктор грустно вздохнул, а капитан замаршировал дальше по казарме, хрустя костяшками пальцев от злобы.– Ну, Досадин. Ну, зараза!– Что я говорил? – равнодушно бросил ему вслед Нагиб.– Ну извините, – Игорь крутанулся на месте и сделал глупый реверанс перед орком. – Обознались! Да, ты был прав. Полегчало?– Ага.Поверкин в изнеможении плюхнулся на чужую койку напротив Стрёмных.– Объявляем замполиту войну? – спокойно спросил старшина.– Да, демон возьми, да! *** Конечно же, крысу в лице Досадина никто не стал бы терпеть, и момент, когда почти вся часть ополчится против него, был лишь вопросом времени. Майор оказался сборщиком информации, как разведчик, только в плохом смысле. А лучший способ борьбы с вражеской разведкой – это дезинформация. Более того, открытую войну с замполитом никто позволить себе и не смог бы.Фронтовики быстро выяснили, что Досадин старательно увиливает от общественных мероприятий и некоторых своих обязанностей, прикрываясь всегда одной и той же отмазкой – будто у него дел по горло. И вот однажды, в то время, как Поверкин успешно уломал Сечина устроить внеплановую проверку физподготовки, его знакомый капитан солдатской роты нашептал замполиту о драке двух офицеров из отряда карателей.Майор буквально влетел в толпу военных, собравшихся на площадке, и слишком поздно осознал, что дракой здесь и не пахнет.– О, Досадин! – радостно воскликнул генерал. – А я уже пятого бойца за тобой послал. Ну, давай к снаряду, и беги по своим делам после.Посмотреть, как майор тужится и дёргается на турнике, раздуваясь в мокрый красный шар, пришла чуть ли не вся часть. Хоть на площадке и стояла тишина, сквозь которую разносились только надрывные кряхтения, на самом деле окружающие ликовали и громко смеялись внутри.В другой раз Досадину подбросили информацию о спрятанном старом чемодане в кладовой штаба. Будто в узком кругу лиц заведено хранить там спиртное, так как никто не станет искать в подобном месте. Кладовая эта для майора оказалась неприступной, ведь ключи от неё были только у генерала, его адъютанта и местного завсклада, что разожгло ещё больший интерес замполита. Всеми правдами и неправдами он добыл этот ключ, а затем с ещё большим трудом вскрыл сам чемодан, обнаружив набор каких-то личных вещей… как оказалось, принадлежащих Сечину.По чистой случайности (а может, и не случайности вовсе) генерал застал Досадина за этим делом.– Крыса! – Сечин опешил настолько, что даже не сразу выдавил из себя обвинение. – Замполит, ты что, с ума сошёл? Ты что делаешь?!– Да я… мне сказали…– Это залёт, майор! Залёт, понимаешь?! *** – И всё-таки, чего он пытается добиться? – спросил как-то Стужев во время вечернего отдыха.– Мечтает попасть в Комитет и стать министром стукачного дела, – криво усмехнулся Цагрин.Разведчики дружно загоготали, но тут же притихли, оглядываясь.– А я вот даже стихотворение про него написал, – гордо подняв подбородок, вдруг выдал Нагиб.Диверсанты в унисон повернули на него ошарашенные взгляды, так как для старшины это было крайне несвойственно.– А ну, – с блеском интереса в глазах попросил Трумбашов.Орк встал, поставил одну ногу на ступеньку модуля и, приняв вид оратора, изрёк:– Замполит наш друг – тук-тук, тук-тук... тук-тук, тук-тук…Тут уже никто не мог сдержаться и округа наполнилась взорвавшимся смехом.– Это лучшее стихотворение из тех, что я слышал, – утирая слёзы, констатировал Поверкин.После бури, обрушившейся на голову Досадина, с его пагубной деятельностью было практически покончено. Замполит притих, осознав наконец, с кем имеет дело. Крыса затаилась в своём чулане, поджав хвост. Вот только никто не мог предвидеть, насколько злопамятной и мстительной она окажется в будущем. *** Как только Анисин пришёл в себя, дела у стужевской группы пошли на лад. Ребята довольно быстро сработались, радуя Сергея своей способностью действовать в команде. Старания Капелькина были вознаграждены – его забытые навыки восстановились, поставив в один ряд с сослуживцами.Как только Стужев подтвердил полную готовность отделения, командование выдало ему проверочное задание, в ходе которого новое формирование показало себя на отлично.– Ну что же, поздравляю, лейтенант, – Сечин пожал Сергею руку, – с началом полноценной карьеры командира.– Служу Империи, – коротко отдал честь Стужев.– У столицы на вас далеко идущие планы. Может, даже на гастроли выезжать будете, – пошутил генерал.– Это большая честь, – Сергей ответил, как полагается в таких случаях, но не смог скрыть печали на лице.– Ну, без этого никак, – Сечин угадал его чувства. – Не сидеть же вечно вам с Поверкиным в одной песочнице.Стужев лишь смущённо улыбнулся и отвёл взгляд.– Но пока что здесь будете работать, так что не переживай раньше времени, – успокоил его генерал.Работать в тылу оказалось очень даже интересно. В отличие от приключений на Плато Коба, здесь Сергея никто не припирал к стенке, отчего у него было куда больше пространства для манёвра. Лейтенант даже нашёл для себя в новом занятии своё особое удовольствие – внутри проснулась какая-то нотка азарта и любовь к своего рода авантюрам. Что уж говорить о полноценной реализации главного природного таланта Стужева – интуиции. *** – Ну что же, на первый взгляд, всё стандартно, – подвёл итог Стужев, глядя на разведданные и сводку предстоящего дела.– Решили сыграть по-крупному, – пробухтел в кулак Капелькин. – Документы мы ещё не крали.– Ну и что? Задачи разные, процесс один, – Сергей упёрся руками в стол, почти равнодушно глядя на карту. – По отработанной схеме проникаем на территорию противника, разделяемся, находим объект, линяем. Тем более, данные от наших же – свежатина, да и в качестве информации я уверен. Так что… действительно, ничего сложного. *** – Как же я ненавижу лигийские обноски… – прошептал Анисин, ёрзая на месте.Стужев дал ему лёгкий подзатыльник.– После входа в лагерь противника даже думать об этом запрещено. А вот и наш отряд.Диверсанты дружно выдохнули и плавно вытекли из своего укрытия, пристроившись в задние ряды шагающих лигийцев. Когда частокол оказался позади и раздался тяжёлый скрежет закрывающихся ворот Сергей немного поводил плечами от прошедшей по спине дрожи – лёгкая часть пройдена. Теперь им предстоит путь, подобный канатной дороге.Едва заметными жестами лейтенант дал подопечным команду разделиться, заранее указав сектор поиска для каждого. Три фальшивых лучника разбрелись по лагерю, вроде как, по поручениям. Стужев обошёл все предполагаемые точки, не обнаружив искомого. Но прежде, чем возвращаться на исходную, он внимательно присмотрелся к обстановке.Сергей уже не раз посещал основной стан Лиги, разглядывая его в бинокль или даже гуляя по нему, как теперь, в шкуре врага. И сейчас это место выглядело как-то непривычно людно и одновременно пусто. Будь лейтенант в родной среде – сказал бы, что это похоже на приезд высшего начальства, каких-нибудь шишек из НИИ или даже Комитета.– Ну что? – аккуратно спросил командир, когда группа собралась на исходной.Капелькин развёл руками, а Илья утвердительно кивнул. Стужев мотнул головой в сторону шатра, примеченного по пути, ему нужно было убедиться в соответствии содержимого пакета и объекта поисков. Как только разведчики уединились, Анисин протянул лейтенанту аккуратно упакованное послание. Сергей принял его, занёс руку над печатью, но тут же остановился. Оттиск на тёмно-красном сургуче был ему пугающе знаком.– Это же… – произнёс он хрипло, потому как в горле моментально пересохло. – Печать Сыскного Приказа.– А разве за этим мы сюда пришли? – с опаской в голосе спросил Леонид.– Нет.Пути назад не было – ради определения ценности находки Стужев вскрыл пакет и вывернул его содержимое. Перед глазами диверсантов раскрылись какие-то схемы, чертежи механизмов, документация к ним, отчёты. Выражения и цвет лица у Сергея менялись с умопомрачительной скоростью, с одной стороны, это была огромная удача, с другой, находиться с таким письмецом в руках в стане врага – равноценно самоубийству.– Что будем делать? – наигранно жалобно спросил Анисин.Масштаб трагедии оценили все члены группы и страх перед открывающимися перспективами уже сковал их.– Ладно, не паникуем, – Стужев быстро взял себя в руки и стал оценивать ситуацию. – В лагере определённо присутствует хотя бы один мистик, о нашем присутствии могут знать. Но пропажу документов ещё не заметили. Саму делегацию я не видел.– У них сейчас совещание, – Капелькин подхватил ход мыслей Сергея.– Тогда мы тратим драгоценные минуты.– А как же мистик?– Вариантов нет, будем рисковать. Может, нас ещё не заметили.– Вынырнем так же, как и зашли?– Нет, ломанёмся на прорыв, – помотал головой Стужев. – Ждать нет возможности.– Да нас расстреляют, как только мы через частокол полезем, – скептически подметил Илья.– Есть другой вариант.Хорошая визуальная память – одно из самых важнейших качеств опытного разведчика. Занимаясь поиском цели, Сергей запомнил всё, что попало в его поле зрения между делом. А попались ему на глаза лёгкие корабельные орудия, мирно ожидающие погрузки на судно. И, о удача, развёрнуты они были в нужном направлении.– Дурацкий план, – вздохнул Анисин.Капелькин молча кивнул в согласие.– Я знаю, – ответил Стужев. – Так вы со мною?– Естественно.Манабатареи оказались недалеко, так что зарядить пушки (и сделать это практически незаметно) разведчикам удалось. А дальше счёт пошёл на секунды.Размеренное гудение энергии лишь зазвучало, извещая стрелков о готовности орудия, а в лагере уже зашевелились лигийцы, почуяв неладное. Воздух, наполненный негромким гомоном кипящей жизни в стане, вдруг разорвал жуткий грохот, свист и давящий на мозг низкий гул высвобождающейся астральной энергии. Один шатёр испепелило в мгновение ока, на воздух взлетело несколько ящиков с грузом, но главное – секция забора внушающих размеров с треском покосилась и приобрела несколько обуглившихся дыр.Диверсанты сделали ещё по выстрелу для острастки и ринулись к новому выходу из лагеря. Всё вокруг было в огне и в дыму, только это и спасало их от моментальной расправы. Разведчики бежали к пролому, как к свету в конце тоннеля, вслепую отбиваясь от атак со всех сторон.Выход был так близко! Один за другим хадаганцы влетели в разбитый забор, как цирковые тигры в кольцо. Перекат и…Анисин поднялся на ноги, движимый инерцией, но тут же повалился на землю, уже катясь кубарем в густой траве. Товарищи подскочили к нему, подымая с земли – пониже правого колена хадаганца торчала стрела.Стужев, не раздумывая ни секунды, взвалил Илью на себя. Пока Леонид огрызался на противника выстрелами из лука, Сергей успел добраться до границы леса.– За мной! Отходи! Лёня, отходи! – заорал он, обернувшись и увидев, что Капелькин до сих пор пытается задержать лигийцев.Стужев снова рванул прочь, молясь Незебу и всем двенадцати великомученикам, чтобы Леонид не попал под обстрел. Услышав позади хруст веток, лейтенант выхватил саблю и резко развернулся для атаки, но тут же выдохнул – это был Капелькин.– За нами проныры! – крикнул тот командиру.Сергей поднял взгляд на деревья, а потом окинул глазами округу. Их присутствие пока не было заметным.– Ходу, – он поторопил подопечного, но сам уже начал сомневаться в том, что им удастся скрыться.Через какие-то мгновения листва вокруг зашевелилась. Стужев пересчитал преследующих – три тройки. Нет, с раненым однозначно попадутся.– Стоп, – лейтенант вдруг остановился и подал Леониду особый знак, а потом нарочито громко, так, чтобы его услышали проныры, сказал. – Бери раненого и отходи к нашим. Я заберу документы и постараюсь уйти другим путём.Капелькин одарил командира неуверенным взглядом и раскрыл было рот, чтобы возразить.– Выполнять! – не своим голосом гаркнул Сергей.Без тяжёлой ноши Стужев буквально полетел через заросли, хотя знал – в скорости и ловкости передвижения по лесу проныр он не переплюнет. Разведчик снова пересчитал врагов и раздосадовано зашипел – одна тройка всё же увязалась за его подчинёнными.«Ничего, Анисин не беглец, но отстреливаться ещё может, справятся», – успокоил он себя и добавил ещё прыти, утягивая основную группу проныр за собой. А документы в планшете Капелькина двигались в это время в противоположную сторону.Из зарослей в сторону Стужева плюнула первая сеть. Благодаря сноровке и везению разведчику удалось сбить её встречным выстрелом из арбалета, но это было лишь началом. Вскоре хадаганцу пришлось затормозить, так как его окружили. Лейтенант сделал несколько выстрелов навскидку по снующим теням вокруг и ему повезло снова – среди ветвей раздался болезненный вскрик. На этом везение кончилось. Вторая сеть была запущена куда более метко, опутав Сергея с головы до ног. Пока разведчик остервенело рвал и резал ловушку, гибберлинги облепили его, как комары.Дальше – хуже. По всему телу прошла волна боли от врезающихся коротких кинжалов. Ранили они не глубоко, но приносили невыносимые страдания. Стужев почувствовал, как с него срывают снаряжение, сейчас они не обнаружат документы и поймут, что лейтенант обвёл их вокруг пальца. Так и случилось, к тому же результат привёл проныр в ярость.Теперь, похоже, его собирались спеленать живьём, в противном случае он уже был бы мёртв. Каким-то чудом хадаганец до сих пор удерживался на ногах, не давая себя свалить. Сергей сбросил с себя остатки сети, но большей свободы не ощутил – мелкие бестии ползали по нему, как клопы, постепенно приводя разведчика в недееспособное состояние. Зарычав от злобы и боли, Стужев схватил одного паразита за шкирку и попытался сорвать его с себя. Тот, потеряв опору под собой, схватился за первое, что угодило под его когтистые лапки. Когти с треском рванули маску лейтенанта и разодрали левую половину лица.В глазах у Стужева помутнело, он покачнулся, упал на одно колено, всё продолжая отбиваться вслепую. Голос его охрип от крика, тоже постепенно угасая от накатившей слабости. Анисин с Капелькиным как раз должны были добраться до рубежа, задачу можно считать выполненной. С этой мыслью Сергей повалился на землю и отдался в объятия кромешной тьме. *** Врач снял перчатки, устало вытер лоб, закурил. На него смотрело сразу несколько пытливых озабоченных взглядов, но он не торопился с ответом.– Жить будет… наверно, – после двух затяжек, наконец, произнёс доктор. – Многочисленные ранения, сильная потеря крови. Мы его промыли как следует, воспаления быть не должно. Хотя, ничего не могу обещать, почти всё его тело – сплошная рана. Больше всего пострадала правая рука, пришлось буквально из лохмотьев её сшивать. Глаз повреждён незначительно, но прогнозов пока никаких.Хадаганец тяжело вздохнул, прищурившись.– По остальным вопросам вас проконсультирует мой коллега, Иавер Караг. А я уже достаточно с вашим дружком намаялся…Руки восставшего плавно двигались вдоль тела больного, издавая лёгкое свечение. Игорь тихо поздоровался и аккуратно присел рядом с целителем. Стужев не шевелился и, казалось, из-под бинтов, покрывающих практически всё его тело, не доносилось даже дыхания.– Повезло парню. Вдвойне, – первым начал зэм. – Если бы не патруль… Сейчас бы ему пришлось испытывать муки куда более страшные, – Иавер щёлкнул языком. – Но теперь пытки в Сыскном Приказе ему не грозят и, может быть, он даже выживет.– Доктор, можно сразу вопрос?– Конечно, – зэм повернулся к капитану, не отрываясь от лечения Сергея.– Я не сторонник радикального вмешательства, но… раз всё настолько плохо…– Я понял, к чему вы ведёте, – сразу же перебил его Караг. – Постараюсь объяснить покороче. Наука в Империи не стоит на месте, в области медицины в особенности. И даже такая простая вещь, как статистика, помогла за последнее время узнать важные нюансы. Я говорю о смертности после попадания в Чистилище. Хоть в широких кругах известно, что дар Тенсеса спасает от смерти с завидным постоянством, всё же имеют место быть случаи, когда раненые не воскресают по неизвестным причинам. В моей собственной практике было такое, хотя пациент не имел никаких серьёзных повреждений. Поэтому я решительно против, как вы выразились, радикального вмешательства, – восставший покачал головой. – Есть врачи, не согласные с таким мнением, многие ратуют за преждевременную отправку в Чистилище, ради того, чтобы Свет сделал всю работу за них. Но это неверный путь. Чистилище – пока что не изученное место и, как показывает практика, есть множество факторов, которые мы просто не можем учесть. Поэтому, пока пациент жив, лучше постараться не упустить его, не отбирать у него шанс выжить без помощи дара Тенсеса.– То есть, вы следуете принципу – в Чистилище всегда успеем?– Именно. Тем более, состояние вашего товарища шаткое. Не знаю, насколько вы осведомлены в особенностях восстановления мягких тканей после лечения с применением магии или Света…– Достаточно.– Ну вот. Проблема в данном случае заключается в обширности ранения. Раны неглубокие, но крайне многочисленные. Пока он жив, следить за их состоянием довольно просто, а вот на трупе эти процессы становятся совершенно непредсказуемыми. Воспаление – такая вещь, которая способна очень быстро сделать тело непригодным для искры. Стоит ему немного задержаться в мире мёртвых – и мы его потеряем.Игорь нахмурился:– Как же вы, восставшие, тогда столько лет в гробах пролежали?– Дражайший, ваши тела куда более хрупкие, чем наши.Поверкин изменился в лице – эти слова показались ему обидными.– Прежде, чем обижаться, вспомните о том, что ваш вид имеет способность к репродукции.– Действительно, – смущённо произнёс Игорь. – Я как-то не подумал. Виноват.Врач и капитан немного посидели молча. Первый – концентрируясь на процедуре, второй – завороженно наблюдая за потоками магии. Спустя пару минут зэм остановился, приподнял руки и встряхнул их.– Ну-с, мне пора к другим пациентам.Караг взглянул на поникшего Поверкина, вздохнул с состраданием, а затем положил руку ему на плечо:– Вашему подопечному предстоит сложный путь восстановления. Но он парень крепкий, справится. Иначе уже давно мотал бы срок в Чистилище.Прогноз Иавера оказался правдивым. Путь к выздоровлению лёгким не был – Сергей сперва долго не приходил в сознание, потом метался в бреду. А когда, наконец, пришёл в себя, едва ли мог справиться с пищей и первое время даже не разговаривал. Однако же, как только дар речи вернулся к лейтенанту, первый вопрос, который он задал, прозвучал не иначе как: – Что с Ильёй и Лёней?– Представлены к ордену, так же, как и ты, – улыбнулся Трумбашов. – Анисин будет ходить и даже бегать. Крови много потерял, но сама рана оказалась несерьёзной.Стужев откинулся на кровать, закрыв глаза и выдохнув с облегчением.– Знаешь, Вить… У меня такое ощущение сейчас, будто я израсходовал примерно пятилетний запас везения.Трумбашов громко рассмеялся.– Разве удачу можно измерить и, уж тем более, отложить про запас?– Не знаю. Но бесконечной она точно не бывает.Сергей замолчал, обводя лазарет утомленным, но нежным взглядом.– Я успел по вам соскучиться, – сказал он, поворачиваясь к старлею.– И мы по тебе. Ох, напугал же ты нас, Серёга. Даже головорезы за тебя переживали.Стужев растянулся в широкой улыбке, но тут же крякнул от боли. Хадаганец коснулся бинтов на лице, вновь мрачнея.– Что с глазом? – без особой надежды спросил он.– Неизвестно пока. Зацепил его проныра совсем немного, но всё равно может бельмом затянуться.Сергей скривился от глубокой досады.– А ты блядский локон на другую сторону отрасти, да и дело с концом, – со стороны раздались приближающиеся знакомые голоса.– Я его не для этого отстриг! – Дядь Игорь, неужели вы думаете, что это может остановить юбочника всея Асээ-Тэпх?Лейтенант оглянулся и его лицо посветлело. Видеть почти всех своих товарищей в сборе ему было в радость.– Всё, Вить, иди спать, – Поверкин спихнул старлея со стула рядом с койкой Стужева. Тот устало кивнул и потрусил на выход.Сергей проводил командира второй группы немного удивлённым взглядом и хотел было спросить:– А…– Виктор от тебя отлипнуть не мог. Чуть свободная минута – сразу бежал в лазарет, медсёстрам помогал, компрессы тебе менял. Дневным сном всё время жертвовал, – объяснил Цагрин. – Ты бредил пару дней, смотреть страшно было. А ты Трумбашова знаешь… сентиментальный он у нас и заботливый очень. Как мать родная.– Да-а, а по части шуршат, что это Игорь с нами, как мамка, носится, – брякнул Шашкин.– Не, дядя Игорь нам, как отец. Заботливый, но строгий, – поправил его один из дублей.– Так, а ну… – заткнул их капитан. – Развели опять. Дочки-матери… Всё, шутки в сторону. Ты как, Серёга?Стужев, слушая привычное дурачество, уже растёкся на койке и потерял ниточку разговора, наслаждаясь безмятежностью обстановки.– Серёга? – переспросил Поверкин.– А? – лейтенант разлепил веки здорового глаза. – Ты что-то спрашивал?– Как ты себя чувствуешь?– Хорошо, – не раздумывая, ответил хадаганец. – Только харя болит. И рука. И всё остальное тоже.Разведчики дружно рассмеялись.– Достойный отчёт, как и полагается военному. Растёшь.– Годы тренировок, – развёл одной рукой Стужев. – Слушайте, мужики, а как вообще так вышло? Мне казалось – без шансов уже, упакуют меня, да замучают в лигийских застенках.– Это своим ребятам скажи спасибо. Они вместо того, чтобы ломиться вперёд и спасать документы, покрошили проныр, что за ними увязались, да выскочили на дорогу, уповая на встречу с патрулём. Так и вышло – как раз рядом проходил отряд карателей. А найти тебя, когда они немного назад вернулись, оказалось не так сложно. Говорят – верещал ты так, будто с тебя кожу живьём сдирали.– Местами мне казалось, что так оно и было, – Сергей посмотрел в пустоту перед собой, а потом зажмурился и тряхнул головой. – Брр, ну его к демонам. А дальше?– Дальше… Орки, спасители твои, назвали тебя кусочком мяса. Довольно точное сравнение, так как узнать тебя легче всего было по остаткам снаряжения. Илья, в свою очередь, чуть не загнулся. Непонятно, как они умудрились даже позже тебя в часть вернуться.Стужев раскрыл было рот, дабы выпустить порцию негодования по поводу невыполнения приказов, но тут же осёкся, понимая, что обязан подчинённым жизнью.– Теперь только оправиться бы… – грустно добавил он. – А то ещё комиссуют…– Ничего, на домашних харчах, да под надзором столичного врача – грех не оправиться.– В смысле? – Сергей удивлённо вскинул брови.– В прямом. В отпуск тебя отправляют. До полного выздоровления.Хадаганец ещё несколько раз хлопнул ресницами, а потом задумчиво опустил взгляд. Логично, но всё равно неожиданно. Стужев настолько привык жить здесь, в казарме, отчего стало казаться, будто поездка домой – нечто совсем нереальное.– Отдохнёшь, отъешь пузо немного, – разведчика потрепал за плечо капитан. – Соскучиться не успеешь, а пора будет возвращаться.Вдруг Поверкин замер, а спустя мгновение хлопнул себя по лбу.– Я ж совсем забыл! Стужев, поздравляю со старлеем!Сергей опять уставился одним глазом на окружающих, а потом аккуратно спросил:– Может, я всё-таки умер? Или до сих пор в бреду?– Нет, – покачал головой дубль младший. – Самая что ни на есть реальность. И кое-кому в этой реальности пора спустить жалование на поляну.– Да по такому случаю... – Сергей криво ухмыльнулся. – Хоть три. *** Старший лейтенант поправил лямку полупустого вещмешка и ещё раз обвёл глазами провожающих.– Вы уверены? – спросил он своих ребят.– Да мы только прибыли сюда, считай. Что мне там в столице делать? К Булатину, разве что, в гости зайти… Я уверен, он справляется и ещё не успел соскучиться. Так что… – Капелькин поморщился и отрицательно помотал головой.– Согласен с Лёней, – присоединился Анисин. – Мне разве что родню навестить, но… Если честно, у меня семья уже больше здесь.– Понял вас, – кивнул Стужев. – Ну, не шалите тогда. Игоря слушайтесь.Разведчики дружно заулыбались, переглядываясь. Когда на всю округу заревел гудок с судна, призывающий пассажиров к посадке, Стрельцовы дружно повисли на Сергее.– На кого же ты нас покидаешь! – дубли стали изображать плакальщиц, хватая его за руки и делая такие лица, будто сейчас разрыдаются.– Отставить цирк! – рявкнул на них Поверкин. – Провожать старшего лейтенанта, как полагается!Сержанты вытянулись, даже больше, чем нужно, и гротескно отдали Стужеву честь. Капитан лишь устало хлопнул себя по лбу.– Шишку набьёшь, – шепнул ему Сергей.– С ними – да… уж точно. Ладно, Серёга, поезжай. Кого из знакомых встретишь, привет передавай. А мы будем ждать тебя. *** Вновь то же самое чувство – будто время остановилось. Некуда торопиться, не о чем переживать, вот только…На этот раз Стужев ощущал себя иначе. Он знал – в столице спокойно, военные действия остались позади. Знал, но всё равно не мог уснуть, пока летел на корабле: любой шорох заставлял его очнуться от дрёмы и посмотреть на источник звука. А в порту Сергей напугал граждан, выхватив оружие, когда недалеко от него носильщик уронил поклажу. Мысленно обругав себя за дёрганность, старлей дал себе обещание, что больше не станет реагировать подобным образом на обыденные вещи.Чтобы легче было отвлечься, Стужев сразу завернул в Парк Победы. Зелёные клумбы, фонтаны и, главное, приятная улыбка орчихи на фоне густой квасной пены, перекатывающей через край кружки, сразу наполнили голову Сергея безмятежностью. Хадаганец приземлился на лавочку возле бочки, потягивая квас и любуясь красотой парка. И так ему стало хорошо от, казалось бы, совсем простых, незамысловатых вещей, что хотелось оставаться здесь вечно.– Что нужно для счастья? – философски спросил старший лейтенант у воздуха.Потом встал, поставил пустую кружку на стойку возле бочки и, блеснув белоснежной улыбкой продавщице, зашагал дальше по маршруту.На площади перед инженерным училищем сейчас было тихо, редкие прохожие появлялись на одном её конце, чтобы быстро добраться до другого, направляясь по своим делам. Один Сергей, будто застряв во времени или выпав из него, не имел никаких забот, отчего со скучающим видом кружил под главным корпусом ПТУ. Хадаганец посмотрел на часы – занятия вот-вот закончатся. Он замер в центре площади и остановил свой взгляд на дверях училища.Ольга вышла из здания в компании подруг. Они что-то активно обсуждали, смеялись, Сестра, поворачиваясь, лишь скользнула взглядом по Сергею, но тут же посмотрела на него вновь, желая убедиться, не показалось ли ей. Стужев стоял, улыбаясь. На несколько коротких мгновений она замерла, открыв рот, а потом бросилась ему навстречу. Ещё на половине пути у неё из глаз брызнули слёзы, а когда лицо Стужевой уткнулось в грудь брата, она уже громко плакала.– Привет, сестрёнка, – Сергей обнял её здоровой рукой, прильнув губами к макушке.– Серёжа! Это ты? Это ведь правда ты?– Нет, это злой маг скопировал мою внешность, – пошутил старлей. – Конечно же я.Сестра отстранилась, чтобы разглядеть его лучше, глаза девушки наполнились ужасом.– Святой Незеб! Кто с тобой сотворил такое?– Какое? – Стужев недоуменно осмотрел себя, подумав, что уже успел где-то испачкать форму, но потом понял, о чём речь. – Ах, да это мелочи, радость моя. Она рабочая, просто врач порекомендовал пока не давать нагрузку.Сергей аккуратно пошевелил забинтованной рукой, сделав при этом придурковато-виноватое лицо. Признаваться в том, что без помощи она болтается, как плеть, не стоило, Ольга имела привычку переживать больше, чем требуется.– А… А глаз? – утирая слёзы, спросила сестра.– А тут пока ничего не известно.Стужева тяжело вздохнула и многозначительно покачала головой. И тут же от вновь накативших чувств ещё раз крепко обняла брата.– Ну, будет тебе, – Сергей погладил милое хлюпающее создание по голове. – Лучше представь меня.– А? Оля отстранилась от Стужева и обернулась. Позади стояли её подруги, с интересом наблюдая воссоединение сестры с братом.– А… Ага. Маша, Катя, это мой брат Серёжа.– Так вот вы какой, товарищ лейтенант, – та, которую назвали Катей, стрельнула в Сергея глазами.– Старший лейтенант, – поправил её Стужев, демонстрируя свою специальную улыбку «для дам».– Тебя повысили? – удивлённо спросила сестра. – А впрочем… – она вовремя заметила особые нотки во взглядах брата и подруг, – расскажешь мне по дороге.– А телефонч… – раскрыл было рот Сергей, но Ольга слишком настойчиво потянула его в сторону дома.– Ты с папой уже виделся? – вновь начала задавать вопросы сестра, когда они удалились на безопасное расстояние от её однокурсниц.– Я только с рейса. Сразу к тебе.Стужева смущённо поджала губы, растягиваясь в довольной улыбке.– Вот папа будет рад! Мы так скучали по тебе…– И я по вам, радость моя.Сергей шагал вместе с сестрой по улицам Незебграда, ощущая себя, будто во сне. Настолько светлыми были его чувства, настолько тепло было внутри, что хотелось улыбаться всё время. Старлей раз за разом обращал свой взгляд на сестрёнку и каждый раз находил её лицо тоже улыбающимся.«Святой Незеб, как же я счастлив!» – звучало в голове, а погода вокруг: солнце, голубое небо и белоснежные облака будто вторили его радости. *** – Серёж, я тебе молока купила, стоит в холодильнике.– Молока! – радостно воскликнул Стужев и побежал на кухню.Старлей открыл холодильник, заглянул в него, рефлекторно шаря взглядом в поиске склянок с белым порошком. И, не найдя их, в недоумении обернулся к сестре.– Где? В упор не вижу.Оля втиснулась между ним и дверцей.– Да вот же! – девушка показала на два запотевших пакета.– А… А! Пирамидка!С вовсе детской радостью Сергей выудил молоко из холодильника, перочинным ножом срезал кончик пирамиды и прильнул к ней, блаженно закатив глаза.– Осторожно… холодное… – без энтузиазма предупредила Оля, наблюдая за братом.Стужев довольно выдохнул, растирая языком по нёбу молочный след. Он практически забыл вкус настоящего молока, в часть его привозили редко и только сухое.– Ты знаешь, как порадовать брата, – мягко улыбаясь и не сводя с Оли взгляда, Сергей приземлился на табуретку и облокотился на стену. – До чего же хорошо дома…Сестра присела напротив, опустив руки на стол и положив на них голову. Её карие глаза блестели в лучах солнца, пробивающихся сквозь белоснежный тюль на окне, и источали светлую радость всякий раз, когда взгляд Стужевой останавливался на брате.– Какое счастье, что… – начала Оля и сразу запнулась от комка в горле. По её лицу вновь заскользили слезинки.– Оленька, ты чего? – Сергей переменился в лице и выпрямился, отстраняясь от стены.– Всё в порядке, – сестра смахнула слёзы, широко улыбнувшись. – Просто… так радостно видеть тебя живым и… – она немного тоскливо взглянула на забинтованные раны, – почти невредимым. Я очень скучала по тебе. Когда ты писал письма о том, как у тебя всё хорошо – на душе всё равно было очень тяжело. Я знаю тебя… Ты всегда старался меня утешить, всегда говорил – всё в порядке. Даже если это не так.Старлей виновато пожал плечами. – Ну а зачем мне вас с папой терзать лишний раз? Меньше знаешь, крепче спишь. Я берегу себя, честно. Ради вас.– Ты так похудел… Это даже папа заметил. Вас там так плохо кормят?– Было дело, но это не всегда так. Перебои в поставках, не более. А вообще…Договорить хадаганец не успел – за окном раздался хлопок взрыва. Среагировал он мгновенно – перемахнув через стол, разведчик схватил сестру и вместе с ней повалился на пол, прикрывая её собой.– Серёжа, ты чего?! – ошалело спросила Стужева, пытаясь приподняться.– Тс-с-с! – Сергей приложил палец к губам, продолжая прислушиваться.Через несколько секунд грохот раздался вновь. Потом ещё и ещё, хлопки гремели один за другим, перебивая друг друга. Теперь старлей поднял девушку на ноги и стал выталкивать к выходу.– Серёжа, что ты творишь?! – сестра не на шутку испугалась.– Бегом наружу! Если потолок обрушится – нам не жить.– Какой потолок? Ты чего? Это просто фейерверк!Сергей замер на месте, не отпуская её руку. Его взгляд помрачнел, когда до него начало доходить. Ещё один взрыв заставил его вздрогнуть и очнуться.– Серёж? – Оля обеспокоенно смотрела на брата.Стужев молча отпустил её и принялся ставить опрокинутые вещи и мебель на место.– Это просто… фейерверк, – повторил он за сестрой.– Весенние гуляния… люди празднуют… – объяснила Ольга, помогая навести порядок. – Просто… фейерверк, – будто пытаясь запомнить, опять сказал хадаганец.На улице загрохотало вновь, и Сергей выронил металлическую солонку, не успев вернуть её на стол. Упав на пол, она раскрылась, и соль белыми лучами брызнула во все стороны. Руки дрожали, а в ушах стоял свист артиллерийских снарядов, наполняя нутро жутким холодом. Разведчик смотрел на белый порошок перед собой, не в силах совладать с накатившими воспоминаниями. Он видел кровь, слышал треск ломающихся костей и вопли гибнущих в бою товарищей…– Серёжа?Голос сестры, срывающийся на плач, вырвал его из страшного оцепенения. Ужасная картина сменилась Олиным лицом с дрожащими губами.– Ч-что с тобой такое? – едва сдерживая слёзы, спросила Стужева.Вместо ответа Сергей лишь молча обнял её.– Это пройдёт? – пробубнила ему в грудь Оля. – Пройдёт ведь, да? *** – А теперь попробуйте самостоятельно.Сергей сомкнул пальцы в кулак, потом разжал их. Взял со стола первый попавшийся предмет, перебросил его из одной руки в другую и обратно. Почувствовав уверенность, он потянулся за тяжёлым пресс-папье, но тут же получил отказ от доктора.– Нагружать не нужно. Пусть связки окончательно восстановятся. Уже можете без чужой помощи рубашку застегнуть, довольствуйтесь пока этим.Врач поднял глаза на Стужева и, вовремя заметив его коварную улыбку, опередил старлея:– Гусары, молчать.Разведчик с досадой пожал плечами.– Глаз тоже уже почти зажил, видеть им будете, но походите ещё пока в повязке. Лучше перестраховаться. На сегодня всё, можете быть свободны, старший лейтенант.Сергей благодарно кивнул и вышел из кабинета.– Ну как приём? Какие новости?Вопросы вновь посыпались с самого порога. Сестрёнка вовсю хозяйничала у него дома, не давая холодильнику опустеть, приготовленным блюдам остыть, а голове Стужева заскучать.– Хорошие.Вместо слов хадаганец продемонстрировал Ольге работоспособную руку.– Ну и тут уже почти всё хорошо, – старлей провёл ладонью по бинтам на лице. – И это хорошо. Потому, как ничто так не радует глаз, как другой глаз.Они с сестрой дружно рассмеялись.– У меня для тебя тоже кое-что есть.Ольга вытерла руки и достала с холодильника письмо.– Почта пришла. С фронта, друзья твои пишут.– О! Ух ты! Уже соскучились? – заулыбался Сергей.– Ну, ты читай, потом мне расскажешь. Я на занятия, – Ольга поцеловала его в лоб и оставила в одиночестве.Стужев бережно вскрыл конверт и в нетерпении достал послание. Сергей нахмурился – письмо сразу смутило его своим видом. Всё оно было в каких-то странных разводах. Неужели не могли найти стол почище?«Привет, Серёга. Я, правда, не знаю, правильно ли поступаю, отправляя тебе это письмо. Но сердце подсказывает, что это верное решение…» *** – Генерал на вашем месте не стал бы торопиться, – адъютант ещё раз заглянул в бумаги.– Так я и не генерал, – резко ответил Досадин. – Поверкина ко мне, немедленно.– И всё же…– Я сказал, Поверкина ко мне!Через пять минут Игорь был в кабинете генерала, мысленно моля Незеба о том, чтобы эта гнида поскорее от него отцепилась.– Я получил данные о том, что Лига потеряла важный груз в джунглях. Собирайте взвод, капитан, и сейчас же выступайте. Место обозначено на карте.– Постойте, – Поверкин поднял недоуменный взгляд на майора, – оба дежурных разведвзвода до сих пор в рейдах. Откуда данные?– Из надёжного источника.– Какого ещё источника? Нам их никто не поставляет, кроме наших же людей и секции технической разведки. Послушайте, Сечин не стал бы использовать непроверенные…– Сечин в отъезде и я сейчас исполняю обязанности командира части. И мне решать, какими данными пользоваться!– Но неужели вы не понимаете, что это может быть…– Не тебе решать, капитан! – Досадин очень неожиданно перешёл на ты и грубый тон. – Не твоего ума дело! Твоя задача – выполнять приказы!– Но…– Струсил, капитан? Всё ему перепроверяй. На то ты и разведка! Это твоя обязанность! Больше ничего не хочу слышать. Вот сводка и мой приказ – выполнять!– Это плохой знак, дядь. Ну сами посудите, разве бывало такое, чтобы нас по отдельности отправляли? Так нельзя! Мы друг без друга не можем.– Объясни это замполиту, Жень. Брат твой должен очухаться, прежде чем рейды посещать, а тебя я не могу ни под каким предлогом в части оставить. И ты прекрасно это понимаешь. – Дядь Игорь, это плохой знак! Слышите? – взмолился младший Стрельцов. – Я про всё это дело в целом говорю.– Давай без сказок и суеверий? Пришёл приказ, необходимо его выполнить. Идём всем взводом. Обсуждению не подлежит.Поверкин скрипнул зубами после своих слов, но, увы, преданность уставу и правилам в нём победила. Он верил младшему дублю, действительно, видеть братьев порознь было как-то дико. Но сверху пришло распоряжение, и словам начальства перечить он не мог.– Всё будет хорошо, – Игорь похлопал сержанта по плечу. – Иди, успокой своего брата и догоняй нас.– Есть… – Евгений без энтузиазма отдал честь и потрусил в лазарет.– Всё будет хорошо, – повторил он слова капитана, держа раненого брата за руку. – Дядя сказал, значит так и будет.– Береги себя, слышишь? – Андрей вцепился в руку Жени, не желая её отпускать. – Неспокойно у меня на душе.– Хорош краски загущать, – дубль младший произнёс это, сцепив зубы. – Прорвёмся.Давно у Поверкина не было столь срочных и важных заданий. Подорвали на рейд среди бела дня, при том, что на дежурстве находились другие разведвзводы.Подробностей – минимум. Предстояло в срочном порядке выдвинуться в указанную точку, и там собрать разведданные. Или проверить? Капитан так и не понял, всё происходило в какой-то странной спешке. Даже Ремнёва такая обстановка заставляла нервничать, а Игоря и вовсе сводила с ума.– На месте разберемся, – Алексей, как и обычно в таких случаях, попытался приободрить и себя, и командира. – В первый раз что ли?– Волнуюсь я. Слишком много неурядиц одновременно. Андрей в лазарете, Стужев в отпуске, с его ребятами я ещё не работал. Спешка, информации никакой. Генерала на месте нет. Вот он бы притормозил коней и не стал вслепую действовать.Поверкин внимательно рассматривал место на карте, куда им предстояло отправиться.– Ну так, может… – Ремнёв покосился на командира, перебирая пальцами.– Я знаю, о чём ты думаешь. Нет. Вдруг Сечина всю неделю не будет? Что тогда? Под трибунал пойдём, – Игорь поманил замкома к себе, чтобы тот тоже изучил «диспозицию».– Руины… Чего мы там не видели? – нахмурился старлей.– Я сам толком не понял. Кто-то донёс, что на этом месте, вроде как, Лига утратила важные разведданные. Или груз… Демон его знает.– Почему они не могут послать за ними силовиков?– Если бы знал, разве не сказал бы тебе?В кабинет заглянул Трумбашов.– Мы готовы. Что тут у вас?– Ничего конкретного, Витя. Выступаем.До места добрались быстро, тропы были свободными, а сопротивлением или перехватом со стороны Лиги и не пахло. Когда сквозь растительность стали различимы древние джунские руины, капитан приказал остановиться. Ничего особенного, от слова совсем. Старые замшелые булыжники безмятежно дремали в джунглях, а вокруг не было ни единого следа сражения, погони или ещё чего подобного.Игорь дал указание рассыпаться вокруг и осмотреть территорию внимательнее. Через две минуты взвод собрался на исходной – ничего нового. Остальную картину скрывала плотная стена руин.– Мы не можем вечно кружить вокруг этих камней. Надо заглянуть внутрь, – Нагиб поморщился и хрустнул шеей, сидеть на месте ему не нравилось.Поверкин закусил губу и махнул своим:– Тогда вперёд.Взвод, возглавляемый капитаном, бесшумно направился к следам вымершей цивилизации. Игорь первым нырнул за периметр стен.– Чисто, – приглушённо произнёс он, поманив остальных за собой.Поверкин, хоть и не имел привычки отдаваться воле случая, сейчас уповал на слепую удачу. Надеялся быстро найти искомое, чем бы оно ни было, и смыться. Очень хотелось верить данным из рук майора, что противник просто ещё не успел опомниться и взвод Игоря сильно опережает лигийцев по времени. Капитан сновал глазами по земле, руинам, но утерянного груза, да что уж там, даже следов присутствия человека до сих пор не высмотрел.– Муть… – поджав губы от злости, бросил Игорь. – Возвращаемся.Поверкин сделал круговое движение рукой в воздухе, разведчики послушно двинулись на выход. Сам капитан задержался, последний раз осматривая всё вокруг в попытке зацепиться за какую-нибудь мелочь. Ведь спросят с него в штабе, и плевать будет майору, что здесь пусто, хоть кол на голове теши. Не желая мириться с провалом, Игорь сделал ещё несколько шагов вглубь полуразрушенного лабиринта. И вдруг остановился, резко выдохнув.«Грамотно» – только успело мелькнуть в голове капитана, как рядом, вздымая грунт, поднялись несколько фигур в тяжёлых доспехах. Поверкин быстро оценил ситуацию – самому не справиться однозначно, свои слишком далеко. Выбирать было не из чего, поэтому он рванул к противоположному выходу.Лигийцы разделились – большая часть отряда приготовилась к схватке, а двое пустились вслед за Игорем, явно проигрывая ему в скорости. Что ж, так только лучше, главное не играть с противником на его поле. Капитан решил, что обогнёт руины и перегруппируется со своими в первый удобный случай. Проход меж камней был совершенно свободен, давая Поверкину возможность выскочить из сети.Игорь стрелой влетел в спасительный зазор, слишком поздно уловив боковым зрением силуэт за углом. Сердце каждого из диверсантов пропустило по удару. На мгновение в остекленевших взглядах разведчиков отразился загустевший воздух и летящая сквозь него голова капитана.Первым не выдержал Стрельцов, его лицо под маской скривилось в страшной гримасе, онемевший рот раскрылся и из него вырвался полный отчаяния вопль. Трумбашов прокусил губы, маленькое красное пятнышко расползлось по материи вокруг рта.– Игорь… – прошептали уста Цагрина и Шашкина.– А-а-а!Капелькин выхватил саблю и вихрем влетел в отряд противника. Потеряв самообладание от страха, он нарвался на выставленное копьё. Грудь разведчика с треском впустила в себя лезвие, ратник довершил дело толчком, пропоров лейтенанта насквозь.– В круговую! – Алексей стиснул ножи так, что побелели костяшки на руках. – Держать строй!У орков на глазах уже краснела кровавая пелена, они были почти неуправляемы.– Порву-у-у! – завопил Клин на всю округу и рванул на врага.Противник, похоже, не ожидал такого яростного сопротивления, под первой же контратакой орков смяло двоих канийцев. Но своего лигийцы добились, по морали разведчиков был нанесён страшный удар.Отступать было некуда. Головорезы ослепли от ярости и сражались неаккуратно. Успешные вначале, их атаки теперь пресекались стальным отпором идеально скооперированного отряда лигийцев. Израненные, они дрались не на жизнь, а на смерть, стараясь утянуть за собой как можно больше врагов. Ремнёв впервые оказался в роли командира «по замене». В голову волнами приливала кровь, то от злобы, то от страха. Думал он так быстро, как только мог, обрабатывая десятки вариантов, но образные шахматы сыпались с доски. Не было таких ходов, чтобы спасти жизни его товарищей. Не было в мире способа отмотать время и вернуть к ним капитана.– Ребята…Нагиб, Клин и Резак уже не воскреснут. Лигийцев прислали сюда, чтобы разделаться со взводом окончательно и бесповоротно. *** – К-как, не вернулся? В-весь взвод?Руки Андрея одеревенели, а звуки на мгновение пропали. Он смотрел на адъютанта не верящими глазами ребёнка, как будто это глупая шутка взрослых и сейчас скажут, что всё нормально. Капитан ничего не сказал, только кивнул, молча ответив на его вопрос.– Но…Дальше Стрельцов сформулировать не смог. Он развернулся на месте и, следуя привычке, поплёлся к себе в казарму. А вот то, что его там встретило, привычкам совсем не соответствовало. В полной тишине дверь скрипнула как-то особенно громко. Андрей провёл по помещению опустошённым взглядом – всё выглядело так, будто его товарищи дружно ушли в столовую или на построение. Но только почему-то они бросили свои вещи в беспорядке и спешке, и Стрельцова с собой не позвали.– Жень, а как это… – Андрей настолько привык к тому, что младший брат всегда стоит рядом, что и сейчас на автомате обратился к нему.Но брата рядом не было.– Я сплю… – старший дубль в ужасе схватился за голову, настолько нереальным это выглядело. – Нет, это какая-то ошибка! *** – Никаких новостей? – Андрей с мольбой в глазах смотрел на адъютанта. – Уже ведь посылали за ними?– Сержант, послушай… – капитан виновато сдвинул брови, – тебе лучше не знать…– Мне?! – рявкнул вдруг дубль, забыв про субординацию. – Я из какого взвода, а?!Адъютант грустно вздохнул, пропустив злобу Стрельцова.– Гнедин только что вернулся, из первых уст можешь узнать.В глазах капитана было то самое чувство, то ужасное нежелание становиться вестником, приносящим страдания.Через полминуты запыхавшийся Андрей вломился в соседнюю казарму. Все присутствующие разом замолчали и замерли, обратив на него взгляды, которые почти тут же постарались спрятать.– Правду, – глухо обронил Стрельцов.Гнедин вышел вперёд, выдержал небольшую паузу, набирая воздуха.– Присядь.Когда Стрельцов выполнил его просьбу, он продолжил:– Были у места, капитан и орки обезглавлены. Из стужевских ребят один с выломанной грудиной второй разрублен надвое. И Шашкин… как решето. Тела наши забрали. Остальных не нашли, решили попытать удачу на случай, если они в плену. Воронцов со своими перешерстил всё вдоль станиц, а мы сразу к основному рванули. Не успели. Видели только, как Трумбашова и Цагрина с виселицы снимают. Тела в астрале… Мы правда пытались… Но их было так много…Дубля старшего колотило, на лбу пульсировала жилка, а по спине уже катился пот от подступившего жара.– А… Лёха? Ж-женька? – дрожащим голосом спросил он.– Ремнёва не нашли…Андрей поднял глаза на капитана, ожидая, что тот скажет про брата.– Не иди туда, – Гнедин взял его за плечо.Дубль вскочил, вырвавшись, и полетел в лазарет. Там, на пороге, его попыталась остановить дежурная медсестра:– Андрюша, стой! Не ходи туда, не ходи, умоляю!Сержант схватил её за плечи и просто переставил на другое место, освобождая себе дорогу.То, что он увидел на одной из коек, едва не заставило выскочить его сердце из груди.– Ж-жень… Женька…Андрей опустился на колени перед койкой. На ней, по пояс прикрытый одеялом, лежал его брат – без ног, без рук, без глаз… Все раны были зажившими и больше походили на старые шрамы. Очевидно, его отправили в Чистилище, изуродовали и дождались, когда он воскреснет.– Как? Как же это? – старший Стрельцов трепетно коснулся плеча Жени.В ответ он услышал тягостное мычание.Глаза Андрея расширились, а к горлу подкатил ком. Голова закружилась, он отпрянул, чувствуя, что находится на грани истерики.– Нет… Не-е-ет! – заорал он на весь лазарет. – А-а-а!Он кричал и кричал, не видя перед собой ничего и никого, кроме искалеченного брата. Потом свет угас, утянув его в чёрное ничто.Очнулся сержант в казарме. В ушах звенело от давящей тишины. Он резко подскочил на кровати, надеясь увидеть хоть кого-то, но модуль пустовал, как и в день, когда ему сообщили, что никто не вернулся. Благодаря сну он немного успокоился, но, как только бодрость пришла на смену заспанности, мысли и память вновь заслонили сознание больным пятном. Не особо отдавая себе отчёт в своих действиях, Андрей оделся и поплёлся в лазарет.Так продолжалось некоторое время. Он приходил, сидел рядом, что-то бормотал, успокаивал и гладил брата по голове подобно заботливой матери. Просил прощения со скрежетом зубов. Потом его уводили. Не помня себя, дубль старший оказывался то на улице с пайком в руках, то у себя в казарме. Но, в конце концов, он вновь возвращался к Жене и всё говорил, говорил…Потом в часть принесли Ремнёва. Оказывается, его оставили прямо возле части, в зарослях. Он несколько дней провисел на дереве привязанный за руки. Гиены заживо обглодали ему ноги по колена, но позвать на помощь Алексей не мог – рот его был плотно завязан. Врач сказал, что старлей скончался за несколько часов перед тем, как его нашли.В надежде, что он воскреснет, Ремнёва оставили у святилища. Шли дни, но Алексей не воскресал, а потом и срок подошёл. Андрей занял оборону возле его трупа, умоляя медиков дать ему шанс.Потом Стрельцов молча наблюдал, как лицо замкома скрывается за крышкой гроба, а гвозди заколачивают её намертво. Андрей не стал рассказывать Жене о судьбе Алексея, сказал только, что тот погиб. И всё так же пытался обнадёжить брата… или, скорее, себя?– Я что-нибудь придумаю, обязательно. Вон зэмы же ходят с протезами. И тебе соорудим, будешь лучше прежнего. Я что-нибудь придумаю…Заболев этой идеей, он облазил всю часть и расспросил каждого восставшего или врача о том, как вернуть своему брату возможность жить нормальной жизнью.И вот, с тем же фанатичным упрямством Андрей вновь шагал за первым попавшимся зэмом, пытаясь вытянуть какие-нибудь подробности по своему делу. Восставший говорил с ним без уважения, не останавливаясь и бросая краткие ответы через плечо. Но через некоторое время он, наконец, сообразил, что Стрельцов так просто не отстанет.– Послушайте, молодой человек, – зэм резко остановился, крутанувшись на месте. – Вы в курсе, какие сейчас ведутся разработки в Империи, какие среди них приоритетные и… и вообще, вы хоть что-то смыслите в протезировании?– Ну… я…– Как сотрудник НИИ, могу вас заверить – попытки использования протезов зэм другими расами имеют место быть. Но, думаю это очевидно, физиология восставших и современных людей отличается. Орков в расчёт не берём. Так вот, выдающихся успехов в этой сфере наши учёные пока не достигли. И приоритетом данные исследования не являются. Теперь, внимание, вопрос! У вас хватит средств, чтобы финансировать продвижения необходимых вам проектов в НИИ?Андрей открыл рот, но ответить не успел.– И больше вам скажу – даже при хорошем финансировании желаемое будет достигнуто лет через двадцать. При идеальных условиях. А так и все пятьдесят придётся ждать. И даже, когда столь долгожданные протезы будут готовы, они будут очень дорого стоить. Чтобы их приобрести, молодой человек, вы должны будете все эти годы работать двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. И всё это время ваш брат будет, в лучшем случае, кататься в инвалидном кресле в сопровождении сиделки. Потому как у вас не найдётся для него и минуты. Вы готовы обречь родного человека на такое?– Но… неужели наше государство нам ничем не поможет? – поникнув, спросил сержант.Восставший смерил его взглядом и, сложив руки у пояса, уже спокойным и цинично-грустным тоном продолжил:– Посмотрите правде в глаза… – он немного помолчал. – Вот что я вам скажу, не делайте этот выбор за него. Он должен сам решить, чего он хочет.Зэм отвернулся и пошёл по своим делам, оставив Стрельцова наедине со своими мыслями.– Я разузнал всё, Жень, – вновь склонился над койкой старший дубль. – Нам понадобится время, конечно… Но я готов, правда! Ради тебя буду пахать, как проклятый, сделаю всё, добуду тебе эти протезы, чего бы это не стоило. Слышишь? И ты снова будешь ходить, видеть…Евгений растянулся в грустной улыбке, покачав головой.– Нужно будет только подождать… – попытался продолжить Андрей.Младший дубль снова отрицательно замотал головой и ткнулся носом в ладонь брата.– Ты… не хочешь, да?Кивок в ответ. Губы Стрельцова старшего дрогнули, дыхание немного перехватило.– Я… я не смогу. Как я без тебя? Как?Андрей обнял брата и снова начал гладить его по голове, глубоко внутри надеясь, что тот передумает. Женя так хотел что-нибудь сказать, чтобы хоть немного утешить его, но вместо слов раздавалось только тихое мычание.Рано утром Лена вышла на обход, проверять раненых. Едва она переступила порог лазарета, сразу поняла, что чего-то не хватает. Точнее, кого-то. Всего за несколько дней Лена так привыкла к обездвиженной фигуре на койке в глубине и вечно склонившемуся над ней посетителю, что тут же обнаружила пропажу.Медсестра тотчас бросилась к дежурному охраннику и спросила, не видел ли он дублей. Тот ответил, что перед рассветом Андрей вынес брата подышать воздухом. И направились они к берегу. Глаза Лены округлились, сломя голову, медсестра ринулась к причалу. На повороте она едва не сбила с ног Гнедина, ему же хватило двух слов, после которых он побежал к краю аллода вместе с медсестрой.Андрей шагал к астральному берегу, обливаясь слезами. А Женя подставлял лицо прибрежному бризу и радостно улыбался. Солёные капли падали ему на лицо, подобно росе, переливаясь в лучах восходящего солнца, а затем сбегали вниз, навстречу редкой траве под ногами или задерживаясь в уголках его губ. Он так хотел иметь хотя бы одну руку, дабы утереть брату слёзы. Так хотел иметь возможность сказать ему хотя бы пару слов, чтобы утихомирить его боль. А старший дубль всё говорил и говорил…Лена быстро устала, поэтому Гнедин оставил её и вихрем полетел к берегу, надеясь остановить Андрея. Издалека он увидел одинокий силуэт и, поняв, что опоздал, сбавил темп. Капитан остановился в двух метрах от Стрельцова, тот сидел на краю аллода и плакал навзрыд.– Что же ты наделал, парень… *** Меня теперь переводят. Очень далеко. Сегодня же уезжаю. Генерал меня прикрыл и сказал, чтобы я не беспокоился насчёт документов. Ты тоже не возвращайся. Здесь сейчас разбирательство, Комитет даже вмешался. Я слышал, что это предатель в наших рядах. Что кто-то сдал наш взвод на съедение! Мне настолько страшно подумать, что такое возможно… поэтому я даже не хочу знать. Ты не виноват, но никого это не будет волновать. Поэтому не приезжай, а то затаскают по проверкам. Теперь ты знаешь, на что способен наш враг, ты знаешь, ради чего воевал. Надеюсь, придёт время, когда мы сотрём с лица Сарнаута этих тварей. Я не знаю, увидимся ли мы когда-нибудь. Но я бы очень хотел оказаться сейчас рядом. У меня роднее тебя не осталось никого. Прощай. *** Оля специально отпросилась с последней пары, чтобы успеть побаловать брата хорошим ужином. И вновь она, цокая каблуками по мостовой, спешила к нему домой с авоськой, заполненной продуктами. Дело шло к зиме, поэтому темнело сейчас рано, и добралась она до его квартиры, когда Незебград глубоко увяз в синих сумерках.Стужева позвонила в дверь, но никто не открыл. Девушка постаралась вспомнить, что видела на подходе к дому. Свет не горел.– Ой, спит же, наверно…Ольга порылась в карманах, отыскала свой ключ и вошла в квартиру. И правда, свет везде был потушен.– Серёж, не сбивай себе режим! – девушка быстро разулась и направилась к кухне. – Вставай, я тебе опять вкусненького принесла!Она занесла руку над выключателем света, но остановилась. В полумраке Оля различила Стужева, он сидел за столом, обездвижено, подобно истукану, и смотрел в одну точку. Перед ним лежало письмо.– Эй… – шепотом позвала сестра, но тот не обратил на неё никакого внимания.Ольга помялась немного в неуверенности, а затем аккуратно взяла письмо, раскрыла его и бегло пробежалась глазами по строчкам. Было плохо видно, но слабого освещения через окно ей хватило, чтобы разобрать основные слова. Свободная рука непроизвольно прикрыла рот, Оля в страхе подняла глаза на брата.– Серёжа… – робко произнесла девушка.Старлей вдруг очень резко повернулся к сестре. В вечернем сумраке как-то особенно страшно белел его безумный глаз, смотрящий, будто сквозь неё. Сергей тяжело и медленно вздохнул, потом ещё раз и ещё, уже более прерывисто. Лицо исказил оскал, обнажив стиснутые зубы.А спустя мгновение сквозь них раздался протяжный, полный боли и отчаяния вой. *** По утрам Ольга пробовала остаться с ним, но всякий раз Сергей молча выталкивал её из дома. Стужева пыталась противиться, однако же, это было глупой затеей. Брат целые сапоги истоптал, пока устраивал её в училище.Как только в квартире становилось тихо без Олиной суеты, Стужев покидал свой пост на кухне (уложить его спать сестре не удавалось) и начинал вышагивать по коридору. Этим странным, бесцельным на первый взгляд, занятием он топил в себе чувства. Он пытался держать себя в руках и не давать волю эмоциям – как и подобает настоящему офицеру. Старший лейтенант был уверен – он обязан не посрамить память о своих товарищах. Поэтому Стужев не хотел срываться, не хотел выливать свою боль на кого-то ещё. С сестрой не разговаривал по той же причине. И вот, сцепив зубы, он шагал взад и вперёд, как будто чего-то ждал.Внутри всё сжималось, скручивалось в замысловатые узлы, а затем снова распрямлялось, раз за разом возвращая Сергея на два дня назад. Туда, где он был так спокоен и даже счастлив. Всё произошло так быстро, отчего безбедная жизнь теперь казалась сном. А старлей продолжал шагать. Время бесконечно медленно тянулось, но должно было произойти нечто, что прервёт этот странный ступор.И, наконец, произошло. В дверь позвонили, Сергей машинально прошёл в прихожую, открыл – по ту сторону стоял почтальон.– Вам письмо, – кратко произнёс тот, нисколько не догадываясь, что держит в руках.Стужев молча забрал послание, зная, о чём его хотят известить приславшие. Он быстро вскрыл конверт и на секунду болезненно прикрыл глаза – как выглядит похоронный бланк, Сергей прекрасно знал. К нему прилагалось приглашение на похоронную церемонию, составленное банальными канцеляризмами:«В связи с невосполнимыми утратами кадров 72-го взвода 1-го разведывательно-диверсионного батальона 2-й пехотной дивизии армии Империи вам надлежит прибыть на церемонию отдания последних почестей погибшим. Церемония состоится 23 мая в 10:00 на Аллее Славы Игшского военного округа. Форма одежды парадная».Скулы старшего лейтенанта заиграли белыми красками, по телу снова пошла неприятная дрожь. Сергей глубоко вздохнул, успокаиваясь, и повернулся к зеркалу. Но оттуда на него смотрел не офицер боевой разведки, а потрёпанный, уставший Стужев. Плечи его, два дня назад гордо расправленные, сейчас поникли, не справляясь с грузом, упавшим на них. Жизнь вдруг показалась бессмысленной, в голову хадаганца закралась мысль, что он совершенно не знает, что же делать дальше, не представляет своей жизни без них. К горлу подкатил ком, Сергей резко вздёрнул голову, зажмурившись и глубоко дыша.– Держи себя в руках! – он снова посмотрел на себя в зеркале.Неожиданно это помогло. Мысли, бродящие вокруг, удалось собрать в узел и запереть где-то внутри. Рассудок очистился, сознание немного остыло. Стужев ещё раз посмотрел на дату, указанную в письме. Завтра.Что ж, чем быстрее, тем лучше. *** Сергей сразу окинул взглядом немногочисленных присутствующих. Нигде не было видно жены Трумбашова, что очень его утешило. Сложно передать словами, как он боялся увидеть эти опустошённые заплаканные глаза. Среди верхушки маячила знакомая фигура на деревянной ноге. Стужев тихо порадовался – присутствие Тулумбасова его немного успокоило.Речь предоставили какому-то полковнику. Тот вышел на трибуну, начал и закончил её словами, которые, наверно, уже знал на память. Заиграл оркестр. Гробов не было. Колонна солдат несла портреты погибших с чёрными лентами у нижнего уголка. Сергею полагалось стоять возле мемориальной плиты, где заранее высекли нужные инициалы и дату смерти. Когда зазвучали первые ноты, сердце Стужева подпрыгнуло, а одного взгляда на знакомые лица на портретах хватило, чтобы его собранность и хладнокровие облетели, как иголки с высохшей ели.Старший лейтенант держался стойко, раскинув плечи, смотрел прямо. Рука, отдающая последнюю честь его товарищам, неподвижно держалась у виска. На лице не дрогнул ни один мускул.Сергей держался из последних сил на ватных ногах, смотрел перед собой, на чёрно белые портреты. Рука дрожала мелкой дрожью, порываясь сорвать берет и вцепиться в собственные волосы. Губы сжались добела, а здоровый глаз налился кровью от напряжения. А в целом… Стужев не посрамил честь мундира. И половина лица, которую было видно окружающим, выглядела сносно. С другого же ракурса Сергей смотрелся страшно – забитым, сломанным и перекошенным.Родных рядом не оказалось, но не потому, что им было некогда. Стужев просто не сказал ничего о церемонии. Утюг сейчас нёс службу где-то далеко, и узнать о случившемся ему предстояло только тогда, когда до него долетит письмо Оли. Сестрёнка свято верила, что друг детства сможет утешить его. Незаметно подошёл Антон, что-то сказал, сдавив плечо старлея, но Стужев не расслышал. Майор ещё немного постоял рядом, а потом его утянули обязанности.Все стали расходиться, а Сергей продолжал стоять у плиты. Бланк, короткое письмо, церемония, похожая на процедуру, и новые буквы с цифрами, высеченные бригадой рабочих. Даже не полные имена, а лишь инициалы, места ведь мало. Вот и всё, что осталось от его боевых товарищей.Боль жгла Стужева изнутри, грозя вырваться потоком слёз. Давила на плечи, заставляя упасть на колени и согнуться под ней ничком. Хотелось сорваться с цепи и кричать, но Сергей снова мысленно заставил себя собраться, заталкивая чувства вглубь и не давая им содрать крышку рассудка.И вот старлей снова шагал, под ногами теперь маячила мостовая, но ему было без разницы. Несколько раз он останавливался перед выросшей из ниоткуда стеной, поворачивал и снова шагал. В последний раз Стужев остановился перед окнами. Глаза поднялись на вывеску – «Буфет». Он вошёл внутрь, без остановки дошагал до прилавка и всё так же, глядя прямо, сделал заказ:– Водки.Девушка смерила его взглядом, взяла с полки «Столичную» и поставила на прилавок, назвав цену. Старлей, не глядя, достал деньги, заплатил и добавил:– Стакан, будьте добры.Девушка немного замялась, но гранчак достала.– А, вы здесь будете… Один?Старлей кивнул. Теперь она уже удивилась, потом забеспокоилась.– А закуску какую-нибудь?Стужев покачал головой, мол «ах, да» и сказал:– Пирожок какой-нить дайте.Продавщица вручила ему всё это, вновь удивлённо проводила его взглядом, когда Сергей не взял сдачу. Старлей прошёл к свободному столу, устроился там, аккуратно вскрыл бутылку, положив пирожок рядом. Спокойно наполнил стакан, не доходя до края. Взял его и начал пить.Не залпом, не большими глотками, не половину и не треть. Он пил так, будто в стакане была вода. Методично, средними глотками, будто утолял жажду в жаркий день. Осушив стакан, он так же спокойно наполнил его ещё раз и снова выпил до дна. И снова наполнил его…– Ишь ты, это что за наглость такая. Эти, с фронта, совсем уже оборзели? Интересно, и что это он так распраздновался? – деятельность Стужева заметили обедающие недалеко местные офицеры.Его сосед вприщур глянул на Сергея, подумал немного, вспоминая. А потом осадил своего товарища:– А дядя не празднует. Я сегодня на похоронке был в округе и, если меня глаза не обманывают, этот парень там был.Его друг сразу успокоился, вернувшись к обеду.– А… Кого похоронил? Командира? Или подчинённого?– Весь свой взвод.Офицер даже немного поперхнулся.– Беда…Потом Стужев уже практически ничего не помнил. Обрывки происходящего доносились до него, словно через плотную пелену тумана.Очнулся он у себя в квартире, хотя, как добрался, не понимал. Только чувствовал, будто его несут в несколько рук. Затем пришла сестра, и Сергей машинально вытолкал её за порог, не соображая, что занятия в училище давно закончились.На следующий день он снова пошёл к Аллее Памяти и провёл там несколько часов, напрочь забыв обо всех остальных делах. Затем были ещё часы бездумного шатания и попыток переварить огромный комок боли, засевший в горле. И вновь, почувствовав, что не справляется, старлей прибегнул к помощи алкоголя. Продолжение
  5. Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101 Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Начало Глава 12. Из ученика в учители. – Итак, ребятёнки, у нас есть нерешённый вопрос и новость, – Поверкин упёрся руками в бока, сидя на каком-то чемодане.– Хорошая, плохая? – прищурившись, спросил Цагрин.– Пока не ясно. Начнём с вопроса. Что вот это такое?Капитан указал под себя.– Почему я должен спотыкаться о чьи-то манатки каждый день? Причём, ладно бы, он стоял на одном месте. Так хозяин его всё время переставляет зачем-то. Или это ещё одна дурацкая шутка? – он посмотрел на братьев.– Э, чё сразу мы? Да и слишком просто как-то, у нас выдумки поинтеллектуальней будут. Обидно, дядь, обидно.Игорь раздражённо и устало закатил глаза.– Ладно, признавайтесь, мужики. Чьё это?Взвод синхронно пожал плечами.– Я серьёзно, – в тоне капитана появились злобные нотки.– Дак и мы серьёзно, Игорь, – попытался успокоить его Трумбашов. – Все уже с месяц эту фигню с места на место переставляют. Сначала он мирно в бытовке жил, но потом Стужев купил верстак для кожи и выпер всё, что было лишним и занимало место. А выбросить почему-то никто не решился.– То есть, хозяина у чемодана нет? Я правильно понял?Теперь взвод синхронно закивал. Поджав губы, Игорь поднялся с импровизированного стула и, подбоченившись, задумчиво его осмотрел.– Как он вообще тут появился, помнит кто?– Ты знаешь… – Ремнёв вприщур посмотрел на чемодан, – вот помню, хоть и смутно, как ты его вынес из своего кабинета и сам определил в бытовку.– Приехали, – развел руками Поверкин. – А когда это было, помнишь?– После отъезда Фанфарина.Лицо Игоря растянулось в удивлённой гримасе:– Потрясающе. Потому как в моей памяти ничего подобного вообще нет.– Тебе, да и всем остальным, тогда не до того было. Мы Хруста похоронили, а вся остальная часть треть личного состава. Тот ещё бардак был.– Фарнфа-а-рин… – протянул капитан, носком ботинка тыкая в бесхозное имущество. – Ну что ж, предлагаю проверить теорию опытным путём.– А вдруг там бомба? – тут же ляпнул дубль старший.Капитан бросил на него прищуренный взгляд, натянуто улыбнувшись.– Шутки в сторону, несите инструмент.– Да у меня всегда с собой, – Цагрин выудил из подсумка набор отмычек и демонстративно покрутил их на пальце.Замок щёлкнул, и чемодан раскрылся, обнародовав столпившимся вокруг разведчикам своё содержимое.– Точно, Фанфарина скарб, – Ремнёв вынул аккуратно сложенные карты Святых земель и ещё каких-то аллодов.Рядом втиснулся Клин, внимательно всмотрелся в набор вешек и прочей мелочёвки, принадлежащей полковнику, и вдруг испуганно отпрянул. Ужас будто сковал его, орк молча, с диким страхом в глазах, толкнул локтем своего командира и указал пальцем на одну из вещей. Нагиб снисходительно покачал головой, но, как только сам увидел причину испуга своего подопечного, охнул и прикрыл рот рукой.– Вы чего, мужики? – удивлённо покосился на орков Цагрин.– Страшный человек этот Фанфарин. Он не тот, за кого себя выдавал.– В смысле?Стрёмных подтолкнул Резака, как самого отбитого и бесстрашного, но даже тот вынул предмет с особой осторожностью и показал его остальным.– И чего такого страшного таит в себе кронциркуль? – прищурив один глаз, спросил Стужев.– Как это, чего? Это же пыточный инструмент! – воскликнул Клин.Хадаганская часть разведвзвода переглянулась в непонимании.– Вот тут даже под разные моргалы настроить можно.Черепных указал на винт и масштабную линейку и снова покачал головой.– Да мы легко отделались! Он, наверное, из комитетчиков. Приехал сюда с каким-то своим заданием, а комедию специально разыгрывал.Поверкин на секунду изменился в лице – те события никак не клеились со словом «комедия». Но, чтобы успокоиться, капитану оказалось достаточно вспомнить, что перед ним Клин Черепных, а его слова не стоит принимать слишком близко к сердцу.– Дай сюда, – Игорь отнял у Резака инструмент и закинул его обратно в чемодан. – Это не для пыток, а для измерений расстояния на карте. Фанфарин обычный напыщенный картёжник и кретин… – капитан осёкся, это уже было лишним.Кроме него, во взводе никто не знал, как полковник уезжал с Асээ-Тэпх и что он на самом деле отсиживался в лагере, пока в джунглях шли бои.– Ладно, мужики. Кому что-то из этого нужно?– Канцелярский нож заберу, – оживился Стужев. – Для кожи сгодится на какое-то время. Да и циркуль в хозяйстве пригодится.Орки одарили Сергея удивлёнными и даже испуганными взглядами, отчего тот немного ухмыльнулся, а затем сделал страшные глаза мол «бойтесь меня».Остальные разведчики быстро разграбили имущество полковника, оставив лишь совсем ненужные в их быту вещи.– Ну и… – Поверкин подумал секунду, а затем махнул рукой. – В астрал всё остальное. А если когда кто-нибудь и спросит, ваш ответ должен звучать, как – «Чемодан? Какой чемодан?».– А новость какая? – не выдержал Трумбашов.– К нам, наконец, прислали нового замполита. Что за человек – не ясно пока. Фамилия Досадин. Старайтесь при нем не выпендриваться, присмотреться сперва надо. На этом всё. *** – Посмотрим, что за птица к нам из штаба прилетела. – Орел?– Маловероятно. Скорее, очередной дятел. Так, так, так... Булатин, подполковник. Хм, написано, приезжает для обмена опытом по части разведки. Ну-ну… Ага, а при нём ещё личный писака, вообще чудесно. Ну, пущай, – Сечин небрежно оттолкнул от себя папку.– На кого бросите? – поинтересовался адъютант.– А ни на кого. Вот кто первый подвернется ему, тот сам и виноват. Поверкина предупрежу, разве что, так как он прошлый раз гостя принимал. Пусть этот Гнедину или Воронцову достанется. *** Хоть Игорь и был предупреждён, встречи с гостем ему избежать не удалось. Подполковник решил, что просто обязан посмотреть, как живут и служат местные разведчики, прежде чем приступать к работе. Зато Поверкин успел сгонять к генералу и выпросить на посмотреть личное дело, задолжав тому прогиб на будущее. Послужной список этого фрукта оказался далеко не таким красочным, как у Фанфарина, поэтому причины бояться его тут же отпали. «Ха, а вот перед тобой никаких расшаркиваний не будет, даже не надейся», – подумал капитан и тут же успокоился.Сложно передать словами, какое внутреннее наслаждение испытывал Игорь, чувствуя себя хозяином в своём модуле, когда туда заявился Булатин с писакой за спиной. Леонид Капелькин своему начальнику не соответствовал, скорее иллюстрировал баланс во вселенной. Если подполковник всё время ходил, задрав нос и демонстрируя, какой он бравый военный, то Капелькин чуть ли не прятался за его широкими плечами, шарахался от любого звука и в целом походил на дрожащую согнутую крыску.Пока Булатин общался с Поверкиным, Леонид одиноко шатался по казарме, без особого интереса изучая быт фронтовиков. Никто из взвода не пылал желанием знакомиться с ним или устраивать тому экскурсию, поэтому летёху воспринимали как движущуюся мебель. Пару раз лицо Капелькина исказилось примерно так же, как у Стужева в его первый день на Асээ. Несложно было понять, о чём он думает в этот момент.Внезапно с улицы донёсся страшный крик, от которого лейтенант подпрыгнул и вжался в спинку ближайшей кровати.– Что это? Что происходит? – испуганно протараторил он.Цагрин оторвался от подшивания формы и лениво глянул в окно.– Да это прапорщик Стрёмных отжимает своих головорезов.– Ч-что? Что он у них отжимает? Как можно?– Он их, – Григорий акцентировал слово «их», – отжимает от аллода. Раз по пятьдесят на тушу. Или пока не свалятся.– А… А за что?– Да хрен его знает. Может, оружие плохо почистили.– Разве можно так? – неуверенно переспросил Капелькин.– А ты куда приехал? В санаторий или на фронт? – на лейтенанта поднял глаза Трумбашов.Леонид смущённо замолчал и подошёл к окну. Орки продолжали отжиматься, до сих пор сохраняя неплохой темп. Лейтенант закусил нижнюю губу и почему-то грустно уставился в пол.– Позор! Бардак! – из канцелярской вышел Булатин, размахивая руками. – И это вы называете разведвзводом? Вам известно вообще такое слово, как устав? – он оглянулся на капитана, но ответа не последовало. – Невообразимо!Гость из столицы махнул своему подручному и, громко топая, отправился на выход. Поверкин молча скрестил руки и опёрся плечом на косяк, провожая подполковника взглядом. В его глазах было ликование и спокойствие. *** Сергей посмотрел на себя в зеркало и улыбнулся. Сегодня у него был заслуженный выходной, программа была уже давно расписана, а вторая, парадно-выходная, форма красиво подчеркивала его статную фигуру. Наживка заряжена, можно отправляться на охоту.Выйдя на улицу, Стужев сразу пробежался глазами по округе. Вариантов было много. Но он решил соблюсти свою традицию и сперва выйти на главную площадь перед манаворотом. И совсем не зря – возле склада скопились медсестры и ткачихи, принимали партию гуманитарного груза. А значит, его выход. Сергей выпрямился, расправил плечи и чеканной походкой зашагал мимо. Вдруг он увидел какого-то незнакомого ему подполковника, но подумал, что это как раз к месту, и лихо отдал тому честь.Булатин отдал честь в ответ и от такого вида замер на месте, провожая Стужева взглядом.– Орёл! – наконец, выдал подполковник.Потом, опомнившись, он догнал лейтенанта и сам, надувшись как шар, спросил его:– Фамилия?Стужев, продолжая спектакль для дам, таким же голосом ответил:– Лейтенант Стужев, разведвзвод Поверкина.– Молодец, так держать! Я не ослышался? Поверкина? Эх, парень, тяжело наверно тебе в этом балагане...– Виноват? – Сергей удивился, но не подал виду. Похоже, он опять что-то пропустил…– Да ладно тебе. Передо мной, наконец, хоть кто-то достойный своего звания. Скажи честно, одиноко такой жемчужине посреди помойки?Левый глаз Стужева слегка дёрнулся. За такие слова про свою родную часть захотелось тут же врезать подполковнику по зубам. Но теперь, похоже, придётся играть до конца.– Я, в основном, один работаю, – это было частично правдой и уводило тему разговора подальше от обсуждения его сослуживцев.– Ах, вот оно что! Теперь мне ясно, – глаза Булатина наполнились уважением, а спустя мгновение в них блеснуло озарение. – Лейтенант! Сегодня твой день! Теперь я знаю, с кем мне суждено проводить обмен опытом, ради чего я сюда и прибыл. Тебе выпала огромная честь, лейтенант.– Не могу передать словами, насколько я рад, – Сергея перекосило внутри, но пока что ему ещё удавалось не подавать виду. – Это действительно большая честь для меня!– Очень. Очень рад знакомству! – Булатин сдавил кисть разведчика, а затем выпрямился и снова отдал честь.– Взаимно, – выдавил Стужев. – Меня ждёт поручение, разрешите идти?– Конечно! Надеюсь на нашу скорую встречу.Сергей не удивился тому, что слух о произошедшем дошёл до казармы быстрее, чем он сам. Когда лейтенант переступил порог модуля, тот взорвался смехом. Разведчики тыкали в Стужева пальцами, соревнуясь в придумывании шуток и подколок и подбирая слёзы от безудержного хохота. Через какое-то время Сергея позвал к себе Поверкин, так как хотел насладиться дополнительно.– Ну что? Нашла коса на камень? – теперь Игорь испытывал уже блаженство, слишком много хорошего успело произойти за это утро.Стужев молча присел напротив капитана и посмотрел на него с просьбой в глазах. Просьбой остановиться. Но капитан только начал.– Так это… У вас на вечер назначено свидание? – Поверкин с трудом сдержал напирающее желание рассмеяться и продолжил. – Но, дай угадаю, не ты, а тебя будут иметь, верно?Сергей заскрипел зубами, а капитан, продолжая сдерживать смех, добавил:– А ты что думал, только женщинам нравится выглаженная форма? Бывают и такие вот… любители.Стужев посмотрел на ликующего Поверкина и спросил:– Наслаждаешься, да?– Да! – зажмурившись и улыбаясь до ушей, ответил Игорь. – Да, Серёга, да! Я ждал этого, понимаешь? И теперь я буду смотреть на тебя со стороны и получать удовольствие.В комнату постучали, дверь приоткрылась – в проёме появилась голова адъютанта Сечина.– О, Стужев, ты здесь. Пошли, генерал тебя вызывает.– Дай угадаю, почему, и кто ещё сидит у него в кабинете! – воскликнул Поверкин, а потом сделал томный голос. – Он не может тебя дождаться… Скучает…Сергей молча, но очень красноречиво, с помощью жестов и мимики высказал всё, что он об этом думает.– Серёж, это любовь. С первого взгляда, – хлопая ресницами, таким же томным голосом добавил Игорь.Стужев был мрачнее тучи, когда они с адъютантом дошли до кабинета Сечина.– Разрешите войти? – не своим голосом спросил лейтенант с порога.– А вот и наша гордость! – генерал воодушевился, увидев разведчика. – Проходи, Стужев, садись. Тут подполковник тебя расхваливает вовсю. Я и не сомневался, – тон Сечина немного изменился, – ты у нас... первое лицо в части. Не знаю, почему мне сразу не пришло в голову порекомендовать вам Сергея в подручные, товарищ подполковник. Лучшая кандидатура для обмена опытом.– Согласен, – многозначительно кивнул Булатин. – Когда прикажете приступить?– Когда вам будет угодно.– Тогда не вижу смысла больше задерживаться, думаю, мы всё выяснили, – подполковник привстал. – Разрешите идти?– Да, но лейтенанта я попрошу остаться. Он догонит вас, подполковник.Булатин отдал честь и оставил генерала со Стужевым наедине. Сергей сглотнул, понимая, что сейчас грянет, вполне возможно, самая страшная буря в его жизни.– Этот Булатин сама проницательность, – всё таким же воодушевлённым тоном начал Сечин. – Десять минут с тобой побеседовал, а уже знает тебя, как родного.Генерал замолчал, водя глазами по крышке стола.– Примерно с полчаса он уверял меня, что я обязан написать рапорт в столицу о том, какой ты замечательный офицер. Он убеждал меня, что ты – пример для любого имперского военного, и мы все тут должны на тебя равняться.Возвышенность вдруг слетела с голоса Сечина, глаза его стали очень серьёзными, а лицо будто сделанным из стали.– С рапортом я как-нибудь выкручусь, хоть и буду обязан действительно его написать. А вот объяснить твоим сослуживцам, почему они должны брать с тебя пример, будет сложно. Как по мне, – губы генерала вдруг поджались, сделав его лицо злым, каким Стужев его никогда не видел, – в части есть кому девок портить. Хотя, не могу не согласиться – в этом ты преуспел более, чем кто-либо из имперцев на всём Асээ-Тэпх. Да, это повод повесить твою физиономию на доску почёта.Стужев боялся пошевелиться, сгорая от стыда. Его лицо и уши налились красным так, будто Сергея гоняли часа два по полигону без передышки. Наверно, это его и спасло. Наличие совести и чувства стыда, которые выражались таким явным образом, вселили надежду в сердце генерала и немного смягчили его гнев.– Теперь Булатин – твоя проблема. Можешь импровизировать, знаю, ты умеешь. Иди.Лейтенант испуганно кивнул в знак благодарности, спешно отдал честь и покинул кабинет. *** – Ну хочешь, я пойду и сдамся ему с потрохами? Расскажу всё, как есть? – взмолился Сергей.– Угу. И эта падлюка напишет на нас докладную, какие мы все тут нехорошие. А потом приедет комиссия… спасибо, не хочется как-то.Капитан был непреклонен, и все уговоры Стужева помочь советом летели мимо.– Серёга, ты облажался. А я лично считаю, что ты получаешь по заслугам. Натерпелись от тебя все – и я, и генерал… да и остальная часть тоже.– И что мне теперь делать?– Я не знаю. Вывози на своём горбу. Сам, – Поверкин достал бумаги, демонстрируя, что более не намерен слушать подопечного. – Всё, отстань от меня. Вали к своему суженому.Сергей окончательно сник духом и поплёлся на улицу, искать подполковника. Он увидел Булатина издалека – тот что-то втирал своему писаке, оживлённо жестикулируя и пугая выкриками окружающих. Стужев остановился, внимательней присмотревшись к нему. Что-то очень знакомое проскакивало во всех этих движениях и общем поведении подполковника. Вдруг лейтенант осознал, как это местами похоже на его штабное прошлое.А в следующее мгновение он знал, что должен делать. *** – Вдвоём? – удивлённо переспросил Булатин.– Да, обычно я вообще один работаю. А рядом с таким опытным разведчиком как вы, товарищ подполковник, это будет утренней прогулкой.– Я не думал, что… – Булатин самодовольно поджал губы. – Хотя, да, это прекрасно. Нам, настоящим военным, нет нужды трепать языками или проверять друг друга на тренировочном полигоне. Сразу в дело, вот это я понимаю подход!Он хлопнул Сергея по плечу и пошёл готовиться. Стужев брезгливо обтряхнул погон и скривился. Проводить вылазку ему придётся в своей парадно-выходной форме, ведь подполковник уверен в том, что это его повседневный вид.– Получаешь по заслугам… – пробормотал он себе под нос слова Поверкина, хмыкнув от досады.Зато это шанс исправить ситуацию, а может, даже повернуть её себе и окружающим на пользу.Стужев собрался за две минуты и терпеливо ожидал Булатина у бруствера. Когда тот появился, лейтенант решил не огорчать его и заявил:– Вы сама пунктуальность, я только что пришёл. Боялся, опоздаю.Подполковник ответил Сергею неопределённым жестом, снова раздуваясь от гордости.– Так в чём конкретно цель нашей… прогулки?– Увидите, чем каждый день занимается рядовой разведчик на фронте. Примерно, – Сергей обернулся к Булатину. – Сможете сделать выводы и внести предложения. Думаю, ваш опыт будет весьма ценен и поможет моему руководству сделать поправки в работе разведки.Стужеву захотелось сплюнуть собственные слова, но спектакль требовал от него выдержки. Успокаивала лишь мысль об одном – всё это продлится совсем недолго. Соврать всё-таки пришлось, никак без этого. Лейтенант заверил Булатина, что они направляются к позициям противника с очень важным заданием, ранее порученным Стужеву генералом. По дороге подполковник всё ёрзал и выкобенивался, красочно описывая, как он расправится с целым отрядом лигийцев. При иных обстоятельствах Сергей всеми силами постарался бы заткнуть ему рот, но сейчас был не тот случай. Лейтенанту как раз нужно было привлечь внимание.В стороне, недалеко от бредущих разведчиков, хрустнула ветка. Стужев не остановился, а лишь повёл глазами в направлении звука. Затем он глянул на хорохорящегося Булатина – тот даже не обратил внимания на движение в лесу. Услышав новые шаги, Сергей всё же остановился. Он надеялся на зверя средних размеров, вроде тигра или, на худой конец, крупной гиены. Но в зарослях затаилось нечто побольше.«А, может, это даже лучший вариант», – промелькнула мысль в голове хадаганца, когда он с лёгкой досадой (как будто получил на день рождения не тот подарок, о котором мечтал) посмотрел в зелёные глаза здоровенной мантикоре, притаившейся в кустах.– Нет, этого не повторится, – пробормотал под нос Стужев, вспомнив распоротое брюхо, накрывающее его с головой.Лейтенант просчитал всё в мгновение ока – как подпустить тварь поближе к подполковнику, но и не дать его убить. Бестия вынырнула из зарослей с диким рыком и бросилась на людей. Алая грива заплясала среди сине-зелёных листьев и лиан, будто пламя, порождая поистине великолепные сочетания цвета и форм. Но, увы, Сергею было не до созерцания великолепия природы. Разведчик напрягся до предела, шагая по лезвию ножа – ему необходимо было подвести Булатина к лику смерти, дать в него всмотреться, но потом тут же вырвать подполковника из лап старухи с косой.Встретившись с огромной и смертоносной на вид тварью носом к носу, Булатин здорово струхнул, как и ожидалось. Когда в долях сантиметра от него просвистели чёрные когти, случилось даже большее, чем хотелось Сергею. Лейтенант понял это по поведению горе-разведчика.Поскольку желаемое было достигнуто, Стужев плавным движением поднырнул под удар бестии, выхватил саблю и полоснул мантикору по горлу. Кровь брызнула, обдав алыми кляксами его ухоженную форму. Сергей негромко выругался, расставив руки в стороны и глядя на себя.– О великий Незеб, надеюсь, это хотя бы частично искупит мои грехи… – заключил Сергей, глянув на потолок из листьев.Потом он повернулся к подполковнику.– Пошли к ручью.– Я… – робко, пряча глаза, начал было Булатин.– Не надо. Я прекрасно знаю, что произошло.Найти источник для Стужева не было проблемой, более того, он знал, где они находятся, и сразу уверенно выбрал направление. Шли они молча – подполковник сник, а Сергей понимал, что сейчас творится у него на душе.У ручья лейтенант вежливо отвернулся и немного отошёл в сторону, давая Булатину привести себя в порядок.– Знаете, товарищ подполковник… – заговорил разведчик через некоторое время, не поворачиваясь. – Вы сейчас сгораете от стыда и молитесь, чтобы никто, кроме меня, не узнал. А я хочу вас огорчить ещё больше. Нет ничего позорного в том, что сейчас произошло. В первом серьёзном бою это происходит практически с каждым. Это нормально. Это наша природа.Стужев немного помолчал, сложив руки за спиной и задумчиво копая вялые листья носком ботинка. Затем выпрямился и продолжил:– Вы должны стыдиться другого. Приехать в чужую часть, к людям, которые почти каждый день видят смерть, и начать их строить, не имея при этом за горбом ни одного боевого выхода… Вот это позор, – хадаганец с вызовом вздёрнул подбородок и мотнул головой от нарастающего раздражения. – Обмен опытом? Чем вы приехали меняться? Умением каллиграфически портить бумагу?!Сергей осёкся, удивляясь самому себе.– Виноват… – извинился разведчик.– Нет, лейтенант, ты прав… – грустно вздохнув, ответил подполковник. – Я и ногтя твоего не стою.Хадаганцы замолчали. Пока Булатин заканчивал со стиркой, в джунглях царила тишина. Потом он подошёл к Стужеву и присел на бревно рядом.– Ты прав… – повторил он. – Да и не ради обмена опытом я сюда приехал.Сергей с интересом посмотрел на подполковника.– За кресло в округе подрался. С таким же идиотом, как сам. Он выиграл, – Булатин грустно улыбнулся. – И для того, чтобы избавиться от меня, подставил, а потом убедил руководство вытолкать на Святые земли. Надеялся, что я тут костьми слягу. И был прав, с моими навыками только такая участь и может ожидать. Я ведь уже забыл, когда последний раз саблю в руки брал.– А зачем тогда со мной согласились идти? Зачем весь этот карнавал и рассказы о богатом боевом опыте?– Затем, что я гордый самодовольный дурак. Я в разведшколе и академии отличником был. На доске почёта висел… Потому то и дослужился так легко до подполковника, плевать, что никогда за пределы Игша не выезжал. Думал, что всё… вот он мой билет в безбедную жизнь. А война… Что о ней думать, зачем к ней быть готовым, если она где-то там, далеко? В неуклюжее бревно я в рекордные сроки превратился, а светлое прошлое, когда был молодым и горячим, забылось тоже моментально…Булатин опустил взгляд, вновь тоскливо улыбаясь. – Но, знаешь, Стужев… Я рад, что так получилось. Нет в такой жизни ничего живого, прости за каламбур. Так что…Подполковник странно посмотрел перед собой, будто перед ним открылась истина.– Спасибо, – он повернулся к лейтенанту, глядя на него уже другими глазами. Более честными, более чистыми.– Пожалуйста, – ответил Сергей, отворачиваясь. – Мне стоит извиниться. Думаю, вы уже понимаете, какой я на самом деле и… я не ношу эту форму каждый день и…– Понимаю. И очень этому рад. Так как, если бы обезьяна в моём лице нашла бы здесь такую же, я бы никогда не встал на путь исправления, – Булатин улыбнулся уже с меньшей грустью, веселея. – И давай на ты. Геннадий, – подполковник протянул Стужеву ладонь.– Рад знакомству, – лейтенант крепко пожал ему руку.Глаза Булатина заблестели так, будто его, как блудного сына, приняли обратно в семью.– Слушай, – подполковник окинул Сергея взглядом. – Если ты так не каждый день ходишь, то какой повод был тогда? Ну, когда мы встретились.Лейтенант немного стушевался и стыдливо закусил губу.– Искал себе… бабу на вечер…Булатин булькнул сдержанным смешком.– И как я тебе? – кривясь от подкатывающего смеха, спросил он.– Бородатые не в моём вкусе. *** Поверкин щёлкнул зажигалкой, маленький огонёк коснулся сперва сигареты замкома, а затем и его. Игорь с удовольствием затянулся, умиротворённо осматривая вечерний пейзаж перед собой.– Стужев задерживается, – Алексей первым нарушил молчание.– Та… – равнодушно махнул рукой капитан. – Не переживай. Я на все сто уверен, что Серёга справится.Из казармы стали подтягиваться другие разведчики. Погода сегодня была прекрасной, вечерняя прохлада так и манила выглянуть на улицу.– Дядь Игорь, съешьте лимон, – откуда-то сбоку донеслось до Поверкина.Капитан даже бровью не повёл и, всё так же улыбаясь, с какой-то теплотой и даже лаской посмотрел на дублей. Ничто не могло испортить этот день.– Идиллия… – блаженно протянул он.– Вот решили бы беду с провиантом, тогда была бы идиллия, – вставил Шашкин.– Не, Борь, – Трумбашов присоединился к курящим, – во вселенной должен быть баланс. Не будет со жратвой проблем, так забудем, что такое посменное дежурство. Или опять с Лигой в крупную драку влезем.– Пессимист ты, Витя…Капелькин ещё долгое время тёрся рядом, слушая разговоры диверсантов, но не осмеливаясь присоединиться к ним. Ему очень хотелось подойти и познакомиться, но Леонид сомневался. Он не получал на это одобрения от начальника – Булатин потратил не одну минуту, вдалбливая в своего подчинённого нелюбовь к местным. Вот только на практике лейтенант не видел тому подтверждения. Наконец, набравшись смелости, Капелькин решительно направился к разведчикам.– З-здравия желаю, – поздоровался лейтенант, отчего все вокруг притихли.Капитан, зная, что этот может доложить на него, решил ответить по уставу. Он отдал честь и только потом спросил:– Слушаю?Леонид немного растерялся, но быстро взял себя в руки.– Лейтенант Капелькин, прибыл в вашу часть вместе с подполковником Булатиным.Разведвзвод замер, не спуская глаз с гостя. Поверкин с Ремнёвым переглянулись, не поворачивая головы.– И? – он вопросительно посмотрел на Леонида.– Р-рад… знакомству.Капелькин уже сотню раз пожалел о своём решении, так как разведчики просто жгли его взглядами, а обстановка как-то совсем нездорово накалилась.– У вас будет закурить? – неожиданно для самого себя спросил хадаганец.– А вы курите, товарищ лейтенант? – наигранно удивлённо спросил Цагрин.– Теперь да, – Леонид вдруг стал спокойным и даже немного выпрямился.Поверкин состроил удивлённую гримасу, но портсигар всё же достал. Угостив летёху, он снова затянулся, с подозрением глядя на Капелькина. Тот с трудом втянул в себя дым, громко раскашлялся и только после ещё двух тяг снова смог заговорить:– Я бы хотел… извиниться за подполковника.Разведчики дружно вытаращились на Леонида.– Что, прости? – ошарашенно переспросил капитан.– Да сценарий всегда один и тот же. Надувать щёки, показывать свою важность, блистать умом, – голос лейтенанта стал совсем печальным, – подниматься, вытирая ноги об окружающих. Хотя, на самом деле, всё это один большой мыльный пузырь. Ткнул – и нету. Два пузыря, если быть точнее.Капелькин совсем сник, устало растекаясь по парапету.– Слушай, если ты такого мнения о своей службе, – спросил Алексей, – почему бегаешь за этим Булатиным?– А куда я от него денусь? Ему удобно… Уже пытался перевестись, да только…– Что только? – с напором посмотрел на него Игорь.– Подал однажды прошение, так подполковник пригрозил, что состряпает мне такую характеристику, с какой меня только толчки драить возьмут.Поверкин снова переглянулся со своим замкомом, морщась от неуверенности. Глубоко вздохнув, он толкнул Капелькина в плечо:– Опуская нравоучения, что нужно быть смелее и всё такое прочее… Что, если у тебя сейчас появился шанс?Лейтенант замер, глядя перед собой, а затем ухмыльнулся:– Вы ведь не серьёзно? На кой я вам сдался? Кому я здесь нужен?– Летёха, ты, кажется, не понял. Либо ты остаёшься здесь, из тебя выбивают всю дурь и делают мужика, либо ты пакуешь шмотки и валишь обратно на Игш под ручку со своим начальником, как скрюченная крыса.Желваки Леонида в миг стали белыми, переливаясь волнами.– Злишься? Хорошо. Значит, ты не согласен со сказанным. Осталось только доказать, что это действительно не о тебе. *** Стужев от души пожал подполковнику руку, а тот не выдержал и даже слегка приобнял Сергея, дружески похлопав его по плечу.– До свидания, товарищ подполковник.Булатин с укоризной глянул на лейтенанта и тот сразу исправился:– Хорошо долететь, Гена.Стужев стоял на пирсе, созерцая отлёт судна. Лёгкий ветерок играл его тёмными волосами, отчего лейтенант выглядел, как философ, наслаждающийся красотой момента.– Смотрю, вы совсем сдружились, – с хадаганцем поравнялся Игорь. – Будешь письма писать?– Да хорош уже, – улыбнувшись краешком рта, бросил Сергей через плечо. – Нормальный он мужик, как оказалось.– Дак чего же уехал, раз нормальный? Вон, его подручный решил остаться, молодец.– Знаешь, Игорь, хорошо, когда в штабе есть кто-то званием повыше майора, способный мыслить здраво и вступаться за таких, как мы.Поверкин выгнул губы, молча соглашаясь. Твёрдый аргумент.– Так его же, вроде, вытолкал соперник.– Сечин помог, как всегда. Мы все вместе поговорили, а генерал у нас человек понимающий. Наколдовал что-то с документами, рапорт написал куда нужно, – Сергей едва заметно улыбнулся, продолжая смотреть на горизонт. – А мне даже спасибо сказал. Говорит – к твоим импровизациям я привычен, но в этот раз ты меня удивил.– Заслуженная похвала, присоединяюсь. Но, Серёга, – Игорь лукаво покосился на подчинённого, – основной урок, я надеюсь, ты усвоил?– Ты о чём? – изображая искреннее непонимание, лейтенант повернулся к Поверкину.– Ты ведь не серьёзно сейчас? – нахмурился капитан.– Почему же… серьёзно…Сергей склонил голову набок и плавным движением руки поправил свою холёную шевелюру.– Мстишь, значит… – прищурился Игорь.В следующий момент из его ножен выскочил походный нож, блеснув в лучах заходящего солнца.– Э-э-э! – Стужев пустился наутёк, спешно нахлобучивая на голову берет. – Живым не дамся!– Сколько ставишь? – сделав крайне серьёзную мину, спросил Стрельцов старший.– Десять, – ответил дубль младший.– Удваиваю и ставлю на дядю.Женя поднял удивлённый взгляд на Андрея:– Что просто догонит?– Не-е-е-т, – протянул сержант. – В этот раз подрежет.– Ха! Тогда я утраиваю!– По рукам!Братья сбросили деньги в банк и замерли в ожидании. Несколько раз Игорь с Сергеем появлялись в поле зрения, потом снова исчезали. С разных сторон иногда доносился грохот, испуганный визг медсестёр или чьи-то гневные выкрики. Потом что-то снова громко упало, и на мгновение всё стихло. А затем часть разорвал отчаянный вопль:– Не на-до-о-о!Андрей подпрыгнул на месте, победоносно сжимая кулаки и потрясая ими в воздухе.– Ка-ак? – удивлённо и разочарованно протянул дубль младший.Брат, искрясь от счастья, сгрёб золотые и наполнил ими свои карманы.– Это невозможно, демон тебя раздери! Вы сговорились со Стужевым! – Женя ткнул пальцем в Стрельцова-старшего. – Ты ему часть выигрыша отстегнёшь, да?Андрей снисходительно посмотрел на сержанта и улыбнулся:– Смеёшься? Стужев ни за какие богатства на такое унижение не пошёл бы.– Ну да, – раздосадовано скривился Евгений. – Интересно, дядя Игорь ему только чёлочку подравнял или всю башку обкорнал?– Делаем ставки? – оживился старший брат.– Иди ты… Я с тобой не играю.Спустя несколько коротких секунд битвы взглядов Стрельцов-младший сдался.– Криво обкусанный локон. На отыграться, – коротко заявил он.– А я готов поспорить, что там короткий ёжик.Дубли ударили по рукам и направились в казарму.К глубокому разочарованию Андрея, трофеем Поверкина стала лишь густая прядь тёмных волос, более известная в разведвзводе, как блядский локон. Капитан аккуратно связал его резинкой для бумаги и поместил у себя на столе, как напоминание о торжественном моменте. Как оказалось, это событие стало поводом для тотализатора не только в модуле Игоря, но и во всей части.– Чего же вы, дядя, не обрили его полностью? – грустно спросил старший Стрельцов у капитана.– Да мне и этот кусок с боем достался. Видел бы ты этого гада – как угорь, извивался. Я и так чуть его не порезал, дуралея эдакого, – Игорь взглянул на Андрея. – А ты что, Женьке проспорил?– Ага… – печально вздохнул сержант. – В ничью вышли.«Слава Незебу», – подумал Поверкин, вспоминая, как они однажды подрались на ровном месте.Виновник крупнейшего оборота денежных средств в части за последние два года сидел в это время на крыше склада, размышляя о жизни. Обида на Игоря прошла невероятно быстро, её вытеснили мысли о событиях двухдневной давности. Сергею до сих пор как-то не верилось, что ему удалось повлиять на казавшуюся неисправимой сперва ситуацию. Это добавило уверенности в себе, ведь ещё недавно Стужеву казалось, что выбор стоит, по большей части, не за ним, а за какими-то великими людьми, с которыми ему никогда в жизни не встать на одной ступеньке. А оказывается – многое возможно, если только этого захотеть. Лейтенант мягко улыбнулся от возникшего внутри тепла – ему вспомнился восставший из Комитета, произносящий те же самые слова.– Многое возможно, если только захотеть, – сказал Поверкин, вручая Капелькину комплект полевой формы и оружие. – Постарайся не забывать эту простую истину. *** Стужев воткнул шило в плотный валик для острого инструмента и потёр мозоли на ладонях. На выходе из бытовки он глянул в зеркало. Поморщившись от увиденного, Сергей надел берет, дабы скрыть отсутствие любимой части его причёски.В общем помещении в глаза сразу бросилось незнакомое лицо. Трумбашов показывал старшему сержанту обстановку и что-то оживлённо рассказывал.– Привет, Витя, – любопытство заставило лейтенанта подойти. – А это у нас кто? – он кивнул на парня.– Знакомься, новый член нашего взвода. Илья Анисин.– Здравия желаю, товарищ лейтенант, – поздоровался, отдав честь, сержант, а затем протянул ладонь.– Сергей Стужев, – хадаганец ответил рукопожатием. – А почему к нам? – он повернулся к Виктору. – У нас, вроде как, уже было пополнение.– Не знаю, – пожал плечами старлей. – Генерал так распорядился.– Ну, теперь сравняемся в количестве. Будет разведгруппа чуть побольше.– Нет, не будет.– Да ну, – нахмурился Стужев, – диверсионная группа не резиновая. Да и зачем столько народу? Или… да ну, – теперь лицо Сергея стало скептически-удивлённым, – Капелькина к головорезам? Не верю.– Иди к Игорю, – Трумбашов мотнул головой в сторону канцелярской, – он тебе всё объяснит.Лейтенант пожал плечами. Постучавшись, он дождался ответа и нырнул в комнату капитана.– Слушай, Игорь, про нас скоро будут говорить, что мы размножаемся почкованием, – пошутил Сергей. – Неужели у Воронцова или Гнедина места не было?– Всё гораздо интереснее, Серёга, – Поверкин перечитывал какой-то документ.– Я просто не догоняю, зачем делать из диверсионной группы целый отряд? Такой толпой ведь неудобно работать будет.– Наша группа, наоборот, сократится. На одного человека, – капитан дошёл до конца бумаги и встал, отложив её в сторону. – Командование приняло решение создать новое отделение. Хотят посмотреть, как будет работать. А я считаю, что тебе пора брать на себя роль командира группы.Стужев открыл рот, но только через несколько мгновений смог сказать:– Игорь, я не думаю, что я готов…– А тебе и не надо думать. Это приказ, – голос Поверкина стал строгим. – Не готов он! Не тебе решать. И я считаю, – тон капитана снова стал мягче, – что ты прекрасно подходишь для этой работы. Ты способен повести за собой подчинённых и нести за них ответственность.– Ясно. А что за новое отделение?– Инфильтрационная группа.– Святой Незеб, слово-то какое умное. А можно перевод?– Проникновение на территорию противника, работа в тылу. Будете учиться действовать под маскировкой и сливаться с врагом.Сергей поёжился, когда в памяти стали всплывать его похождения на плато Коба. – Нескучная работка…– Согласен. Поскольку у тебя уже есть опыт, ты сможешь обучить новеньких. Командование хочет, чтобы их навыки сразу затачивались под эту специализацию. *** Стужев чувствовал себя странно. С одной стороны, его слегка распирало от гордости, ведь он, наконец, получил возможность командовать людьми, но с другой – это было очень волнительно. Теперь он не был тем штабным лейтенантом, не понимающим, в чём различие между строками учебников о военном искусстве и реальной жизнью. Теперь Сергей куда глубже осознавал, какую ответственность он берёт на себя, отдавая приказы. И тем больше его голову мучали переживания, когда он шагал вместе с Капелькиным и Анисиным к плацу.– Сначала хочу взглянуть на ваши базовые навыки, потом перейдём к теоретическим знаниями, – сказал Стужев своим подчинённым. – Ваши оценки в академии меня не интересуют. Делайте, что скажу, и тогда мне станет понятно – могу я с вами идти в разведку или нужно сперва поработать.Лейтенант перевёл взгляд на Леонида, который от волнения искусал нижнюю губу до крови.– Лёня, – Стужеву подумалось, что в данном случае будет полезно скопировать манеру Поверкина, и постарался сделать тон как можно мягче, – не переживай. Никто не будет тебя осуждать до тех пор, пока я вижу, что ты стараешься. Если у тебя не будет что-либо получаться, это нормально. Но, если ты будешь лениться или ныть, заводить песни о том, что ты не можешь, не способен и так далее – я обещаю, на тебе живого места не останется. Уяснил?Капелькин серьёзно посмотрел на Сергея и спустя секунду кивнул.– Вот и славно. Тогда приступим.Весь следующий день Стужев гонял новичков по из одного конца части в другой, заставляя их продемонстрировать ему всё, что они умеют. Капелькин, как и ожидалось, во многом отставал от нормы, а вот Анисин справлялся с заданиями, показывая отличный уровень подготовки. Хотя, когда разведчики перешли к теории, Леонид немного догнал своего сослуживца. Илья, в свою очередь, открыл командиру не лучшую сторону своего характера – ему не хватало усидчивости, парень даже вспылил, понимая, что сполз с подиума безупречности в глазах Стужева. Когда день подошёл к концу и пришла пора готовиться ко сну, Анисин не желал более разговаривать с Капелькиным.Дальше – хуже. Шли дни, а неприязнь Ильи к Лёне только укреплялась. Старший сержант, невзирая на разницу в звании, позволял себе отбрасывать в сторону лейтенанта издевательские и презрительные комментарии, когда у Капелькина что-то не получалось. Леонид не огрызался из-за своей доброй натуры, но в то же время внутри он был очень раним, и такое наглое поведение со стороны низшего по званию вгоняло его в тоску. Стужев осаживал Анисина, но соблюдал дистанцию. Он не мог позволить себе решить конфликт, просто рассадив их по разным углам, Капелькин должен был сам научиться себя защищать.Но, увы, Сергей ошибся. И, когда понял, как давно должен был вмешаться, мог только понадеяться, что ещё не поздно. С Леонидом всё было в порядке – он мечтал стать настоящим военным и добивался этого каждый день. А с Анисиным он просто не хотел воевать, потому как не видел в этом смысла. И ежедневное терпение издевательств было для него лишь дополнительным испытанием, с коим, к слову сказать, он справлялся на ура.А вот Илью нужно было тормозить с самого начала и вовсе не ради защиты Капелькина. Сергей изучил его личное дело, начиная работу с подопечными, но не уделил должного внимания корням старшего сержанта. Анисин оказался потомком одного из самых известных героев Астрального Похода, в его семье все поголовно чтили традиции военной династии и в самом юном возрасте поступали на службу Империи. Илья исключением не был, во время учебы у него были самые высокие отметки. Стужев решил, что проблем с парнем быть не должно. Однако теперь можно было сделать вывод, что теорию старший сержант зубрил, не пытаясь отложить знания в голове. Под вопросом оказалось даже его желание служить в армии. Вполне возможно, он очутился здесь только благодаря решению родителей. Как только Сергей занялся вопросом вплотную, оказалось, что составить полный портрет Анисина не так уж и сложно. Несколько аккуратных вопросов, немного дополнительной информации из документов, краткий разговор с генералом – всего этого было вполне достаточно для понимания сложившейся ситуации. К вопросу поступления на службу Илья относился нейтрально, а если быть точнее – ему было плевать. Но способности к военному искусству у него были, поэтому большинство дисциплин давались Анисину легко. Отметки отличника приподняли парня над остальными, а чувство превосходства Илье понравилось. Поэтому у него появилась своя внутренняя, никому не известная мотивация. Для родителей и преподавателей он всё также оставался сознательным, идейным и старательным мальчиком, а на самом деле Анисину просто нравилось смотреть на других с высока.Здесь условия немного изменились. Старший сержант попал в среду, где, в основном, его окружают люди куда более опытные, чем он. Именно это его разозлило больше всего. Единственный, кто подходил для взгляда сверху вниз, был Капелькин. Но одного человека слишком мало… Поэтому Леониду доставалась вся злоба и бурлящая гордыня, на которую Анисин был способен.– Запущенный случай, – почесал затылок Поверкин. – Ты с ним воспитательную работу не проводил ещё?– Да я сперва вообще в стороне держался. Затыкал его только тогда, когда он в край наглел.– А сейчас что?– Пытался поговорить… но я не ты, – Стужев поднял виноватые глаза на капитана. – Мои слова не звучат так убедительно.Игорь посмотрел на лейтенанта, как на идиота, а потом устало прикрыл глаза рукой.– Серёга-а… – не поднимая головы, протянул Поверкин. – Мало того, что ты не я, так и Анисин не ты. На тебя легко повлиять, надавив на совесть или даже просто пристыдив. Ты неравнодушен к окружающим и, в принципе, хороший, не испорченный парень. Илья, в свою очередь, горделивое чмо, если верить твоим словам. Ему твои нравоучения – как об стенку горох, здесь подход другой совсем нужен. И ещё скажи мне, с чего ты взял, что тебе стоит подражать моим методам?– Потому… что это работает? – неуверенно ответил Сергей.– Стужев, – капитан устало скривился, – ну ты же не дурак, чтобы вслепую копировать старших. Ты теперь командир, учись, вырабатывай свои методы. Постарайся почувствовать, что у тебя получается, каким образом ты можешь влиять на своих подопечных. Мой подход – это результат многолетней работы, проб и ошибок. Но, знаешь, когда я нашёл себя? Когда заглянул внутрь и увидел, что для меня естественно, а что нет. Не нужно пытаться идти по какому-то нарисованному пути или бездумно следовать наставлениям из учебников. Знания, полученные тобой в школе – это всего лишь направление, подсказка. Дальше ты должен искать себя в этом всём. Возьми свои врожденные способности и развивай их в нужном русле.– Но у меня нет в запасе нескольких лет, – развёл руками лейтенант. – Сейчас передо мной проблема, которую нужно решать. И решать быстро.– Значит, экспериментируй. Подопытный у тебя есть.Стужев сделал испуганные глаза, и тогда Поверкин добавил:– Меру просто знай. Не развалится. Тем более, если он так дурно воспитан, ему только на пользу пойдёт. *** Капитан махнул сержантам, чтобы те занимались дальше без него, и подошёл к Сергею. Игорь присел на скамью для пресса рядом с лейтенантом, ожидая, когда тот закончит упражнения. Стужев сделал ещё несколько отжиманий и выпрямился.– Тебе интересно, как там мои подопечные? – спросил он, не поворачиваясь к Поверкину.– Да. Ты за советом приходил с неделю назад и с тех пор играешь в молчанку. Всё настолько плохо?– Нет, наоборот, – лейтенант придвинулся поближе к Игорю. – Просто решил сперва проверить, не будет ли рецидива, и закрепить результат.– Тоже правильно, – кивнул капитан. – Но, раз уж я спросил – не томи, рассказывай, чего добился.Стужев упёрся ладонями в трубу под собой и поболтал ногами, глядя в землю.– Я решил проблему методом повышения давления. Анисин не отвечал на мои попытки достучаться до него, и тогда я стал давить на его болевые точки. Сначала он терпел, а потом возненавидел меня больше, чем Капелькина.Стужев замолчал ненадолго, а потом продолжил:– Был риск, что Илья доложит на меня… – Сергей покачал головой, криво улыбнувшись. – Было за что.– Как же ты на это решился? – Игорь строго посмотрел на лейтенанта.– Интуиция, – развёл руками разведчик. – Почувствовал просто, что Анисин поступит иначе. Так и получилось – он на меня кинулся.– До рукоприкладства дошло, что ли?– Так точно. Но, поскольку он напал первым, у меня уже были развязаны руки. Вправил ему мозги и думал, этого будет достаточно. Однако дальше всё пошло не по плану, но… – Сергей покрутил рукой в воздухе, будто прикидывая. – Но так даже лучше.– Сорвался? – с лёгкой печалью в голосе спросил капитан.– Да, – кивнул Стужев. – Давненько я такой истерики не видел. Вот теперь он уже был готов к разговорам.– И как? Поговорили?– Да. Я был удивлён, сколько внутри себя может держать человек. Опуская лишние подробности – основной причиной была погоня за родительским признанием. В его семье никогда не было таких вещей, которые мы привыкли называть заботой, лаской и вниманием. И Анисин вбил в себе в голову, что, ежели он добьётся их признания, то получит, наконец, желаемое. Вот только на пути к невозможному он запутался, а потом совсем потерялся… озлобился…– Бедный пацан… – покачал головой Поверкин. – Как он сейчас?– Притих. Илья прекрасно понимает, что его родители никогда не дадут ему того, чего он от них хочет на самом деле. Вот только смириться с этим не может. Я ему сказал – оставляешь это в прошлом или топчешься, как дурак, на месте. Парень принял к сведению. Теперь наблюдаю за ним, пока полёт нормальный.– Довольно банально всё оказалось… – вздохнул Игорь.– Да, вполне типовая ситуация, – согласился Сергей. – Но это не делает её менее печальной.– Ничего, отогреем. Пусть только ведёт себя нормально.– Я думаю, он быстро привыкнет. Поймёт, что его окружают товарищи, а не соперники.Разведчики замолчали, наблюдая, как в вечерних лучах солнца двигаются силуэты их сослуживцев, практикуя рукопашный бой. «Хорошо нам вместе», – подумалось Стужеву, но тут же мелькнула и мысль о том, что не везде так и, к тому же, всё не вечно. Лейтенант отмахнулся от грустной мысли и снова начал разговор: – Давно хотел тебя спросить. Почему дубли тебя дядей называют? Они тебе племянники или как?– Нет, что ты. Стрельцовы круглые сироты.Лицо Сергея украсило изумление.– А почему, думаешь, они так крепко друг за друга держатся? У них родни никакой, кроме как друг друга, нет. А я… Не знаю даже, как правильнее будет это назвать. Первый человек, который их воспитывать и учить чему-то стал, так и сроднились. Отцом они меня прозвать не могут, так что вот… дядей величают, – капитан мягко улыбнулся, но тут же погрустнел. – Я к ним тоже привязался.– Почему тебя это так печалит?– На войне нельзя привязываться. А я к людям привыкаю быстро… И они ко мне.– Это наше слабое место, да? – спросил Стужев, глядя на Стрельцовых.– Да, – кивнул Поверкин, опуская тоскливый взгляд. – Мы лучше сработаны, мы держимся друг за друга, наш взвод практически не знает конфликтов. Мы семья. Но на войне нельзя привязываться… – повторил капитан. – Чем крепче наши узы, тем сложнее кому-то из нас будет принять правильное решение, когда потребуется. Можно сказать, я вас избаловал…– Знаешь, а я этому рад. Благодаря твоей отцовской… – Сергей застеснялся, но всё же выдавил из себя то, что хотел сказать, – любви, мы не сходим с ума. Мы не привыкаем к войне, не забываем, как быть людьми. Иногда это куда больнее, чем обрастать каменной коркой и отказываться от чувств. Но быть живым лучше.Лейтенант повернулся к командиру, тепло улыбаясь.– И тут мы должны обняться, да? – ухмыляясь, спросил капитан.Стужев закатил глаза и скрестил руки на груди.– Святой Незеб, какая же ты зараза, Игорь. Такой момент испортил.Поверкин рассмеялся, а потом сгрёб Сергея в дружеские объятия, прижимая голову лейтенанта к своей груди.– Да не боись, брить не собираюсь, – сказал он, когда Стужев нервно дёрнулся и попытался вырваться.Спустя несколько секунд капитан отпустил раскрасневшегося от стеснения, но в то же время глупо улыбающегося счастливого Сергея.– Всё, гуляй. Хватит с тебя нежностей. Вон, дубли уже ревновать начали. Продолжение
  6. Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101 Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Начало Глава 12. Из ученика в учители. – Итак, ребятёнки, у нас есть нерешённый вопрос и новость, – Поверкин упёрся руками в бока, сидя на каком-то чемодане.– Хорошая, плохая? – прищурившись, спросил Цагрин.– Пока не ясно. Начнём с вопроса. Что вот это такое?Капитан указал под себя.– Почему я должен спотыкаться о чьи-то манатки каждый день? Причём, ладно бы, он стоял на одном месте. Так хозяин его всё время переставляет зачем-то. Или это ещё одна дурацкая шутка? – он посмотрел на братьев.– Э, чё сразу мы? Да и слишком просто как-то, у нас выдумки поинтеллектуальней будут. Обидно, дядь, обидно.Игорь раздражённо и устало закатил глаза.– Ладно, признавайтесь, мужики. Чьё это?Взвод синхронно пожал плечами.– Я серьёзно, – в тоне капитана появились злобные нотки.– Дак и мы серьёзно, Игорь, – попытался успокоить его Трумбашов. – Все уже с месяц эту фигню с места на место переставляют. Сначала он мирно в бытовке жил, но потом Стужев купил верстак для кожи и выпер всё, что было лишним и занимало место. А выбросить почему-то никто не решился.– То есть, хозяина у чемодана нет? Я правильно понял?Теперь взвод синхронно закивал. Поджав губы, Игорь поднялся с импровизированного стула и, подбоченившись, задумчиво его осмотрел.– Как он вообще тут появился, помнит кто?– Ты знаешь… – Ремнёв вприщур посмотрел на чемодан, – вот помню, хоть и смутно, как ты его вынес из своего кабинета и сам определил в бытовку.– Приехали, – развел руками Поверкин. – А когда это было, помнишь?– После отъезда Фанфарина.Лицо Игоря растянулось в удивлённой гримасе:– Потрясающе. Потому как в моей памяти ничего подобного вообще нет.– Тебе, да и всем остальным, тогда не до того было. Мы Хруста похоронили, а вся остальная часть треть личного состава. Тот ещё бардак был.– Фарнфа-а-рин… – протянул капитан, носком ботинка тыкая в бесхозное имущество. – Ну что ж, предлагаю проверить теорию опытным путём.– А вдруг там бомба? – тут же ляпнул дубль старший.Капитан бросил на него прищуренный взгляд, натянуто улыбнувшись.– Шутки в сторону, несите инструмент.– Да у меня всегда с собой, – Цагрин выудил из подсумка набор отмычек и демонстративно покрутил их на пальце.Замок щёлкнул, и чемодан раскрылся, обнародовав столпившимся вокруг разведчикам своё содержимое.– Точно, Фанфарина скарб, – Ремнёв вынул аккуратно сложенные карты Святых земель и ещё каких-то аллодов.Рядом втиснулся Клин, внимательно всмотрелся в набор вешек и прочей мелочёвки, принадлежащей полковнику, и вдруг испуганно отпрянул. Ужас будто сковал его, орк молча, с диким страхом в глазах, толкнул локтем своего командира и указал пальцем на одну из вещей. Нагиб снисходительно покачал головой, но, как только сам увидел причину испуга своего подопечного, охнул и прикрыл рот рукой.– Вы чего, мужики? – удивлённо покосился на орков Цагрин.– Страшный человек этот Фанфарин. Он не тот, за кого себя выдавал.– В смысле?Стрёмных подтолкнул Резака, как самого отбитого и бесстрашного, но даже тот вынул предмет с особой осторожностью и показал его остальным.– И чего такого страшного таит в себе кронциркуль? – прищурив один глаз, спросил Стужев.– Как это, чего? Это же пыточный инструмент! – воскликнул Клин.Хадаганская часть разведвзвода переглянулась в непонимании.– Вот тут даже под разные моргалы настроить можно.Черепных указал на винт и масштабную линейку и снова покачал головой.– Да мы легко отделались! Он, наверное, из комитетчиков. Приехал сюда с каким-то своим заданием, а комедию специально разыгрывал.Поверкин на секунду изменился в лице – те события никак не клеились со словом «комедия». Но, чтобы успокоиться, капитану оказалось достаточно вспомнить, что перед ним Клин Черепных, а его слова не стоит принимать слишком близко к сердцу.– Дай сюда, – Игорь отнял у Резака инструмент и закинул его обратно в чемодан. – Это не для пыток, а для измерений расстояния на карте. Фанфарин обычный напыщенный картёжник и кретин… – капитан осёкся, это уже было лишним.Кроме него, во взводе никто не знал, как полковник уезжал с Асээ-Тэпх и что он на самом деле отсиживался в лагере, пока в джунглях шли бои.– Ладно, мужики. Кому что-то из этого нужно?– Канцелярский нож заберу, – оживился Стужев. – Для кожи сгодится на какое-то время. Да и циркуль в хозяйстве пригодится.Орки одарили Сергея удивлёнными и даже испуганными взглядами, отчего тот немного ухмыльнулся, а затем сделал страшные глаза мол «бойтесь меня».Остальные разведчики быстро разграбили имущество полковника, оставив лишь совсем ненужные в их быту вещи.– Ну и… – Поверкин подумал секунду, а затем махнул рукой. – В астрал всё остальное. А если когда кто-нибудь и спросит, ваш ответ должен звучать, как – «Чемодан? Какой чемодан?».– А новость какая? – не выдержал Трумбашов.– К нам, наконец, прислали нового замполита. Что за человек – не ясно пока. Фамилия Досадин. Старайтесь при нем не выпендриваться, присмотреться сперва надо. На этом всё. *** – Посмотрим, что за птица к нам из штаба прилетела. – Орел?– Маловероятно. Скорее, очередной дятел. Так, так, так... Булатин, подполковник. Хм, написано, приезжает для обмена опытом по части разведки. Ну-ну… Ага, а при нём ещё личный писака, вообще чудесно. Ну, пущай, – Сечин небрежно оттолкнул от себя папку.– На кого бросите? – поинтересовался адъютант.– А ни на кого. Вот кто первый подвернется ему, тот сам и виноват. Поверкина предупрежу, разве что, так как он прошлый раз гостя принимал. Пусть этот Гнедину или Воронцову достанется. *** Хоть Игорь и был предупреждён, встречи с гостем ему избежать не удалось. Подполковник решил, что просто обязан посмотреть, как живут и служат местные разведчики, прежде чем приступать к работе. Зато Поверкин успел сгонять к генералу и выпросить на посмотреть личное дело, задолжав тому прогиб на будущее. Послужной список этого фрукта оказался далеко не таким красочным, как у Фанфарина, поэтому причины бояться его тут же отпали. «Ха, а вот перед тобой никаких расшаркиваний не будет, даже не надейся», – подумал капитан и тут же успокоился.Сложно передать словами, какое внутреннее наслаждение испытывал Игорь, чувствуя себя хозяином в своём модуле, когда туда заявился Булатин с писакой за спиной. Леонид Капелькин своему начальнику не соответствовал, скорее иллюстрировал баланс во вселенной. Если подполковник всё время ходил, задрав нос и демонстрируя, какой он бравый военный, то Капелькин чуть ли не прятался за его широкими плечами, шарахался от любого звука и в целом походил на дрожащую согнутую крыску.Пока Булатин общался с Поверкиным, Леонид одиноко шатался по казарме, без особого интереса изучая быт фронтовиков. Никто из взвода не пылал желанием знакомиться с ним или устраивать тому экскурсию, поэтому летёху воспринимали как движущуюся мебель. Пару раз лицо Капелькина исказилось примерно так же, как у Стужева в его первый день на Асээ. Несложно было понять, о чём он думает в этот момент.Внезапно с улицы донёсся страшный крик, от которого лейтенант подпрыгнул и вжался в спинку ближайшей кровати.– Что это? Что происходит? – испуганно протараторил он.Цагрин оторвался от подшивания формы и лениво глянул в окно.– Да это прапорщик Стрёмных отжимает своих головорезов.– Ч-что? Что он у них отжимает? Как можно?– Он их, – Григорий акцентировал слово «их», – отжимает от аллода. Раз по пятьдесят на тушу. Или пока не свалятся.– А… А за что?– Да хрен его знает. Может, оружие плохо почистили.– Разве можно так? – неуверенно переспросил Капелькин.– А ты куда приехал? В санаторий или на фронт? – на лейтенанта поднял глаза Трумбашов.Леонид смущённо замолчал и подошёл к окну. Орки продолжали отжиматься, до сих пор сохраняя неплохой темп. Лейтенант закусил нижнюю губу и почему-то грустно уставился в пол.– Позор! Бардак! – из канцелярской вышел Булатин, размахивая руками. – И это вы называете разведвзводом? Вам известно вообще такое слово, как устав? – он оглянулся на капитана, но ответа не последовало. – Невообразимо!Гость из столицы махнул своему подручному и, громко топая, отправился на выход. Поверкин молча скрестил руки и опёрся плечом на косяк, провожая подполковника взглядом. В его глазах было ликование и спокойствие. *** Сергей посмотрел на себя в зеркало и улыбнулся. Сегодня у него был заслуженный выходной, программа была уже давно расписана, а вторая, парадно-выходная, форма красиво подчеркивала его статную фигуру. Наживка заряжена, можно отправляться на охоту.Выйдя на улицу, Стужев сразу пробежался глазами по округе. Вариантов было много. Но он решил соблюсти свою традицию и сперва выйти на главную площадь перед манаворотом. И совсем не зря – возле склада скопились медсестры и ткачихи, принимали партию гуманитарного груза. А значит, его выход. Сергей выпрямился, расправил плечи и чеканной походкой зашагал мимо. Вдруг он увидел какого-то незнакомого ему подполковника, но подумал, что это как раз к месту, и лихо отдал тому честь.Булатин отдал честь в ответ и от такого вида замер на месте, провожая Стужева взглядом.– Орёл! – наконец, выдал подполковник.Потом, опомнившись, он догнал лейтенанта и сам, надувшись как шар, спросил его:– Фамилия?Стужев, продолжая спектакль для дам, таким же голосом ответил:– Лейтенант Стужев, разведвзвод Поверкина.– Молодец, так держать! Я не ослышался? Поверкина? Эх, парень, тяжело наверно тебе в этом балагане...– Виноват? – Сергей удивился, но не подал виду. Похоже, он опять что-то пропустил…– Да ладно тебе. Передо мной, наконец, хоть кто-то достойный своего звания. Скажи честно, одиноко такой жемчужине посреди помойки?Левый глаз Стужева слегка дёрнулся. За такие слова про свою родную часть захотелось тут же врезать подполковнику по зубам. Но теперь, похоже, придётся играть до конца.– Я, в основном, один работаю, – это было частично правдой и уводило тему разговора подальше от обсуждения его сослуживцев.– Ах, вот оно что! Теперь мне ясно, – глаза Булатина наполнились уважением, а спустя мгновение в них блеснуло озарение. – Лейтенант! Сегодня твой день! Теперь я знаю, с кем мне суждено проводить обмен опытом, ради чего я сюда и прибыл. Тебе выпала огромная честь, лейтенант.– Не могу передать словами, насколько я рад, – Сергея перекосило внутри, но пока что ему ещё удавалось не подавать виду. – Это действительно большая честь для меня!– Очень. Очень рад знакомству! – Булатин сдавил кисть разведчика, а затем выпрямился и снова отдал честь.– Взаимно, – выдавил Стужев. – Меня ждёт поручение, разрешите идти?– Конечно! Надеюсь на нашу скорую встречу.Сергей не удивился тому, что слух о произошедшем дошёл до казармы быстрее, чем он сам. Когда лейтенант переступил порог модуля, тот взорвался смехом. Разведчики тыкали в Стужева пальцами, соревнуясь в придумывании шуток и подколок и подбирая слёзы от безудержного хохота. Через какое-то время Сергея позвал к себе Поверкин, так как хотел насладиться дополнительно.– Ну что? Нашла коса на камень? – теперь Игорь испытывал уже блаженство, слишком много хорошего успело произойти за это утро.Стужев молча присел напротив капитана и посмотрел на него с просьбой в глазах. Просьбой остановиться. Но капитан только начал.– Так это… У вас на вечер назначено свидание? – Поверкин с трудом сдержал напирающее желание рассмеяться и продолжил. – Но, дай угадаю, не ты, а тебя будут иметь, верно?Сергей заскрипел зубами, а капитан, продолжая сдерживать смех, добавил:– А ты что думал, только женщинам нравится выглаженная форма? Бывают и такие вот… любители.Стужев посмотрел на ликующего Поверкина и спросил:– Наслаждаешься, да?– Да! – зажмурившись и улыбаясь до ушей, ответил Игорь. – Да, Серёга, да! Я ждал этого, понимаешь? И теперь я буду смотреть на тебя со стороны и получать удовольствие.В комнату постучали, дверь приоткрылась – в проёме появилась голова адъютанта Сечина.– О, Стужев, ты здесь. Пошли, генерал тебя вызывает.– Дай угадаю, почему, и кто ещё сидит у него в кабинете! – воскликнул Поверкин, а потом сделал томный голос. – Он не может тебя дождаться… Скучает…Сергей молча, но очень красноречиво, с помощью жестов и мимики высказал всё, что он об этом думает.– Серёж, это любовь. С первого взгляда, – хлопая ресницами, таким же томным голосом добавил Игорь.Стужев был мрачнее тучи, когда они с адъютантом дошли до кабинета Сечина.– Разрешите войти? – не своим голосом спросил лейтенант с порога.– А вот и наша гордость! – генерал воодушевился, увидев разведчика. – Проходи, Стужев, садись. Тут подполковник тебя расхваливает вовсю. Я и не сомневался, – тон Сечина немного изменился, – ты у нас... первое лицо в части. Не знаю, почему мне сразу не пришло в голову порекомендовать вам Сергея в подручные, товарищ подполковник. Лучшая кандидатура для обмена опытом.– Согласен, – многозначительно кивнул Булатин. – Когда прикажете приступить?– Когда вам будет угодно.– Тогда не вижу смысла больше задерживаться, думаю, мы всё выяснили, – подполковник привстал. – Разрешите идти?– Да, но лейтенанта я попрошу остаться. Он догонит вас, подполковник.Булатин отдал честь и оставил генерала со Стужевым наедине. Сергей сглотнул, понимая, что сейчас грянет, вполне возможно, самая страшная буря в его жизни.– Этот Булатин сама проницательность, – всё таким же воодушевлённым тоном начал Сечин. – Десять минут с тобой побеседовал, а уже знает тебя, как родного.Генерал замолчал, водя глазами по крышке стола.– Примерно с полчаса он уверял меня, что я обязан написать рапорт в столицу о том, какой ты замечательный офицер. Он убеждал меня, что ты – пример для любого имперского военного, и мы все тут должны на тебя равняться.Возвышенность вдруг слетела с голоса Сечина, глаза его стали очень серьёзными, а лицо будто сделанным из стали.– С рапортом я как-нибудь выкручусь, хоть и буду обязан действительно его написать. А вот объяснить твоим сослуживцам, почему они должны брать с тебя пример, будет сложно. Как по мне, – губы генерала вдруг поджались, сделав его лицо злым, каким Стужев его никогда не видел, – в части есть кому девок портить. Хотя, не могу не согласиться – в этом ты преуспел более, чем кто-либо из имперцев на всём Асээ-Тэпх. Да, это повод повесить твою физиономию на доску почёта.Стужев боялся пошевелиться, сгорая от стыда. Его лицо и уши налились красным так, будто Сергея гоняли часа два по полигону без передышки. Наверно, это его и спасло. Наличие совести и чувства стыда, которые выражались таким явным образом, вселили надежду в сердце генерала и немного смягчили его гнев.– Теперь Булатин – твоя проблема. Можешь импровизировать, знаю, ты умеешь. Иди.Лейтенант испуганно кивнул в знак благодарности, спешно отдал честь и покинул кабинет. *** – Ну хочешь, я пойду и сдамся ему с потрохами? Расскажу всё, как есть? – взмолился Сергей.– Угу. И эта падлюка напишет на нас докладную, какие мы все тут нехорошие. А потом приедет комиссия… спасибо, не хочется как-то.Капитан был непреклонен, и все уговоры Стужева помочь советом летели мимо.– Серёга, ты облажался. А я лично считаю, что ты получаешь по заслугам. Натерпелись от тебя все – и я, и генерал… да и остальная часть тоже.– И что мне теперь делать?– Я не знаю. Вывози на своём горбу. Сам, – Поверкин достал бумаги, демонстрируя, что более не намерен слушать подопечного. – Всё, отстань от меня. Вали к своему суженому.Сергей окончательно сник духом и поплёлся на улицу, искать подполковника. Он увидел Булатина издалека – тот что-то втирал своему писаке, оживлённо жестикулируя и пугая выкриками окружающих. Стужев остановился, внимательней присмотревшись к нему. Что-то очень знакомое проскакивало во всех этих движениях и общем поведении подполковника. Вдруг лейтенант осознал, как это местами похоже на его штабное прошлое.А в следующее мгновение он знал, что должен делать. *** – Вдвоём? – удивлённо переспросил Булатин.– Да, обычно я вообще один работаю. А рядом с таким опытным разведчиком как вы, товарищ подполковник, это будет утренней прогулкой.– Я не думал, что… – Булатин самодовольно поджал губы. – Хотя, да, это прекрасно. Нам, настоящим военным, нет нужды трепать языками или проверять друг друга на тренировочном полигоне. Сразу в дело, вот это я понимаю подход!Он хлопнул Сергея по плечу и пошёл готовиться. Стужев брезгливо обтряхнул погон и скривился. Проводить вылазку ему придётся в своей парадно-выходной форме, ведь подполковник уверен в том, что это его повседневный вид.– Получаешь по заслугам… – пробормотал он себе под нос слова Поверкина, хмыкнув от досады.Зато это шанс исправить ситуацию, а может, даже повернуть её себе и окружающим на пользу.Стужев собрался за две минуты и терпеливо ожидал Булатина у бруствера. Когда тот появился, лейтенант решил не огорчать его и заявил:– Вы сама пунктуальность, я только что пришёл. Боялся, опоздаю.Подполковник ответил Сергею неопределённым жестом, снова раздуваясь от гордости.– Так в чём конкретно цель нашей… прогулки?– Увидите, чем каждый день занимается рядовой разведчик на фронте. Примерно, – Сергей обернулся к Булатину. – Сможете сделать выводы и внести предложения. Думаю, ваш опыт будет весьма ценен и поможет моему руководству сделать поправки в работе разведки.Стужеву захотелось сплюнуть собственные слова, но спектакль требовал от него выдержки. Успокаивала лишь мысль об одном – всё это продлится совсем недолго. Соврать всё-таки пришлось, никак без этого. Лейтенант заверил Булатина, что они направляются к позициям противника с очень важным заданием, ранее порученным Стужеву генералом. По дороге подполковник всё ёрзал и выкобенивался, красочно описывая, как он расправится с целым отрядом лигийцев. При иных обстоятельствах Сергей всеми силами постарался бы заткнуть ему рот, но сейчас был не тот случай. Лейтенанту как раз нужно было привлечь внимание.В стороне, недалеко от бредущих разведчиков, хрустнула ветка. Стужев не остановился, а лишь повёл глазами в направлении звука. Затем он глянул на хорохорящегося Булатина – тот даже не обратил внимания на движение в лесу. Услышав новые шаги, Сергей всё же остановился. Он надеялся на зверя средних размеров, вроде тигра или, на худой конец, крупной гиены. Но в зарослях затаилось нечто побольше.«А, может, это даже лучший вариант», – промелькнула мысль в голове хадаганца, когда он с лёгкой досадой (как будто получил на день рождения не тот подарок, о котором мечтал) посмотрел в зелёные глаза здоровенной мантикоре, притаившейся в кустах.– Нет, этого не повторится, – пробормотал под нос Стужев, вспомнив распоротое брюхо, накрывающее его с головой.Лейтенант просчитал всё в мгновение ока – как подпустить тварь поближе к подполковнику, но и не дать его убить. Бестия вынырнула из зарослей с диким рыком и бросилась на людей. Алая грива заплясала среди сине-зелёных листьев и лиан, будто пламя, порождая поистине великолепные сочетания цвета и форм. Но, увы, Сергею было не до созерцания великолепия природы. Разведчик напрягся до предела, шагая по лезвию ножа – ему необходимо было подвести Булатина к лику смерти, дать в него всмотреться, но потом тут же вырвать подполковника из лап старухи с косой.Встретившись с огромной и смертоносной на вид тварью носом к носу, Булатин здорово струхнул, как и ожидалось. Когда в долях сантиметра от него просвистели чёрные когти, случилось даже большее, чем хотелось Сергею. Лейтенант понял это по поведению горе-разведчика.Поскольку желаемое было достигнуто, Стужев плавным движением поднырнул под удар бестии, выхватил саблю и полоснул мантикору по горлу. Кровь брызнула, обдав алыми кляксами его ухоженную форму. Сергей негромко выругался, расставив руки в стороны и глядя на себя.– О великий Незеб, надеюсь, это хотя бы частично искупит мои грехи… – заключил Сергей, глянув на потолок из листьев.Потом он повернулся к подполковнику.– Пошли к ручью.– Я… – робко, пряча глаза, начал было Булатин.– Не надо. Я прекрасно знаю, что произошло.Найти источник для Стужева не было проблемой, более того, он знал, где они находятся, и сразу уверенно выбрал направление. Шли они молча – подполковник сник, а Сергей понимал, что сейчас творится у него на душе.У ручья лейтенант вежливо отвернулся и немного отошёл в сторону, давая Булатину привести себя в порядок.– Знаете, товарищ подполковник… – заговорил разведчик через некоторое время, не поворачиваясь. – Вы сейчас сгораете от стыда и молитесь, чтобы никто, кроме меня, не узнал. А я хочу вас огорчить ещё больше. Нет ничего позорного в том, что сейчас произошло. В первом серьёзном бою это происходит практически с каждым. Это нормально. Это наша природа.Стужев немного помолчал, сложив руки за спиной и задумчиво копая вялые листья носком ботинка. Затем выпрямился и продолжил:– Вы должны стыдиться другого. Приехать в чужую часть, к людям, которые почти каждый день видят смерть, и начать их строить, не имея при этом за горбом ни одного боевого выхода… Вот это позор, – хадаганец с вызовом вздёрнул подбородок и мотнул головой от нарастающего раздражения. – Обмен опытом? Чем вы приехали меняться? Умением каллиграфически портить бумагу?!Сергей осёкся, удивляясь самому себе.– Виноват… – извинился разведчик.– Нет, лейтенант, ты прав… – грустно вздохнув, ответил подполковник. – Я и ногтя твоего не стою.Хадаганцы замолчали. Пока Булатин заканчивал со стиркой, в джунглях царила тишина. Потом он подошёл к Стужеву и присел на бревно рядом.– Ты прав… – повторил он. – Да и не ради обмена опытом я сюда приехал.Сергей с интересом посмотрел на подполковника.– За кресло в округе подрался. С таким же идиотом, как сам. Он выиграл, – Булатин грустно улыбнулся. – И для того, чтобы избавиться от меня, подставил, а потом убедил руководство вытолкать на Святые земли. Надеялся, что я тут костьми слягу. И был прав, с моими навыками только такая участь и может ожидать. Я ведь уже забыл, когда последний раз саблю в руки брал.– А зачем тогда со мной согласились идти? Зачем весь этот карнавал и рассказы о богатом боевом опыте?– Затем, что я гордый самодовольный дурак. Я в разведшколе и академии отличником был. На доске почёта висел… Потому то и дослужился так легко до подполковника, плевать, что никогда за пределы Игша не выезжал. Думал, что всё… вот он мой билет в безбедную жизнь. А война… Что о ней думать, зачем к ней быть готовым, если она где-то там, далеко? В неуклюжее бревно я в рекордные сроки превратился, а светлое прошлое, когда был молодым и горячим, забылось тоже моментально…Булатин опустил взгляд, вновь тоскливо улыбаясь. – Но, знаешь, Стужев… Я рад, что так получилось. Нет в такой жизни ничего живого, прости за каламбур. Так что…Подполковник странно посмотрел перед собой, будто перед ним открылась истина.– Спасибо, – он повернулся к лейтенанту, глядя на него уже другими глазами. Более честными, более чистыми.– Пожалуйста, – ответил Сергей, отворачиваясь. – Мне стоит извиниться. Думаю, вы уже понимаете, какой я на самом деле и… я не ношу эту форму каждый день и…– Понимаю. И очень этому рад. Так как, если бы обезьяна в моём лице нашла бы здесь такую же, я бы никогда не встал на путь исправления, – Булатин улыбнулся уже с меньшей грустью, веселея. – И давай на ты. Геннадий, – подполковник протянул Стужеву ладонь.– Рад знакомству, – лейтенант крепко пожал ему руку.Глаза Булатина заблестели так, будто его, как блудного сына, приняли обратно в семью.– Слушай, – подполковник окинул Сергея взглядом. – Если ты так не каждый день ходишь, то какой повод был тогда? Ну, когда мы встретились.Лейтенант немного стушевался и стыдливо закусил губу.– Искал себе… бабу на вечер…Булатин булькнул сдержанным смешком.– И как я тебе? – кривясь от подкатывающего смеха, спросил он.– Бородатые не в моём вкусе. *** Поверкин щёлкнул зажигалкой, маленький огонёк коснулся сперва сигареты замкома, а затем и его. Игорь с удовольствием затянулся, умиротворённо осматривая вечерний пейзаж перед собой.– Стужев задерживается, – Алексей первым нарушил молчание.– Та… – равнодушно махнул рукой капитан. – Не переживай. Я на все сто уверен, что Серёга справится.Из казармы стали подтягиваться другие разведчики. Погода сегодня была прекрасной, вечерняя прохлада так и манила выглянуть на улицу.– Дядь Игорь, съешьте лимон, – откуда-то сбоку донеслось до Поверкина.Капитан даже бровью не повёл и, всё так же улыбаясь, с какой-то теплотой и даже лаской посмотрел на дублей. Ничто не могло испортить этот день.– Идиллия… – блаженно протянул он.– Вот решили бы беду с провиантом, тогда была бы идиллия, – вставил Шашкин.– Не, Борь, – Трумбашов присоединился к курящим, – во вселенной должен быть баланс. Не будет со жратвой проблем, так забудем, что такое посменное дежурство. Или опять с Лигой в крупную драку влезем.– Пессимист ты, Витя…Капелькин ещё долгое время тёрся рядом, слушая разговоры диверсантов, но не осмеливаясь присоединиться к ним. Ему очень хотелось подойти и познакомиться, но Леонид сомневался. Он не получал на это одобрения от начальника – Булатин потратил не одну минуту, вдалбливая в своего подчинённого нелюбовь к местным. Вот только на практике лейтенант не видел тому подтверждения. Наконец, набравшись смелости, Капелькин решительно направился к разведчикам.– З-здравия желаю, – поздоровался лейтенант, отчего все вокруг притихли.Капитан, зная, что этот может доложить на него, решил ответить по уставу. Он отдал честь и только потом спросил:– Слушаю?Леонид немного растерялся, но быстро взял себя в руки.– Лейтенант Капелькин, прибыл в вашу часть вместе с подполковником Булатиным.Разведвзвод замер, не спуская глаз с гостя. Поверкин с Ремнёвым переглянулись, не поворачивая головы.– И? – он вопросительно посмотрел на Леонида.– Р-рад… знакомству.Капелькин уже сотню раз пожалел о своём решении, так как разведчики просто жгли его взглядами, а обстановка как-то совсем нездорово накалилась.– У вас будет закурить? – неожиданно для самого себя спросил хадаганец.– А вы курите, товарищ лейтенант? – наигранно удивлённо спросил Цагрин.– Теперь да, – Леонид вдруг стал спокойным и даже немного выпрямился.Поверкин состроил удивлённую гримасу, но портсигар всё же достал. Угостив летёху, он снова затянулся, с подозрением глядя на Капелькина. Тот с трудом втянул в себя дым, громко раскашлялся и только после ещё двух тяг снова смог заговорить:– Я бы хотел… извиниться за подполковника.Разведчики дружно вытаращились на Леонида.– Что, прости? – ошарашенно переспросил капитан.– Да сценарий всегда один и тот же. Надувать щёки, показывать свою важность, блистать умом, – голос лейтенанта стал совсем печальным, – подниматься, вытирая ноги об окружающих. Хотя, на самом деле, всё это один большой мыльный пузырь. Ткнул – и нету. Два пузыря, если быть точнее.Капелькин совсем сник, устало растекаясь по парапету.– Слушай, если ты такого мнения о своей службе, – спросил Алексей, – почему бегаешь за этим Булатиным?– А куда я от него денусь? Ему удобно… Уже пытался перевестись, да только…– Что только? – с напором посмотрел на него Игорь.– Подал однажды прошение, так подполковник пригрозил, что состряпает мне такую характеристику, с какой меня только толчки драить возьмут.Поверкин снова переглянулся со своим замкомом, морщась от неуверенности. Глубоко вздохнув, он толкнул Капелькина в плечо:– Опуская нравоучения, что нужно быть смелее и всё такое прочее… Что, если у тебя сейчас появился шанс?Лейтенант замер, глядя перед собой, а затем ухмыльнулся:– Вы ведь не серьёзно? На кой я вам сдался? Кому я здесь нужен?– Летёха, ты, кажется, не понял. Либо ты остаёшься здесь, из тебя выбивают всю дурь и делают мужика, либо ты пакуешь шмотки и валишь обратно на Игш под ручку со своим начальником, как скрюченная крыса.Желваки Леонида в миг стали белыми, переливаясь волнами.– Злишься? Хорошо. Значит, ты не согласен со сказанным. Осталось только доказать, что это действительно не о тебе. *** Стужев от души пожал подполковнику руку, а тот не выдержал и даже слегка приобнял Сергея, дружески похлопав его по плечу.– До свидания, товарищ подполковник.Булатин с укоризной глянул на лейтенанта и тот сразу исправился:– Хорошо долететь, Гена.Стужев стоял на пирсе, созерцая отлёт судна. Лёгкий ветерок играл его тёмными волосами, отчего лейтенант выглядел, как философ, наслаждающийся красотой момента.– Смотрю, вы совсем сдружились, – с хадаганцем поравнялся Игорь. – Будешь письма писать?– Да хорош уже, – улыбнувшись краешком рта, бросил Сергей через плечо. – Нормальный он мужик, как оказалось.– Дак чего же уехал, раз нормальный? Вон, его подручный решил остаться, молодец.– Знаешь, Игорь, хорошо, когда в штабе есть кто-то званием повыше майора, способный мыслить здраво и вступаться за таких, как мы.Поверкин выгнул губы, молча соглашаясь. Твёрдый аргумент.– Так его же, вроде, вытолкал соперник.– Сечин помог, как всегда. Мы все вместе поговорили, а генерал у нас человек понимающий. Наколдовал что-то с документами, рапорт написал куда нужно, – Сергей едва заметно улыбнулся, продолжая смотреть на горизонт. – А мне даже спасибо сказал. Говорит – к твоим импровизациям я привычен, но в этот раз ты меня удивил.– Заслуженная похвала, присоединяюсь. Но, Серёга, – Игорь лукаво покосился на подчинённого, – основной урок, я надеюсь, ты усвоил?– Ты о чём? – изображая искреннее непонимание, лейтенант повернулся к Поверкину.– Ты ведь не серьёзно сейчас? – нахмурился капитан.– Почему же… серьёзно…Сергей склонил голову набок и плавным движением руки поправил свою холёную шевелюру.– Мстишь, значит… – прищурился Игорь.В следующий момент из его ножен выскочил походный нож, блеснув в лучах заходящего солнца.– Э-э-э! – Стужев пустился наутёк, спешно нахлобучивая на голову берет. – Живым не дамся!– Сколько ставишь? – сделав крайне серьёзную мину, спросил Стрельцов старший.– Десять, – ответил дубль младший.– Удваиваю и ставлю на дядю.Женя поднял удивлённый взгляд на Андрея:– Что просто догонит?– Не-е-е-т, – протянул сержант. – В этот раз подрежет.– Ха! Тогда я утраиваю!– По рукам!Братья сбросили деньги в банк и замерли в ожидании. Несколько раз Игорь с Сергеем появлялись в поле зрения, потом снова исчезали. С разных сторон иногда доносился грохот, испуганный визг медсестёр или чьи-то гневные выкрики. Потом что-то снова громко упало, и на мгновение всё стихло. А затем часть разорвал отчаянный вопль:– Не на-до-о-о!Андрей подпрыгнул на месте, победоносно сжимая кулаки и потрясая ими в воздухе.– Ка-ак? – удивлённо и разочарованно протянул дубль младший.Брат, искрясь от счастья, сгрёб золотые и наполнил ими свои карманы.– Это невозможно, демон тебя раздери! Вы сговорились со Стужевым! – Женя ткнул пальцем в Стрельцова-старшего. – Ты ему часть выигрыша отстегнёшь, да?Андрей снисходительно посмотрел на сержанта и улыбнулся:– Смеёшься? Стужев ни за какие богатства на такое унижение не пошёл бы.– Ну да, – раздосадовано скривился Евгений. – Интересно, дядя Игорь ему только чёлочку подравнял или всю башку обкорнал?– Делаем ставки? – оживился старший брат.– Иди ты… Я с тобой не играю.Спустя несколько коротких секунд битвы взглядов Стрельцов-младший сдался.– Криво обкусанный локон. На отыграться, – коротко заявил он.– А я готов поспорить, что там короткий ёжик.Дубли ударили по рукам и направились в казарму.К глубокому разочарованию Андрея, трофеем Поверкина стала лишь густая прядь тёмных волос, более известная в разведвзводе, как блядский локон. Капитан аккуратно связал его резинкой для бумаги и поместил у себя на столе, как напоминание о торжественном моменте. Как оказалось, это событие стало поводом для тотализатора не только в модуле Игоря, но и во всей части.– Чего же вы, дядя, не обрили его полностью? – грустно спросил старший Стрельцов у капитана.– Да мне и этот кусок с боем достался. Видел бы ты этого гада – как угорь, извивался. Я и так чуть его не порезал, дуралея эдакого, – Игорь взглянул на Андрея. – А ты что, Женьке проспорил?– Ага… – печально вздохнул сержант. – В ничью вышли.«Слава Незебу», – подумал Поверкин, вспоминая, как они однажды подрались на ровном месте.Виновник крупнейшего оборота денежных средств в части за последние два года сидел в это время на крыше склада, размышляя о жизни. Обида на Игоря прошла невероятно быстро, её вытеснили мысли о событиях двухдневной давности. Сергею до сих пор как-то не верилось, что ему удалось повлиять на казавшуюся неисправимой сперва ситуацию. Это добавило уверенности в себе, ведь ещё недавно Стужеву казалось, что выбор стоит, по большей части, не за ним, а за какими-то великими людьми, с которыми ему никогда в жизни не встать на одной ступеньке. А оказывается – многое возможно, если только этого захотеть. Лейтенант мягко улыбнулся от возникшего внутри тепла – ему вспомнился восставший из Комитета, произносящий те же самые слова.– Многое возможно, если только захотеть, – сказал Поверкин, вручая Капелькину комплект полевой формы и оружие. – Постарайся не забывать эту простую истину. *** Стужев воткнул шило в плотный валик для острого инструмента и потёр мозоли на ладонях. На выходе из бытовки он глянул в зеркало. Поморщившись от увиденного, Сергей надел берет, дабы скрыть отсутствие любимой части его причёски.В общем помещении в глаза сразу бросилось незнакомое лицо. Трумбашов показывал старшему сержанту обстановку и что-то оживлённо рассказывал.– Привет, Витя, – любопытство заставило лейтенанта подойти. – А это у нас кто? – он кивнул на парня.– Знакомься, новый член нашего взвода. Илья Анисин.– Здравия желаю, товарищ лейтенант, – поздоровался, отдав честь, сержант, а затем протянул ладонь.– Сергей Стужев, – хадаганец ответил рукопожатием. – А почему к нам? – он повернулся к Виктору. – У нас, вроде как, уже было пополнение.– Не знаю, – пожал плечами старлей. – Генерал так распорядился.– Ну, теперь сравняемся в количестве. Будет разведгруппа чуть побольше.– Нет, не будет.– Да ну, – нахмурился Стужев, – диверсионная группа не резиновая. Да и зачем столько народу? Или… да ну, – теперь лицо Сергея стало скептически-удивлённым, – Капелькина к головорезам? Не верю.– Иди к Игорю, – Трумбашов мотнул головой в сторону канцелярской, – он тебе всё объяснит.Лейтенант пожал плечами. Постучавшись, он дождался ответа и нырнул в комнату капитана.– Слушай, Игорь, про нас скоро будут говорить, что мы размножаемся почкованием, – пошутил Сергей. – Неужели у Воронцова или Гнедина места не было?– Всё гораздо интереснее, Серёга, – Поверкин перечитывал какой-то документ.– Я просто не догоняю, зачем делать из диверсионной группы целый отряд? Такой толпой ведь неудобно работать будет.– Наша группа, наоборот, сократится. На одного человека, – капитан дошёл до конца бумаги и встал, отложив её в сторону. – Командование приняло решение создать новое отделение. Хотят посмотреть, как будет работать. А я считаю, что тебе пора брать на себя роль командира группы.Стужев открыл рот, но только через несколько мгновений смог сказать:– Игорь, я не думаю, что я готов…– А тебе и не надо думать. Это приказ, – голос Поверкина стал строгим. – Не готов он! Не тебе решать. И я считаю, – тон капитана снова стал мягче, – что ты прекрасно подходишь для этой работы. Ты способен повести за собой подчинённых и нести за них ответственность.– Ясно. А что за новое отделение?– Инфильтрационная группа.– Святой Незеб, слово-то какое умное. А можно перевод?– Проникновение на территорию противника, работа в тылу. Будете учиться действовать под маскировкой и сливаться с врагом.Сергей поёжился, когда в памяти стали всплывать его похождения на плато Коба. – Нескучная работка…– Согласен. Поскольку у тебя уже есть опыт, ты сможешь обучить новеньких. Командование хочет, чтобы их навыки сразу затачивались под эту специализацию. *** Стужев чувствовал себя странно. С одной стороны, его слегка распирало от гордости, ведь он, наконец, получил возможность командовать людьми, но с другой – это было очень волнительно. Теперь он не был тем штабным лейтенантом, не понимающим, в чём различие между строками учебников о военном искусстве и реальной жизнью. Теперь Сергей куда глубже осознавал, какую ответственность он берёт на себя, отдавая приказы. И тем больше его голову мучали переживания, когда он шагал вместе с Капелькиным и Анисиным к плацу.– Сначала хочу взглянуть на ваши базовые навыки, потом перейдём к теоретическим знаниями, – сказал Стужев своим подчинённым. – Ваши оценки в академии меня не интересуют. Делайте, что скажу, и тогда мне станет понятно – могу я с вами идти в разведку или нужно сперва поработать.Лейтенант перевёл взгляд на Леонида, который от волнения искусал нижнюю губу до крови.– Лёня, – Стужеву подумалось, что в данном случае будет полезно скопировать манеру Поверкина, и постарался сделать тон как можно мягче, – не переживай. Никто не будет тебя осуждать до тех пор, пока я вижу, что ты стараешься. Если у тебя не будет что-либо получаться, это нормально. Но, если ты будешь лениться или ныть, заводить песни о том, что ты не можешь, не способен и так далее – я обещаю, на тебе живого места не останется. Уяснил?Капелькин серьёзно посмотрел на Сергея и спустя секунду кивнул.– Вот и славно. Тогда приступим.Весь следующий день Стужев гонял новичков по из одного конца части в другой, заставляя их продемонстрировать ему всё, что они умеют. Капелькин, как и ожидалось, во многом отставал от нормы, а вот Анисин справлялся с заданиями, показывая отличный уровень подготовки. Хотя, когда разведчики перешли к теории, Леонид немного догнал своего сослуживца. Илья, в свою очередь, открыл командиру не лучшую сторону своего характера – ему не хватало усидчивости, парень даже вспылил, понимая, что сполз с подиума безупречности в глазах Стужева. Когда день подошёл к концу и пришла пора готовиться ко сну, Анисин не желал более разговаривать с Капелькиным.Дальше – хуже. Шли дни, а неприязнь Ильи к Лёне только укреплялась. Старший сержант, невзирая на разницу в звании, позволял себе отбрасывать в сторону лейтенанта издевательские и презрительные комментарии, когда у Капелькина что-то не получалось. Леонид не огрызался из-за своей доброй натуры, но в то же время внутри он был очень раним, и такое наглое поведение со стороны низшего по званию вгоняло его в тоску. Стужев осаживал Анисина, но соблюдал дистанцию. Он не мог позволить себе решить конфликт, просто рассадив их по разным углам, Капелькин должен был сам научиться себя защищать.Но, увы, Сергей ошибся. И, когда понял, как давно должен был вмешаться, мог только понадеяться, что ещё не поздно. С Леонидом всё было в порядке – он мечтал стать настоящим военным и добивался этого каждый день. А с Анисиным он просто не хотел воевать, потому как не видел в этом смысла. И ежедневное терпение издевательств было для него лишь дополнительным испытанием, с коим, к слову сказать, он справлялся на ура.А вот Илью нужно было тормозить с самого начала и вовсе не ради защиты Капелькина. Сергей изучил его личное дело, начиная работу с подопечными, но не уделил должного внимания корням старшего сержанта. Анисин оказался потомком одного из самых известных героев Астрального Похода, в его семье все поголовно чтили традиции военной династии и в самом юном возрасте поступали на службу Империи. Илья исключением не был, во время учебы у него были самые высокие отметки. Стужев решил, что проблем с парнем быть не должно. Однако теперь можно было сделать вывод, что теорию старший сержант зубрил, не пытаясь отложить знания в голове. Под вопросом оказалось даже его желание служить в армии. Вполне возможно, он очутился здесь только благодаря решению родителей. Как только Сергей занялся вопросом вплотную, оказалось, что составить полный портрет Анисина не так уж и сложно. Несколько аккуратных вопросов, немного дополнительной информации из документов, краткий разговор с генералом – всего этого было вполне достаточно для понимания сложившейся ситуации. К вопросу поступления на службу Илья относился нейтрально, а если быть точнее – ему было плевать. Но способности к военному искусству у него были, поэтому большинство дисциплин давались Анисину легко. Отметки отличника приподняли парня над остальными, а чувство превосходства Илье понравилось. Поэтому у него появилась своя внутренняя, никому не известная мотивация. Для родителей и преподавателей он всё также оставался сознательным, идейным и старательным мальчиком, а на самом деле Анисину просто нравилось смотреть на других с высока.Здесь условия немного изменились. Старший сержант попал в среду, где, в основном, его окружают люди куда более опытные, чем он. Именно это его разозлило больше всего. Единственный, кто подходил для взгляда сверху вниз, был Капелькин. Но одного человека слишком мало… Поэтому Леониду доставалась вся злоба и бурлящая гордыня, на которую Анисин был способен.– Запущенный случай, – почесал затылок Поверкин. – Ты с ним воспитательную работу не проводил ещё?– Да я сперва вообще в стороне держался. Затыкал его только тогда, когда он в край наглел.– А сейчас что?– Пытался поговорить… но я не ты, – Стужев поднял виноватые глаза на капитана. – Мои слова не звучат так убедительно.Игорь посмотрел на лейтенанта, как на идиота, а потом устало прикрыл глаза рукой.– Серёга-а… – не поднимая головы, протянул Поверкин. – Мало того, что ты не я, так и Анисин не ты. На тебя легко повлиять, надавив на совесть или даже просто пристыдив. Ты неравнодушен к окружающим и, в принципе, хороший, не испорченный парень. Илья, в свою очередь, горделивое чмо, если верить твоим словам. Ему твои нравоучения – как об стенку горох, здесь подход другой совсем нужен. И ещё скажи мне, с чего ты взял, что тебе стоит подражать моим методам?– Потому… что это работает? – неуверенно ответил Сергей.– Стужев, – капитан устало скривился, – ну ты же не дурак, чтобы вслепую копировать старших. Ты теперь командир, учись, вырабатывай свои методы. Постарайся почувствовать, что у тебя получается, каким образом ты можешь влиять на своих подопечных. Мой подход – это результат многолетней работы, проб и ошибок. Но, знаешь, когда я нашёл себя? Когда заглянул внутрь и увидел, что для меня естественно, а что нет. Не нужно пытаться идти по какому-то нарисованному пути или бездумно следовать наставлениям из учебников. Знания, полученные тобой в школе – это всего лишь направление, подсказка. Дальше ты должен искать себя в этом всём. Возьми свои врожденные способности и развивай их в нужном русле.– Но у меня нет в запасе нескольких лет, – развёл руками лейтенант. – Сейчас передо мной проблема, которую нужно решать. И решать быстро.– Значит, экспериментируй. Подопытный у тебя есть.Стужев сделал испуганные глаза, и тогда Поверкин добавил:– Меру просто знай. Не развалится. Тем более, если он так дурно воспитан, ему только на пользу пойдёт. *** Капитан махнул сержантам, чтобы те занимались дальше без него, и подошёл к Сергею. Игорь присел на скамью для пресса рядом с лейтенантом, ожидая, когда тот закончит упражнения. Стужев сделал ещё несколько отжиманий и выпрямился.– Тебе интересно, как там мои подопечные? – спросил он, не поворачиваясь к Поверкину.– Да. Ты за советом приходил с неделю назад и с тех пор играешь в молчанку. Всё настолько плохо?– Нет, наоборот, – лейтенант придвинулся поближе к Игорю. – Просто решил сперва проверить, не будет ли рецидива, и закрепить результат.– Тоже правильно, – кивнул капитан. – Но, раз уж я спросил – не томи, рассказывай, чего добился.Стужев упёрся ладонями в трубу под собой и поболтал ногами, глядя в землю.– Я решил проблему методом повышения давления. Анисин не отвечал на мои попытки достучаться до него, и тогда я стал давить на его болевые точки. Сначала он терпел, а потом возненавидел меня больше, чем Капелькина.Стужев замолчал ненадолго, а потом продолжил:– Был риск, что Илья доложит на меня… – Сергей покачал головой, криво улыбнувшись. – Было за что.– Как же ты на это решился? – Игорь строго посмотрел на лейтенанта.– Интуиция, – развёл руками разведчик. – Почувствовал просто, что Анисин поступит иначе. Так и получилось – он на меня кинулся.– До рукоприкладства дошло, что ли?– Так точно. Но, поскольку он напал первым, у меня уже были развязаны руки. Вправил ему мозги и думал, этого будет достаточно. Однако дальше всё пошло не по плану, но… – Сергей покрутил рукой в воздухе, будто прикидывая. – Но так даже лучше.– Сорвался? – с лёгкой печалью в голосе спросил капитан.– Да, – кивнул Стужев. – Давненько я такой истерики не видел. Вот теперь он уже был готов к разговорам.– И как? Поговорили?– Да. Я был удивлён, сколько внутри себя может держать человек. Опуская лишние подробности – основной причиной была погоня за родительским признанием. В его семье никогда не было таких вещей, которые мы привыкли называть заботой, лаской и вниманием. И Анисин вбил в себе в голову, что, ежели он добьётся их признания, то получит, наконец, желаемое. Вот только на пути к невозможному он запутался, а потом совсем потерялся… озлобился…– Бедный пацан… – покачал головой Поверкин. – Как он сейчас?– Притих. Илья прекрасно понимает, что его родители никогда не дадут ему того, чего он от них хочет на самом деле. Вот только смириться с этим не может. Я ему сказал – оставляешь это в прошлом или топчешься, как дурак, на месте. Парень принял к сведению. Теперь наблюдаю за ним, пока полёт нормальный.– Довольно банально всё оказалось… – вздохнул Игорь.– Да, вполне типовая ситуация, – согласился Сергей. – Но это не делает её менее печальной.– Ничего, отогреем. Пусть только ведёт себя нормально.– Я думаю, он быстро привыкнет. Поймёт, что его окружают товарищи, а не соперники.Разведчики замолчали, наблюдая, как в вечерних лучах солнца двигаются силуэты их сослуживцев, практикуя рукопашный бой. «Хорошо нам вместе», – подумалось Стужеву, но тут же мелькнула и мысль о том, что не везде так и, к тому же, всё не вечно. Лейтенант отмахнулся от грустной мысли и снова начал разговор: – Давно хотел тебя спросить. Почему дубли тебя дядей называют? Они тебе племянники или как?– Нет, что ты. Стрельцовы круглые сироты.Лицо Сергея украсило изумление.– А почему, думаешь, они так крепко друг за друга держатся? У них родни никакой, кроме как друг друга, нет. А я… Не знаю даже, как правильнее будет это назвать. Первый человек, который их воспитывать и учить чему-то стал, так и сроднились. Отцом они меня прозвать не могут, так что вот… дядей величают, – капитан мягко улыбнулся, но тут же погрустнел. – Я к ним тоже привязался.– Почему тебя это так печалит?– На войне нельзя привязываться. А я к людям привыкаю быстро… И они ко мне.– Это наше слабое место, да? – спросил Стужев, глядя на Стрельцовых.– Да, – кивнул Поверкин, опуская тоскливый взгляд. – Мы лучше сработаны, мы держимся друг за друга, наш взвод практически не знает конфликтов. Мы семья. Но на войне нельзя привязываться… – повторил капитан. – Чем крепче наши узы, тем сложнее кому-то из нас будет принять правильное решение, когда потребуется. Можно сказать, я вас избаловал…– Знаешь, а я этому рад. Благодаря твоей отцовской… – Сергей застеснялся, но всё же выдавил из себя то, что хотел сказать, – любви, мы не сходим с ума. Мы не привыкаем к войне, не забываем, как быть людьми. Иногда это куда больнее, чем обрастать каменной коркой и отказываться от чувств. Но быть живым лучше.Лейтенант повернулся к командиру, тепло улыбаясь.– И тут мы должны обняться, да? – ухмыляясь, спросил капитан.Стужев закатил глаза и скрестил руки на груди.– Святой Незеб, какая же ты зараза, Игорь. Такой момент испортил.Поверкин рассмеялся, а потом сгрёб Сергея в дружеские объятия, прижимая голову лейтенанта к своей груди.– Да не боись, брить не собираюсь, – сказал он, когда Стужев нервно дёрнулся и попытался вырваться.Спустя несколько секунд капитан отпустил раскрасневшегося от стеснения, но в то же время глупо улыбающегося счастливого Сергея.– Всё, гуляй. Хватит с тебя нежностей. Вон, дубли уже ревновать начали. Продолжение Просмотреть полную запись
  7. Previous Page Next Page Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101 Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Начало Глава 10. Непримиримость – Ну вот, – Кирилл повесил выпрошенную занавеску и задвинул её до стены, – личный уголок. В тесноте, да не в обиде… надеюсь.Он обернулся на соседей по бараку, те были заняты своими делами и не обращали внимания на мать с сыном.– Спасибо, Кирюш, – Марфа с трудом дотянулась губами до его лба. – Ты у меня большой молодец.– Ещё пока нет, – парень воодушевлённо посмотрел на женщину. – Вот как построю нам с тобой дом и открою личную мастерскую, вот тогда буду молодцом. Большим, – он растянулся в улыбке до ушей.Мать потрепала его светлые волосы. Глаза Марфы искрились от счастья – она всегда мечтала видеть Кирилла таким свободным и весёлым.– Ты тут будешь? – юноша стал собираться.– Нет, я тоже уже нашла себе работу. На общей кухне повариха не справляется, помощницам обещала плату небольшую.– Тогда до вечера, – Кирилл обнял маму и поспешил по своим делам.По дороге на работу он всё приплясывал и напевал себе под нос мелодии, которые придумывал тут же. Мир вокруг будто открылся, Кирилл принадлежал сам себе и мог делать то, чего хочет сам. Больше не будет строевого шага, муштры, кровавых боёв, ничего из его страшного прошлого. Только честный труд, любимое дело и… счастливая мама. Парень искренне думал, что она натерпелась от хадаганцев куда больше, чем он, и считал своим долгом подарить ей тихую беззаботную жизнь и возможность забыть всё произошедшее, как страшный сон. Быть может, ему даже удастся найти её отца когда-нибудь…Небольшой канийский аллод любезно принял беглецов и бывших партизан, поместив их во временные жилища с условием, что для них будут постепенно построены новые дома общими силами местных и новоприбывших. Тем временем народ пристраивался на работу по принципу кто что умеет – у местных мастеров, хозяев различных заведений и торговых лавок появилось множество помощников.Кириллу поначалу очень сложно было найти себе занятие, ведь его учили, в основном, военному искусству. Пока он мыслил в этом русле – любое дело казалось незнакомым и непривычным, с каким юноша боялся не справиться. Но потом мать направила его в нужном направлении, напомнив о его уроках выживания в полевых условиях. Всё это было голой теорией без практики, поэтому Кирилл и отбросил сперва эти знания, как нечто бесполезное в нынешней обстановке. Однако стоило лишь попробовать, как парень обнаружил, что умеет практически всё, оставалось только набить руку.И вот теперь он весело трусил к местному кузнецу. Работа ему нравилась, освоился Кирилл очень быстро благодаря своей высокой обучаемости. Мастер был не очень разговорчив, правда, и порой будто даже не замечал своего помощника. Но платил исправно, так что можно было и потерпеть его нелюдимость. Дни пролетали незаметно. Утекло уже довольно много времени, а Кирилл всё ещё ни с кем не познакомился, даже примелькаться местным особо не успел. Всё, что о нём было слышно – так это то, что у кузнеца появился чудесный помощник. Юноша приходил в кузницу с восходом солнца и покидал её тогда, когда его выгонял хозяин. После этого он допоздна пропадал на стройке, а на строгий взгляд матери отвечал:– Если я могу работать, значит, я должен работать. Чем больше я буду стараться, тем быстрее у тебя появится возможность спать в собственной кровати.– А как же общение? – грустно спрашивала Марфа.Этот вопрос он терпеть не мог. Даже себе самому Кирилл не хотел признаваться, но выходить в люди он стеснялся и, более того, боялся. Всё своё детство и отрочество он провёл в принудительном отстранении от общества и совсем не представлял себе, в чём заключается обыденное общение между нормальными людьми. А поскольку, как парень сам считал, в общении не было такой жизненной необходимости, как в работе, оно могло и подождать.И так продолжалось сравнительно долго – около полугода. К тому времени большая часть беженцев получили свои новые дома, и теперь на очереди были Кирилл с Марфой.Когда они торжественно взошли на крыльцо своего нового жилья, и дверь гостеприимно скрипнула перед ними, оба не могли скрыть своего восторга.– Мечты сбываются! – воскликнул юноша, бегая из комнаты в комнату.Дом был весьма просторным, двухэтажным. Многие, так же, как и Кирилл, не жалели сил для начала новой жизни и постарались на славу.– А во дворе у меня будет своя кузница! – искрясь от радости, громко заявил парень.Марфа радовалась не меньше, но делала это тихо. Счастье читалось в её ласковом взгляде, который, в основном, сопровождал сына. Когда Кирилл, наконец, немного успокоился, женщина вдруг стала немного строже.– Что-то не так? – сын тут же заметил перемену.– Ты будешь отдыхать. Как минимум, всю следующую неделю. Если ты опять убежишь на работу, я…– Накажешь меня? – юноша иронично улыбнулся.– Кирилл! Я когда-нибудь тебя наказывала? – мама немного насупилась. – Это не указание, а совет. Нельзя загонять себя. Полгода назад у тебя была причина, и я не смела перечить, но теперь, пожалуйста, послушай мать…Кирилл остановил её, обхватив за плечи.– Мам, – парень ласково посмотрел на Марфу, – я даже не собирался спорить с тобой. Сделаю всё, как ты скажешь.– Только не увлекайся алкоголем и азартными играми…Юноша прикрыл глаза рукой и рассмеялся. *** Кирилл глубоко вдохнул, стоя перед дверью таверны. По ту сторону его ожидали совершенно новые ощущения, новая жизнь, сделать первый шаг в которую он никак не мог себя заставить.– Да что я, как… – парень даже разозлился сам на себя и, отбросив все сомнения, толкнул дверь перед собой.Когда Кирилл оказался на пороге, сперва никто не обратил на него внимания. Но, лишь заметив гостя, хозяин таверны кивнул своему собеседнику, тот толкнул соседа и так далее. Люди один за другим оборачивались к пришельцу, и спустя какие-то секунды гомон в помещении сменился напряжённой тишиной.Парень очень удивился такой реакции и растерялся, что было совершенно не свойственно его воспитанию и навыкам. Он неуверенно двинулся вглубь заведения, озираясь на окружающих. Канийцы отворачивались, когда юноша проходил мимо, будто не желая встречаться с ними взглядом. Вдруг посреди толпы Кирилл увидел единственное знакомое лицо – своего мастера, отчего немного воодушевился и уже собирался помахать ему рукой, как внезапно осознал одну странную деталь. Кузнец был весьма весел и разговорчив, с удовольствием потягивал пиво, а привычной нелюдимостью от него и не пахло. Кто-то из его компании указал глазами на парня, мастер взглянул на своего ученика и кивнул, презрительно прищурившись.Теперь Кирилл вообще опешил. Он не мог понять, что происходит. В голове проносились разные версии – быть может, кто-то пустил о нём дурной слух? Но зачем? Или за что?– П-пива, – окончательно расклеившись, юноша решил хотя бы выпить.– Таких, как ты, не обслуживаем, – трактирщик цвиркнул жёлтой слюной в сторону.– А чем я провинился?– У маманьки своей спроси, – ответил кто-то сзади.Кирилл обернулся на голос, но понять, кому принадлежали эти слова, было невозможно. Несколько долгих секунд он стоял, вглядываясь в лица, искажённые презрением, опаской и недоверием. За это время воздух в трактире будто загустел, и находиться внутри стало невыносимо, поэтому юноша резко сорвался с места и размашистыми шагами покинул заведение.Таким же шагом, практически строевым, он спешил домой. Сейчас больше всего хотелось получить ответы на множество вопросов, которые стремительно формировались в голове Кирилла, переполняя её и сдавливая виски пульсирующей кровью.Однако, когда он переступил порог дома и увидел приветливое лицо матери, большинство мерзких мыслей, роящихся в сознании, будто испарилось. Злоба от непонимания происходящего сменилась грустью, следом вернулась растерянность.– Кирюш? – Марфа озабоченно посмотрела на сына, так как всё вышеперечисленное было написано у него на лице.Парень тяжело опустился на стул напротив матери.– Они ненавидят меня.– Кто? – лицо Марфы вытянулось от удивления.– Все, – развёл руками Кирилл. – Знаешь, оказывается мой мастер обычный мужик. Ему не чужда компания и возможность почесать языком. А со мной он так себя вёл потому, что я ему противен, – юноша зажмурился, а потом снова открыл глаза. – А когда я задал вопрос, в чем, собственно, дело, мне сказали – ты знаешь ответ на этот вопрос.Глаза канийки вдруг остекленели, а на лицо легла каменная маска. В момент Марфа стала серьёзной и даже… злой? Кирилл никогда её такой не видел, поэтому испугался.– Мам? – юноша встревоженно заглянул ей в глаза. Скулы и челюсть матери заиграли белыми красками, женщина заговорила только тогда, когда смогла немного взять себя в руки.– Я думала, за годы плена он поумнеет и поймёт, как был не прав… Я думала, боль исправляет любого и заставляет смотреть шире. Видимо, я судила по себе.– О чём ты?– Был в нашем селении один человек, каковой ещё при мирной жизни вёл себя… неподобающе. Звали его Шур Кривотолков. Когда произошёл захват… – Марфа прерывисто вздохнула, сдерживая слёзы. – Спустя два месяца имперцы устроили показательную казнь селян, в попытке заставить партизан сдаться. Тогда погибло несколько человек, но только, когда подошла моя очередь, мой возлюбленный не выдержал. Он пожертвовал собой, чтобы я жила. После этот самый Шур обвинил меня в трусости и… будто из-за меня зря погибли другие, а жертва Станислава и вовсе напрасна. А когда я забеременела от комиссара… чего только в свою сторону я ни слышала.– Но… ведь это всё было против твоей воли, где вообще логика у этого Шура?– Ох, Кирюш… Люди столь странно устроены порой… Но я надеялась, что Кривотолков изменится. Я вновь ошиблась. И теперь он портит нам с тобой жизнь. Я не признавалась тебе, но на меня тоже уже давно стали косо поглядывать.– Почему же ты мне не рассказала?– Надеялась, что причина в чём-то другом. Но сейчас всё встало на свои места. Шур распустил о нас с тобой молву, растрепал наше с тобой прошлое, не забыв приукрасить.– И люди верят всему этому? – Кирилл скривился. – Секундочку, а ничего, что я этого засранца силами малого отряда ополченцев вынул из лап имперцев?– Солнце моё, такие люди не знают благодарности, – Марфа снисходительно посмотрела на сына.– Ладно, я понял, – юноша выпрямился и положил руки на стол. – Необходимо восстановить справедливость. Я заставлю этого урода преподнести людям правду, а у тебя он будет вымаливать прощение.– Это лишнее, Кирюш…– Ты слишком добра, мама, – строго перебил её парень. – Злых людей надо наказывать и ставить на место. *** От рассеянного мальчишки в Кирилле сейчас не осталось и капли. Юноша решительно постучал в дверь дома, где жил Кривотолков. Выяснить его место обитания оказалось проще простого – недалеко от церкви парень нашёл подслеповатую старушку, которая знала всё обо всех, но толком разглядеть того, кто перед ней, не могла.Дверь отворилась, в проёме показался узколицый каниец с короткой острой бородкой цвета соли с перцем. Мужчина тут же попытался запереться, но Кирилл вломился внутрь, отбросив Шура к противоположной стене.– Ну здравствуй, мразь, – спокойно произнёс парень.Двумя широкими шагами он подскочил к Кривотолкову и вздёрнул его за грудки.– Тебе жить скучно? Зачем ты это делаешь?– Люди должны знать правду! – пискнул в ответ Шур, гордо вздёрнув подбородок.– Правду? – перекривил его юноша. – Ты прекрасно знаешь, что мою мать пытали годами. Но это ведь не интересно, да? Интереснее сделать её врагом народа, путь народ считает, что она сама под комиссара легла. Да?Кривотолков промолчал.– Да?! – Кирилл не выдержал и больно ударил канийца в живот.Шур упал на пол, складываясь пополам. Он оскалил краснеющие от крови зубы, глядя на Кирилла снизу вверх.– И, правду говоря, обо мне ты и сотой части не знаешь. А вот это твоя самая большая беда, дядя, – парень присел рядом с канийцем на корточки. – Потому как ты не представляешь, с кем связался.Спустя полчаса разъяснительных бесед Кривотолков, сверкая пятками, побежал просвещать народ и каяться в распускании лживых слухов. Кирилл умылся у ближайшего колодца и размеренным шагом пошёл следом, дабы убедиться в успешности своей воспитательной работы.Но, к его огромному разочарованию, Шур оказался неисправим.– Посмотрите, люди! Что он со мной сделал! Я едва унёс ноги… Он убийца, я говорил вам!Завидев Кирилла, толпа заохала, с разных сторон донеслись встревоженные возгласы и грозные выкрики. Когда он приблизился, люди с опаской расступились.– Вижу, Шур, ты не желаешь вставать на путь истинный? – сказал парень, разминая руки.– А-а-а! Убивают! Хватайте его, не дайте осуществиться насилию! – завизжал каниец и спрятался в толпе.Люди встали между ним и Кириллом, демонстрируя, чью сторону они принимают.– Неужели вы верите ему? Это я вас спрашиваю! – юноша обратился к бывшим пленникам, которых собственноручно вытаскивал со злополучного завода. – Вы же сами свидетели. Вы были там и должны помнить, как всё обстояло на самом деле.– Как по мне, – выступил один из местных, – лучше верить ему.– По почему?! – взмолился Кирилл.– Потому, что ты… хадаганская рожа… – почти шепотом произнёс кто-то позади, впрочем, достаточно громко, чтобы парень расслышал.Кирилл замер на месте, глаза его медленно округлились, а брови нахмурились. Он постепенно повернулся, будто не сразу понял услышанное, будто не верил своим ушам.– Ч-что?Лицо его исказилось в непонимании с нотами какой-то детской обиды. Глаза парня словно спрашивали – «За что?».– Хадаганская рожа, – к обидчику присоединился ещё один из толпы, произнося это более уверенно.– Да! – зачинщик осмелел и выпрямился. – Грязный полукровка! И мать твоя – имперская подстилка!В голове будто щёлкнуло. Кирилл почувствовал, как пересохло в горле, в одно мгновение вокруг стало невыносимо жарко, а тело будто растворилось в горячем воздухе вокруг. На виски надавила прилившая в голову кровь с такой силой, что он покачнулся. Затем всё вокруг начало пульсировать, перед глазами поплыли круги, волнами раскатываясь от центра взгляда к его краям.Перед ним мелькали лица, наполненные ужасом, силуэты, разбегающиеся в стороны. Потом на мгновение перед Кириллом возник образ с острой чёрной бородкой, а на лице и руках юноша ощутил знакомое мокрое тепло. Женщины вопили от страха, а мужики боялись приблизиться. Когда юноша, наконец, бросил труп Шура, опознать его можно было только по одежде. *** – Мы выживем. Мы начнём сначала. Ещё раз. Уедем туда, где о нас никто ничего не знает…– В этом я не сомневаюсь, – Марфа взяла сына за руку. – Меня волнует другое. Зачем ты это сделал? Как ты мог…– Я поступил справедливо! – Кирилл вырвал ладонь и отшатнулся от матери. – Я избавил мир от грязи! Не нам, так кому-то ещё эта тварь искалечила бы жизнь.Глаза женщины наполнились слезами.– Это путь во тьму, мой мальчик. Я пыталась научить тебя милосердию, а не мести.– Повторюсь, это не месть, а справедливость. Ты сама сказала мне, что ошиблась насчёт Кривотолкова. Ты ошибалась и насчёт отца.От этих слов Марфа отпрянула, а её слёзы моментально высохли. Мать внимательно заглянула в глаза Кириллу и спросила:– Ты правда думаешь, что насилие – единственное средство?Юноша опустил взгляд и помотал головой.– Я такого не говорил. Это крайняя мера. Когда нет другого выхода.– И неужели ты считаешь, что способен определить эту самую грань? Где выбора не остаётся?– Я… не уверен. И ни в коем случае не считаю, что имею право на это. Но кто-то должен действовать, когда зло калечит окружающих. Я беру на себя эту ответственность.– Ты берёшь на себя ношу, тяжесть которой, скорее всего, не осознаёшь, – Марфа обняла юношу. – С ней придёт только боль.Кирилл обнял маму в ответ, прижав её голову к груди.– Твой сын не такой уж и слабак, – он ткнулся носом в светлые мягкие волосы и улыбнулся. – И ты не права. Возможность сделать мир немножечко чище приносит и радость тоже. Глава 11. Сеятель Сергей очнулся с почти до крови растёртой о жёсткий песок щекой. Кто-то сильно дёргал разведчика за ноги, встряхивая тем самым всё его тело и заставляя воду покинуть лёгкие. Стужев громко раскашлялся – горло будто обсыпали перцем изнутри, а во рту было полно всякого дерьма, вроде того же песка и мельчайших кусочков дерева. Но он был жив.Лейтенант успел сильно обрадоваться своему чудо-спасению, но сразу же в нем разочаровался, как только его рывком перевернули на спину. Над Стужевым стояло несколько лучников, и взгляды у них были совсем недобрые.– Ещё одного откачали! – крикнул тот, что секунду назад дёргал Сергея за ноги.«Ещё одного» – разведчик сомневался, стоит ли радоваться за тех, кто выжил. Плен у лигийцев не сулил ничего хорошего.– Связать, – приказ донёсся откуда-то сзади. – И возвращаемся.Церемониться не стали: заломили руки за спину, связали кисти, затянув верёвку до боли, и ещё дополнительно примотали к торсу. Подняли на ноги и толкнули вперёд, Стужев бессильно повалился на колени – судорога все ещё колотила. Лучник незамедлительно отвесил пинка в бок, Сергей шумно выдохнул и попробовал встать. Надо попытаться, а то забьют до смерти. Однако ноги отказывались слушаться, как лейтенант ни старался. Тогда конец верёвки просто привязали к седлу одной из лошадей и всю последующую дорогу диверсанту пришлось терпеть неровности эльджунского рельефа. Если быть точнее, то половину или даже меньше, так как Стужев вырубился спустя минут двадцать. Время от времени сознание возвращалось к нему, лейтенант пытался понять, что происходит вокруг, но снова проваливался в беспамятство.Окончательно Сергей очнулся во вражеском лагере, когда ему на голову вывернули кадку с водой. Он обнаружил себя привязанным то ли к столбу, то ли к дереву, плечевые суставы ужасно ныли, кисти затекли настолько, что разведчик их уже не ощущал. Раздели его совсем поверхностно – сняли портупею с оружием да подсумками и только, даже китель оставили. Лейтенант попытался прикинуть процент хорошего к плохому: во внутреннем кармане у него спрятан крохотный нож, который фиг достанешь, а вот мокрая одежда уже покрылась лёгкой изморозью, что вовсе погано. Стужев попытался осмотреться, других выживших не было видно.По телу, перманентно трясущемуся крупной дрожью, опять пошла судорога. Сергей выгнулся неестественной дугой, ловя воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Как только лейтенанта немного отпустило, он попытался расшевелить затёкшие пальцы рук. Помогло – через некоторое время разведчик почувствовал щекочущий прилив крови. В голове немного прояснилось, чувства обострились, теперь можно и подумать.Вариантов набралось с гулькин нос. Надеяться на спасение не стоит, надо рассчитывать только на себя. При всей ловкости опытного диверсанта вывернуться из плотных пут не выйдет. Развяжут, скорее всего, только тогда, когда соберутся пытать или казнить. А пытать будут, иначе зачем его сюда притащили? А от следующей мысли у Стужева по загривку пошла тёплая волна страха. Каторга. Вот чего Сергей боялся по-настоящему, так это смерти в рабстве. Из положительного лейтенант отметил свою неосведомлённость в содержимом пакета с документами. К тому же его знания о численности боевых единиц в частях и расположении блокпостов на Асээ-Тэпх несколько устаревшие. Значит, допроса можно не бояться.Стужев мотнул головой, чёрная пелена медленно собралась у краёв глаз и начала своё наступление к центру. Свет стремительно сужался в небольшое кольцо, как Сергей ни старался не потерять сознание. Накатили слабость и дурнота, лагерь перед глазами пошатнулся, поплыл и в следующий момент перевернулся вверх дном, снова утянув разведчика в кромешную тьму. *** Новое пробуждение было на порядок хуже предыдущего. Лейтенант с трудом разлепил загноившиеся глаза и сразу же громко раскашлялся. Гулкие обжигающие позывы раздирали лёгкие, лицо отекло, опухшие десны отдавали страшной болью в зубы, всё остальное тело лихорадило.А вокруг темно, хоть глаз выколи. Определить, была на дворе ночь, поздний вечер или раннее утро Стужев не пытался, как и понять, сколько он провёл времени под столбом. Разведчик получил обморожение и сильную простуду, а воспаление лёгких и последующая смерть – вопрос совсем небольшого промежутка времени. Сергей подумал о том, как хорошо всё-таки, что он вряд ли доживёт до пыток и уж точно не дотянет до каторги. А потом… стало вдруг тоскливо до слёз. Стужев, одной ногой находясь в бреду, вдруг понял, что умерев здесь, он не принесёт особой пользы Родине. Смерть не выбирают, конечно… Но родных Сергей не видел уже очень давно и не хотелось уходить вот так... бессмысленно?Из темноты донеслись возгласы, постепенно приближаясь, возмущённый голос то затихал, то взрывался новым потоком. Лейтенант поднял глаза – все расплывалось, поэтому две фигуры и факел слились в одно жёлтое пятно света.– Это дикость! – не унимался один из них. Судя по высоким слащавым ноткам, это был эльф. – В каком веке мы живём? Вы думаете, показательная жестокость сыграет вам на руку? Вовсе нет, скажу я, только подольёт масла в огонь вражды!– Послушай сюда, миссионер хренов, – второй голос был низкий и хриплый, наверняка принадлежавший канийцу, – свои речи можешь запихнуть себе в срамное место. Посмотрел бы я на тебя, если бы тебе принесли бересту со списком тех, кого разметало по всему Нескучному лесу. Они, – Стужев практически почувствовал, как на него указали пальцем, – не задумывались о том, жестоко это или нет, устраивая на моих ребят засаду.Наступило непродолжительное молчание.– Как вы нам, так и мы вам? – вдруг абсолютно спокойным голосом спросил эльф.– Именно.– И неужели вы не понимаете, что при таком подходе война никогда не закончится? Будут гибнуть ваши друзья, под жёрнов сражений попадут невинные, ваши семьи, в конце концов!Каниец издал какой-то странный звук и нервно рассмеялся.– Ты и правда полный остолоп. Ты сюда приехал с аллодов, где, зуб даю, никогда не приходилось голодать, где и войны толком не было! Ты не знаешь, что такое жизнь в ожидании боя. И, бьюсь об заклад, понятия не имеешь, на какие зверства способны твари из имперской армии. Они бы не стали тебя жалеть, о нет.– Мы могли бы показать им…– Нет! – каниец резко оборвал собеседника. – Утром всех пленных показательно казнят, это моё последнее слово.Свет факела удалился вместе с хозяином. Через некоторое время глаза Стужева привыкли к темноте и он смог различить одинокую фигуру недалеко от себя. Эльф стоял, опустив руки и понурив голову. Сергей снова раскашлялся, от позывов накатил жар, на несколько секунд лейтенант обессилено повис на собственных путах. Когда разведчик снова поднял голову, миссионер уже возвышался над ним.– Я не знаю, о чем ты думаешь, – мягко заговорил эльф. – Вполне возможно, ты ненавидишь меня, на что у тебя есть веские причины.Он присел так, чтобы его глаза находились на уровне глаз Стужева и продолжил:– Но я бы очень хотел изменить это, понимаешь? Я бы так хотел… – миссионер запнулся и замолчал.Потом резко встал и пошёл прочь. Когда его шаги полностью стихли, Сергей вспомнил последние слова канийца. «Что ж, осталось совсем недолго», – подумал лейтенант. *** Стужев надеялся, что ему удастся заснуть и не просыпаться до самой казни. Но, как назло, ему стало легче, бред отступил, а холод не давал провалиться в беспамятство. Горло и лёгкие уже напоминали единый очаг боли и жара, подгоняя в голову желание, чтобы это всё поскорее закончилось.Лейтенант мысленно попрощался с друзьями, родными и близкими. Сергей старался отпустить, не сокрушаться о выпавшем на его участь исходе, но его всё равно жгло сожаление. Умереть было не страшно, но очень хотелось жить. Ещё столько всего он мог бы сделать…От мыслей его отвлёк шёпот. Позади что-то происходило, за его спиной топталось, по меньшей мере, человек пять. Стужев изо всех сил прислушивался, но слов всё равно различить не мог. Потом голоса стихли, им на смену пришли осторожные шаги.Кто-то перерезал верёвку, спутывающую руки Сергея.Стужев, собрав последние силы, рванул вперёд, как только почувствовал свободу. Неуклюжими скованными движениями он перекатился прочь от столба, тут же поворачиваясь лицом к неизвестному.– Спокойно, товарищ лейтенант. Это мы…Степных, хоть и очень натянуто, но улыбнулся. Рядом с ним, придерживая изорванную правую руку, стояла Гиря и ещё два незнакомых хадаганца. Венцом над компанией возвышался эльф. Сергей не стал задавать глупых вопросов, ответ был виден в глазах Бугра. Миссионер молча мотнул головой в сторону, и группа так же тихо поспешила выполнить его указание.Час нетопыря. Прекрасное время для побега. Сумеречный свет скрадывает не только складки ландшафта, но и силуэты беглецов. И в то же время достаточно светло, чтобы разглядеть часовых издалека и случайно на них не напороться.За пределами лагеря миссионер указал направление к ближайшим постам Империи. Группа двинулась вперёд. Стужев оглянулся.– Стой! Ты куда? – окликнул он эльфа.– Назад. Прослежу за тем, чтобы у вас было как можно больше времени.– С ума сошёл? – подключился один из хадаганцев. – Они поймут, кто это сделал. Это же очевидно.– Я знаю, – спокойно ответил миссионер.Беглецы переглянулись в недоумении.– Ты понимаешь, что они тебя растерзают? – серьёзно спросил Бугор.Миссионер лишь молча улыбнулся. Гиря подошла к нему, положила здоровую руку на плечо и, заглянув в глаза, мягко попросила:– Пойдём с нами.После небольшой паузы эльф тяжело вздохнул и заговорил. Голос его был спокоен и наполнен каким-то печальным умиротворением:– Друзья мои, вы не понимаете очевидного. Моя миссия здесь – не остановить войну и не сократить количество жертв. Мой долг – показать другой путь. Я не предаю своих собратьев, отпуская вас. Это мой выбор, я беру на себя ответственность за любые последствия. Пусть даже платой мне за это станет смерть. А если я уйду с вами – это будет уже предательство, к тому же двойное. Словами я не мог добиться ничего. Делом… я показал, что есть другой путь. Война будет продолжаться, стороны будут искать правых и виноватых, будет только больше смертей и разбитых судеб. Поэтому должны найтись те, кто выйдет из этого порочного круга.Миссионер замолчал и провёл взглядом по группе, заглянув в глаза каждому. Потом решительно развернулся на месте и зашагал в лагерь. *** Порой Сергею казалось, что полевая военная медицина страшнее самых тяжёлых болезней. Получив выписку и вздохнув здоровой грудью, Стужев мимоходом подумал о том, что радикальные методы лечения, опробованные им на прошлой неделе, точно отняли у него несколько лет жизни. Тем не менее, свободное дыхание вместо надрывных хрипов с литрами мокрот не могло не радовать.Физически лейтенант оправился в рекордные сроки, чего нельзя было сказать о его моральном состоянии. Ни встреча со взводом, ни поощрение от капитана не смогли прогнать горькие мысли о произошедшем на Эльджуне. Инна была совсем рядом во время взрыва, она могла выжить. Очень хотелось верить в это. Стужев направил запрос в Южную грань, но ответа не приходило. Бугор вряд ли останется и продолжит заниматься тем же. Скорее всего, он улетел первым же рейсом из Такалика, прихватив с собой Гирю. Но тяжелее всего на душе было от другого.В память Сергея намертво врезался шагающий силуэт миссионера в предрассветных сумерках. Стужев прекрасно осознавал цену этой жертвы и сразу себе признался, что от эльфа подобного никак не мог ожидать. Лейтенант долго размышлял над его поступком, отчего сознание разрывалось на части. Впервые Сергей серьёзно задумался над своей ролью в этой войне.И впервые понял, насколько крохотна и незначительна его жизнь. Продолжение Previous Page Next Page Просмотреть полную запись
  8. Previous Page Next Page Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101 Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Начало Глава 10. Непримиримость – Ну вот, – Кирилл повесил выпрошенную занавеску и задвинул её до стены, – личный уголок. В тесноте, да не в обиде… надеюсь.Он обернулся на соседей по бараку, те были заняты своими делами и не обращали внимания на мать с сыном.– Спасибо, Кирюш, – Марфа с трудом дотянулась губами до его лба. – Ты у меня большой молодец.– Ещё пока нет, – парень воодушевлённо посмотрел на женщину. – Вот как построю нам с тобой дом и открою личную мастерскую, вот тогда буду молодцом. Большим, – он растянулся в улыбке до ушей.Мать потрепала его светлые волосы. Глаза Марфы искрились от счастья – она всегда мечтала видеть Кирилла таким свободным и весёлым.– Ты тут будешь? – юноша стал собираться.– Нет, я тоже уже нашла себе работу. На общей кухне повариха не справляется, помощницам обещала плату небольшую.– Тогда до вечера, – Кирилл обнял маму и поспешил по своим делам.По дороге на работу он всё приплясывал и напевал себе под нос мелодии, которые придумывал тут же. Мир вокруг будто открылся, Кирилл принадлежал сам себе и мог делать то, чего хочет сам. Больше не будет строевого шага, муштры, кровавых боёв, ничего из его страшного прошлого. Только честный труд, любимое дело и… счастливая мама. Парень искренне думал, что она натерпелась от хадаганцев куда больше, чем он, и считал своим долгом подарить ей тихую беззаботную жизнь и возможность забыть всё произошедшее, как страшный сон. Быть может, ему даже удастся найти её отца когда-нибудь…Небольшой канийский аллод любезно принял беглецов и бывших партизан, поместив их во временные жилища с условием, что для них будут постепенно построены новые дома общими силами местных и новоприбывших. Тем временем народ пристраивался на работу по принципу кто что умеет – у местных мастеров, хозяев различных заведений и торговых лавок появилось множество помощников.Кириллу поначалу очень сложно было найти себе занятие, ведь его учили, в основном, военному искусству. Пока он мыслил в этом русле – любое дело казалось незнакомым и непривычным, с каким юноша боялся не справиться. Но потом мать направила его в нужном направлении, напомнив о его уроках выживания в полевых условиях. Всё это было голой теорией без практики, поэтому Кирилл и отбросил сперва эти знания, как нечто бесполезное в нынешней обстановке. Однако стоило лишь попробовать, как парень обнаружил, что умеет практически всё, оставалось только набить руку.И вот теперь он весело трусил к местному кузнецу. Работа ему нравилась, освоился Кирилл очень быстро благодаря своей высокой обучаемости. Мастер был не очень разговорчив, правда, и порой будто даже не замечал своего помощника. Но платил исправно, так что можно было и потерпеть его нелюдимость. Дни пролетали незаметно. Утекло уже довольно много времени, а Кирилл всё ещё ни с кем не познакомился, даже примелькаться местным особо не успел. Всё, что о нём было слышно – так это то, что у кузнеца появился чудесный помощник. Юноша приходил в кузницу с восходом солнца и покидал её тогда, когда его выгонял хозяин. После этого он допоздна пропадал на стройке, а на строгий взгляд матери отвечал:– Если я могу работать, значит, я должен работать. Чем больше я буду стараться, тем быстрее у тебя появится возможность спать в собственной кровати.– А как же общение? – грустно спрашивала Марфа.Этот вопрос он терпеть не мог. Даже себе самому Кирилл не хотел признаваться, но выходить в люди он стеснялся и, более того, боялся. Всё своё детство и отрочество он провёл в принудительном отстранении от общества и совсем не представлял себе, в чём заключается обыденное общение между нормальными людьми. А поскольку, как парень сам считал, в общении не было такой жизненной необходимости, как в работе, оно могло и подождать.И так продолжалось сравнительно долго – около полугода. К тому времени большая часть беженцев получили свои новые дома, и теперь на очереди были Кирилл с Марфой.Когда они торжественно взошли на крыльцо своего нового жилья, и дверь гостеприимно скрипнула перед ними, оба не могли скрыть своего восторга.– Мечты сбываются! – воскликнул юноша, бегая из комнаты в комнату.Дом был весьма просторным, двухэтажным. Многие, так же, как и Кирилл, не жалели сил для начала новой жизни и постарались на славу.– А во дворе у меня будет своя кузница! – искрясь от радости, громко заявил парень.Марфа радовалась не меньше, но делала это тихо. Счастье читалось в её ласковом взгляде, который, в основном, сопровождал сына. Когда Кирилл, наконец, немного успокоился, женщина вдруг стала немного строже.– Что-то не так? – сын тут же заметил перемену.– Ты будешь отдыхать. Как минимум, всю следующую неделю. Если ты опять убежишь на работу, я…– Накажешь меня? – юноша иронично улыбнулся.– Кирилл! Я когда-нибудь тебя наказывала? – мама немного насупилась. – Это не указание, а совет. Нельзя загонять себя. Полгода назад у тебя была причина, и я не смела перечить, но теперь, пожалуйста, послушай мать…Кирилл остановил её, обхватив за плечи.– Мам, – парень ласково посмотрел на Марфу, – я даже не собирался спорить с тобой. Сделаю всё, как ты скажешь.– Только не увлекайся алкоголем и азартными играми…Юноша прикрыл глаза рукой и рассмеялся. *** Кирилл глубоко вдохнул, стоя перед дверью таверны. По ту сторону его ожидали совершенно новые ощущения, новая жизнь, сделать первый шаг в которую он никак не мог себя заставить.– Да что я, как… – парень даже разозлился сам на себя и, отбросив все сомнения, толкнул дверь перед собой.Когда Кирилл оказался на пороге, сперва никто не обратил на него внимания. Но, лишь заметив гостя, хозяин таверны кивнул своему собеседнику, тот толкнул соседа и так далее. Люди один за другим оборачивались к пришельцу, и спустя какие-то секунды гомон в помещении сменился напряжённой тишиной.Парень очень удивился такой реакции и растерялся, что было совершенно не свойственно его воспитанию и навыкам. Он неуверенно двинулся вглубь заведения, озираясь на окружающих. Канийцы отворачивались, когда юноша проходил мимо, будто не желая встречаться с ними взглядом. Вдруг посреди толпы Кирилл увидел единственное знакомое лицо – своего мастера, отчего немного воодушевился и уже собирался помахать ему рукой, как внезапно осознал одну странную деталь. Кузнец был весьма весел и разговорчив, с удовольствием потягивал пиво, а привычной нелюдимостью от него и не пахло. Кто-то из его компании указал глазами на парня, мастер взглянул на своего ученика и кивнул, презрительно прищурившись.Теперь Кирилл вообще опешил. Он не мог понять, что происходит. В голове проносились разные версии – быть может, кто-то пустил о нём дурной слух? Но зачем? Или за что?– П-пива, – окончательно расклеившись, юноша решил хотя бы выпить.– Таких, как ты, не обслуживаем, – трактирщик цвиркнул жёлтой слюной в сторону.– А чем я провинился?– У маманьки своей спроси, – ответил кто-то сзади.Кирилл обернулся на голос, но понять, кому принадлежали эти слова, было невозможно. Несколько долгих секунд он стоял, вглядываясь в лица, искажённые презрением, опаской и недоверием. За это время воздух в трактире будто загустел, и находиться внутри стало невыносимо, поэтому юноша резко сорвался с места и размашистыми шагами покинул заведение.Таким же шагом, практически строевым, он спешил домой. Сейчас больше всего хотелось получить ответы на множество вопросов, которые стремительно формировались в голове Кирилла, переполняя её и сдавливая виски пульсирующей кровью.Однако, когда он переступил порог дома и увидел приветливое лицо матери, большинство мерзких мыслей, роящихся в сознании, будто испарилось. Злоба от непонимания происходящего сменилась грустью, следом вернулась растерянность.– Кирюш? – Марфа озабоченно посмотрела на сына, так как всё вышеперечисленное было написано у него на лице.Парень тяжело опустился на стул напротив матери.– Они ненавидят меня.– Кто? – лицо Марфы вытянулось от удивления.– Все, – развёл руками Кирилл. – Знаешь, оказывается мой мастер обычный мужик. Ему не чужда компания и возможность почесать языком. А со мной он так себя вёл потому, что я ему противен, – юноша зажмурился, а потом снова открыл глаза. – А когда я задал вопрос, в чем, собственно, дело, мне сказали – ты знаешь ответ на этот вопрос.Глаза канийки вдруг остекленели, а на лицо легла каменная маска. В момент Марфа стала серьёзной и даже… злой? Кирилл никогда её такой не видел, поэтому испугался.– Мам? – юноша встревоженно заглянул ей в глаза. Скулы и челюсть матери заиграли белыми красками, женщина заговорила только тогда, когда смогла немного взять себя в руки.– Я думала, за годы плена он поумнеет и поймёт, как был не прав… Я думала, боль исправляет любого и заставляет смотреть шире. Видимо, я судила по себе.– О чём ты?– Был в нашем селении один человек, каковой ещё при мирной жизни вёл себя… неподобающе. Звали его Шур Кривотолков. Когда произошёл захват… – Марфа прерывисто вздохнула, сдерживая слёзы. – Спустя два месяца имперцы устроили показательную казнь селян, в попытке заставить партизан сдаться. Тогда погибло несколько человек, но только, когда подошла моя очередь, мой возлюбленный не выдержал. Он пожертвовал собой, чтобы я жила. После этот самый Шур обвинил меня в трусости и… будто из-за меня зря погибли другие, а жертва Станислава и вовсе напрасна. А когда я забеременела от комиссара… чего только в свою сторону я ни слышала.– Но… ведь это всё было против твоей воли, где вообще логика у этого Шура?– Ох, Кирюш… Люди столь странно устроены порой… Но я надеялась, что Кривотолков изменится. Я вновь ошиблась. И теперь он портит нам с тобой жизнь. Я не признавалась тебе, но на меня тоже уже давно стали косо поглядывать.– Почему же ты мне не рассказала?– Надеялась, что причина в чём-то другом. Но сейчас всё встало на свои места. Шур распустил о нас с тобой молву, растрепал наше с тобой прошлое, не забыв приукрасить.– И люди верят всему этому? – Кирилл скривился. – Секундочку, а ничего, что я этого засранца силами малого отряда ополченцев вынул из лап имперцев?– Солнце моё, такие люди не знают благодарности, – Марфа снисходительно посмотрела на сына.– Ладно, я понял, – юноша выпрямился и положил руки на стол. – Необходимо восстановить справедливость. Я заставлю этого урода преподнести людям правду, а у тебя он будет вымаливать прощение.– Это лишнее, Кирюш…– Ты слишком добра, мама, – строго перебил её парень. – Злых людей надо наказывать и ставить на место. *** От рассеянного мальчишки в Кирилле сейчас не осталось и капли. Юноша решительно постучал в дверь дома, где жил Кривотолков. Выяснить его место обитания оказалось проще простого – недалеко от церкви парень нашёл подслеповатую старушку, которая знала всё обо всех, но толком разглядеть того, кто перед ней, не могла.Дверь отворилась, в проёме показался узколицый каниец с короткой острой бородкой цвета соли с перцем. Мужчина тут же попытался запереться, но Кирилл вломился внутрь, отбросив Шура к противоположной стене.– Ну здравствуй, мразь, – спокойно произнёс парень.Двумя широкими шагами он подскочил к Кривотолкову и вздёрнул его за грудки.– Тебе жить скучно? Зачем ты это делаешь?– Люди должны знать правду! – пискнул в ответ Шур, гордо вздёрнув подбородок.– Правду? – перекривил его юноша. – Ты прекрасно знаешь, что мою мать пытали годами. Но это ведь не интересно, да? Интереснее сделать её врагом народа, путь народ считает, что она сама под комиссара легла. Да?Кривотолков промолчал.– Да?! – Кирилл не выдержал и больно ударил канийца в живот.Шур упал на пол, складываясь пополам. Он оскалил краснеющие от крови зубы, глядя на Кирилла снизу вверх.– И, правду говоря, обо мне ты и сотой части не знаешь. А вот это твоя самая большая беда, дядя, – парень присел рядом с канийцем на корточки. – Потому как ты не представляешь, с кем связался.Спустя полчаса разъяснительных бесед Кривотолков, сверкая пятками, побежал просвещать народ и каяться в распускании лживых слухов. Кирилл умылся у ближайшего колодца и размеренным шагом пошёл следом, дабы убедиться в успешности своей воспитательной работы.Но, к его огромному разочарованию, Шур оказался неисправим.– Посмотрите, люди! Что он со мной сделал! Я едва унёс ноги… Он убийца, я говорил вам!Завидев Кирилла, толпа заохала, с разных сторон донеслись встревоженные возгласы и грозные выкрики. Когда он приблизился, люди с опаской расступились.– Вижу, Шур, ты не желаешь вставать на путь истинный? – сказал парень, разминая руки.– А-а-а! Убивают! Хватайте его, не дайте осуществиться насилию! – завизжал каниец и спрятался в толпе.Люди встали между ним и Кириллом, демонстрируя, чью сторону они принимают.– Неужели вы верите ему? Это я вас спрашиваю! – юноша обратился к бывшим пленникам, которых собственноручно вытаскивал со злополучного завода. – Вы же сами свидетели. Вы были там и должны помнить, как всё обстояло на самом деле.– Как по мне, – выступил один из местных, – лучше верить ему.– По почему?! – взмолился Кирилл.– Потому, что ты… хадаганская рожа… – почти шепотом произнёс кто-то позади, впрочем, достаточно громко, чтобы парень расслышал.Кирилл замер на месте, глаза его медленно округлились, а брови нахмурились. Он постепенно повернулся, будто не сразу понял услышанное, будто не верил своим ушам.– Ч-что?Лицо его исказилось в непонимании с нотами какой-то детской обиды. Глаза парня словно спрашивали – «За что?».– Хадаганская рожа, – к обидчику присоединился ещё один из толпы, произнося это более уверенно.– Да! – зачинщик осмелел и выпрямился. – Грязный полукровка! И мать твоя – имперская подстилка!В голове будто щёлкнуло. Кирилл почувствовал, как пересохло в горле, в одно мгновение вокруг стало невыносимо жарко, а тело будто растворилось в горячем воздухе вокруг. На виски надавила прилившая в голову кровь с такой силой, что он покачнулся. Затем всё вокруг начало пульсировать, перед глазами поплыли круги, волнами раскатываясь от центра взгляда к его краям.Перед ним мелькали лица, наполненные ужасом, силуэты, разбегающиеся в стороны. Потом на мгновение перед Кириллом возник образ с острой чёрной бородкой, а на лице и руках юноша ощутил знакомое мокрое тепло. Женщины вопили от страха, а мужики боялись приблизиться. Когда юноша, наконец, бросил труп Шура, опознать его можно было только по одежде. *** – Мы выживем. Мы начнём сначала. Ещё раз. Уедем туда, где о нас никто ничего не знает…– В этом я не сомневаюсь, – Марфа взяла сына за руку. – Меня волнует другое. Зачем ты это сделал? Как ты мог…– Я поступил справедливо! – Кирилл вырвал ладонь и отшатнулся от матери. – Я избавил мир от грязи! Не нам, так кому-то ещё эта тварь искалечила бы жизнь.Глаза женщины наполнились слезами.– Это путь во тьму, мой мальчик. Я пыталась научить тебя милосердию, а не мести.– Повторюсь, это не месть, а справедливость. Ты сама сказала мне, что ошиблась насчёт Кривотолкова. Ты ошибалась и насчёт отца.От этих слов Марфа отпрянула, а её слёзы моментально высохли. Мать внимательно заглянула в глаза Кириллу и спросила:– Ты правда думаешь, что насилие – единственное средство?Юноша опустил взгляд и помотал головой.– Я такого не говорил. Это крайняя мера. Когда нет другого выхода.– И неужели ты считаешь, что способен определить эту самую грань? Где выбора не остаётся?– Я… не уверен. И ни в коем случае не считаю, что имею право на это. Но кто-то должен действовать, когда зло калечит окружающих. Я беру на себя эту ответственность.– Ты берёшь на себя ношу, тяжесть которой, скорее всего, не осознаёшь, – Марфа обняла юношу. – С ней придёт только боль.Кирилл обнял маму в ответ, прижав её голову к груди.– Твой сын не такой уж и слабак, – он ткнулся носом в светлые мягкие волосы и улыбнулся. – И ты не права. Возможность сделать мир немножечко чище приносит и радость тоже. Глава 11. Сеятель Сергей очнулся с почти до крови растёртой о жёсткий песок щекой. Кто-то сильно дёргал разведчика за ноги, встряхивая тем самым всё его тело и заставляя воду покинуть лёгкие. Стужев громко раскашлялся – горло будто обсыпали перцем изнутри, а во рту было полно всякого дерьма, вроде того же песка и мельчайших кусочков дерева. Но он был жив.Лейтенант успел сильно обрадоваться своему чудо-спасению, но сразу же в нем разочаровался, как только его рывком перевернули на спину. Над Стужевым стояло несколько лучников, и взгляды у них были совсем недобрые.– Ещё одного откачали! – крикнул тот, что секунду назад дёргал Сергея за ноги.«Ещё одного» – разведчик сомневался, стоит ли радоваться за тех, кто выжил. Плен у лигийцев не сулил ничего хорошего.– Связать, – приказ донёсся откуда-то сзади. – И возвращаемся.Церемониться не стали: заломили руки за спину, связали кисти, затянув верёвку до боли, и ещё дополнительно примотали к торсу. Подняли на ноги и толкнули вперёд, Стужев бессильно повалился на колени – судорога все ещё колотила. Лучник незамедлительно отвесил пинка в бок, Сергей шумно выдохнул и попробовал встать. Надо попытаться, а то забьют до смерти. Однако ноги отказывались слушаться, как лейтенант ни старался. Тогда конец верёвки просто привязали к седлу одной из лошадей и всю последующую дорогу диверсанту пришлось терпеть неровности эльджунского рельефа. Если быть точнее, то половину или даже меньше, так как Стужев вырубился спустя минут двадцать. Время от времени сознание возвращалось к нему, лейтенант пытался понять, что происходит вокруг, но снова проваливался в беспамятство.Окончательно Сергей очнулся во вражеском лагере, когда ему на голову вывернули кадку с водой. Он обнаружил себя привязанным то ли к столбу, то ли к дереву, плечевые суставы ужасно ныли, кисти затекли настолько, что разведчик их уже не ощущал. Раздели его совсем поверхностно – сняли портупею с оружием да подсумками и только, даже китель оставили. Лейтенант попытался прикинуть процент хорошего к плохому: во внутреннем кармане у него спрятан крохотный нож, который фиг достанешь, а вот мокрая одежда уже покрылась лёгкой изморозью, что вовсе погано. Стужев попытался осмотреться, других выживших не было видно.По телу, перманентно трясущемуся крупной дрожью, опять пошла судорога. Сергей выгнулся неестественной дугой, ловя воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Как только лейтенанта немного отпустило, он попытался расшевелить затёкшие пальцы рук. Помогло – через некоторое время разведчик почувствовал щекочущий прилив крови. В голове немного прояснилось, чувства обострились, теперь можно и подумать.Вариантов набралось с гулькин нос. Надеяться на спасение не стоит, надо рассчитывать только на себя. При всей ловкости опытного диверсанта вывернуться из плотных пут не выйдет. Развяжут, скорее всего, только тогда, когда соберутся пытать или казнить. А пытать будут, иначе зачем его сюда притащили? А от следующей мысли у Стужева по загривку пошла тёплая волна страха. Каторга. Вот чего Сергей боялся по-настоящему, так это смерти в рабстве. Из положительного лейтенант отметил свою неосведомлённость в содержимом пакета с документами. К тому же его знания о численности боевых единиц в частях и расположении блокпостов на Асээ-Тэпх несколько устаревшие. Значит, допроса можно не бояться.Стужев мотнул головой, чёрная пелена медленно собралась у краёв глаз и начала своё наступление к центру. Свет стремительно сужался в небольшое кольцо, как Сергей ни старался не потерять сознание. Накатили слабость и дурнота, лагерь перед глазами пошатнулся, поплыл и в следующий момент перевернулся вверх дном, снова утянув разведчика в кромешную тьму. *** Новое пробуждение было на порядок хуже предыдущего. Лейтенант с трудом разлепил загноившиеся глаза и сразу же громко раскашлялся. Гулкие обжигающие позывы раздирали лёгкие, лицо отекло, опухшие десны отдавали страшной болью в зубы, всё остальное тело лихорадило.А вокруг темно, хоть глаз выколи. Определить, была на дворе ночь, поздний вечер или раннее утро Стужев не пытался, как и понять, сколько он провёл времени под столбом. Разведчик получил обморожение и сильную простуду, а воспаление лёгких и последующая смерть – вопрос совсем небольшого промежутка времени. Сергей подумал о том, как хорошо всё-таки, что он вряд ли доживёт до пыток и уж точно не дотянет до каторги. А потом… стало вдруг тоскливо до слёз. Стужев, одной ногой находясь в бреду, вдруг понял, что умерев здесь, он не принесёт особой пользы Родине. Смерть не выбирают, конечно… Но родных Сергей не видел уже очень давно и не хотелось уходить вот так... бессмысленно?Из темноты донеслись возгласы, постепенно приближаясь, возмущённый голос то затихал, то взрывался новым потоком. Лейтенант поднял глаза – все расплывалось, поэтому две фигуры и факел слились в одно жёлтое пятно света.– Это дикость! – не унимался один из них. Судя по высоким слащавым ноткам, это был эльф. – В каком веке мы живём? Вы думаете, показательная жестокость сыграет вам на руку? Вовсе нет, скажу я, только подольёт масла в огонь вражды!– Послушай сюда, миссионер хренов, – второй голос был низкий и хриплый, наверняка принадлежавший канийцу, – свои речи можешь запихнуть себе в срамное место. Посмотрел бы я на тебя, если бы тебе принесли бересту со списком тех, кого разметало по всему Нескучному лесу. Они, – Стужев практически почувствовал, как на него указали пальцем, – не задумывались о том, жестоко это или нет, устраивая на моих ребят засаду.Наступило непродолжительное молчание.– Как вы нам, так и мы вам? – вдруг абсолютно спокойным голосом спросил эльф.– Именно.– И неужели вы не понимаете, что при таком подходе война никогда не закончится? Будут гибнуть ваши друзья, под жёрнов сражений попадут невинные, ваши семьи, в конце концов!Каниец издал какой-то странный звук и нервно рассмеялся.– Ты и правда полный остолоп. Ты сюда приехал с аллодов, где, зуб даю, никогда не приходилось голодать, где и войны толком не было! Ты не знаешь, что такое жизнь в ожидании боя. И, бьюсь об заклад, понятия не имеешь, на какие зверства способны твари из имперской армии. Они бы не стали тебя жалеть, о нет.– Мы могли бы показать им…– Нет! – каниец резко оборвал собеседника. – Утром всех пленных показательно казнят, это моё последнее слово.Свет факела удалился вместе с хозяином. Через некоторое время глаза Стужева привыкли к темноте и он смог различить одинокую фигуру недалеко от себя. Эльф стоял, опустив руки и понурив голову. Сергей снова раскашлялся, от позывов накатил жар, на несколько секунд лейтенант обессилено повис на собственных путах. Когда разведчик снова поднял голову, миссионер уже возвышался над ним.– Я не знаю, о чем ты думаешь, – мягко заговорил эльф. – Вполне возможно, ты ненавидишь меня, на что у тебя есть веские причины.Он присел так, чтобы его глаза находились на уровне глаз Стужева и продолжил:– Но я бы очень хотел изменить это, понимаешь? Я бы так хотел… – миссионер запнулся и замолчал.Потом резко встал и пошёл прочь. Когда его шаги полностью стихли, Сергей вспомнил последние слова канийца. «Что ж, осталось совсем недолго», – подумал лейтенант. *** Стужев надеялся, что ему удастся заснуть и не просыпаться до самой казни. Но, как назло, ему стало легче, бред отступил, а холод не давал провалиться в беспамятство. Горло и лёгкие уже напоминали единый очаг боли и жара, подгоняя в голову желание, чтобы это всё поскорее закончилось.Лейтенант мысленно попрощался с друзьями, родными и близкими. Сергей старался отпустить, не сокрушаться о выпавшем на его участь исходе, но его всё равно жгло сожаление. Умереть было не страшно, но очень хотелось жить. Ещё столько всего он мог бы сделать…От мыслей его отвлёк шёпот. Позади что-то происходило, за его спиной топталось, по меньшей мере, человек пять. Стужев изо всех сил прислушивался, но слов всё равно различить не мог. Потом голоса стихли, им на смену пришли осторожные шаги.Кто-то перерезал верёвку, спутывающую руки Сергея.Стужев, собрав последние силы, рванул вперёд, как только почувствовал свободу. Неуклюжими скованными движениями он перекатился прочь от столба, тут же поворачиваясь лицом к неизвестному.– Спокойно, товарищ лейтенант. Это мы…Степных, хоть и очень натянуто, но улыбнулся. Рядом с ним, придерживая изорванную правую руку, стояла Гиря и ещё два незнакомых хадаганца. Венцом над компанией возвышался эльф. Сергей не стал задавать глупых вопросов, ответ был виден в глазах Бугра. Миссионер молча мотнул головой в сторону, и группа так же тихо поспешила выполнить его указание.Час нетопыря. Прекрасное время для побега. Сумеречный свет скрадывает не только складки ландшафта, но и силуэты беглецов. И в то же время достаточно светло, чтобы разглядеть часовых издалека и случайно на них не напороться.За пределами лагеря миссионер указал направление к ближайшим постам Империи. Группа двинулась вперёд. Стужев оглянулся.– Стой! Ты куда? – окликнул он эльфа.– Назад. Прослежу за тем, чтобы у вас было как можно больше времени.– С ума сошёл? – подключился один из хадаганцев. – Они поймут, кто это сделал. Это же очевидно.– Я знаю, – спокойно ответил миссионер.Беглецы переглянулись в недоумении.– Ты понимаешь, что они тебя растерзают? – серьёзно спросил Бугор.Миссионер лишь молча улыбнулся. Гиря подошла к нему, положила здоровую руку на плечо и, заглянув в глаза, мягко попросила:– Пойдём с нами.После небольшой паузы эльф тяжело вздохнул и заговорил. Голос его был спокоен и наполнен каким-то печальным умиротворением:– Друзья мои, вы не понимаете очевидного. Моя миссия здесь – не остановить войну и не сократить количество жертв. Мой долг – показать другой путь. Я не предаю своих собратьев, отпуская вас. Это мой выбор, я беру на себя ответственность за любые последствия. Пусть даже платой мне за это станет смерть. А если я уйду с вами – это будет уже предательство, к тому же двойное. Словами я не мог добиться ничего. Делом… я показал, что есть другой путь. Война будет продолжаться, стороны будут искать правых и виноватых, будет только больше смертей и разбитых судеб. Поэтому должны найтись те, кто выйдет из этого порочного круга.Миссионер замолчал и провёл взглядом по группе, заглянув в глаза каждому. Потом решительно развернулся на месте и зашагал в лагерь. *** Порой Сергею казалось, что полевая военная медицина страшнее самых тяжёлых болезней. Получив выписку и вздохнув здоровой грудью, Стужев мимоходом подумал о том, что радикальные методы лечения, опробованные им на прошлой неделе, точно отняли у него несколько лет жизни. Тем не менее, свободное дыхание вместо надрывных хрипов с литрами мокрот не могло не радовать.Физически лейтенант оправился в рекордные сроки, чего нельзя было сказать о его моральном состоянии. Ни встреча со взводом, ни поощрение от капитана не смогли прогнать горькие мысли о произошедшем на Эльджуне. Инна была совсем рядом во время взрыва, она могла выжить. Очень хотелось верить в это. Стужев направил запрос в Южную грань, но ответа не приходило. Бугор вряд ли останется и продолжит заниматься тем же. Скорее всего, он улетел первым же рейсом из Такалика, прихватив с собой Гирю. Но тяжелее всего на душе было от другого.В память Сергея намертво врезался шагающий силуэт миссионера в предрассветных сумерках. Стужев прекрасно осознавал цену этой жертвы и сразу себе признался, что от эльфа подобного никак не мог ожидать. Лейтенант долго размышлял над его поступком, отчего сознание разрывалось на части. Впервые Сергей серьёзно задумался над своей ролью в этой войне.И впервые понял, насколько крохотна и незначительна его жизнь. Продолжение Previous Page Next Page
  9. Previous Page Next Page Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101 Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Начало Часть II. Глава 8. Нулевой потенциал – Марфуша! Идём гулять! – с улицы послышались девичьи голоса. Вместе с ними в горницу забрёл приятный летний ветерок, будто тоже приглашая выйти на прогулку. Марфа отложила шитьё, подняв глаза на мать. – Можно, – мягко сказала та. Девушка широко улыбнулась и помчалась к двери, по пути заглянув в зеркало. Вдоволь накупавшись, девицы сидели у берега реки, плели друг другу косы и пели песни. Лёгкая дымка над водой подёрнулась розоватым свечением в лучах закатного солнца, а свежий вечерний воздух придавал доброго настроя. – Слыхала я, что Стас к тебе свататься собирается, – сказала подружка, глядя на Марфу. – Врёшь! – удивилась та, а потом добавила грустно. – Он-то на меня давно заглядывается, да семейства наши разного полёту. Ему родители невесту побогаче отыщут… – А вот ничего и не вру, – хитро промолвила девица. – Станислав своим вольным норовом давеча прославился. Родительское слово для него не закон, кого захочет, того и возьмёт замуж. – Ага, а отец потом наследства лишит, – покачала головой Марфа. – Как по мне – муж с таким складом ума на пустом месте хозяйство построит и любу семью прокормит, – парировала подруга. – Так что повезло тебе, Марфунь. Девушка густо покраснела, наматывая золотистый локон на палец и уже не сдерживая улыбки. – Ох и погуляем на твоей свадьбе! – подруга сладко потянулась и откинулась в сено. – Полно тебе… – Марфа игриво толкнула её в бедро, отчего та громко рассмеялась. *** Канийка последний раз посмотрела в окно, не в силах прогнать глупую улыбку и щекочущее чувство радости в груди от новостей, услышанных вечером. Девушка вынырнула из белой сорочки и, счастливая, повалилась в постель, мыслями витая где-то рядом со своей отрадой и будущим мужем. Марфа проснулась от чьего-то крика, отдалённого, но очень громкого. Завернувшись в простыню, она выскочила из своей комнаты и постучалась к родителям. Ей незамедлительно окрыли, мать и отец тоже не спали. – Вы слышали? – обеспокоенно спросила канийка. – Слышали, – мать обняла её, поцеловав в лоб. – Иди к себе, отец пойдёт, разузнает, нужна ли помощь. Мог зверь дикий кого задрать, бывало уж такое. – Береги себя, папенька, – Марфа придержала отца за руку, повинуясь какому-то странному чувству, и поспешила выполнить указание матери. Она вошла обратно в свою светлицу и уже собиралась лечь, как подобный крик раздался вновь. Потом ещё и ещё, а вскоре к ним присоединился вовсе непривычный звон. Набат. Быстро одевшись, Марфа с матерью выскочили на улицу. В деревне царил хаос, люди метались в панике, убегая от неведомой напасти. Марфа не предпринимала попыток присоединиться к остальным, а всё старалась высмотреть в толпе отца, но его нигде не было видно. Остановить кого-то, чтобы спросить, что случилось, тоже не получалось. Но спустя минуту ответ явил себя сам. Между домами плотным строем шагали люди, закованные в сталь. Каждого, кто пытался встать у них на пути, просто сминало под тяжёлыми щитами и ударами полуторных мечей. Землю окрасили красные потоки крови, в считаные секунды тихое безмятежное селение превратилось в преисподнюю. От открывшейся взору картины Марфу охватил дикий исконный ужас, и ноги сами понесли её прочь от вторженцев. Она бежала в темноту, пытаясь как можно быстрее отдалиться от звона стали. Земля проносилась перед глазами, позади оставались чёрные зеницы окон. Но, когда ей показалось, что кошмар остался позади, тьму разорвал свет факелов, осветив вереницу солдат, окруживших деревню. *** Нестройная шеренга селян вытянулась возле ратуши, легкий гомон сменился сперва тихим роптанием и перешептыванием, а когда на площади появилась фигура комиссара – люди стихли. Селяне боялись – их дух очень быстро переломился о жестокость имперцев, а надежда почти исчезла после поражения ополченцев. Теперь солдаты отлавливали оставшихся партизан, не успевших покинуть остров во время отступления. Из тумана, следом за офицером, проследовали два солдата с носилками. Труп хадаганца положили в центре площади так, чтобы его было видно всем собравшимся. Комиссар выдержал довольно длинную паузу, отчего напряжение вокруг загустело, как туман, наполнивший сегодняшнее утро. – Как я уже сообщал, партизанская деятельность карается смертной казнью. Сегодня ночью был убит один наш солдат. Именем правосудия я призываю партизан сложить оружие и сдаться. В противном случае я прикажу казнить гражданских. У вас, – он обратил свои слова куда-то в воздух, – есть ровно десять минут на размышления, после чего будут казнены пятеро гражданских, по одному в минуту. Комиссар кивнул своим подчиненным, и они рывками отделили от основной шеренги несколько людей, среди которых оказалась Марфа. Линейка взвыла женским плачем и вскриками, мольбами о пощаде, с разных сторон понеслись молитвы. Нутро канийки сжалось от страха так, что она потеряла всякую возможность говорить. Из глаз текли слезы, а взгляд ее бессмысленно уперся во влажную землю под ногами. Прошло пять минут, но никто не появился. После свистящего взмаха меча вновь притихшая в ожидании толпа взревела новой волной плача. Грунт окрасился в красный, а обезглавленное тело даже не стали убирать. Когда подошла очередь Марфы, страх вдруг куда-то испарился. Умереть за то, чтобы еще жила надежда... да, пожалуй, она готова отдать свою ненужную жизнь за какого-то партизана. Пусть живет он, тот, кто принесет ее родному дому больше пользы, тот, кто сможет что-то изменить. С этой мыслью канийка выпрямилась, готовая принять свою смерть, солдат поднял окровавленный меч... – Стойте! До боли знакомый голос. Станислав вышел на площадь, подняв руки. Марфа обернулась... нет, зачем он вышел? Зачем? – Стас, нет, я того не стою! Но его уже подхватили и повели куда-то прочь, чтобы выпытать из него все, что он знает. Марфа упала на колени и заплакала. – Что ж, все свободны. Приказываю вернуться на рабочие места. Комиссар торжественно развернулся на пятках и уже собирался уходить, как вдруг внимательно посмотрел на Марфу. – Ко мне её, – отдал он короткий приказ и чеканным шагом отправился в свои временные апартаменты. Когда Марфу приволокли к имперскому офицеру, она еще больше укрепилась в мысли, что должна была как можно скорее покинуть мир живых. Он абсолютно не церемонился, а за попытку сопротивления просто избил её до полусознательного состояния. Потом потянулись ужасные одинаковые дни, складываясь в недели, затем месяцы. Марфа жила единым желанием – чтобы это как-то прекратилось. Несколько раз она специально злила своего мучителя, надеясь, что в приступе ярости он убьет её. Но комиссар был одарен прекрасным самообладанием и обидные слова канийки лишь веселили его. А вечера он смаковал. Ему недостаточно было просто попользоваться Марфой, как женщиной, в придумывании издевательств он проявлял маниакальную изобретательность, а к воплощению их в реальность подходил с особой дотошностью. Потерять разум от безысходности комиссар ей тоже не позволял. Измываться над бездумной оболочкой ему стало бы не интересно. Иногда хадаганец приносил какую-нибудь книгу и целый вечер читал пленнице, поведение его при этом было весьма мягкое и даже заботливое. – Вот ярчайший пример, – сказал он однажды, захлопнув какой-то талмуд с имперскими постулатами, – доминирования высшей расы над низшей. Моя методика воспитания превратила тебя из дикаря в чудесное, исключительно покладистое создание, которое никогда не поднимет руку на своего хозяина. А однажды Марфа проснулась и поняла, что случилось страшное. Она здорово отяжелела, хотя кормили её едва сносно. Целый день канийка проплакала, вопрошая Тенсеса, почему он не забрал её раньше. В свою очередь, реакция комиссара была совершенно неожиданной – казалось, он даже обрадовался тому, что у него будет ребенок. После этого жизнь стала налаживаться. Офицер больше не насиловал свою пленницу, да что там – он к ней пальцем больше не прикоснулся. Более того – из землянки ее переселили в дом, стали лучше кормить и выпускать на прогул два раза в день. Работу давали легкую, а будущий отец приносил ей книги, да и сам читал ей по вечерам. В сердце Марфы родилась новая надежда. Казалось, весть о ребенке что-то переменила внутри её палача. Теперь канийка жила верой в то, что чудо рождения новой жизни изменит его полностью, а любовь к ребенку вытеснит всю жестокость. Чем ближе подходил срок, тем больше Марфа верила в то, что даже сможет полюбить комиссара. Он готова была простить ему все, только бы его душа исцелилась от страшного порока. В день, когда на свет появился Кирилл, она была счастлива. Став матерью, Марфа лежала в постели с сыном на руках, с нетерпением ожидая, когда явится гордый отец. Комиссар вскоре прибыл, но то, что она увидела в его глазах, было совсем не тем, чего она так ждала. Офицер посмотрел на младенца, как опытный собаковод оценивает помет ощенившейся суки. Потом он кратко осведомился у врача о здоровье ребенка и, сам себе кивнув, сказал только: – Пока что я удовлетворен. Посмотрим, как он покажет себя в будущем. Вскоре Марфу охватило отчаяние от осознания, как глубоко она ошибалась. Комиссар не изменился, он просто обрёл новую цель. Он заболел идеей об идеальном солдате и решил воспитать из своего сына цепного пса. У Марфы холодело нутро, когда офицер называл её ребёнка качественным материалом для эксперимента. К сыну её больше не подпускали, и Марфа окончательно замкнулась, уже совершенно безвольно наблюдая за тем, как растет Кирилл. Все, что ей удавалось – порой ночью прокрасться к нему, чтобы подарить хотя бы каплю ласки и материнской доброты. Ей очень хотелось, чтобы в его жизни была хоть какая-то любовь, так как от отца ему получить её не светило. Когда Кирилл подрос и начал разговаривать, их встречи пришлось держать в тайне, и каждый раз он спрашивал у матери – почему ему выпала такая судьба и почему отец его не любит, как мать. Марфа не могла найти в себе силы и смелость рассказать ему всю правду. Шли годы, производство в шахте на аллоде развернулась на полную силу, а рядом с ним выросла полноценная военная часть, где бывший комиссар занял место командира. О своей связи с Марфой он умалчивал перед начальством, а подчиненных заставлял держать язык за зубами. Все ради репутации. Внебрачный сын числился в рядах охранной роты, но службу нес отдельно, под надзором отца и его помощников, которые занимались с ним индивидуально. Кирилла заставляли работать на износ – вставал он раньше, чем весь аллод, половину дня проводил в изнуряющих тренировках, а после сидел над книгами, стараясь втолкнуть прочитанное в голову, так как за проколы на контрольных в конце каждой недели его жестоко наказывали. Сопротивляться методикам отца он не мог, последний был невероятно искусен в манипулировании чужим сознанием. Когда мальчик привык к физическим наказаниям и длительным посиделкам в карцере, его запугали расправой над матерью. Глупо было думать, что отец ничего не знает о привязанностях своего сына. Потеряв всякую возможность противиться, Кирилл развернул свои усилия на сто восемьдесят градусов, буквально вгрызаясь в гранит науки и совершенно не жалея себя во время тренировок. Глубоко в сердце он затаил чёрную ненависть и стал копить силы. В его голове начал формироваться план убийства отца. *** Два последних хлёстких удара отозвались эхом вдоль стен и на несколько мгновений зал наполнила тишина. Кирилл, замерев в боевой стойке, стоял посреди десятка едва шевелившихся тел. Грудь юноши вздымалась и опускалась, пот с кровью заливали глаза, но он ждал и смотрел на отца, не моргая. Наконец, тишину разорвали медленные хлопки. Командир части надменным взглядом окидывал результат боя, одинокую фигуру победителя, и аплодировал, довольно кивая. – Вот это я называю результатом! Кирилл криво улыбнулся. Внутри он торжествовал, по глазам отца было видно, что тот теперь уверен в преданности своего воспитанника. Осталось совсем немного – дождаться, когда его начнут использовать по назначению. Едва Кирилл получит хотя бы какую-то степень свободы, он сразу же нанесёт удар. Он даже придумал, как позаботиться о матери и обезопасить её от нависшей угрозы. Юноша выровнялся, расправил плечи и убрал руки за спину, устремив взгляд вперёд. Отец подошёл к нему вплотную, вдёрнул подбородок и отчеканил: – Отличная работа, боец! – Служу Империи! – незамедлительно ответил Кирилл. – Сейчас отдыхай. Немного позже я вызову тебя. Хочу лично посвятить в детали дальнейшей службы. Хадаганец дождался, когда новоиспеченный солдат отдаст честь, затем покинул зал. Кирилл снова широко улыбнулся, предвкушая близкую расплату за все свои страдания. – Итак, – командир части открыл папку с личным делом Кирилла, – теперь ты полноценный гражданин Империи. Я обо всём позаботился. Нет-нет, – он помахал рукой, – можешь не благодарить, это было в моих интересах, легализовать тебя. Кирилл не подал виду, хотя внутри всё перевернулось от отвращения. Гражданин ненавистной Империи, о да, всю жизнь он мечтал об этом. – Дальше. Я назначаю тебя начальником охраны на производстве. Но это временно. Сейчас я стараюсь добиться визита от наших столичных коллег. Когда комиссия приедет посмотреть на тебя, я уверен, тебя оторвут у меня с руками и, после дополнительной подготовки, ты попадёшь в ряды хранителей или даже ястребов Яскера. А я за свою работу получу повышение. Ты готов стать важной фигурой в жизни Империи? – Всегда готов. – Славно. Теперь о не самом приятном… В твоих силах я более, чем уверен. А вот преданность… это вещь более сложная. Я считаю – никогда не будет лишним перестраховаться. – Виноват? – юноша недоуменно уставился на хадаганца. – Я хочу, чтобы ты помнил – если тебе вздумается предать меня лично или Империю в целом, на здоровье твоей матери это отразится не самым лучшим образом. У Кирилла от этих слов пересохло в горле, а ладони за спиной одеревенели. – Подозреваю, – продолжил отец, – что глубоко внутри ты мог затаить обиду на меня и давно ищешь способ отомстить. И, скорее всего, придумал какой-то невероятный план по защите любимой маменьки от меня. Так вот – теперь она всегда будет при мне или под надзором моих людей. Даже не надейся, я не выпущу из рук этот чудесный рычаг управления тобой. С другой стороны, если ты не планировал ничего плохого и собирался строить военную карьеру, то тебе не о чем переживать. В таком случае со своей стороны могу обещать – твоя мама будет в самых прекрасных условиях, которые ты только можешь представить. И, – хадаганец склонил голову набок, – ещё обещаю личную встречу на каждое повышение или особую заслугу перед Родиной. Кирилл ввалился в свою комнату, спешно запер дверь и бессильно опустился на пол, обхватив голову руками. Из глаз катились слёзы, а дыхание быстро сорвалось на прерывистые хрипы. – Ненавижу… Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Пальцы оторвались от головы и заскребли по полу. Свобода, казалось, была так близка, он так долго шёл к этому! Так долго страдал, а ради чего? – Демон бы тебя побрал! Чувства накатили новой волной, превращаясь в крик боли. Кирилл глухо застонал, зажимая себе рот обеими руками. Через пару минут он начал успокаиваться и вновь задумался над тем, как же ему теперь поступить. Мысли шальным порывом носились в голове, не принося ничего полезного. Но решать нужно было сейчас, как можно быстрее, ведь вскоре его увезут на другой конец Сарнаута, где у Кирилла будет ещё меньше власти над собой. Время текло неудержимым потоком, приближая приезд комиссии, а Кириллу не удавалось ровным счетом ничего. Любые действия, не связанные со службой начальника охраны, вызывали подозрения у командира, и первое же предупреждение с его стороны вогнало беднягу в отчаяние, оставив лишь возможность надеяться на чудо. Но Кирилл не верил в чудеса. *** Наступило утро судьбоносного дня. Кирилл открыл глаза и тут же зажмурился – ещё отходя ко сну, он мечтал больше никогда не проснуться. Дверь распахнулась, человек с порога выдал распоряжение через сколько и где юноше следует находиться. В ушах гудело, а мир вокруг будто сомкнулся. Кирилл отдался течению и позволял своему телу делать всё необходимое. Вот он уже находился в зале, а перед ним сидела группа людей в военной форме, погоны которой были украшены тяжёлыми звёздами. Перед началом действа в зале появилась мать, но потом её сразу же увели. Сердце Кирилла глухо ударилось о грудную клетку и будто остановилось. Дальше всё происходило само по себе. Руки сжимались в кулаки, тело извивалось в стойках и пируэтах, ноги выплясывали смертельный танец, наполняющий окружающих восторгом, а душу юноши отчаянием. Каждый шаг был прощанием с надеждой, любовью, добротой и последними лучами света. Кирилл всё больше утопал во мраке безнадёги, он понимал, что отец победил. В последний момент, когда тьма уже была готова поглотить его с головой, душа внутри вдруг завопила о помощи, о чуде. Кирилл всем своим естеством взывал к мирозданию, умоляя дать ему хотя бы крохотный шанс на спасение. Глаза его увлажнились, что, впрочем, никто не смог бы заметить, так как лицо юноши заливал пот. «Я не хочу погибать! Помогите, кто-нибудь… Я не хочу!» – звенело в голове, заглушая все остальные звуки. И чудо произошло. Публика так увлечённо наблюдала за демонстрацией боевых навыков Кирилла, что никто не заметил, как один из группы встал и обнажил оружие. Взмах сабли был молниеносным, лишив головы генерала, сидящего в первом ряду. В зале воцарился хаос. Помещение вдруг наполнилось чужаками – они, подобно теням, скользили между имперцами, верша кровавую расправу. Когда подоспело подкрепление, все гости из столицы были мертвы, а неизвестные начали отступление. Кирилл сразу понял – это тот самый шанс, о котором он молил высшие силы, и вцепился в него зубами. Чтобы как-то вызвать доверие своих таинственных спасителей, он встал на их сторону, устраняя наступающих врагов. На него посмотрели с подозрением, но решили воспользоваться предложенной помощью, так как видели раньше, на что он способен. Доверие к его персоне укрепилось ещё больше, когда Кирилл указал обходной путь, позволив лазутчикам избежать боя с целой ротой солдат. Они уже приближались к спасительному берегу, но Кирилл отставал и всё оглядывался. – Парень, хочешь сбежать, не тормози, – поторопили его в группе. – Я не могу, – горестно выдохнул он в ответ. – В моих руках жизнь матери. Каниец смерил его цепким взглядом и мотнул головой к баркасу, на котором они собирались отплыть. – Ты о ней? Он свистнул своим людям, указав взглядом на кого-то, и те попросили привстать пассажира в дальнем углу лодки. – Кирюша! Кирилла будто молнией ударило, когда он увидел лицо матери. Потеряв дар речи, юноша бросился к баркасу, который отплыл от аллода уже через мгновение. Лодка скользила по воздуху, подгоняемая астральным ветром. Группа канийцев переглядывалась и косилась на Кирилла, но никто не осмеливался им мешать. Он рыдал, крепко обняв мать и умоляя мироздание, чтобы всё это не оказалось всего лишь сном. Глава 9. Билет в один конец Марфа прильнула к окну в печальной задумчивости, наблюдая, как капли дождя медленно стекают по стеклу. – Остановись… Кирилл поджал губы в накатывающей ярости и поднял глаза к потолку. – Почему? Такой, как он, не имеет права на жизнь. Стерев его с лица земли, я сделаю этот мир чище. – Не сделаешь, сынок… Отомстив, ты пойдёшь по его же стопам. – Почему ты его защищаешь? – Кирилл вдруг подорвался и сделал пару резких шагов к матери. – Неужели ты всё-таки его любишь? После того, – брови парня жалостливо сдвинулись, – что он с тобой… со мной… – Он болен… – Марфа опустила взгляд. – Мучительно болен. Вся эта злоба, фанатизм – огромное чёрное пятно на его сердце. Твой отец просто не понимает этого. – И не поймёт никогда! – Кирилл прервался на секунду и, будто опомнившись, поспешил добавить. – И я тебя просил, не упоминай моё родство с ним, просил же! Он несколько раз прерывисто вдохнул и выдохнул, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, но глаза всё равно предательски намокли. Парень резко отвернулся и торопливо утёр слёзы. – Я так решил, – ещё дрожащим, но уже вполне спокойным, голосом продолжил Кирилл. – Комиссар должен умереть. Марфа тяжело поднялась и, подойдя к сыну, обняла его с такой нежностью, на какую была способна. – Тогда пообещай мне сохранить своё сердце чистым и не впустить в него мрак. Ты вырос добрым мальчиком, несмотря на все испытания, свалившиеся на твою голову. Не переступи грань, где справедливость и желание искоренить зло превращаются в месть и потакание гордыне. Кирилл прижал ладони матери к своим ещё влажным щекам, наслаждаясь их теплом и не желая отпускать их никогда. – Я так тебя люблю, мама. Ты вся моя жизнь… Если бы не ты – мой мир был бы чёрной пустотой без всякого смысла. – Пообещай. – Обещаю. *** – Самый наш большой козырь – это уверенность имперцев в том, что я погиб, – Кирилл попутно делал последние штрихи на огромной и удивительно подробной карте, нарисованной им по памяти. – Никто на аллоде не будет готов к настолько тщательно спланированной атаке и, уж тем более, к удару по незащищённым точкам. На производстве полно технических ниш и лазов, кои охраняются от слова никак, так как узнать о них извне просто невозможно. Юноша поднял глаза на командира, сразу же рассмотрев в его взгляде вопрос. – Повторю ещё раз – остров мы не отобьём, на это можно не надеяться. Даже если нам удастся выбить имперцев из части, позже подкрепление смолотит нас в считанные минуты. Империя не отдаст просто так шахту с метеоритным железом. – Но земли же изначально канийские… – На момент захвата аллод формально не принадлежал Кании. Почему так – я не знаю, да и мы тут не особенности внешней политики Лиги обсуждаем. Наша задача – эвакуировать всё канийское население, воевать за шахту будет настоящая армия, а не наша партизанская кучка. А этот… – Кирилл замялся, забыв название точно. – Сыскной приказ, – помогли со стороны. – Да, Сыскной приказ. Они не будут с нами сотрудничать. Их целью были имперские полководцы. Они не получали приказов об освобождении порабощённых канийцев. – Но… – Давайте смотреть правде в глаза! – Кирилл не дал договорить бывшему партизану и упёрся руками в стол. – Лиге не до нас. Сыскному приказу не до нас. Никому. Нет. До нас. Дела. Мы сами по себе. И, если мы хотим спасти наших жен, сестёр, матерей, отцов и так далее – мы должны рассчитывать на себя. Новоград не присылал помощи в течение почти двух десятков лет, так почему они должны изменить своё решение сейчас? У Кании, судя по всему, достаточно богатых месторождений в своих землях, так что они решили откупиться от Хадагана этой крошкой. – Ты рассуждаешь, как хадаганец, мальчик. – Я рассуждаю трезво, – похолодев, ответил Кирилл. – Мне плевать на политику. Я собираюсь освободить от ярма тех, с кем рос на одной земле. Присоединяться ко мне или нет – дело ваше. *** Несколько лодок пристали к берегу, и партизаны беззвучно вытекли на сушу. Они подобрались поближе к части, затаившись в зарослях. Кирилл не ошибся – на производстве творился бардак. Сложно было представить себе масштабы скандала, бушующего нынче в Незебграде и как командиру местной части приходиться отдуваться за произошедшее. Правда, он очень надеялся, что бывший комиссар всё же не уехал в столицу. Кирилл скрыл от союзников свои истинные намерения. Эвакуация канийцев была первой по важности, но не единственной его целью. Он считал своим долгом лично умертвить отца без шанса на воскрешение. Юноша оглянулся на своих помощников в задумчивости. Нет, подставлять их под удар он не станет ни за что в жизни, месть запланирована на после. Его беспокоило другое – ради расправы над ненавистным палачом придётся задержаться. Останется ли кто-то из них, чтобы помочь Кириллу с отходом? Почему-то (Кирилл не мог понять или придумать причину) между ним и нынешними союзниками не было должного доверия. В их взглядах читались подозрение и… осуждение? Парень помотал головой, отбрасывая мрачные думы. Есть задача, её необходимо выполнить, все размышления потом. Кирилл горько ухмыльнулся последней мысли – воспитание, полученное от имперцев, оставило на нём неизгладимый след. – Ну что же, – окончательно остудив голову, юноша устремил к зданиям впереди взгляд, полный решительности, – другого шанса не будет. Все готовы? Партизаны ответили единогласно. – Тогда вперёд. Группа канийцев аккуратно двинулась к своей цели. Еще во время службы начальником охраны Кирилл приметил и запомнил технический рукав в одном из рабочих помещений, его использовали для сброса пустой породы в астрал. Забираться внутрь него было опасным занятием, так как сорвавшихся с края аллода ждало захватывающее путешествие на тот свет. Помогая друг другу, лазутчики справились с первым шагом и успешно оказались на территории предприятия. Кирилл сделал ставку на то, что в обычно безлюдном месте сейчас не будет вообще ни души. Он хорошо запомнил поведение бывших сослуживцев в таких ситуациях – рядовые солдаты и рабочие всегда старались не попасть под горячую руку, а некоторые их командиры вообще усиленно прятались и избегали любой встречи со своим начальством. И юноша не ошибся. Вокруг всё блестело так, что не к чему было придраться, а редкие обитатели этого цеха, видимо, изображали особенно важную деятельность где-то в другом месте. Хотя, на деле они, скорее всего, прятались по каким-то каптёркам и биндейкам. Кирилл повёл за собой группу, вслушиваясь в обстановку на пределе своих возможностей. Несколько раз ему удалось заранее распознать угрозу в гуле, наполняющим производство, и укрыться вместе с помощниками в боковом помещении. Хоть в голове парня и не было места для лишнего, всё же одна мысль просочилась сквозь концентрацию на задании. Кирилл вдруг понял, что сейчас это место видится ему совсем иначе. Внезапно он почувствовал тысячи звуков и запахов, воплощающие собой жизнь и дыхание предприятия, увидел свет, пробивающийся сквозь верхние окошки ангаров, ощутил потоки тёплого воздуха из приближающейся котельной… Всё это совершенно неожиданно показалось красивым и даже близким сердцу, хотя ещё совсем недавно Кирилл ненавидел каждую серую стену каждого здания, а трубы, наполненные потоками маны, напоминали вены, которые он мечтал перерезать. Размышления отвлекли юношу достаточно, чтобы тот оступился. На следующем повороте коридора навстречу лазутчикам вынырнул патруль. Отступать было некуда, поэтому Кирилл рванул на врага, не раздумывая. Благодаря небольшому замешательству хадаганцев он выиграл несколько секунд, коих ему хватило с головой. В навыках боя Кирилл дал бы фору любому на этом аллоде и спустя мгновения он стоял меж трёх мертвецов, лежащих на полу. Опомнившись, парень пригляделся к лицам побеждённых и скрипнул зубами. В одном из них он узнал своего напарника, которого присылали для занятий рукопашной. Этот простой, как угол дома, открытый и честный хадаганец скрашивал невыносимую рутину своим простодушием и добрыми шутками. Нет, он не был для Кирилла товарищем, они ничего не знали друг о друге и никогда не общались, как это делают нормальные люди. Но Кирилл практически вырос рядом с ним. Сердце больно сжалось, юноша шумно выдохнул, пытаясь подавить нахлынувшие чувства. – Прячьте трупы, – коротко скомандовал парень. – Что дальше? – спросил один из канийцев, когда их группа оказалась на пороге котельной. Разума Кирилла коснулись сомнения. Когда он составлял план, голова его была горячей, жажда мести мучила рассудок и принуждала забывать некоторые нюансы. Смерть патрульного остудила пыл и заставила задуматься об этих самых нюансах. Кирилл планировал взрыв в котельной в качестве отвлекающего манёвра, надеясь, что авария даст ему возможность в воцарившемся хаосе освободить и вывести пленных. Однако теперь он вспомнил о тех, кто работал в непосредственной близости. Мысли о людях, заживо сварившихся в потоках кипятка, испугали его не на шутку. «Как же поступить?» – звенело в голове, но придумывать новый план времени не было. На кону стояла успешность затеянной операции, отступать было нельзя. – Работаем согласно плану, – сухо произнёс Кирилл, махнув механику, и тот полез в сумку за самодельной манабомбой. То, что происходило дальше, Кирилл хотел бы забыть раз и навсегда. Он со своей группой бежал по коридорам, следуя к новой точке длинного маршрута, когда помещения позади вдруг взорвались воплями. Дикие крики, мужские и женские, будто впивались в голову в попытке проделать в ней дыру. «Цель оправдывает средства» – звучали отцовские слова в голове, сколько парень не пытался их прогнать. Примерное местонахождение каждого канийца на острове тоже было рассчитано заранее, и теперь лазутчики будто играли в игру, похожую на прятки, только с боем в промежутках между найденными игроками. Их было не так много – родная деревня Марфы, прежде стоявшая на этом крохотном аллоде, могла похвалиться всего лишь одним-другим десятком домиков, а с времён захвата и порабощения семьи нисколько не выросли, а только сократились. Убедившись, что все найдены и группе партизан не составит труда доставить спасённых к лодкам, Кирилл попросил дать ему десять минут и, не утруждая себя объяснениями, повернул обратно. Одному ему было ещё легче перемещаться по вражеской территории. Теперь не нужно было заботиться ни о ком, кроме собственной спины. А найти кабинет командира части он мог с завязанными глазами. Юноша переступил порог, стряхнув кровь с длинного клинка. Комиссар стоял у окна и, казалось, наслаждался видом. – Что-нибудь скажешь напоследок? – глядя на него яростным взглядом исподлобья, глухо произнёс Кирилл. – Да, – отец не обернулся, а лишь немного повернул голову в сторону. – Я необычайно доволен результатом. Кирилл немного опешил, опустив оружие. – Я пришёл убить тебя, – сказал он, нахмурившись. – Все твои планы, твой демонов завод, твоя власть – пылают жарким огнём! Это конец, слышишь?! Командир части издал самодовольный смешок. – Посмотри, чего ты добился, – он взмахнул рукой возле окна. – Ты способен на очень многое. Я прекрасно тебя воспитал. Вдруг хадаганец развернулся на пятках и чеканным шагом пошёл навстречу своей смерти. Он подошёл почти вплотную к Кириллу, держа руки сложенными за спиной. – Так что ты не прав, сын, – юноша оторопел от того, что отец впервые обозначил их родство вслух. Комиссар наклонился, чтобы смотреть ему прямо в глаза и почти шёпотом произнёс: – Это только начало. *** Кирилл смотрел перед собой невидящим взглядом, на лице его подсыхала чужая кровь. Перед глазами снова и снова вставала картина слетающей с плеч головы отца. Сделать это, оказалось, так легко… пугающе легко. Он испытывал столько ненависти к этому человеку, что в решающий момент руки будто сами взмахнули мечом. Вокруг гомонили спасённые. То тут, то там раздавались смех, плач и ликование. Узнавались лица, потерянные годы назад, успевшие созреть или состариться. А кого-то не было уже в живых, и радость встречи смешивалась с горечью невосполнимой утраты. Кирилл же ощущал себя чужим на этом празднике воссоединения. Точно так же, как его лицо было запятнано кровью отца, на душе лежало тёмное пятно прошлого. Из паутины мыслей его вырвало прикосновение столь нежное, что юноша тут же потянулся ему навстречу. Кирилл обернулся – мама стояла перед ним со слезами на глазах и молчала. – Всё кончено, – тяжело выдохнул парень. Марфа обняла его, стараясь утешить и успокоить. Руки Кирилла судорожно обхватили её в ответ, а голова уткнулась в материнскую грудь. Слёзы больше не рвались наружу, желание кричать сменилось удушливым печальным спокойствием. Счастливые люди вокруг приносили уверенности в необходимости содеянного. Но душа Кирилла разрывалась от боли. Продолжение Previous Page Next Page
  10. Previous Page Next Page Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101 Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Начало Часть II. Глава 8. Нулевой потенциал – Марфуша! Идём гулять! – с улицы послышались девичьи голоса. Вместе с ними в горницу забрёл приятный летний ветерок, будто тоже приглашая выйти на прогулку. Марфа отложила шитьё, подняв глаза на мать. – Можно, – мягко сказала та. Девушка широко улыбнулась и помчалась к двери, по пути заглянув в зеркало. Вдоволь накупавшись, девицы сидели у берега реки, плели друг другу косы и пели песни. Лёгкая дымка над водой подёрнулась розоватым свечением в лучах закатного солнца, а свежий вечерний воздух придавал доброго настроя. – Слыхала я, что Стас к тебе свататься собирается, – сказала подружка, глядя на Марфу. – Врёшь! – удивилась та, а потом добавила грустно. – Он-то на меня давно заглядывается, да семейства наши разного полёту. Ему родители невесту побогаче отыщут… – А вот ничего и не вру, – хитро промолвила девица. – Станислав своим вольным норовом давеча прославился. Родительское слово для него не закон, кого захочет, того и возьмёт замуж. – Ага, а отец потом наследства лишит, – покачала головой Марфа. – Как по мне – муж с таким складом ума на пустом месте хозяйство построит и любу семью прокормит, – парировала подруга. – Так что повезло тебе, Марфунь. Девушка густо покраснела, наматывая золотистый локон на палец и уже не сдерживая улыбки. – Ох и погуляем на твоей свадьбе! – подруга сладко потянулась и откинулась в сено. – Полно тебе… – Марфа игриво толкнула её в бедро, отчего та громко рассмеялась. *** Канийка последний раз посмотрела в окно, не в силах прогнать глупую улыбку и щекочущее чувство радости в груди от новостей, услышанных вечером. Девушка вынырнула из белой сорочки и, счастливая, повалилась в постель, мыслями витая где-то рядом со своей отрадой и будущим мужем. Марфа проснулась от чьего-то крика, отдалённого, но очень громкого. Завернувшись в простыню, она выскочила из своей комнаты и постучалась к родителям. Ей незамедлительно окрыли, мать и отец тоже не спали. – Вы слышали? – обеспокоенно спросила канийка. – Слышали, – мать обняла её, поцеловав в лоб. – Иди к себе, отец пойдёт, разузнает, нужна ли помощь. Мог зверь дикий кого задрать, бывало уж такое. – Береги себя, папенька, – Марфа придержала отца за руку, повинуясь какому-то странному чувству, и поспешила выполнить указание матери. Она вошла обратно в свою светлицу и уже собиралась лечь, как подобный крик раздался вновь. Потом ещё и ещё, а вскоре к ним присоединился вовсе непривычный звон. Набат. Быстро одевшись, Марфа с матерью выскочили на улицу. В деревне царил хаос, люди метались в панике, убегая от неведомой напасти. Марфа не предпринимала попыток присоединиться к остальным, а всё старалась высмотреть в толпе отца, но его нигде не было видно. Остановить кого-то, чтобы спросить, что случилось, тоже не получалось. Но спустя минуту ответ явил себя сам. Между домами плотным строем шагали люди, закованные в сталь. Каждого, кто пытался встать у них на пути, просто сминало под тяжёлыми щитами и ударами полуторных мечей. Землю окрасили красные потоки крови, в считаные секунды тихое безмятежное селение превратилось в преисподнюю. От открывшейся взору картины Марфу охватил дикий исконный ужас, и ноги сами понесли её прочь от вторженцев. Она бежала в темноту, пытаясь как можно быстрее отдалиться от звона стали. Земля проносилась перед глазами, позади оставались чёрные зеницы окон. Но, когда ей показалось, что кошмар остался позади, тьму разорвал свет факелов, осветив вереницу солдат, окруживших деревню. *** Нестройная шеренга селян вытянулась возле ратуши, легкий гомон сменился сперва тихим роптанием и перешептыванием, а когда на площади появилась фигура комиссара – люди стихли. Селяне боялись – их дух очень быстро переломился о жестокость имперцев, а надежда почти исчезла после поражения ополченцев. Теперь солдаты отлавливали оставшихся партизан, не успевших покинуть остров во время отступления. Из тумана, следом за офицером, проследовали два солдата с носилками. Труп хадаганца положили в центре площади так, чтобы его было видно всем собравшимся. Комиссар выдержал довольно длинную паузу, отчего напряжение вокруг загустело, как туман, наполнивший сегодняшнее утро. – Как я уже сообщал, партизанская деятельность карается смертной казнью. Сегодня ночью был убит один наш солдат. Именем правосудия я призываю партизан сложить оружие и сдаться. В противном случае я прикажу казнить гражданских. У вас, – он обратил свои слова куда-то в воздух, – есть ровно десять минут на размышления, после чего будут казнены пятеро гражданских, по одному в минуту. Комиссар кивнул своим подчиненным, и они рывками отделили от основной шеренги несколько людей, среди которых оказалась Марфа. Линейка взвыла женским плачем и вскриками, мольбами о пощаде, с разных сторон понеслись молитвы. Нутро канийки сжалось от страха так, что она потеряла всякую возможность говорить. Из глаз текли слезы, а взгляд ее бессмысленно уперся во влажную землю под ногами. Прошло пять минут, но никто не появился. После свистящего взмаха меча вновь притихшая в ожидании толпа взревела новой волной плача. Грунт окрасился в красный, а обезглавленное тело даже не стали убирать. Когда подошла очередь Марфы, страх вдруг куда-то испарился. Умереть за то, чтобы еще жила надежда... да, пожалуй, она готова отдать свою ненужную жизнь за какого-то партизана. Пусть живет он, тот, кто принесет ее родному дому больше пользы, тот, кто сможет что-то изменить. С этой мыслью канийка выпрямилась, готовая принять свою смерть, солдат поднял окровавленный меч... – Стойте! До боли знакомый голос. Станислав вышел на площадь, подняв руки. Марфа обернулась... нет, зачем он вышел? Зачем? – Стас, нет, я того не стою! Но его уже подхватили и повели куда-то прочь, чтобы выпытать из него все, что он знает. Марфа упала на колени и заплакала. – Что ж, все свободны. Приказываю вернуться на рабочие места. Комиссар торжественно развернулся на пятках и уже собирался уходить, как вдруг внимательно посмотрел на Марфу. – Ко мне её, – отдал он короткий приказ и чеканным шагом отправился в свои временные апартаменты. Когда Марфу приволокли к имперскому офицеру, она еще больше укрепилась в мысли, что должна была как можно скорее покинуть мир живых. Он абсолютно не церемонился, а за попытку сопротивления просто избил её до полусознательного состояния. Потом потянулись ужасные одинаковые дни, складываясь в недели, затем месяцы. Марфа жила единым желанием – чтобы это как-то прекратилось. Несколько раз она специально злила своего мучителя, надеясь, что в приступе ярости он убьет её. Но комиссар был одарен прекрасным самообладанием и обидные слова канийки лишь веселили его. А вечера он смаковал. Ему недостаточно было просто попользоваться Марфой, как женщиной, в придумывании издевательств он проявлял маниакальную изобретательность, а к воплощению их в реальность подходил с особой дотошностью. Потерять разум от безысходности комиссар ей тоже не позволял. Измываться над бездумной оболочкой ему стало бы не интересно. Иногда хадаганец приносил какую-нибудь книгу и целый вечер читал пленнице, поведение его при этом было весьма мягкое и даже заботливое. – Вот ярчайший пример, – сказал он однажды, захлопнув какой-то талмуд с имперскими постулатами, – доминирования высшей расы над низшей. Моя методика воспитания превратила тебя из дикаря в чудесное, исключительно покладистое создание, которое никогда не поднимет руку на своего хозяина. А однажды Марфа проснулась и поняла, что случилось страшное. Она здорово отяжелела, хотя кормили её едва сносно. Целый день канийка проплакала, вопрошая Тенсеса, почему он не забрал её раньше. В свою очередь, реакция комиссара была совершенно неожиданной – казалось, он даже обрадовался тому, что у него будет ребенок. После этого жизнь стала налаживаться. Офицер больше не насиловал свою пленницу, да что там – он к ней пальцем больше не прикоснулся. Более того – из землянки ее переселили в дом, стали лучше кормить и выпускать на прогул два раза в день. Работу давали легкую, а будущий отец приносил ей книги, да и сам читал ей по вечерам. В сердце Марфы родилась новая надежда. Казалось, весть о ребенке что-то переменила внутри её палача. Теперь канийка жила верой в то, что чудо рождения новой жизни изменит его полностью, а любовь к ребенку вытеснит всю жестокость. Чем ближе подходил срок, тем больше Марфа верила в то, что даже сможет полюбить комиссара. Он готова была простить ему все, только бы его душа исцелилась от страшного порока. В день, когда на свет появился Кирилл, она была счастлива. Став матерью, Марфа лежала в постели с сыном на руках, с нетерпением ожидая, когда явится гордый отец. Комиссар вскоре прибыл, но то, что она увидела в его глазах, было совсем не тем, чего она так ждала. Офицер посмотрел на младенца, как опытный собаковод оценивает помет ощенившейся суки. Потом он кратко осведомился у врача о здоровье ребенка и, сам себе кивнув, сказал только: – Пока что я удовлетворен. Посмотрим, как он покажет себя в будущем. Вскоре Марфу охватило отчаяние от осознания, как глубоко она ошибалась. Комиссар не изменился, он просто обрёл новую цель. Он заболел идеей об идеальном солдате и решил воспитать из своего сына цепного пса. У Марфы холодело нутро, когда офицер называл её ребёнка качественным материалом для эксперимента. К сыну её больше не подпускали, и Марфа окончательно замкнулась, уже совершенно безвольно наблюдая за тем, как растет Кирилл. Все, что ей удавалось – порой ночью прокрасться к нему, чтобы подарить хотя бы каплю ласки и материнской доброты. Ей очень хотелось, чтобы в его жизни была хоть какая-то любовь, так как от отца ему получить её не светило. Когда Кирилл подрос и начал разговаривать, их встречи пришлось держать в тайне, и каждый раз он спрашивал у матери – почему ему выпала такая судьба и почему отец его не любит, как мать. Марфа не могла найти в себе силы и смелость рассказать ему всю правду. Шли годы, производство в шахте на аллоде развернулась на полную силу, а рядом с ним выросла полноценная военная часть, где бывший комиссар занял место командира. О своей связи с Марфой он умалчивал перед начальством, а подчиненных заставлял держать язык за зубами. Все ради репутации. Внебрачный сын числился в рядах охранной роты, но службу нес отдельно, под надзором отца и его помощников, которые занимались с ним индивидуально. Кирилла заставляли работать на износ – вставал он раньше, чем весь аллод, половину дня проводил в изнуряющих тренировках, а после сидел над книгами, стараясь втолкнуть прочитанное в голову, так как за проколы на контрольных в конце каждой недели его жестоко наказывали. Сопротивляться методикам отца он не мог, последний был невероятно искусен в манипулировании чужим сознанием. Когда мальчик привык к физическим наказаниям и длительным посиделкам в карцере, его запугали расправой над матерью. Глупо было думать, что отец ничего не знает о привязанностях своего сына. Потеряв всякую возможность противиться, Кирилл развернул свои усилия на сто восемьдесят градусов, буквально вгрызаясь в гранит науки и совершенно не жалея себя во время тренировок. Глубоко в сердце он затаил чёрную ненависть и стал копить силы. В его голове начал формироваться план убийства отца. *** Два последних хлёстких удара отозвались эхом вдоль стен и на несколько мгновений зал наполнила тишина. Кирилл, замерев в боевой стойке, стоял посреди десятка едва шевелившихся тел. Грудь юноши вздымалась и опускалась, пот с кровью заливали глаза, но он ждал и смотрел на отца, не моргая. Наконец, тишину разорвали медленные хлопки. Командир части надменным взглядом окидывал результат боя, одинокую фигуру победителя, и аплодировал, довольно кивая. – Вот это я называю результатом! Кирилл криво улыбнулся. Внутри он торжествовал, по глазам отца было видно, что тот теперь уверен в преданности своего воспитанника. Осталось совсем немного – дождаться, когда его начнут использовать по назначению. Едва Кирилл получит хотя бы какую-то степень свободы, он сразу же нанесёт удар. Он даже придумал, как позаботиться о матери и обезопасить её от нависшей угрозы. Юноша выровнялся, расправил плечи и убрал руки за спину, устремив взгляд вперёд. Отец подошёл к нему вплотную, вдёрнул подбородок и отчеканил: – Отличная работа, боец! – Служу Империи! – незамедлительно ответил Кирилл. – Сейчас отдыхай. Немного позже я вызову тебя. Хочу лично посвятить в детали дальнейшей службы. Хадаганец дождался, когда новоиспеченный солдат отдаст честь, затем покинул зал. Кирилл снова широко улыбнулся, предвкушая близкую расплату за все свои страдания. – Итак, – командир части открыл папку с личным делом Кирилла, – теперь ты полноценный гражданин Империи. Я обо всём позаботился. Нет-нет, – он помахал рукой, – можешь не благодарить, это было в моих интересах, легализовать тебя. Кирилл не подал виду, хотя внутри всё перевернулось от отвращения. Гражданин ненавистной Империи, о да, всю жизнь он мечтал об этом. – Дальше. Я назначаю тебя начальником охраны на производстве. Но это временно. Сейчас я стараюсь добиться визита от наших столичных коллег. Когда комиссия приедет посмотреть на тебя, я уверен, тебя оторвут у меня с руками и, после дополнительной подготовки, ты попадёшь в ряды хранителей или даже ястребов Яскера. А я за свою работу получу повышение. Ты готов стать важной фигурой в жизни Империи? – Всегда готов. – Славно. Теперь о не самом приятном… В твоих силах я более, чем уверен. А вот преданность… это вещь более сложная. Я считаю – никогда не будет лишним перестраховаться. – Виноват? – юноша недоуменно уставился на хадаганца. – Я хочу, чтобы ты помнил – если тебе вздумается предать меня лично или Империю в целом, на здоровье твоей матери это отразится не самым лучшим образом. У Кирилла от этих слов пересохло в горле, а ладони за спиной одеревенели. – Подозреваю, – продолжил отец, – что глубоко внутри ты мог затаить обиду на меня и давно ищешь способ отомстить. И, скорее всего, придумал какой-то невероятный план по защите любимой маменьки от меня. Так вот – теперь она всегда будет при мне или под надзором моих людей. Даже не надейся, я не выпущу из рук этот чудесный рычаг управления тобой. С другой стороны, если ты не планировал ничего плохого и собирался строить военную карьеру, то тебе не о чем переживать. В таком случае со своей стороны могу обещать – твоя мама будет в самых прекрасных условиях, которые ты только можешь представить. И, – хадаганец склонил голову набок, – ещё обещаю личную встречу на каждое повышение или особую заслугу перед Родиной. Кирилл ввалился в свою комнату, спешно запер дверь и бессильно опустился на пол, обхватив голову руками. Из глаз катились слёзы, а дыхание быстро сорвалось на прерывистые хрипы. – Ненавижу… Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Пальцы оторвались от головы и заскребли по полу. Свобода, казалось, была так близка, он так долго шёл к этому! Так долго страдал, а ради чего? – Демон бы тебя побрал! Чувства накатили новой волной, превращаясь в крик боли. Кирилл глухо застонал, зажимая себе рот обеими руками. Через пару минут он начал успокаиваться и вновь задумался над тем, как же ему теперь поступить. Мысли шальным порывом носились в голове, не принося ничего полезного. Но решать нужно было сейчас, как можно быстрее, ведь вскоре его увезут на другой конец Сарнаута, где у Кирилла будет ещё меньше власти над собой. Время текло неудержимым потоком, приближая приезд комиссии, а Кириллу не удавалось ровным счетом ничего. Любые действия, не связанные со службой начальника охраны, вызывали подозрения у командира, и первое же предупреждение с его стороны вогнало беднягу в отчаяние, оставив лишь возможность надеяться на чудо. Но Кирилл не верил в чудеса. *** Наступило утро судьбоносного дня. Кирилл открыл глаза и тут же зажмурился – ещё отходя ко сну, он мечтал больше никогда не проснуться. Дверь распахнулась, человек с порога выдал распоряжение через сколько и где юноше следует находиться. В ушах гудело, а мир вокруг будто сомкнулся. Кирилл отдался течению и позволял своему телу делать всё необходимое. Вот он уже находился в зале, а перед ним сидела группа людей в военной форме, погоны которой были украшены тяжёлыми звёздами. Перед началом действа в зале появилась мать, но потом её сразу же увели. Сердце Кирилла глухо ударилось о грудную клетку и будто остановилось. Дальше всё происходило само по себе. Руки сжимались в кулаки, тело извивалось в стойках и пируэтах, ноги выплясывали смертельный танец, наполняющий окружающих восторгом, а душу юноши отчаянием. Каждый шаг был прощанием с надеждой, любовью, добротой и последними лучами света. Кирилл всё больше утопал во мраке безнадёги, он понимал, что отец победил. В последний момент, когда тьма уже была готова поглотить его с головой, душа внутри вдруг завопила о помощи, о чуде. Кирилл всем своим естеством взывал к мирозданию, умоляя дать ему хотя бы крохотный шанс на спасение. Глаза его увлажнились, что, впрочем, никто не смог бы заметить, так как лицо юноши заливал пот. «Я не хочу погибать! Помогите, кто-нибудь… Я не хочу!» – звенело в голове, заглушая все остальные звуки. И чудо произошло. Публика так увлечённо наблюдала за демонстрацией боевых навыков Кирилла, что никто не заметил, как один из группы встал и обнажил оружие. Взмах сабли был молниеносным, лишив головы генерала, сидящего в первом ряду. В зале воцарился хаос. Помещение вдруг наполнилось чужаками – они, подобно теням, скользили между имперцами, верша кровавую расправу. Когда подоспело подкрепление, все гости из столицы были мертвы, а неизвестные начали отступление. Кирилл сразу понял – это тот самый шанс, о котором он молил высшие силы, и вцепился в него зубами. Чтобы как-то вызвать доверие своих таинственных спасителей, он встал на их сторону, устраняя наступающих врагов. На него посмотрели с подозрением, но решили воспользоваться предложенной помощью, так как видели раньше, на что он способен. Доверие к его персоне укрепилось ещё больше, когда Кирилл указал обходной путь, позволив лазутчикам избежать боя с целой ротой солдат. Они уже приближались к спасительному берегу, но Кирилл отставал и всё оглядывался. – Парень, хочешь сбежать, не тормози, – поторопили его в группе. – Я не могу, – горестно выдохнул он в ответ. – В моих руках жизнь матери. Каниец смерил его цепким взглядом и мотнул головой к баркасу, на котором они собирались отплыть. – Ты о ней? Он свистнул своим людям, указав взглядом на кого-то, и те попросили привстать пассажира в дальнем углу лодки. – Кирюша! Кирилла будто молнией ударило, когда он увидел лицо матери. Потеряв дар речи, юноша бросился к баркасу, который отплыл от аллода уже через мгновение. Лодка скользила по воздуху, подгоняемая астральным ветром. Группа канийцев переглядывалась и косилась на Кирилла, но никто не осмеливался им мешать. Он рыдал, крепко обняв мать и умоляя мироздание, чтобы всё это не оказалось всего лишь сном. Глава 9. Билет в один конец Марфа прильнула к окну в печальной задумчивости, наблюдая, как капли дождя медленно стекают по стеклу. – Остановись… Кирилл поджал губы в накатывающей ярости и поднял глаза к потолку. – Почему? Такой, как он, не имеет права на жизнь. Стерев его с лица земли, я сделаю этот мир чище. – Не сделаешь, сынок… Отомстив, ты пойдёшь по его же стопам. – Почему ты его защищаешь? – Кирилл вдруг подорвался и сделал пару резких шагов к матери. – Неужели ты всё-таки его любишь? После того, – брови парня жалостливо сдвинулись, – что он с тобой… со мной… – Он болен… – Марфа опустила взгляд. – Мучительно болен. Вся эта злоба, фанатизм – огромное чёрное пятно на его сердце. Твой отец просто не понимает этого. – И не поймёт никогда! – Кирилл прервался на секунду и, будто опомнившись, поспешил добавить. – И я тебя просил, не упоминай моё родство с ним, просил же! Он несколько раз прерывисто вдохнул и выдохнул, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, но глаза всё равно предательски намокли. Парень резко отвернулся и торопливо утёр слёзы. – Я так решил, – ещё дрожащим, но уже вполне спокойным, голосом продолжил Кирилл. – Комиссар должен умереть. Марфа тяжело поднялась и, подойдя к сыну, обняла его с такой нежностью, на какую была способна. – Тогда пообещай мне сохранить своё сердце чистым и не впустить в него мрак. Ты вырос добрым мальчиком, несмотря на все испытания, свалившиеся на твою голову. Не переступи грань, где справедливость и желание искоренить зло превращаются в месть и потакание гордыне. Кирилл прижал ладони матери к своим ещё влажным щекам, наслаждаясь их теплом и не желая отпускать их никогда. – Я так тебя люблю, мама. Ты вся моя жизнь… Если бы не ты – мой мир был бы чёрной пустотой без всякого смысла. – Пообещай. – Обещаю. *** – Самый наш большой козырь – это уверенность имперцев в том, что я погиб, – Кирилл попутно делал последние штрихи на огромной и удивительно подробной карте, нарисованной им по памяти. – Никто на аллоде не будет готов к настолько тщательно спланированной атаке и, уж тем более, к удару по незащищённым точкам. На производстве полно технических ниш и лазов, кои охраняются от слова никак, так как узнать о них извне просто невозможно. Юноша поднял глаза на командира, сразу же рассмотрев в его взгляде вопрос. – Повторю ещё раз – остров мы не отобьём, на это можно не надеяться. Даже если нам удастся выбить имперцев из части, позже подкрепление смолотит нас в считанные минуты. Империя не отдаст просто так шахту с метеоритным железом. – Но земли же изначально канийские… – На момент захвата аллод формально не принадлежал Кании. Почему так – я не знаю, да и мы тут не особенности внешней политики Лиги обсуждаем. Наша задача – эвакуировать всё канийское население, воевать за шахту будет настоящая армия, а не наша партизанская кучка. А этот… – Кирилл замялся, забыв название точно. – Сыскной приказ, – помогли со стороны. – Да, Сыскной приказ. Они не будут с нами сотрудничать. Их целью были имперские полководцы. Они не получали приказов об освобождении порабощённых канийцев. – Но… – Давайте смотреть правде в глаза! – Кирилл не дал договорить бывшему партизану и упёрся руками в стол. – Лиге не до нас. Сыскному приказу не до нас. Никому. Нет. До нас. Дела. Мы сами по себе. И, если мы хотим спасти наших жен, сестёр, матерей, отцов и так далее – мы должны рассчитывать на себя. Новоград не присылал помощи в течение почти двух десятков лет, так почему они должны изменить своё решение сейчас? У Кании, судя по всему, достаточно богатых месторождений в своих землях, так что они решили откупиться от Хадагана этой крошкой. – Ты рассуждаешь, как хадаганец, мальчик. – Я рассуждаю трезво, – похолодев, ответил Кирилл. – Мне плевать на политику. Я собираюсь освободить от ярма тех, с кем рос на одной земле. Присоединяться ко мне или нет – дело ваше. *** Несколько лодок пристали к берегу, и партизаны беззвучно вытекли на сушу. Они подобрались поближе к части, затаившись в зарослях. Кирилл не ошибся – на производстве творился бардак. Сложно было представить себе масштабы скандала, бушующего нынче в Незебграде и как командиру местной части приходиться отдуваться за произошедшее. Правда, он очень надеялся, что бывший комиссар всё же не уехал в столицу. Кирилл скрыл от союзников свои истинные намерения. Эвакуация канийцев была первой по важности, но не единственной его целью. Он считал своим долгом лично умертвить отца без шанса на воскрешение. Юноша оглянулся на своих помощников в задумчивости. Нет, подставлять их под удар он не станет ни за что в жизни, месть запланирована на после. Его беспокоило другое – ради расправы над ненавистным палачом придётся задержаться. Останется ли кто-то из них, чтобы помочь Кириллу с отходом? Почему-то (Кирилл не мог понять или придумать причину) между ним и нынешними союзниками не было должного доверия. В их взглядах читались подозрение и… осуждение? Парень помотал головой, отбрасывая мрачные думы. Есть задача, её необходимо выполнить, все размышления потом. Кирилл горько ухмыльнулся последней мысли – воспитание, полученное от имперцев, оставило на нём неизгладимый след. – Ну что же, – окончательно остудив голову, юноша устремил к зданиям впереди взгляд, полный решительности, – другого шанса не будет. Все готовы? Партизаны ответили единогласно. – Тогда вперёд. Группа канийцев аккуратно двинулась к своей цели. Еще во время службы начальником охраны Кирилл приметил и запомнил технический рукав в одном из рабочих помещений, его использовали для сброса пустой породы в астрал. Забираться внутрь него было опасным занятием, так как сорвавшихся с края аллода ждало захватывающее путешествие на тот свет. Помогая друг другу, лазутчики справились с первым шагом и успешно оказались на территории предприятия. Кирилл сделал ставку на то, что в обычно безлюдном месте сейчас не будет вообще ни души. Он хорошо запомнил поведение бывших сослуживцев в таких ситуациях – рядовые солдаты и рабочие всегда старались не попасть под горячую руку, а некоторые их командиры вообще усиленно прятались и избегали любой встречи со своим начальством. И юноша не ошибся. Вокруг всё блестело так, что не к чему было придраться, а редкие обитатели этого цеха, видимо, изображали особенно важную деятельность где-то в другом месте. Хотя, на деле они, скорее всего, прятались по каким-то каптёркам и биндейкам. Кирилл повёл за собой группу, вслушиваясь в обстановку на пределе своих возможностей. Несколько раз ему удалось заранее распознать угрозу в гуле, наполняющим производство, и укрыться вместе с помощниками в боковом помещении. Хоть в голове парня и не было места для лишнего, всё же одна мысль просочилась сквозь концентрацию на задании. Кирилл вдруг понял, что сейчас это место видится ему совсем иначе. Внезапно он почувствовал тысячи звуков и запахов, воплощающие собой жизнь и дыхание предприятия, увидел свет, пробивающийся сквозь верхние окошки ангаров, ощутил потоки тёплого воздуха из приближающейся котельной… Всё это совершенно неожиданно показалось красивым и даже близким сердцу, хотя ещё совсем недавно Кирилл ненавидел каждую серую стену каждого здания, а трубы, наполненные потоками маны, напоминали вены, которые он мечтал перерезать. Размышления отвлекли юношу достаточно, чтобы тот оступился. На следующем повороте коридора навстречу лазутчикам вынырнул патруль. Отступать было некуда, поэтому Кирилл рванул на врага, не раздумывая. Благодаря небольшому замешательству хадаганцев он выиграл несколько секунд, коих ему хватило с головой. В навыках боя Кирилл дал бы фору любому на этом аллоде и спустя мгновения он стоял меж трёх мертвецов, лежащих на полу. Опомнившись, парень пригляделся к лицам побеждённых и скрипнул зубами. В одном из них он узнал своего напарника, которого присылали для занятий рукопашной. Этот простой, как угол дома, открытый и честный хадаганец скрашивал невыносимую рутину своим простодушием и добрыми шутками. Нет, он не был для Кирилла товарищем, они ничего не знали друг о друге и никогда не общались, как это делают нормальные люди. Но Кирилл практически вырос рядом с ним. Сердце больно сжалось, юноша шумно выдохнул, пытаясь подавить нахлынувшие чувства. – Прячьте трупы, – коротко скомандовал парень. – Что дальше? – спросил один из канийцев, когда их группа оказалась на пороге котельной. Разума Кирилла коснулись сомнения. Когда он составлял план, голова его была горячей, жажда мести мучила рассудок и принуждала забывать некоторые нюансы. Смерть патрульного остудила пыл и заставила задуматься об этих самых нюансах. Кирилл планировал взрыв в котельной в качестве отвлекающего манёвра, надеясь, что авария даст ему возможность в воцарившемся хаосе освободить и вывести пленных. Однако теперь он вспомнил о тех, кто работал в непосредственной близости. Мысли о людях, заживо сварившихся в потоках кипятка, испугали его не на шутку. «Как же поступить?» – звенело в голове, но придумывать новый план времени не было. На кону стояла успешность затеянной операции, отступать было нельзя. – Работаем согласно плану, – сухо произнёс Кирилл, махнув механику, и тот полез в сумку за самодельной манабомбой. То, что происходило дальше, Кирилл хотел бы забыть раз и навсегда. Он со своей группой бежал по коридорам, следуя к новой точке длинного маршрута, когда помещения позади вдруг взорвались воплями. Дикие крики, мужские и женские, будто впивались в голову в попытке проделать в ней дыру. «Цель оправдывает средства» – звучали отцовские слова в голове, сколько парень не пытался их прогнать. Примерное местонахождение каждого канийца на острове тоже было рассчитано заранее, и теперь лазутчики будто играли в игру, похожую на прятки, только с боем в промежутках между найденными игроками. Их было не так много – родная деревня Марфы, прежде стоявшая на этом крохотном аллоде, могла похвалиться всего лишь одним-другим десятком домиков, а с времён захвата и порабощения семьи нисколько не выросли, а только сократились. Убедившись, что все найдены и группе партизан не составит труда доставить спасённых к лодкам, Кирилл попросил дать ему десять минут и, не утруждая себя объяснениями, повернул обратно. Одному ему было ещё легче перемещаться по вражеской территории. Теперь не нужно было заботиться ни о ком, кроме собственной спины. А найти кабинет командира части он мог с завязанными глазами. Юноша переступил порог, стряхнув кровь с длинного клинка. Комиссар стоял у окна и, казалось, наслаждался видом. – Что-нибудь скажешь напоследок? – глядя на него яростным взглядом исподлобья, глухо произнёс Кирилл. – Да, – отец не обернулся, а лишь немного повернул голову в сторону. – Я необычайно доволен результатом. Кирилл немного опешил, опустив оружие. – Я пришёл убить тебя, – сказал он, нахмурившись. – Все твои планы, твой демонов завод, твоя власть – пылают жарким огнём! Это конец, слышишь?! Командир части издал самодовольный смешок. – Посмотри, чего ты добился, – он взмахнул рукой возле окна. – Ты способен на очень многое. Я прекрасно тебя воспитал. Вдруг хадаганец развернулся на пятках и чеканным шагом пошёл навстречу своей смерти. Он подошёл почти вплотную к Кириллу, держа руки сложенными за спиной. – Так что ты не прав, сын, – юноша оторопел от того, что отец впервые обозначил их родство вслух. Комиссар наклонился, чтобы смотреть ему прямо в глаза и почти шёпотом произнёс: – Это только начало. *** Кирилл смотрел перед собой невидящим взглядом, на лице его подсыхала чужая кровь. Перед глазами снова и снова вставала картина слетающей с плеч головы отца. Сделать это, оказалось, так легко… пугающе легко. Он испытывал столько ненависти к этому человеку, что в решающий момент руки будто сами взмахнули мечом. Вокруг гомонили спасённые. То тут, то там раздавались смех, плач и ликование. Узнавались лица, потерянные годы назад, успевшие созреть или состариться. А кого-то не было уже в живых, и радость встречи смешивалась с горечью невосполнимой утраты. Кирилл же ощущал себя чужим на этом празднике воссоединения. Точно так же, как его лицо было запятнано кровью отца, на душе лежало тёмное пятно прошлого. Из паутины мыслей его вырвало прикосновение столь нежное, что юноша тут же потянулся ему навстречу. Кирилл обернулся – мама стояла перед ним со слезами на глазах и молчала. – Всё кончено, – тяжело выдохнул парень. Марфа обняла его, стараясь утешить и успокоить. Руки Кирилла судорожно обхватили её в ответ, а голова уткнулась в материнскую грудь. Слёзы больше не рвались наружу, желание кричать сменилось удушливым печальным спокойствием. Счастливые люди вокруг приносили уверенности в необходимости содеянного. Но душа Кирилла разрывалась от боли. Продолжение Previous Page Next Page Просмотреть полную запись
  11. Previous Page Next Page Иллюстрации к рассказу: https://vk.com/album-81673062_215315101 Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Начало Глава 6. Трясина повседневности тужев открыл глаза и сладко потянулся. Давно уже ему не удавалось так хорошо выспаться. Повернув голову, Сергей улыбнулся и, приподнявшись, легко поцеловал голубовато-серое плечо. Неспешно одеваясь, лейтенант всё продолжал думать о своём необычайно хорошем самочувствии. – Надо практиковать подобное чаще, – подытожил он для себя и отправился к выходу. Когда Стужев уже собирался открыть дверь перед собой, она внезапно распахнулась и в проём ввалился задыхающийся Стрельцов младший, спешно запирая её за собой. – Ты идиот?! – с порога гаркнул Женя. Сергей невозмутимо выгнул одну бровь и щелчком пальца стряхнул пылинку с погона. – Я считаю, что половая жизнь между различными расами вещь допустимая. Более того, – он блаженно прикрыл глаза, приподняв подбородок, – я даже не ожидал, что орчиха может быть настолько хороша в постели. И, ты знаешь, они вовсе не грубые, как я себе... – Придурок! – перебил его дубль. – Я не об этом! У неё есть брат! – Ну, я подозреваю, что у неё и родители есть. И дедушка и... – довольная мина Стужева медленно сползла с его лица. – Брат. В смысле не дома. В смысле... – Да, кретин! Он служит в нашей части. И это его хлопотами она работает завскладом. Сергей выдержал небольшую паузу, а затем аккуратно спросил: – Я надеюсь, он ещё не знает о нашем ночном мероприятии? – Знаешь, Стужев, если бы ты прилагал хоть какие-то усилия к тому, чтобы вас не было слышно, сейчас бы молва о вашем «мероприятии» была бы на ушах у меньшего количества людей. – И где же на данный момент находится тот, кто несёт мне неприятности? – с этим вопросом лейтенант потянул на себя дверь склада, открыв взору улицу. Стрельцов посмотрел сначала наружу, потом опять перевёл взгляд на Стужева и указал обеими руками прямо по курсу, будто держа поднос. «Пожалуйте, кушать подано!». Лейтенант посмотрел в указанном направлении – в двадцати метрах от склада стояло несколько солдат и каратель, размахивающий ручищами. Он достаточно эмоционально изображал, что сделает с тем, кто прикоснулся к его сестре. После очередного взмаха граблями, один из солдат указал в сторону склада, отчего Стужев резко захлопнул дверь. Сергей нервно сглотнул, затем вдруг воспрянул от посетившей его мысли: – Свалю через запасной выход! – Это склад. Здесь нет чёрного хода, – равнодушным тоном подметил Женя. – Э... ну ладно, где только наша не пропадала... И там пропадала, и там пропадала, – взгляд лейтенанта начал метаться из стороны в сторону. Он ринулся обратно в помещение, Стрельцов последовал за ним. – Что ты собираешься делать? – скрестив руки, он наблюдал за тем, как Стужев шарится на полках. – Всегда говорил себе, даже если не идёшь в бой, носи с собой полевой инструмент... А? А, вот оно! – разведчик достал со стеллажа верёвку, кошку и несколько карабинов. – Это, конечно, не очень похоже на наш альпинистский набор, но, думаю, сойдёт. Учись, пока я жив! – Ну-ну. Со второй попытки кошка была заброшена на металлические перекладины под потолком ангара и Сергей, соорудив на всякий случай незамысловатую страховку, подтягиваясь, стал подниматься вверх. Однако на половине пути звук выбитой двери заставил лейтенанта дёрнуться, отчего предохраняющий карабин застрял на верёвке, блокируя дальнейшее движение. Стужев, сообразив, что произошло, лишь устало прикрыл глаза рукой: – Ай, жёванный крот! Лучше бы так залез... Ненавижу собственные профессиональные привычки... – А я сразу хотел сказать, что строительное снаряжение может не подойти, – подал голос Женя. – Но, подумал, что ты мастер-класс покажешь. – Отстань! – рявкнул на него Сергей. – Вали лучше за кем-то из наших, чтобы, в случае чего, хотя бы труп отобрали. Стрельцов послушался и скрылся за стеллажами. Лейтенант попробовал освободить верёвку от замкнувшего карабина, но безуспешно. – Ну и чего ты тут делаешь? – раздалось за спиной. Стужев перевернулся навзничь и увидел орка, размерами не уступающего крепкой лошади. – Э... тренируюсь, – невозмутимым тоном ответил Сергей и стал раскачиваться взад-вперёд, изображая разные пируэты. – Тренируешься, значит? Сейчас я устрою тебе... тренировку. Орк в два шага оказался под Стужевым и прыгнул, взлетев метра на два. От такого зрелища, учитывая вес доспеха (а братец, кажись, только вернулся из похода, раз не успел переодеться), лейтенант аж поперхнулся. Такими темпами эта зараза точно его достанет рано или поздно. Сергей ещё больше раскачался и ловко изворачивался, заставляя орка прыгать, как разъярённую собаку в попытке достать мясо на верёвке. К тому моменту, как подоспели зрители и спасатели, орка это занятие вконец достало. – Ха! Съел? – победоносно крикнул ему вдогонку разведчик. – Сука! Вместе с ругательством в Сергея полетела металлическая урна весом не менее двадцати килограмм. Увернуться от снаряда, летящего прямо по движению раскачивающейся верёвки, Стужеву не удалось. С оглушительным звоном урна соприкоснулась сначала с телом лейтенанта, затем с полом. Орк ушёл восвояси, а все остальные замерли в шоке от произошедшего. – Да он его убил... – шепнул кто-то из толпы. Через сборище зевак протолкнулся Поверкин и, увидев тело лейтенанта, безжизненно раскачивающееся на верёвке, тихо скомандовал: – Лестницу... быстро. Как ни удивительно, лестницы на складе не оказалось, а на её поиск и доставку ушло не менее пятнадцати минут. Когда её уже стали прилаживать, Сергей вдруг очнулся. И первое, что он сказал, было: – Кажись, не попал. Среди публики пронеслись облегчённые вздохи. Однако Игорь всё же махнул рукой какому-то рядовому, чтобы тот поднялся и помог Стужеву освободиться от верёвки. Лейтенант, вновь извернувшись вверх ногами, осмотрел публику под собой, взглянул на направляющегося к нему солдата. – Не-не-не-не! – Сергей замахал на спасателя руками и, качнувшись прочь, выхватил клинок. – Серёга, ты что, головой двинулся? – Поверкин ошарашено выкатил на Стужева глаза. Разведчик, не утруждая себя объяснениями, быстро срезал ненавистный карабин и, подтягиваясь, взмыл под потолок. – Дурак, он свалил уже! – крикнул кто-то вдогонку. Ответа не последовало. Лишь мелькнули чёрные ботинки в дыре на крышу. Стрельцовы, всё это время внимательно наблюдавшие за представлением, наконец, разразились диким хохотом. Через пару мгновений к ним присоединились новые голоса из толпы. – А ну свалили все по своим углам, и чтоб я никого тут не видел! – хохот прервал громогласный крик Поверкина. Зрители, всё ещё роняя слёзы и держась за животы, стали расходиться. Капитан задумчиво посмотрел на дыру в кровле и тоже отправился на выход. Оказавшись на улице, Игорь вновь обратил свой взгляд наверх – Сергей сидел на краю крыши, рассматривая часть с высоты птичьего полёта. – Серёга, слезай! Он уже ушёл! Стужев лишь молча посмотрел на Поверкина, а затем снова уставился вдаль. – Я что сказал? А ну марш в казарму! – Игорь демонстративно топнул, подняв небольшое облачко пыли. Лейтенант встал и исчез за краем здания. Игорь раздражённо цокнул языком, пошёл в обход склада. Очень скоро он обнаружил Сергея на другой стороне крыши, последний, лишь завидев командира, поднялся и опять удалился в другой конец. Поверкин повторил процедуру ещё несколько раз – результат оставался неизменным. Капитан устало вздохнул и поплёлся в казарму за альпинистским набором. Поверкин аккуратно высунул голову через дыру в стальной кровле, чтобы Стужев его не заметил прежде времени. Убедившись, что его не видят, капитан поднялся во весь рост и осмотрелся – вид отсюда был прекрасный. Сквозь рваную облачность проглядывали лучи солнца, окрашивая часть в яркие радушные цвета. Со стороны берега веял приятный тёплый ветерок, Игорь подставил ему лицо и глубоко вдохнул. Хорошо. Стараясь не греметь ботинками о сталь, Поверкин подкрался к Сергею. Разведчик сидел на самом краю крыши, поджав под себя колени и упёршись в них подбородком. – Наслаждаешься пейзажем? – Стужев дёрнулся от неожиданности. – Да сиди... Капитан устроился рядом, внимательно осматривая Сергея. – Ты как? Ничего не сломано? Лейтенант отрицательно помотал головой. – Может, всё же в лазарет заглянешь? – Во что я превращусь, когда медперсонал начнёт лечить сплошной синяк на правой стороне моего тела? – скептически подметил Стужев. – Сам подлечусь, зарастёт, как на собаке. Игорь достал портсигар и извлёк из него пару сигарет. – Будешь? Сергей молча посмотрел на угощение, благодарно кивнув, принял сигарету. Стужев не курил, но за компанию мог иногда себе позволить. Несколько минут они сидели молча, время от времени стряхивая пепел за край кровли и наблюдая, как серые комочки подхватывает потоками воздуха и уносит вдаль. – Я одного не могу понять, – Игорь первым прервал молчание, – тебе что, баб мало? – Ну... – Сергей тряхнул головой, поправляя густую чёлку. – Как сказать... – Да как есть, так и говори. – Зачем отказывать, когда... – Дают – бери, проще говоря. Ага? – Поверкин посмотрел на Стужева. – Я устал от жалоб на тебя, юбочник ты хренов. – Да я же не специально... – Сергей повернулся к капитану. Игорь не выдержал и громко рассмеялся: – Что, прости? – В том смысле... Я не знал, что у неё брат есть. Ты меня не предупредил. – Ах, я не предупредил! – развёл руками капитан. – Так откуда же мне было знать, что тебя не только хадаганки интересуют? – Да я тогда и сам не знал этого... – признался Стужев. Поверкин последний раз затянулся и, потушив бычок, запулил его вглубь крыши. – Ну так что теперь, мне информировать тебя ещё и по орчихам? – Выходит, да... – Я надеюсь, насчёт восставших нет нужды заводить разговор? – Игорь пристально посмотрел на Сергея. – Да ну... Я не по этим делам, – отмахнулся от него Стужев, затем, немного подумав, спросил. – А что? Есть симпатичные? Поверкин лишь устало прикрыл глаза рукой. * * * – Давай, не стесняйся, – Ремнёв поманил жестом Сергея. – Нападай. Стужев сделал два быстрых шага в сторону противника, дёрнулся влево, изображая выпад, но вдруг резко сменил направление, пытаясь зайти старлею со спины. Алексей вовремя среагировал, уловка не сработала, и клинки лейтенанта выбили яркие искры из металлической поверхности наручей. Ремнёв тут же подсел и нанёс два глухих удара Сергею в живот. Последний отступил, резко выдохнув, но сразу же перешёл в атаку. На этот раз он попытался достать учителя колющим движением, полагаясь на длину руки и клинка. – Хорошо! – похвалил Ремнёв, отпрянув. Лезвие проскочило в сантиметрах от его носа. – Вот это уже что-то! Клинок это... – Продолжение руки, – подхватил Сергей, не ослабляя напор. Серия молниеносных атак обрушилась на старлея и он стал постепенно отходить назад. Стужев впал в раж и двигался теперь исключительно плавно, пресекая любые попытки противника перейти в наступление. – Молодец! – вновь воскликнул Алексей. – А вот этого ты ещё не пробовал. Ремнёв пустил два последних удара Сергея по касательной, заставив тем самым его открыться, немного присел, а потом резко прыгнул в направлении оппонента, выставив ноги вперёд. В следующее мгновение он, как пружина оттолкнулся от торса Стужева, красивым сальто отлетел на три метра назад и мягко приземлился. Сергей же, в свою очередь, уже лежал на земле в попытках оправиться от удара головой о землю. Алексей ещё одним прыжком подскочил к противнику и приставил к его горлу клинок, окончательно присвоив себе победу. – Не мутит? – старлей пощёлкал пальцами перед носом Стужева. – Да нет, вроде... Но приложился крепко... – Хороший приём, ага? – Ага... – Сергей поднялся, помотал головой и тут же сморщился от боли. – Вот чтобы такого не случалось, на будущее – учись группироваться, – Ремнёв ещё раз заглянул в глаза лейтенанту. – И, собственно, было бы полезно обучиться самому приёму. – Что-то мне подсказывает, что он срабатывает не во всех случаях, – Стужев, потирая затылок, рассматривал соседские пары. – Ну да, – Ремнёв обратил внимание на группу орков, отрабатывающих выпады. – Тушу побольше таким трюком не свалишь. Мыслишь верно, это хорошо. Однако, настоятельно рекомендую. В любом случае, – Алексей похлопал ученика по плечу, – поработал ты уже очень хорошо. Отойдёшь немного, займёмся с тобой тактикой ведения ближнего боя против проныр. В груди Сергея вдруг разлилось приятное тепло. Не подавая виду, он отдал честь замкому и, получив разрешение удалиться, побрёл в свою казарму. На пути он всё же не сдержался и растянулся в улыбке до ушей. Осознание того, что его, наконец, признал Лёша, грело душу и поднимало настроение. Глаза лейтенанта вдруг остановились на модуле лазарета. Сергей затормозил, на секунду задумавшись, а затем, мысленно махнув рукой, повернул в медпункт. – Привет, – бросил с порога Стужев, опёршись плечом на косяк. – И тебе не хворать. Чего припёрся? – медсестра окинула лейтенанта оценивающим взглядом. – На вид ты совершенно здоров. – Голова кружится... – Ой, не начинай. У меня твои дифирамбы уже в печени, – перебила его девушка. – Я серьёзно, – Сергей не сдержал улыбки. – Меня замком головой о земельку приложил. – И правильно сделал. От меня-то ты чего хочешь? – Лекарство от головной боли... – Стужев подошёл к столу, опёрся на него обеими руками, посмотрев на медсестру сверху вниз. – О, я поняла, к чему ты клонишь, – сестра вдруг сменила тон на мягкий и доброжелательный. – Ну пойдём... на процедуры. * * * Поверкин ещё на подходе к казарме услышал дикий гогот. Слегка нахмурив брови, капитан прислушался – смех действительно раздавался из его барака. – Товарищ капитан, в расположении... – подорвался дневальный, но Игорь махнул на него рукой, проходя глубже в казарму. – Чегой-то тут творится? – капитан подошёл ко взводу, столпившемуся возле одной койки. – Дядь Игорь! Хорошо, что ты тоже успел, зырь! – дубль младший обеими руками указал на предмет потех всего взвода. Поверкин несколько секунд молча изучал то, что открылось его взгляду. Затем сперва стал растягиваться в улыбке до ушей, а мгновение спустя залился беззвучным смехом, закрыв лицо обеими руками. – Ну должно же когда-то было снизойти на тебя страшное возмездие! Сергей исподлобья посмотрел на капитана, почесав «израненное самолюбие». На чисто выбритом затылке красовалась яркая надпись зелёнкой – «думаю не этим местом». – Ну, хочешь, мы тебе весь затылок замажем, слов тогда не разберёшь, – сквозь смех предложил Цагрин. – Слушай, – присоединился к нему Шашкин, – а «там» она тоже подписала? Ну, что мол, тут да, тут у меня мозговой центр! – Да отвалите уже! – зашипел Стужев. – Животы ещё не надорвали? Народ стал расползаться – спать всё же хотелось. Рядом остался только Поверкин. – Кажется, ты больше всего переживаешь вовсе не из-за раскрашенного затылка, – Игорь подсел рядом, снова разглядывая надпись. – Ты сама проницательность, – уныло буркнул Сергей. – Ленка, похоже, сильно обиделась. – То есть, тебя печалит её душевное состояние, а не собственное? – Поверкин удивлённо посмотрел на лейтенанта. – Вот чтобы не врать самому себе... хотя бы... Да, распустился я. Последнее время... Но Лена для меня не «очередная» и... – Стужев нахмурился, подбирая слова. – Да обсуждали мы с ней уже сотню раз это! И, вроде как, остановились на том, что её не сильно заботит, что у меня там на стороне. Да и я... – Хорош, – тормознул его Игорь. – Ты сейчас несёшь бред пацана, который не в состоянии в себе определиться. Лейтенант поджал губы от обиды, но промолчал. – Ты реши, что тебе нужно – девушка, ради которой ты будешь себя ограничивать, та самая «не очередная» или сперва как следует нагуляться надобно. Тебе, блин, двадцать шесть лет, а ведёшь себя, как мальчишка допризывного возраста. В этом плане, – капитан поднял указательный палец, поймав совсем обиженный взгляд Стужева. – К твоим профессиональным привычкам у меня претензий нет. Почти. Сергей отвернулся в задумчивости. Поверкин помолчал немного, потом, по-дружески толкнув разведчика в плечо, попытался смягчить тон: – Серёг, да всё я прекрасно понимаю. Здесь война, всем тяжело. Я счастлив, что ты не из числа придурков, снимающих стресс путём вытирания ног о окружающих. Да, есть от тебя своего рода проблемы. Да, порой меня утомляет возня с вами, но это моя работа. Я бы даже сказал, мой долг. Дубли куролесят, головорезы бесконечно в карты играют, за что генерал меня очень неприятно треплет за шкирку, ты вот по бабам... Хорошо хоть вторая группа остепенилась окончательно, – последние слова капитан произнёс с облегчением в голосе. – В данной ситуации прислушайся к моему совету. Не пытайся мешать романтику с прагматизмом. Это отвратительно выглядит со стороны, а в отношении Лены – вообще мерзость. Понимаешь ведь, о чём я? – Ага... – вздохнул Стужев. – Пойдёшь, поговоришь, да обязательно извинишься. Понял? – Само собой, – ответил Сергей, поправляя чёлку. Игорь проводил взглядом руку лейтенанта, пожевал губами и указал на густую прядь волос, спадающую ему на лицо. – А этот блядский локон я тебе как-нибудь отстригу, чесслово. Стужев резко отстранился. – Живым не дамся. По уставу прокатывает, под берет прячу и все дела. Так что ничего такого. А женщинам нравится. – Вот именно поэтому. Ладно, спи, – Поверкин уже собрался уходить, но вдруг вспомнил. – Ах да, Лёха тебя хвалил. Ну и я присоединяюсь. Завтра поучаствую в твоей тренировке, так что готовься. Утром Сергею отчего-то не спалось. Может, из-за грядущей тренировки, которая вызывала у него волнение, подобное тому, что испытывает будущий курсант перед экзаменами. А может, от того, что ещё предстояло зайти к Лене на серьёзный разговор, с предметом которого он даже не определился. Стужев был готов поклясться, что неожиданный рейд на дальние заставы Лиги сейчас бы его даже порадовал, лишь бы все остальные дела получили отсрочку. Не дожидаясь криков дневального, лейтенант выбрался из койки, неспешно оделся и отправился на улицу. Следы сумерек уже начали покидать часть, передав её в объятия серого тумана. Сергей поёжился от холодной утренней влаги, пару раз шмыгнул носом и, прикрыв глаза, глубоко вздохнул. Нужно было отдать должное местной природе – свежий воздух неизменно бодрил, а также ненадолго прогонял лишние мысли из головы. Мир вокруг вдруг стал окрашиваться в тёплые рыжеватые тона, извещая о появлении солнца. Вместе с первыми рассветными лучами запела труба, по территории понеслись приглушённые крики из модулей, через мгновения перерастая в гул пробудившихся военных. Часть оживала, наполнялась движением, повседневными заботами, командным голосом начальства и топотом сапог. Сергей принялся за разминку. Отжимаясь, он попутно следил за происходящим вокруг. Вот рота солдат вышла на утреннюю пробежку, чуть дальше каратели портят манекены – бегать их не заставишь, да и не требуется им подобное, эти груды мышц и так в постоянном движении. В модуль лазарета неторопливо подтягиваются сёстры, навстречу им выходит сонная Лена с ночной смены. Проходя мимо казарм разведчиков, она прячет взгляд и изображает заинтересованность в серой стене модуля напротив. Откуда-то издали слышен надрывный крик комиссара. Туман постепенно рассеивается, опадая росой на землю, утренняя серость плавно перетекает в яркие освещённые тона. Из казармы позади, зевая и потягиваясь, выбирается и его взвод. – О, Серёга, молодец! – одобрил Поверкин, приблизившись. – Давно встал? – С полчаса... Игорь, слушай... – Сергей замялся, так и не продолжив. – Ну? – не отвлекаясь от разминки переспросил Поверкин. – Чего-то я расклеился, – признался, наконец, Стужев. – Вроде бы всё и нормально, да только... – лейтенант тяжело вздохнул, прикрыв глаза. – Сам не знаю. – Не переживай, это не у одного тебя. – Серьёзно? – удивился Сергей. – А в честь чего? – Мы когда последний раз в рейд выходили? – Позавчера. – Чего мы там видели? – Кусты. – А ещё? – Ещё кусты, – Стужев невольно улыбнулся. – Правильно. Тягомотина пошла, Серёга, – капитан поморщился, осматривая часть. – Ладно бы, нам давали отдохнуть в честь затишья, но нет, разведка на то и разведка... – К тому же, с провиантом проблемы не на одну недельку, как сулили, – к разговору присоединился Шашкин. – Кажись, это дело затянется. – Откуда знаешь? – Головорезы разнюхали. Их заботы о своих животах тревожат в первую очередь. – Игорь, а сходи к генералу, выпытай у него чего стряслось, м? – попросил Ремнёв. – Я вам что, мальчик на побегушках? – возмутился капитан. – Тем более, у Сечина не приёмное бюро. И что изменится, если вы узнаете, что жратвы не будет, как и не было? Полегчает? – Да чего ты завёлся? – попытался успокоить его замком. – Могли бы сами к генералу в кабинет, как к себе в казарму, завалиться с дружеским «здрасте», даже и не подумали бы тебя напрягать. А неизвестность на душе камнем висит. Разузнай, а? – Ладно... – устало протянул Поверкин. – Схожу, но позже. Серёга, ты готов? Стужев отвлёкся от махов ногами, удивлённо уставившись на капитана. – Что, уже? – А когда тебя в очередной раз по тревоге ночью подымут, такой же вопрос задашь? – ухмыльнулся Ремнёв. – Диверсант должен быть всегда готов! – Да я думал, вам сейчас некогда будет со мной возиться... – Хватит паясничать, доставай оружие. Мы с реквизитом или без? – старлей обратился к капитану. – Не, Лёш, без выпендрёжа. Не умеешь ты сетью размахивать, смирись уже. Дубли, ко мне! Братья, услышав, что их зовут, отвлеклись от разминки, плавно перетёкшей в валяние дурака, и поспешили к Поверкину. – Да, дядь Игорь? – Серёгу хотите помучать? – Стрельцовы закивали головами. – Будете гибберлингов изображать, третьим Лёша встанет. – Э-э-э... – протянул Сергей в недоумении. – Они же раз в пять здоровее. – Суть данного поединка будет в другом. Ты должен научиться следить за каждым. Без какой-либо команды Женя вдруг подскочил к Стужеву сзади, отвесил ему пинок, затем, немного изменив вектор движения, стянул ему берет на лицо. Когда Сергей смахнул помеху с глаз – сразу же получил удар от Ремнёва запястьем в подбородок. Челюсть отозвалась резкой болью, зубы звонко стукнули друг о друга, а в глаза ударил сноп искр. Лейтенант оправился быстро, но этого было недостаточно – Стрельцов старший ухватил его за освободившуюся от берета чёлку и со всей силы дёрнул вниз, отправив Сергея лицом в землю. – Под берет прячу и все дела... – издевательским тоном напомнил капитан. Надрывно скрипя зубами, Стужев перекатился на спину и рывком поднялся на ноги. В глазах блеснула злоба, взгляд заметался, вычисляя местонахождение противников. Андрей с левого фланга, Ремнёв перед ним, младшего дубля не видно. Сзади кто-то тихо шаркнул, Сергей, положившись на слух и интуицию молниеносно ушёл вправо, стараясь одновременно повернуться к врагу и не потерять из виду других двух оппонентов. Евгений, промахнувшись, попытался остановиться, но Стужев толкнул его в спину, усиливая действие инерции. Стрельцов споткнулся, Сергей предпринял попытку окончательно уложить его, но последнего вовремя прикрыли союзники. Лейтенант получил удар под колено от Алексея, правая нога подкосилась. Старший дубль довершил начатое, потянув противника за ворот на себя. Стужев второй раз полетел носом в землю, но теперь успел сгруппироваться, подставив локти. – Меняйтесь! – скомандовал Поверкин. – Лёша, Андрей, отходите. Гриша, Боря – в круг. Шашкин с Цагриным приняли эстафету и без пауз взялись за лейтенанта. Дождавшись, когда Сергей поднимет глаза, Григорий пнул сухой грунт, отправив облако пыли и песка ему в лицо. Старшина прыгнул на противника сверху, заламывая одну руку. Стужев попытался вывернулся, Борис сразу же применил болевой. Шумно выдохнув от боли, Сергей хлопнул ладонью по земле. – Я думал, ты ещё успеешь вторую пару утомить. Отпускай, рука ему ещё понадобится, – махнул Игорь. Шашкин слез с лейтенанта, тот, продолжая отплёвываться, сел на колени. Из покрасневших глаз обильно текли слёзы, Сергей учащённо моргал, стараясь прогнать остатки пыли. – Ошибка? – Повалят на землю – считай, проиграл, – Стужев процитировал капитана. – Запомнил, хвалю. Но ответ не верный. Ещё идеи есть? – Никак нет. – Суть этой тренировки не в драке. Ты должен научиться держать их на виду. Сейчас тебе следовало уходить от атак. Готов повторить? Сергей крепко зажмурился, затем последние несколько раз моргнул и поднялся на ноги. – Думаю, да. – Поехали. Стужев, недолго думая, отскочил назад, увеличив тем самым дистанцию. – Не увлекайся, – покачал головой Поверкин. – В джунглях такой возможности может не быть. «Гибберлинги» опять разделились и пошли в атаку с разных сторон. Первым к Сергею двинулся Цагрин, Стужев стал уходить от удара, но противник вдруг остановился на полпути, а вместо него атаковал младший дубль. На сей раз лейтенант не пытался блокировать или контратаковать и скользящим движением пустил удар противника по касательной. Отсчитав в голове мгновения, необходимые Стрельцову на то, чтобы вернуться на исходную, Сергей рванул на двух других оппонентов. Те приготовились к защите, но Стужев просто проскочил мимо, и в момент, когда все трое были готовы к новому ходу, он держал каждого в поле зрения. Шашкин вновь стал обходить его, Сергей ушёл в противоположную сторону, удерживая всю тройку в секторе обзора. Одновременно с этим манёвром ему удалось успешно увернуться от цепких рук Цагрина и выпада Жени. – Довольно. Быстро суть уловил, стоило только дать небольшую подсказку, – капитан растянулся в довольной улыбке. – Теперь только практика. – Молодцом, – Шашкин хлопнул лейтенанта по плечу. – А мы... на завтрак опоздали... – наигранно всхлипнул Женя. – Как будто там еду давали, – скептически бросил Ремнёв. – Меня уже от галет воротит, если честно. – Отставить панику! – капитан поднял руку, возвращая себе внимание. – Всё просчитано. Вас, я смотрю, нисколько не смутил тот факт, что головорезов на зарядке не было? – Я хотел спросить, но тут дело поинтересней было, – дубль старший кивнул в сторону Стужева. – Ну так где они? – Сервируют нам стол, – Игорь посмотрел на часы. – По идее, уже всё должно быть готово. Пошли. Стол был накрыт в бытовке, что сразу смутило Сергея. Лейтенант с неподдельной болью в глазах наблюдал, как с тарелки в неосторожных руках Клина капает жир, оставляя сальные пятна по всей комнате. Убить в себе трепетное отношение к чистоте за всё время службы на Святых Землях Стужев не смог, только лишь слегка погасить. С лёгким бардаком и запахом в казарме Сергей смирился и даже постепенно свыкся. Но место, где приводилась в порядок форма и не только просто обязано было блистать. И теперь это святилище порядка и эстетики варварски оскверняли. – Не куксись, мы тебе поможем прибраться, обещаю, – успокоил Алексей Стужева, когда заметил, как тот поник. – Ешь давай. В большой семье клювом не щёлкают! – Хороша кабанина! – похвалил Цагрин, отрезая очередной кусок от туши. – А с фруктами голяк? – Ага, – отозвался Нагиб, – фрукты не бегают, так что вокруг части на километр всё ободрано. А далеко идти у нас не было времени. – Значит, если пойдём на дальние заставы – набивать полные карманы, это приказ, – скомандовал Поверкин. – А чего мы, как воры какие, прячемся? – опять смутился Стужев. – Почему не за модулем, как обычно? – Уж точно не из скупости, – мягко улыбнулся Борис. – А лишь оттого, что набегут. Люди, когда голодные, про приличия, как таковые, напрочь забывают. Наши ребята, – он качнул головой в сторону орков, – не просто пошли в джунгли и взяли кабана, а, думаю, изрядно попотели. – Как прокормить всю часть, – присоединился к объяснениям Ремнёв, – должен думать генерал или штаб. А как прокормить свой взвод, должен думать сам взвод. Так что, считай, сейчас каждый за себя. – Согласен, вопросов больше нет. Здоровая туша быстро превратилась в кучку обглоданных костей. Взвод прибрался в бытовке и разбрёлся по своим делам. Ремнёв с Шашкиным, как и обещали, остались помочь Стужеву привести комнату в исходное состояние. – Закончили? – капитан снова заглянул в бытовку. – Лёша, Боря, идите поспите, я договорился. – А я? – Сергей сделал бровки домиком. – А ты тоже ночью дежурил? – лейтенант отрицательно помотал головой. – С какого рожна тогда примазываешься? Кстати, ты ещё не сделал всё запланированное на сегодня. Стужев вопросительно посмотрел на Поверкина. – К Лене дуй, склеротик, – капитан пригрозил ему кулаком. – И чтобы ни твоей, ни её кислой мины я больше не видел. И сопливых историй с детской присыпкой не слышал тоже. Через два часа здесь в полной готовности к продолжению тренировок. Сергей лениво скривился – сейчас выяснять отношения ему совсем не хотелось. Однако проявить послушание всё равно придётся рано или поздно. – Она спит сейчас. Разозлится ещё больше, да и нехорошо это – с ночной смены будить. – Даже не пытайся меня переубедить. Если сейчас не пойдёшь – отъем тебе кусок головы чтением нравоучительных лекций. Отчитаешься по прибытии. Через два часа, как приказал капитан, Сергей вернулся. Он заглянул в канцелярскую – Поверкин был на месте. – Ну что? – не поднимая глаз, спросил Игорь, когда Стужев появился на пороге. – Что... Сказала выбирай – либо наши отношения развиваются, ну там, налево ни-ни, свадебки, пелёнки, либо дуй к демонам... – А ты? – Высказал мнение по поводу того, что нашлёпка в паспорте лишь портит малину. И какие могут быть дети, если я боевой офицер разведки. – Ясно. Рад, что всё закончилось, – Поверкин поставил точку в отчёте и аккуратно уложил его в папку с остальными бумагами. Стужев промолчал, но наградил капитана взглядом, в котором можно было прочитать обиду, возмущение и обвинение одновременно. – Серёжа, – начал было Игорь. – Не начинай! – перебил его Стужев. – Когда ты делаешь такой тон... Короче, я не готов сейчас к ещё одной порции нравоучений, у меня и так мозги поплывшие после общения с Леной. И, между прочим, это моя личная жизнь. К тому же, что за неприятие отношений? Как будто у тебя самого девушки нет. – Встать, – резко скомандовал капитан. – Такой тон вам по нраву, товарищ лейтенант? Сергей подорвался с табурета, скрипнув зубами от осознания того, что его в очередной раз занесло. – Придётся провести разъяснительную беседу про отличие походно-полковых загулов от военно-полевых романов. Отношения, – Поверкин сильно акцентировал это слово, – приучают человека к отвётственности, вырабатывают в нём сдержанность, умение решать конфликты. А твои гуляния на все стороны превращают тебя в раздёрганную тряпку. Ты, как паскудник, везде успел, напакостил и был таков. А тут тебе любви и романтики подавай, но чем-то жертвовать, а именно своей свободой, ты ради этого не готов. Отшила, говоришь. Да я бы, на её месте, за такое мерзкое поведение по отношению к себе укоротил бы тебе некоторые запчасти. И ещё, не льсти себе мыслью о том, что меня сильно волнует твоя личная жизнь – здесь ты круто ошибаешься. Меня заботит только одно – твоё психическое состояние, из которого формируется боевой потенциал. Мне не приносят ни капли удовольствия твоя кислая мина и общая несобранность. Твой ум должен быть чист и свеж, точно также, как и тело – на поле боя это стоит жизни. И... – капитан знал, что этим он попадёт точно в болевую точку Сергею, – не только твоей, но и окружающих. Стужева ещё в начале этой беседы посетило желание забиться в какой-нибудь тёмный тёплый угол, где его никто не будет трогать хотя бы в течении часа, и сейчас оно усилилось в стократ. – Игорь, а можно я пойду, переварю всё сказанное в течении получаса... В одиночестве... У себя на койке? – Стужев, ты разве не понял, что тебе удалось всерьёз меня разозлить? – Я больше так не буду, – Сергей виновато шаркнул ногой. – Что за внеуставное общение? – Виноват, товарищ капитан. Больше не повторится. – Сам себя не обманывай. Иди, буди Лёху с Борей и остальных собирай. Перед тем, как стать в круг, Стужев аккуратно заплёл чёлку кожаным обрезком в остальную массу волос и только потом надел берет. Капитан, наблюдая за этим действом, лишь устало покачал головой. – Дуракам закон не писан... – совсем тихо подытожил для себя Поверкин. – Делитесь: Гриша, Женя и Андрей против Лёши. – А я? – удивился Стужев. – Ты сейчас внимательно наблюдаешь за «пронырами» и стараешься понять, как они работают в тройке. Потом будешь пытаться повторить. Сергей смотрел за поединком, но уловить суть с первого раза ему не удалось. Со стороны бой ничем не отличался от того, что он видел, будучи их противником. Игорь, глядя на Стужева, сообразил, что лейтенант не видит разницы. – Ладно, Серёга. Проще будет тебе на практике объяснить. Стужев занял место среди «гибберлингов». Цагрин и Ремнёв покинули круг, оппонентом встал Поверкин. – Я специально поставил тебя вместе с дублями, – пояснил капитан, – они лучше любого из нас работают в паре, многие их неполной гибберлингской тройкой называют. Держись пока за их спинами и пробуй поймать общее настроение и темп. Ты удивишься, насколько это отличается от привычного боя в одиночку. Капитан пошёл в атаку, дубли брызнули в стороны, сразу же плавно обволакивая Поверкина с двух сторон. Выпад, уход в сторону, удар, снова уход – с переменной успешностью атаки дублей достигали Игоря, постепенно выбивая его из колеи. Сергей, наконец, начал замечать, что Стрельцовы не только слаженно работают, но и очень живо общаются между собой. Зная, как сражается капитан в рукопашной, было очень удивительно наблюдать, как он постепенно сдаёт позиции противникам. – Теперь попробуй влиться, – Игорь махнул Стужеву. Лейтенант попытался работать подобно дублям, но ничего не вышло. Через десять секунд капитан сидел верхом на младшем Стрельцове, одновременно удерживая Сергея в болевом захвате, старший дубль жевал грунт немного в стороне. Указывало это лишь на одно – Стужев в поединке дублям лишь мешал. – Не верно. Мыслишь ты не верно, – вмешался Ремнёв. – Ты думаешь, что работаешь в команде, как мы это обычно делаем, сталкиваясь с врагом джунглях. Но сейчас ты не диверсант, ты проныра. Ты должен почувствовать себя одним целым с дублями. Чтобы победить своего врага, важно научиться думать, как враг, иначе ему будет очень просто тебя одурачить. – С первого раза не выйдет, Лёха, не старайся. Некоторые из присутствующих смогли понять суть только в бою с реальными пронырами. Так что это нормально, Серёж, не вздумай переживать. – Ты руку-то отпусти... – простонал Сергей. – Гибберлинги не сильнее хадаганцев, у них есть множество минусов, – начал капитан, вставая с дубля. – Было бы иначе – мелюзга охотилась бы на нас ежедневно. Кровавые драки – удел других специальностей, у разведчика задачи иные, но это не значит, что ты не должен уметь за себя постоять. Таких проблем только у головорезов нет, у них умение убивать стоит выше навыка добывать информацию. У нас иначе, но данные разведки ещё и необходимо уметь защитить. Не откладывай в долгий ящик, – Поверкин посмотрел на Сергея, – комбинируй тренировки, старайся больше наблюдать. Когда-нибудь упорные старания спасут тебе жизнь. – Ты же сам как-то говорил мне, – напомнил Стужев, разминая ноющую от боли руку, – что одиночка всегда сильнее группы. Поскольку имеет большую свободу манёвра. – Да, говорил. Надеюсь, ты запомнил, что я сказал тебе после – это работает лишь в том случае, если группа не подготовлена специально для ведения совместных действий. А гибберлинги даже больше, чем группа или команда. Они работают подобно пальцам на одной руке, и слаженность превращает эти пальцы в единый кулак. – Так их же трое, – разглядывая пыльную пятерню, пошутил Женя. – Стрёмный кулак получается. – Хочешь, могу и тебе трёхпалые ручки сделать. Стрельцов младший растянулся в улыбке, но руку за спину всё же спрятал. – Кажется, начинаю понимать, – отозвался Стужев. – Да нет, Серёжа. Понимать ты их начнёшь, когда перестанешь видеть в них отдельные пальцы, а увидишь руку. Когда сам попытаешься действовать хоть немного похоже. * * * – Вот наша работа на завтра, – капитан положил бумаги на стол, закуривая сигарету. Сергей зыркнул на него исподлобья. – Холодно, не пойду на улицу курить, товарищ бытовщик. – Нифига там не холодно, тебе просто лень, – обиженно процедил Стужев. – Пока тебя тут не было, такое чудо, как «курить на улице», вообще не существовало. – Я только за бытовку просил. На казарму это не распространяется. Игорь осторожно притушил початую самокрутку и положил её обратно в портсигар. – Доволен? – Да, – лейтенант мило улыбнулся. – Только я до сих пор не понимаю, почему ты сводку мне демонстрируешь. – Потому, что ты идёшь один. Мы будем заняты другими делами. Сергей удивился, сразу появилось несколько вопросов. Размышляя о их целесообразности и о том, какой задать первым, Стужев почесал кончик носа. Капитан хрюкнул от смеха. – Ты чего? – На руки свои посмотри, – посмеиваясь, сказал Поверкин. Лейтенант опустил глаза – пальцы его были изрядно вымазаны в гуталине. – Ой... – Камуфлировать морду завтра будешь. Перед выходом. Подробности в документации, – капитан изменился в лице, став серьёзным. – Не дрейфь, я в тебе уверен. * * * То, что Игорь полагался на Стужева, грело душу и приносило уверенности в себе. Однако, работать без группы было непривычно и волнительно. Задача перед ним стояла несложная, по словам Шашкина, больше скучная: лейтенанту предстояло целый день просидеть в укрытии, наблюдая за вражеским лагерем. Первые три часа прошли спокойно, в станице стояла тишина, лигийцы отдыхали и занимались мирной деятельностью, пару раз проходили конвои: численность воинов и наличие груза Сергей записал. «Ничего необычного» – хмыкнул про себя Стужев. – «Скорей бы уже в часть вернуться». Ещё спустя полчаса диверсант почувствовал, что его сильно тянет ко сну. Сергей мысленно ругнулся на скучность задания, ничто другое не могло нагнать дремоту, ведь он специально как следует выспался. Пытаясь прогнать сонливость, лейтенант несколько раз моргнул и тряхнул головой – вроде помогло. Боковое зрение уловило нечто необычно яркое, разведчик присмотрелся, прищурив глаза – по лагерю свободно разгуливала огромная рыжая гидра. От увиденного Стужев слегка сконфузился. Гидра скрылась из виду за высоким забором, а в станице продолжало царить спокойствие. Лейтенант отбросил дурные догадки на счёт того, что лигийцы научились приручать местную крупную фауну и присмотрелся вновь. Тишина. Спустя несколько секунд гидра с необычно ярким окрасом покинула список того, что могло удивить Сергея, так как его взору открылась ещё более странная картина. Несколько ратников, глупо улыбаясь, залезли на забор. Воины удивительно легко балансировали на остриях частокола, особенно, если принимать в расчёт вес их доспехов. А от того, что произошло дальше, у Стужева отвисла челюсть. Один из лигийцев присел, расправив руки подобно крыльям, и... полетел. Лейтенант незамедлительно влепил сам себе пощёчину. В глазах мелькнуло, и Сергей ощутил себя лежащим на земле. Над ним стоял Поверкин с глубоким разочарованием и укором в глазах. – Эх ты... Я... я так на тебя рассчитывал! Хотел дать тебе шанс показать себя! А ты... Стужева как ошпарило. Он резко подорвался, со всей дури влетев лбом во что-то так, отчего в голове на мгновение померкло и заискрило. Открыв глаза, он понял, что это коряга, под которой он всё это время лежал. Игоря рядом не было. Правая лопатка неистово зудела, диверсант потянулся почесать её и нащупал нечто круглое и твёрдое. – Ах ты скотина... – протянул Сергей, разглядывая небольшого жучка в своей руке. Сонный жук смотрел на лейтенанта грустными фасеточными глазками, шевеля крохотным хоботком. – И не накажешь ведь... – ухмыльнулся Стужев. Выглядел этот вид кровопийц действительно слишком мило, чтобы придавить его, как назойливую муху. А для диверсанта иссиня-чёрный жучок ещё и нёс в себе много пользы. Секрет, выделяемый им перед трапезой, валил с ног не хуже, чем отвар зюзника и валерианы. Местные разведчики неслабо экономили время и деньги, используя его вместо трав при изготовлении сонных стрел и болтов. – Будет у наших питомцев новый друг, – лейтенант извлёк из подсумка специальную склянку и усадил в неё жука. Затем глянул на часы и облегчённо выдохнул – вырубило его всего на полчаса. Хотя, даже за такое время в лагере могло произойти то, ради чего Сергей собирался сидеть здесь весь день. Правда, он совсем не знал, чем это должно быть. Всё последующее время Стужев провёл, не сводя глаз с лагеря и не переставая молиться Незебу. Тем не менее, ничего не происходило и под конец своего задания лейтенант разволновался не на шутку, решив, что ключевой момент он таки прозевал, находясь в бреду. Стрелки часов указали на семь вечера и на то, что Сергею пора отчаливать. По пути в часть Стужев простился сперва со званием, потом с дружбой и признанием во взводе, а на подходе к периметру уже и с жизнью. Вот он штаб – там его ждут с отчётом. Лейтенант добрался до нужной комнаты и приготовился к неизбежному. – О, Серёга, наконец-то! – на пороге его встретил капитан. – Ну? Как оно? – Я... мне не о чем доложить, у меня только записи о... Сергей не успел договорить, так как в разговор встрял Ремнёв: – Не мудрено-с, всё веселье головорезам досталось. До тебя просто не добрались. – То есть, я зря там сидел всё это время? – По губам за такие слова, – одёрнул лейтенанта Поверкин. – Ты являл собой подстраховку. Только это порой и спасает ситуацию. – Тогда я должен буду тебе коё в чём признаться, Игорь. – Я слушаю. – В казарме. В модуле Поверкин пригласил Сергея к себе, в канцелярскую. – Меня вырубило на задании, – отрешённо произнёс Стужев. – Ты что, не спал ночью, как я тебе советовал? – Спал. Меня сонный жук укусил, я свалился, – Сергей глянул на капитана, у того был очень встревоженный вид. – Но всего лишь на полчаса... – Жук? – Да... я его... – Задавил? – Нет, вот он, – Стужев достал склянку с пойманным насекомым. – Фу-у-ух, – облегчённо выдохнул Игорь. – Я уж думал, у тебя ума не хватило. – Обижаешь... А чего ты так? Мы же наловили на прошлой неделе с десяток. – Та я дендрарий опрокинул... Только помалкивай об этом, пожалуйста. – Понятно, – всё ещё с опаской в голосе протянул лейтенант. – А то, что я вырубился на задании, тебя не смущает? – Поскольку фатальных последствий это не повлекло – нет. Тебе урок на будущее, ты ведь, небось, почувствовал, как он тебя цапнул, но должного внимания не уделил, правду говорю? – Сейчас уже трудно вспомнить. – Но струхнул ты, надо понимать, довольно крепко? – Есть такое. – Значит, запомнишь навсегда. У меня поводов для беспокойства нет, но и похвалы ты не заслужил. Свободен. Если бы у Сергея были уши, как у овчарки, сейчас бы они поникли, очень чётко указывая на его настроение после разговора с капитаном. Внешне было незаметно, но Стужев очень глубоко в душе обладал тонкими ранимыми чувствами, особенно, если речь шла об отношении со стороны неравнодушных ему людей. А по недовольной мине Поверкина было понятно, что он думает о лейтенанте. Не фатально, но обидно. «Первый блин всегда комом» – подумал про себя Сергей. * * * После не самого удачного дебюта Сергея в выполнении сольных заданий, Поверкин, будто издеваясь, стал подбрасывать такие же снова и снова. Стужеву было, как ясный день, понятно, что это какая-то метода капитана, помогающая натаскать некоторые его отстающие навыки. Сначала было непривычно – уж сильно Сергей сроднился с командой. Но спустя некоторое время лейтенант привык настраиваться на соответствующие условия. А потом случилось то, чего так ждал Игорь. Сергей раскрыл свой главный талант и занял в группе Поверкина место полноправного члена команды, а не простой боевой единицы. Никто во взводе не обладал настолько обострённой интуицией, как лейтенант. Именно одиночные задания помогли Стужеву научиться прислушиваться к этому чувству и принимать правильные решения. И этим своим умением лейтенант довершил состав диверсионной группы, как ювелир полирует готовое изделие. Глава 7. Вдали от привычного. — Лейтенант Стужев, на выход, — объявил адъютант. Сергей удивлённо приподнял брови, но покорно последовал за капитаном. — Если что, это не я, — пошутил лейтенант, следуя за адъютантом. Последний бросил на Сергея косой взгляд через плечо. — Виноват, — извинился Стужев. — И все же, могу я узнать, что… — Генерал тебя вызывает. Разведчик втянул губы и испуганно вытаращил глаза. — Ага. Пришёл приказ линчевать тебя, а что останется — отправить посылкой домой. Сергей оторопел, на лбу проступили капельки пота, боясь вдохнуть, лейтенант нервно сглотнул. Капитан выдержал ещё небольшую паузу и только потом рассмеялся. — Тебе же нравится шутить направо и налево? Я вот тоже, решил брать пример. — Таким не шутят… — выдавил из себя Стужев. — Вот прям чувствую, как на голове седых волос добавилось. Теперь серьёзно — почему генерал хочет меня видеть? — Честно? Понятия не имею, — пожал плечами адъютант. — Дорогу до штаба не забыл с перепугу? — Никак нет. — Ну, иди тогда. Мне в другую сторону. Стужев прибавил ходу — злить начальство он давно разучился. Перед кабинетом Сечина Сергей как следует отряхнулся, помассировал лицо, чтобы хоть немного снять отёчность от недосыпа, довёл до блеска ботинки ковриком для обуви, похрустел суставами, тихонько прокашлялся и только тогда постучал в дверь. — Вызывали? — Да-да. Заходи, — одобрительно махнул генерал. — Посиди минутку, — Сечин вернулся к просмотру бумаг. — А адъютант мой не с тобой? — Он говорил, что ещё по каким-то поручениям пошёл. — А, ну да. Старый я склеротик, забыл документы ему отдать, лишний раз парня гонять… Генерал аккуратно уложил бумаги в папку, обратив свой взгляд на Стужева. — Теперь о тебе. Мне нужен человек для особого рода поручений. До недавнего времени у меня работал такой, но сейчас его перевели и на этом посту я вижу твою кандидатуру. Как ты смотришь на такое предложение? — А немного подробностей? И почему именно я? — Потому, что ты имеешь способности к работе в одиночку. И опыт соответствующий. Что касательно поручений — тебе часто придётся покидать Ассээ-Тэпх. „Посыльный, что ли?“ — подумал про себя Сергей, нахмурившись. — О, не переживай, — успокоил генерал, прочитав его эмоции, — работа весьма интересная. — А как же моя группа? — погрустнев, спросил Стужев. — Ты будешь, как и раньше, нести службу в составе своего взвода. Но, когда мне будет необходима твоя помощь, я буду освобождать тебя от непосредственных обязанностей. Это не так часто, как ты мог бы подумать. Так что, как считаешь, сможешь? — Вполне, — кивнул Сергей. — Отлично. Можешь идти. — Разрешите вопрос? — вставая, спросил Стужев. — Да? — А как капитан Поверкин отнёсся к этому? Вы же изначально с ним согласовывали? Сечин ухмыльнулся. — Шибко вы умный, товарищ диверсант. Поверкин… — генерал закатил глаза, — упирался. Жадный он до своих кадров. — Понял. *** Жизнь в части потянулась невыносимая — кормили ужасно, в рейды гоняли, не давая продохнуть. Связано это было с какой-то разнарядкой сверху, видимо, в столице вину за разбитые корабли с провизией столкнули на саботаж со стороны противника. Хотя из уст интендантов, лично находившихся на месте событий, исходила несколько иная информация. Последние три недели привычный маршрут снабженцев перекрыло сильными астральными штормами, благо, погубившими всего одно судно в самом начале. Обходные пути, на данный момент, являлись плохо изученными, отчего пускать новую линию снабжения начальство дрейфило. Признаться в этом, ясное дело, они не могли, уж больно неловко. Но соорудить фальшивую официальную версию ради собственной репутации — в порядке вещей. В части Сечина никто не жаловался. Те, кто задумывался либо знал, как все обстоит на самом деле, предпочитал молчать или возмущаться в узких доверенных кругах. Ситуация сложилась не самая паршивая, терпеть можно было. Тяжелее всего приходилось как раз не недокормленным солдатам, а интендантам, жизнь которых превратилась в сущий кошмар. С одной стороны у них были серьёзные проблемы и решали они их только своими силами, с другой — начальство, бесконечно усугубляющее и без того худое положение, с третьей — голодные военные, не стесняющиеся порой выплёскивать всю свою злобу на того, кто, в общем-то, и не виноват. Отёсанные войной старожилы поначалу чувствовали себя неплохо, жизнь давно научила их выкручиваться из подобных ситуаций. Однако, местные кабаны быстро поняли, что из законных жильцов джунглей они превратились в источник пищи, и решили сменить места лёжки. Остальные представители фауны джунглей сообразили, что запахло жареным, ещё быстрее. Стужеву было стыдно признаться, как он завидовал уехавшему в отпуск Трумбашову. Не потому, что в Незебград хотелось, а сытно поесть. Поручениям генерала, казавшимся лишней обузой вначале, Сергей теперь очень радовался. Возможность сбежать от скучных рейдов, поесть нормальной еды и хотя бы немного притащить для своих была роскошью. Но, увы и ах, также большой редкостью. Сегодня был как раз такой день, когда Сергей с большим, чем обычно, интересом поглядывал через окно бытовки на штаб в ожидании фигуры в форме адъютанта. Очень хотелось заняться чем-то выходящим за рамки «отправиться в точку номер такой-то, наблюдать сектор „А“ н-ное количество времени, вернуться в часть». А уж мысль о возможности где-то перехватить съестного ни на секунду не покидала мечтания. Кожаный подсумок, наконец, принял вид, способный удовлетворить Сергея, разведчик довольно улыбнулся, осматривая свою работу со всех сторон. — Ты обедать будешь? — в дверном проёме появилась голова Ремнева. — А у нас будет обед? — лейтенант поднял удивлённый взгляд на замкома. — Ребята чего-то мутят. Сказали, можно собираться минут через пять. Алексей обратил внимание на подсумок в руках Стужева. — Это ты где взял? — Сам сделал, — равнодушно ответил Сергей, проверяя на прочность один из швов. Старлей помолчал немного, продолжая разглядывать изделие, потом посмотрел Стужеву в глаза. — А я с тобой дружу, — сказал Ремнев, улыбнувшись. — Вот если ты со мной дружишь, — менторским тоном начал Сергей, — не сильно распространяйся об этом. Представь, во что превратится моя жизнь, если народ в части узнает. — Да понимаю я, не дурак. А ещё беру свои слова обратно. Это я про то, когда мы тебе „колокольчик“ присматривали. — Спасибо. Тебе правда нравится? — В двух местах кривовато, но, как для первой работы, это несущественно. — Сам себе удивляюсь. Пошли смотреть, чем нас собрались потчевать? Или здесь есть будем? — Не, в помещение решили не заносить. Запах… не очень, в общем. Видом мясо Сергея не смутило, про запах же Ремнёв сказал очень точно. Сладковатый привкус, сразу поселившийся в носоглотке, вызывал малоприятные ощущения вроде лёгкой тошноты и давления в переносице. Наполнись казарма таким духом хоть на полдня — нахождение там стало бы невыносимым. Разведчики сперва с опаской стали пробовать странное блюдо, но голод диктовал свои условия и мясо быстро пошло. — Похоже, гиена была совсем старая… — с трудом пережёвывая жёсткое мясо, сказал Стужев. — И откуда эта странная кислинка? — спросил он, посмотрев на Нагиба. — Она ничем не болела, случаем? — Это не гиена, — равнодушно ответил кусок. — Это мантикора. Поверкин замер с поднятой рукой и досадливо прикрыл глаза — не успел. Диверсионная группа синхронно перевела взгляд на Сергея, последний сидел с полным ртом мяса, по инерции продолжая ворочать его челюстями. — Да ладно, можешь не переживать, я отлично умею её готовить. Дед научил! Никакого яда, даже хадаганцы могут спокойно есть. Стужев медленно поднялся и походкой, постепенно переходящей в лёгкую трусцу, отправился к ближайшим кустам. Оттуда спустя некоторое время стали доноситься звуки рвоты. — А вот сейчас обидно было… — нахмурившись, пробормотал Стрёмных. — Не в тебе дело, — попытался успокоить его капитан. — У Серёги к мантикорам особое отношение. Неприятные воспоминания, если проще. На первом боевом выходе с нами он узнал об их внутреннем устройстве и рационе в буквальном смысле. — Шибко впечатлительный он, — для головореза рассказанное оказалось вовсе не аргументом. — Ну… — капитан пожал плечами, — как есть. Сергей вернулся к столу, лицо его украшал зелёный оттенок. Лейтенант окинул взглядом товарищей, стараясь не смотреть на мясо, робко извинился и удалился, то и дело прикрывая рукой рот. Настроение работать пропало, тренироваться не было здоровья и вдохновения, желание спать отбило тоже, поэтому разведчик решил просто пошататься по части. Плюясь в попытке избавиться от кислого привкуса во рту, Стужев мысленно сокрушался об испорченном обеде. — И так жрать нечего, так ещё и… — бурчал он себе под нос, пиная камешек перед собой. — Я смотрю, тебе совсем нечем заняться? Стужев встал, как вкопанный, судорожно вспоминая, хорошо ли вымыл рожу после сброса мяса в кусты. — Обеденный перерыв, товарищ генерал. — А ты что… воздухом питаешься? — Сечин не скрыл ехидной улыбки. — Вольно… Уже собирался за тобой посылать, дело есть. Сергей отреагировал бесстрастно, но блеск в глазах все же выдал его. Генерал это заметил. — Можешь особо не радоваться. К нам пожаловали комитетчики. Надежда и энтузиазм внутри Стужева сдулись, как проткнутые шарики. Сергей молча кивнул, давая понять, что внимательно слушает. — Двое. Барышня и восставший. Нужен опытный проводник, знающий Метеоритную копь. Лейтенант грустно вздохнул, конечно же, он прекрасно знал копь. В своё время его гоняли туда по два раза на день местные аналитики, все просили принести образцов. Так что запутанные тоннели, набитые метеоритным железом, для Стужева были, как свои пять пальцев. Его волновало другое. — А присутствие Лиги наших столичных товарищей не смущает? — Вот поэтому и нужен проводник. Чтобы повёл такими путями, где ходят только избранные. — Прелестно… — протянул Сергей. – И, конечно же, цель их визита не известна? Сечин растянулся в грустной улыбке. — Понял, — отрешённо бросил Стужев. — Задача ясна. Будет выполнено в лучшем виде. — Я в тебе не сомневаюсь. *** Настроение у Сергея с самого утра было отвратительное. Он прекрасно понимал, что у Комитета свои порядки, но привык к совсем другому сценарию выполнения задачи. Нормальные люди имели обычай заранее встретиться, представиться, изложить план действий, принять замечания и предложения, выслушать инструктаж, в конце концов! Вместо всего этого Стужеву через посыльного передали время, место встречи, да ещё и несколько указаний. Найти спутников ему надлежало почему-то за пределами части. Когда разведчик приблизился к указанной точке, оттуда уже доносилась беседа двух комитетчиков. — Коллега, умоляю вас, поменьше болтайте, — женский голос отдавал раздражением. В ответ раздался полуметаллический смешок. — Позвольте спросить, вы помните случаи, когда моя манера общения вызывала какие-либо проблемы? Комитетчица немного помолчала, прежде чем ответить. — Нет. — В таком случае, я не вижу смысла в вашей просьбе, — восставший услышал шаги и обернулся. — А вот и наш проводник, — зэм посмотрел на часы, — вы сама пунктуальность. — Благодарю, — Сергей сдержанно улыбнулся, но вспомнив, что его лицо закрывает маска, легко кивнул головой. — Лейтенант Стужев. Оба явно не принадлежали к числу военных, скорее, это были учёные. Странно, что они запросили одного проводника, без охраны. Женщина обычной внешности, ничем не примечательна. Лет тридцати, с короткой чёрной стрижкой, облачена, как и её коллега, в полевую униформу специалиста. Взгляд её источал жёсткость и надменность. Восставший, в свою очередь, внешним видом несколько нарушал сложившиеся представления простых имперцев о народе зэм. Он был статный, широкоплечий, без малейших намёков на сутулость. Его иссиня-чёрные стальные протезы удивляли массивностью и придавали облику совершенно чуждую учёному грозность и агрессивность. Непривычный жёлтый (на замену зелёному) взгляд из-за маски был коварно-усталым, что вызывало ощущение несоответствия с его дружелюбием и манерами. Стужев протянул руку, не надеясь, что ему ответят тем же. Хадаганка оправдала его ожидания, а вот восставший с энтузиазмом сдавил кисть разведчика стальной хваткой, отчего Сергей непроизвольно скрипнул зубами. — Очень рад знакомству. Увы, не имею возможности представиться. Их прервала его коллега: — Вы получили инструкции, лейтенант? Нет нужды повторять вам об уровне секретности? — Абсолютно, — Стужев постарался скопировать её тон. — А вы, в свою очередь, изучили общее положение и знаете, с чем мы можем столкнуться во время выполнения задачи? Они буквально впились друг в друга глазами и воздух вокруг, казалось, начал накаляться. Хадаганка опять выдержала паузу и только потом ответила: — Безусловно. — Вот и прекрасно, — восставший практически влез между ними, заставив прекратить зрительный поединок. — Можете приступать, лейтенант. Сергей занял позицию ведущего, чему был очень рад. Лицезреть спины ищеек Комитета всю дорогу не было ни малейшего желания. Зэм, как минимум, был приятен в общении. Однако разведчик про себя подметил, что самое неуловимое коварство обычно скрывается как раз под маской дружелюбия. Забавно, ведь настоящее лицо восставшего в действительности было под металлической маской. Но, пока Стужев был более или менее уверен в чистоте своей совести перед Империей, можно было не сильно беспокоиться об отношениях с данной парочкой. К вопросу доставки комитетчиков на место и обратно лейтенант подошёл крайне дотошно. Меньше всего ему хотелось попасть вместе с ними в какую-нибудь передрягу и вообще задерживаться в этой компании. Время и маршрут, выбранный Сергеем, располагали к безопасности — хищники бросили эти тропы, так как добыча здесь попадалась редко. К тому же, данный путь шёл в обход лигийских постов и дозоров. Но впереди была ещё Метеоритная копь. Стужев был там сравнительно недавно, но все равно не мог быть уверенным на все сто, что ничего с тех пор не изменилось. — Я так понимаю, кроме центрального входа есть ещё? — полюбопытствовал восставший, когда Сергей потащил их в обход, через заросли. — И не один. Только не многие об этом знают, — ответил Стужев, не оборачиваясь. Лейтенант уверенно нырнул под плотную стену из лиан и его взору открылся узкий вход в пещеру. — За мной и смотрите под ноги. Разведчик ловко проскользнул внутрь и сразу остановился. Он давал глазам привыкнуть к темноте, одновременно следя за своими спутниками. У хадаганки трудностей не возникло, а вот зэму пришлось сложиться чуть ли не в три погибели, чтобы миновать проход. Убедившись, что комитетчики готовы продолжать путь, Стужев достал из подсумка крохотную склянку и встряхнул её. Содержимое вздрогнуло сначала розоватым свечением, а потом, постепенно набирая яркость, стало мягкого жёлтого цвета. Его было как раз достаточно для освещения узких коридоров копи. — Занятно. Увлекаетесь алхимией? — с интересом в голосе спросил зэм. — Нет, это так… научили, — равнодушно отозвался Сергей. — А зря. Крайне занимательная наука. — Мне положение не позволяет. Да и времени особо нет. — А вот тут вы заблуждаетесь, друг мой. Ничто и никто не может стать преградой перед любыми начинаниями. Все дело лишь в желании. — Не хочу прерывать вашу дискуссию, но мы здесь ради другого, — вмешалась комитетчица. Стужев прикрепил импровизированный фонарик на пояс и выжидающе посмотрел на хадаганку, сложив руки на груди. — Вряд ли вас интересуют образцы метеоритного железа, — начал разведчик, не дождавшись от неё ответа на незаданный вопрос. — Вы бы не приехали ради них лично. — Весьма проницательно с вашей стороны, — с нотками язвы бросила специалист. — Так что же вас интересует? — Нам нужен крупный выход породы, — восставший вновь встал между ними, перерезая зрительный контакт. – Но, желательно, в каком-нибудь удалённом от выработки тоннеле, так как не должно быть свидетелей. Время — самый главный ресурс, необходимый для выполнения нашего задания. Поэтому ваша задача — увести нас настолько глубоко в копь, насколько это возможно. Стужев на мгновение закатил глаза, перебирая варианты. — Есть один нюанс. Чем глубже мы уходим, тем больше шансов столкнуться с коренными обитателями пещер. — Об этом можете не беспокоиться. Переживать было не о чем, Сергей не смог бы заблудиться, даже если бы захотел. Но это место он ненавидел, оно давило на него: чувство тревоги не покидало сознание, противно тянуло поясницу, а ноги одолевала лёгкая слабость. Стужев, как человек, привыкший сильно доверять своим ощущениям, чувствовал себя от этого отвратительно. Ситуация была предельно ясна — комитетчики будут проводить какой-то эксперимент, который нет возможности осуществить в лабораторных условиях. Но за этим стоит нечто большее, чем простые исследования метеоритного железа, поэтому свидетелей не может быть в принципе. Они могут сколько угодно говорить о том, что стараются держать опыты втайне от Лиги, но Сергей прекрасно понимает — в Империи тоже не должно быть огласки. Интересно, ему будут промывать мозги по окончании рейда? Более того, не исключено, что один из них — мистик. И прямо сейчас читает мысли Стужева. По идее он должен был почувствовать, но кто знает, насколько искусны псионики Комитета. Ну и пусть подавится, зато кровопийцы из столицы точно будут знать, что у лейтенанта нет за душой злых умыслов. Кобольды пока встречались редко и, испуганно пища, разбегались от ненавистного им света. Но это пока. Недалеко от выработки они научены лигийцами, чем чревата встреча с вооружённым человеком. А вот глубже в пещерах… Стужева передёрнуло от воспоминаний. Там, где люди и прочая фауна, являющая собой рацион кобольдов, появляется реже или отсутствует в принципе, эти твари наглее и искуснее в охоте. Отбиться от них несложно, если только не попадёшь в западню. В прошлый раз лейтенант едва ушёл живым, потому как был застигнут врасплох. Но теперь он уже знал, на что способны мелкие уродцы и был готов ко всему. Под ногой что-то хрустнуло. Сергей посмотрел под ноги — кость. Значит и местные жители где-то рядом, нужно быть настороже. — Если кобольды нападут, не паникуйте. Прижмитесь спиной к стене, не давайте зайти сзади. — Спасибо за совет, — мягко отозвался восставший, в то время, как его коллега надменно фыркнула. Однако пещерные твари не спешили. Стужев уже загривком чувствовал их присутствие, но на глаза они все ещё не показывались. Первая тень скользнула за поворотом, за ней последовал шорох то ли со стороны, то ли с потолка. Лейтенант напрягся, приготовившись к бою. Был бы один, меньше бы беспокоился, а так придётся прикрывать ещё и двух гражданских. Раздалось несколько ритмичных звуков, а потом скрежет, будто кто-то пытался прокопать проход из соседнего тоннеля. Стужев жестом приказал спутникам прижаться к стене, у самого взгляд метался, пытаясь вычислить с какой стороны атакуют кобольды. Шорохов становилось все больше, твари сновали из прохода в проход, стараясь запугать жертву. Но группа поступила правильнее, остановившись и заняв оборону. Теперь атака не сможет стать внезапной. — Вон они! Из правого поворота! — зэм указал на толпу кобольдов, стремительно движущуюся в их сторону. Разведчик повернулся к ним, выхватил кинжал с саблей и приготовился к драке. — Держитесь за мной. Специалист глубоко вдохнула. Воздух в пещере вдруг загустел, а у Стужева волосы по всему телу стали дыбом. Он обернулся на хадаганку и увидел в её глазах нездоровый блеск. Все остальное произошло за считаные секунды. Цепкая и длинная рука восставшего схватила Сергея за ворот, оттянула его назад. С пальцев комитетчицы, облачённых в тёмные кожаные перчатки, сорвались крохотные искры. Тоннель впереди на мгновение заполнился огнём, который тут же потух с громким хлопком. Воздух с характерным рёвом заполнил пустоту. А на полу лежали скудные остатки пары десятков кобольдов. — Каковы шансы посещения этого места другими людьми? — без тени каких-либо эмоций спросила специалист. — Очень малы, — Стужев с нескрываемым раздражением одёрнул плечо, на котором все ещё лежала тяжёлая ладонь зэма. — Мои визиты сюда — большое исключение из правил. И могли бы предупредить. — Нам незачем светить своими навыками. Если бы не возникла острая необходимость, я бы не вмешивалась. — То есть, вы уверены, что я не справился бы? — Нет. Просто в данном случае риск непозволителен, — она обернулась к коллеге. — Можете не утруждать себя, останки быстрее подметут их же сородичи. Комитетчики кивнули друг другу и синхронно посмотрели на Стужева. — Если не случилось обвалов или ещё какой-нибудь дряни, то нам осталось пройти метров пятьдесят-сто. Память лейтенанту не изменила, и теперь они стояли под огромной глыбой метеоритного железа, выпирающей из потолка. — Дотянетесь? — с лёгкой издёвкой спросил разведчик. — Вполне, — махнул восставший. — А теперь, будьте так добры. Сергей ухмыльнулся сам себе и зашагал к ближайшему повороту. Когда учёные оказались вне видимости, он устало опустился под стеной и прикрыл глаза. — Ну вот. Половина есть. Стужев подумал о словах зэма. Выходит, ежели чего-то хочешь, ничто тебя остановит? Странно слышать подобное от того, кто пролежал в гробу тысячу лет. Ему ли не знать о злодейке-судьбе? Может, он все же имел ввиду что-то другое? Вот чего сейчас хотелось Сергею, так это вздремнуть. Простое желание и, между прочим, вполне доступное. Сиди, кемарь, пока они там своими научными штуками ворочают. Однако же нет, уснув, он подставит под удар себя, этих двух, генерала, который на него положился. Вот и преграда желанию — обычные обстоятельства. Лейтенант пришёл к выводу, что зэм либо сам дурак, либо этого дурака валяет. Или самый дубиноголовый здесь Стужев и не понял его высокопарных речей. — Да неважно… Занять себя чем-то было необходимо, а копаться в собственных мыслях разведчику уже стало тошно. Поэтому он достал абразивный брусок и принялся точить кинжал. Из-за угла время от времени слышались какие-то потрескивания, шорохи и прочие непонятные звуки, сопровождаемые разноцветными всполохами. Комитетчики без дела не сидели, работа кипела вовсю. Сергей даже не думал о том, чтобы подсмотреть, он знал, чем для него может обернуться приступ любопытства. Через мучительные три часа ожидания возня стихла, Стужева позвали. Комитетчики ожидали лейтенанта с уже собранными саквояжами. — Вы представить не можете, частью чего вам выпала честь стать! — хадаганка преобразилась до неузнаваемости. Из раздражительной и неразговорчивой хамки она вдруг превратилась в сияющую вежливую барышню. Даже помолодела. — Это вы верно подметили, — прищурившись, ответил Сергей. — Я ведь даже в общих чертах не знаю, чем вы тут занимались. — Хоть деталей вам знать не положено, — в мёртвом металлическом голосе можно было расслышать радость, что звучало несколько жутковато, — поверьте, сегодня великий день! И вы — участник событий этого дня. Оба светились от счастья так, что можно было спокойно погасить фонарик. Яйцеголовым, похоже, удалось что-то такое, что там явно хватит на повышение, а может и на два. — Вы будете обязательно награждены, — восставший похлопал Стужева по плечу. — Ваш труд того стоит. Сергей нервно взглянул на зэма. Для учёного, скорее всего, получение грамот и медалей за его работу — важная часть карьеры, для разведчика же лучшей бы наградой стало, если бы его после выполнения задачи отпустили в казарму, дали выходной и позволили забыть о Комитете. И ещё накормили. — Нас ещё ожидает обратный путь, — напомнил лейтенант. — Давайте не будем делить шкуру неубитого медведя. — Ничто не может испортить этот день, — с возбуждением выпалила комитетчица. — Держите себя в руках. Глупо было надеяться на то, что его послушают. Весь последующий путь обратно учёные не смолкали. Ситуацию ухудшал один нюанс — они не могли обсуждать результаты успешного эксперимента, поэтому доставали его вопросами. Стужев успел раз десять пожалеть о том, что проболтался, как он посещал это место раньше, выполняя поручения аналитиков из секции технической разведки. Несколько раз они наткнулись на кобольдов, специалист уничтожала их как бы между делом, иногда даже не отворачиваясь от Сергея, жестом указывая ему продолжать. „Жуть“, — подумал лейтенант. — „Скорее бы это уже закончилось“. Ближе к выходу ему удалось их заткнуть, сославшись на переход к местам с большей вероятностью встречи с кем-нибудь кроме кобольдов. После десяти минут молчания учёные уже и сами стали успокаиваться, вернув себе былую невозмутимость и хладнокровие. Через джунгли возвращаться было куда легче — чувство тревоги отпустило Стужева, и он снова мог слушать свою интуицию. И боя можно было не бояться, с таким-то безумным пироманом. Сергей взглянул на восставшего. Интересно, он тоже маг? Или все же гражданский? Разведчик внимательнее присмотрелся к протезам, выглядели они внушительно и необычно. Ему не приходилось видеть подобное раньше. Немного поразмыслив, Стужев пришёл к выводу, что, если зэм все же относится к числу боевых магов, то он не хотел бы увидеть эту жуткую машину в действии, а уж тем более попасть ему под руку. На подходе к части до самого бруствера лейтенант не позволял себе расслабиться. Только тогда, когда они вместе дошли до штаба и встретились с генералом, он, наконец, выдохнул. И даже такое нелюбимое дело, как составление отчёта, не могло испортить Стужеву настроение. Он справился. На улице комитетчики попросили Сергея задержаться на минуту. — Теперь, когда все позади, позвольте выразить вам благодарность лично, — хадаганка протянула руку. — И прошу простить за грубость. Стужев удивлённо посмотрел на неё, но на рукопожатие ответил. — Люди ведут себя по-разному, когда они напряжены до предела, — восставший тоже пожал руку лейтенанту в знак благодарности. — Не судите нас слишком строго. Служащие Комитета во многом не такие, как рассказывают. — Ну, знаете ли… — начал Сергей. — Люди из ваших кругов имеют представление о Комитете по одной специальности. Поэтому общая картина выглядит… страшно, — хадаганка улыбнулась, но встретив непонимание в глазах Стужева, дополнила. — Я говорю об особистах. Разведчик пожал плечами. Все трое некоторое время помолчали. — Наш корабль отправляется завтра утром. Лейтенант, вы… не желаете культурно провести вечер? — вдруг спросил восставший. — Э-э-э… — Стужев был в равной степени удивлён и напуган данным предложением. — Не переживайте, мы не будем вас допрашивать, — ра