Реклама

Shila

Журналист
  • Публикации

    32
  • Зарегистрирован

  • Посещение

О Shila

Профиль

  • Пол
    Женский
  • Город
    Киев

Посетители профиля

1 405 просмотров профиля
  1. Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Он покидает родные края и поступает на военную службу, где сталкивается с реалиями жестокого мира за пределами нейтральных территорий. Множество испытаний ожидают его на этом пути: радость и боль, счастье и страдания всегда идут рядом с ним. В основу повествования положена армейская тематика, большое внимание уделено анализу нравственно-психологического состояния героев книги. Экшен – в очень умеренных количествах. Иллюстрации к повести: VK, DeviantArt Вступление. Вечная мерзлота Часть I Глава первая. Опоздание Глава вторая. Испытание на прочность Глава третья. Проверка на вшивость Глава четвёртая. Напускное и настоящее Глава пятая. Вопрос выбора Глава шестая. Трясина повседневности Глава седьмая. Вдали от привычного Часть II Глава восьмая. Нулевой потенциал Глава девятая. Билет в один конец Глава десятая. Непримиримость Глава одиннадцатая. Сеятель Глава двенадцатая. Из ученика в учители Глава тринадцатая. Заочные потери Часть III Глава четырнадцатая. Зов Родины Глава пятнадцатая. Ломка стереотипов Глава шестнадцатая. Шаг в отражение Глава семнадцатая. Кредит доверия Глава 18. Твердь под ногами Кирилл тяжело переступил порог дома, закатывая глаза и сжимая челюсти от боли. С трудом справившись с обувью, юноша опустился на лавку в сенях и протяжно выдохнул. Лицо его скривилось, когда пальцы коснулись забинтованной руки – отёк был горячим и пульсировал. Передохнув после снимания сапог одной рукой, Кирилл принялся за шубу, что далось ему ещё сложнее. На звуки возни выглянула мать и всплеснула руками. – Святой Тенсес, что случилось?! Парень поднял здоровую руку, тормозя Марфу, и приложил указательный палец к губам. – Спокойствие, мам, только спокойствие. Всё в порядке. – Да где ж в порядке-то? – Мам. Сломалось зубило, влетело мне в руку. Сам виноват, его давно пора было заменить, но я всё откладывал, потому как некогда было делать новое. Женщина подбоченилась и тяжело вздохнула, глядя на сына устало-раздражённым взглядом. – Ты вот не кипешуй, а помоги лучше раздеться, а то я сейчас спарюсь… Натопила – будь здоров! – Не натопила, – Марфа стала аккуратно стягивать с сына тулуп, – это печь не остывает с полудня. – К чему это? – удивлённо обернулся кузнец. – Мы ждём гостей? – Ага. Кирилл воззрился на мать в полном недоумении, но вместо ответа она потянула его в дом. Марфа шмыгнула за печь и вернулась с лисьей шапкой и расшитым терликом в руках. – С днём рождения, Кирюш, – мягко произнесла мама, водружая подарок на голову юноши, затем поцеловала его в щёку и отстранилась с улыбкой. – Примерь обновку. Кирилл поначалу ничего не сказал, лишь молча повинуясь просьбе матери. С её помощью он оделся в одёжку и посмотрел на себя в зеркало. – Я и забыл совсем... Спасибо, мам. Парень обернулся и обнял Марфу одной рукой. От тепла на сердце он даже забыл о свежей ране. – Ну, теперь точно с девицами знакомиться! – мать умилилась, глядя на сына. Кирилл смущённо кашлянул, умалчивая о своих приключениях в Новограде. *** Юноша опустил тяжёлый самовар на стол, и в этот момент в дверь постучали. – Беги открывать, – Марфа махнула полотенцем. – У меня ещё пирожки поспевают, – и женщина убежала в кухню. Кирилл вышел в сени, отодвинул засов – вместе с морозом в дом впорхнули хохот и топот детских ног. – Дядькиря! – два пацана и девчонка тут же повисли на парне, заставив его охнуть от резкой боли в раненой руке. – Куда? А ну! – Белемир с трудом оттащил своих детей от Кирилла. – Прости, дорогой. С днём рождения! Кузнец заключил ученика в крепкие тёплые объятия, потом, отстранившись и придерживая его за плечи, осмотрел, будто оценивая. – Вон какой вымахал! Марья Всадова мягко подвинула мужа в сторону и поцеловала именинника в лоб. – С днём рождения, Кирилл. Виновник торжества благодарно раскланялся и поманил гостей за собой. – Ну, хватит в сенях толкаться, в дом проходите. Детям приглашение не было нужно, они с весёлым визгом уже влетели на кухню. – От наших вашим, – Марья вручила юноше здоровенную бутыль с тёмной жидкостью каштанового оттенка. – Это то, что я думаю? – у именинника загорелись глаза. – Ерофеич, сама настаивала, – гордо произнесла женщина. – От души, – радостно произнёс парень. – Спасибо огромное. – Моя очередь. Белемир достал совсем небольшой свёрток и вложил его в руку ученика. Кирилл развернул ткань... Глаза парня округлились, а челюсть отвисла. – Это же руна. Но как я могу... – Не просто можешь, а давно пора, Киря. За эти три года ты необычайно вырос как кузнец. У тебя голова толковая, и мне прям обидно, что ты до сих пор не занимаешься тем, чем тебе полагается заниматься. У тебя ведь чуйка особая на то, как сделать оружие или доспех. Решение, до которого мне неделю над чертежами докумекать надо, у тебя само в голове рождается. Куда медленная улита, что поначалу была, и подевалась. *** Белемир что-то спешно перебирал в своих записях и будто прикидывал время, то и дело неудовлетворительно покачивая головой. – Что-то случилось? – Кирилл поднял на него глаза. – Да вот с заказами не успеваю управиться... – Я могу взять что-то на себя? – предложил помощь юноша. – Нужно изготовить пятнадцать уздечек, справишься? – Справлюсь. – Добро, тогда вот тебе всё необходимое, а чего не хватит, можешь со склада взять, под мою расписку. Кузнец отдал ученику материалы, а сам ушёл по делам. Работая над заказом, юноша не мог нарадоваться тому, что ему доверяют работу и позволяют самому оставаться в кузнице. К изделию же он подошёл со всей дотошностью, надеясь порадовать мастера высоким качеством результата. К вечеру Белемир вернулся и с порога спросил: – Ну что? Готово? Кирилл гордо продемонстрировал одну отличную уздечку. – Хорошо, молодец. А где остальные? – Остальные? Я только одну сделал... Белемир, конечно, в лице изменился, но бранить ученика не стал. – Послушай, – спокойно начал он, – между сельским и городским цеховым производством есть большая разница. Это количество. Если тебе заказали пятнадцать уздечек – это нужно сделать за день, а не за неделю. Парень притих и налился краской, осознавая, как он подставил учителя. – Но... я старался не напортачить. – Медленным шагом, робким зигзагом. Но, что старательный – хорошо. Мастер взял уздечку из рук ученика, осматривая её. – Это приходит не сразу. Тебе нужно поймать темп. И учиться делать вещи быстро без потери качества. Кирилл несколько раз покивал головой, боясь сказать слово и всё больше наливаясь красным. – Ладно... – вздохнул кузнец. – Заказ-то утром сдать надобно. Раздувай горн. Когда всё было готово к работе, он поманил ученика к себе. – Вот смотри, – стал объяснять каниец. – Самое простое – если у тебя много одинаковых изделий в работе, лучше изготавливать их не от начала до конца по одному, а разделять процесс на этапы. Вот ты делаешь клёпки – обточи их сразу на всю партию. Во-первых, ты попросту не будешь лишний раз тягать инструмент туда-сюда, а во-вторых – повторяя одно и то же много раз, ты втягиваешься и набираешь темп. А ежели ты работаешь с кем-то на пару, дак без этого и не обойтись. Сейчас увидишь. Бери кожу. Кирилл вынес рулон коровьей кожи и разложил его на столе. Белемир дал ему указание нарезать ремешки, а сам взялся за ковку клёпок. Когда оба справились каждый со своей задачей, мастер принялся за фурнитуру, а ученика посадил орудовать крючком и ниткой. Увидев, как Кирилл голыми руками затягивает грубую нить, кузнец вновь покачал головой и показал, как правильно заматывать пальцы дерюгой под шитьё кожи. Ближе к полуночи юноша с удивлением осознал, что действительно стал шить быстрее просто потому, что приноровился во время повторений. И руки в кровь не разодрал, при таком-то объёме. – А теперь представь, если бы я после каждых пяти клёпок бросал молотки и шёл резать кожу, да бить в ней дырки под кольца. Ещё и позволял бы горну остывать. Это всё называется лишними движениями. И так во всём. Кирилл всё кивал, мотая на ус и дивясь тому, с каким вниманием относится к нему его учитель. Это для него было крайне непривычно, но в то же время в большую радость. Они доработали до утра, успев закончить не только уздечки, а ещё и разобраться с одним залежалым заказом Белемира, да разгорячились настолько, что разговора об уходе домой и не возникло. Но их бурное обсуждение какого-то чертежа прервала жена Всадова, незаметно проникнув в кузницу и возникнув рядом с ремесленниками, будто джинн из бутылки. – Опять ты засиделся! А я вчера на ужин борща наварила, сижу, жду! Уже и детей спать уложила, а нет мужа моего и нет. – Ох, Марьюшка! Прости, милая... Женщина развернула узелок с горячим горшком, вынула из-за пазухи хлеб, расстелила на свободном столе полотенце и водрузила на него пищу. – Я тебе не напомню, так ты со своей кузницей с голоду помрёшь, – не унималась Всадова. Она обернулась на Кирилла, перемазанного в саже, с красными глазами и всклокоченными волосами. – Ещё один! Так, а ну ложку взял! – подбоченившись, приказала Марья. – Вот явно такой же! Будет рядом с рабочим местом тарелка супа стоять, всё равно за своей работой крошки в рот не положит! Юноша смущённо посмотрел на мастера, не решаясь присоединяться к трапезе. – Ешь давай, – подтолкнул его Белемир. – Худой какой, – рассматривая парня, добавила Всадова. – Тебя же Кириллом зовут, верно? Мне муж про тебя уже не раз рассказывал. Заходи к нам в гости как-нибудь, а то уж давно вместе работаете, а я тебя и не видела ни разу. С каждым случаем подобной заботы и советом мастера Кирилл всё больше и больше наполнялся чувством ответственности к своей работе. В ответ на оказанное доверие хотелось выкладываться и давать лучшие результаты из возможных. Рвение Кирилла хорошо сказывалось на его навыках и финансовом положении, чего, к великому сожалению Марфы, нельзя было сказать о взаимодействии юноши с обществом. Молодой кузнец всё так же шарахался от людей и, кроме Белемира, не заводил ни с кем дружбы. Не было в его досуге ни привычных жителям Новограда развлечений, ни нормального отдыха. Парня невозможно было оттянуть от кузницы и привлечь к обычному общению или даже простым прогулкам. Переживать на этот счёт вскоре стал и сам Всадов и долгое время не мог придумать, чем же помочь Кириллу. Потому однажды он напомнил ему о приглашении в гости и чуть ли не потянул за собой ученика после работы. Кирилл пытался отказаться, но, в конце концов, сдался, попросту побоявшись обидеть учителя. Поначалу было тяжело, юноша очень стеснялся шумного общества семьи Всадовых, однако же, это была возможность наблюдать, что собой представляет нормальная семья. Через какое-то время общение с детьми и женой Белемира заставило Кирилла немного оттаять, а походы семей друг к другу в гости стали в его жизни частым явлением, и дружба между учителем и учеником переросла в дружбу домами. Марья, шумная дородная женщина, на словах свое семейство держала в строгости, а на деле окружала заботой и лаской. Пропадающий в кузнице муж – «кому до чего, а этому до наковальни», ежедневно получал горячие обеды, а случись заночевать на работе – завтрак и свежую рубаху. Детям – «два бесенка с подбесочком, о которых ремень плачет» – вместо искомого ремня доставался то расписной пряник, то петушок на палочке, а подбесёнок не расставалась с куклой мотанкой –«глянь, Дядькиря, какой ей сарафан мамочка сделала». Отданный Белемиру на воспитание племянник «мелет день до вечера, а послушать нечего» то и дело получал из рук Марьи расшитую обновку, правда, с напутствием сильно перед девками хвост да не распускать. В мироощущении этой женщины Кирилл как-то сразу попал в категорию родни. Причем, судя по расписным пряникам, которые периодически ему вручались, рангом от бесят он отличался не шибко. Иногда подмастерью приходило в голову, что у неё есть свой собственный свод неписаных правил, вроде цехового статуса её супруга, которого она придерживалась строго и решительно. И первым параграфом там явно было указано: коли недочет глаз мозолит, его надобно наладить. Худобу Кирилла надлежало исправлять домашними пирогами; когда Новоград усыпало мягким, но холодным первым снегом – были переданы теплые рукавицы на меху, а уж если кузнечиха решила, что негоже молодому парню дневать и ночевать в кузнице как угрюмому старому сычу… Идея сдружить парней погодков явно принадлежала Марье, но и Белемир, который проникся своим помощником, эту мысль только поддержал. Увы, когда Кирилл гостевал у Всадовых, они почти не пересекались, потому как племянник кузнеца имел куда более привычный образ жизни для двадцатилетнего юноши, пуская на ветер часть заработанных денег и гоняясь за юбками по вечернему городу. Тем не менее, Марья нашла способ свести их вместе. В один из обычных будних дней, когда у Белемира с его помощником не предвещалось серьёзной работы, в кузнице появилось весёлое лицо с задорными глазами. – Дядя, привет! – гаркнул юноша через всю мастерскую и помахал свободной рукой. Другой он придерживал плотно замотанные в льняную ткань гостинцы. Гордо прошагав через кузницу наигранно строевым шагом, он протянул передачу от жены дяде. – Вот спасибо, – кузнец с благодарностью принял свёрток. – А ты чего не на работе? – Да Никодим уехал сегодня утром и сказал мне поболтаться до завтра. Домой прихожу, а мне тётя прям с порога – отнеси дяде перекусить, а то своих рук не хватает. И вот он я. – Ясно всё с тобой. Ну, раз такое дело, подсобишь, может? Лицо парня расползлось, явно указывая на его неохоту возиться в кузнице. Белемир, видя, что рыба с крючка срывается, попытался его уговорить: – Я помню, что ты не удался, как кузнец, но пряжки у тебя хорошо получались. Поди, научи Кирилла, как я тебе показывал. Юноша вытянулся, выглядывая подмастерье Всадова – тот сидел в дальнем углу, до того поглощённый процессом плетения бармиц, что до сего момента не заметил гостя в мастерской. Пожав плечами, племянник кузнеца вразвалочку пошлёпал к Кириллу. – Даров, Кирилл, – вальяжно держа руки на поясе, парень навис над учеником Белемира, опираясь плечом о стену. Кирилл оторвался от работы, подняв глаза на пришельца. Не ответив на приветствие, он глянул в сторону учителя, но тот спокойно занимался своими заказами, и присутствие постороннего в мастерской его никак не смущало. Из чего юноша сделал вывод, что последний посторонним вовсе и не был. – Привет…? – нерешительно ответил парень. – Чеслав, – племянник кузнеца особо не церемонился. – Будем знакомы! Он протянул подмастерью распростёртую ладонь. Тот неуверенно пожал её и замер с вопросительным выражением лица, не особо понимая, чего от него ещё хотят. – Дядя сказал показать тебе пряжки. Как их клепать в смысле. Кирилл опять недоуменно оглянулся на Белемира, затем ещё раз внимательней присмотрелся к гостю. – Дядя? Ты Белемиров племянник? – Ну! – А… – многозначительно протянул юноша. – Ну лады, показывай. Чеслав провернул перед Кириллом весь процесс изготовления ременной пряжки, в котором была всего одна пустяковая хитрость при установке язычка на место. Такое Белемир действительно ещё ученику не показывал, но при желании мог бы сделать это при случае, так, между делом. А вот сам племянник всё это время не затыкался ни на секунду и успел рассказать Кириллу всю свою жизнь от момента, когда он вылез из ползунков и начал изучать окружающий его мир. – Отец сказал – Чеслав, голова у тебя толковая, посему поезжай в столицу учиться. У дяди тогда ещё своих детей не было, потому меня тут приняли с распростёртыми объятиями. Дядька, считай, с самого детства растил, потому любит меня, как сына. Так что в Новограде я с малых лет, всё тут знаю и могу тебе показать! – И говоришь ты ещё очень много, – у Кирилла от такого словесного потока уже опухла голова. – Эт знаю. Тётка Марья помелом обзывает, но это ж она любя, я знаю. А друзья меня, паршивцы, Чёсом прозвали, за то, что языком чешу. Так что, будь другом, не смейся, как услышишь. – Как услышу? Ты о чём? – Ну… Мы вот сейчас работу кончим, да пойдём гулять. – Нет, стой, – Кирилл устало прикрыл глаза, коснувшись лба кончиками пальцев. – Я… у меня работы ещё много и вообще… – Дядька-а! – Белемир был недалеко, но Чеслав рявкнул так, будто тот стучал молотом на другом конце мастерской и мог не услышать. – У Кирилла ещё много работы? – А что? – Да я хочу его с собой вытянуть. Ученик замахал руками, но было поздно. Всадов уже дал добро, и Чёс, тут же побросав инструмент, потянул подмастерье во двор. Кирилла это даже в какой-то мере разозлило – всё как-то решилось без его на то согласия. Но племянник Белемира был непреклонен, у него сразу нашлась сотня и одна причины, по которым им срочно нужно было посетить несколько, по его словам, очень интересных мест. Бедный юноша даже слова вставить не мог в этот поток, потому уже через две минуты плёлся за Чеславом, мысленно перебирая предлоги, под которыми он мог сбежать домой. Первым «интересным местом» был кабак, встретивший парней гомоном толпы и звоном сосудов с алкоголем. Кирилл втянул голову в плечи, уже проклиная Чеслава и себя за то, что не ответил сразу твёрдым нет. Но теперь отказываться было как-то уже не с руки, потому юноша пообещал себе, что составит компанию за одной-другой кружкой чего-нибудь не очень крепкого, а потом всё же откланяется. Они не успели выпить, как к их скромной компании присоединились ещё какие-то друзья-знакомые Чеслава. Только что пустой стол вдруг завалило разными закусками с командой «налетай, я угощаю». Вокруг всё как-то закрутилось, завертелось, и Кирилл даже не понял, как оказался на улице в пути ещё куда-то. По дороге молодые люди решили, что им мало, кто-то пропал из компании всего на полминуты и вернулся с добавкой для всех. Вели их по дороге ноги, а не головы, куда-нибудь, куда угодно, но везде для парней находилось веселье и другие радости жизни. Кто-то сунул Кириллу самокрутку, когда все остановились покурить, хотя он не говорил, что курит… – Чёс, а ты не представил нам своего друга! – опомнился кто-то, уже часа два проведя с ним вместе. – Это Киря, дядькин новый ученик. Голова! Во! – А, потому и такой неразговорчивый? Тихо сам с собою? Юноши залились смехом, на который Кирилл и не знал, как реагировать. Видя его смятение, Чеслав толкнул парня в плечо, мол, не куксись, это шутка. Всё это безумие продолжалось, пока совсем не стемнело и среди гуляющих не зазвучали слова «ну, пора и честь знать». Молодёжь стала разбредаться по домам, в конце концов, оставив Чеслава с Кириллом наедине. – Ну, добротно покутили! – племянник Всадова слегка толкнул своего нового приятеля. – Да… наверно. – Ну, бывай. Завтра, если получится, я за тобой загляну! Чеслав ускакал по вечерним улицам, что-то задорно напевая, оставив Кирилла в смешанных чувствах. Домой юноша вернулся со странным выражением лица и диким перегаром, о чём он успешно забыл. – Вы… с Белемиром что-то праздновали? – мать была сама деликатность, но скрыть удивления всё равно не смогла. – М-м-м… Нет. Только сейчас Кирилл осознал, как сложно думать от хмеля в голове. И как ещё сложнее оставаться серьёзным. – Мы… кутили, – лицо юноши растянулось в глупой улыбке. – Познакомился я с племянником Белемира, наконец, а этот сорванец потащил меня… м… гулять. Парень заулыбался ещё шире, когда перед глазами поплыли некоторые моменты из их сегодняшнего совместного времяпровождения. Теперь, когда он об этом вспоминал, почему-то вдруг стало очень смешно и легко на душе. – В общем, да… Загулял я малость. Ну, – Кирилл почесал затылок, – пойду спать, а то устал. Завтра на работу всё-таки. Отходя ко сну, он не мог видеть, как его мама смешно пляшет от счастья, что её сын, наконец, стал выходить в общество. Он так же не мог видеть, как супруги Всадовы радостно обнялись, услышав от своего племянника отчёт о том, как они с Кириллом провели вечер. И только один Чеслав, засыпая, не мог понять, почему тётка не стала по своему обычаю трепать его загривок за принесённый в дом перегар. К зиме юноши погодки сдружились окончательно, как того и хотелось Марье. Хоть зажатость Кирилла никуда не делась, распорядок молодого кузнеца заимел вид, соответствующий нормам в понимании Марфы и семьи Всадовых. Теперь никто из старших не переживал, глядя на то, как «юные годы пропадают зря». И напутствия о том, как с девками себя вести должно, получал не только Чеслав. В общении же с окружающими юноши прекрасно дополняли друг друга. Чёс чесал языком без умолку, в то время как Кирилл просто наслаждался окружающей его весёлой кутерьмой. Он был даже не против того, чтобы товарищ рассказывал сам за него о том, кто кому кем приходится, где работает и откуда приехал. Для этого он выдал Чеславу порцию информации, которую мог себе позволить, а всё остальное уже можно было пустить на самотёк. В один чудесный зимний денёк на Масленицу, обожравшись Марфиных блинов, парни лежали голова к голове на топчане, поплёвывая в потолок (естественно, образно). Как вдруг Чеслава осенила мысль: – Киря, а пошли на горки. – Что мы, дети малые? – смутился товарищ. – Ай, что ты понимаешь вообще. Это же законный способ девах за мягкие места потискать. Кирилл стеснительно кашлянул, но идея ему понравилась. – А пошли, – согласился парень и резко поднялся, отчего мамины блины в его животе грузно перевернулись. – Только сперва обед утрясём, ладно? Утрамбовывать блины парни стали, шатаясь по городскому рынку. Весь Новоград праздновал, потому на улицах всё пестрило украшениями и народными гуляниями, а торговые лотки предлагали угощения всевозможных видов. На последние, правда, после кухни Марфы и тётки Марьи уже не было сил смотреть. – Ну что, на горки? – спросил Кирилл товарища, когда почувствовал, как тяжесть в животе стала отступать. – Чеслав? Но Чёс был увлечён уже другой идеей. Он наблюдал за тем, как собирается толпа народу, образуя импровизированный круг. В центре, разминаясь и шутливо толкаясь, стягивались юноши примерно такого же возраста, как Кирилл с Чеславом, и немного постарше. – Что там такое? – встав рядом с другом и вглядываясь в толпу, спросил юноша. – Кулачные бои. Двое парней, оголившись по пояс, сошлись в схватке. Бой был честным, с правилами, похожий больше на представление, нежели на серьёзную драку. Раззадоренная толпа зрителей выбирала себе фаворита и яростно за него болела. Племянник Белемира долго сдерживаться не смог. Только закончился поединок, как он сорвал с себя одежду и рванул в центр круга, призывно потрясая в воздухе кулаками. Противник ему достался достойный, они неслабо помяли друг друга, и бой, немного затянувшись, окончился ничьёй. Довольный собой и вниманием зрителей, Чеслав задорно постучал себя в грудь и обнялся со своим оппонентом, как с добрым другом. – Ну! Следующий! На импровизированный ринг вышел крепкий парень, явно посильнее всех предыдущих участников. Бойцы, кто с неуверенностью, кто с большим уважением в глазах к его солидному виду отказывались от драки, мол, да ну, он такого, как я, враз уложит. Чтобы как-то добавить решительности участникам, в круг вынырнула девушка поистине благолепного вида и всенародно объявила: – Следующему победителю – поцелуй в награду! Толпа заволновалась, но быстрее всех среагировал Чеслав, рванув своего товарища за рукав. – Э, ты чего? – Кирилл не на шутку струхнул. – Давай! Чёс уже вытолкнул его в круг, потому отступать теперь, поджав хвост, было бы уже как-то стыдно. Если бы только Чеслав мог понять, что боится Кирилл отнюдь не возможности получить по роже. Юноша медленно раздевался, специально растягивая время, в надежде на то, что вызовется кто-то другой. Но, к большому сожалению, его терпеливо ждали. Для виду юноша показательно размялся, попрыгал на месте, будто ждал от этого боя настоящего вызова. Он шагнул к противнику, демонстрируя свою готовность, хотя внутренне не испытывал её ни разу. Кирилл тормозил перед страхом засветиться, показать свои настоящие умения, подвергая себя риску быть обнаруженным. И потому пропустил первый удар. Оппонент, видимо, сам не ожидал такой удачи, на самом деле рассчитывая на то, что хук натолкнётся на защиту. Потому, когда его кулак соприкоснулся с челюстью Кирилла, в голове последнего мир мигнул ярким снопом искр, а звуки вокруг противно смазались. Почувствовав превосходство, противник пошёл в стремительную атаку, нанося удар за ударом. Кирилл пару раз прикрылся локтями, а потом стал изворачиваться, выгибаясь и пружиня, как уж. Ни один из ударов более не настиг юношу, но так продолжать было нельзя. Публика переливалась выкриками, среди которых был отчётливо слышен голос Чеслава, болеющего за друга. «Не выдать себя, не выдать себя», – повторялись слова в голове Кирилла. Нужно было как-то поставить точку в этом поединке, но так, чтобы в юноше никто не увидел тренированного солдата. Да, в конце концов, это был не настоящий бой! Так, забава для сильных телом, разогнать кровь, похвастаться перед девушками. Перед ним – добрый канийский паря, не враг! Кирилл увернулся от ещё одного выпада, поднырнул под замах и врезал оппоненту по челюсти апперкотом. Тот едва удержался на ногах, но сделал два шага назад, не давая юноше дотянуться до него и добить. Обоим уже сложно было держать равновесие и в какой-то момент парни просто схлестнулись в урагане ударов по чём попало, попеременно прикрываясь друг от друга локтями. Кирилл добавил напору, и противник стал сдавать. Улучив момент, когда тот открылся, юноша добавил ему ещё пару раз по голове и оппонент, обессилев, опустился на одно колено с поднятой рукой. Это была победа. Под довольный гомон зрителей ученик кузнеца подал руку канийцу и помог ему подняться. В ушах шумела кровь, сердце ходило ходуном, а сам Кирилл боролся с раздражением внутри себя. Он уже подбирал слова для Чеслава, чтобы попросить его больше так не делать и… Барышня, пообещавшая награду победителю, вдруг возникла перед ним, встав совсем вплотную, поднялась на мысках и припала к губам юноши, обнимая его скулы своими белыми ладонями. В голову ударило посильнее алкоголя или кулака. Люди вокруг загоготали, кто-то громко присвистнул, но Кирилл уже не слышал всего этого. Он забыл про свой страх, про раздражение и стоял хмельной посреди народа, блаженно покачиваясь. – А ты боялся! – встряхнул его Чеслав. – Я ведь знаю, что ты парень крепкий! Ну! Молодцом! *** – Киря! Голос тётки Марьи заставил вынырнуть юношу из воспоминаний, как из дневного сна. – А? – Там мать твоя сейчас из погреба собирается переть кадку, с неё саму размером. А ты куда смотришь? Замечтался? – Есть немного. Парень поспешил к погребу, откуда уже, кряхтя и тужась, Марфа пыталась вытащить соленья. – Мам, а позвать? – строго спросил сын. – Ну вы же с Белемиром общаетесь, чего мне вас отвлекать. Бросив ненужный спор, Кирилл отобрал у матери тяжёлую ношу и сам потащил её на кухню. Пока он возился с огурцами и помидорами за печью, Марья снова стала приставать к его матери с расспросами. – Что «муженёк» твой? Будет сегодня? – У него много дел, но обещался быть. – Как же я за тебя рада, Марфуша. Радим – добрейшая душа. И в обиду не даст. Вы когда уезжаете? – Через неделю. Вон, из-за нас Кирюша с ног сбился, всё помочь хочет. Про свой же день рождения забыл. На кухню влетел вихрь детского смеха. Всадовы младшие закружили вокруг женщин, наперебой рассказывая каждый о чём-то своём. Для них у Марфы тут же нашлось угощение – заранее приготовленные петушки и рыбки из оставшегося от пирожков теста. Получив гостинцы, дети запищали от восторга и вновь понеслись в другой конец дома. – Совсем ты их забаловала, – провожая взглядом своих детей, сказала Марья. – Как же у тебя глаза горят... О своих не думала? Кирилл посмотрел на мать и задумался. В её глазах действительно всё было написано. Как безумно нравилось ей возиться с детьми, именно на них она могла излить всю свою доброту и нежность. Быть может... Да нет, не может, а точно – с Радимом у неё есть второй шанс. Шанс на нормальную жизнь, на нормальную семью и возможность растить своих детей, окружая лаской и заботой, а не смотреть, как их полжизни кто-то истязает. Продолжение следует... Просмотреть полную запись
  2. Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Он покидает родные края и поступает на военную службу, где сталкивается с реалиями жестокого мира за пределами нейтральных территорий. Множество испытаний ожидают его на этом пути: радость и боль, счастье и страдания всегда идут рядом с ним. В основу повествования положена армейская тематика, большое внимание уделено анализу нравственно-психологического состояния героев книги. Экшен – в очень умеренных количествах. Иллюстрации к повести: VK, DeviantArt Вступление. Вечная мерзлота Часть I Глава первая. Опоздание Глава вторая. Испытание на прочность Глава третья. Проверка на вшивость Глава четвёртая. Напускное и настоящее Глава пятая. Вопрос выбора Глава шестая. Трясина повседневности Глава седьмая. Вдали от привычного Часть II Глава восьмая. Нулевой потенциал Глава девятая. Билет в один конец Глава десятая. Непримиримость Глава одиннадцатая. Сеятель Глава двенадцатая. Из ученика в учители Глава тринадцатая. Заочные потери Часть III Глава четырнадцатая. Зов Родины Глава пятнадцатая. Ломка стереотипов Глава шестнадцатая. Шаг в отражение Глава семнадцатая. Кредит доверия Глава 18. Твердь под ногами Кирилл тяжело переступил порог дома, закатывая глаза и сжимая челюсти от боли. С трудом справившись с обувью, юноша опустился на лавку в сенях и протяжно выдохнул. Лицо его скривилось, когда пальцы коснулись забинтованной руки – отёк был горячим и пульсировал. Передохнув после снимания сапог одной рукой, Кирилл принялся за шубу, что далось ему ещё сложнее. На звуки возни выглянула мать и всплеснула руками. – Святой Тенсес, что случилось?! Парень поднял здоровую руку, тормозя Марфу, и приложил указательный палец к губам. – Спокойствие, мам, только спокойствие. Всё в порядке. – Да где ж в порядке-то? – Мам. Сломалось зубило, влетело мне в руку. Сам виноват, его давно пора было заменить, но я всё откладывал, потому как некогда было делать новое. Женщина подбоченилась и тяжело вздохнула, глядя на сына устало-раздражённым взглядом. – Ты вот не кипешуй, а помоги лучше раздеться, а то я сейчас спарюсь… Натопила – будь здоров! – Не натопила, – Марфа стала аккуратно стягивать с сына тулуп, – это печь не остывает с полудня. – К чему это? – удивлённо обернулся кузнец. – Мы ждём гостей? – Ага. Кирилл воззрился на мать в полном недоумении, но вместо ответа она потянула его в дом. Марфа шмыгнула за печь и вернулась с лисьей шапкой и расшитым терликом в руках. – С днём рождения, Кирюш, – мягко произнесла мама, водружая подарок на голову юноши, затем поцеловала его в щёку и отстранилась с улыбкой. – Примерь обновку. Кирилл поначалу ничего не сказал, лишь молча повинуясь просьбе матери. С её помощью он оделся в одёжку и посмотрел на себя в зеркало. – Я и забыл совсем... Спасибо, мам. Парень обернулся и обнял Марфу одной рукой. От тепла на сердце он даже забыл о свежей ране. – Ну, теперь точно с девицами знакомиться! – мать умилилась, глядя на сына. Кирилл смущённо кашлянул, умалчивая о своих приключениях в Новограде. *** Юноша опустил тяжёлый самовар на стол, и в этот момент в дверь постучали. – Беги открывать, – Марфа махнула полотенцем. – У меня ещё пирожки поспевают, – и женщина убежала в кухню. Кирилл вышел в сени, отодвинул засов – вместе с морозом в дом впорхнули хохот и топот детских ног. – Дядькиря! – два пацана и девчонка тут же повисли на парне, заставив его охнуть от резкой боли в раненой руке. – Куда? А ну! – Белемир с трудом оттащил своих детей от Кирилла. – Прости, дорогой. С днём рождения! Кузнец заключил ученика в крепкие тёплые объятия, потом, отстранившись и придерживая его за плечи, осмотрел, будто оценивая. – Вон какой вымахал! Марья Всадова мягко подвинула мужа в сторону и поцеловала именинника в лоб. – С днём рождения, Кирилл. Виновник торжества благодарно раскланялся и поманил гостей за собой. – Ну, хватит в сенях толкаться, в дом проходите. Детям приглашение не было нужно, они с весёлым визгом уже влетели на кухню. – От наших вашим, – Марья вручила юноше здоровенную бутыль с тёмной жидкостью каштанового оттенка. – Это то, что я думаю? – у именинника загорелись глаза. – Ерофеич, сама настаивала, – гордо произнесла женщина. – От души, – радостно произнёс парень. – Спасибо огромное. – Моя очередь. Белемир достал совсем небольшой свёрток и вложил его в руку ученика. Кирилл развернул ткань... Глаза парня округлились, а челюсть отвисла. – Это же руна. Но как я могу... – Не просто можешь, а давно пора, Киря. За эти три года ты необычайно вырос как кузнец. У тебя голова толковая, и мне прям обидно, что ты до сих пор не занимаешься тем, чем тебе полагается заниматься. У тебя ведь чуйка особая на то, как сделать оружие или доспех. Решение, до которого мне неделю над чертежами докумекать надо, у тебя само в голове рождается. Куда медленная улита, что поначалу была, и подевалась. *** Белемир что-то спешно перебирал в своих записях и будто прикидывал время, то и дело неудовлетворительно покачивая головой. – Что-то случилось? – Кирилл поднял на него глаза. – Да вот с заказами не успеваю управиться... – Я могу взять что-то на себя? – предложил помощь юноша. – Нужно изготовить пятнадцать уздечек, справишься? – Справлюсь. – Добро, тогда вот тебе всё необходимое, а чего не хватит, можешь со склада взять, под мою расписку. Кузнец отдал ученику материалы, а сам ушёл по делам. Работая над заказом, юноша не мог нарадоваться тому, что ему доверяют работу и позволяют самому оставаться в кузнице. К изделию же он подошёл со всей дотошностью, надеясь порадовать мастера высоким качеством результата. К вечеру Белемир вернулся и с порога спросил: – Ну что? Готово? Кирилл гордо продемонстрировал одну отличную уздечку. – Хорошо, молодец. А где остальные? – Остальные? Я только одну сделал... Белемир, конечно, в лице изменился, но бранить ученика не стал. – Послушай, – спокойно начал он, – между сельским и городским цеховым производством есть большая разница. Это количество. Если тебе заказали пятнадцать уздечек – это нужно сделать за день, а не за неделю. Парень притих и налился краской, осознавая, как он подставил учителя. – Но... я старался не напортачить. – Медленным шагом, робким зигзагом. Но, что старательный – хорошо. Мастер взял уздечку из рук ученика, осматривая её. – Это приходит не сразу. Тебе нужно поймать темп. И учиться делать вещи быстро без потери качества. Кирилл несколько раз покивал головой, боясь сказать слово и всё больше наливаясь красным. – Ладно... – вздохнул кузнец. – Заказ-то утром сдать надобно. Раздувай горн. Когда всё было готово к работе, он поманил ученика к себе. – Вот смотри, – стал объяснять каниец. – Самое простое – если у тебя много одинаковых изделий в работе, лучше изготавливать их не от начала до конца по одному, а разделять процесс на этапы. Вот ты делаешь клёпки – обточи их сразу на всю партию. Во-первых, ты попросту не будешь лишний раз тягать инструмент туда-сюда, а во-вторых – повторяя одно и то же много раз, ты втягиваешься и набираешь темп. А ежели ты работаешь с кем-то на пару, дак без этого и не обойтись. Сейчас увидишь. Бери кожу. Кирилл вынес рулон коровьей кожи и разложил его на столе. Белемир дал ему указание нарезать ремешки, а сам взялся за ковку клёпок. Когда оба справились каждый со своей задачей, мастер принялся за фурнитуру, а ученика посадил орудовать крючком и ниткой. Увидев, как Кирилл голыми руками затягивает грубую нить, кузнец вновь покачал головой и показал, как правильно заматывать пальцы дерюгой под шитьё кожи. Ближе к полуночи юноша с удивлением осознал, что действительно стал шить быстрее просто потому, что приноровился во время повторений. И руки в кровь не разодрал, при таком-то объёме. – А теперь представь, если бы я после каждых пяти клёпок бросал молотки и шёл резать кожу, да бить в ней дырки под кольца. Ещё и позволял бы горну остывать. Это всё называется лишними движениями. И так во всём. Кирилл всё кивал, мотая на ус и дивясь тому, с каким вниманием относится к нему его учитель. Это для него было крайне непривычно, но в то же время в большую радость. Они доработали до утра, успев закончить не только уздечки, а ещё и разобраться с одним залежалым заказом Белемира, да разгорячились настолько, что разговора об уходе домой и не возникло. Но их бурное обсуждение какого-то чертежа прервала жена Всадова, незаметно проникнув в кузницу и возникнув рядом с ремесленниками, будто джинн из бутылки. – Опять ты засиделся! А я вчера на ужин борща наварила, сижу, жду! Уже и детей спать уложила, а нет мужа моего и нет. – Ох, Марьюшка! Прости, милая... Женщина развернула узелок с горячим горшком, вынула из-за пазухи хлеб, расстелила на свободном столе полотенце и водрузила на него пищу. – Я тебе не напомню, так ты со своей кузницей с голоду помрёшь, – не унималась Всадова. Она обернулась на Кирилла, перемазанного в саже, с красными глазами и всклокоченными волосами. – Ещё один! Так, а ну ложку взял! – подбоченившись, приказала Марья. – Вот явно такой же! Будет рядом с рабочим местом тарелка супа стоять, всё равно за своей работой крошки в рот не положит! Юноша смущённо посмотрел на мастера, не решаясь присоединяться к трапезе. – Ешь давай, – подтолкнул его Белемир. – Худой какой, – рассматривая парня, добавила Всадова. – Тебя же Кириллом зовут, верно? Мне муж про тебя уже не раз рассказывал. Заходи к нам в гости как-нибудь, а то уж давно вместе работаете, а я тебя и не видела ни разу. С каждым случаем подобной заботы и советом мастера Кирилл всё больше и больше наполнялся чувством ответственности к своей работе. В ответ на оказанное доверие хотелось выкладываться и давать лучшие результаты из возможных. Рвение Кирилла хорошо сказывалось на его навыках и финансовом положении, чего, к великому сожалению Марфы, нельзя было сказать о взаимодействии юноши с обществом. Молодой кузнец всё так же шарахался от людей и, кроме Белемира, не заводил ни с кем дружбы. Не было в его досуге ни привычных жителям Новограда развлечений, ни нормального отдыха. Парня невозможно было оттянуть от кузницы и привлечь к обычному общению или даже простым прогулкам. Переживать на этот счёт вскоре стал и сам Всадов и долгое время не мог придумать, чем же помочь Кириллу. Потому однажды он напомнил ему о приглашении в гости и чуть ли не потянул за собой ученика после работы. Кирилл пытался отказаться, но, в конце концов, сдался, попросту побоявшись обидеть учителя. Поначалу было тяжело, юноша очень стеснялся шумного общества семьи Всадовых, однако же, это была возможность наблюдать, что собой представляет нормальная семья. Через какое-то время общение с детьми и женой Белемира заставило Кирилла немного оттаять, а походы семей друг к другу в гости стали в его жизни частым явлением, и дружба между учителем и учеником переросла в дружбу домами. Марья, шумная дородная женщина, на словах свое семейство держала в строгости, а на деле окружала заботой и лаской. Пропадающий в кузнице муж – «кому до чего, а этому до наковальни», ежедневно получал горячие обеды, а случись заночевать на работе – завтрак и свежую рубаху. Детям – «два бесенка с подбесочком, о которых ремень плачет» – вместо искомого ремня доставался то расписной пряник, то петушок на палочке, а подбесёнок не расставалась с куклой мотанкой –«глянь, Дядькиря, какой ей сарафан мамочка сделала». Отданный Белемиру на воспитание племянник «мелет день до вечера, а послушать нечего» то и дело получал из рук Марьи расшитую обновку, правда, с напутствием сильно перед девками хвост да не распускать. В мироощущении этой женщины Кирилл как-то сразу попал в категорию родни. Причем, судя по расписным пряникам, которые периодически ему вручались, рангом от бесят он отличался не шибко. Иногда подмастерью приходило в голову, что у неё есть свой собственный свод неписаных правил, вроде цехового статуса её супруга, которого она придерживалась строго и решительно. И первым параграфом там явно было указано: коли недочет глаз мозолит, его надобно наладить. Худобу Кирилла надлежало исправлять домашними пирогами; когда Новоград усыпало мягким, но холодным первым снегом – были переданы теплые рукавицы на меху, а уж если кузнечиха решила, что негоже молодому парню дневать и ночевать в кузнице как угрюмому старому сычу… Идея сдружить парней погодков явно принадлежала Марье, но и Белемир, который проникся своим помощником, эту мысль только поддержал. Увы, когда Кирилл гостевал у Всадовых, они почти не пересекались, потому как племянник кузнеца имел куда более привычный образ жизни для двадцатилетнего юноши, пуская на ветер часть заработанных денег и гоняясь за юбками по вечернему городу. Тем не менее, Марья нашла способ свести их вместе. В один из обычных будних дней, когда у Белемира с его помощником не предвещалось серьёзной работы, в кузнице появилось весёлое лицо с задорными глазами. – Дядя, привет! – гаркнул юноша через всю мастерскую и помахал свободной рукой. Другой он придерживал плотно замотанные в льняную ткань гостинцы. Гордо прошагав через кузницу наигранно строевым шагом, он протянул передачу от жены дяде. – Вот спасибо, – кузнец с благодарностью принял свёрток. – А ты чего не на работе? – Да Никодим уехал сегодня утром и сказал мне поболтаться до завтра. Домой прихожу, а мне тётя прям с порога – отнеси дяде перекусить, а то своих рук не хватает. И вот он я. – Ясно всё с тобой. Ну, раз такое дело, подсобишь, может? Лицо парня расползлось, явно указывая на его неохоту возиться в кузнице. Белемир, видя, что рыба с крючка срывается, попытался его уговорить: – Я помню, что ты не удался, как кузнец, но пряжки у тебя хорошо получались. Поди, научи Кирилла, как я тебе показывал. Юноша вытянулся, выглядывая подмастерье Всадова – тот сидел в дальнем углу, до того поглощённый процессом плетения бармиц, что до сего момента не заметил гостя в мастерской. Пожав плечами, племянник кузнеца вразвалочку пошлёпал к Кириллу. – Даров, Кирилл, – вальяжно держа руки на поясе, парень навис над учеником Белемира, опираясь плечом о стену. Кирилл оторвался от работы, подняв глаза на пришельца. Не ответив на приветствие, он глянул в сторону учителя, но тот спокойно занимался своими заказами, и присутствие постороннего в мастерской его никак не смущало. Из чего юноша сделал вывод, что последний посторонним вовсе и не был. – Привет…? – нерешительно ответил парень. – Чеслав, – племянник кузнеца особо не церемонился. – Будем знакомы! Он протянул подмастерью распростёртую ладонь. Тот неуверенно пожал её и замер с вопросительным выражением лица, не особо понимая, чего от него ещё хотят. – Дядя сказал показать тебе пряжки. Как их клепать в смысле. Кирилл опять недоуменно оглянулся на Белемира, затем ещё раз внимательней присмотрелся к гостю. – Дядя? Ты Белемиров племянник? – Ну! – А… – многозначительно протянул юноша. – Ну лады, показывай. Чеслав провернул перед Кириллом весь процесс изготовления ременной пряжки, в котором была всего одна пустяковая хитрость при установке язычка на место. Такое Белемир действительно ещё ученику не показывал, но при желании мог бы сделать это при случае, так, между делом. А вот сам племянник всё это время не затыкался ни на секунду и успел рассказать Кириллу всю свою жизнь от момента, когда он вылез из ползунков и начал изучать окружающий его мир. – Отец сказал – Чеслав, голова у тебя толковая, посему поезжай в столицу учиться. У дяди тогда ещё своих детей не было, потому меня тут приняли с распростёртыми объятиями. Дядька, считай, с самого детства растил, потому любит меня, как сына. Так что в Новограде я с малых лет, всё тут знаю и могу тебе показать! – И говоришь ты ещё очень много, – у Кирилла от такого словесного потока уже опухла голова. – Эт знаю. Тётка Марья помелом обзывает, но это ж она любя, я знаю. А друзья меня, паршивцы, Чёсом прозвали, за то, что языком чешу. Так что, будь другом, не смейся, как услышишь. – Как услышу? Ты о чём? – Ну… Мы вот сейчас работу кончим, да пойдём гулять. – Нет, стой, – Кирилл устало прикрыл глаза, коснувшись лба кончиками пальцев. – Я… у меня работы ещё много и вообще… – Дядька-а! – Белемир был недалеко, но Чеслав рявкнул так, будто тот стучал молотом на другом конце мастерской и мог не услышать. – У Кирилла ещё много работы? – А что? – Да я хочу его с собой вытянуть. Ученик замахал руками, но было поздно. Всадов уже дал добро, и Чёс, тут же побросав инструмент, потянул подмастерье во двор. Кирилла это даже в какой-то мере разозлило – всё как-то решилось без его на то согласия. Но племянник Белемира был непреклонен, у него сразу нашлась сотня и одна причины, по которым им срочно нужно было посетить несколько, по его словам, очень интересных мест. Бедный юноша даже слова вставить не мог в этот поток, потому уже через две минуты плёлся за Чеславом, мысленно перебирая предлоги, под которыми он мог сбежать домой. Первым «интересным местом» был кабак, встретивший парней гомоном толпы и звоном сосудов с алкоголем. Кирилл втянул голову в плечи, уже проклиная Чеслава и себя за то, что не ответил сразу твёрдым нет. Но теперь отказываться было как-то уже не с руки, потому юноша пообещал себе, что составит компанию за одной-другой кружкой чего-нибудь не очень крепкого, а потом всё же откланяется. Они не успели выпить, как к их скромной компании присоединились ещё какие-то друзья-знакомые Чеслава. Только что пустой стол вдруг завалило разными закусками с командой «налетай, я угощаю». Вокруг всё как-то закрутилось, завертелось, и Кирилл даже не понял, как оказался на улице в пути ещё куда-то. По дороге молодые люди решили, что им мало, кто-то пропал из компании всего на полминуты и вернулся с добавкой для всех. Вели их по дороге ноги, а не головы, куда-нибудь, куда угодно, но везде для парней находилось веселье и другие радости жизни. Кто-то сунул Кириллу самокрутку, когда все остановились покурить, хотя он не говорил, что курит… – Чёс, а ты не представил нам своего друга! – опомнился кто-то, уже часа два проведя с ним вместе. – Это Киря, дядькин новый ученик. Голова! Во! – А, потому и такой неразговорчивый? Тихо сам с собою? Юноши залились смехом, на который Кирилл и не знал, как реагировать. Видя его смятение, Чеслав толкнул парня в плечо, мол, не куксись, это шутка. Всё это безумие продолжалось, пока совсем не стемнело и среди гуляющих не зазвучали слова «ну, пора и честь знать». Молодёжь стала разбредаться по домам, в конце концов, оставив Чеслава с Кириллом наедине. – Ну, добротно покутили! – племянник Всадова слегка толкнул своего нового приятеля. – Да… наверно. – Ну, бывай. Завтра, если получится, я за тобой загляну! Чеслав ускакал по вечерним улицам, что-то задорно напевая, оставив Кирилла в смешанных чувствах. Домой юноша вернулся со странным выражением лица и диким перегаром, о чём он успешно забыл. – Вы… с Белемиром что-то праздновали? – мать была сама деликатность, но скрыть удивления всё равно не смогла. – М-м-м… Нет. Только сейчас Кирилл осознал, как сложно думать от хмеля в голове. И как ещё сложнее оставаться серьёзным. – Мы… кутили, – лицо юноши растянулось в глупой улыбке. – Познакомился я с племянником Белемира, наконец, а этот сорванец потащил меня… м… гулять. Парень заулыбался ещё шире, когда перед глазами поплыли некоторые моменты из их сегодняшнего совместного времяпровождения. Теперь, когда он об этом вспоминал, почему-то вдруг стало очень смешно и легко на душе. – В общем, да… Загулял я малость. Ну, – Кирилл почесал затылок, – пойду спать, а то устал. Завтра на работу всё-таки. Отходя ко сну, он не мог видеть, как его мама смешно пляшет от счастья, что её сын, наконец, стал выходить в общество. Он так же не мог видеть, как супруги Всадовы радостно обнялись, услышав от своего племянника отчёт о том, как они с Кириллом провели вечер. И только один Чеслав, засыпая, не мог понять, почему тётка не стала по своему обычаю трепать его загривок за принесённый в дом перегар. К зиме юноши погодки сдружились окончательно, как того и хотелось Марье. Хоть зажатость Кирилла никуда не делась, распорядок молодого кузнеца заимел вид, соответствующий нормам в понимании Марфы и семьи Всадовых. Теперь никто из старших не переживал, глядя на то, как «юные годы пропадают зря». И напутствия о том, как с девками себя вести должно, получал не только Чеслав. В общении же с окружающими юноши прекрасно дополняли друг друга. Чёс чесал языком без умолку, в то время как Кирилл просто наслаждался окружающей его весёлой кутерьмой. Он был даже не против того, чтобы товарищ рассказывал сам за него о том, кто кому кем приходится, где работает и откуда приехал. Для этого он выдал Чеславу порцию информации, которую мог себе позволить, а всё остальное уже можно было пустить на самотёк. В один чудесный зимний денёк на Масленицу, обожравшись Марфиных блинов, парни лежали голова к голове на топчане, поплёвывая в потолок (естественно, образно). Как вдруг Чеслава осенила мысль: – Киря, а пошли на горки. – Что мы, дети малые? – смутился товарищ. – Ай, что ты понимаешь вообще. Это же законный способ девах за мягкие места потискать. Кирилл стеснительно кашлянул, но идея ему понравилась. – А пошли, – согласился парень и резко поднялся, отчего мамины блины в его животе грузно перевернулись. – Только сперва обед утрясём, ладно? Утрамбовывать блины парни стали, шатаясь по городскому рынку. Весь Новоград праздновал, потому на улицах всё пестрило украшениями и народными гуляниями, а торговые лотки предлагали угощения всевозможных видов. На последние, правда, после кухни Марфы и тётки Марьи уже не было сил смотреть. – Ну что, на горки? – спросил Кирилл товарища, когда почувствовал, как тяжесть в животе стала отступать. – Чеслав? Но Чёс был увлечён уже другой идеей. Он наблюдал за тем, как собирается толпа народу, образуя импровизированный круг. В центре, разминаясь и шутливо толкаясь, стягивались юноши примерно такого же возраста, как Кирилл с Чеславом, и немного постарше. – Что там такое? – встав рядом с другом и вглядываясь в толпу, спросил юноша. – Кулачные бои. Двое парней, оголившись по пояс, сошлись в схватке. Бой был честным, с правилами, похожий больше на представление, нежели на серьёзную драку. Раззадоренная толпа зрителей выбирала себе фаворита и яростно за него болела. Племянник Белемира долго сдерживаться не смог. Только закончился поединок, как он сорвал с себя одежду и рванул в центр круга, призывно потрясая в воздухе кулаками. Противник ему достался достойный, они неслабо помяли друг друга, и бой, немного затянувшись, окончился ничьёй. Довольный собой и вниманием зрителей, Чеслав задорно постучал себя в грудь и обнялся со своим оппонентом, как с добрым другом. – Ну! Следующий! На импровизированный ринг вышел крепкий парень, явно посильнее всех предыдущих участников. Бойцы, кто с неуверенностью, кто с большим уважением в глазах к его солидному виду отказывались от драки, мол, да ну, он такого, как я, враз уложит. Чтобы как-то добавить решительности участникам, в круг вынырнула девушка поистине благолепного вида и всенародно объявила: – Следующему победителю – поцелуй в награду! Толпа заволновалась, но быстрее всех среагировал Чеслав, рванув своего товарища за рукав. – Э, ты чего? – Кирилл не на шутку струхнул. – Давай! Чёс уже вытолкнул его в круг, потому отступать теперь, поджав хвост, было бы уже как-то стыдно. Если бы только Чеслав мог понять, что боится Кирилл отнюдь не возможности получить по роже. Юноша медленно раздевался, специально растягивая время, в надежде на то, что вызовется кто-то другой. Но, к большому сожалению, его терпеливо ждали. Для виду юноша показательно размялся, попрыгал на месте, будто ждал от этого боя настоящего вызова. Он шагнул к противнику, демонстрируя свою готовность, хотя внутренне не испытывал её ни разу. Кирилл тормозил перед страхом засветиться, показать свои настоящие умения, подвергая себя риску быть обнаруженным. И потому пропустил первый удар. Оппонент, видимо, сам не ожидал такой удачи, на самом деле рассчитывая на то, что хук натолкнётся на защиту. Потому, когда его кулак соприкоснулся с челюстью Кирилла, в голове последнего мир мигнул ярким снопом искр, а звуки вокруг противно смазались. Почувствовав превосходство, противник пошёл в стремительную атаку, нанося удар за ударом. Кирилл пару раз прикрылся локтями, а потом стал изворачиваться, выгибаясь и пружиня, как уж. Ни один из ударов более не настиг юношу, но так продолжать было нельзя. Публика переливалась выкриками, среди которых был отчётливо слышен голос Чеслава, болеющего за друга. «Не выдать себя, не выдать себя», – повторялись слова в голове Кирилла. Нужно было как-то поставить точку в этом поединке, но так, чтобы в юноше никто не увидел тренированного солдата. Да, в конце концов, это был не настоящий бой! Так, забава для сильных телом, разогнать кровь, похвастаться перед девушками. Перед ним – добрый канийский паря, не враг! Кирилл увернулся от ещё одного выпада, поднырнул под замах и врезал оппоненту по челюсти апперкотом. Тот едва удержался на ногах, но сделал два шага назад, не давая юноше дотянуться до него и добить. Обоим уже сложно было держать равновесие и в какой-то момент парни просто схлестнулись в урагане ударов по чём попало, попеременно прикрываясь друг от друга локтями. Кирилл добавил напору, и противник стал сдавать. Улучив момент, когда тот открылся, юноша добавил ему ещё пару раз по голове и оппонент, обессилев, опустился на одно колено с поднятой рукой. Это была победа. Под довольный гомон зрителей ученик кузнеца подал руку канийцу и помог ему подняться. В ушах шумела кровь, сердце ходило ходуном, а сам Кирилл боролся с раздражением внутри себя. Он уже подбирал слова для Чеслава, чтобы попросить его больше так не делать и… Барышня, пообещавшая награду победителю, вдруг возникла перед ним, встав совсем вплотную, поднялась на мысках и припала к губам юноши, обнимая его скулы своими белыми ладонями. В голову ударило посильнее алкоголя или кулака. Люди вокруг загоготали, кто-то громко присвистнул, но Кирилл уже не слышал всего этого. Он забыл про свой страх, про раздражение и стоял хмельной посреди народа, блаженно покачиваясь. – А ты боялся! – встряхнул его Чеслав. – Я ведь знаю, что ты парень крепкий! Ну! Молодцом! *** – Киря! Голос тётки Марьи заставил вынырнуть юношу из воспоминаний, как из дневного сна. – А? – Там мать твоя сейчас из погреба собирается переть кадку, с неё саму размером. А ты куда смотришь? Замечтался? – Есть немного. Парень поспешил к погребу, откуда уже, кряхтя и тужась, Марфа пыталась вытащить соленья. – Мам, а позвать? – строго спросил сын. – Ну вы же с Белемиром общаетесь, чего мне вас отвлекать. Бросив ненужный спор, Кирилл отобрал у матери тяжёлую ношу и сам потащил её на кухню. Пока он возился с огурцами и помидорами за печью, Марья снова стала приставать к его матери с расспросами. – Что «муженёк» твой? Будет сегодня? – У него много дел, но обещался быть. – Как же я за тебя рада, Марфуша. Радим – добрейшая душа. И в обиду не даст. Вы когда уезжаете? – Через неделю. Вон, из-за нас Кирюша с ног сбился, всё помочь хочет. Про свой же день рождения забыл. На кухню влетел вихрь детского смеха. Всадовы младшие закружили вокруг женщин, наперебой рассказывая каждый о чём-то своём. Для них у Марфы тут же нашлось угощение – заранее приготовленные петушки и рыбки из оставшегося от пирожков теста. Получив гостинцы, дети запищали от восторга и вновь понеслись в другой конец дома. – Совсем ты их забаловала, – провожая взглядом своих детей, сказала Марья. – Как же у тебя глаза горят... О своих не думала? Кирилл посмотрел на мать и задумался. В её глазах действительно всё было написано. Как безумно нравилось ей возиться с детьми, именно на них она могла излить всю свою доброту и нежность. Быть может... Да нет, не может, а точно – с Радимом у неё есть второй шанс. Шанс на нормальную жизнь, на нормальную семью и возможность растить своих детей, окружая лаской и заботой, а не смотреть, как их полжизни кто-то истязает. Продолжение следует...
  3. Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Он покидает родные края и поступает на военную службу, где сталкивается с реалиями жестокого мира за пределами нейтральных территорий. Множество испытаний ожидают его на этом пути: радость и боль, счастье и страдания всегда идут рядом с ним. В основу повествования положена армейская тематика, большое внимание уделено анализу нравственно-психологического состояния героев книги. Экшен – в очень умеренных количествах. Иллюстрации к повести: VK, DeviantArt Вступление. Вечная мерзлота Часть I Глава первая. Опоздание Глава вторая. Испытание на прочность Глава третья. Проверка на вшивость Глава четвёртая. Напускное и настоящее Глава пятая. Вопрос выбора Глава шестая. Трясина повседневности Глава седьмая. Вдали от привычного Часть II Глава восьмая. Нулевой потенциал Глава девятая. Билет в один конец Глава десятая. Непримиримость Глава одиннадцатая. Сеятель Глава двенадцатая. Из ученика в учители Глава тринадцатая. Заочные потери Часть III Глава четырнадцатая. Зов Родины Глава пятнадцатая. Ломка стереотипов Глава шестнадцатая. Шаг в отражение Глава 17. Кредит доверия Кирилл устало опустился на лавку напротив матери. – На гостинку нам уже не хватает... Он стыдливо спрятал глаза. Перелёт обошёлся гораздо дороже, чем он предполагал, и теперь не хватало денег даже на простейший кров над головой. Но и смириться с тем, что матери придётся ночевать на улице, он не мог. – Ты посиди ещё тут, я сейчас попроб... – Кирюш, – Марфа остановила его. – Утро вечера мудреней. Чай, не зима на дворе, перебьёмся. А завтра уже что-нибудь придумаем. Юноша вздохнул, нехотя кивнув. Было очень неприятно это признавать, но большой город испугал его. Среди архитектурной громады Новограда он почувствовал себя диким зверем, случайно выскочившим из лесу на людную улицу. Темп жизни здесь настолько отличался от мест, в которых Кирилл вырос, что казался бурной рекой, течение которой закрутило его и понесло вместе с остальными, не давая осмотреться и понять происходящее. Они вышли на улицу и опустились на ближайшую лавку. Кирилл обнял маму, стараясь укрыть её от холодного ночного воздуха и мысленно коря себя за прокол. Задняя дверь таверны открылась, выпустив луч тепла и света в сгустившийся сумрак, и во дворе появилась невысокая женская фигура с тазом помоев. Вывернув нечистоты в яму, хозяйка обернулась на притаившуюся пару и замерла на секунду, приглядываясь. – Вы чего там сидите? – спросила она. – Мы… мы сейчас уйдём… – смиренно ответила Марфа. – Обождите, – тётка подобрала длинную юбку и засеменила к ним. – Вы не местные? Она осмотрела юношу с матерью с ног до головы. – Не местные, сама вижу. А чего в постоялом дворе комнату не снимете? Зачем стены подпирать на холоде? – У нас… денег не осталось, – смущённо произнёс Кирилл. Женщина сложила руки на груди и покачала головой. – Так не пойдёт, – она цокнула языком. – Давайте в тепло, там потолкуем. Юноша с матерю переглянулись, но возражать не стали. И вот они снова сидели в зале таверны, только уже совсем пустом и тихом. – Вам совсем некуда идти? Хозяйка налила обоим горячего чаю и присела рядом, продолжая их разглядывать. – Совсем, – Кирилл не стал врать. – А что же тогда привело вас сюда? – Нужда, – парень развёл руками. – На прежнем месте оставаться было нельзя. Вот и приехали… лучшей жизни искать. – А что вы умеете? – канийка склонила голову набок. – Готовить, шить, вязать, ухаживать за скотиной, – подала голос Марфа. – А ты? – хозяйка перевела взгляд на Кирилла. – А я... кузнечному делу обучен. Женщина задумалась на секунду, а потом обратилась к Марфе: – Ну, могу взять в помощницы, на кухню. Да и кров вам, пока жильё не сыщете, предоставлю. Только условимся с вами, что совсем задаром вы у меня жить не будете. Если ты, – она снова посмотрела на юношу, – и правда чего в кузнечном деле умеешь, работа для тебя точно найдётся. Расскажу тебе, куда идти и с кем говорить, завтра попробуешь устроиться. А покамест идите спать. Сын с матерью вновь удивлённо переглянулись, но ничего, кроме слов благодарности, не сказали. Дают, бери, как говорится. Не в том они были положении, дабы искать подвох. Утром Кирилл внимательно выслушал хозяйку таверны, старательно запоминая дорогу до ремесленного цеха. Потом поцеловал мать, пожелал хорошего дня и, не теряя времени, поспешил искать работу. Когда он добрался до места, в цеху ещё царила тишина, мастера только начинали собираться. Кирилл решил подойти к первому попавшемуся ремесленнику и спросить у него, с кем ему стоит побеседовать. Юноша ещё не успел ничего сказать, как каниец заговорил сам: – Если это по поводу последних заказов, то сверху я больше не возьму, так Ярославу и передай. – Простите, но я не… – Кирилл замялся, пытаясь понять, за кого его приняли. Кузнец посмотрел на него вопросительно, немного нахмурившись. – Я хотел бы устроиться к сюда подмастерьем. Мне сказали, что вам нужны рабочие руки. Мастер внимательнее присмотрелся к парню, издав неопределённый звук. – А… Стало быть, ты не от Ярослава. Спутал я тебя с его посыльным. Вас, хадаганцев, сложно друг от друга отличить. – Но я не совсем хадаганец… – совсем тихо попытался оправдаться Кирилл, но умолк. Кузнец осмотрел его и спросил: – Рабочие руки всегда нужны. А что умеешь? – Много чего… На прежнем месте ковал как посуду и другую утварь, так и оружие с доспехами. Сам научился всечку делать, тиснение… – А почему сам? – Мастер меня не очень любил. Между ними повисла неудобная пауза, и Кирилл понял, что сморозил лишнего. Тут же выдать не лучшие подробности своего прошлого при попытке трудоустроиться было крайне глупым решением. – А было за что? В глазах канийца уже потух интерес, потому терять было нечего, и юноша решил идти до конца. – За хадаганскую рожу, – опустив глаза, ответил он. Кирилл ожидал, когда мастер укажет ему на дверь, и уже думал о том, куда идти дальше, где искать работу. Он успел мысленно себя обругать за такой глупый провал, как вдруг кузнец заговорил снова: – Издалека приехал? – Да, – без энтузиазма ответил Кирилл. – Ну что ж, если это единственное, за что тебя можно не любить, то препятствий я не вижу. Покажешь себя в деле и, если не соврал, будет тебе работа. Пошли, дам тебе рабочую одёжку. Глаза юноши загорелись от удивления и надежды. Не веря своей удаче, он постоял ещё секунду на месте, а потом, опомнившись, побежал следом за кузнецом. Он старался сдерживаться, но улыбка всё равно появилась не его лице. Мастер, обернувшись на него, заметил это и, снисходительно улыбнувшись в густые усы, спросил: – Как звать-то тебя? – Кирилл, – кротко проронил парень. – Белимир Всадов, – кузнец протянул юноше грубую мозолистую ладонь, и тот с радостью пожал её. Для начала Белимир дал Кириллу несколько простых заданий в виде подков, наконечников для стрел, клёпок и звеньев цепей. Юноша легко справился с задачей без помощи и подсказок, потому мастер посадил плести его кольчугу, а к вечеру выдал отбракованное лезвие кинжала. Когда парень без особого труда выправил на нём заточку и выбрал ровный дол, облегчив его в два раза, Белимиру оставалось только развести руками. – Тебя и учить ничему не надо, ты всё умеешь, – кузнец удовлетворённо продолжал рассматривать клинок. – Ну, это если в подмастерья брать. До самостоятельного мастера ещё дорасти надо и всяким тонкостям обучиться. А так… Не вижу препятствий. – Правда? – сейчас Кирилл уже не сдерживался и практически светился от радости. – Правда. Возьму тебя под своё крыло. – Спасибо! Спасибо вам огромное! – Тише-тише, – Белемир оградительно поднял руки. – На сегодня хватит, вот тебе за работу. Ступай отдыхать. Проронив ещё одно радостное спасибо, Кирилл выскочил на улицу и побежал по новоградским переулкам. Вечерняя прохлада приятно ударяла в лицо, а ветер шумел в ушах и трепал отросшие свободные волосы. Редкие прохожие удивлённо оборачивались, но юноша не замечал их и не чувствовал своих ног. Перемахивая через ступени, он взбежал на крыльцо таверны, нырнул внутрь, скрипнув дверью, и юркнул сразу в кухню, высматривая маму. Марфа, подбоченившись, стояла возле печи и наблюдала за тем, как подрумяниваются дрожжевые пирожки. Юноша подкрался к ней сзади и, когда она выпрямилась, закрыл ей глаза. – Кирюша? – канийка коснулась ладонями его тёплых рук. – У меня всё получилось, – парень расплылся в улыбке, когда мать обернулась к нему. Он победно встряхнул кошельком, немного наполнившимся серебряными. – Какой же ты у меня молодец, – мама обняла его. – Так куда? – В ремесленный цех, к кузнецам. Мастер – такой душевный мужик! Постоянную работу обещал. А ты как? – Кирилл озабоченно посмотрел на мать. – Надо будет потерпеть, но, думаю, уже через месяц ты сможешь не работать… – Знаешь, а меня не особо-то и грузили. Готовила почти целый день, да. Но посуду мыть есть кому, полы драить тоже никто не заставлял. Так что мне в радость, Кирюш. В кухню заглянула хозяйка таверны. – О, работничек объявился. Ну как? Кирилл улыбнулся и ей, продемонстрировав деньги. – Я почему-то и не сомневалась, – женщина довольно покачала головой. – Понравились вы мне. По глазам видно, что честные и работящие. Кирилл с Марфой радостно переглянулись. – Если будете комнату оплачивать, живите, сколько хотите. Но если ты, парниша, и правда к ремесленникам затесался, то это ненадолго. Купите домик в скором времени, Новоград ведь всё ещё строится и места появляются. Так что всё у вас будет хорошо. *** Поначалу Кирилл опасался повторения старого сценария, потому вёл себя очень скромно и даже замкнуто. В любых разговорах он старательно держал язык за зубами и сразу уходил от темы своего прошлого. Коллеги по цеху строили свои догадки – вроде как он с Дайна или ещё каких-нибудь нейтральных территорий, что самого Кирилла в общем-то устраивало. Косые или удивлённые взгляды тоже встречались, но стоило юноше представиться и сказать, где, сколько и на кого он работает, недоверие слетало с лиц людей, а в разговоре и вовсе сменялось радушием. А одна пожилая женщина, торговка с овощного лотка, узнав о том, что Кирилл с матерью делят крохотную комнатку в постоялом дворе и оба работают с утра до ночи, всучила ему корзину со съестным. Сколько парень ни пытался убедить её в том, что они с мамой не бедствуют, женщина всё равно настояла на своём. Вернувшись домой, юноша тихо поздоровался с Марфой, поставил корзину на стол и опустился на кровать, думая о чём-то своём. – Ой, это что? – мама с интересом заглянула под белое полотенце, которым были накрыты гостинцы. Кирилл не ответил. Женщина обернулась к нему, и её глаза расширились от удивления. – Кирюш, ты чего? – испуганно спросила Марфа. – Что случилось? Парень стиснул зубы, изо всех сил сдерживаясь, но слёзы так и накатывались на глаза. – Всё в порядке, мам. Всё в порядке, – он спешно стал вытирать их ладонями. – Я просто… Растрогался. Т-ты… ты представляешь, – сбивчиво продолжил юноша, – это мне на рынке одна женщина дала. Мы просто разговорились, и я обмолвился парой слов о том, кто я, как мы с тобой живём. А она… Кирилл опять замолчал, сдерживая новый комок. – О, моё золотце, – мать подошла к нему и обняла. – Это нормально! В этом нет ничего сверхъестественного. То есть, ей спасибо огромное, она очень добра. Но так обычно и ведут себя люди, видя чужое горе или нужду. – Почему тогда в прошлый раз всё было иначе? Разве они плохие люди? – Нет, сынок, не плохие. Понимаешь, им сложнее себя защитить. И потому всё неизвестное и чужое они стараются вытолкнуть. Так проще. – Но я не понимаю! Неужели у людей нет своих глаз? Марфа вытерла последние слёзы с лица сына и продолжила: – Ты меня как-то упрекал в том, что я наивна, но сам не понимаешь или не хочешь видеть простой вещи. Другие люди не думают так, как ты. Твой отец… несмотря на всю боль и горе, которые он принёс в нашу с тобой жизнь, дал нам образование, а через него способность мыслить самостоятельно. Ты можешь взвесить всё увиденное тобой и сделать собственные выводы. Ты умеешь наблюдать и принимать свои и только свои решения. А откуда, скажи, таким знаниям взяться там, в глубинке? Для её жителей нормально и правильно держатся того, к чему они привыкли. Это их единственный способ защитить себя. Если бы не Кривотолков, они постепенно привыкли бы и к нам. – А здесь люди образованные… – И не только. Ты посмотри вокруг – жителей Новограда куда сложнее удивить. Они бок о бок живут с эльфами и гибберлингами, а через город идёт поток настолько разношерстный, что вряд ли уже что-то может стать для них диковинкой. – Тем не менее, на въезде была довольно серьёзная проверка. – Не без того. Всё же военное время. Они замолчали. Из окна доносился размеренный городской гомон, из которого иногда вырывались отдельные слова, чей-то смех или постукивание копыт по мостовой. Занавески мирно колыхались из стороны в сторону, то прикрывая, то пропуская в комнату лучи солнца. – Хороший город, – глядя на белые клочки облаков среди деревянных куполов, произнёс Кирилл. – И люди в нём хорошие. Он почесал намокший нос и тряхнул головой. – Какой же я размазня… – Не размазня, – не согласилась мать. – Просто у тебя чуткое сердце. Пусть оно таким и остаётся. *** Юноша внимательно следил за тем, как точильный камень облизывает острую кромку клинка, и не сразу заметил, как вокруг него стало тише. Он опомнился только тогда, когда на его плечо легла тяжёлая рука Белемира. – А? – парень поднял на мастера глаза, убрав меч от инструмента. – Вставай, всех денег в мире не заработаешь. Пошли обедать, – каниец вытер пот со лба и кивнул на выход из мастерской. Кирилл послушно отложил работу, быстро отряхнулся, сбросил рабочую одежду и поспешил за учителем. Они, как и обычно, устроились на заднем дворе цеха, смешав и поделив свои обеды, которые давали им с собой Марфа и жена Всадова. Кирилл с самого начала невзлюбил столовую, так как там было шумно, и он, к тому же, первое время вообще боялся общественности. Со временем учитель стал к нему присоединятся из чувства сострадания, со словами: «не должно человеку есть в одиночестве, сие вредно для здоровья и духа в целом». А потом и сам полюбил обеды на свежем воздухе с видом на астральный берег. – У меня для тебя новость, Киря, – заговорил Белемир, закусывая дозволенные пятьдесят грамм маринованным помидором. – Я подал прошение главе Мастеров Новограда о твоём повышении. Кирилл замер с набитым ртом и удивлённо повернулся к кузнецу. – Амбвгх… – Прожуй, – остановил его Всадов. Парень быстро прожевал хлеб с мясом, запил всё как следует квасом и, глубоко вдохнув, переспросил: – Повышение? Но разве я готов? – Не прибедняйся, – махнул рукой каниец. – Конечно же, готов. Кирь, ты очень способный парень, и я хочу, чтобы ты не терял время, работая у меня в подмастерьях. Пусть повышают тебе плату и снабжают материалами уже как самостоятельного мастера. Я буду помогать тебе, не переживай. Юноша выдохнул, глядя в астрал. – Ты рад? Кирилл как-то грустно улыбнулся и, ещё немного помолчав, ответил: – Я не просто рад, – он обернулся к мастеру. – Я счастлив. Спасибо. Почему-то так сильно захотелось обнять Белемира, но юноша засмущался собственных чувств. Однако, кузнец сам дружески сгрёб его в охапку. – Далеко пойдёшь, с таким-то талантом! Он потрепал Кирилла по макушке и отпустил. Парень почувствовал, как мокрые искры радости подступают к глазам, но сделав усилие над собой, сдержался. – Спасибо, – повторил он. Дальше было только лучше. У Кирилла появилось собственное рабочее место, потекли заказы. Вместе с тем стало и больше обязанностей, но его это не пугало. В нём зародилась новая жизнь, новая энергия, под которой старые раны стали заживать. С каждым днём он всё больше проникался любовью к этому городу и к людям, которые его окружали. Всё больше ему хотелось быть одним из них, быть похожим. Он даже отпустил бороду и усы, дабы «хадаганской рожи» стало меньше видно. И с тем, как постепенно пропадали вокруг напоминания о том страшном прошлом, через которое они прошли вместе с матерью, усыпала и ненависть, уступая место спокойствию и желанию жить обычной, мирной жизнью. Ещё больше его сердце отогревало растущее доверие между ним и Белемиром. Очень скоро они стали воспринимать друг друга практически, как родных. И в какой-то момент Кирилл понял, что может доверять этому человеку достаточно, дабы делиться с ним своими мыслями и даже частично открыть глаза на прошлое. Единственное, о чем он не рассказывал учителю – это кем был его отец и почему им с Марфой пришлось бежать из той глубинки, где они пытались осесть. Эту часть своей истории он хотел бы и сам забыть, будто о кошмарном сне. У Марфы тоже всё складывалось хорошо. Её доброе сердце и мягчайший характер, наконец, нашли своё место в этом мире. Всего за какой-то месяц все постоянные посетители постоялого двора знали о ней и очень радовались даже её простому присутствию. Эта женщина умела простой улыбкой и кротким нужным словом так зарядить обстановку, что оттаивало и успокаивалось даже самое чёрствое сердце. Хозяйка таверны в какой-то момент даже уменьшила плату для Кирилла с матерью до совсем символической, так как благодаря Марфе приток посетителей заметно увеличился. А у самого Кирилла на душе оттого стало легче. Отправляясь утром на работу, он знал, что мать его остаётся в безопасности и ауре доброжелательности, не боялся, что кто-нибудь её обидит. Как-то раз, собираясь отходить ко сну, он заметил, как мама с нежным взглядом перебирает в руках какую-то деревянную безделушку. – Это что у тебя? – поинтересовался парень. – Подарок, – лицо матери украсила смущённая улыбка и румянец. – Ты же их обычно детям раздаёшь, – Кирилл присел рядом, с интересом рассматривая деревяшку и пытаясь понять, чем она отличается от остальных таких знаков внимания от растаявших путников. – А эту хочу оставить, – Марфа снова нежно улыбнулась. – А от кого она? – От Радима. – Радим? Это кто? – не унимался юноша. – Ой, вот пристал со своими расспросами! Марфа шутливо оттолкнула его, пряча глаза, в которых он успел рассмотреть игривые искорки, которых раньше никогда не видел. И вообще мать была какой-то живой и весёлой, хотя Кирилл привык видеть её кроткой и спокойной. Вдруг юношу охватило сильное смущение от осознания того, что происходит. Он учтиво замолчал и больше не задавал вопросов. И, хоть это чувство и застало его врасплох, всё равно в душе он был очень рад за мать. Прошлое и правда стало отступать, пусть внутри до сих пор Кирилл этому удивлялся и не мог поверить, не мог нарадоваться. Прошлое стало отступать… Продолжение
  4. Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Он покидает родные края и поступает на военную службу, где сталкивается с реалиями жестокого мира за пределами нейтральных территорий. Множество испытаний ожидают его на этом пути: радость и боль, счастье и страдания всегда идут рядом с ним. В основу повествования положена армейская тематика, большое внимание уделено анализу нравственно-психологического состояния героев книги. Экшен – в очень умеренных количествах. Иллюстрации к повести: VK, DeviantArt Вступление. Вечная мерзлота Часть I Глава первая. Опоздание Глава вторая. Испытание на прочность Глава третья. Проверка на вшивость Глава четвёртая. Напускное и настоящее Глава пятая. Вопрос выбора Глава шестая. Трясина повседневности Глава седьмая. Вдали от привычного Часть II Глава восьмая. Нулевой потенциал Глава девятая. Билет в один конец Глава десятая. Непримиримость Глава одиннадцатая. Сеятель Глава двенадцатая. Из ученика в учители Глава тринадцатая. Заочные потери Часть III Глава четырнадцатая. Зов Родины Глава пятнадцатая. Ломка стереотипов Глава шестнадцатая. Шаг в отражение Глава 17. Кредит доверия Кирилл устало опустился на лавку напротив матери. – На гостинку нам уже не хватает... Он стыдливо спрятал глаза. Перелёт обошёлся гораздо дороже, чем он предполагал, и теперь не хватало денег даже на простейший кров над головой. Но и смириться с тем, что матери придётся ночевать на улице, он не мог. – Ты посиди ещё тут, я сейчас попроб... – Кирюш, – Марфа остановила его. – Утро вечера мудреней. Чай, не зима на дворе, перебьёмся. А завтра уже что-нибудь придумаем. Юноша вздохнул, нехотя кивнув. Было очень неприятно это признавать, но большой город испугал его. Среди архитектурной громады Новограда он почувствовал себя диким зверем, случайно выскочившим из лесу на людную улицу. Темп жизни здесь настолько отличался от мест, в которых Кирилл вырос, что казался бурной рекой, течение которой закрутило его и понесло вместе с остальными, не давая осмотреться и понять происходящее. Они вышли на улицу и опустились на ближайшую лавку. Кирилл обнял маму, стараясь укрыть её от холодного ночного воздуха и мысленно коря себя за прокол. Задняя дверь таверны открылась, выпустив луч тепла и света в сгустившийся сумрак, и во дворе появилась невысокая женская фигура с тазом помоев. Вывернув нечистоты в яму, хозяйка обернулась на притаившуюся пару и замерла на секунду, приглядываясь. – Вы чего там сидите? – спросила она. – Мы… мы сейчас уйдём… – смиренно ответила Марфа. – Обождите, – тётка подобрала длинную юбку и засеменила к ним. – Вы не местные? Она осмотрела юношу с матерью с ног до головы. – Не местные, сама вижу. А чего в постоялом дворе комнату не снимете? Зачем стены подпирать на холоде? – У нас… денег не осталось, – смущённо произнёс Кирилл. Женщина сложила руки на груди и покачала головой. – Так не пойдёт, – она цокнула языком. – Давайте в тепло, там потолкуем. Юноша с матерю переглянулись, но возражать не стали. И вот они снова сидели в зале таверны, только уже совсем пустом и тихом. – Вам совсем некуда идти? Хозяйка налила обоим горячего чаю и присела рядом, продолжая их разглядывать. – Совсем, – Кирилл не стал врать. – А что же тогда привело вас сюда? – Нужда, – парень развёл руками. – На прежнем месте оставаться было нельзя. Вот и приехали… лучшей жизни искать. – А что вы умеете? – канийка склонила голову набок. – Готовить, шить, вязать, ухаживать за скотиной, – подала голос Марфа. – А ты? – хозяйка перевела взгляд на Кирилла. – А я... кузнечному делу обучен. Женщина задумалась на секунду, а потом обратилась к Марфе: – Ну, могу взять в помощницы, на кухню. Да и кров вам, пока жильё не сыщете, предоставлю. Только условимся с вами, что совсем задаром вы у меня жить не будете. Если ты, – она снова посмотрела на юношу, – и правда чего в кузнечном деле умеешь, работа для тебя точно найдётся. Расскажу тебе, куда идти и с кем говорить, завтра попробуешь устроиться. А покамест идите спать. Сын с матерью вновь удивлённо переглянулись, но ничего, кроме слов благодарности, не сказали. Дают, бери, как говорится. Не в том они были положении, дабы искать подвох. Утром Кирилл внимательно выслушал хозяйку таверны, старательно запоминая дорогу до ремесленного цеха. Потом поцеловал мать, пожелал хорошего дня и, не теряя времени, поспешил искать работу. Когда он добрался до места, в цеху ещё царила тишина, мастера только начинали собираться. Кирилл решил подойти к первому попавшемуся ремесленнику и спросить у него, с кем ему стоит побеседовать. Юноша ещё не успел ничего сказать, как каниец заговорил сам: – Если это по поводу последних заказов, то сверху я больше не возьму, так Ярославу и передай. – Простите, но я не… – Кирилл замялся, пытаясь понять, за кого его приняли. Кузнец посмотрел на него вопросительно, немного нахмурившись. – Я хотел бы устроиться к сюда подмастерьем. Мне сказали, что вам нужны рабочие руки. Мастер внимательнее присмотрелся к парню, издав неопределённый звук. – А… Стало быть, ты не от Ярослава. Спутал я тебя с его посыльным. Вас, хадаганцев, сложно друг от друга отличить. – Но я не совсем хадаганец… – совсем тихо попытался оправдаться Кирилл, но умолк. Кузнец осмотрел его и спросил: – Рабочие руки всегда нужны. А что умеешь? – Много чего… На прежнем месте ковал как посуду и другую утварь, так и оружие с доспехами. Сам научился всечку делать, тиснение… – А почему сам? – Мастер меня не очень любил. Между ними повисла неудобная пауза, и Кирилл понял, что сморозил лишнего. Тут же выдать не лучшие подробности своего прошлого при попытке трудоустроиться было крайне глупым решением. – А было за что? В глазах канийца уже потух интерес, потому терять было нечего, и юноша решил идти до конца. – За хадаганскую рожу, – опустив глаза, ответил он. Кирилл ожидал, когда мастер укажет ему на дверь, и уже думал о том, куда идти дальше, где искать работу. Он успел мысленно себя обругать за такой глупый провал, как вдруг кузнец заговорил снова: – Издалека приехал? – Да, – без энтузиазма ответил Кирилл. – Ну что ж, если это единственное, за что тебя можно не любить, то препятствий я не вижу. Покажешь себя в деле и, если не соврал, будет тебе работа. Пошли, дам тебе рабочую одёжку. Глаза юноши загорелись от удивления и надежды. Не веря своей удаче, он постоял ещё секунду на месте, а потом, опомнившись, побежал следом за кузнецом. Он старался сдерживаться, но улыбка всё равно появилась не его лице. Мастер, обернувшись на него, заметил это и, снисходительно улыбнувшись в густые усы, спросил: – Как звать-то тебя? – Кирилл, – кротко проронил парень. – Белимир Всадов, – кузнец протянул юноше грубую мозолистую ладонь, и тот с радостью пожал её. Для начала Белимир дал Кириллу несколько простых заданий в виде подков, наконечников для стрел, клёпок и звеньев цепей. Юноша легко справился с задачей без помощи и подсказок, потому мастер посадил плести его кольчугу, а к вечеру выдал отбракованное лезвие кинжала. Когда парень без особого труда выправил на нём заточку и выбрал ровный дол, облегчив его в два раза, Белимиру оставалось только развести руками. – Тебя и учить ничему не надо, ты всё умеешь, – кузнец удовлетворённо продолжал рассматривать клинок. – Ну, это если в подмастерья брать. До самостоятельного мастера ещё дорасти надо и всяким тонкостям обучиться. А так… Не вижу препятствий. – Правда? – сейчас Кирилл уже не сдерживался и практически светился от радости. – Правда. Возьму тебя под своё крыло. – Спасибо! Спасибо вам огромное! – Тише-тише, – Белемир оградительно поднял руки. – На сегодня хватит, вот тебе за работу. Ступай отдыхать. Проронив ещё одно радостное спасибо, Кирилл выскочил на улицу и побежал по новоградским переулкам. Вечерняя прохлада приятно ударяла в лицо, а ветер шумел в ушах и трепал отросшие свободные волосы. Редкие прохожие удивлённо оборачивались, но юноша не замечал их и не чувствовал своих ног. Перемахивая через ступени, он взбежал на крыльцо таверны, нырнул внутрь, скрипнув дверью, и юркнул сразу в кухню, высматривая маму. Марфа, подбоченившись, стояла возле печи и наблюдала за тем, как подрумяниваются дрожжевые пирожки. Юноша подкрался к ней сзади и, когда она выпрямилась, закрыл ей глаза. – Кирюша? – канийка коснулась ладонями его тёплых рук. – У меня всё получилось, – парень расплылся в улыбке, когда мать обернулась к нему. Он победно встряхнул кошельком, немного наполнившимся серебряными. – Какой же ты у меня молодец, – мама обняла его. – Так куда? – В ремесленный цех, к кузнецам. Мастер – такой душевный мужик! Постоянную работу обещал. А ты как? – Кирилл озабоченно посмотрел на мать. – Надо будет потерпеть, но, думаю, уже через месяц ты сможешь не работать… – Знаешь, а меня не особо-то и грузили. Готовила почти целый день, да. Но посуду мыть есть кому, полы драить тоже никто не заставлял. Так что мне в радость, Кирюш. В кухню заглянула хозяйка таверны. – О, работничек объявился. Ну как? Кирилл улыбнулся и ей, продемонстрировав деньги. – Я почему-то и не сомневалась, – женщина довольно покачала головой. – Понравились вы мне. По глазам видно, что честные и работящие. Кирилл с Марфой радостно переглянулись. – Если будете комнату оплачивать, живите, сколько хотите. Но если ты, парниша, и правда к ремесленникам затесался, то это ненадолго. Купите домик в скором времени, Новоград ведь всё ещё строится и места появляются. Так что всё у вас будет хорошо. *** Поначалу Кирилл опасался повторения старого сценария, потому вёл себя очень скромно и даже замкнуто. В любых разговорах он старательно держал язык за зубами и сразу уходил от темы своего прошлого. Коллеги по цеху строили свои догадки – вроде как он с Дайна или ещё каких-нибудь нейтральных территорий, что самого Кирилла в общем-то устраивало. Косые или удивлённые взгляды тоже встречались, но стоило юноше представиться и сказать, где, сколько и на кого он работает, недоверие слетало с лиц людей, а в разговоре и вовсе сменялось радушием. А одна пожилая женщина, торговка с овощного лотка, узнав о том, что Кирилл с матерью делят крохотную комнатку в постоялом дворе и оба работают с утра до ночи, всучила ему корзину со съестным. Сколько парень ни пытался убедить её в том, что они с мамой не бедствуют, женщина всё равно настояла на своём. Вернувшись домой, юноша тихо поздоровался с Марфой, поставил корзину на стол и опустился на кровать, думая о чём-то своём. – Ой, это что? – мама с интересом заглянула под белое полотенце, которым были накрыты гостинцы. Кирилл не ответил. Женщина обернулась к нему, и её глаза расширились от удивления. – Кирюш, ты чего? – испуганно спросила Марфа. – Что случилось? Парень стиснул зубы, изо всех сил сдерживаясь, но слёзы так и накатывались на глаза. – Всё в порядке, мам. Всё в порядке, – он спешно стал вытирать их ладонями. – Я просто… Растрогался. Т-ты… ты представляешь, – сбивчиво продолжил юноша, – это мне на рынке одна женщина дала. Мы просто разговорились, и я обмолвился парой слов о том, кто я, как мы с тобой живём. А она… Кирилл опять замолчал, сдерживая новый комок. – О, моё золотце, – мать подошла к нему и обняла. – Это нормально! В этом нет ничего сверхъестественного. То есть, ей спасибо огромное, она очень добра. Но так обычно и ведут себя люди, видя чужое горе или нужду. – Почему тогда в прошлый раз всё было иначе? Разве они плохие люди? – Нет, сынок, не плохие. Понимаешь, им сложнее себя защитить. И потому всё неизвестное и чужое они стараются вытолкнуть. Так проще. – Но я не понимаю! Неужели у людей нет своих глаз? Марфа вытерла последние слёзы с лица сына и продолжила: – Ты меня как-то упрекал в том, что я наивна, но сам не понимаешь или не хочешь видеть простой вещи. Другие люди не думают так, как ты. Твой отец… несмотря на всю боль и горе, которые он принёс в нашу с тобой жизнь, дал нам образование, а через него способность мыслить самостоятельно. Ты можешь взвесить всё увиденное тобой и сделать собственные выводы. Ты умеешь наблюдать и принимать свои и только свои решения. А откуда, скажи, таким знаниям взяться там, в глубинке? Для её жителей нормально и правильно держатся того, к чему они привыкли. Это их единственный способ защитить себя. Если бы не Кривотолков, они постепенно привыкли бы и к нам. – А здесь люди образованные… – И не только. Ты посмотри вокруг – жителей Новограда куда сложнее удивить. Они бок о бок живут с эльфами и гибберлингами, а через город идёт поток настолько разношерстный, что вряд ли уже что-то может стать для них диковинкой. – Тем не менее, на въезде была довольно серьёзная проверка. – Не без того. Всё же военное время. Они замолчали. Из окна доносился размеренный городской гомон, из которого иногда вырывались отдельные слова, чей-то смех или постукивание копыт по мостовой. Занавески мирно колыхались из стороны в сторону, то прикрывая, то пропуская в комнату лучи солнца. – Хороший город, – глядя на белые клочки облаков среди деревянных куполов, произнёс Кирилл. – И люди в нём хорошие. Он почесал намокший нос и тряхнул головой. – Какой же я размазня… – Не размазня, – не согласилась мать. – Просто у тебя чуткое сердце. Пусть оно таким и остаётся. *** Юноша внимательно следил за тем, как точильный камень облизывает острую кромку клинка, и не сразу заметил, как вокруг него стало тише. Он опомнился только тогда, когда на его плечо легла тяжёлая рука Белемира. – А? – парень поднял на мастера глаза, убрав меч от инструмента. – Вставай, всех денег в мире не заработаешь. Пошли обедать, – каниец вытер пот со лба и кивнул на выход из мастерской. Кирилл послушно отложил работу, быстро отряхнулся, сбросил рабочую одежду и поспешил за учителем. Они, как и обычно, устроились на заднем дворе цеха, смешав и поделив свои обеды, которые давали им с собой Марфа и жена Всадова. Кирилл с самого начала невзлюбил столовую, так как там было шумно, и он, к тому же, первое время вообще боялся общественности. Со временем учитель стал к нему присоединятся из чувства сострадания, со словами: «не должно человеку есть в одиночестве, сие вредно для здоровья и духа в целом». А потом и сам полюбил обеды на свежем воздухе с видом на астральный берег. – У меня для тебя новость, Киря, – заговорил Белемир, закусывая дозволенные пятьдесят грамм маринованным помидором. – Я подал прошение главе Мастеров Новограда о твоём повышении. Кирилл замер с набитым ртом и удивлённо повернулся к кузнецу. – Амбвгх… – Прожуй, – остановил его Всадов. Парень быстро прожевал хлеб с мясом, запил всё как следует квасом и, глубоко вдохнув, переспросил: – Повышение? Но разве я готов? – Не прибедняйся, – махнул рукой каниец. – Конечно же, готов. Кирь, ты очень способный парень, и я хочу, чтобы ты не терял время, работая у меня в подмастерьях. Пусть повышают тебе плату и снабжают материалами уже как самостоятельного мастера. Я буду помогать тебе, не переживай. Юноша выдохнул, глядя в астрал. – Ты рад? Кирилл как-то грустно улыбнулся и, ещё немного помолчав, ответил: – Я не просто рад, – он обернулся к мастеру. – Я счастлив. Спасибо. Почему-то так сильно захотелось обнять Белемира, но юноша засмущался собственных чувств. Однако, кузнец сам дружески сгрёб его в охапку. – Далеко пойдёшь, с таким-то талантом! Он потрепал Кирилла по макушке и отпустил. Парень почувствовал, как мокрые искры радости подступают к глазам, но сделав усилие над собой, сдержался. – Спасибо, – повторил он. Дальше было только лучше. У Кирилла появилось собственное рабочее место, потекли заказы. Вместе с тем стало и больше обязанностей, но его это не пугало. В нём зародилась новая жизнь, новая энергия, под которой старые раны стали заживать. С каждым днём он всё больше проникался любовью к этому городу и к людям, которые его окружали. Всё больше ему хотелось быть одним из них, быть похожим. Он даже отпустил бороду и усы, дабы «хадаганской рожи» стало меньше видно. И с тем, как постепенно пропадали вокруг напоминания о том страшном прошлом, через которое они прошли вместе с матерью, усыпала и ненависть, уступая место спокойствию и желанию жить обычной, мирной жизнью. Ещё больше его сердце отогревало растущее доверие между ним и Белемиром. Очень скоро они стали воспринимать друг друга практически, как родных. И в какой-то момент Кирилл понял, что может доверять этому человеку достаточно, дабы делиться с ним своими мыслями и даже частично открыть глаза на прошлое. Единственное, о чем он не рассказывал учителю – это кем был его отец и почему им с Марфой пришлось бежать из той глубинки, где они пытались осесть. Эту часть своей истории он хотел бы и сам забыть, будто о кошмарном сне. У Марфы тоже всё складывалось хорошо. Её доброе сердце и мягчайший характер, наконец, нашли своё место в этом мире. Всего за какой-то месяц все постоянные посетители постоялого двора знали о ней и очень радовались даже её простому присутствию. Эта женщина умела простой улыбкой и кротким нужным словом так зарядить обстановку, что оттаивало и успокаивалось даже самое чёрствое сердце. Хозяйка таверны в какой-то момент даже уменьшила плату для Кирилла с матерью до совсем символической, так как благодаря Марфе приток посетителей заметно увеличился. А у самого Кирилла на душе оттого стало легче. Отправляясь утром на работу, он знал, что мать его остаётся в безопасности и ауре доброжелательности, не боялся, что кто-нибудь её обидит. Как-то раз, собираясь отходить ко сну, он заметил, как мама с нежным взглядом перебирает в руках какую-то деревянную безделушку. – Это что у тебя? – поинтересовался парень. – Подарок, – лицо матери украсила смущённая улыбка и румянец. – Ты же их обычно детям раздаёшь, – Кирилл присел рядом, с интересом рассматривая деревяшку и пытаясь понять, чем она отличается от остальных таких знаков внимания от растаявших путников. – А эту хочу оставить, – Марфа снова нежно улыбнулась. – А от кого она? – От Радима. – Радим? Это кто? – не унимался юноша. – Ой, вот пристал со своими расспросами! Марфа шутливо оттолкнула его, пряча глаза, в которых он успел рассмотреть игривые искорки, которых раньше никогда не видел. И вообще мать была какой-то живой и весёлой, хотя Кирилл привык видеть её кроткой и спокойной. Вдруг юношу охватило сильное смущение от осознания того, что происходит. Он учтиво замолчал и больше не задавал вопросов. И, хоть это чувство и застало его врасплох, всё равно в душе он был очень рад за мать. Прошлое и правда стало отступать, пусть внутри до сих пор Кирилл этому удивлялся и не мог поверить, не мог нарадоваться. Прошлое стало отступать… Продолжение Просмотреть полную запись
  5. Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Он покидает родные края и поступает на военную службу, где сталкивается с реалиями жестокого мира за пределами нейтральных территорий. Множество испытаний ожидают его на этом пути: радость и боль, счастье и страдания всегда идут рядом с ним. В основу повествования положена армейская тематика, большое внимание уделено анализу нравственно-психологического состояния героев книги. Экшен – в очень умеренных количествах. Иллюстрации к повести: VK, DeviantArt Вступление. Вечная мерзлота Часть I Глава первая. Опоздание Глава вторая. Испытание на прочность Глава третья. Проверка на вшивость Глава четвёртая. Напускное и настоящее Глава пятая. Вопрос выбора Глава шестая. Трясина повседневности Глава седьмая. Вдали от привычного Часть II Глава восьмая. Нулевой потенциал Глава девятая. Билет в один конец Глава десятая. Непримиримость Глава одиннадцатая. Сеятель Глава двенадцатая. Из ученика в учители Глава тринадцатая. Заочные потери Часть III Глава четырнадцатая. Зов Родины Глава пятнадцатая. Ломка стереотипов Глава написана в соавторстве с An Headsen, персонаж Синева Ярых принадлежит ей (прим.авт.) Глава 16. Шаг в отражение Стужев внимательно, но торопливо дописывал свой отчёт. Хотелось закончить поскорей и уже бежать домой. – Всем агентам в звании капитана и выше, немедленно подойти к штабу! – прозвучал голос секретарши. – Подстава, – прошипел капитан. Всего десять минут назад от неё же слышал, что сегодня уже ничего не планируется. Сергей выскочил из отдела, наскоро поправляя на себе форму. Быстро шагая по коридору, он переглянулся со своими сослуживцами, но те лишь пожимали плечами. Возле штаба ожидали вестей и их соседи из внутренней агентуры, тоже ещё пока пребывая в неведении. Из-за двери вышел их начальник, утирая пот со лба. Стужев успел увидеть в проёме горящий взгляд Рысиной и понял – дело совсем дрянь. Подполковник заговорил прямо здесь, похоже, на отдельные собрания времени не было. – В тринадцатой лаборатории произошёл инцидент, в результате которого теперь это огромный комплекс, наполненный всевозможными тварями, от нежити до термитов. Больше информации пока никакой. Диспозиция такая – каждому взять себе по три человека в группу и рассыпаться по территории лаборатории. Цели – разведка, зачистка, поиск выживших. На подготовку десять минут. Разойдись. Сергей и его коллеги сразу же обернулись на местных – им самим про лабораторию было известно ровным счётом ничего. Общим решением стал инструктаж уже на месте. Через указанные десять минут все группы были собраны, а ещё через пять агентура всем составом стояла у входа в лабораторию. Командному составу выдали план комплекса с указанием, где какие твари располагались во время опытов. Короткий инструктаж дал майор из внутренней агентуры: – В лаборатории проводились опыты над демоном, орком с ментальными способностями, маткой термитов и нежитью. Что конкретно произошло – неизвестно. Первая спасательная операция провалилась, служба безопасности не отвечает. Держите оружие наготове, разрешён бой на поражение. Особенно важно найти выживших, штабу нужны свидетели произошедшего. Эта задача приоритетней всех остальных. Среди комитетчиков прошла волна удивления и недоуменного перешёптывания. Демон? Как это возможно? Откуда они его взяли? Люди заметно напряглись. Перспектива боя тварями, считавшимися опаснейшими врагами человечества в прошлом столетии, пугала даже опытных военных. «Ну и задачка», – подумалось Стужеву. Выйти бы оттуда живым самому. Остальные группы одна за другой стали выдвигаться. Капитан на пару секунд задержал своих, чтобы распределить роли и план действий на случай сложного боя. Позади послышались шаги, Сергей обернулся – к нему спешил какой-то боец. – Товарищ капитан, к вам подтянется ещё один боец, вам необходимо его дождаться. Разведчик криво улыбнулся. Этот боец точно не из числа комитетчиков. – У нас тут ЧП, сержант. Я никого не собираюсь ждать. – Это приказ. – Да пл… – Самого Яскера. Стужев захлопнулся, мысленно простонав. Мало того, что такая скользкая ситуация сложилась, так ещё и кирпич на шею повесили. – Значит, будем ждать, – процедил сквозь зубы капитан, внутренне закипая. Выбегая из кабинета Яскера, Синева Ярых едва могла удержать свои коленки от дрожи. События последних недель и так выбили её из привычной колеи, а теперь ещё посылают на секретный объект спасать всех и вся без права на провал. И хоть после Мёртвого моря Синя утвердилась во мнении, что куда сильнее в прямой оперативной деятельности, нежели тайных интригах, однако с одной стороны на орчиху давил гнев Коловрата, с другой – присяга Империи. А с третьей – понимание того, что ею в течение чуть ли не месяца вертят как хотят и сам Великий Шаман, и Комитет, перебрасывая беднягу словно плевки друг другу в лицо. И теперь, несясь по улицам в сторону Триумфальной площади, Синя молила Покровителей лишь о том, чтобы операция прошла успешно, а Череп оказался в состоянии трезво мыслить и решать сам за себя, дабы освободить орчиху от всех этих мытарств. Пусть теперь вся компания ему по мозгам ездят, а не ей! С телепортацией проблем не встало. Одной лишь подписи Вождя было достаточно, чтобы проводник вытянулся по струнке, отдал разведчице честь и быстро отправил её в нужное место. Прохлада подземных уровней приятно легла на лицо, когда перемещение закончилось. Почесав нос под маской, Синя быстро соскочила с постамента и сразу всучила нужные распоряжения командиру местной охраны. – Тебя уже ждут, солдат. С этой минуты ты под командованием агента Алистера. Они уже в конце коридора у входа в лабораторию. Приказано приступить к операции немедленно, с нежитью в этой части мы справимся сами. Выполнять! Отсалютовав, Синя спешным строевым бегом понеслась на место встречи. Нервозность с каждым шагом куда-то улетучивалась, орчиха была в своей среде уже привычной субординации. Она могла временно снять с себя груз сомнительных инициатив, неоднозначных ситуаций и участия в политических интригах. Ох, если выживет, попросится в горячую точку, в дикую местность. Хватит с неё наркобаронов, орочьих легенд и комитетских уловок! Пора взглянуть в лицо настоящим врагам. Командира определить не составило труда. Подбежав, Синева вытянулась, отдала честь и спокойно отчеканила. Несмотря на свой особый, но временный статус, она всё-таки была просто лейтенантом. – Опероуполномоченная Ярых. Прибыла в Ваше распоряжение. Стужев быстро смерил орчиху оценивающим взглядом. – Инструктаж, надеюсь, не нужен? Очень хотелось надеяться на то, что раз её прислал сам Вождь, то она может знать даже больше, чем он и его группа. – Не нужен, командир. Синя была сама покладистость и самообладание. Никаких типичных для орков «чо», «начальник» или «всё пучком». Будто по учебнику идеальной муштры лепили. – С планом лаборатории ознакомлена, приоритеты конкретных подзадач приняты к сведению. Капитана ответ порадовал. – Очень хорошо. Тогда выдвигаемся. Когда гермозатвор оказался позади, Стужев обернулся к орчихе и очень серьёзным тоном сказал: – Побереги себя. Это не приказ, а обычная человеческая просьба. Если я провороню птичку из-под крыла самого Яскера, меня ждёт участь пострашнее смерти. Синева молча кивнула, желая в глубине души провалиться под землю. Не хватало ещё, чтобы ребята подставляли из-за неё свои шеи. Она понимала, что именно её рапорт будет стоять между Яскером и гневом Коловрата, если с Черепом что-то случится. С другой стороны, если вообще операция не увенчается успехом, шкуры спустят со всех. Судя по информации, которую ей предоставили, в лаборатории находится нечто куда более опасное, чем обычные подопытные. А ведь ещё ни одна из посланных групп не вернулась, и теперь прислали спецгруппу. В лаборатории царил красный полумрак аварийного освещения, из чего можно было сделать вывод, что основной источник питания загнулся. Или был уничтожен. До первой развилки он дошли быстро, основная магистраль устремлялась на десятки метров вперёд, но Сергей скомандовал свернуть. Тут начиналась сеть коридоров и помещений, очень похожих на рабочий цех исследовательской лаборатории, в которой Сергей бывал в роли инспектора ещё до службы на Ассээ-Тэпх, только напичканных куда более дорогим и современным оборудованием. Капитан достал план и подозвал к себе отряд. – Вот наш сектор, – он обвёл пальцем часть карты внушительных размеров. – Если мы будем обшаривать каждую комнатку все впятером – это затянется. Но и разделять группу – дурная идея. План такой. Поскольку помещения идут параллельно друг другу, мы вместе двигаемся по коридору, делимся и осматриваем соседние помещения. После осмотра встречаемся между дверьми. И вот о чём договоримся, если не в полной группе видим противника не по зубам, в бой не вступать. Стужев облизал подсохшие губы. – Есть у меня подозрение, что нам дали только пятую часть информации. Учитывая то, где мы находимся, демоны, термиты и нежить могут оказаться детским лепетом по сравнению с какими-нибудь результатами опытов. Потому сражаться лучше в полном составе, чтобы мы могли друг друга прикрыть. Хадаганец сложил карту и жестом приказал двигаться дальше. – Мне больше интересно, как они потом с нами поступят, – сказал один из комитетчиков. – Здесь пахнет высшим уровнем доступа. Нам потом мозги промоют или как? Сергей поджал губы и указал глазами на Ярых. Коллега пожал плечами, ухмыльнувшись, мол, «она, скорее всего, знает больше нашего». Для осмотра решили делиться на два и три, капитан пожелал лично присматривать за оперуполномоченной. В первом же помещении они обнаружили труп учёного с колотой раной. – Что-то мне это совсем не нравится, – тихо сказал хадаганец, склонившись с фонарём над убитым. Разведчик присмотрелся внимательней. Нет, ошибки быть не может, его зарезали. Но и на почерк нежити это тоже не было похожим. Лишённые искры и рассудка рубили и рвали своих жертв, а здесь рана была аккуратной. Нападавший убил учёного одним ровным ударом в живот, перебив ему позвоночник. Капитан поднял взгляд на орчиху, посмотрев сначала на неё, а потом сквозь неё, размышляя. – Знаешь, что? Приготовь-ка свой лук, – и сам тоже достал арбалет. Стужев на данный момент был уже мастером боевых искусств и мог тягаться с очень серьёзным противником. Но бой с ястребом Яскера… Разведчик прикрыл глаза, выдыхая. «Бунт?» – других версий пока не было. И очень хотелось, чтобы это было ошибочным выводом. Вот только интуиция подсказывала, что его мысли не так уж далеки от правды. – Похоже на саботаж, – произнесла орчиха, доставая своё оружие из налуча на бедре. – Есть информация, что тут не обошлось без культистов Тэпа. Мне сообщили, что были найдены чёрные камни, и солдаты видели зловещие тени, которые ослабляли магию света. Абсолютно такой же эффект от древних обелисков зэм я видела в Мёртвом море. Так что... боюсь, трупов будет ещё много. Дальше группа двигалась ещё осторожнее, то и дело прислушиваясь, не слышно ли где звуков битвы или стука шагов по металлической поверхности пола. В голове Сини всё чаще всплывала фраза о том, что лучшие мистики были собраны в этой лаборатории для контроля демона, и от этой мысли было очень не по себе. Выходило так, что все псионики разом либо впали в отключку, либо посходили с ума, что ещё хуже. Иначе как объяснить, что никто не связался с внешним миром по ментальной связи или до сих пор не было никаких сигналов о помощи, а только грохот, крики и внезапно включившееся аварийное питание. И Синева боялась не мутантов размером с быстролет, а именно свихнувшихся вооружённых и опасных соотечественников, которых придётся убивать. Слова Ярых подтвердились. Все, кого они находили далее, были мертвы. Теперь попадались трупы и разорванные, и будто высосанные, что больше подходило под описание тварей, указанных при инструктаже. Но раны, оставленные идеально заточенным оружием, продолжали встречаться. В одной из комнат разведчики натолкнулись на группу термитов. Если не считать того, что одного из подчинённых Сергея всё же обдало кислотой, после чего правый налокотник пришлось спешно выбросить, то в целом бой прошёл нормально. Синева шла молча, внимательно оглядываясь по сторонам. Если по началу в ней был какой-то ажиотаж, то теперь с каждым новым трупом ситуация становилась всё более гнетущей. На орчиху давили металлические стены, стук подошв о железный сеточный пол, зловещее аварийное освещение, запах крови и чего-то ещё... Желчного. Будь её уши длиннее, как у котов, они бы дёргались от каждого шороха. Но, несмотря на удрученность, лучница поймала себя на мысли, что их отряду повезло с командиром. Это не был выскочка, для которого в природе существуют только два мнения: его и неправильное. В Алистере (псевдоним до сих пор со скрипом ложился на язык) Синя увидела сдержанного, деятельного и смекалистого мужчину. Он двигался осторожно и плавно, как хищник, что говорило об отменной боевой подготовке. Командир не спорил, если его поправляли и быстро анализировал ситуацию. На таких людей сразу покажешь пальцем, когда спросят, кто тут лидер. И Синева в какой-то мере досадовала на себя, что у неё нет и половины подобных качеств, ей ещё учиться и учиться. Вскоре группа ускорилась, ибо трупы перестали отличаться разнообразием. Заколотые холодным оружием охранники и лаборанты, но ни одного офицера. И это настораживало. Командирам не положено бродить или погибать вдали от отряда, если только они сами не оказались предателями. Дальше коридор пустовал некоторое время, похоже, это был переход между секциями. Группа двинулась немного быстрее, на ходу обмениваясь мыслями по поводу происходящего. – До сих пор ни одного трупа ястреба, – сказал один из агентов. – Очень надеюсь, что они все где-то борются с огромной тварью. Или забаррикадировались и защищаются. – Я настроен менее оптимистично, – ответил Стужев. – Ладно, не буд… Стоп! Алистер резко остановил группу, и все замерли, всматриваясь в силуэты на другом конце коридора. Но донёсшиеся голоса оказались знакомыми с нотками негодования и некой паники. – И что нам теперь делать? – покачал головой один из бойцов. – Снять жетон и ждать командира. К слову, легки на помине... – мрачно отозвался второй, поворачиваясь в сторону приближающегося отряда. На полу лежал один из Ястребов Яскера. Заколотый и в свежей луже крови. Синева непонимающе воззрилась на одного из коллег. Даже если половина лица орчихи была скрыта маской, глаза предельно выражали весь спектр эмоций. – Командир, мы защищались. Он напал первым. Стужев наклонился к убитому. Он был склонен поверить бойцам, так как собственным теориям не хватало примерно такой детали. – Говорить пытались? – Естественно, – развёл руками комитетчик. – Но он нам ответил только бессвязным бормотанием. Точно не в себе. Сергей нахмурился, почесав похолодевший от местной влаги нос. Похоже на работу мистика. С другой стороны, кукловод должен быть где-то рядом, а спрятаться тут негде. – А командир ваш где? – разведчик поднял глаза на взволнованных коллег. – Тут рядом, ещё не закончили с осмотром, видимо… – Тоже делиться решили? – Да, так быстрее. Вот только… что-то их долго нет. Все замолчали и переглянулись. Стужев поднял глаза на табличку над дверью позади него. Аббревиатура с цифрами «ВРН-504» ему ничего не сказала, а из прохода не доносилось ни звука. – Нет времени ждать, пошли посмотрим. Труп никуда за пять минут не денется. Помещение оказалось крупнее, чем предыдущие кабинеты. Это был целый зал с набором технических ответвлений и подсобок. Вот только в глубине его не было освещения. Из чёрной мглы яркими белыми искорками потрескивали разбитые лампы, мешая глазам сосредоточиться. – Фонари, – скомандовал капитан. Лучи забегали по залу, выхватывая из темноты разбитое оборудование, следы копоти и крови. Спустя несколько секунд пятна света сошлись на двух телах в дальнем углу. Скрипнув зубами, капитан подошёл к ним и сдавленно простонал – это были комитетчики. – По сторонам смотрите, – махнул он рукой, присев рядом с убитым майором и его подопечным. Раны от оружия аккуратные, у командира две колотые в брюшину и в грудь. Лейтенанту повезло меньше, ему перерезали горло, почти отрубив голову. Стужев посмотрел вглубь коридора, уходящего из зала, скорее всего, убийца или убийцы скрывались там. Разведчик достал карту, сверяясь – нет, впереди был тупик, если только в одной из стен не появилась новая дверь в виде дыры. Это был шанс проверить свои гипотезы насчет того, что местная служба безопасности им уже больше не союзники. Но воевать в замкнутом пространстве такой толпой не хотелось. – У майора есть все шансы воскреснуть, – Стужев обернулся к бойцам. – Заберёте его и отойдёте назад уже чистыми путями. Но прежде разберёмся с противником. Со мной два человека, постараемся выманить их сюда. Остальные, готовьтесь к бою. Лучница вызвалась следовать за командиром. От мигающих ламп начинали болеть глаза, а их треск с каждым всполохом света постоянно отвлекал слух. Синева была далеко не из трусливых, но была, казалось, словно взведённое оружие. Что-то непрестанно давило на мозг, на органы чувств. Призывало убить всех присутствующих, вспороть им глотки и обагрить руки в горячей крови. Во имя чего-то, какой-то защиты. Что-то все время науськивало в подсознании, что так будет безопаснее всего. Так надо. Орчиха помотала головой и вдохнула воздух – запах крови почему-то «освежал» голову. Прогонял навязчивые мысли, напоминал об опасности и ещё больше вгонял в кровь адреналин. При виде тёмного коридора Синя очень пожалела, что у неё нет даже простых детских петард. Так вся группа смогла бы скорее спровоцировать что-то бежать на свет, а не двигаться в темноте. Тут что-то зашевелилось. Звук был не таким, как последние пять минут. Он отличался не столько скрипом, сколько медлительностью. На доли секунды. Лучница схватила командира за рукав и прошептала. – Там впереди кто-то есть. Остановитесь... Вся группа вняла её предостережению и замерла, рассредоточившись так, чтобы не задеть друг друга. – Есть там кто? – позвал один из солдат, крепче сжав рукоять меча. Никто не отозвался. Послышался только стрёкот и чей-то приглушённый тканью стон. Вскоре мерцание ламп выловило кучку термитов и силуэт, осторожно двигающийся за ними. Этот некто держал оружие на изготовке, но двигался будто спящим, как марионетка. – Мы отряд спасения. Вы можете положить оружие и пройти с нами в безопа... Твою мать! С молниеносной реакцией фигура повернула голову к отряду и бросилась в атаку. Мужчина только и успел отбить удар, но упал навзничь. Синева, стоявшая в этот момент рядом, ударила вражину кулаком что есть мочи, и тот отлетел в сторону, приложившись головой о стену. – Термиты! Они с ним... Они защищают его! Солдат отмахивался мечом почти вслепую, пока Стужев с помощью нехитрого манёвра не оттянул его в сторону за ворот, пиная жуков ногой. – Нужен свет. Свет! Кто-то умудрился включить и бросить фонари так, чтобы они светили в одном направлении, охватив почти весь коридор. – Надолго батареи не хватит. Все напряглись и снова уставились на атакующего. Тот, помотав головой, снова встал в боевую позицию и направился в сторону отряда, термиты же следовали за ним. – Святой Незеб! Да это тоже Ястреб... – Сложите оружие, и Вам помогут! – Алистер примирительно выставив одну руку перед собой, обратился к офицеру. – Мы отведём вас в безопасное место. Но Ястреб не слушал, а только издал какой-то хрип и вместе с насекомыми ринулся в атаку. – Твою мать! – рявкнул командир. – Никого не щадить! Команда была понята даже быстрее, чем произнесена. Стрелы засвистели в одном направлении, а орчиха была рада наконец занять руки чем-то привычным. Но лампы блекли, а термитов меньше не становилось. Ястреб уже лежал на полу, нашпигованный стрелами и болтами, но насекомые не отступали. Когда свет от потухающих фонарей уже едва охватывал коридор, на другом конце появилась ещё одна фигура с характерным стонами. Судя по массивной комплекции, она принадлежала орку. – Надо отступать к остальным, командир! Мы не одолеем его вслепую! – Бросила Синя, спуская стрелу в сторону орка. Стужев кивнул орчихе и скомандовал: – Отступаем! А сам выхватил из подсумка алхимический фонарик, встряхнул его и бросил вперёд. Мягкое оранжевое свечение подсветило орка достаточно, чтобы в него прицелиться. Сергей пустил болт, стараясь попасть ястребу в голову, тот покачнулся, сбавив темп. Теперь, уже не рискуя получить нож в спину, разведчик крутанулся на месте и побежал замыкающим за своими бойцами. Как хорошо было вернуться в ту часть зала, где ещё был свет. Тусклый, но свет. – К бою! – подбегая к своей группе, скомандовал капитан. Волна стрел скосила первых термитов, показавшихся на свет, но за ними тут же из тьмы вынырнули их собратья. Стужев сомневался ещё пару секунд, но потом зарядил особый болт, предупреждая остальных: – Бью разрывным. – Но… Болт с противным свистом пересёк зал. Едва группа успела пооткрывать рты, чтобы сохранить барабанные перепонки, как зал содрогнулся от жуткого грохота, усиленного закрытым пространством. Писка догорающих термитов разведчики не услышали, у всех в ушах стоял звон, сдавливающий виски. Сергей вглядывался в темноту, ожидая появления Ястреба. Когда тот появился на свет, у любого в жилах похолодела бы кровь. Болт вошёл орку в щёку, чуть пониже скулы, раскурочив половину лица, кровь залила ему всю грудь, но ястреб шёл на врагов так, будто совсем не ощущал боли. Синева оцепенела на несколько секунд, пока её не толкнул в бок кто-то из товарищей. Казалось, что она слышит, как каждый из них судорожно сглатывает, пытаясь привести чувства в порядок. А Ястреб тем временем брёл на группу, крепче сжимая в руке залитый собственной кровью меч. Синева шумно вдохнула и натянула тетиву, целясь в шею, но орк увернулся. Потом ещё от нескольких снарядов. Термитов пока не было видно, хотя их треск до сих пор раздавался в глубине коридоров. Они защищали что-то более важное, предоставив Ястреба самому себе, как и любую незначительную часть роя. Он не был ни ферзём, ни ладьёй... простой пешкой, как и все насекомые, когда остаются одни и ползут куда-то далеко от гнезда. – Это наш шанс... – пробубнила Синева про себя, сама удивившись, насколько низко прозвучал её голос от постоянного напряжения. Но остальные члены группы тоже были не лыком шиты, потому быстро начали атаковать несчастного с разных сторон, пытаясь пробить его оборону или просто не попасть под удар, пока тот вертелся волчком, будто отбиваясь от назойливых слепней. Синева могла только раззадоривать его выстрелами, стреляя в ноги и плечи и вынуждая открыться метким ударам солдат. Орк долго не умирал. Броня элитного отряда самого вождя изготавливалась из самых прочных материалов, а мышечная память и отточенные рефлексы опытного бойца значительно усложняли задачу тем, кто рискнул пойти с ним на сближение. Даже стрелы и болты местами просто застревали, лишь отбивая занесённую с оружием руку и вынуждая всю тушу пошатнуться. Затем, даже истекая кровью, Ястреб выл и в агонии оборонялся всё яростнее, пока выстрелы и подножки не вынудили его упасть на пол, где орка и добили. Несколько вооружённых мужчин с разницей в секунды пронзили врага клинками, как кучка мелких ищеек, напавших на медведя. Хотя Синева уже и не знала, что было более жутким: само поведение орка, его разорванное лицо или то, как закончилась схватка. Но более ни с чем подобным лучница не хотела бы столкнуться никогда в жизни. Подавив эмоции, она подошла к трупу и изъяла ещё более-менее пригодные для стрельбы стрелы. Все остальные же переводили дыхание и вскоре вновь уставились на командира. Частично ожидая приказов, а с другой стороны будто надеясь, что он соображает и понимает чуть больше остальных. Стужев ответил своим подопечным не менее ошалелым взглядом, собираясь с мыслями. – Как минимум, мы теперь знаем, что произошло со службой безопасности, – выдохнул разведчик. – Посему, боюсь, с выжившими будет крайне туго. Он обернулся на вторую группу: – Забирайте майора и возвращайтесь. Заодно доложите обстановку. А нам придётся вашу работу доделывать. Сергей достал карту, оценивая сектор, с которым работали его коллеги. Плотная сеть цехов и небольших техпомещений прерывалась, уступая место огромному залу. Капитан задумался на несколько секунд. – Думаю, то, что в безумии ястребов виновата матка термитов, уже очевидно. По «счастливой» случайности Мачеха содержится совсем недалеко от нас. Мне кажется, после её ликвидации ястребы, если не придут в себя, то хотя бы перестанут действовать так слаженно. Вот только опытного пироманта под рукой нет. Он поднял глаза на соратников, продолжая размышления уже молча. – Какое-нибудь горючее точно должно быть в цехах, стоит только поискать, – предложил один из комитетчиков. – Я не об этом переживаю, – ответил Стужев. – Рядом с маткой, скорее всего, плотность термитов на один квадратный метр будет куда выше, чем здесь. Но если продолжим баловаться разрывными, созовём на праздник вообще всю лабораторию. У кого-то есть другие идеи? – хадаганец обратился ко всем, но посмотрел на орчиху. Синеве не особо была по душе идея того, что придётся сражаться с огромной образиной самого отвратительнейшего вида. Стрелы, как и мечи, против матки и огромного скопления бесполезны. Это всё равно что пытаться сражаться с песчаной бурей с помощью зонтика. Выход так и так оставался один. – Командир, – Лучница повернулась к остальным. – Есть одна мысль... Мы, в смысле орки, порой уничтожали целые термитники в более ранние времена, если таковые случались на месте стоянок. В степях они часто попадались и быстро отстраивались заново, пока караван бродил от одного пастбища к другому. Нужно много горючего и один лазутчик. Орчиха задумчиво отвела взгляд, пытаясь что-то скомпоновать в голове. – Газ пускать в таком месте нельзя, да и не из чего. Но я видела в подсобных помещениях канистры с топливом. Можно рискнуть обложить тварь открытыми канистрами и детонировать с расстояния. Вся группа на секунду задумалась, и почти воодушевилась, пока лицо одного из солдат вновь не исказилось недоумением. – Здорово, но опять же… Как вообще дойти то матки даже с этими канистрами, чтобы тебя не сожрали на подходе? – Нужен лазутчик. Кто-то, кто обмажется внутренностями насекомого, чтобы отбить собственный запах, – все брезгливо осмотрелись по сторонам, и Синева, выдохнув, решилась взять инициативу на себя. – Мне понадобятся для этого много ткани, возможно ваши рубахи, чтобы надеть их поверх своей одежды. Желчь сильно разъедает кожу. – И это сработает? – А есть другие идеи? – Тогда решено, – пресёк Стужев, ранее задумчиво стоявший в стороне. – Один осторожно идёт на разведку настолько близко к матке, насколько это возможно. Надо хотя бы знать, как и где она вообще засела. Вы двое стягиваете с себя по гимнастёрке. Как-нибудь потерпите броню поверх рубахи, и топаете в подсобку за канистрами. – Сколько тащить? – Больше четырёх я не унесу, – Сразу отозвалась орчиха. – Значит, тащите шесть. Две будут для резерва. Выполнять. Мужчины быстро занялись своими обязанностями, и, пока Синева снимала с себя доспех и «наряжалась», парни уже принесли канистры и разведали обстановку. Затем, зажимая носы, помогли орчихе приладить две канистры под мышками, а остальные две она несла в руках. – Когда я побегу, стреляйте по бакам, – сказала она напоследок и медленно двинулась в сторону чудовища. Желчь постепенно пропитывала одежду и начинала раздражать кожу. Очень хотелось почесаться, но Синева брела, сжав зубы, поскольку грохот канистры мог привлечь на неё насекомых. Даже бежать было нельзя, чтобы никак не раздражать жуков, которые и так нервно подёргивали крыльями. Само зрелище в центре площадки было тошнотворным. Иной раз просто непонятно, как природа могла создать настолько отвратительных существ. Огромное, раздувшееся белёсое тело, скованное толстыми хитиновыми пластинами, покачивалось и перебирало жвалами на крохотной мордочке. Брюхо матки то и дело сокращалось с неприятным чвакающим звуком, а весь пол был в слизи и какой-то паутине. В некоторых местах даже узнавались обглоданные трупы, лежавшие в зеленоватых лужицах. Синева сглотнула, сдерживая рвотный позыв и продолжила медленно приближаться к матке. Она чувствовала, как ей пристально в спину глядит весь отряд, а командир держит арбалет на прицеле. «Надеюсь, он не взорвёт канистры вместе со мной», – пронеслось в голове у Синевы, и она аккуратно присела на одно колено, ставя канистру на пол. Затем, открутив крышку, орчиха двинулась в обход. – Она прошла... у неё получилось? – прошептал один из оперативников, пока они все чуть ли не щурясь, всматривались в дальнюю часть коридора. – Да, прошла, – терпеливо ответил Алистер, готовя разрывной болт и уже всматриваясь в прицел. – Возвращается. Термиты, почувствовав едкий запах горючего, начали суетиться вокруг канистр. Одну даже опрокинули, и Синева, заметив это, прибавила шагу. Через пару секунд вообще побежала, махая руками. – Стреляйте! Желчь уже обжигала, а часть термитов пустилась за диверсанткой. Стужев придержал палец на спусковом крючке на мгновение, выдохнув. Силуэт орчихи качнулся с линии огня и болт, щёлкнув на выходе и просвистев совсем рядом с Синевой, влетел в зал с Мачехой. Взрыв ударил матку спереди, отбросив от неё десяток верных слуг, а через секунду зал вспыхнул ярким липким огнём, охватившим всё вокруг. – Прикройте! – Сергей заправил в ложе новый болт, но бросил арбалет, не тратя драгоценные мгновения на перезарядку, и рванул навстречу орчихе. Термиты лезли из всех щелей и постепенно заполняли коридор, перекрывая ей путь, а позади двигалась волна, способная в один прикус поглотить отряд карателей. Капитан остервенело рубил тварей саблей, освобождая Ярых проход и, когда она проскочила мимо него, развернулся на пятках и пустился следом. Один из его коллег за это время справился с зарядкой и, когда между беглецами и термитами образовалось достаточное расстояние, угостил их ещё одним разрывным. Группа бежала, на ходу отстреливаясь и отбиваясь до тех пор, пока плотный поток насекомых не поредел до разрозненных группок. Перебив остатки тварей, оперативники, наконец, смогли перевести дух. – Добротный фейерверк, – сказал комитетчик, передавая Сергею его арбалет. – Ага, – кивнул разведчик. – Кстати, до сих пор не выдавался случай так плотно его попользовать. А ты молодец, отличный план. Он обернулся на Синеву, чтобы одобряюще похлопать её по плечу, но увидел её круглые глаза и неестественную позу из-за зуда, вызванного желчью. – Так, раздевайся скорей. А сам стал снимать себя броню, чтобы поделиться своей, ещё чистой гимнастёркой. – Хотя… Пожалуй, стоит хотя бы обтереться, а то чистая одежда не поможет. Грязное сбрасывай и поищем какой-нибудь источник воды, не работали же они тут без умывальников. Потерпишь немного? Орчиха кивнула, болезненно оскалившись. Комитетчики рассыпались по ближайшим помещениям, быстро обнаружив санузел. Сергей помог Ярых аккуратно избавиться от остатков одежды, чтобы не разнести желчь на остальные участки тела. После того, как орчиха обмылась, он обтёр ей спину тряпкой, учтиво отводя взгляд в сторону. Тем не менее, в поле бокового зрения попали некоторые особенности. Синева была довольно сухой и изящно тонкой для орка при довольно подкачанном теле. А два шрама, один во всё плечо, второй через левую лопатку, указывали на то, что эта барышня уже успела попробовать жизни. Стужевская гимнастёрка пришлась Ярых по размеру, а ожоги были совсем лёгкими и немногочисленными, потому по окончании процедур можно было сказать, что оперуполномоченная не так уж и сильно пострадала. – Молодец, – капитан уже мог спокойно похвалить её, не боясь обжечься сам или сделать девушке больно. Он выдохнул и немного устало потёр глаза и лицо. – Одной проблемой меньше. Надеюсь, мы не устроили пожар во всей лаборатории. – Нет, – покачал головой один из коллег. – По ту сторону был закрытый гермозатвор, а с нашей стороны только обитый металлом коридор. Никакого воспламеняющегося инвентаря я не обнаружил. – Вот и ладненько, – Стужев даже немного воодушевился. Его определённо радовал тот факт, что ликвидирована такая жуткая тварь, а в его группе ещё нет потерь. – Дальше опять небольшая секция мелких лабораторий, примерно таких же, как мы уже видели, – Сергей уже запомнил карту и не полез за ней в этот раз. – Продолжим осмотр и, если найдём выживших, будем возвращаться. Группа вновь стала действовать по уже отлаженной схеме, двигаясь параллельно основной магистрали и попарно ныряя в помещения цехов. Здесь было уже гораздо тише и свободнее – термиты и Ястребы теперь не представляли прежней угрозы, а некоторых из них комитетчики даже находили в состоянии, близком к бессознательному. Благодаря этому проводить зачистку и осмотр было уже гораздо проще, и группа двигалась по лаборатории довольно быстро, а сам процесс стал почти рутинным. Капитан не подпускал к себе мысль о том, что это конец операции, но заметно повеселел. Появилась уверенность, что они смогут справиться с тем, с чем не справились Хранители. Это хороший кирпичик в непоколебимую крепость репутации Комитета, и, соответственно, жирный плюс для всех его служащих. – Можно интимный вопрос? – решил спросить разведчик, пока была возможность. – Да? – Откуда у тебя столько информации о происходящем, если ты не комитетчица? Естественно, ты можешь не отвечать, если это большой секрет. Но, если по счастливой случайности ты можешь открыть мне глаза на правду, буду очень рад. Тогда я буду знать, к чему себя готовить, и в каком виде подавать отчёт начальству. Просто пересечения с другими службами не всегда проходят гладко для таких, как я. – Я Имперец, который выжил, – ответ был коротким и исчерпывающим. – Больше вопросов нет. Всё встало на свои места. Сколько Сергей слышал про эту уже легендарную персону, столько понимал, насколько несладкая жизнь выпала несчастной, если верить хотя бы половине того, что рассказывают. За короткий промежуток времени её проволокли по всему Игшу, ткнув носом в каждый угол. Но и сама орчиха, видимо, того стоила, раз уже сам Яскер выдавал ей такие полномочия. А вот выживших, к сожалению, пока не было. Очень хотелось вернуться под руку с хотя бы какой-нибудь испуганной лаборанткой, а не выйти с другого конца лаборатории с пустыми руками. С этой мыслью Стужев завернул вместе с разведчицей в очередное помещение и разочарованно вздохнул. Два разорванных трупа учёных, кости развалившейся нежити и ещё несколько вялых скелетов, бессмысленно шатающихся взад-вперёд по помещению. Расправившись с ними на пару с Синевой, капитан наклонился над погибшими, но там ловить было явно нечего. Учёные были обезображены настолько, что, даже если они каким-то чудом воскреснут, вряд ли смогут связать хотя бы два слова. – Командир, – Синя коротко подозвала хадаганца, внимательно разглядывая что-то через толстое стекло блока тестирования. Капитан подошёл к ней и тоже всмотрелся вглубь соседнего помещения. Сердце Сергея пропустило удар и заколотилось в бешеном ритме. Разведчик буквально прилип к стеклу, во все глаза вглядываясь в тело в белом халате. Ему очень хотелось, чтобы это было правдой, чтобы едва заметное движение лёгких было действительностью, а не плодом его воображения. – Мне не кажется… Она дышит! – прерывисто произнёс хадаганец. Ярых обернулась на него с некоторым удивлением. Реакция командира на обнаруженных выживших ей показалась слишком резкой. – Да, дышит, – орчиха опять всмотрелась в лежащих по ту сторону. – И остальные, вроде, тоже. Разведчик, не отрывая взгляда белых пятен, стал обходить блок в поиске входа в него. Дверь оказалась герметичной и к тому же ещё и заблокированной. Как Сергей ни дёргал рычаг механического затвора, дверь не поддавалась. – Замок на мане, из-за резкого выключения питания его замкнуло, скорее всего, – подсказала Ярых, дивясь тому, какую очевидную вещь командир упускает из виду. – Мы вряд ли сможем попасть туда без спецоборудования. Тут нужна команда техников уже после полной зачистки… – Я должен убедиться в их безопасности! Орчиха отпрянула, ещё более настороженно посмотрев на капитана. Ей казалось, что с его типичным поведением она познакомилась в предыдущий час операции. И сейчас он вёл себя как-то возбуждённо. Или она не до конца понимает, что происходит. – За толщей армированного стекла они явно в большей безопасности, чем в остальной части лаборатории, – Синя кивнула на тех, кому повезло меньше. – Я не командую операцией, но мне кажется разумным оставить их там. Сергей протяжно выдохнул, успокаиваясь. – Прости, ты права. Это будет целесообразней. Мы знаем, что они здесь, живые, в безопасности. Можно поискать ещё кого-то, – это прозвучало так, будто он уговаривал сам себя. – Эм… командир, ты чего-то не договариваешь. – Женщина, которая лежит ближе всех… Это моя жена. Ярых понимающе кивнула, тем не менее, во взгляде её осталось явное неодобрение некоторой несдержанности капитана. Он это заметил и поспешил с объяснением: – Я просто не поверил своим глазам и вначале решил, что она тоже мертва. Для меня видеть её здесь – большая неожиданность. У нас разный уровень доступа и… В общем, я даже подумать не мог. Признаюсь – испугался. Разведчик зажмурился, тряхнув головой, и вновь заглянул внутрь блока, нашаривая глазами вентиляцию. – Пошли, наверное, дальше, – задумчиво сказал он и обернулся к орчихе. – Задохнуться они там не должны, люк вентиляции сейчас не загерметезирован. Если никого не найдём, вернёмся за командой техни… Боковое зрение разведчика уловило какое-то новое движение в блоке. Что-то стало сильно искрить, то ли разбитая лампа, то ли какое-то оборудование. Сергей обернулся и в следующий момент понял, что лужи на полу – вовсе не вода, а такое же горючее, каким они недавно спалили Мачеху. Очередной сноп искр рассыпался по полу, и топливо загорелось. – О Незеб! Стужев, как ошпаренный, снова рванул к двери, отчаянно пытаясь её открыть. Маленькая дорожка пламени одним прыжком добралась до экспериментального реактора в центре, панель управления на нём бешено заискрила. – Нет! Нет, нет, нет, нет! – капитан был готов зубами грызть металл, лишь бы прорваться сквозь преграду. Первая прозрачная капсула с маной треснула, выдав струю обжигающей энергии и ещё сильнее раздувая пламя вокруг. Хадаганец отчаянно бился о стекло, но на нём не появилось даже маленькой трещины. Реактор взорвался. Бледно-голубое пламя за мгновение заполнило блок, как аквариум. Ослепительный свет жёг глаза, привыкшие к полумраку, но Стужев смотрел, не в силах отвести взгляд. Одна десятая секунды растянулась в сотни раз, и он видел, как огонь постепенно накрывает Нонну, как вспыхивают её волосы и чернеет нежная кожа. Поток маны бился в замкнутом пространстве ещё секунд десять, и когда он полностью затух, взору разведчиков открылась совершенно пустая комната, с едва узнаваемыми кусками расплавленного оборудования. Сергей в оцепенении стоял перед опустевшим блоком, не шевелясь и не моргая. Всё произошло слишком быстро. Синева тем временем тёрла глаза, поскольку стояла как раз напротив взрыва аппаратуры. Казалось, что кожу обдало жаром, но на деле с их стороны стояла влажная прохлада. Открыв глаза, орчиха увидела лишь следы на полу в форме тел среди оплавленных до неузнаваемости предметов. Вентиляционная шахта сразу загерметизировалась при первом же замыкании, и пламя выжгло весь кислород, быстро затухая. Разведчица, забыв, как сойти с места, медленно перевела взгляд с погибших на командира. Тот будто окаменел, не способный отвести глаз с чудовищного зрелища. Что-то в нём оборвалось за одно мгновение, подвесив душу на ниточках. Синева медленно побрела к мужчине. – Командир, – тихо позвала она. Стужев не ответил. – Агент Алистер! Пальцы хадаганца, будто сведённые судорогой, пытались впиться в стекло. Его губы беззвучно шевелились, повторяя одну и ту же фразу, словно разведчик пытался снять проклятие или расколдовать себя. На Синю давила вся сложившаяся ситуация. Она знала, что слова тут излишни, пыталась представить, как тяжело потерять родного человека, причём так внезапно и вероломно... Но до сих пор что-то громыхало в глубине комплекса, сгущало сам воздух и пропитывало стены постоянным чувством опасности. Даже с горем на душе агенты до сих пор здесь не одни. Орчиха сделала решительный шаг к капитану, схватила его за плечи, развернула к себе и сильно тряхнула. – КОМАНДИР! Особого эффекта это не дало, потому на секунду её успела посетить мысль, что командование придётся взять на себя или хотя бы влепить звонкую пощёчину. Но взгляд Сергея вдруг стал осознанным и упёрся в глаза Ярых. Та на долю секунды смутилась, но выдержала взгляд и сняла маску. – Они не заслужили такого... Ободряющие слова сейчас найти было очень тяжело. Разведчик попытался обернуться, но Ярых не позволила, а в её глазах сверкнула какая-то ожесточённая решимость. – Не оборачивайся. Там больше никого нет, – убедившись, что его внимание не рассеялось, она добавила. – Нам нужно завершить операцию, командир. Мы ещё спросим ответа с виновных по полной программе, потому возьми себя в руки. Сергей несколько раз кивнул. – Да… да. Двигаемся дальше, – тяжело ответил он. Они вышли в коридор, где встретились со второй частью группы. – У вас ничего? – спокойно спросил капитан. – Нет. – Работаем. Синя обратила внимание на тон и слова, которые командир выбрал для разговора. До этого момента он общался с коллегами в относительно неформальной манере и голос его был довольно эмоционально окрашен. Сейчас разведчик говорил, как восставший, ровно, размеренно, низко и неестественно. С одной стороны, орчиха пожалела его, понимая, какой удар он только что перенёс, с другой радовалась, что капитан умеет переключаться в совсем рабочий режим. В обратной ситуации ей пришлось бы взять ответственность на себя. Также на глаза попался ещё один нюанс. Ранее хадаганец при разговоре и в просто спокойной обстановке открывал лицо, отчего Ярых сделала вывод, что ему не очень нравится маска как деталь уставной формы. И от того, как он дёргал её туда-сюда, хотелось предложить уже определиться – либо полностью снять, либо уже надеть и терпеть. Но теперь разведчик закрыл своё лицо насовсем. Похоже, для него это работало, как психологическое реле. «Пусть так, лишь бы крыша не поехала», – подумалось орчихе. Хотя через несколько секций ей снова выпала возможность усомниться в адекватности командира. Группа, пересекая магистральный узел, обнаружила ещё одного выжившего. Хадаганец проводил какие-то манипуляции с малым реактором в центре зала, когда разведчики подошли ближе, стало понятно, что он саботирует систему. На приказ сложить оружие и сдаться мужчина резко обернулся, выхватил меч и с воплем бросился на комитетчиков: – Во имя Тэпа! Ярых отреагировала молниеносно, пустив ему стрелу в грудь. Мысль о взятии в плен и допросе сразу её не посетили из-за общей напряжённости и незнания, чего можно ожидать от очередного врага. Хадаганец пошатнулся и упал на спину, выронив меч. – Демон... – ругнулся один из бойцов. – Стоило взять живым... Пока все замешкались, капитан чеканным шагом подошёл к застреленному и резким движением выхватил его документы из нагрудного кармана. – Стас Хмарин, комиссариат Хранителей Империи. Удостоверение хрустнуло в руках. Глаза Хмарина открылись, он надрывно кашлянул кровью, а его окровавленный рот исказился в гадкой ухмылке. – Тэп вечен. Вы не сможете помешать ему... Стужев никогда не убивал, движимый жаждой мести. Но сейчас все чувства, которые он закрыл в себе, вырвались наружу, заставив разведчика потерять над собой контроль. Хмарин стал красной тряпкой для его ярости, ведь именно он был виноват в произошедшем. Резкие удары кинжалом один за другим опускались на грудь и лицо культиста, он умер уже после второго, но оттащить Сергея удалось только тогда, когда верхняя часть тела Хмарина превратилась в кровавое месиво. Подчинённые Стужева были в таком ужасе и недоумении от поступка командира, что никто даже не решался задавать вопросов, вовсе не понимая происходящего. Синева в свою очередь всё же была орчихой и за свою жизнь видела расправы и похуже. К тому же она была почти солидарна с командиром, внутри неё тоже нарастало негодование. Для Ярых больше стало неожиданностью увидеть такое поведение у человека. Спустя несколько мгновений красная пелена сошла с глаз капитана. Он посмотрел холодным равнодушным взглядом сперва на труп, потом на своих подопечных. Нужно было как-то исправить положение. – Так было нужно, – бесстрастным тоном начал он. – Насчёт допроса... Он уже умирал. Допрашивать идейного на месте – пустая трата времени. И из Чистилища бы он нарочно не вернулся. А для извлечения данных из головы лабораторным путём должно пройти не более минуты от момента смерти. А вот этот финт орчихе понравился ещё меньше. Капитан довольно ловко оправдал себя, и вообще всё выглядело так, будто хадаганец не особо переживал о том, какое зверство он себе позволил минуту назад. То ли он всё же тронулся головой, то ли мастерски умел менять личности, выбирая самую подходящую под ситуацию. И теперь было непонятно – какая из них настоящая и показывал ли командир своё истинное лицо в принципе? И как можно доверять такому человеку? Утешала лишь мысль о том, что большая часть лаборатории позади, развязка уже где-то недалеко, а капитан, хоть и чудит, ещё способен выполнять свои основные функции. Нужно найти Черепа и привести его к Коловрату. Всё остальное – не её дело. По основной магистрали двигаться было на порядок проще. Отсутствие дверей через каждую секцию и, соответственно, выпрыгивающих из-за угла тварей очень облегчали дело. За каких-то пять минут группа покрыла расстояние большее, чем за всё время операции. Остановиться их вынудили тяжёлые ухающие звуки шагов, доносящиеся из следующего узла. Нечто огромное и грузное ходило из стороны в сторону, так же позвякивая чем-то, словно было заковано в цепи. – Двигаемся скрытно. Без команды огонь не открывать, – отчеканил капитан. Разведчики беззвучно вкатились в зал, в очередной раз ошалевая от увиденного. Вокруг какой-то огромной установки взад-вперёд ходил здоровенный орк. Он был раздет наголо, всё его тело покрывали металлические пластины и неведомые устройства, вживлённые прямо в плоть. Всю эту технологическую жуть венчал уродливый шлем, с которого свисали обрывки проводов и шланги неизвестного назначения с металлическими цилиндрами на окончании. Именно они, постукивая друг о друга, издавали этот зловещий звон. – Это и есть Череп Степных? – спросила Синева то ли у себя, то ли у окружающих. Увиденное настолько её шокировало, что в первые секунды было сложно поверить собственным глазам. Она ожидала увидеть обычного орка, ну может, в лабораторной робе, разве что. Но перед ними был не испытуемый. Череп был таким же узником лаборатории, как подопытная нежить, матка термитов или демоны. Это нельзя было назвать опытами, это была настоящая пытка. – Я попытаюсь поговорить, – вызвалась орчиха и сделала к нему несколько осторожных шагов. – Мучители! Я больше не позволю издеваться над собой! – зарычал на неё Череп, но пока не атаковал. Синева сглотнула, и снова сняла маску, чтобы орк видел, что она из его племени. – Послушай, если ты пойдёшь со мной, всё кончится. Никто больше не станет пытать тебя. Не посмеет. На твоей стороне Коловрат и потому... Сильнейшая пси-волна ударила разведчицу, отбросив её на несколько метров. Ярых не успела ничего понять, потеряв сознание. Орчиха пришла в себя, ощущая, как звенит в голове. Глаза не сразу смогли сфокусироваться на фигуре командира со шприцом в руке. Стужев поводил пальцем у неё перед носом и, заметив реакцию, спросил: – Ещё укол или проясняется? – Проясняется. Непонятно, чем её накачали, но боли Синева уже не чувствовала, а размытая картина перед глазами довольно быстро становилась чёткой. – Что с Черепом?! – орчиха резко поднялась на локтях и замерла с открытым ртом. Степных был мёртв. Рядом лежал труп одного из Стужевских подчинённых без головы. – Выбора не было. Усмирить его не удалось, – пояснил капитан. Провал. Но грудь Ярых сковал не страх перед грядущим гневом Коловрата. У неё не укладывалось в голове, как такое может происходить в двух шагах от той красивой и солнечной Империи, какой её преподносили гражданам политработники. Сколько чести и гордости она внушала орочьим кланам именем Вождя, сколько доблести обещала. И вот она «честь и доблесть», гордость орков, их Надежда лежала у ног разведчицы голая, вся в крови, имплантах и проводах. На секунду её охватил гнев, прорастая их глубин души, и уже обжигая ладони, сжавшиеся в кулаки. Неужто он сам позволял на себя это надевать? Выходило, что так. На Черепе были только свежие раны, будто он резко сорвал с себя крючки с датчиками. Но тем не менее, увиденного уже не стереть из памяти. Его вопль и ярость клокотали теперь в Синеве. – Почему? – прохрипела орчиха. Почему с ним обращались, как с животным? Почему всё закончилось вот так? Разве можно... – Это тёмная сторона Империи, – прервал мысленный поток капитан. – Цель оправдывает средства. Ответственность за всё это лежит на плечах у людей, куда более влиятельных, чем мы с тобой. А ты принимаешь часть этого груза, когда выбираешь себе их в лидеры, когда решаешь, что готова им верить. Если ты столкнулась с таким впервые и чувствуешь, что не можешь принять это – задумайся, веришь ли ты своим вождям и способна ли нести вместе с ними их бремя. Он оглянулся на трупы позади себя, а потом отвёл взгляд куда-то в сторону. – Это не последнее разочарование на твоём пути. И, если сомнения будут наполнять твою голову – это тоже нормально. Поднимайся, нужно завершить операцию. Он потянул Ярых за руку, помогая подняться. Мёртвых так и оставили лежать посреди зала, заниматься ими будут уже другие люди. В секторе лаборатории, где проводились опыты над демонами, группа Стужева встретилась со всей остальной частью спасательной команды. Практически у всех были потери, и только два командира смогли похвастаться найденными выжившими. Теперь командный состав активно спорил насчет того, как бороться с архидемоном, над которым учёные пытались установить контроль силами орка-мистика. К счастью, монстр не стал бродить по лаборатории подобно своим собратьям и практически смирно сидел в ангаре, где ранее содержался, питаясь энергией разрушенного реактора. – Давайте не пороть горячку, – говорил кто-то, – это вам не мелочь всякая. Тут не один выстрел из корабельного орудия нужен, а вы хотите идти на него с ножами и арбалетами. – Не перекручивайте мои слова, – уже раздражаясь, отвечал другой офицер. – Я говорю о том, что у нас нет времени. Нужно ликвидировать его как можно скорее. – Как вы себе это представляете? – Среди научного инвентаря в ангаре есть джунские големы. Вероятнее всего их применяли как раз для усмирения демона. Я более, чем уверен, что они в рабочем состоянии. – А у кого из вас, скажите на милость, есть соответствующая квалификация? – Моя группа обучена управлению джунскими механизмами. – Но ведь к ним ещё нужно подобраться... – Другие будут отвлекать. – Это крайне рискованно. – Вы хотите встать на одну ступень с Хранителями? Товарищ Рысина спустит шкуры со всех. – Я терять своих людей не хочу! Стужев не принимал участия в перепалке, ожидая её завершения. Вот только офицеры всё никак не приходили к общему решению, и это стало его утомлять. Он сам склонялся к тому, что дело нужно довести до конца. Потому, чтобы хоть как-то подтолкнуть коллег к действию, раздал подопечным указания и двинулся вместе с ними к ангару. Страха уже не было. Было только желание закончить, вычеркнуть последний пункт из списка и дать отчет о результатах. Есть оружие, способное убить эту тварь. В остальном будут импровизировать. Ругань тут же стихла, кто-то махнул рукой, кто-то облегчённо выдохнул, и офицеры принялись к составлению плана атаки. – Погоди, капитан, – подпол догнал и притормозил Сергея. – Спасибо. Без тебя эти умники спорили бы ещё час. Сейчас уже конструктив пошёл, присоединяйся. План составили быстро, комитетчики, перегруппировавшись, собрались под ангаром. Действовать надо было быстро и без ошибок. Если оступится кто-то один – погибнут все. Большим преимуществом для оперативников было огромное пространство ангара, где они могли свободно перемещаться, не натыкаясь на какие-либо преграды. Демон не отличался высоким уровнем интеллекта, потому привлечь его внимание туда, куда требовалось, оказалось несложно. Пока часть бойцов ошалело носилась по ангару, увлекая за собой монстра, другая разогнала клыкастых лупоглазых лягушек, скопившихся возле древних механизмов. А когда пилоты заняли свои места, ситуация быстро повернулась в пользу комитетчиков. Несколько минут в ангаре стоял дикий грохот и свист оружия, созданного погибшей много веков назад цивилизацией. Демон выл и метался из стороны в сторону, пытаясь схватить и разорвать обидчика, но и в сближении натыкался на достойный отпор. Тем, кто вначале раззадоривал тварь, приходилось теперь вжиматься в стены ангара, чтобы не попасть под раздачу. Чудом или милостью покровителей этот бой закончился без потерь, однако ликовать по этому поводу никому уже не хотелось. Перемазанные в крови, желчи термитов и копоти, комитетчики покидали лабораторию без чувства победы. Сегодня секретные службы Игша понесли огромные потери. Синева Ярых незаметно улизнула к телепортатору, мысленно готовя себя к буре в орочьем посольстве. Это была первая её миссия, окончившаяся полным крахом. Но тяжелее всего на душе было от другого. После увиденного в лаборатории внутри орчихи что-то надломилось и заслоняло сознание болезненным пятном. И на фоне этой новой незнакомой боли ушибы, ожоги и травма головы терялись и казались совсем незначительными. Стужев держался до последней секунды, рапортуя через стиснутые зубы. Поставив точку в своём отчёте и получив разрешение идти отдыхать, он отпустил ниточку сознания и провалился в транс. Дальше Сергей практически ничего не помнил. Как вышел из Ока Мира, как добрался до дома – все происходило, будто во сне. *** Шла вторая неделя после инцидента. Сергей проснулся посреди ночи и, повернувшись на другую сторону, увидел пустую половину кровати. Ему показалось, что она просто встала и пошла в ванную. Стужев подорвался с постели, быстрым шагом прошёл по коридору и рывком открыл дверь в уборную. Темно и пусто. Её не было. Хадаганец лишь помотал головой и пошёл проверить кухню. Нонны не было и там. Сергей сел возле окна и закрыл глаза. Уже несколько дней ему будто снился кошмарный сон, и проснуться никак не получалось. Он не мог привыкнуть к тому, что её больше нет. Что она не встретится ему в коридорах Ока Мира, не выбежит в прихожую и не прыгнет к нему в объятия, когда он в очередной раз вернётся домой. Лёгкие сдавило, стало тяжело дышать, в грудь опять забралось ощущение, похожее на страх. Сознание играло в ужасную игру – с одной стороны, Стужев никак не мог смириться с тем, что никогда больше её не увидит, а с другой – полностью осознавал, что ничего нельзя вернуть. Едва слышный шорох вырвал его из размышлений, а тело обдало жаром. Сергей кинулся обратно в коридор, в прихожую, затем в спальню, попутно включая везде свет. Однако это ничего не изменило. Он вернулся в спальную, повалился на постель и зажмурился, заставляя себя заснуть. Или проснуться? Это было неважно потому, что находиться в этой реальности ему было уже невыносимо. Сергей натянул на себя простыню и замер, стараясь расслабиться. И сразу же почувствовал, будто кто-то лежит рядом. Хадаганец перестал дышать, прислушиваясь – мир вокруг переполнился звонким давящим шумом, будто его оглушило. Стужев прекрасно понимал, его надежда на то, что Нонна сейчас окажется рядом – это уже какая-то крайность, граничащая с безумием, однако всё равно боялся вновь столкнуться с реальностью. Пролежав так ещё несколько минут, Сергей, наконец, вылез из-под простыни навстречу неизбежному. Очень хотелось зарыдать, Стужев почему-то был уверен, что это поможет хотя бы немного, но слёз не было. Заснуть тоже не получалось. Лишь под утро он проваливался в бредовую полудрёму, не приносящую ни капли отдыха ни его уставшему телу, ни измученному рассудку. А когда приходила пора отправляться на работу, разведчик, сцепив зубы, приводил себя в порядок и маршировал в штаб. Там было ещё хуже: выезды капитану не назначали и взамен нагрузили работой с разведданными. Приходилось собирать всю свою волю в кулак, чтобы справляться с получаемым объёмом информации, и оттого каждый вечер Стужев чувствовал себя выжатым до последней капли. Сцепил зубы Сергей не только буквально, но и фигурально. Нон пытался говорить с ним, но капитан боялся, что если разожмёт челюсти, то сразу же и расклеится. Допустить этого он не мог, потому как знал – его сразу же спишут. Его начальник не обладал сострадательностью Нона и ставил человеческие чувства гораздо ниже целей Комитета. Стужев не мог знать, помогут ему разговоры или его окончательно прорвёт, отчего решил держать язык и чувства за зубами. От напряжения его бесконечно тошнило, аппетит пропал – разведчик с трудом заталкивал в себя дневную норму и нередко сбрасывал её обратно в туалете. А все попытки Сергея достучаться до начальства почему-то летели в пустоту. Единственной мыслью, способной отвлечь его от скорби, была жажда добраться до правды. Зачем культисты саботировали работу лаборатории? За что погибла Нонна? Но к данным его не подпускали – люди чином повыше отвечая простым нет, а коллеги по цеху печально разводя руками. Потому приходилось заниматься тем, чем прикажут. Первое время капитан был движим чувством долга, убеждая себя не останавливаться. Пример Имперца, который выжил, тоже поддерживал его. Сергей понимал, что на её судьбу, вполне возможно, выпало не меньше, а то и больше испытаний, но она не отступила перед ними. Потому и он должен не отступать. Сам когда-то говорил – есть личное, а есть коллективное. Нельзя ставить любовь к ближнему выше любви к Родине. Но раз за разом перед глазами вспыхивал огонь за толстым слоем армированного стекла. Стужев находился с другой стороны, в безопасности, но будто сам выгорал изнутри этим бледным голубым пламенем. Словно в трансе он смотрел эту картину десятки раз, не в силах отогнать наваждение. Через некоторое время капитан вошёл в ритм и даже привык к своему состоянию. Рассудок болел теперь всё время, а не приступами, и Сергей свыкся с постоянной болью. Он будто уснул тяжёлым бредовым полусном, в котором все ощущения немного притупились. Если от помощи Нона удалось отвертеться, то от врачей Комитета уже никак. Разведчику прописали какие-то тонизирующие средства, дали отпуск на месяц и отправили в стационар, приставив личного психолога. По возвращении Сергея перевели на совсем рутинную бумажную работу, не требующую особой концентрации, под предлогом того, что нагрузка ему сейчас ни к чему. Вот только вся эта бюрократия сводила его с ума и лишь больше усыпляла сознание хадаганца. Хотя… Быть может, они правы, думалось ему. Может, в этой дрёме он переболеет и со временем восстановится в роли агента. Должен переболеть. *** Сегодня вечером Стужев нормально поужинал в ресторане, а по пути домой думал, что уже начинает смиряться с произошедшим и приходить в себя. Прошлого не вернуть, а ему нужно жить дальше. Пища впервые за долгое время усвоилась нормально, Сергей понадеялся ещё и на нормальный сон. Безумно хотелось наконец отдохнуть. Хадаганец поднял глаза на окна своей квартиры и остановился. Горел свет. Разведчик открыл входную дверь и замер на пороге. Нет, это не он забыл потушить свет. В его доме кто-то хозяйничал. – Оля? – неуверенно позвал Стужев. Сестра выглянула из кухни и быстрым шагом засеменила к нему. – Серёж, привет! – она прошла в прихожую, вытирая на ходу руки. – Прости за самоуправство. Просто о тебе ничего не слышно уже с месяц… И Нонны я что-то тоже не вижу, хотя до этого мы часто общались. Подумала, что может, вам нужна какая-то помощь. И правда, я как пришла, а у вас тут пылюка, холодильник пустой… У вас на работе совсем завал? Эм… ты в порядке? Сергей смотрел на сестру, совсем не зная, что ответить. Нужно было дать ей понять, что больше с его женой они не увидятся, но не сказать правды при этом. – Мы больше вместе не живём, – бесстрастно произнёс разведчик. – Почему? – удивлению Ольги не было предела. – Мы развелись. Не разуваясь, Стужев прошёл на кухню мимо сестры. Оля замерла на месте, открыв рот и удивленно бегая глазами из стороны в сторону. Опомнившись, она поспешила следом. Хадаганец уже сидел за столом, устало глядя в одну точку перед собой. – Но почему? – сестра стала ходить по кухне туда-сюда. Было не понятно, то ли она настолько удивлена, то ли негодует. – Так сложилось. – Серёж, я не понимаю, у вас же всё так было хорошо! Я видела тебя! Ты же был счастлив! Что случилось? Слова «ты же был счастлив» бритвой резанули по мыслям. Капитан стал стремительно терять самообладание, но пока ещё выглядел спокойным. – Обстоятельства. – Обстоятельства?! – теперь Стужева уже точно вспылила. – Да что с тобой такое? Почему ты не можешь остепениться?! Ты отстранился от нас, совсем перестал нам рассказывать, чем занимаешься, быть может, ради нашего блага, конечно… Но ведь тебе самому плохо в одиночестве. И когда ты женился, я надеялась, что рядом с Нонной ты обретёшь спокойствие и размеренную жизнь. Эта женщина была способна дать тебе это! Почему ты её прогнал? Почему? – Оль, – последние капли терпения уже покидали хадаганца. – Уходи. – Ты… Ты показываешь мне на дверь? Мужчина кивнул. На несколько долгих секунд в квартире повисла мёртвая тишина, брат с сестрой сверлили друг друга взглядом. Сергей – умоляя прекратить этот разговор, Ольга – пытаясь понять, о чём говорят его глаза. Не сказав более ни слова, Стужева вынула из сумки копию ключей, положила их на край стола и оставила брата в одиночестве. Дверь она закрыла тихо, но для него она будто громыхнула. Разведчик вынул руки из-под стола, с удивлением обнаружив их разодранными в кровь. Есть Олину стряпню он не стал. Кое-как забинтовав раны, Сергей попытался отойти ко сну, но на него опять напала бессонница. Всё вернулось – боль, бред, взрыв в лаборатории перед глазами. Как много времени нужно было, чтобы хоть немного прийти в себя и какой маленький нужен был толчок, чтобы разведчика затянуло обратно. Утром он вновь отправился на работу. Пачка бумаг белым пятном замерла перед его глазами, так и не наполнившись аккуратными чернильными следами. Через какое-то время, сам не помня, как, капитан оказался в знакомом кабинете. Негус принял его с радостью, и даже какой-то заботливой нежностью. – Что расскажешь? – спросил он, усадив друга на привычное место. – Нон, есть просьба. Очень нескромного характера. – Я слушаю, – восставший отложил записи и, сцепив руки в замок, в ожидании уставился на Сергея. – Я уволиться хочу. Негус Нон опустил взгляд на стол, скользнул глазами по бумагам, по пресс-папье, ручкам и карандашам, аккуратно стоящим в стакане. Потом еле слышно скрипнул остатками зубов и снова посмотрел на капитана. – Сергей, ты же в курсе, что комитетчик бывшим не бывает? – Поэтому к тебе и обращаюсь. – Даже моих связей не хватит для твоего ухода по-тихому. Ты ведь понимаешь, что после произошедшего тебя никто просто так не отпустит? Теперь службу в Комитете можно окончить лишь посмертно. Или вылетев с треском. – И что у меня треснет? – Как минимум – погоны. За ними – характеристика и возможность найти нормальную работу. – Мне, в общем-то, наплевать на улетевшие погоны. Лишь бы самому в астрал не улететь. – Ты это… заканчивай с суицидальными помыслами. Иначе няньку к тебе приставлю. А по поводу увольнения – ничего обещать не стану… – Нон! – Стужев подался корпусом вперёд, глядя на алхимика снизу вверх. – Нон, я молю тебя о помощи! Комитет убивает меня! От внутреннего порыва у Сергея сбилось дыхание и смешно сорвался голос. Вот только восставшему, глядя на него, смеяться совсем не хотелось. – После смерти взвода мне помогли прийти в себя, подняться на ноги. Но сейчас… Все эти таблетки и походы к врачу вместо того, чтобы помочь мне обрести контроль над своим рассудком, порождают только новые странные привычки, которые скорее управляют мной. Я больше не справляюсь, понимаешь? Всё, что я вижу в своих снах – это тело жены, сгорающее в манапламени. Я могу ощущать только собственное бессилие и бесконечную боль. И Комитет, все эти бумаги, лица, психолог – только напоминают мне о том, как я слаб и бесполезен. Каждый день я заставляю себя забыть, отвлечься, не думать, не чувствовать, но лишь сильнее утопаю в этой трясине. Разведчик вдруг замолчал, резко успокоившись, лицо его стало совсем бесстрастным. – Меня всё равно уже списали. Никто прямо мне этого не сказал, но я не гожусь для работы, за которую хотел бы взяться… Которая, может быть, мне и помогла бы. Но и выпускать меня нельзя. Находясь так близко к ответам на свои вопросы, но не имя возможности получить их, я сойду с ума. Списали, пусть отпустят. Нон печально опустил глаза. Его боль за друга можно было заметить по тому, как металлические пальцы ещё сильнее сцепились друг с другом. – Я не уверен, что смена обстановки тебе поможет. И никто не предоставит тебе более профессиональной помощи, чем врачи Комитета. – Мне давали отпуск и отправляли на лечение. Но это время было потрачено впустую. Я по-прежнему болен, и с каждым днём мне становится всё хуже. Я больше не могу видеть эти коридоры, свой рабочий стол, коллег… Это всё похоже на замкнутый круг. – Я тебя понял. Постараюсь сделать всё, что смогу. *** Сергею очень повезло иметь среди друзей восставшего с таким высоким званием, это открывало множество дверей и возможностей. К сожалению, добиться внедрения Стужева в дело о культистах всё равно не удалось, однако о его бессрочном отпуске Негус договорился довольно быстро. Всего через пару дней его освободили от обязанностей и пригласили для беседы. – Капитан Стужев, вы действительно собрались увольняться? – Так точно. Далее минут пять они молча смотрели в бумаги, что-то показывая друг другу пальцем и не озвучивая свои мысли на этот счет. Сергей вдруг ощутил чье-то присутствие, и аккуратно, едва повернув голову, боковым зрением рассмотрел сидящего в углу Нона. Тот спокойно разглядывал лепнину на потолке. Стужев снова повернулся к публике, не подав никакого виду. Сидит – значит так надо. Когда осмотр бумаг был окончен вопросы возобновились: – Отчёт в своих действиях отдаёте? – О возможных последствиях догадываетесь? – С квартиры переезжать не собираетесь? – По вещевой службе задолженностей не имеете? Стужев не успевал отвечать на вопросы, так как они лились монотонным нескончаемым потоком. И только тогда, когда они заткнулись, он ответил на всё сразу. – Так точно. Никак нет. – Свободны. Подождите в приёмной. Хадаганец вышел в соседнюю комнату и опустился на свободный стул под дверью, мысленно благодаря своего друга. По ту сторону сейчас продолжалась беседа, участие в которой для разведчика, вполне вероятно, было бы целым испытанием. Нон взял удар на себя, оставив Сергею только необходимость подтвердить свои намерения. Минут через пятнадцать алхимик вышел из кабинета с одинокой справкой, старым военным билетом и паспортом Стужева в руках. – Снимай погоны, – восставший постарался произнести это мягко, но Сергея понижение не удивило, он всё понимал и был готов к этому. Разведчик аккуратно сложил их вместе и вручил другу. – Спасибо тебе, – он поднял голову, посмотрев Нону в глаза. – Если тебе нужна будет помощь, любая… Что угодно. Сделаю для тебя всё, что мне будет под силу. Алхимик посмотрел на хадаганца в ответ с какой-то отцовской печалью. Сергей выглядел ужасно уставшим, истощённым и опустошённым. От такого вида сердце Негуса обливалось кровью. Он был готов даже обнять Стужева, если бы только ему это помогло. – Чем собираешься заниматься? – Понятия не имею. Буду гнить у себя дома, – Сергей рассовал документы по подсумкам и засобирался. – Послушай, Стужев... – Нон жестом попросил его задержаться. – Я довольно долго прожил среди современных людей... У вас, хадаганцев, есть такое свойство... Вам нужно занятие. И не просто занятие, а работа, желательно, такая, какую вы умеете делать. Без дела вы даже... стареете быстрее, что ли... Да, ты можешь устроить себе отпуск и действительно не заниматься ничем, ну скажем, месяц или два. А потом ты начнешь хиреть. Гнить заживо, и не внешне, нет. Это будет происходить изнутри. Я понимаю, что сейчас тебе не до умных речей, поверь, я знаю, как тебе больно. Ты истощен, зол на себя, Комитет, ты не знаешь, как жить дальше. Но так не будет продолжаться вечно и очень скоро наступит момент, когда необходимо будет идти вперёд. Пожалуйста, когда немного придешь в себя – постарайся не дать разрастись дыре в своем сердце. У тебя добрая душа, Сергей. Для неё обязательно найдется лекарство. Разведчик, сделав усилие над собой, кивнул и улыбнулся. Как мог. Нон очень хотел видеть его здоровым и счастливым, и сейчас Стужев попытался отблагодарить его хотя бы этим. Оказавшись у себя дома, хадаганец почувствовал наконец, как он опустел. Переступая порог квартиры, он уже ни на что не надеялся. Только снимки, некоторые личные вещи и кольцо на пальце продолжали обжигать. Нужно было избавить себя и от этих напоминаний. К концу дня разведчик сидел у края Игша, наблюдая за тем, как огонь поедает то, что осталось от его жены. Когда костёр догорел, свободный степной ветер стал сдувать пепел в сторону астрала. Последней вещью, к тому же несгораемой, было кольцо. Сергей крутил его в руках, размышляя о том, как он устал от круга событий в своей жизни. Устал… Устал… Устал… Стужев подошёл на самый край берега и посмотрел вглубь астрала. Всего один шаг. Всё должно произойти очень быстро. Сразу мимо Чистилища. Очень быстро. Всего один шаг. Хадаганец выбросил из кармана кусочек метеоритного железа. Один шаг… Один… Кольцо соскользнуло с его ладони и в одно мгновение пропало из виду, блеснув напоследок искоркой металла. Сергей поднял ногу, чтобы шагнуть следом. – Почему я жив? – спросил он у астрала. – Почему мои друзья, моя любовь мертвы, а я всё ещё здесь? Почему они, а не я? Астрал ответил порывом ветра, оттолкнувшим разведчика от края аллода. – В чём моё предназначение? Что я должен сделать, чтобы заслужить ответы?! – Стужев заорал в лиловую пустоту. – Зачем я живу?! В этот раз ответа не было. Но зато в голове Сергея возникла мысль о том, что, если он ещё жив, значит ему должно сделать нечто важное, о чём он может и не догадываться. Покончить с собой – значит сдаться. И он готов сдаться. Потому хадаганец резко развернулся, зашагав прочь от искушения. Прочь от злого шёпота собственного измученного сознания. Прочь… Прочь… И будь, что будет. Продолжение
  6. Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Он покидает родные края и поступает на военную службу, где сталкивается с реалиями жестокого мира за пределами нейтральных территорий. Множество испытаний ожидают его на этом пути: радость и боль, счастье и страдания всегда идут рядом с ним. В основу повествования положена армейская тематика, большое внимание уделено анализу нравственно-психологического состояния героев книги. Экшен – в очень умеренных количествах. Иллюстрации к повести: VK, DeviantArt Вступление. Вечная мерзлота Часть I Глава первая. Опоздание Глава вторая. Испытание на прочность Глава третья. Проверка на вшивость Глава четвёртая. Напускное и настоящее Глава пятая. Вопрос выбора Глава шестая. Трясина повседневности Глава седьмая. Вдали от привычного Часть II Глава восьмая. Нулевой потенциал Глава девятая. Билет в один конец Глава десятая. Непримиримость Глава одиннадцатая. Сеятель Глава двенадцатая. Из ученика в учители Глава тринадцатая. Заочные потери Часть III Глава четырнадцатая. Зов Родины Глава пятнадцатая. Ломка стереотипов Глава написана в соавторстве с An Headsen, персонаж Синева Ярых принадлежит ей (прим.авт.) Глава 16. Шаг в отражение Стужев внимательно, но торопливо дописывал свой отчёт. Хотелось закончить поскорей и уже бежать домой. – Всем агентам в звании капитана и выше, немедленно подойти к штабу! – прозвучал голос секретарши. – Подстава, – прошипел капитан. Всего десять минут назад от неё же слышал, что сегодня уже ничего не планируется. Сергей выскочил из отдела, наскоро поправляя на себе форму. Быстро шагая по коридору, он переглянулся со своими сослуживцами, но те лишь пожимали плечами. Возле штаба ожидали вестей и их соседи из внутренней агентуры, тоже ещё пока пребывая в неведении. Из-за двери вышел их начальник, утирая пот со лба. Стужев успел увидеть в проёме горящий взгляд Рысиной и понял – дело совсем дрянь. Подполковник заговорил прямо здесь, похоже, на отдельные собрания времени не было. – В тринадцатой лаборатории произошёл инцидент, в результате которого теперь это огромный комплекс, наполненный всевозможными тварями, от нежити до термитов. Больше информации пока никакой. Диспозиция такая – каждому взять себе по три человека в группу и рассыпаться по территории лаборатории. Цели – разведка, зачистка, поиск выживших. На подготовку десять минут. Разойдись. Сергей и его коллеги сразу же обернулись на местных – им самим про лабораторию было известно ровным счётом ничего. Общим решением стал инструктаж уже на месте. Через указанные десять минут все группы были собраны, а ещё через пять агентура всем составом стояла у входа в лабораторию. Командному составу выдали план комплекса с указанием, где какие твари располагались во время опытов. Короткий инструктаж дал майор из внутренней агентуры: – В лаборатории проводились опыты над демоном, орком с ментальными способностями, маткой термитов и нежитью. Что конкретно произошло – неизвестно. Первая спасательная операция провалилась, служба безопасности не отвечает. Держите оружие наготове, разрешён бой на поражение. Особенно важно найти выживших, штабу нужны свидетели произошедшего. Эта задача приоритетней всех остальных. Среди комитетчиков прошла волна удивления и недоуменного перешёптывания. Демон? Как это возможно? Откуда они его взяли? Люди заметно напряглись. Перспектива боя тварями, считавшимися опаснейшими врагами человечества в прошлом столетии, пугала даже опытных военных. «Ну и задачка», – подумалось Стужеву. Выйти бы оттуда живым самому. Остальные группы одна за другой стали выдвигаться. Капитан на пару секунд задержал своих, чтобы распределить роли и план действий на случай сложного боя. Позади послышались шаги, Сергей обернулся – к нему спешил какой-то боец. – Товарищ капитан, к вам подтянется ещё один боец, вам необходимо его дождаться. Разведчик криво улыбнулся. Этот боец точно не из числа комитетчиков. – У нас тут ЧП, сержант. Я никого не собираюсь ждать. – Это приказ. – Да пл… – Самого Яскера. Стужев захлопнулся, мысленно простонав. Мало того, что такая скользкая ситуация сложилась, так ещё и кирпич на шею повесили. – Значит, будем ждать, – процедил сквозь зубы капитан, внутренне закипая. Выбегая из кабинета Яскера, Синева Ярых едва могла удержать свои коленки от дрожи. События последних недель и так выбили её из привычной колеи, а теперь ещё посылают на секретный объект спасать всех и вся без права на провал. И хоть после Мёртвого моря Синя утвердилась во мнении, что куда сильнее в прямой оперативной деятельности, нежели тайных интригах, однако с одной стороны на орчиху давил гнев Коловрата, с другой – присяга Империи. А с третьей – понимание того, что ею в течение чуть ли не месяца вертят как хотят и сам Великий Шаман, и Комитет, перебрасывая беднягу словно плевки друг другу в лицо. И теперь, несясь по улицам в сторону Триумфальной площади, Синя молила Покровителей лишь о том, чтобы операция прошла успешно, а Череп оказался в состоянии трезво мыслить и решать сам за себя, дабы освободить орчиху от всех этих мытарств. Пусть теперь вся компания ему по мозгам ездят, а не ей! С телепортацией проблем не встало. Одной лишь подписи Вождя было достаточно, чтобы проводник вытянулся по струнке, отдал разведчице честь и быстро отправил её в нужное место. Прохлада подземных уровней приятно легла на лицо, когда перемещение закончилось. Почесав нос под маской, Синя быстро соскочила с постамента и сразу всучила нужные распоряжения командиру местной охраны. – Тебя уже ждут, солдат. С этой минуты ты под командованием агента Алистера. Они уже в конце коридора у входа в лабораторию. Приказано приступить к операции немедленно, с нежитью в этой части мы справимся сами. Выполнять! Отсалютовав, Синя спешным строевым бегом понеслась на место встречи. Нервозность с каждым шагом куда-то улетучивалась, орчиха была в своей среде уже привычной субординации. Она могла временно снять с себя груз сомнительных инициатив, неоднозначных ситуаций и участия в политических интригах. Ох, если выживет, попросится в горячую точку, в дикую местность. Хватит с неё наркобаронов, орочьих легенд и комитетских уловок! Пора взглянуть в лицо настоящим врагам. Командира определить не составило труда. Подбежав, Синева вытянулась, отдала честь и спокойно отчеканила. Несмотря на свой особый, но временный статус, она всё-таки была просто лейтенантом. – Опероуполномоченная Ярых. Прибыла в Ваше распоряжение. Стужев быстро смерил орчиху оценивающим взглядом. – Инструктаж, надеюсь, не нужен? Очень хотелось надеяться на то, что раз её прислал сам Вождь, то она может знать даже больше, чем он и его группа. – Не нужен, командир. Синя была сама покладистость и самообладание. Никаких типичных для орков «чо», «начальник» или «всё пучком». Будто по учебнику идеальной муштры лепили. – С планом лаборатории ознакомлена, приоритеты конкретных подзадач приняты к сведению. Капитана ответ порадовал. – Очень хорошо. Тогда выдвигаемся. Когда гермозатвор оказался позади, Стужев обернулся к орчихе и очень серьёзным тоном сказал: – Побереги себя. Это не приказ, а обычная человеческая просьба. Если я провороню птичку из-под крыла самого Яскера, меня ждёт участь пострашнее смерти. Синева молча кивнула, желая в глубине души провалиться под землю. Не хватало ещё, чтобы ребята подставляли из-за неё свои шеи. Она понимала, что именно её рапорт будет стоять между Яскером и гневом Коловрата, если с Черепом что-то случится. С другой стороны, если вообще операция не увенчается успехом, шкуры спустят со всех. Судя по информации, которую ей предоставили, в лаборатории находится нечто куда более опасное, чем обычные подопытные. А ведь ещё ни одна из посланных групп не вернулась, и теперь прислали спецгруппу. В лаборатории царил красный полумрак аварийного освещения, из чего можно было сделать вывод, что основной источник питания загнулся. Или был уничтожен. До первой развилки он дошли быстро, основная магистраль устремлялась на десятки метров вперёд, но Сергей скомандовал свернуть. Тут начиналась сеть коридоров и помещений, очень похожих на рабочий цех исследовательской лаборатории, в которой Сергей бывал в роли инспектора ещё до службы на Ассээ-Тэпх, только напичканных куда более дорогим и современным оборудованием. Капитан достал план и подозвал к себе отряд. – Вот наш сектор, – он обвёл пальцем часть карты внушительных размеров. – Если мы будем обшаривать каждую комнатку все впятером – это затянется. Но и разделять группу – дурная идея. План такой. Поскольку помещения идут параллельно друг другу, мы вместе двигаемся по коридору, делимся и осматриваем соседние помещения. После осмотра встречаемся между дверьми. И вот о чём договоримся, если не в полной группе видим противника не по зубам, в бой не вступать. Стужев облизал подсохшие губы. – Есть у меня подозрение, что нам дали только пятую часть информации. Учитывая то, где мы находимся, демоны, термиты и нежить могут оказаться детским лепетом по сравнению с какими-нибудь результатами опытов. Потому сражаться лучше в полном составе, чтобы мы могли друг друга прикрыть. Хадаганец сложил карту и жестом приказал двигаться дальше. – Мне больше интересно, как они потом с нами поступят, – сказал один из комитетчиков. – Здесь пахнет высшим уровнем доступа. Нам потом мозги промоют или как? Сергей поджал губы и указал глазами на Ярых. Коллега пожал плечами, ухмыльнувшись, мол, «она, скорее всего, знает больше нашего». Для осмотра решили делиться на два и три, капитан пожелал лично присматривать за оперуполномоченной. В первом же помещении они обнаружили труп учёного с колотой раной. – Что-то мне это совсем не нравится, – тихо сказал хадаганец, склонившись с фонарём над убитым. Разведчик присмотрелся внимательней. Нет, ошибки быть не может, его зарезали. Но и на почерк нежити это тоже не было похожим. Лишённые искры и рассудка рубили и рвали своих жертв, а здесь рана была аккуратной. Нападавший убил учёного одним ровным ударом в живот, перебив ему позвоночник. Капитан поднял взгляд на орчиху, посмотрев сначала на неё, а потом сквозь неё, размышляя. – Знаешь, что? Приготовь-ка свой лук, – и сам тоже достал арбалет. Стужев на данный момент был уже мастером боевых искусств и мог тягаться с очень серьёзным противником. Но бой с ястребом Яскера… Разведчик прикрыл глаза, выдыхая. «Бунт?» – других версий пока не было. И очень хотелось, чтобы это было ошибочным выводом. Вот только интуиция подсказывала, что его мысли не так уж далеки от правды. – Похоже на саботаж, – произнесла орчиха, доставая своё оружие из налуча на бедре. – Есть информация, что тут не обошлось без культистов Тэпа. Мне сообщили, что были найдены чёрные камни, и солдаты видели зловещие тени, которые ослабляли магию света. Абсолютно такой же эффект от древних обелисков зэм я видела в Мёртвом море. Так что... боюсь, трупов будет ещё много. Дальше группа двигалась ещё осторожнее, то и дело прислушиваясь, не слышно ли где звуков битвы или стука шагов по металлической поверхности пола. В голове Сини всё чаще всплывала фраза о том, что лучшие мистики были собраны в этой лаборатории для контроля демона, и от этой мысли было очень не по себе. Выходило так, что все псионики разом либо впали в отключку, либо посходили с ума, что ещё хуже. Иначе как объяснить, что никто не связался с внешним миром по ментальной связи или до сих пор не было никаких сигналов о помощи, а только грохот, крики и внезапно включившееся аварийное питание. И Синева боялась не мутантов размером с быстролет, а именно свихнувшихся вооружённых и опасных соотечественников, которых придётся убивать. Слова Ярых подтвердились. Все, кого они находили далее, были мертвы. Теперь попадались трупы и разорванные, и будто высосанные, что больше подходило под описание тварей, указанных при инструктаже. Но раны, оставленные идеально заточенным оружием, продолжали встречаться. В одной из комнат разведчики натолкнулись на группу термитов. Если не считать того, что одного из подчинённых Сергея всё же обдало кислотой, после чего правый налокотник пришлось спешно выбросить, то в целом бой прошёл нормально. Синева шла молча, внимательно оглядываясь по сторонам. Если по началу в ней был какой-то ажиотаж, то теперь с каждым новым трупом ситуация становилась всё более гнетущей. На орчиху давили металлические стены, стук подошв о железный сеточный пол, зловещее аварийное освещение, запах крови и чего-то ещё... Желчного. Будь её уши длиннее, как у котов, они бы дёргались от каждого шороха. Но, несмотря на удрученность, лучница поймала себя на мысли, что их отряду повезло с командиром. Это не был выскочка, для которого в природе существуют только два мнения: его и неправильное. В Алистере (псевдоним до сих пор со скрипом ложился на язык) Синя увидела сдержанного, деятельного и смекалистого мужчину. Он двигался осторожно и плавно, как хищник, что говорило об отменной боевой подготовке. Командир не спорил, если его поправляли и быстро анализировал ситуацию. На таких людей сразу покажешь пальцем, когда спросят, кто тут лидер. И Синева в какой-то мере досадовала на себя, что у неё нет и половины подобных качеств, ей ещё учиться и учиться. Вскоре группа ускорилась, ибо трупы перестали отличаться разнообразием. Заколотые холодным оружием охранники и лаборанты, но ни одного офицера. И это настораживало. Командирам не положено бродить или погибать вдали от отряда, если только они сами не оказались предателями. Дальше коридор пустовал некоторое время, похоже, это был переход между секциями. Группа двинулась немного быстрее, на ходу обмениваясь мыслями по поводу происходящего. – До сих пор ни одного трупа ястреба, – сказал один из агентов. – Очень надеюсь, что они все где-то борются с огромной тварью. Или забаррикадировались и защищаются. – Я настроен менее оптимистично, – ответил Стужев. – Ладно, не буд… Стоп! Алистер резко остановил группу, и все замерли, всматриваясь в силуэты на другом конце коридора. Но донёсшиеся голоса оказались знакомыми с нотками негодования и некой паники. – И что нам теперь делать? – покачал головой один из бойцов. – Снять жетон и ждать командира. К слову, легки на помине... – мрачно отозвался второй, поворачиваясь в сторону приближающегося отряда. На полу лежал один из Ястребов Яскера. Заколотый и в свежей луже крови. Синева непонимающе воззрилась на одного из коллег. Даже если половина лица орчихи была скрыта маской, глаза предельно выражали весь спектр эмоций. – Командир, мы защищались. Он напал первым. Стужев наклонился к убитому. Он был склонен поверить бойцам, так как собственным теориям не хватало примерно такой детали. – Говорить пытались? – Естественно, – развёл руками комитетчик. – Но он нам ответил только бессвязным бормотанием. Точно не в себе. Сергей нахмурился, почесав похолодевший от местной влаги нос. Похоже на работу мистика. С другой стороны, кукловод должен быть где-то рядом, а спрятаться тут негде. – А командир ваш где? – разведчик поднял глаза на взволнованных коллег. – Тут рядом, ещё не закончили с осмотром, видимо… – Тоже делиться решили? – Да, так быстрее. Вот только… что-то их долго нет. Все замолчали и переглянулись. Стужев поднял глаза на табличку над дверью позади него. Аббревиатура с цифрами «ВРН-504» ему ничего не сказала, а из прохода не доносилось ни звука. – Нет времени ждать, пошли посмотрим. Труп никуда за пять минут не денется. Помещение оказалось крупнее, чем предыдущие кабинеты. Это был целый зал с набором технических ответвлений и подсобок. Вот только в глубине его не было освещения. Из чёрной мглы яркими белыми искорками потрескивали разбитые лампы, мешая глазам сосредоточиться. – Фонари, – скомандовал капитан. Лучи забегали по залу, выхватывая из темноты разбитое оборудование, следы копоти и крови. Спустя несколько секунд пятна света сошлись на двух телах в дальнем углу. Скрипнув зубами, капитан подошёл к ним и сдавленно простонал – это были комитетчики. – По сторонам смотрите, – махнул он рукой, присев рядом с убитым майором и его подопечным. Раны от оружия аккуратные, у командира две колотые в брюшину и в грудь. Лейтенанту повезло меньше, ему перерезали горло, почти отрубив голову. Стужев посмотрел вглубь коридора, уходящего из зала, скорее всего, убийца или убийцы скрывались там. Разведчик достал карту, сверяясь – нет, впереди был тупик, если только в одной из стен не появилась новая дверь в виде дыры. Это был шанс проверить свои гипотезы насчет того, что местная служба безопасности им уже больше не союзники. Но воевать в замкнутом пространстве такой толпой не хотелось. – У майора есть все шансы воскреснуть, – Стужев обернулся к бойцам. – Заберёте его и отойдёте назад уже чистыми путями. Но прежде разберёмся с противником. Со мной два человека, постараемся выманить их сюда. Остальные, готовьтесь к бою. Лучница вызвалась следовать за командиром. От мигающих ламп начинали болеть глаза, а их треск с каждым всполохом света постоянно отвлекал слух. Синева была далеко не из трусливых, но была, казалось, словно взведённое оружие. Что-то непрестанно давило на мозг, на органы чувств. Призывало убить всех присутствующих, вспороть им глотки и обагрить руки в горячей крови. Во имя чего-то, какой-то защиты. Что-то все время науськивало в подсознании, что так будет безопаснее всего. Так надо. Орчиха помотала головой и вдохнула воздух – запах крови почему-то «освежал» голову. Прогонял навязчивые мысли, напоминал об опасности и ещё больше вгонял в кровь адреналин. При виде тёмного коридора Синя очень пожалела, что у неё нет даже простых детских петард. Так вся группа смогла бы скорее спровоцировать что-то бежать на свет, а не двигаться в темноте. Тут что-то зашевелилось. Звук был не таким, как последние пять минут. Он отличался не столько скрипом, сколько медлительностью. На доли секунды. Лучница схватила командира за рукав и прошептала. – Там впереди кто-то есть. Остановитесь... Вся группа вняла её предостережению и замерла, рассредоточившись так, чтобы не задеть друг друга. – Есть там кто? – позвал один из солдат, крепче сжав рукоять меча. Никто не отозвался. Послышался только стрёкот и чей-то приглушённый тканью стон. Вскоре мерцание ламп выловило кучку термитов и силуэт, осторожно двигающийся за ними. Этот некто держал оружие на изготовке, но двигался будто спящим, как марионетка. – Мы отряд спасения. Вы можете положить оружие и пройти с нами в безопа... Твою мать! С молниеносной реакцией фигура повернула голову к отряду и бросилась в атаку. Мужчина только и успел отбить удар, но упал навзничь. Синева, стоявшая в этот момент рядом, ударила вражину кулаком что есть мочи, и тот отлетел в сторону, приложившись головой о стену. – Термиты! Они с ним... Они защищают его! Солдат отмахивался мечом почти вслепую, пока Стужев с помощью нехитрого манёвра не оттянул его в сторону за ворот, пиная жуков ногой. – Нужен свет. Свет! Кто-то умудрился включить и бросить фонари так, чтобы они светили в одном направлении, охватив почти весь коридор. – Надолго батареи не хватит. Все напряглись и снова уставились на атакующего. Тот, помотав головой, снова встал в боевую позицию и направился в сторону отряда, термиты же следовали за ним. – Святой Незеб! Да это тоже Ястреб... – Сложите оружие, и Вам помогут! – Алистер примирительно выставив одну руку перед собой, обратился к офицеру. – Мы отведём вас в безопасное место. Но Ястреб не слушал, а только издал какой-то хрип и вместе с насекомыми ринулся в атаку. – Твою мать! – рявкнул командир. – Никого не щадить! Команда была понята даже быстрее, чем произнесена. Стрелы засвистели в одном направлении, а орчиха была рада наконец занять руки чем-то привычным. Но лампы блекли, а термитов меньше не становилось. Ястреб уже лежал на полу, нашпигованный стрелами и болтами, но насекомые не отступали. Когда свет от потухающих фонарей уже едва охватывал коридор, на другом конце появилась ещё одна фигура с характерным стонами. Судя по массивной комплекции, она принадлежала орку. – Надо отступать к остальным, командир! Мы не одолеем его вслепую! – Бросила Синя, спуская стрелу в сторону орка. Стужев кивнул орчихе и скомандовал: – Отступаем! А сам выхватил из подсумка алхимический фонарик, встряхнул его и бросил вперёд. Мягкое оранжевое свечение подсветило орка достаточно, чтобы в него прицелиться. Сергей пустил болт, стараясь попасть ястребу в голову, тот покачнулся, сбавив темп. Теперь, уже не рискуя получить нож в спину, разведчик крутанулся на месте и побежал замыкающим за своими бойцами. Как хорошо было вернуться в ту часть зала, где ещё был свет. Тусклый, но свет. – К бою! – подбегая к своей группе, скомандовал капитан. Волна стрел скосила первых термитов, показавшихся на свет, но за ними тут же из тьмы вынырнули их собратья. Стужев сомневался ещё пару секунд, но потом зарядил особый болт, предупреждая остальных: – Бью разрывным. – Но… Болт с противным свистом пересёк зал. Едва группа успела пооткрывать рты, чтобы сохранить барабанные перепонки, как зал содрогнулся от жуткого грохота, усиленного закрытым пространством. Писка догорающих термитов разведчики не услышали, у всех в ушах стоял звон, сдавливающий виски. Сергей вглядывался в темноту, ожидая появления Ястреба. Когда тот появился на свет, у любого в жилах похолодела бы кровь. Болт вошёл орку в щёку, чуть пониже скулы, раскурочив половину лица, кровь залила ему всю грудь, но ястреб шёл на врагов так, будто совсем не ощущал боли. Синева оцепенела на несколько секунд, пока её не толкнул в бок кто-то из товарищей. Казалось, что она слышит, как каждый из них судорожно сглатывает, пытаясь привести чувства в порядок. А Ястреб тем временем брёл на группу, крепче сжимая в руке залитый собственной кровью меч. Синева шумно вдохнула и натянула тетиву, целясь в шею, но орк увернулся. Потом ещё от нескольких снарядов. Термитов пока не было видно, хотя их треск до сих пор раздавался в глубине коридоров. Они защищали что-то более важное, предоставив Ястреба самому себе, как и любую незначительную часть роя. Он не был ни ферзём, ни ладьёй... простой пешкой, как и все насекомые, когда остаются одни и ползут куда-то далеко от гнезда. – Это наш шанс... – пробубнила Синева про себя, сама удивившись, насколько низко прозвучал её голос от постоянного напряжения. Но остальные члены группы тоже были не лыком шиты, потому быстро начали атаковать несчастного с разных сторон, пытаясь пробить его оборону или просто не попасть под удар, пока тот вертелся волчком, будто отбиваясь от назойливых слепней. Синева могла только раззадоривать его выстрелами, стреляя в ноги и плечи и вынуждая открыться метким ударам солдат. Орк долго не умирал. Броня элитного отряда самого вождя изготавливалась из самых прочных материалов, а мышечная память и отточенные рефлексы опытного бойца значительно усложняли задачу тем, кто рискнул пойти с ним на сближение. Даже стрелы и болты местами просто застревали, лишь отбивая занесённую с оружием руку и вынуждая всю тушу пошатнуться. Затем, даже истекая кровью, Ястреб выл и в агонии оборонялся всё яростнее, пока выстрелы и подножки не вынудили его упасть на пол, где орка и добили. Несколько вооружённых мужчин с разницей в секунды пронзили врага клинками, как кучка мелких ищеек, напавших на медведя. Хотя Синева уже и не знала, что было более жутким: само поведение орка, его разорванное лицо или то, как закончилась схватка. Но более ни с чем подобным лучница не хотела бы столкнуться никогда в жизни. Подавив эмоции, она подошла к трупу и изъяла ещё более-менее пригодные для стрельбы стрелы. Все остальные же переводили дыхание и вскоре вновь уставились на командира. Частично ожидая приказов, а с другой стороны будто надеясь, что он соображает и понимает чуть больше остальных. Стужев ответил своим подопечным не менее ошалелым взглядом, собираясь с мыслями. – Как минимум, мы теперь знаем, что произошло со службой безопасности, – выдохнул разведчик. – Посему, боюсь, с выжившими будет крайне туго. Он обернулся на вторую группу: – Забирайте майора и возвращайтесь. Заодно доложите обстановку. А нам придётся вашу работу доделывать. Сергей достал карту, оценивая сектор, с которым работали его коллеги. Плотная сеть цехов и небольших техпомещений прерывалась, уступая место огромному залу. Капитан задумался на несколько секунд. – Думаю, то, что в безумии ястребов виновата матка термитов, уже очевидно. По «счастливой» случайности Мачеха содержится совсем недалеко от нас. Мне кажется, после её ликвидации ястребы, если не придут в себя, то хотя бы перестанут действовать так слаженно. Вот только опытного пироманта под рукой нет. Он поднял глаза на соратников, продолжая размышления уже молча. – Какое-нибудь горючее точно должно быть в цехах, стоит только поискать, – предложил один из комитетчиков. – Я не об этом переживаю, – ответил Стужев. – Рядом с маткой, скорее всего, плотность термитов на один квадратный метр будет куда выше, чем здесь. Но если продолжим баловаться разрывными, созовём на праздник вообще всю лабораторию. У кого-то есть другие идеи? – хадаганец обратился ко всем, но посмотрел на орчиху. Синеве не особо была по душе идея того, что придётся сражаться с огромной образиной самого отвратительнейшего вида. Стрелы, как и мечи, против матки и огромного скопления бесполезны. Это всё равно что пытаться сражаться с песчаной бурей с помощью зонтика. Выход так и так оставался один. – Командир, – Лучница повернулась к остальным. – Есть одна мысль... Мы, в смысле орки, порой уничтожали целые термитники в более ранние времена, если таковые случались на месте стоянок. В степях они часто попадались и быстро отстраивались заново, пока караван бродил от одного пастбища к другому. Нужно много горючего и один лазутчик. Орчиха задумчиво отвела взгляд, пытаясь что-то скомпоновать в голове. – Газ пускать в таком месте нельзя, да и не из чего. Но я видела в подсобных помещениях канистры с топливом. Можно рискнуть обложить тварь открытыми канистрами и детонировать с расстояния. Вся группа на секунду задумалась, и почти воодушевилась, пока лицо одного из солдат вновь не исказилось недоумением. – Здорово, но опять же… Как вообще дойти то матки даже с этими канистрами, чтобы тебя не сожрали на подходе? – Нужен лазутчик. Кто-то, кто обмажется внутренностями насекомого, чтобы отбить собственный запах, – все брезгливо осмотрелись по сторонам, и Синева, выдохнув, решилась взять инициативу на себя. – Мне понадобятся для этого много ткани, возможно ваши рубахи, чтобы надеть их поверх своей одежды. Желчь сильно разъедает кожу. – И это сработает? – А есть другие идеи? – Тогда решено, – пресёк Стужев, ранее задумчиво стоявший в стороне. – Один осторожно идёт на разведку настолько близко к матке, насколько это возможно. Надо хотя бы знать, как и где она вообще засела. Вы двое стягиваете с себя по гимнастёрке. Как-нибудь потерпите броню поверх рубахи, и топаете в подсобку за канистрами. – Сколько тащить? – Больше четырёх я не унесу, – Сразу отозвалась орчиха. – Значит, тащите шесть. Две будут для резерва. Выполнять. Мужчины быстро занялись своими обязанностями, и, пока Синева снимала с себя доспех и «наряжалась», парни уже принесли канистры и разведали обстановку. Затем, зажимая носы, помогли орчихе приладить две канистры под мышками, а остальные две она несла в руках. – Когда я побегу, стреляйте по бакам, – сказала она напоследок и медленно двинулась в сторону чудовища. Желчь постепенно пропитывала одежду и начинала раздражать кожу. Очень хотелось почесаться, но Синева брела, сжав зубы, поскольку грохот канистры мог привлечь на неё насекомых. Даже бежать было нельзя, чтобы никак не раздражать жуков, которые и так нервно подёргивали крыльями. Само зрелище в центре площадки было тошнотворным. Иной раз просто непонятно, как природа могла создать настолько отвратительных существ. Огромное, раздувшееся белёсое тело, скованное толстыми хитиновыми пластинами, покачивалось и перебирало жвалами на крохотной мордочке. Брюхо матки то и дело сокращалось с неприятным чвакающим звуком, а весь пол был в слизи и какой-то паутине. В некоторых местах даже узнавались обглоданные трупы, лежавшие в зеленоватых лужицах. Синева сглотнула, сдерживая рвотный позыв и продолжила медленно приближаться к матке. Она чувствовала, как ей пристально в спину глядит весь отряд, а командир держит арбалет на прицеле. «Надеюсь, он не взорвёт канистры вместе со мной», – пронеслось в голове у Синевы, и она аккуратно присела на одно колено, ставя канистру на пол. Затем, открутив крышку, орчиха двинулась в обход. – Она прошла... у неё получилось? – прошептал один из оперативников, пока они все чуть ли не щурясь, всматривались в дальнюю часть коридора. – Да, прошла, – терпеливо ответил Алистер, готовя разрывной болт и уже всматриваясь в прицел. – Возвращается. Термиты, почувствовав едкий запах горючего, начали суетиться вокруг канистр. Одну даже опрокинули, и Синева, заметив это, прибавила шагу. Через пару секунд вообще побежала, махая руками. – Стреляйте! Желчь уже обжигала, а часть термитов пустилась за диверсанткой. Стужев придержал палец на спусковом крючке на мгновение, выдохнув. Силуэт орчихи качнулся с линии огня и болт, щёлкнув на выходе и просвистев совсем рядом с Синевой, влетел в зал с Мачехой. Взрыв ударил матку спереди, отбросив от неё десяток верных слуг, а через секунду зал вспыхнул ярким липким огнём, охватившим всё вокруг. – Прикройте! – Сергей заправил в ложе новый болт, но бросил арбалет, не тратя драгоценные мгновения на перезарядку, и рванул навстречу орчихе. Термиты лезли из всех щелей и постепенно заполняли коридор, перекрывая ей путь, а позади двигалась волна, способная в один прикус поглотить отряд карателей. Капитан остервенело рубил тварей саблей, освобождая Ярых проход и, когда она проскочила мимо него, развернулся на пятках и пустился следом. Один из его коллег за это время справился с зарядкой и, когда между беглецами и термитами образовалось достаточное расстояние, угостил их ещё одним разрывным. Группа бежала, на ходу отстреливаясь и отбиваясь до тех пор, пока плотный поток насекомых не поредел до разрозненных группок. Перебив остатки тварей, оперативники, наконец, смогли перевести дух. – Добротный фейерверк, – сказал комитетчик, передавая Сергею его арбалет. – Ага, – кивнул разведчик. – Кстати, до сих пор не выдавался случай так плотно его попользовать. А ты молодец, отличный план. Он обернулся на Синеву, чтобы одобряюще похлопать её по плечу, но увидел её круглые глаза и неестественную позу из-за зуда, вызванного желчью. – Так, раздевайся скорей. А сам стал снимать себя броню, чтобы поделиться своей, ещё чистой гимнастёркой. – Хотя… Пожалуй, стоит хотя бы обтереться, а то чистая одежда не поможет. Грязное сбрасывай и поищем какой-нибудь источник воды, не работали же они тут без умывальников. Потерпишь немного? Орчиха кивнула, болезненно оскалившись. Комитетчики рассыпались по ближайшим помещениям, быстро обнаружив санузел. Сергей помог Ярых аккуратно избавиться от остатков одежды, чтобы не разнести желчь на остальные участки тела. После того, как орчиха обмылась, он обтёр ей спину тряпкой, учтиво отводя взгляд в сторону. Тем не менее, в поле бокового зрения попали некоторые особенности. Синева была довольно сухой и изящно тонкой для орка при довольно подкачанном теле. А два шрама, один во всё плечо, второй через левую лопатку, указывали на то, что эта барышня уже успела попробовать жизни. Стужевская гимнастёрка пришлась Ярых по размеру, а ожоги были совсем лёгкими и немногочисленными, потому по окончании процедур можно было сказать, что оперуполномоченная не так уж и сильно пострадала. – Молодец, – капитан уже мог спокойно похвалить её, не боясь обжечься сам или сделать девушке больно. Он выдохнул и немного устало потёр глаза и лицо. – Одной проблемой меньше. Надеюсь, мы не устроили пожар во всей лаборатории. – Нет, – покачал головой один из коллег. – По ту сторону был закрытый гермозатвор, а с нашей стороны только обитый металлом коридор. Никакого воспламеняющегося инвентаря я не обнаружил. – Вот и ладненько, – Стужев даже немного воодушевился. Его определённо радовал тот факт, что ликвидирована такая жуткая тварь, а в его группе ещё нет потерь. – Дальше опять небольшая секция мелких лабораторий, примерно таких же, как мы уже видели, – Сергей уже запомнил карту и не полез за ней в этот раз. – Продолжим осмотр и, если найдём выживших, будем возвращаться. Группа вновь стала действовать по уже отлаженной схеме, двигаясь параллельно основной магистрали и попарно ныряя в помещения цехов. Здесь было уже гораздо тише и свободнее – термиты и Ястребы теперь не представляли прежней угрозы, а некоторых из них комитетчики даже находили в состоянии, близком к бессознательному. Благодаря этому проводить зачистку и осмотр было уже гораздо проще, и группа двигалась по лаборатории довольно быстро, а сам процесс стал почти рутинным. Капитан не подпускал к себе мысль о том, что это конец операции, но заметно повеселел. Появилась уверенность, что они смогут справиться с тем, с чем не справились Хранители. Это хороший кирпичик в непоколебимую крепость репутации Комитета, и, соответственно, жирный плюс для всех его служащих. – Можно интимный вопрос? – решил спросить разведчик, пока была возможность. – Да? – Откуда у тебя столько информации о происходящем, если ты не комитетчица? Естественно, ты можешь не отвечать, если это большой секрет. Но, если по счастливой случайности ты можешь открыть мне глаза на правду, буду очень рад. Тогда я буду знать, к чему себя готовить, и в каком виде подавать отчёт начальству. Просто пересечения с другими службами не всегда проходят гладко для таких, как я. – Я Имперец, который выжил, – ответ был коротким и исчерпывающим. – Больше вопросов нет. Всё встало на свои места. Сколько Сергей слышал про эту уже легендарную персону, столько понимал, насколько несладкая жизнь выпала несчастной, если верить хотя бы половине того, что рассказывают. За короткий промежуток времени её проволокли по всему Игшу, ткнув носом в каждый угол. Но и сама орчиха, видимо, того стоила, раз уже сам Яскер выдавал ей такие полномочия. А вот выживших, к сожалению, пока не было. Очень хотелось вернуться под руку с хотя бы какой-нибудь испуганной лаборанткой, а не выйти с другого конца лаборатории с пустыми руками. С этой мыслью Стужев завернул вместе с разведчицей в очередное помещение и разочарованно вздохнул. Два разорванных трупа учёных, кости развалившейся нежити и ещё несколько вялых скелетов, бессмысленно шатающихся взад-вперёд по помещению. Расправившись с ними на пару с Синевой, капитан наклонился над погибшими, но там ловить было явно нечего. Учёные были обезображены настолько, что, даже если они каким-то чудом воскреснут, вряд ли смогут связать хотя бы два слова. – Командир, – Синя коротко подозвала хадаганца, внимательно разглядывая что-то через толстое стекло блока тестирования. Капитан подошёл к ней и тоже всмотрелся вглубь соседнего помещения. Сердце Сергея пропустило удар и заколотилось в бешеном ритме. Разведчик буквально прилип к стеклу, во все глаза вглядываясь в тело в белом халате. Ему очень хотелось, чтобы это было правдой, чтобы едва заметное движение лёгких было действительностью, а не плодом его воображения. – Мне не кажется… Она дышит! – прерывисто произнёс хадаганец. Ярых обернулась на него с некоторым удивлением. Реакция командира на обнаруженных выживших ей показалась слишком резкой. – Да, дышит, – орчиха опять всмотрелась в лежащих по ту сторону. – И остальные, вроде, тоже. Разведчик, не отрывая взгляда белых пятен, стал обходить блок в поиске входа в него. Дверь оказалась герметичной и к тому же ещё и заблокированной. Как Сергей ни дёргал рычаг механического затвора, дверь не поддавалась. – Замок на мане, из-за резкого выключения питания его замкнуло, скорее всего, – подсказала Ярых, дивясь тому, какую очевидную вещь командир упускает из виду. – Мы вряд ли сможем попасть туда без спецоборудования. Тут нужна команда техников уже после полной зачистки… – Я должен убедиться в их безопасности! Орчиха отпрянула, ещё более настороженно посмотрев на капитана. Ей казалось, что с его типичным поведением она познакомилась в предыдущий час операции. И сейчас он вёл себя как-то возбуждённо. Или она не до конца понимает, что происходит. – За толщей армированного стекла они явно в большей безопасности, чем в остальной части лаборатории, – Синя кивнула на тех, кому повезло меньше. – Я не командую операцией, но мне кажется разумным оставить их там. Сергей протяжно выдохнул, успокаиваясь. – Прости, ты права. Это будет целесообразней. Мы знаем, что они здесь, живые, в безопасности. Можно поискать ещё кого-то, – это прозвучало так, будто он уговаривал сам себя. – Эм… командир, ты чего-то не договариваешь. – Женщина, которая лежит ближе всех… Это моя жена. Ярых понимающе кивнула, тем не менее, во взгляде её осталось явное неодобрение некоторой несдержанности капитана. Он это заметил и поспешил с объяснением: – Я просто не поверил своим глазам и вначале решил, что она тоже мертва. Для меня видеть её здесь – большая неожиданность. У нас разный уровень доступа и… В общем, я даже подумать не мог. Признаюсь – испугался. Разведчик зажмурился, тряхнув головой, и вновь заглянул внутрь блока, нашаривая глазами вентиляцию. – Пошли, наверное, дальше, – задумчиво сказал он и обернулся к орчихе. – Задохнуться они там не должны, люк вентиляции сейчас не загерметезирован. Если никого не найдём, вернёмся за командой техни… Боковое зрение разведчика уловило какое-то новое движение в блоке. Что-то стало сильно искрить, то ли разбитая лампа, то ли какое-то оборудование. Сергей обернулся и в следующий момент понял, что лужи на полу – вовсе не вода, а такое же горючее, каким они недавно спалили Мачеху. Очередной сноп искр рассыпался по полу, и топливо загорелось. – О Незеб! Стужев, как ошпаренный, снова рванул к двери, отчаянно пытаясь её открыть. Маленькая дорожка пламени одним прыжком добралась до экспериментального реактора в центре, панель управления на нём бешено заискрила. – Нет! Нет, нет, нет, нет! – капитан был готов зубами грызть металл, лишь бы прорваться сквозь преграду. Первая прозрачная капсула с маной треснула, выдав струю обжигающей энергии и ещё сильнее раздувая пламя вокруг. Хадаганец отчаянно бился о стекло, но на нём не появилось даже маленькой трещины. Реактор взорвался. Бледно-голубое пламя за мгновение заполнило блок, как аквариум. Ослепительный свет жёг глаза, привыкшие к полумраку, но Стужев смотрел, не в силах отвести взгляд. Одна десятая секунды растянулась в сотни раз, и он видел, как огонь постепенно накрывает Нонну, как вспыхивают её волосы и чернеет нежная кожа. Поток маны бился в замкнутом пространстве ещё секунд десять, и когда он полностью затух, взору разведчиков открылась совершенно пустая комната, с едва узнаваемыми кусками расплавленного оборудования. Сергей в оцепенении стоял перед опустевшим блоком, не шевелясь и не моргая. Всё произошло слишком быстро. Синева тем временем тёрла глаза, поскольку стояла как раз напротив взрыва аппаратуры. Казалось, что кожу обдало жаром, но на деле с их стороны стояла влажная прохлада. Открыв глаза, орчиха увидела лишь следы на полу в форме тел среди оплавленных до неузнаваемости предметов. Вентиляционная шахта сразу загерметизировалась при первом же замыкании, и пламя выжгло весь кислород, быстро затухая. Разведчица, забыв, как сойти с места, медленно перевела взгляд с погибших на командира. Тот будто окаменел, не способный отвести глаз с чудовищного зрелища. Что-то в нём оборвалось за одно мгновение, подвесив душу на ниточках. Синева медленно побрела к мужчине. – Командир, – тихо позвала она. Стужев не ответил. – Агент Алистер! Пальцы хадаганца, будто сведённые судорогой, пытались впиться в стекло. Его губы беззвучно шевелились, повторяя одну и ту же фразу, словно разведчик пытался снять проклятие или расколдовать себя. На Синю давила вся сложившаяся ситуация. Она знала, что слова тут излишни, пыталась представить, как тяжело потерять родного человека, причём так внезапно и вероломно... Но до сих пор что-то громыхало в глубине комплекса, сгущало сам воздух и пропитывало стены постоянным чувством опасности. Даже с горем на душе агенты до сих пор здесь не одни. Орчиха сделала решительный шаг к капитану, схватила его за плечи, развернула к себе и сильно тряхнула. – КОМАНДИР! Особого эффекта это не дало, потому на секунду её успела посетить мысль, что командование придётся взять на себя или хотя бы влепить звонкую пощёчину. Но взгляд Сергея вдруг стал осознанным и упёрся в глаза Ярых. Та на долю секунды смутилась, но выдержала взгляд и сняла маску. – Они не заслужили такого... Ободряющие слова сейчас найти было очень тяжело. Разведчик попытался обернуться, но Ярых не позволила, а в её глазах сверкнула какая-то ожесточённая решимость. – Не оборачивайся. Там больше никого нет, – убедившись, что его внимание не рассеялось, она добавила. – Нам нужно завершить операцию, командир. Мы ещё спросим ответа с виновных по полной программе, потому возьми себя в руки. Сергей несколько раз кивнул. – Да… да. Двигаемся дальше, – тяжело ответил он. Они вышли в коридор, где встретились со второй частью группы. – У вас ничего? – спокойно спросил капитан. – Нет. – Работаем. Синя обратила внимание на тон и слова, которые командир выбрал для разговора. До этого момента он общался с коллегами в относительно неформальной манере и голос его был довольно эмоционально окрашен. Сейчас разведчик говорил, как восставший, ровно, размеренно, низко и неестественно. С одной стороны, орчиха пожалела его, понимая, какой удар он только что перенёс, с другой радовалась, что капитан умеет переключаться в совсем рабочий режим. В обратной ситуации ей пришлось бы взять ответственность на себя. Также на глаза попался ещё один нюанс. Ранее хадаганец при разговоре и в просто спокойной обстановке открывал лицо, отчего Ярых сделала вывод, что ему не очень нравится маска как деталь уставной формы. И от того, как он дёргал её туда-сюда, хотелось предложить уже определиться – либо полностью снять, либо уже надеть и терпеть. Но теперь разведчик закрыл своё лицо насовсем. Похоже, для него это работало, как психологическое реле. «Пусть так, лишь бы крыша не поехала», – подумалось орчихе. Хотя через несколько секций ей снова выпала возможность усомниться в адекватности командира. Группа, пересекая магистральный узел, обнаружила ещё одного выжившего. Хадаганец проводил какие-то манипуляции с малым реактором в центре зала, когда разведчики подошли ближе, стало понятно, что он саботирует систему. На приказ сложить оружие и сдаться мужчина резко обернулся, выхватил меч и с воплем бросился на комитетчиков: – Во имя Тэпа! Ярых отреагировала молниеносно, пустив ему стрелу в грудь. Мысль о взятии в плен и допросе сразу её не посетили из-за общей напряжённости и незнания, чего можно ожидать от очередного врага. Хадаганец пошатнулся и упал на спину, выронив меч. – Демон... – ругнулся один из бойцов. – Стоило взять живым... Пока все замешкались, капитан чеканным шагом подошёл к застреленному и резким движением выхватил его документы из нагрудного кармана. – Стас Хмарин, комиссариат Хранителей Империи. Удостоверение хрустнуло в руках. Глаза Хмарина открылись, он надрывно кашлянул кровью, а его окровавленный рот исказился в гадкой ухмылке. – Тэп вечен. Вы не сможете помешать ему... Стужев никогда не убивал, движимый жаждой мести. Но сейчас все чувства, которые он закрыл в себе, вырвались наружу, заставив разведчика потерять над собой контроль. Хмарин стал красной тряпкой для его ярости, ведь именно он был виноват в произошедшем. Резкие удары кинжалом один за другим опускались на грудь и лицо культиста, он умер уже после второго, но оттащить Сергея удалось только тогда, когда верхняя часть тела Хмарина превратилась в кровавое месиво. Подчинённые Стужева были в таком ужасе и недоумении от поступка командира, что никто даже не решался задавать вопросов, вовсе не понимая происходящего. Синева в свою очередь всё же была орчихой и за свою жизнь видела расправы и похуже. К тому же она была почти солидарна с командиром, внутри неё тоже нарастало негодование. Для Ярых больше стало неожиданностью увидеть такое поведение у человека. Спустя несколько мгновений красная пелена сошла с глаз капитана. Он посмотрел холодным равнодушным взглядом сперва на труп, потом на своих подопечных. Нужно было как-то исправить положение. – Так было нужно, – бесстрастным тоном начал он. – Насчёт допроса... Он уже умирал. Допрашивать идейного на месте – пустая трата времени. И из Чистилища бы он нарочно не вернулся. А для извлечения данных из головы лабораторным путём должно пройти не более минуты от момента смерти. А вот этот финт орчихе понравился ещё меньше. Капитан довольно ловко оправдал себя, и вообще всё выглядело так, будто хадаганец не особо переживал о том, какое зверство он себе позволил минуту назад. То ли он всё же тронулся головой, то ли мастерски умел менять личности, выбирая самую подходящую под ситуацию. И теперь было непонятно – какая из них настоящая и показывал ли командир своё истинное лицо в принципе? И как можно доверять такому человеку? Утешала лишь мысль о том, что большая часть лаборатории позади, развязка уже где-то недалеко, а капитан, хоть и чудит, ещё способен выполнять свои основные функции. Нужно найти Черепа и привести его к Коловрату. Всё остальное – не её дело. По основной магистрали двигаться было на порядок проще. Отсутствие дверей через каждую секцию и, соответственно, выпрыгивающих из-за угла тварей очень облегчали дело. За каких-то пять минут группа покрыла расстояние большее, чем за всё время операции. Остановиться их вынудили тяжёлые ухающие звуки шагов, доносящиеся из следующего узла. Нечто огромное и грузное ходило из стороны в сторону, так же позвякивая чем-то, словно было заковано в цепи. – Двигаемся скрытно. Без команды огонь не открывать, – отчеканил капитан. Разведчики беззвучно вкатились в зал, в очередной раз ошалевая от увиденного. Вокруг какой-то огромной установки взад-вперёд ходил здоровенный орк. Он был раздет наголо, всё его тело покрывали металлические пластины и неведомые устройства, вживлённые прямо в плоть. Всю эту технологическую жуть венчал уродливый шлем, с которого свисали обрывки проводов и шланги неизвестного назначения с металлическими цилиндрами на окончании. Именно они, постукивая друг о друга, издавали этот зловещий звон. – Это и есть Череп Степных? – спросила Синева то ли у себя, то ли у окружающих. Увиденное настолько её шокировало, что в первые секунды было сложно поверить собственным глазам. Она ожидала увидеть обычного орка, ну может, в лабораторной робе, разве что. Но перед ними был не испытуемый. Череп был таким же узником лаборатории, как подопытная нежить, матка термитов или демоны. Это нельзя было назвать опытами, это была настоящая пытка. – Я попытаюсь поговорить, – вызвалась орчиха и сделала к нему несколько осторожных шагов. – Мучители! Я больше не позволю издеваться над собой! – зарычал на неё Череп, но пока не атаковал. Синева сглотнула, и снова сняла маску, чтобы орк видел, что она из его племени. – Послушай, если ты пойдёшь со мной, всё кончится. Никто больше не станет пытать тебя. Не посмеет. На твоей стороне Коловрат и потому... Сильнейшая пси-волна ударила разведчицу, отбросив её на несколько метров. Ярых не успела ничего понять, потеряв сознание. Орчиха пришла в себя, ощущая, как звенит в голове. Глаза не сразу смогли сфокусироваться на фигуре командира со шприцом в руке. Стужев поводил пальцем у неё перед носом и, заметив реакцию, спросил: – Ещё укол или проясняется? – Проясняется. Непонятно, чем её накачали, но боли Синева уже не чувствовала, а размытая картина перед глазами довольно быстро становилась чёткой. – Что с Черепом?! – орчиха резко поднялась на локтях и замерла с открытым ртом. Степных был мёртв. Рядом лежал труп одного из Стужевских подчинённых без головы. – Выбора не было. Усмирить его не удалось, – пояснил капитан. Провал. Но грудь Ярых сковал не страх перед грядущим гневом Коловрата. У неё не укладывалось в голове, как такое может происходить в двух шагах от той красивой и солнечной Империи, какой её преподносили гражданам политработники. Сколько чести и гордости она внушала орочьим кланам именем Вождя, сколько доблести обещала. И вот она «честь и доблесть», гордость орков, их Надежда лежала у ног разведчицы голая, вся в крови, имплантах и проводах. На секунду её охватил гнев, прорастая их глубин души, и уже обжигая ладони, сжавшиеся в кулаки. Неужто он сам позволял на себя это надевать? Выходило, что так. На Черепе были только свежие раны, будто он резко сорвал с себя крючки с датчиками. Но тем не менее, увиденного уже не стереть из памяти. Его вопль и ярость клокотали теперь в Синеве. – Почему? – прохрипела орчиха. Почему с ним обращались, как с животным? Почему всё закончилось вот так? Разве можно... – Это тёмная сторона Империи, – прервал мысленный поток капитан. – Цель оправдывает средства. Ответственность за всё это лежит на плечах у людей, куда более влиятельных, чем мы с тобой. А ты принимаешь часть этого груза, когда выбираешь себе их в лидеры, когда решаешь, что готова им верить. Если ты столкнулась с таким впервые и чувствуешь, что не можешь принять это – задумайся, веришь ли ты своим вождям и способна ли нести вместе с ними их бремя. Он оглянулся на трупы позади себя, а потом отвёл взгляд куда-то в сторону. – Это не последнее разочарование на твоём пути. И, если сомнения будут наполнять твою голову – это тоже нормально. Поднимайся, нужно завершить операцию. Он потянул Ярых за руку, помогая подняться. Мёртвых так и оставили лежать посреди зала, заниматься ими будут уже другие люди. В секторе лаборатории, где проводились опыты над демонами, группа Стужева встретилась со всей остальной частью спасательной команды. Практически у всех были потери, и только два командира смогли похвастаться найденными выжившими. Теперь командный состав активно спорил насчет того, как бороться с архидемоном, над которым учёные пытались установить контроль силами орка-мистика. К счастью, монстр не стал бродить по лаборатории подобно своим собратьям и практически смирно сидел в ангаре, где ранее содержался, питаясь энергией разрушенного реактора. – Давайте не пороть горячку, – говорил кто-то, – это вам не мелочь всякая. Тут не один выстрел из корабельного орудия нужен, а вы хотите идти на него с ножами и арбалетами. – Не перекручивайте мои слова, – уже раздражаясь, отвечал другой офицер. – Я говорю о том, что у нас нет времени. Нужно ликвидировать его как можно скорее. – Как вы себе это представляете? – Среди научного инвентаря в ангаре есть джунские големы. Вероятнее всего их применяли как раз для усмирения демона. Я более, чем уверен, что они в рабочем состоянии. – А у кого из вас, скажите на милость, есть соответствующая квалификация? – Моя группа обучена управлению джунскими механизмами. – Но ведь к ним ещё нужно подобраться... – Другие будут отвлекать. – Это крайне рискованно. – Вы хотите встать на одну ступень с Хранителями? Товарищ Рысина спустит шкуры со всех. – Я терять своих людей не хочу! Стужев не принимал участия в перепалке, ожидая её завершения. Вот только офицеры всё никак не приходили к общему решению, и это стало его утомлять. Он сам склонялся к тому, что дело нужно довести до конца. Потому, чтобы хоть как-то подтолкнуть коллег к действию, раздал подопечным указания и двинулся вместе с ними к ангару. Страха уже не было. Было только желание закончить, вычеркнуть последний пункт из списка и дать отчет о результатах. Есть оружие, способное убить эту тварь. В остальном будут импровизировать. Ругань тут же стихла, кто-то махнул рукой, кто-то облегчённо выдохнул, и офицеры принялись к составлению плана атаки. – Погоди, капитан, – подпол догнал и притормозил Сергея. – Спасибо. Без тебя эти умники спорили бы ещё час. Сейчас уже конструктив пошёл, присоединяйся. План составили быстро, комитетчики, перегруппировавшись, собрались под ангаром. Действовать надо было быстро и без ошибок. Если оступится кто-то один – погибнут все. Большим преимуществом для оперативников было огромное пространство ангара, где они могли свободно перемещаться, не натыкаясь на какие-либо преграды. Демон не отличался высоким уровнем интеллекта, потому привлечь его внимание туда, куда требовалось, оказалось несложно. Пока часть бойцов ошалело носилась по ангару, увлекая за собой монстра, другая разогнала клыкастых лупоглазых лягушек, скопившихся возле древних механизмов. А когда пилоты заняли свои места, ситуация быстро повернулась в пользу комитетчиков. Несколько минут в ангаре стоял дикий грохот и свист оружия, созданного погибшей много веков назад цивилизацией. Демон выл и метался из стороны в сторону, пытаясь схватить и разорвать обидчика, но и в сближении натыкался на достойный отпор. Тем, кто вначале раззадоривал тварь, приходилось теперь вжиматься в стены ангара, чтобы не попасть под раздачу. Чудом или милостью покровителей этот бой закончился без потерь, однако ликовать по этому поводу никому уже не хотелось. Перемазанные в крови, желчи термитов и копоти, комитетчики покидали лабораторию без чувства победы. Сегодня секретные службы Игша понесли огромные потери. Синева Ярых незаметно улизнула к телепортатору, мысленно готовя себя к буре в орочьем посольстве. Это была первая её миссия, окончившаяся полным крахом. Но тяжелее всего на душе было от другого. После увиденного в лаборатории внутри орчихи что-то надломилось и заслоняло сознание болезненным пятном. И на фоне этой новой незнакомой боли ушибы, ожоги и травма головы терялись и казались совсем незначительными. Стужев держался до последней секунды, рапортуя через стиснутые зубы. Поставив точку в своём отчёте и получив разрешение идти отдыхать, он отпустил ниточку сознания и провалился в транс. Дальше Сергей практически ничего не помнил. Как вышел из Ока Мира, как добрался до дома – все происходило, будто во сне. *** Шла вторая неделя после инцидента. Сергей проснулся посреди ночи и, повернувшись на другую сторону, увидел пустую половину кровати. Ему показалось, что она просто встала и пошла в ванную. Стужев подорвался с постели, быстрым шагом прошёл по коридору и рывком открыл дверь в уборную. Темно и пусто. Её не было. Хадаганец лишь помотал головой и пошёл проверить кухню. Нонны не было и там. Сергей сел возле окна и закрыл глаза. Уже несколько дней ему будто снился кошмарный сон, и проснуться никак не получалось. Он не мог привыкнуть к тому, что её больше нет. Что она не встретится ему в коридорах Ока Мира, не выбежит в прихожую и не прыгнет к нему в объятия, когда он в очередной раз вернётся домой. Лёгкие сдавило, стало тяжело дышать, в грудь опять забралось ощущение, похожее на страх. Сознание играло в ужасную игру – с одной стороны, Стужев никак не мог смириться с тем, что никогда больше её не увидит, а с другой – полностью осознавал, что ничего нельзя вернуть. Едва слышный шорох вырвал его из размышлений, а тело обдало жаром. Сергей кинулся обратно в коридор, в прихожую, затем в спальню, попутно включая везде свет. Однако это ничего не изменило. Он вернулся в спальную, повалился на постель и зажмурился, заставляя себя заснуть. Или проснуться? Это было неважно потому, что находиться в этой реальности ему было уже невыносимо. Сергей натянул на себя простыню и замер, стараясь расслабиться. И сразу же почувствовал, будто кто-то лежит рядом. Хадаганец перестал дышать, прислушиваясь – мир вокруг переполнился звонким давящим шумом, будто его оглушило. Стужев прекрасно понимал, его надежда на то, что Нонна сейчас окажется рядом – это уже какая-то крайность, граничащая с безумием, однако всё равно боялся вновь столкнуться с реальностью. Пролежав так ещё несколько минут, Сергей, наконец, вылез из-под простыни навстречу неизбежному. Очень хотелось зарыдать, Стужев почему-то был уверен, что это поможет хотя бы немного, но слёз не было. Заснуть тоже не получалось. Лишь под утро он проваливался в бредовую полудрёму, не приносящую ни капли отдыха ни его уставшему телу, ни измученному рассудку. А когда приходила пора отправляться на работу, разведчик, сцепив зубы, приводил себя в порядок и маршировал в штаб. Там было ещё хуже: выезды капитану не назначали и взамен нагрузили работой с разведданными. Приходилось собирать всю свою волю в кулак, чтобы справляться с получаемым объёмом информации, и оттого каждый вечер Стужев чувствовал себя выжатым до последней капли. Сцепил зубы Сергей не только буквально, но и фигурально. Нон пытался говорить с ним, но капитан боялся, что если разожмёт челюсти, то сразу же и расклеится. Допустить этого он не мог, потому как знал – его сразу же спишут. Его начальник не обладал сострадательностью Нона и ставил человеческие чувства гораздо ниже целей Комитета. Стужев не мог знать, помогут ему разговоры или его окончательно прорвёт, отчего решил держать язык и чувства за зубами. От напряжения его бесконечно тошнило, аппетит пропал – разведчик с трудом заталкивал в себя дневную норму и нередко сбрасывал её обратно в туалете. А все попытки Сергея достучаться до начальства почему-то летели в пустоту. Единственной мыслью, способной отвлечь его от скорби, была жажда добраться до правды. Зачем культисты саботировали работу лаборатории? За что погибла Нонна? Но к данным его не подпускали – люди чином повыше отвечая простым нет, а коллеги по цеху печально разводя руками. Потому приходилось заниматься тем, чем прикажут. Первое время капитан был движим чувством долга, убеждая себя не останавливаться. Пример Имперца, который выжил, тоже поддерживал его. Сергей понимал, что на её судьбу, вполне возможно, выпало не меньше, а то и больше испытаний, но она не отступила перед ними. Потому и он должен не отступать. Сам когда-то говорил – есть личное, а есть коллективное. Нельзя ставить любовь к ближнему выше любви к Родине. Но раз за разом перед глазами вспыхивал огонь за толстым слоем армированного стекла. Стужев находился с другой стороны, в безопасности, но будто сам выгорал изнутри этим бледным голубым пламенем. Словно в трансе он смотрел эту картину десятки раз, не в силах отогнать наваждение. Через некоторое время капитан вошёл в ритм и даже привык к своему состоянию. Рассудок болел теперь всё время, а не приступами, и Сергей свыкся с постоянной болью. Он будто уснул тяжёлым бредовым полусном, в котором все ощущения немного притупились. Если от помощи Нона удалось отвертеться, то от врачей Комитета уже никак. Разведчику прописали какие-то тонизирующие средства, дали отпуск на месяц и отправили в стационар, приставив личного психолога. По возвращении Сергея перевели на совсем рутинную бумажную работу, не требующую особой концентрации, под предлогом того, что нагрузка ему сейчас ни к чему. Вот только вся эта бюрократия сводила его с ума и лишь больше усыпляла сознание хадаганца. Хотя… Быть может, они правы, думалось ему. Может, в этой дрёме он переболеет и со временем восстановится в роли агента. Должен переболеть. *** Сегодня вечером Стужев нормально поужинал в ресторане, а по пути домой думал, что уже начинает смиряться с произошедшим и приходить в себя. Прошлого не вернуть, а ему нужно жить дальше. Пища впервые за долгое время усвоилась нормально, Сергей понадеялся ещё и на нормальный сон. Безумно хотелось наконец отдохнуть. Хадаганец поднял глаза на окна своей квартиры и остановился. Горел свет. Разведчик открыл входную дверь и замер на пороге. Нет, это не он забыл потушить свет. В его доме кто-то хозяйничал. – Оля? – неуверенно позвал Стужев. Сестра выглянула из кухни и быстрым шагом засеменила к нему. – Серёж, привет! – она прошла в прихожую, вытирая на ходу руки. – Прости за самоуправство. Просто о тебе ничего не слышно уже с месяц… И Нонны я что-то тоже не вижу, хотя до этого мы часто общались. Подумала, что может, вам нужна какая-то помощь. И правда, я как пришла, а у вас тут пылюка, холодильник пустой… У вас на работе совсем завал? Эм… ты в порядке? Сергей смотрел на сестру, совсем не зная, что ответить. Нужно было дать ей понять, что больше с его женой они не увидятся, но не сказать правды при этом. – Мы больше вместе не живём, – бесстрастно произнёс разведчик. – Почему? – удивлению Ольги не было предела. – Мы развелись. Не разуваясь, Стужев прошёл на кухню мимо сестры. Оля замерла на месте, открыв рот и удивленно бегая глазами из стороны в сторону. Опомнившись, она поспешила следом. Хадаганец уже сидел за столом, устало глядя в одну точку перед собой. – Но почему? – сестра стала ходить по кухне туда-сюда. Было не понятно, то ли она настолько удивлена, то ли негодует. – Так сложилось. – Серёж, я не понимаю, у вас же всё так было хорошо! Я видела тебя! Ты же был счастлив! Что случилось? Слова «ты же был счастлив» бритвой резанули по мыслям. Капитан стал стремительно терять самообладание, но пока ещё выглядел спокойным. – Обстоятельства. – Обстоятельства?! – теперь Стужева уже точно вспылила. – Да что с тобой такое? Почему ты не можешь остепениться?! Ты отстранился от нас, совсем перестал нам рассказывать, чем занимаешься, быть может, ради нашего блага, конечно… Но ведь тебе самому плохо в одиночестве. И когда ты женился, я надеялась, что рядом с Нонной ты обретёшь спокойствие и размеренную жизнь. Эта женщина была способна дать тебе это! Почему ты её прогнал? Почему? – Оль, – последние капли терпения уже покидали хадаганца. – Уходи. – Ты… Ты показываешь мне на дверь? Мужчина кивнул. На несколько долгих секунд в квартире повисла мёртвая тишина, брат с сестрой сверлили друг друга взглядом. Сергей – умоляя прекратить этот разговор, Ольга – пытаясь понять, о чём говорят его глаза. Не сказав более ни слова, Стужева вынула из сумки копию ключей, положила их на край стола и оставила брата в одиночестве. Дверь она закрыла тихо, но для него она будто громыхнула. Разведчик вынул руки из-под стола, с удивлением обнаружив их разодранными в кровь. Есть Олину стряпню он не стал. Кое-как забинтовав раны, Сергей попытался отойти ко сну, но на него опять напала бессонница. Всё вернулось – боль, бред, взрыв в лаборатории перед глазами. Как много времени нужно было, чтобы хоть немного прийти в себя и какой маленький нужен был толчок, чтобы разведчика затянуло обратно. Утром он вновь отправился на работу. Пачка бумаг белым пятном замерла перед его глазами, так и не наполнившись аккуратными чернильными следами. Через какое-то время, сам не помня, как, капитан оказался в знакомом кабинете. Негус принял его с радостью, и даже какой-то заботливой нежностью. – Что расскажешь? – спросил он, усадив друга на привычное место. – Нон, есть просьба. Очень нескромного характера. – Я слушаю, – восставший отложил записи и, сцепив руки в замок, в ожидании уставился на Сергея. – Я уволиться хочу. Негус Нон опустил взгляд на стол, скользнул глазами по бумагам, по пресс-папье, ручкам и карандашам, аккуратно стоящим в стакане. Потом еле слышно скрипнул остатками зубов и снова посмотрел на капитана. – Сергей, ты же в курсе, что комитетчик бывшим не бывает? – Поэтому к тебе и обращаюсь. – Даже моих связей не хватит для твоего ухода по-тихому. Ты ведь понимаешь, что после произошедшего тебя никто просто так не отпустит? Теперь службу в Комитете можно окончить лишь посмертно. Или вылетев с треском. – И что у меня треснет? – Как минимум – погоны. За ними – характеристика и возможность найти нормальную работу. – Мне, в общем-то, наплевать на улетевшие погоны. Лишь бы самому в астрал не улететь. – Ты это… заканчивай с суицидальными помыслами. Иначе няньку к тебе приставлю. А по поводу увольнения – ничего обещать не стану… – Нон! – Стужев подался корпусом вперёд, глядя на алхимика снизу вверх. – Нон, я молю тебя о помощи! Комитет убивает меня! От внутреннего порыва у Сергея сбилось дыхание и смешно сорвался голос. Вот только восставшему, глядя на него, смеяться совсем не хотелось. – После смерти взвода мне помогли прийти в себя, подняться на ноги. Но сейчас… Все эти таблетки и походы к врачу вместо того, чтобы помочь мне обрести контроль над своим рассудком, порождают только новые странные привычки, которые скорее управляют мной. Я больше не справляюсь, понимаешь? Всё, что я вижу в своих снах – это тело жены, сгорающее в манапламени. Я могу ощущать только собственное бессилие и бесконечную боль. И Комитет, все эти бумаги, лица, психолог – только напоминают мне о том, как я слаб и бесполезен. Каждый день я заставляю себя забыть, отвлечься, не думать, не чувствовать, но лишь сильнее утопаю в этой трясине. Разведчик вдруг замолчал, резко успокоившись, лицо его стало совсем бесстрастным. – Меня всё равно уже списали. Никто прямо мне этого не сказал, но я не гожусь для работы, за которую хотел бы взяться… Которая, может быть, мне и помогла бы. Но и выпускать меня нельзя. Находясь так близко к ответам на свои вопросы, но не имя возможности получить их, я сойду с ума. Списали, пусть отпустят. Нон печально опустил глаза. Его боль за друга можно было заметить по тому, как металлические пальцы ещё сильнее сцепились друг с другом. – Я не уверен, что смена обстановки тебе поможет. И никто не предоставит тебе более профессиональной помощи, чем врачи Комитета. – Мне давали отпуск и отправляли на лечение. Но это время было потрачено впустую. Я по-прежнему болен, и с каждым днём мне становится всё хуже. Я больше не могу видеть эти коридоры, свой рабочий стол, коллег… Это всё похоже на замкнутый круг. – Я тебя понял. Постараюсь сделать всё, что смогу. *** Сергею очень повезло иметь среди друзей восставшего с таким высоким званием, это открывало множество дверей и возможностей. К сожалению, добиться внедрения Стужева в дело о культистах всё равно не удалось, однако о его бессрочном отпуске Негус договорился довольно быстро. Всего через пару дней его освободили от обязанностей и пригласили для беседы. – Капитан Стужев, вы действительно собрались увольняться? – Так точно. Далее минут пять они молча смотрели в бумаги, что-то показывая друг другу пальцем и не озвучивая свои мысли на этот счет. Сергей вдруг ощутил чье-то присутствие, и аккуратно, едва повернув голову, боковым зрением рассмотрел сидящего в углу Нона. Тот спокойно разглядывал лепнину на потолке. Стужев снова повернулся к публике, не подав никакого виду. Сидит – значит так надо. Когда осмотр бумаг был окончен вопросы возобновились: – Отчёт в своих действиях отдаёте? – О возможных последствиях догадываетесь? – С квартиры переезжать не собираетесь? – По вещевой службе задолженностей не имеете? Стужев не успевал отвечать на вопросы, так как они лились монотонным нескончаемым потоком. И только тогда, когда они заткнулись, он ответил на всё сразу. – Так точно. Никак нет. – Свободны. Подождите в приёмной. Хадаганец вышел в соседнюю комнату и опустился на свободный стул под дверью, мысленно благодаря своего друга. По ту сторону сейчас продолжалась беседа, участие в которой для разведчика, вполне вероятно, было бы целым испытанием. Нон взял удар на себя, оставив Сергею только необходимость подтвердить свои намерения. Минут через пятнадцать алхимик вышел из кабинета с одинокой справкой, старым военным билетом и паспортом Стужева в руках. – Снимай погоны, – восставший постарался произнести это мягко, но Сергея понижение не удивило, он всё понимал и был готов к этому. Разведчик аккуратно сложил их вместе и вручил другу. – Спасибо тебе, – он поднял голову, посмотрев Нону в глаза. – Если тебе нужна будет помощь, любая… Что угодно. Сделаю для тебя всё, что мне будет под силу. Алхимик посмотрел на хадаганца в ответ с какой-то отцовской печалью. Сергей выглядел ужасно уставшим, истощённым и опустошённым. От такого вида сердце Негуса обливалось кровью. Он был готов даже обнять Стужева, если бы только ему это помогло. – Чем собираешься заниматься? – Понятия не имею. Буду гнить у себя дома, – Сергей рассовал документы по подсумкам и засобирался. – Послушай, Стужев... – Нон жестом попросил его задержаться. – Я довольно долго прожил среди современных людей... У вас, хадаганцев, есть такое свойство... Вам нужно занятие. И не просто занятие, а работа, желательно, такая, какую вы умеете делать. Без дела вы даже... стареете быстрее, что ли... Да, ты можешь устроить себе отпуск и действительно не заниматься ничем, ну скажем, месяц или два. А потом ты начнешь хиреть. Гнить заживо, и не внешне, нет. Это будет происходить изнутри. Я понимаю, что сейчас тебе не до умных речей, поверь, я знаю, как тебе больно. Ты истощен, зол на себя, Комитет, ты не знаешь, как жить дальше. Но так не будет продолжаться вечно и очень скоро наступит момент, когда необходимо будет идти вперёд. Пожалуйста, когда немного придешь в себя – постарайся не дать разрастись дыре в своем сердце. У тебя добрая душа, Сергей. Для неё обязательно найдется лекарство. Разведчик, сделав усилие над собой, кивнул и улыбнулся. Как мог. Нон очень хотел видеть его здоровым и счастливым, и сейчас Стужев попытался отблагодарить его хотя бы этим. Оказавшись у себя дома, хадаганец почувствовал наконец, как он опустел. Переступая порог квартиры, он уже ни на что не надеялся. Только снимки, некоторые личные вещи и кольцо на пальце продолжали обжигать. Нужно было избавить себя и от этих напоминаний. К концу дня разведчик сидел у края Игша, наблюдая за тем, как огонь поедает то, что осталось от его жены. Когда костёр догорел, свободный степной ветер стал сдувать пепел в сторону астрала. Последней вещью, к тому же несгораемой, было кольцо. Сергей крутил его в руках, размышляя о том, как он устал от круга событий в своей жизни. Устал… Устал… Устал… Стужев подошёл на самый край берега и посмотрел вглубь астрала. Всего один шаг. Всё должно произойти очень быстро. Сразу мимо Чистилища. Очень быстро. Всего один шаг. Хадаганец выбросил из кармана кусочек метеоритного железа. Один шаг… Один… Кольцо соскользнуло с его ладони и в одно мгновение пропало из виду, блеснув напоследок искоркой металла. Сергей поднял ногу, чтобы шагнуть следом. – Почему я жив? – спросил он у астрала. – Почему мои друзья, моя любовь мертвы, а я всё ещё здесь? Почему они, а не я? Астрал ответил порывом ветра, оттолкнувшим разведчика от края аллода. – В чём моё предназначение? Что я должен сделать, чтобы заслужить ответы?! – Стужев заорал в лиловую пустоту. – Зачем я живу?! В этот раз ответа не было. Но зато в голове Сергея возникла мысль о том, что, если он ещё жив, значит ему должно сделать нечто важное, о чём он может и не догадываться. Покончить с собой – значит сдаться. И он готов сдаться. Потому хадаганец резко развернулся, зашагав прочь от искушения. Прочь от злого шёпота собственного измученного сознания. Прочь… Прочь… И будь, что будет. Продолжение Просмотреть полную запись
  7. Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Он покидает родные края и поступает на военную службу, где сталкивается с реалиями жестокого мира за пределами нейтральных территорий. Множество испытаний ожидают его на этом пути: радость и боль, счастье и страдания всегда идут рядом с ним. В основу повествования положена армейская тематика, большое внимание уделено анализу нравственно-психологического состояния героев книги. Экшен – в очень умеренных количествах. Иллюстрации к повести: VK, DeviantArt Вступление. Вечная мерзлота Часть I Глава первая. Опоздание Глава вторая. Испытание на прочность Глава третья. Проверка на вшивость Глава четвёртая. Напускное и настоящее Глава пятая. Вопрос выбора Глава шестая. Трясина повседневности Глава седьмая. Вдали от привычного Часть II Глава восьмая. Нулевой потенциал Глава девятая. Билет в один конец Глава десятая. Непримиримость Глава одиннадцатая. Сеятель Глава двенадцатая. Из ученика в учители Глава тринадцатая. Заочные потери Часть III Глава четырнадцатая. Зов Родины Глава пятнадцатая. Ломка стереотипов Глава шестнадцатая. Шаг в отражение Начало Глава 15. Ломка стереотипов (продолжение) Чёрная пустота вокруг и тишина. Тишина мёртвая, лишённая звуков целиком и полностью, даже собственного дыхания и лёгкого постукивания крови в висках. Даже время, казалось, здесь отсутствует, и, очнувшись, Сергей не мог понять – он провёл в этом ничто целую вечность или всего пару мгновений. Ощутив своё тело, старлей резко выдохнул и поднялся. Вокруг царил полумрак, мягкий свет свечей теплился где-то вдалеке. Стужев поднял глаза и увидел огромные колонны, уходящие в темноту. – Я… умер? – спросил хадаганец, глядя перед собой. – Ещё нет. Слова донеслись из-за спины так неожиданно, что разведчик подпрыгнул на месте. С плохо скрываемым страхом он медленно обернулся. – Привет! Эльф сидел на заднице, свободно вытянув ноги перед собой и опираясь руками о холодный пол. Он очень дружелюбно улыбался, будто встретил старого знакомого. – Ты как искры лишился? – он подался вперёд, сложив руки на животе. Хадаганец отпрянул от этой весёлой рожи, а через мгновение после того, как вопрос эльфа прозвучал в его голове ещё раз, он схватился за горло, нервно его ощупывая. От смертельного ранения не было и следа. Боли тоже не было. Перед глазами возник наконечник стрелы и собственные окровавленные руки. Стужев запаниковал. Нет, не может быть… Его застрелили… Неужели, это конец? – Эй, – эльф помахал перед лицом старлея. – Так как ты сюда попал-то? – Я…? – часто дыша, переспросил разведчик. – Да-да, ты. – Стрела… догнали меня. Остроухий разочарованно поджал губы и закатил глаза, явно не удовлетворившись столь коротким рассказом. – Так… где я? – всё ещё оправляясь от шока, спросил Сергей. – В Чистилище, где же ещё, – эльф ответил таким тоном и взглядом, будто вопрос был идиотским. – Ты ещё пока не того… не окончательно концы отдал. Чистилище. Так вот оно какое. Нет, рассказы о нём не могли вместить в себя всего его величия, они были лишь жалкой сжатой иллюстрацией. Хадаганец посмотрел сначала в одну сторону – огромный зал заканчивался ступенями, а над ними возвышались ворота невиданного размера. Сквозь щель в них брезжил дневной свет, больно бьющий по глазам тех, кто уже привык к полумраку. Стужев обернулся назад – колоннада двумя ровными рядами устремлялись далеко вперёд и невозможно было понять, была эта дорога бесконечной или же обрывалась в темноте. Наконец, взгляд Сергея устремился вверх – колонны всё так же устремлялись непривычно высоко, а вместо потолка он увидел тьму, огромную и всеобъемлющую. На мгновение ему показалось, будто эта громада надвигается на него, готовая поглотить его, и от этого старлея затошнило. Опустив глаза и прикрывая рот рукой, он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. – И… – стараясь вернуть себе самообладание, заговорил хадаганец. – Как вернуться назад? – Хо-о-о-о… – протянул эльф, вытянув лицо, будто ему задали вопрос о смысле жизни. Больше ничего он не сказал, так и глядя на Сергея. Хадаганец подождал немного, недоумевая – незнакомец показался вначале очень разговорчивым и вдруг так резко заткнулся. Старлей кашлянул разок, чтобы напомнить о своём вопросе… или о себе. Эльф встрепенулся и широко улыбнулся. – О, привет! – Приве-е-ет…? – неуверенно протянул Стужев. – А я тебя помню! – с почти детской радостью в глазах рявкнул эльф. – Тебя догнали! Ха! – Да… Разведчик закусил губу, уже думая о том, чтобы просить помощи у кого-нибудь другого. Он встал и отряхнулся, осматриваясь вокруг. – Ты ведь хочешь воскреснуть теперь, да? Стужев обернулся, посмотрев на незнакомца немного вприщур. Он никак не мог понять, эльф спятил или просто дурачится. – Допустим… – осторожно ответил старлей. – Что для этого нужно сделать? – Ну… ничего особенного. Просто ждать. Если твоё тело готово принять искру обратно, дар Тенсеса сделает всё за тебя. Если же нет… этого я не знаю. Оттуда никто не возвращается, некому рассказать, – он поднял светлые глаза на хадаганца и опять продемонстрировал свои белоснежные тридцать два. – Да. – И долго ждать? Незнакомец окинул взглядом в зал, махнув рукой. Там сидело, стояло, лежало множество представителей всех рас, пола и возрастов. – У кого как получается. Те, у кого руки кровью запятнаны, задерживаются надолго. Или те, кто вере своей времени не уделяют… Мол, есть Дар, он для всех. А возносить молитву – то забота храмовников. Но это так, мои наблюдения. – Наблюдения? – недоверчиво переспросил хадаганец. – Как часто или долго ты в Чистилище сидишь? Эльф потёр затылок и зажмурился, будто ему было очень тяжело вспомнить точную цифру. – Я провёл здесь… Три… Нет, семь… или нет… Двенадцать лет? Я не помню, правда. – Стоп, что? – Сергей посмотрел на собеседника так, будто тот нагло и неприкрыто вешал ему лапшу на уши. – Знаешь, иди ты к демону. Нет у меня времени на твоё враньё. – Постой! Эльф вскочил с пола, как сверчок, и вцепился в плечо Стужева своими длинными цепкими пальцами. – Постой… Никто не хочет со мной говорить. Некоторых я и правда уже достал… Но мне так одиноко. Он посмотрел на старлея с болью в глазах, которую сложно было назвать фальшью. А пальцы сжимали одежду разведчика уж слишком отчаянно. – Я хотел бы умереть, но не знаю, как. Это случилось так давно, что я уже и не помню, где моё тело… Кто я… Не уходи. Поговори со мной. Взамен я расскажу тебе о Чистилище всё, что самому известно. – Ладно, – смягчился Сергей. – Только не висни на мне. Хадаганец сел поближе к колонне, к свету свечей. Рядом с ними, казалось ему, воздух был теплее и окружающий полумрак не таким давящим. – Так ты застрял? – поверить в слова эльфа было сложно, Стужев никогда не слышал о подобном. – Да. Если бы я только мог вспомнить, где искать моё тело… Быть может, кто-то и помог мне, – бедолага тяжело вздохнул. – Но Сарнаут огромен. А я потерял всякую память. Я даже имени своего не помню. Не зная, чем он может помочь, старлей лишь одарил несчастного сострадательным взглядом. – Так ты знаешь о Чистилище всё? – Да, насколько это возможно для обычного эльфа. Мне ничего более не остаётся, как изучать его. – Тогда, пока у нас есть время, задам тебе несколько вопросов, – разведчик посмотрел в сторону ворот, а потом снова на собеседника. – Как происходит воскрешение? Надо пройти через ворота? – Да, ты почувствуешь некий зов. Кто-то слышит голоса, кого-то просто необъяснимо тянет к выходу. Так мне описывали. – А можно выйти раньше положенного? – Нет. Просто ворота не откроются. – Но… там же щель есть, – Сергей внимательней присмотрелся к выходу. – Можешь попробовать… – равнодушно хмыкнул эльф. «Подвох точно есть… Как-то неохота заработать лишних проблем», – подумал старлей. – Или жди, – продолжил длинноухий. – Тут довольно часто появляются те, кто пытается ломануться раньше очереди. – Понятно. А такие, как ты, не появлялись? – Нет, – собеседник помотал головой. – Неделя-две от силы. И те одни зэм, просто потому, что их тело может прождать искру дольше, чем другие. Эльф опять криво заулыбался в приступе радости, глядя на разведчика. – Мне редко удаётся завязать знакомство, особенно последнее время. Ты, наверно, думаешь, что я спятил… Улыбка слетела с его лица так же быстро, как и возникла на нём. И вдруг по щекам эльфа покатились слёзы. – Мне так тяжело, так одиноко. Больше всего я хочу обрести покой. Иногда я будто усыпаю и вижу сон, проблески чьей-то жизни, может, моей. Но всё будто в тумане или… мутной воде. Сквозь её толщу я вижу тусклый свет и силуэты. Но более ничего. Мужчина вытер лицо, протяжно выдохнув. – Чего это я… – он опять переменился в лице, вроде как никаких откровений и чувств напоказ не было. – Что-нибудь ещё тебя интересует? Стужев, в свою очередь, несколько стушевался. Он сам всегда очень боялся показывать нутро окружающим и слушать о чужой боли тоже не любил, потому как не подпустить её к своему сердцу было для него сложно. Слушать о Чистилище ему было уже не интересно, но, чтобы отвлечься и перевести разговор в другое русло, он спросил: – А что по ту сторону? Бесконечный зал? – Нет. Там тьма. Опережая твои вопросы – я пробовал туда ходить. Один раз даже в надежде умереть. Но там тьма. И нет, я не могу объяснить. Но и проверять на своей шкуре не советую. Хадаганец упёрся взглядом в пол, прислушиваясь к своим чувствам. Никакого зова он пока не слышал, а разговор с эльфом становился всё более угнетающим. Он будто напитался этим местом, слился с ним и стал его живым, говорящим воплощением. Старлей поднялся и зашагал в противоположную сторону от ворот. – Любопытство одержало верх? – остроухий догнал его и пошёл следом. – Последний раз говорю – не стоит, правда. Он сказал что-то ещё, но его голос заглушил сумасшедший грохот. Хадаганец обернулся и увидел исполинскую фигуру… человека? Чем бы оно ни было, глаза у него пылали похлеще взгляда самого Яскера, на голове развевался огонь, а взмах крыльев поднимал такую волну воздуха, что сложно было удержаться на ногах. – Что… это? – ошалело спросил разведчик. – Это слуга Тенсеса. Кто-то, видать, решил ожить раньше срока, – эльф перевёл спокойный взгляд на старлея. – Не передумал? – Нет, – выдохнул Стужев. – Пойдём. С полчаса они шли вдоль колонн и множества умерших, ожидающих своей судьбы. За это время Сергей перебрал все варианты развития событий, связанных с его телом. Вдруг его ждут для дальнейших пыток? Тогда почему не взяли живым? Скорее всего, его просто хотели устранить. Труп могут выбросить в астрал… Но тогда почему он до сих пор здесь? – Пришли. Мужчины остановились в месте, где ряд оплывших свечей вокруг колонн прерывался и далее тьма начинала сгущаться, поглощая в себя всё, до чего дотягивалась. – Я тебя предупредил, если что, – последний раз подал голос эльф. – Да понял уже, понял. Разведчик шагнул навстречу неизвестности, увлекаемый отчасти любопытством, отчасти подступающим отчаянием. Прикинув все свои шансы на выживание, он уже готовился к смерти окончательной. Сергей брёл без страха – это был шанс прикоснуться к потустороннему. Внутренний азарт и любознательность требовали от него этого шага. А терять уже, казалось, нечего. Когда людской гомон стих, а собственные шаги стали отбиваться одиноким эхом, он вдруг будто проснулся. Повеяло холодом, ободряющим и остужающим рассудок. Полная противоположность тёплому умиротворяющему свету свечей, от которых сознание будто засыпало. Сергей обернулся – свет был далеко, но ещё хорошо различим. Не понимая, что же такого страшного таится впереди, он пошёл дальше. Вдруг старлей резко остановился. Снова холод, только в этот раз… на него словно дыхнуло нечто живое. И от этого холода на голове и всём теле волосы встали дыбом, а дыхание сбилось. В голову закрался страх от необъяснимого, неощутимого и в то же время стоящего рядом, так близко, что, казалось, было слышно его дыхание. Стужев не видел ничего перед собой, только глубокую непроглядную чёрную тьму. Но был готов поклясться, что Тьма смотрит на него в ответ. Назад к воротам они вернулись очень быстро. Теперь хадаганцу было в радость быть поближе к свету, особенно к свету солнца, проглядывающему через приоткрытый выход. Эльф вопросов не задавал, только покачал головой, когда увидел Сергея перепуганным мальчишкой, который хочет домой. Потом они сидели на ступенях и говорили о чём-то. О том, что могло немного развлечь узника Чистилища и отвлечь разведчика от увиденного. Стужев мысленно сокрушался о своём просчёте и жалел близких. Как вдруг старлей почувствовал зов. – Слушай, я… – хадаганец коснулся груди. – Кажется, я готов воскреснуть. – Так вперёд, чего же ты? Сергей засомневался. Что, если по ту сторону его ждёт пытка? Стоит ли рисковать? – Дай жизни шанс, – эльф будто прочитал его мысли. – Никогда не поздно умереть. Он положил руку на плечо разведчика и улыбнулся. – Вряд ли ты застрянешь, как я. Стужев кивнул ему и за пару мгновений взлетел по лестнице. Перед воротами никто не стал его останавливать, и хадаганец шагнул в ослепительно белый свет. Мир мигнул перед глазами, а в ушах зашумел ветер, будто он несётся через пространство на огромной скорости. Затем все звуки на секунду исчезли и чувства стали возвращаться к телу, как после пробуждения поутру. Сергей не сразу понял, где он находится. Дышать было тяжело от какого-то груза на груди и от вони. Он попытался пошевельнуться, груз немного подался. Разведчик принюхался и прислушался – снаружи доносился запах гари и потрескивания огня, а рядом пахло… кровью. Стужев внимательней ощупал то, что лежит вокруг него и на нём, и на секунду замер. Он лежал среди кучи трупов. «Логично», – подумалось старлею. Странно вот только, обычно трупы сбрасывают в астрал, а тут жечь решили. В любом случае, стоило поторопиться. Благо, он оказался не на дне ямы, сверху было всего одна-две туши. Не без труда выбравшись на поверхность, хадаганец глубоко вдохнул, словно вынырнул из воды. Сергей потрогал горло – пальцы нащупали выпуклый мягкий рубец. Спасибо запасливости стрелка, со стрелой в горле он бы не воскрес. Старлей осмотрелся – вокруг всё было в огне, издалека доносились раскаты взрывов и вообще было сложно понять, что здесь произошло. Ландшафт теперь очень хорошо просматривался, противника должно было быть видно издалека, потому внезапной атаки можно больше не бояться. Огонь позади затрещал громче – это загорелась одежда убитых. Стужев скрипнул зубами и отвернулся, болезненно прикрыв глаза… На это нет времени. Он вернулся к центру аллода, где располагался рынок. Кто бы ни атаковал торговцев, у них был численный перевес. Выживших тоже не было, совсем. Сергею повезло воскреснуть только потому, что его аккуратно пристрелили до атаки. Те, кто пришли следом, учинили кровавую резню, и тела погибших были в таком состоянии, что даже у опытного комитетчика неприятно сжимался желудок. Обшарив весь аллод, а затем и порт, Сергей понял – уничтожено всё. Часть кораблей сожгли, часть угнали… И теперь он здесь заперт посреди догорающих обломков. *** Стужев проснулся, содрогнувшись всем телом. Голова лежала на мягкой подушке, а рука быстро нашла родную ладонь под одеялом, одарив хадаганца вернувшимся спокойствием. – Опять страшный сон? – Нонна уже не спала. – Да. Жена погладила его по впалой щеке и на её глазах проступили слёзы. Сергей притянул женщину к себе, крепко обнимая. – Да перестань ты уже. Всё нормально. Вон, плюсов сколько – дали капитана досрочно, отпуск. – Ещё бы они тебе его не дали! После такого! – Ну-ну… Не помер бы я с голоду, честно. Там столько трупов недогоревших было, м-м-м, шашлычок. – Дурак! Нонна оттолкнула его от себя, ещё сильнее заливаясь слезами, но через мгновение всё же растянулась в улыбке. – И вообще, – разведчик пародийно поднял один палец, – гордись – твой муж герой! Говорят, там такой скандал разразился после того, как я наклепал нужным людям, что это Лига во всём виновата. Нет, они конечно докопаются до правды рано или поздно. Но до той поры у наших столько свободы будет – чё хошь можно провернуть, любые сделки. Сергей продолжал комично тараторить, они смеялись… но только снаружи. Стужев смотрел в самые дорогие на свете карие глаза и понимал – им не соврать. Он понимал, с каждым его выездом на голове Нонны добавлялось седых волос. Старался сгладить, смягчить эти удары, радовать любимую женщину любыми способами. И даже обмануть, лишь бы ей было спокойнее. Однако Нонна всё видела и всё понимала. И ведь она могла уйти в любой момент к кому-то, с кем жизнь не была бы похожей на пороховую бочку. Но она оставалась с Сергеем, и потому он был счастлив. – Спасибо тебе за твоё терпение, – став серьёзным, вдруг сказал Стужев. Жена ответила молчанием и мягкой улыбкой. Продолжение Просмотреть полную запись
  8. Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Он покидает родные края и поступает на военную службу, где сталкивается с реалиями жестокого мира за пределами нейтральных территорий. Множество испытаний ожидают его на этом пути: радость и боль, счастье и страдания всегда идут рядом с ним. В основу повествования положена армейская тематика, большое внимание уделено анализу нравственно-психологического состояния героев книги. Экшен – в очень умеренных количествах. Иллюстрации к повести: VK, DeviantArt Вступление. Вечная мерзлота Часть I Глава первая. Опоздание Глава вторая. Испытание на прочность Глава третья. Проверка на вшивость Глава четвёртая. Напускное и настоящее Глава пятая. Вопрос выбора Глава шестая. Трясина повседневности Глава седьмая. Вдали от привычного Часть II Глава восьмая. Нулевой потенциал Глава девятая. Билет в один конец Глава десятая. Непримиримость Глава одиннадцатая. Сеятель Глава двенадцатая. Из ученика в учители Глава тринадцатая. Заочные потери Часть III Глава четырнадцатая. Зов Родины Глава пятнадцатая. Ломка стереотипов Глава шестнадцатая. Шаг в отражение Начало Глава 15. Ломка стереотипов (продолжение) Чёрная пустота вокруг и тишина. Тишина мёртвая, лишённая звуков целиком и полностью, даже собственного дыхания и лёгкого постукивания крови в висках. Даже время, казалось, здесь отсутствует, и, очнувшись, Сергей не мог понять – он провёл в этом ничто целую вечность или всего пару мгновений. Ощутив своё тело, старлей резко выдохнул и поднялся. Вокруг царил полумрак, мягкий свет свечей теплился где-то вдалеке. Стужев поднял глаза и увидел огромные колонны, уходящие в темноту. – Я… умер? – спросил хадаганец, глядя перед собой. – Ещё нет. Слова донеслись из-за спины так неожиданно, что разведчик подпрыгнул на месте. С плохо скрываемым страхом он медленно обернулся. – Привет! Эльф сидел на заднице, свободно вытянув ноги перед собой и опираясь руками о холодный пол. Он очень дружелюбно улыбался, будто встретил старого знакомого. – Ты как искры лишился? – он подался вперёд, сложив руки на животе. Хадаганец отпрянул от этой весёлой рожи, а через мгновение после того, как вопрос эльфа прозвучал в его голове ещё раз, он схватился за горло, нервно его ощупывая. От смертельного ранения не было и следа. Боли тоже не было. Перед глазами возник наконечник стрелы и собственные окровавленные руки. Стужев запаниковал. Нет, не может быть… Его застрелили… Неужели, это конец? – Эй, – эльф помахал перед лицом старлея. – Так как ты сюда попал-то? – Я…? – часто дыша, переспросил разведчик. – Да-да, ты. – Стрела… догнали меня. Остроухий разочарованно поджал губы и закатил глаза, явно не удовлетворившись столь коротким рассказом. – Так… где я? – всё ещё оправляясь от шока, спросил Сергей. – В Чистилище, где же ещё, – эльф ответил таким тоном и взглядом, будто вопрос был идиотским. – Ты ещё пока не того… не окончательно концы отдал. Чистилище. Так вот оно какое. Нет, рассказы о нём не могли вместить в себя всего его величия, они были лишь жалкой сжатой иллюстрацией. Хадаганец посмотрел сначала в одну сторону – огромный зал заканчивался ступенями, а над ними возвышались ворота невиданного размера. Сквозь щель в них брезжил дневной свет, больно бьющий по глазам тех, кто уже привык к полумраку. Стужев обернулся назад – колоннада двумя ровными рядами устремлялись далеко вперёд и невозможно было понять, была эта дорога бесконечной или же обрывалась в темноте. Наконец, взгляд Сергея устремился вверх – колонны всё так же устремлялись непривычно высоко, а вместо потолка он увидел тьму, огромную и всеобъемлющую. На мгновение ему показалось, будто эта громада надвигается на него, готовая поглотить его, и от этого старлея затошнило. Опустив глаза и прикрывая рот рукой, он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. – И… – стараясь вернуть себе самообладание, заговорил хадаганец. – Как вернуться назад? – Хо-о-о-о… – протянул эльф, вытянув лицо, будто ему задали вопрос о смысле жизни. Больше ничего он не сказал, так и глядя на Сергея. Хадаганец подождал немного, недоумевая – незнакомец показался вначале очень разговорчивым и вдруг так резко заткнулся. Старлей кашлянул разок, чтобы напомнить о своём вопросе… или о себе. Эльф встрепенулся и широко улыбнулся. – О, привет! – Приве-е-ет…? – неуверенно протянул Стужев. – А я тебя помню! – с почти детской радостью в глазах рявкнул эльф. – Тебя догнали! Ха! – Да… Разведчик закусил губу, уже думая о том, чтобы просить помощи у кого-нибудь другого. Он встал и отряхнулся, осматриваясь вокруг. – Ты ведь хочешь воскреснуть теперь, да? Стужев обернулся, посмотрев на незнакомца немного вприщур. Он никак не мог понять, эльф спятил или просто дурачится. – Допустим… – осторожно ответил старлей. – Что для этого нужно сделать? – Ну… ничего особенного. Просто ждать. Если твоё тело готово принять искру обратно, дар Тенсеса сделает всё за тебя. Если же нет… этого я не знаю. Оттуда никто не возвращается, некому рассказать, – он поднял светлые глаза на хадаганца и опять продемонстрировал свои белоснежные тридцать два. – Да. – И долго ждать? Незнакомец окинул взглядом в зал, махнув рукой. Там сидело, стояло, лежало множество представителей всех рас, пола и возрастов. – У кого как получается. Те, у кого руки кровью запятнаны, задерживаются надолго. Или те, кто вере своей времени не уделяют… Мол, есть Дар, он для всех. А возносить молитву – то забота храмовников. Но это так, мои наблюдения. – Наблюдения? – недоверчиво переспросил хадаганец. – Как часто или долго ты в Чистилище сидишь? Эльф потёр затылок и зажмурился, будто ему было очень тяжело вспомнить точную цифру. – Я провёл здесь… Три… Нет, семь… или нет… Двенадцать лет? Я не помню, правда. – Стоп, что? – Сергей посмотрел на собеседника так, будто тот нагло и неприкрыто вешал ему лапшу на уши. – Знаешь, иди ты к демону. Нет у меня времени на твоё враньё. – Постой! Эльф вскочил с пола, как сверчок, и вцепился в плечо Стужева своими длинными цепкими пальцами. – Постой… Никто не хочет со мной говорить. Некоторых я и правда уже достал… Но мне так одиноко. Он посмотрел на старлея с болью в глазах, которую сложно было назвать фальшью. А пальцы сжимали одежду разведчика уж слишком отчаянно. – Я хотел бы умереть, но не знаю, как. Это случилось так давно, что я уже и не помню, где моё тело… Кто я… Не уходи. Поговори со мной. Взамен я расскажу тебе о Чистилище всё, что самому известно. – Ладно, – смягчился Сергей. – Только не висни на мне. Хадаганец сел поближе к колонне, к свету свечей. Рядом с ними, казалось ему, воздух был теплее и окружающий полумрак не таким давящим. – Так ты застрял? – поверить в слова эльфа было сложно, Стужев никогда не слышал о подобном. – Да. Если бы я только мог вспомнить, где искать моё тело… Быть может, кто-то и помог мне, – бедолага тяжело вздохнул. – Но Сарнаут огромен. А я потерял всякую память. Я даже имени своего не помню. Не зная, чем он может помочь, старлей лишь одарил несчастного сострадательным взглядом. – Так ты знаешь о Чистилище всё? – Да, насколько это возможно для обычного эльфа. Мне ничего более не остаётся, как изучать его. – Тогда, пока у нас есть время, задам тебе несколько вопросов, – разведчик посмотрел в сторону ворот, а потом снова на собеседника. – Как происходит воскрешение? Надо пройти через ворота? – Да, ты почувствуешь некий зов. Кто-то слышит голоса, кого-то просто необъяснимо тянет к выходу. Так мне описывали. – А можно выйти раньше положенного? – Нет. Просто ворота не откроются. – Но… там же щель есть, – Сергей внимательней присмотрелся к выходу. – Можешь попробовать… – равнодушно хмыкнул эльф. «Подвох точно есть… Как-то неохота заработать лишних проблем», – подумал старлей. – Или жди, – продолжил длинноухий. – Тут довольно часто появляются те, кто пытается ломануться раньше очереди. – Понятно. А такие, как ты, не появлялись? – Нет, – собеседник помотал головой. – Неделя-две от силы. И те одни зэм, просто потому, что их тело может прождать искру дольше, чем другие. Эльф опять криво заулыбался в приступе радости, глядя на разведчика. – Мне редко удаётся завязать знакомство, особенно последнее время. Ты, наверно, думаешь, что я спятил… Улыбка слетела с его лица так же быстро, как и возникла на нём. И вдруг по щекам эльфа покатились слёзы. – Мне так тяжело, так одиноко. Больше всего я хочу обрести покой. Иногда я будто усыпаю и вижу сон, проблески чьей-то жизни, может, моей. Но всё будто в тумане или… мутной воде. Сквозь её толщу я вижу тусклый свет и силуэты. Но более ничего. Мужчина вытер лицо, протяжно выдохнув. – Чего это я… – он опять переменился в лице, вроде как никаких откровений и чувств напоказ не было. – Что-нибудь ещё тебя интересует? Стужев, в свою очередь, несколько стушевался. Он сам всегда очень боялся показывать нутро окружающим и слушать о чужой боли тоже не любил, потому как не подпустить её к своему сердцу было для него сложно. Слушать о Чистилище ему было уже не интересно, но, чтобы отвлечься и перевести разговор в другое русло, он спросил: – А что по ту сторону? Бесконечный зал? – Нет. Там тьма. Опережая твои вопросы – я пробовал туда ходить. Один раз даже в надежде умереть. Но там тьма. И нет, я не могу объяснить. Но и проверять на своей шкуре не советую. Хадаганец упёрся взглядом в пол, прислушиваясь к своим чувствам. Никакого зова он пока не слышал, а разговор с эльфом становился всё более угнетающим. Он будто напитался этим местом, слился с ним и стал его живым, говорящим воплощением. Старлей поднялся и зашагал в противоположную сторону от ворот. – Любопытство одержало верх? – остроухий догнал его и пошёл следом. – Последний раз говорю – не стоит, правда. Он сказал что-то ещё, но его голос заглушил сумасшедший грохот. Хадаганец обернулся и увидел исполинскую фигуру… человека? Чем бы оно ни было, глаза у него пылали похлеще взгляда самого Яскера, на голове развевался огонь, а взмах крыльев поднимал такую волну воздуха, что сложно было удержаться на ногах. – Что… это? – ошалело спросил разведчик. – Это слуга Тенсеса. Кто-то, видать, решил ожить раньше срока, – эльф перевёл спокойный взгляд на старлея. – Не передумал? – Нет, – выдохнул Стужев. – Пойдём. С полчаса они шли вдоль колонн и множества умерших, ожидающих своей судьбы. За это время Сергей перебрал все варианты развития событий, связанных с его телом. Вдруг его ждут для дальнейших пыток? Тогда почему не взяли живым? Скорее всего, его просто хотели устранить. Труп могут выбросить в астрал… Но тогда почему он до сих пор здесь? – Пришли. Мужчины остановились в месте, где ряд оплывших свечей вокруг колонн прерывался и далее тьма начинала сгущаться, поглощая в себя всё, до чего дотягивалась. – Я тебя предупредил, если что, – последний раз подал голос эльф. – Да понял уже, понял. Разведчик шагнул навстречу неизвестности, увлекаемый отчасти любопытством, отчасти подступающим отчаянием. Прикинув все свои шансы на выживание, он уже готовился к смерти окончательной. Сергей брёл без страха – это был шанс прикоснуться к потустороннему. Внутренний азарт и любознательность требовали от него этого шага. А терять уже, казалось, нечего. Когда людской гомон стих, а собственные шаги стали отбиваться одиноким эхом, он вдруг будто проснулся. Повеяло холодом, ободряющим и остужающим рассудок. Полная противоположность тёплому умиротворяющему свету свечей, от которых сознание будто засыпало. Сергей обернулся – свет был далеко, но ещё хорошо различим. Не понимая, что же такого страшного таится впереди, он пошёл дальше. Вдруг старлей резко остановился. Снова холод, только в этот раз… на него словно дыхнуло нечто живое. И от этого холода на голове и всём теле волосы встали дыбом, а дыхание сбилось. В голову закрался страх от необъяснимого, неощутимого и в то же время стоящего рядом, так близко, что, казалось, было слышно его дыхание. Стужев не видел ничего перед собой, только глубокую непроглядную чёрную тьму. Но был готов поклясться, что Тьма смотрит на него в ответ. Назад к воротам они вернулись очень быстро. Теперь хадаганцу было в радость быть поближе к свету, особенно к свету солнца, проглядывающему через приоткрытый выход. Эльф вопросов не задавал, только покачал головой, когда увидел Сергея перепуганным мальчишкой, который хочет домой. Потом они сидели на ступенях и говорили о чём-то. О том, что могло немного развлечь узника Чистилища и отвлечь разведчика от увиденного. Стужев мысленно сокрушался о своём просчёте и жалел близких. Как вдруг старлей почувствовал зов. – Слушай, я… – хадаганец коснулся груди. – Кажется, я готов воскреснуть. – Так вперёд, чего же ты? Сергей засомневался. Что, если по ту сторону его ждёт пытка? Стоит ли рисковать? – Дай жизни шанс, – эльф будто прочитал его мысли. – Никогда не поздно умереть. Он положил руку на плечо разведчика и улыбнулся. – Вряд ли ты застрянешь, как я. Стужев кивнул ему и за пару мгновений взлетел по лестнице. Перед воротами никто не стал его останавливать, и хадаганец шагнул в ослепительно белый свет. Мир мигнул перед глазами, а в ушах зашумел ветер, будто он несётся через пространство на огромной скорости. Затем все звуки на секунду исчезли и чувства стали возвращаться к телу, как после пробуждения поутру. Сергей не сразу понял, где он находится. Дышать было тяжело от какого-то груза на груди и от вони. Он попытался пошевельнуться, груз немного подался. Разведчик принюхался и прислушался – снаружи доносился запах гари и потрескивания огня, а рядом пахло… кровью. Стужев внимательней ощупал то, что лежит вокруг него и на нём, и на секунду замер. Он лежал среди кучи трупов. «Логично», – подумалось старлею. Странно вот только, обычно трупы сбрасывают в астрал, а тут жечь решили. В любом случае, стоило поторопиться. Благо, он оказался не на дне ямы, сверху было всего одна-две туши. Не без труда выбравшись на поверхность, хадаганец глубоко вдохнул, словно вынырнул из воды. Сергей потрогал горло – пальцы нащупали выпуклый мягкий рубец. Спасибо запасливости стрелка, со стрелой в горле он бы не воскрес. Старлей осмотрелся – вокруг всё было в огне, издалека доносились раскаты взрывов и вообще было сложно понять, что здесь произошло. Ландшафт теперь очень хорошо просматривался, противника должно было быть видно издалека, потому внезапной атаки можно больше не бояться. Огонь позади затрещал громче – это загорелась одежда убитых. Стужев скрипнул зубами и отвернулся, болезненно прикрыв глаза… На это нет времени. Он вернулся к центру аллода, где располагался рынок. Кто бы ни атаковал торговцев, у них был численный перевес. Выживших тоже не было, совсем. Сергею повезло воскреснуть только потому, что его аккуратно пристрелили до атаки. Те, кто пришли следом, учинили кровавую резню, и тела погибших были в таком состоянии, что даже у опытного комитетчика неприятно сжимался желудок. Обшарив весь аллод, а затем и порт, Сергей понял – уничтожено всё. Часть кораблей сожгли, часть угнали… И теперь он здесь заперт посреди догорающих обломков. *** Стужев проснулся, содрогнувшись всем телом. Голова лежала на мягкой подушке, а рука быстро нашла родную ладонь под одеялом, одарив хадаганца вернувшимся спокойствием. – Опять страшный сон? – Нонна уже не спала. – Да. Жена погладила его по впалой щеке и на её глазах проступили слёзы. Сергей притянул женщину к себе, крепко обнимая. – Да перестань ты уже. Всё нормально. Вон, плюсов сколько – дали капитана досрочно, отпуск. – Ещё бы они тебе его не дали! После такого! – Ну-ну… Не помер бы я с голоду, честно. Там столько трупов недогоревших было, м-м-м, шашлычок. – Дурак! Нонна оттолкнула его от себя, ещё сильнее заливаясь слезами, но через мгновение всё же растянулась в улыбке. – И вообще, – разведчик пародийно поднял один палец, – гордись – твой муж герой! Говорят, там такой скандал разразился после того, как я наклепал нужным людям, что это Лига во всём виновата. Нет, они конечно докопаются до правды рано или поздно. Но до той поры у наших столько свободы будет – чё хошь можно провернуть, любые сделки. Сергей продолжал комично тараторить, они смеялись… но только снаружи. Стужев смотрел в самые дорогие на свете карие глаза и понимал – им не соврать. Он понимал, с каждым его выездом на голове Нонны добавлялось седых волос. Старался сгладить, смягчить эти удары, радовать любимую женщину любыми способами. И даже обмануть, лишь бы ей было спокойнее. Однако Нонна всё видела и всё понимала. И ведь она могла уйти в любой момент к кому-то, с кем жизнь не была бы похожей на пороховую бочку. Но она оставалась с Сергеем, и потому он был счастлив. – Спасибо тебе за твоё терпение, – став серьёзным, вдруг сказал Стужев. Жена ответила молчанием и мягкой улыбкой. Продолжение
  9. Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Он покидает родные края и поступает на военную службу, где сталкивается с реалиями жестокого мира за пределами нейтральных территорий. Множество испытаний ожидают его на этом пути: радость и боль, счастье и страдания всегда идут рядом с ним. В основу повествования положена армейская тематика, большое внимание уделено анализу нравственно-психологического состояния героев книги. Экшен – в очень умеренных количествах. Иллюстрации к повести: VK, DeviantArt Вступление. Вечная мерзлота Часть I Глава первая. Опоздание Глава вторая. Испытание на прочность Глава третья. Проверка на вшивость Глава четвёртая. Напускное и настоящее Глава пятая. Вопрос выбора Глава шестая. Трясина повседневности Глава седьмая. Вдали от привычного Часть II Глава восьмая. Нулевой потенциал Глава девятая. Билет в один конец Глава десятая. Непримиримость Глава одиннадцатая. Сеятель Глава двенадцатая. Из ученика в учители Глава тринадцатая. Заочные потери Часть III Глава четырнадцатая. Зов Родины Глава пятнадцатая. Ломка стереотипов Глава шестнадцатая. Шаг в отражение Начало Глава 15. Ломка стереотипов (продолжение) Стужев покинул особняк с чувством лёгкой досады. Не будь Тенебра вражеской территорией, он, эксперимента ради, позволил бы себе задержаться у гостеприимного хозяина. Ему понравилось здесь, да и сами эльфы оказались во многом не такими, какими их рисовала пропаганда Империи. До приезда сюда Сергей был уверен – он ни за что не сядет с эльфом за один стол. А сейчас… Всё больше старший лейтенант убеждался в том, что в жизни нет места предвзятости. Да, война продолжается, народы Лиги и Империи вряд ли когда смогут договориться и ужиться вместе. Но в такие вот моменты соприкосновения воротить нос, следуя расовым предрассудкам, наверно, глупо, а верить стоит всё же своим глазам. На улице вечерело, Сергей издали увидел, как зажигаются фонарики в парке, в котором он провёл почти весь день. Пейзаж выглядел волшебно, и старлей, как мотылёк, потянулся навстречу мягкому янтарному свету. Быть может, сегодня был какой-то праздник и все местные собирались где-то ещё, потому вокруг не было гуляющих, ни души. Разведчик остановился и затаил дыхание, прислушиваясь. В кронах деревьев пели вечерние птицы, а ветер шелестел листвой. Не было в этой мелодии лишних нот несмолкающего гула большого города, отчего в ушах непривычно звенело. Вниманием хадаганца завладели летающие шарики-светильники, ему стало интересно, как они работают. Пользуясь своим уединением, Стужев подобрался к одному из фонариков поближе, дабы удовлетворить своё любопытство. Пришлось перелезть через клумбу, но разведчик постарался ничего не затоптать и мысленно попросил прощения у кого-либо, кто ухаживает за всем этим великолепием. Как выяснилось, фонарь работал благодаря магии, но манапроводов Сергей нигде не обнаружил. Устройство левитировало в воздухе и, когда хадаганец слегка толкнул его, мягко отлетело немного в сторону. В голове Стужева мелькнула шальная мысль, от которой он сперва отмахнулся, потому как совесть требовала не притрагиваться своими грубыми руками к истинной Красоте. Но прикоснулся к ней старлей только сегодня и осознать ещё не успел. Да и вряд ли уму хадаганца это под силу. Именно поэтому немного погодя хулиган внутри разведчика победил, развернув его на сто восемьдесят градусов. Сергей извлёк из кармана ручку-перо и попробовал пририсовать смешную рожицу на круглой поверхности светильника. Получилось не очень, так как ручка писала очень тонко, но это его не остановило. Стужев открыл ёмкость с чернилами, капнул себе на палец и уже им стал возить по фонарю. Вот теперь рисунок получился что надо. Остановиться на этом старлей, конечно же, не смог и полез к остальным парящим шарикам, чтобы нарисовать на них ещё несколько различных мордашек. И так он увлёкся этим делом, что не заметил одинокого прохожего, торопящегося домой. – Что… что вы делаете?! Хадаганец присел от неожиданности, но фонарик из рук не выпустил. Он медленно обернулся и увидел эльфа в нескольких метрах от себя. Вид последнего из ошарашенного плавно перетекал в негодующий. – Что вы тут устроили?! – повторил он вопрос. Глупая ситуация получилась. Но для Сергея она могла обернуться чем похуже, посему нужно было линять. И почему-то вместо всех своих знаний опытного разведчика и агента Комитета Стужев вспомнил про свой навык игры в гоблинобол. Да, он был ярым фанатом «ЦСКАИ» и сам в юношестве обожал погонять гоблина по полю в роли нападающего. Руки сами отпустили светящийся мяч, а нога запустила в дальний полёт кручёным. Ко всему прочему Сергей был ещё и метким игроком, потому фонарик прилетел эльфу прямо в нос, лишив его сознания. Несчастный рухнул мешком на землю, а старлей пустился наутёк, пока ещё кто-нибудь не подоспел на шум. – Опыт не пропьёшь, – кивнул сам себе разведчик, сверкая пятками. Следующие два часа ожидания он провёл уже в порту, стараясь не привлекать внимания к своей персоне. Признаков слежки или чего подобного Сергей не обнаружил, потому вскоре успокоился. Узнай кто-нибудь из начальства, какое дурачество порой дозволяет себе старший лейтенант, его бы вышвырнули из Комитета тут же, подумалось Стужеву. Но выбить из самого себя любовь к азарту и подобного рода проделкам у него не получалось. Без них, казалось, можно сойти с ума от скуки. С другой стороны, не так часто Сергей себе это позволяет. И всё же ответственная частичка старлея попросила его впредь быть осторожнее. *** Новоград встретил агента пасмурным небом, холодным ветром и противной моросью. Улицы пустовали, а редкие прохожие старались поскорее скрыться в тепле и уюте деревянных домиков. Один Стужев никуда не торопился, так как его здесь никто не ждал. И сам город, при всей его внешней доброжелательности, казалось, силится выплюнуть чужака. Порывы ветра толкали старлея в спину, будто подгоняли его – «Прочь! Прочь!». Что ж, вполне справедливо, подумалось Сергею. Ничего, ещё одно незначительное дело, и он отправится домой. Хадаганец свернул с центральной дороги, завернув на совсем узенькую улочку. Дома здесь будто обнимали друг друга или напоминали двух детей, играющих в гляделки, стоящих друг к другу лбом ко лбу и слыша напряжённое сопение оппонента. С обеих сторон повеяло теплом, ветру тут негде было разгуляться. Добравшись до места, Стужев постучал в дверь. На улицу выглянула женщина, узнав его, она сразу же пригласила Сергея в дом. – Ваш заказ давно готов, только за ним нужно сходить в мастерскую, – она подняла ладонь, призывая подождать немного. – Слава! Из глубин дома послышался торопливый топот, и к ним выбежал мальчишка лет двенадцати, уставившись на гостя любопытными глазами. – Сбегай, принеси сумку, которую я шила в прошлом месяце, – она вручила сыну ключи, – из сафьяна. Мальчик кивнул, ещё раз посмотрев на старлея с трудноразличимым выражением лица, о котором у Стужева возникла только одна мысль – дети так смотреть не умеют. – Проходите пока, – вновь заговорила хозяйка, когда дверь за ними хлопнула. – Вам налить чаю? Самовар как раз горячий. – Не откажусь, – Сергей учтиво кивнул, сбросил плащ и головной убор, оставив их в сенях. Садясь за стол, он аккуратно взглянул на канийку, желая убедиться, не показалось ли ему. Другой бы, может, и не заметил лёгкой отёчности вокруг глаз – явного признака либо тяжёлой бессонной ночи, либо обильно пролитых слёз накануне. Потому вопросы стоило выбирать с осторожностью. Нужно было поговорить о чём-то пустом, дабы не сидеть в напряжённом молчании. В беседе ни о чём он запомнится ей очередным покупателем, не отличающимся от множества таких же, кто заходит за заказом. Они заговорили о дурной погоде, потом о ценах на кожу и другие материалы. Затем Стужев спросил о последних новостях и событиях в городе, объяснив своё неведенье длительным отъездом ради заработка у Свободных торговцев. Какая-то информация оказалась пустяковой, другая же более весомой. Но очень скоро их прервала девочка, с радостным криком выскочившая на кухню. Однако радость на её лице быстро переменилась испуганным удивлением. – Кто это? – она посмотрела на мать. – Это гость, он за заказом. Поди, милая, не мешай нам. Девочка тяжело вздохнула и удалилась. Стужев вопросительно посмотрел на хозяйку. – У вас голос… – пояснила канийка, – очень похож на голос моего супруга. Дочь подумала, что он вернулся. По лицу женщины покатились слёзы, она спешно смахнула их платком, губы её задрожали и сжались добела. Не в силах себя сдерживать, хозяйка прикрыла лицо руками. – Извините. Хадаганец поставил чашку, отводя глаза. – Вам не перед кем чиниться, – ответил старлей. – Не сдерживайте себя. – Сын знает, – продолжила женщина. – А дочери… не знаю, как сказать. Она ещё так мала. – Однажды она повзрослеет и поймёт все сама. И нет уверенности, что она простит вам эту ложь. – Да… я это прекрасно понимаю. Но всё равно не могу набраться смелости и сделать ей больно сейчас… Я… – канийка глубоко вздохнула, – не могу… Вдруг она подняла глаза на Стужева. – А можете вы ей об этом сказать? – в голосе засквозила мольба. – Я понимаю, что хочу перевалить на вас ответственность, но… Кто мы для вас? Мы чужие друг другу люди и потому… Она осеклась, сложив руки вместе под столом, и ссутулилась, будто в груди у неё запекло от боли. – Хорошо, – согласился Сергей. У него почему-то даже не возникло мысли об отказе. Канийка позвала дочь, девочка тут же прибежала на кухню. – Наш гость хочет тебе кое-что сказать, – женщина робко указала на Стужева. Девчушка вопросительно обратила свои большие синие глаза на Сергея, заглянув в которые, он опешил. Только что ему казалось, что выполнить просьбу будет проще. Ведь они ему чужие люди… Но сейчас, когда ребенок смотрел на него и во взгляде читалась девственная чистота мыслей, не запятнанная ужасами войны, язык не поворачивался сообщить ей новость, имеющую силу искалечить детское сознание в мгновение ока. – Твой отец… – Стужеву казалось, что он выдавливает из себя каждое слово, – он… не вернётся. Никогда. Лицо девочки преобразилось, интерес сменил испуг и непонимание. – П-почему? – с ужасом в голосе спросила маленькая канийка. – Потому, что его убили, – последнюю фразу Сергей вывалил из себя, как кусок собственного лёгкого. Девчушка скривилась, медленно опуская голову, ладошки превратились в кулачки, сжимая рубашонку. Плечи ребенка дрогнули. В звенящей тишине комнаты раздался тихий плач. Стужев никогда не любил детей, они казались ему маленькими вязанками проблем с прикрученным громкоговорителем. Но сейчас единственное, чего он желал, – сделать так, чтобы малышка перестала плакать. Почему-то её боль он ощущал очень явно, и каждая слезинка, достигшая пола, приносила бездну страданий. Сергей спешно залез в свою сумку и выудил кожаную игрушку, приготовленную подарком для сестры. – Вот. Это тебе папа передал, – Стужев всучил куколку канийке, вытирая ей слезы. Девчушка выхватила игрушку из рук Сергея и прижала к груди, зарываясь в неё лицом. – Но… – мать попыталась возразить, но сразу умолкла – кукла уже стала для дочери дороже любой другой игрушки в доме. В сенях скрипнула дверь и прозвучало долгожданное «Я принёс!». – Мне пора, – Сергей резко поднялся. Стараясь не встречаться взглядом с женщиной, он достал кошелёк и вытряхнул содержимое. Местной валюты у него осталось совсем мало – в планы Стужева не входили ни лишние расходы, ни задержка в городе. Поэтому Сергей выудил все кристаллы, которые смог найти, и сунул их хозяйке дома. – Вы что, я не возьму! – мать попыталась отказаться. – Это не вам, – без эмоциональной окраски в голосе ответил Стужев. – Это для детей. Постарайтесь сделать так, чтобы у них было счастливое детство, несмотря ни на что. Вот вам задаток. Морось превратилась в дождь, капли ощутимо стучали по гладкой поверхности капюшона, но старлей уже не обращал на это особого внимания. Его одинокая серая фигура слилась с лавкой в порту в ожидании рейсового судна. Странный поступок. Сергей не мог понять сам себя. Всё произошло очень быстро и как будто само собой. С другой стороны – почему должно было быть иначе? Чем провинились эти дети перед ним? Ничем. Он воевал не с ними. Ещё на Ассээ-Тэпх Поверкин старательно привёл Стужева к пониманию, что за каждой отнятой жизнью остаются вот такие несчастные жёны, дети или стареющие родители. Он старался воспитать людей, которые не будут идти в бой бездумно, а способных положить войне конец. Однако увидеть своими глазами её плоды оказалось ещё больнее, чем осознать это тогда. – Что же ты наделал, Игорь, – прошептали уста старлея. Своего капитан, безусловно, добился, сделав из подопечного человека сознательного, ответственного и не лишённого сострадания. Но всё это приносило только боль, с которой Сергей не знал, что делать. Ему так хотелось, чтобы Поверкин оказался сейчас рядом, дал совет… Стужев не понимал – как такая незначительная фигура, как он, может что-то изменить. Путь хадаганец провёл в глухой мысленной тишине, глядя перед собой и иногда в иллюминатор. Астрал, к счастью, утягивал на себя внимание, за ним можно было наблюдать, как за пламенем, бесконечно. Но в отличие от костра, мирно потрескивающего поленьями, его бесконечные глубины порождали ощущение собственной крохотности, к которому разведчик сейчас стал уязвим. Его утешала одна лишь мысль – скоро он окажется дома. Там, где любимая женщина дала ему обещание быть вместе с ним другими людьми. Теми, кто не знает или не помнит мрак действительности. Его ждало место, где он был счастлив. Ступив на пирс, Сергей вздохнул, лелея мысль о том, что осталось совсем немного. Краткий визит в штаб – и можно переключаться в нормальный режим. Поднимаясь по лестнице своего дома, Стужев измученно потёр глаза. Отчёты заполнять не пришлось, но сама поездка здорово утомила его. Сейчас хотелось только одного – дойти до своей постели и упасть в неё. Ключ нетерпеливо повернулся в замке, дверь открылась… Прежде, чем старлей успел что-либо сказать, она уже прыгнула к нему в объятия. На несколько мгновений боль в ногах и усталость в теле будто испарились от одного ощущения близости с Нонной. – Вернулся, – женщина прижалась к нему ещё сильнее. – Вернулся, мой милый. Она отстранилась и коротко взглянула на него, оценивая уровень усталости Сергея по шкале от «бодр и весел» до «уснет лицом в тарелке». С виду хадаганец больше склонялся ко второму, потому Нонна потащила его в спальную. – А разу… – он посмотрел на свои запыленные ботинки. Нонна махнула рукой, не дав ему договорить. В спальной она усадила его на постель, стянула с него обувь. Когда Нонна взялась за китель, разведчик ответил ей тем же. – Серёж, ну давай без игрищ, – она ласково отстранила его руки от себя. – А я не играю, – Стужев вернулся к расстёгиванию пуговиц на рубашке женщины. – Ты же устал… – На это у меня всегда силы есть. *** Свадьбу справили очень скромно, без церемоний – после регистрации в ЗАГСе Сергей с Нонной приняли у себя в гостях её родителей, отца и сестру Стужева, а также Утюга. Застолье тоже было очень сдержанным, но посидели они весьма уютно, а все гости остались довольны. – Ты когда бриться собираешься? – спросил Железных Сергея, когда они вышли на балкон покурить. – Не знаю, – хадаганец пожал плечами, принимая сигарету от друга. Он обернулся назад и, увидев сквозь стекло строгий взгляд жены, сделал бровки домиком и показал палец – «одну только, больше не буду». – Тебя полнит, – орк ехидно улыбнулся. – Вот спасибо, – Стужев криво поклонился. – Серёга, там… – Железных переменился в лице, став серьёзным, – место есть в округе. Оля жалуется, что тебя дома практически нет. Если ты устал, я бы помог всё организовать. – Нет, Утюг, спасибо. Слишком резко. Надо было хотя бы изобразить сомнение. – Извини, – поспешил исправиться старлей. – Но я на своём месте действительно нужен. – Значит, ты опровергаешь Олины домыслы о том, что… – Да, – опять очень резко ответил хадаганец, но в этот раз умышленно. Ему не нравилась версия сестры, теперь особенно, когда он женился и, по идее, в глазах семьи уже должен был окончательно остепениться. А ещё меньше было смысла во вранье перед близким другом, который, скорее всего, куда лучше понимал, кем мог стать разведчик после службы в горячей точке. – Знаешь, Серёга, – после недолгого молчания вновь заговорил орк. – Мне кажется, это место не для тебя. Или же… – он посмотрел на хадаганца с какой-то грустью в глазах, – или я уже плохо тебя знаю. Стужев обернулся на товарища с искренним удивлением, но сказать поперёк почему-то ничего не получилось. И тогда в его сознание закрался страх того, что время продолжает необратимо менять его, тем самым отдаляя от близких. И Сергей позволяет ему это. Видя, как друг сник и отдался печальным мыслям, Утюг потрепал его плечо. – Ладно, прости. Мы с тобой уже не дети, и действительно многое изменилось. Но это не означает, что я теперь брошу своего товарища просто потому, что он стал другим, повзрослевшим. Я люблю тебя по-прежнему. После этих слов Железных обнял хадаганца, как прежде, хрустя его рёбрами. *** – О Незеб, на кого ты похож? – всплеснула руками Нонна. Сергей поджал губы, разведя руками. – Работа, – многозначительным тоном ответил разведчик. Выглядел он так, будто ступал на твёрдую сушу раз в полгода и вообще был знаком с нормальной городской жизнью только понаслышке. – И как называется этот образ? – скрестив руки на груди, спросила жена. – Астральный волк, контрабандист, – Стужев завязал на голове бандану, завершив маскировку. – Сказали готовиться сразу, нужное судно идёт от Незебрада, и там уже не будет времени и места для перевоплощений. Женщина тяжело вздохнула, глядя на него уже снисходительно. – Ну, будь осторожен. Буду молиться за тебя. *** Влиться в состав команды оказалось несложно. Люди на корабле менялись, как листы отрывного календаря – кто погибал в астральном шторме или от нападения демонов, кто завязывал с контрабандой, кто получал нож в спину от недовольных коллег или конкурентов. Потому к Стужеву никто особо и приглядываться не стал. Хочешь заработать? Справляешься с обязанностями матроса? Добро пожаловать на судно. В месте назначения разведчик соскользнул с корабля так же незримо, как и поднялся на него в Незебграде. Его настоящая миссия начиналась здесь – на скрытом аллоде, центральном перевалочном пункте для торговцев как некоторыми легальными товарами, так и контрабандой. В голове агента сразу всплыли воспоминания о Плато Коба, тот контингент очень напоминал здешних авантюристов. У Комитета были свои люди среди контрабандистов, ведь возможность влиять на рынок – это ещё один важный рычаг ведения войны. Несложно догадаться, что в эту игру, естественно, играл и Сыскной Приказ. В последнее время сильный перевес оказался на его стороне, потому Комитет пошёл в контратаку. Коллеги Сергея выяснили, что Лига оставила здесь подсадную утку, некую влиятельную личность, которая давит на чашу весов в невыгодную для Империи сторону. Их лица успели тут примелькаться, потому Стужева отправили сюда доделывать их работу по выявлению этой самой важной фигуры. Ему оставалось вычислить конкретного человека и указать на него, после чего точно так же сдать пост уже тем, кто приедет его устранить. Целый день разведчик провёл в наблюдениях, общаясь с местными для отвода глаз. Выяснить удалось немногим более, чем то, что уже было известно от его коллег. Рынок, цены и потоки товаров действительно зависели от нескольких местных влиятельных личностей. Вот только, если бы кто-то из них работал на Лигу – это было бы как-то слишком топорно и даже нагло. Вряд ли Сыскной Приказ стал бы действовать настолько открыто, учитывая тонкость ситуации. Этот крохотный аллод походил на банку с пауками и, стоит кому-то себя излишне проявить – сожрут мгновенно. Ложась спать, хадаганец подумал о том, что эти правители – в действительности нейтральные торговцы, которые никогда и не соглашались на какие-либо сделки с Лигой. Их всех сделали марионетками без их на то воли. А вот кукловод где-то затаился. Стужев задумался – кто может управлять торговой верхушкой? Это должен быть человек, имеющий достаточно авторитета, чтобы к его словам прислушивались. Потому он не может спрятать свою персону полностью, его должны здесь знать. Эдакий неброский человечек, покоривший публику своим опытом и фальшивой интуицией, которому, вполне возможно, и не нужно разрываться между всеми сразу. Они сами приходят к нему за советом. На следующий день агент уже внимательно следил за тем, с кем общаются торговые лидеры, кого зовут на совещания или же личную беседу. Авторитетов хватало, но всё же один среди них выделялся. Он был будто вездесущ, а его советы и предложения зачастую оказывались решающими, в то же время, как сам он оставался больше в тени. Это уже было гораздо больше похоже на работу приказника. Интуиция подсказывала старлею, что он прав и, в общем-то, уже нашёл искомое. Да и пора уносить ноги, пока его деятельность не сочли подозрительной. Но, поминая, на какую структуру он работает, Сергею нужны были ещё доказательства. Он должен был знать наверняка, потому как Комитет ему ошибку не простит. Он быстро выяснил, где проживает кукловод и, пока тот был занят переговорами, незаметно проник в его жилище. Не оставляя следов присутствия, хадаганец обыскал скромное жилище врага. Увы, никаких улик обнаружить не удалось, тот оказался весьма осторожным, чего и следовало ожидать от агента Сыскного Приказа. Уже успев подумать о провале и собираясь уходить, Стужев заметил, что чаша для табака возле курительной трубки наполнена не табаком, а какими-то крупными хлопьями наспех подожжённой и недогоревшей бумаги. Сергей порылся в обрывках, выудил кусочек побольше и пробежался глазами по едва приметным строкам, не веря своей удаче. Ему хватило всего нескольких слов, чтобы различить указания от начальства. Успех. Комитетчик вышел на улицу, уже собирая в голове план по отступлению. – Эй, ты, – кто-то тронул его за плечо. Разведчик обернулся, рядом с ним стоял мужик примерно такого же внешнего вида, как он сам. – Тебя поговорить зовут. Старлей кивнул и зашагал следом, подумав, что это один из тех торговцев, которому он все уши прожужжал по поводу сотрудничества. Нужно ведь было влиться в общество. И тем сложнее было скрыть своё напряжение, когда его привели к вражескому агенту. Сергею предложили место за столом под уютным навесом, он благодарно кивнул и занял место ближе к стене так, чтобы его спина была в безопасности. – Ну буду заходить издалека… – ленивым тоном начал каниец. – У меня к тебе есть пара вопросов. – Я слушаю, – спокойно ответил хадаганец. – Говорят, ты ищешь, кому повыгоднее сбыть свой товар и… не очень торопишься. Нет-нет, – он как-то хищно улыбнулся, – это хорошая черта опытного дельца. Вот только у меня создалось впечатление, что тебя торговля интересует меньше всего, – глаза приказника сощурились, как у довольного кота. – Иначе ты не стал бы так активно вынюхивать, кто кому здесь подчиняется. Каниец замолчал, торжествующе глядя на оппонента, ожидая, что тот скажет в свою защиту. – Конечно, стал бы, – равнодушно бросил старлей. – Мне уже не интересно заниматься обычным челночничеством. Ищу новые связи. – Амбициозно, – ухмыльнувшись, ответил лигиец. – Ладно, свободен. Стужев отошёл от стола, понимая, что теперь точнее и быть не может. Вот только крышка на банке только что захлопнулась, и уже можно считать секунды до момента, когда его разорвут на части. У его врага на руках был главный козырь, небольшая, но вполне реальная власть в пределах этого аллода. Единственное, что пока спасало разведчика, это нежелание противника поднимать шум, он хотел устранить комитетчика по-тихому, а тут вокруг было полно свидетелей. Выйдя на улицу, хадаганец сразу же заметил преследователей. Они ждали удобного момента, когда жертва подойдёт к какому-нибудь месту в тени, подальше от лишних глаз. Нужно было как-то сбросить хвост. Разведчик неспешно прогуливался по рынку, считая врагов. С небольшим облегчением он пришёл к выводу, что на него не ополчилась половина аллода. Пора поднимать суматоху. Дабы улизнуть от слежки, нужна была толпа, да побольше. Сергей понимал, как рискует, с таким же успехом он мог получить в столпотворении заточку под ребро, но выбора не было. Увидев двух мужиков, несущих увесистый ящик, он заорал на них: – Э, я не понял, куда вы прёте мой груз? Двое удивлённо переглянулись. – Ты что-то путаешь, дядя. Хозяин этого добра сказал нести товар на рынок. – Чево-о-о? – противно протянул агент, скривив злую рожу. – А ну поворачивайте, салаги! На ругань с интересом стали оглядываться окружающие. А там и хозяин подтянулся. – Ты кто такой, я тебя не знаю! – со смешным акцентом затараторил он ещё издалека. – Это мой товар! – Твой? – вприщур посмотрел на него Стужев. – Ты маркировку на ящиках видишь? Народ стал стягиваться, ожидая ещё большего разгара страстей. Пора было начинать драку. Хадаганец встал спиной к какой-то деревянной таре, чтобы его не ударили сзади, и толкнул торговца, повалив того на землю. Такой обиды своего работодателя грузчики не смогли стерпеть и тут же кинулись на задиру в ответ. Удержаться на ногах Сергей не пытался, потому, когда его толкнули, сразу повалился на нагромождение позади него, развалив и без того неустойчивую конструкцию. Ящики, рассыпаясь во все стороны, огрели кого-то по голове, в подогретой толпе завязалась возня, плавно перетекающая в массовую драку. Затеряться в этом многоцветном и в тоже время однообразном месиве из тел для опытного диверсанта было просто. Двигаясь сперва плавно и глядя во все стороны, не осталось ли преследователей, Стужев постепенно перешёл на шаг, а потом, убедившись, что хвоста не осталось, побежал так, как никогда в жизни не бегал. У края аллода он замер в укрытии возле груды мусора, успокаиваясь, кипящая от адреналина кровь всё ещё бешено стучала в голове. Переведя дух, он высмотрел рабочий баркас и вновь осмотрелся, нет ли вокруг кого-то ещё. Возле пристани не было ни души. Вдохнув и выдохнув, хадаганец двинулся к своей цели, искренне веря, что идёт по финишной прямой. Думая уже о том, как потом и где пересесть на судно, он вышел на открытое пространство. До лодки оставалось всего метров десять. Что-то ударило его в шею. Так сильно, что старшего лейтенанта шатнуло вперёд. Сергей опустил глаза и увидел окровавленный стальной наконечник. Руки медленно поднялись к горлу, нащупав торчащее из него древко стрелы и горячую, бьющую фонтаном кровь. Через мгновение она наполнила рот, обильно вытекая через приоткрытые губы. Стужев попытался вдохнуть и захлебнулся ей же. Боли он не успел почувствовать. В глазах стремительно потемнело, и искра покинула тело разведчика раньше, чем он рухнул на землю. Продолжение Просмотреть полную запись
  10. Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Он покидает родные края и поступает на военную службу, где сталкивается с реалиями жестокого мира за пределами нейтральных территорий. Множество испытаний ожидают его на этом пути: радость и боль, счастье и страдания всегда идут рядом с ним. В основу повествования положена армейская тематика, большое внимание уделено анализу нравственно-психологического состояния героев книги. Экшен – в очень умеренных количествах. Иллюстрации к повести: VK, DeviantArt Вступление. Вечная мерзлота Часть I Глава первая. Опоздание Глава вторая. Испытание на прочность Глава третья. Проверка на вшивость Глава четвёртая. Напускное и настоящее Глава пятая. Вопрос выбора Глава шестая. Трясина повседневности Глава седьмая. Вдали от привычного Часть II Глава восьмая. Нулевой потенциал Глава девятая. Билет в один конец Глава десятая. Непримиримость Глава одиннадцатая. Сеятель Глава двенадцатая. Из ученика в учители Глава тринадцатая. Заочные потери Часть III Глава четырнадцатая. Зов Родины Глава пятнадцатая. Ломка стереотипов Глава шестнадцатая. Шаг в отражение Начало Глава 15. Ломка стереотипов (продолжение) Стужев покинул особняк с чувством лёгкой досады. Не будь Тенебра вражеской территорией, он, эксперимента ради, позволил бы себе задержаться у гостеприимного хозяина. Ему понравилось здесь, да и сами эльфы оказались во многом не такими, какими их рисовала пропаганда Империи. До приезда сюда Сергей был уверен – он ни за что не сядет с эльфом за один стол. А сейчас… Всё больше старший лейтенант убеждался в том, что в жизни нет места предвзятости. Да, война продолжается, народы Лиги и Империи вряд ли когда смогут договориться и ужиться вместе. Но в такие вот моменты соприкосновения воротить нос, следуя расовым предрассудкам, наверно, глупо, а верить стоит всё же своим глазам. На улице вечерело, Сергей издали увидел, как зажигаются фонарики в парке, в котором он провёл почти весь день. Пейзаж выглядел волшебно, и старлей, как мотылёк, потянулся навстречу мягкому янтарному свету. Быть может, сегодня был какой-то праздник и все местные собирались где-то ещё, потому вокруг не было гуляющих, ни души. Разведчик остановился и затаил дыхание, прислушиваясь. В кронах деревьев пели вечерние птицы, а ветер шелестел листвой. Не было в этой мелодии лишних нот несмолкающего гула большого города, отчего в ушах непривычно звенело. Вниманием хадаганца завладели летающие шарики-светильники, ему стало интересно, как они работают. Пользуясь своим уединением, Стужев подобрался к одному из фонариков поближе, дабы удовлетворить своё любопытство. Пришлось перелезть через клумбу, но разведчик постарался ничего не затоптать и мысленно попросил прощения у кого-либо, кто ухаживает за всем этим великолепием. Как выяснилось, фонарь работал благодаря магии, но манапроводов Сергей нигде не обнаружил. Устройство левитировало в воздухе и, когда хадаганец слегка толкнул его, мягко отлетело немного в сторону. В голове Стужева мелькнула шальная мысль, от которой он сперва отмахнулся, потому как совесть требовала не притрагиваться своими грубыми руками к истинной Красоте. Но прикоснулся к ней старлей только сегодня и осознать ещё не успел. Да и вряд ли уму хадаганца это под силу. Именно поэтому немного погодя хулиган внутри разведчика победил, развернув его на сто восемьдесят градусов. Сергей извлёк из кармана ручку-перо и попробовал пририсовать смешную рожицу на круглой поверхности светильника. Получилось не очень, так как ручка писала очень тонко, но это его не остановило. Стужев открыл ёмкость с чернилами, капнул себе на палец и уже им стал возить по фонарю. Вот теперь рисунок получился что надо. Остановиться на этом старлей, конечно же, не смог и полез к остальным парящим шарикам, чтобы нарисовать на них ещё несколько различных мордашек. И так он увлёкся этим делом, что не заметил одинокого прохожего, торопящегося домой. – Что… что вы делаете?! Хадаганец присел от неожиданности, но фонарик из рук не выпустил. Он медленно обернулся и увидел эльфа в нескольких метрах от себя. Вид последнего из ошарашенного плавно перетекал в негодующий. – Что вы тут устроили?! – повторил он вопрос. Глупая ситуация получилась. Но для Сергея она могла обернуться чем похуже, посему нужно было линять. И почему-то вместо всех своих знаний опытного разведчика и агента Комитета Стужев вспомнил про свой навык игры в гоблинобол. Да, он был ярым фанатом «ЦСКАИ» и сам в юношестве обожал погонять гоблина по полю в роли нападающего. Руки сами отпустили светящийся мяч, а нога запустила в дальний полёт кручёным. Ко всему прочему Сергей был ещё и метким игроком, потому фонарик прилетел эльфу прямо в нос, лишив его сознания. Несчастный рухнул мешком на землю, а старлей пустился наутёк, пока ещё кто-нибудь не подоспел на шум. – Опыт не пропьёшь, – кивнул сам себе разведчик, сверкая пятками. Следующие два часа ожидания он провёл уже в порту, стараясь не привлекать внимания к своей персоне. Признаков слежки или чего подобного Сергей не обнаружил, потому вскоре успокоился. Узнай кто-нибудь из начальства, какое дурачество порой дозволяет себе старший лейтенант, его бы вышвырнули из Комитета тут же, подумалось Стужеву. Но выбить из самого себя любовь к азарту и подобного рода проделкам у него не получалось. Без них, казалось, можно сойти с ума от скуки. С другой стороны, не так часто Сергей себе это позволяет. И всё же ответственная частичка старлея попросила его впредь быть осторожнее. *** Новоград встретил агента пасмурным небом, холодным ветром и противной моросью. Улицы пустовали, а редкие прохожие старались поскорее скрыться в тепле и уюте деревянных домиков. Один Стужев никуда не торопился, так как его здесь никто не ждал. И сам город, при всей его внешней доброжелательности, казалось, силится выплюнуть чужака. Порывы ветра толкали старлея в спину, будто подгоняли его – «Прочь! Прочь!». Что ж, вполне справедливо, подумалось Сергею. Ничего, ещё одно незначительное дело, и он отправится домой. Хадаганец свернул с центральной дороги, завернув на совсем узенькую улочку. Дома здесь будто обнимали друг друга или напоминали двух детей, играющих в гляделки, стоящих друг к другу лбом ко лбу и слыша напряжённое сопение оппонента. С обеих сторон повеяло теплом, ветру тут негде было разгуляться. Добравшись до места, Стужев постучал в дверь. На улицу выглянула женщина, узнав его, она сразу же пригласила Сергея в дом. – Ваш заказ давно готов, только за ним нужно сходить в мастерскую, – она подняла ладонь, призывая подождать немного. – Слава! Из глубин дома послышался торопливый топот, и к ним выбежал мальчишка лет двенадцати, уставившись на гостя любопытными глазами. – Сбегай, принеси сумку, которую я шила в прошлом месяце, – она вручила сыну ключи, – из сафьяна. Мальчик кивнул, ещё раз посмотрев на старлея с трудноразличимым выражением лица, о котором у Стужева возникла только одна мысль – дети так смотреть не умеют. – Проходите пока, – вновь заговорила хозяйка, когда дверь за ними хлопнула. – Вам налить чаю? Самовар как раз горячий. – Не откажусь, – Сергей учтиво кивнул, сбросил плащ и головной убор, оставив их в сенях. Садясь за стол, он аккуратно взглянул на канийку, желая убедиться, не показалось ли ему. Другой бы, может, и не заметил лёгкой отёчности вокруг глаз – явного признака либо тяжёлой бессонной ночи, либо обильно пролитых слёз накануне. Потому вопросы стоило выбирать с осторожностью. Нужно было поговорить о чём-то пустом, дабы не сидеть в напряжённом молчании. В беседе ни о чём он запомнится ей очередным покупателем, не отличающимся от множества таких же, кто заходит за заказом. Они заговорили о дурной погоде, потом о ценах на кожу и другие материалы. Затем Стужев спросил о последних новостях и событиях в городе, объяснив своё неведенье длительным отъездом ради заработка у Свободных торговцев. Какая-то информация оказалась пустяковой, другая же более весомой. Но очень скоро их прервала девочка, с радостным криком выскочившая на кухню. Однако радость на её лице быстро переменилась испуганным удивлением. – Кто это? – она посмотрела на мать. – Это гость, он за заказом. Поди, милая, не мешай нам. Девочка тяжело вздохнула и удалилась. Стужев вопросительно посмотрел на хозяйку. – У вас голос… – пояснила канийка, – очень похож на голос моего супруга. Дочь подумала, что он вернулся. По лицу женщины покатились слёзы, она спешно смахнула их платком, губы её задрожали и сжались добела. Не в силах себя сдерживать, хозяйка прикрыла лицо руками. – Извините. Хадаганец поставил чашку, отводя глаза. – Вам не перед кем чиниться, – ответил старлей. – Не сдерживайте себя. – Сын знает, – продолжила женщина. – А дочери… не знаю, как сказать. Она ещё так мала. – Однажды она повзрослеет и поймёт все сама. И нет уверенности, что она простит вам эту ложь. – Да… я это прекрасно понимаю. Но всё равно не могу набраться смелости и сделать ей больно сейчас… Я… – канийка глубоко вздохнула, – не могу… Вдруг она подняла глаза на Стужева. – А можете вы ей об этом сказать? – в голосе засквозила мольба. – Я понимаю, что хочу перевалить на вас ответственность, но… Кто мы для вас? Мы чужие друг другу люди и потому… Она осеклась, сложив руки вместе под столом, и ссутулилась, будто в груди у неё запекло от боли. – Хорошо, – согласился Сергей. У него почему-то даже не возникло мысли об отказе. Канийка позвала дочь, девочка тут же прибежала на кухню. – Наш гость хочет тебе кое-что сказать, – женщина робко указала на Стужева. Девчушка вопросительно обратила свои большие синие глаза на Сергея, заглянув в которые, он опешил. Только что ему казалось, что выполнить просьбу будет проще. Ведь они ему чужие люди… Но сейчас, когда ребенок смотрел на него и во взгляде читалась девственная чистота мыслей, не запятнанная ужасами войны, язык не поворачивался сообщить ей новость, имеющую силу искалечить детское сознание в мгновение ока. – Твой отец… – Стужеву казалось, что он выдавливает из себя каждое слово, – он… не вернётся. Никогда. Лицо девочки преобразилось, интерес сменил испуг и непонимание. – П-почему? – с ужасом в голосе спросила маленькая канийка. – Потому, что его убили, – последнюю фразу Сергей вывалил из себя, как кусок собственного лёгкого. Девчушка скривилась, медленно опуская голову, ладошки превратились в кулачки, сжимая рубашонку. Плечи ребенка дрогнули. В звенящей тишине комнаты раздался тихий плач. Стужев никогда не любил детей, они казались ему маленькими вязанками проблем с прикрученным громкоговорителем. Но сейчас единственное, чего он желал, – сделать так, чтобы малышка перестала плакать. Почему-то её боль он ощущал очень явно, и каждая слезинка, достигшая пола, приносила бездну страданий. Сергей спешно залез в свою сумку и выудил кожаную игрушку, приготовленную подарком для сестры. – Вот. Это тебе папа передал, – Стужев всучил куколку канийке, вытирая ей слезы. Девчушка выхватила игрушку из рук Сергея и прижала к груди, зарываясь в неё лицом. – Но… – мать попыталась возразить, но сразу умолкла – кукла уже стала для дочери дороже любой другой игрушки в доме. В сенях скрипнула дверь и прозвучало долгожданное «Я принёс!». – Мне пора, – Сергей резко поднялся. Стараясь не встречаться взглядом с женщиной, он достал кошелёк и вытряхнул содержимое. Местной валюты у него осталось совсем мало – в планы Стужева не входили ни лишние расходы, ни задержка в городе. Поэтому Сергей выудил все кристаллы, которые смог найти, и сунул их хозяйке дома. – Вы что, я не возьму! – мать попыталась отказаться. – Это не вам, – без эмоциональной окраски в голосе ответил Стужев. – Это для детей. Постарайтесь сделать так, чтобы у них было счастливое детство, несмотря ни на что. Вот вам задаток. Морось превратилась в дождь, капли ощутимо стучали по гладкой поверхности капюшона, но старлей уже не обращал на это особого внимания. Его одинокая серая фигура слилась с лавкой в порту в ожидании рейсового судна. Странный поступок. Сергей не мог понять сам себя. Всё произошло очень быстро и как будто само собой. С другой стороны – почему должно было быть иначе? Чем провинились эти дети перед ним? Ничем. Он воевал не с ними. Ещё на Ассээ-Тэпх Поверкин старательно привёл Стужева к пониманию, что за каждой отнятой жизнью остаются вот такие несчастные жёны, дети или стареющие родители. Он старался воспитать людей, которые не будут идти в бой бездумно, а способных положить войне конец. Однако увидеть своими глазами её плоды оказалось ещё больнее, чем осознать это тогда. – Что же ты наделал, Игорь, – прошептали уста старлея. Своего капитан, безусловно, добился, сделав из подопечного человека сознательного, ответственного и не лишённого сострадания. Но всё это приносило только боль, с которой Сергей не знал, что делать. Ему так хотелось, чтобы Поверкин оказался сейчас рядом, дал совет… Стужев не понимал – как такая незначительная фигура, как он, может что-то изменить. Путь хадаганец провёл в глухой мысленной тишине, глядя перед собой и иногда в иллюминатор. Астрал, к счастью, утягивал на себя внимание, за ним можно было наблюдать, как за пламенем, бесконечно. Но в отличие от костра, мирно потрескивающего поленьями, его бесконечные глубины порождали ощущение собственной крохотности, к которому разведчик сейчас стал уязвим. Его утешала одна лишь мысль – скоро он окажется дома. Там, где любимая женщина дала ему обещание быть вместе с ним другими людьми. Теми, кто не знает или не помнит мрак действительности. Его ждало место, где он был счастлив. Ступив на пирс, Сергей вздохнул, лелея мысль о том, что осталось совсем немного. Краткий визит в штаб – и можно переключаться в нормальный режим. Поднимаясь по лестнице своего дома, Стужев измученно потёр глаза. Отчёты заполнять не пришлось, но сама поездка здорово утомила его. Сейчас хотелось только одного – дойти до своей постели и упасть в неё. Ключ нетерпеливо повернулся в замке, дверь открылась… Прежде, чем старлей успел что-либо сказать, она уже прыгнула к нему в объятия. На несколько мгновений боль в ногах и усталость в теле будто испарились от одного ощущения близости с Нонной. – Вернулся, – женщина прижалась к нему ещё сильнее. – Вернулся, мой милый. Она отстранилась и коротко взглянула на него, оценивая уровень усталости Сергея по шкале от «бодр и весел» до «уснет лицом в тарелке». С виду хадаганец больше склонялся ко второму, потому Нонна потащила его в спальную. – А разу… – он посмотрел на свои запыленные ботинки. Нонна махнула рукой, не дав ему договорить. В спальной она усадила его на постель, стянула с него обувь. Когда Нонна взялась за китель, разведчик ответил ей тем же. – Серёж, ну давай без игрищ, – она ласково отстранила его руки от себя. – А я не играю, – Стужев вернулся к расстёгиванию пуговиц на рубашке женщины. – Ты же устал… – На это у меня всегда силы есть. *** Свадьбу справили очень скромно, без церемоний – после регистрации в ЗАГСе Сергей с Нонной приняли у себя в гостях её родителей, отца и сестру Стужева, а также Утюга. Застолье тоже было очень сдержанным, но посидели они весьма уютно, а все гости остались довольны. – Ты когда бриться собираешься? – спросил Железных Сергея, когда они вышли на балкон покурить. – Не знаю, – хадаганец пожал плечами, принимая сигарету от друга. Он обернулся назад и, увидев сквозь стекло строгий взгляд жены, сделал бровки домиком и показал палец – «одну только, больше не буду». – Тебя полнит, – орк ехидно улыбнулся. – Вот спасибо, – Стужев криво поклонился. – Серёга, там… – Железных переменился в лице, став серьёзным, – место есть в округе. Оля жалуется, что тебя дома практически нет. Если ты устал, я бы помог всё организовать. – Нет, Утюг, спасибо. Слишком резко. Надо было хотя бы изобразить сомнение. – Извини, – поспешил исправиться старлей. – Но я на своём месте действительно нужен. – Значит, ты опровергаешь Олины домыслы о том, что… – Да, – опять очень резко ответил хадаганец, но в этот раз умышленно. Ему не нравилась версия сестры, теперь особенно, когда он женился и, по идее, в глазах семьи уже должен был окончательно остепениться. А ещё меньше было смысла во вранье перед близким другом, который, скорее всего, куда лучше понимал, кем мог стать разведчик после службы в горячей точке. – Знаешь, Серёга, – после недолгого молчания вновь заговорил орк. – Мне кажется, это место не для тебя. Или же… – он посмотрел на хадаганца с какой-то грустью в глазах, – или я уже плохо тебя знаю. Стужев обернулся на товарища с искренним удивлением, но сказать поперёк почему-то ничего не получилось. И тогда в его сознание закрался страх того, что время продолжает необратимо менять его, тем самым отдаляя от близких. И Сергей позволяет ему это. Видя, как друг сник и отдался печальным мыслям, Утюг потрепал его плечо. – Ладно, прости. Мы с тобой уже не дети, и действительно многое изменилось. Но это не означает, что я теперь брошу своего товарища просто потому, что он стал другим, повзрослевшим. Я люблю тебя по-прежнему. После этих слов Железных обнял хадаганца, как прежде, хрустя его рёбрами. *** – О Незеб, на кого ты похож? – всплеснула руками Нонна. Сергей поджал губы, разведя руками. – Работа, – многозначительным тоном ответил разведчик. Выглядел он так, будто ступал на твёрдую сушу раз в полгода и вообще был знаком с нормальной городской жизнью только понаслышке. – И как называется этот образ? – скрестив руки на груди, спросила жена. – Астральный волк, контрабандист, – Стужев завязал на голове бандану, завершив маскировку. – Сказали готовиться сразу, нужное судно идёт от Незебрада, и там уже не будет времени и места для перевоплощений. Женщина тяжело вздохнула, глядя на него уже снисходительно. – Ну, будь осторожен. Буду молиться за тебя. *** Влиться в состав команды оказалось несложно. Люди на корабле менялись, как листы отрывного календаря – кто погибал в астральном шторме или от нападения демонов, кто завязывал с контрабандой, кто получал нож в спину от недовольных коллег или конкурентов. Потому к Стужеву никто особо и приглядываться не стал. Хочешь заработать? Справляешься с обязанностями матроса? Добро пожаловать на судно. В месте назначения разведчик соскользнул с корабля так же незримо, как и поднялся на него в Незебграде. Его настоящая миссия начиналась здесь – на скрытом аллоде, центральном перевалочном пункте для торговцев как некоторыми легальными товарами, так и контрабандой. В голове агента сразу всплыли воспоминания о Плато Коба, тот контингент очень напоминал здешних авантюристов. У Комитета были свои люди среди контрабандистов, ведь возможность влиять на рынок – это ещё один важный рычаг ведения войны. Несложно догадаться, что в эту игру, естественно, играл и Сыскной Приказ. В последнее время сильный перевес оказался на его стороне, потому Комитет пошёл в контратаку. Коллеги Сергея выяснили, что Лига оставила здесь подсадную утку, некую влиятельную личность, которая давит на чашу весов в невыгодную для Империи сторону. Их лица успели тут примелькаться, потому Стужева отправили сюда доделывать их работу по выявлению этой самой важной фигуры. Ему оставалось вычислить конкретного человека и указать на него, после чего точно так же сдать пост уже тем, кто приедет его устранить. Целый день разведчик провёл в наблюдениях, общаясь с местными для отвода глаз. Выяснить удалось немногим более, чем то, что уже было известно от его коллег. Рынок, цены и потоки товаров действительно зависели от нескольких местных влиятельных личностей. Вот только, если бы кто-то из них работал на Лигу – это было бы как-то слишком топорно и даже нагло. Вряд ли Сыскной Приказ стал бы действовать настолько открыто, учитывая тонкость ситуации. Этот крохотный аллод походил на банку с пауками и, стоит кому-то себя излишне проявить – сожрут мгновенно. Ложась спать, хадаганец подумал о том, что эти правители – в действительности нейтральные торговцы, которые никогда и не соглашались на какие-либо сделки с Лигой. Их всех сделали марионетками без их на то воли. А вот кукловод где-то затаился. Стужев задумался – кто может управлять торговой верхушкой? Это должен быть человек, имеющий достаточно авторитета, чтобы к его словам прислушивались. Потому он не может спрятать свою персону полностью, его должны здесь знать. Эдакий неброский человечек, покоривший публику своим опытом и фальшивой интуицией, которому, вполне возможно, и не нужно разрываться между всеми сразу. Они сами приходят к нему за советом. На следующий день агент уже внимательно следил за тем, с кем общаются торговые лидеры, кого зовут на совещания или же личную беседу. Авторитетов хватало, но всё же один среди них выделялся. Он был будто вездесущ, а его советы и предложения зачастую оказывались решающими, в то же время, как сам он оставался больше в тени. Это уже было гораздо больше похоже на работу приказника. Интуиция подсказывала старлею, что он прав и, в общем-то, уже нашёл искомое. Да и пора уносить ноги, пока его деятельность не сочли подозрительной. Но, поминая, на какую структуру он работает, Сергею нужны были ещё доказательства. Он должен был знать наверняка, потому как Комитет ему ошибку не простит. Он быстро выяснил, где проживает кукловод и, пока тот был занят переговорами, незаметно проник в его жилище. Не оставляя следов присутствия, хадаганец обыскал скромное жилище врага. Увы, никаких улик обнаружить не удалось, тот оказался весьма осторожным, чего и следовало ожидать от агента Сыскного Приказа. Уже успев подумать о провале и собираясь уходить, Стужев заметил, что чаша для табака возле курительной трубки наполнена не табаком, а какими-то крупными хлопьями наспех подожжённой и недогоревшей бумаги. Сергей порылся в обрывках, выудил кусочек побольше и пробежался глазами по едва приметным строкам, не веря своей удаче. Ему хватило всего нескольких слов, чтобы различить указания от начальства. Успех. Комитетчик вышел на улицу, уже собирая в голове план по отступлению. – Эй, ты, – кто-то тронул его за плечо. Разведчик обернулся, рядом с ним стоял мужик примерно такого же внешнего вида, как он сам. – Тебя поговорить зовут. Старлей кивнул и зашагал следом, подумав, что это один из тех торговцев, которому он все уши прожужжал по поводу сотрудничества. Нужно ведь было влиться в общество. И тем сложнее было скрыть своё напряжение, когда его привели к вражескому агенту. Сергею предложили место за столом под уютным навесом, он благодарно кивнул и занял место ближе к стене так, чтобы его спина была в безопасности. – Ну буду заходить издалека… – ленивым тоном начал каниец. – У меня к тебе есть пара вопросов. – Я слушаю, – спокойно ответил хадаганец. – Говорят, ты ищешь, кому повыгоднее сбыть свой товар и… не очень торопишься. Нет-нет, – он как-то хищно улыбнулся, – это хорошая черта опытного дельца. Вот только у меня создалось впечатление, что тебя торговля интересует меньше всего, – глаза приказника сощурились, как у довольного кота. – Иначе ты не стал бы так активно вынюхивать, кто кому здесь подчиняется. Каниец замолчал, торжествующе глядя на оппонента, ожидая, что тот скажет в свою защиту. – Конечно, стал бы, – равнодушно бросил старлей. – Мне уже не интересно заниматься обычным челночничеством. Ищу новые связи. – Амбициозно, – ухмыльнувшись, ответил лигиец. – Ладно, свободен. Стужев отошёл от стола, понимая, что теперь точнее и быть не может. Вот только крышка на банке только что захлопнулась, и уже можно считать секунды до момента, когда его разорвут на части. У его врага на руках был главный козырь, небольшая, но вполне реальная власть в пределах этого аллода. Единственное, что пока спасало разведчика, это нежелание противника поднимать шум, он хотел устранить комитетчика по-тихому, а тут вокруг было полно свидетелей. Выйдя на улицу, хадаганец сразу же заметил преследователей. Они ждали удобного момента, когда жертва подойдёт к какому-нибудь месту в тени, подальше от лишних глаз. Нужно было как-то сбросить хвост. Разведчик неспешно прогуливался по рынку, считая врагов. С небольшим облегчением он пришёл к выводу, что на него не ополчилась половина аллода. Пора поднимать суматоху. Дабы улизнуть от слежки, нужна была толпа, да побольше. Сергей понимал, как рискует, с таким же успехом он мог получить в столпотворении заточку под ребро, но выбора не было. Увидев двух мужиков, несущих увесистый ящик, он заорал на них: – Э, я не понял, куда вы прёте мой груз? Двое удивлённо переглянулись. – Ты что-то путаешь, дядя. Хозяин этого добра сказал нести товар на рынок. – Чево-о-о? – противно протянул агент, скривив злую рожу. – А ну поворачивайте, салаги! На ругань с интересом стали оглядываться окружающие. А там и хозяин подтянулся. – Ты кто такой, я тебя не знаю! – со смешным акцентом затараторил он ещё издалека. – Это мой товар! – Твой? – вприщур посмотрел на него Стужев. – Ты маркировку на ящиках видишь? Народ стал стягиваться, ожидая ещё большего разгара страстей. Пора было начинать драку. Хадаганец встал спиной к какой-то деревянной таре, чтобы его не ударили сзади, и толкнул торговца, повалив того на землю. Такой обиды своего работодателя грузчики не смогли стерпеть и тут же кинулись на задиру в ответ. Удержаться на ногах Сергей не пытался, потому, когда его толкнули, сразу повалился на нагромождение позади него, развалив и без того неустойчивую конструкцию. Ящики, рассыпаясь во все стороны, огрели кого-то по голове, в подогретой толпе завязалась возня, плавно перетекающая в массовую драку. Затеряться в этом многоцветном и в тоже время однообразном месиве из тел для опытного диверсанта было просто. Двигаясь сперва плавно и глядя во все стороны, не осталось ли преследователей, Стужев постепенно перешёл на шаг, а потом, убедившись, что хвоста не осталось, побежал так, как никогда в жизни не бегал. У края аллода он замер в укрытии возле груды мусора, успокаиваясь, кипящая от адреналина кровь всё ещё бешено стучала в голове. Переведя дух, он высмотрел рабочий баркас и вновь осмотрелся, нет ли вокруг кого-то ещё. Возле пристани не было ни души. Вдохнув и выдохнув, хадаганец двинулся к своей цели, искренне веря, что идёт по финишной прямой. Думая уже о том, как потом и где пересесть на судно, он вышел на открытое пространство. До лодки оставалось всего метров десять. Что-то ударило его в шею. Так сильно, что старшего лейтенанта шатнуло вперёд. Сергей опустил глаза и увидел окровавленный стальной наконечник. Руки медленно поднялись к горлу, нащупав торчащее из него древко стрелы и горячую, бьющую фонтаном кровь. Через мгновение она наполнила рот, обильно вытекая через приоткрытые губы. Стужев попытался вдохнуть и захлебнулся ей же. Боли он не успел почувствовать. В глазах стремительно потемнело, и искра покинула тело разведчика раньше, чем он рухнул на землю. Продолжение
  11. Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Он покидает родные края и поступает на военную службу, где сталкивается с реалиями жестокого мира за пределами нейтральных территорий. Множество испытаний ожидают его на этом пути: радость и боль, счастье и страдания всегда идут рядом с ним. В основу повествования положена армейская тематика, большое внимание уделено анализу нравственно-психологического состояния героев книги. Экшен – в очень умеренных количествах. Иллюстрации к повести: VK, DeviantArt Вступление. Вечная мерзлота Часть I Глава первая. Опоздание Глава вторая. Испытание на прочность Глава третья. Проверка на вшивость Глава четвёртая. Напускное и настоящее Глава пятая. Вопрос выбора Глава шестая. Трясина повседневности Глава седьмая. Вдали от привычного Часть II Глава восьмая. Нулевой потенциал Глава девятая. Билет в один конец Глава десятая. Непримиримость Глава одиннадцатая. Сеятель Глава двенадцатая. Из ученика в учители Глава тринадцатая. Заочные потери Часть III Глава четырнадцатая. Зов Родины Глава пятнадцатая. Ломка стереотипов Глава шестнадцатая. Шаг в отражение Начало Глава 15. Ломка стереотипов Сергей подошёл к двери нужного кабинета, ощущая, как по спине ползёт одинокая холодная капля пота. Ему не указали причину, по которой его вызвали, потому предстоящая встреча с высшим начальством заставила старлея волноваться больше, чем обычно. Да и не приходилось ему беседовать лично даже с начальником собственного отдела, а тут вышестоящая инстанция. Разведчик глянул на часы и нервно усмехнулся – с перепугу он пришёл раньше, чем было необходимо.В коридоре раздался стук каблуков, Стужев обернулся и увидел Нонну. У девушки вид был тоже далеко не весёлый. Завидев старшего лейтенанта, она немного ободрилась и даже ускорила шаг.– Ты сюда же?– Да, – Сергей аккуратно приобнял её и поцеловал в лоб, пока никто не видит. – Время нам назначили одно и то же, из чего можно сделать вывод, что нас сюда позвали по какому-то общему вопросу.– Ты будешь держать меня за руку? – сделав плаксивое и напуганное лицо, спросила Счётина.– Был бы рад, но, боюсь, этого не одобрят, – Стужев белоснежно улыбнулся и нежно погладил Нонну по голове. – Всё будет хорошо. Не бойся, я с тобой.– Ты у меня самый смелый.После этого комплимента отступать было некуда. Старлей изобразил максимальное спокойствие, на какое был способен, хотя самому было не по себе. Признаться, опасные задания в тылу врага не напрягали его так, как порой это делали коллеги по цеху.– Ну, пора.Они оба отряхнулись, посмотрели друг на друга, молча кивнули, и тогда Стужев постучал в дверь. Услышав нежеланное «войдите», пара просочилась внутрь.– Разрешите войти? – стараясь выглядеть уверенно, спросил разведчик.– Проходите.Впереди стоял стол, за которым сидели трое – сухой хадаганец с квадратной челюстью, женщина зэм прилизанного и солидного вида и орк с маской мертвенного спокойствия на лице. Посадочных мест для посетителей здесь не было. Только ковёр, расположенный настолько ровно в центре кабинета, что симметричность, создаваемая им, резала глаз. Нонна и Сергей встали в полутора метрах от стола, сохраняя небольшую дистанцию между собой, но всё же находясь рядом. Стужев впервые в жизни ощутил, насколько точно обстановка вокруг него иллюстрирует фразу «вызвать на ковёр».– До нас дошли сведения, – почти сразу начала восставшая, – что вы двое состоите в отношениях личного характера. Это так?Успев предположить, что это наказуемо, пара испуганно переглянулась, но врать никто не собирался в любом случае.– Так точно, – ответил старший лейтенант.– Тогда поясню вам некоторые вещи. В Комитете не возбраняется состоять в отношениях с кем-либо, а связи между работниками нашего учреждения, наоборот, поддерживаются, так как в таком случае отпадают проблемы, связанные с неразглашением и конспирацией. Но Комитет ратует за то, чтобы ваш союз был официально зарегистрирован, вы проживали вместе и ваши отношения носили серьёзный, долгоиграющий характер. Вы несёте важную государственную службу, потому беготня друг к другу в отдел и пугливые встречи в коридорах вам не полезны. Если вы настроены работать над своей будущей семейной жизнью, Комитет поможет вам в этом. Если же нет, вы обязанны прервать связи и перестать отвлекаться от работы.Не сказать, чтобы Стужев не хотел всего этого, но вот готовности ему явно не хватало. Хадаганец уже приготовил просьбу об отсрочке, с целью всё обдумать, обернулся к Нонне…Её глаза горели какой-то странной тихой радостью, которой он не смог бы отказать ни за что в жизни. Хватило одного лишь взгляда на неё, чтобы все сомнения в голове улетучились в одно мгновение.– Наши отношения более, чем серьёзны. Просто в очереди на двухместную квартиру нам томиться ещё полгода, не меньше.– Вам следовало обратиться с этим вопросом к своему начальству, и вас бы сразу направили, куда нужно. Это легко решаемо. Если это единственное препятствие, после переезда не медлите с регистрацией брака. Чтобы вы могли находиться в обществе друг друга достаточное количество времени, ваши графики будут перестроены. Вопросы есть?– Вопросов нет, – в унисон ответили Сергей с Нонной.– Тогда свободны. *** Такой щедрости, как двухкомнатная квартира, Стужев никак не ожидал. Ему представлялось всё гораздо прозаичнее – всё та же однокомнатка с похожей планировкой, только побольше, дабы вмещалась двуспальная кровать. А тут выдали такие хоромы, что вся личная мебель будущей семейной пары вошла с лихвой и место осталось.– Ты как будто не рад, – Нонна опустилась рядом с ним на диване.– Нет, я просто… – Сергей в очередной раз оглядел стены новых апартаментов, не переставая удивляться. – Я приготовился ждать, думал, как вдвоём уместиться у меня... А оно просто бах на голову!– Ну, не всю же жизнь нам в очередях сидеть. Ведь работа у нас тяжёлая, на самих себя времени не остаётся. Так что это вполне заслуженно.– Не спорю. Но всё же, не ожидал я такого. Про серьёзность наших отношений я не соврал, но, поскольку я сам планировал совершить некоторые шаги попозже, сейчас у меня нет определённого настроя. Как будто за меня всё решили. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я.– Понимаю, Серёж. Я не Комитет и толкать тебя в спину не собираюсь. Как ты решишь, так и будет. Признаться, я уже безмерна рада тому, что есть.Не говоря более ни слова, Счётина обняла старлея. Прильнув к нему, она ощутила уже знакомую тяжесть и напряжение, смешанные с усталостью. Нонна поймала его мутный взгляд и постаралась ответить нежностью в своих глазах. Стужев глубоко вздохнул и отдался ей, расслабляясь.– Как мне хорошо с тобой, Нонна. Время, проведённое с тобой, – бальзам для души.Он откинулся назад, потянув за собой девушку.– И знаешь, что, – продолжил разведчик. – Мне бы очень хотелось, чтобы здесь, в этом доме, было наше с тобой маленькое убежище. От тяжёлых мыслей, от дел невероятной важности, от Комитета. Хочу, чтобы мы с тобой тут были обычными людьми со своими маленькими радостями и домашним уютом.– Значит, будем.Нонна ещё крепче обняла Сергея, радуясь тому, как он начал светлеть и оттаивать. Счётина обладала чутким характером и внимательностью, потому сразу, ещё во время первых встреч почувствовала боль от свежих ран, которую носил в себе старлей. Они быстро влюбились друг в друга, и теперь ей было тяжело наблюдать, как порой дорогой сердцу человек проваливается в яму печали. Врачеванию душевных болезней Нонна не была обучена, но отвлечь и утешить Стужева у неё получалось довольно часто.Обнимаясь, они не заметили, как уснули. И пусть хоть ненадолго, им снились светлые и добрые сны, дарующие их усталым лицам только улыбки. *** По ту сторону иллюминатора плыл астрал, переливаясь всевозможными оттенками синего и фиолетового. Игш исчез из поля зрения всего полчаса назад, но Сергей уже ощущал себя оторванным от дома. Хотя, чего уж там, он был оторван от родных в прямом смысле слова. Семья Стужевых собралась, дабы познакомиться с Нонной, и разведчик даже успел сесть за стол… А потом всё, как обычно. Дело срочное, неотложное, на подготовку нужно время. Потому, старший лейтенант, будьте добры, бросайте дела семейные и мчитесь в штаб. Хорошо, хоть Нонна согласилась остаться.– А что ты им скажешь? – почти шёпотом говорил он с ней у порога.– Я что-нибудь придумаю. Совещание у тебя, например.– На неделю? – усмехнулся старлей.– Сначала совещание, а потом, как его результат, командировка, – девушка поправила ему воротник кителя.– Ладно, – хадаганец бросил взгляд в зеркало и вновь повернулся к Счётиной. – С сестрой моей поаккуратней. Она девочка смышлёная и всё прекрасно понимает. Да и меня знает, как свои пять, потому насквозь видит. В версиях только путается… Боюсь, она догадывается.– Почему боишься?– Я не уверен, что им будет полезен этот кусочек истины. Пусть пребывают в неведении. Чем дольше, тем лучше.Стужев спешно поцеловал её в щёку и уже шагнул за порог, как вдруг ощутил силу, удерживающую его за рукав.– Я что-то забыл? – он обернулся.Нонна ответила не сразу. Она опустила взгляд, потом подняла его на старлея. На её лице были лёгкая тоска и тревога. Девушка отпустила рукав кителя и произнесла совсем робко:– Береги себя…Сергей будто опомнился. Он уже успел привыкнуть к тому, что опасные задания в тылу противника – его повседневная работа, и часто вспоминал о сопутствующих трудностях уже на пути к цели. Хадаганец вернулся обратно, за порог квартиры, и прижал к себе возлюбленную.– Всё будет хорошо. Я вернусь, обещаю.Стужев досадливо скривился, оглядывая пассажирский салон корабля. Подобные обещания он давать не любил, потому как на своём опыте убедился – с жизнью и судьбой спорить никто не умеет. Данная ситуация тому прекрасный пример. Мало того, что у Сергея отменились выходные, так ещё и проведёт он их в обществе эльфов.«Должно же это было когда-то случиться», – промелькнула мысль в голове старлея.Эльфы, сколько Стужев о них слышал, вели крайне непривычный для хадаганцев образ жизни. Столь развратный и легкомысленный, что могли этим вызвать к себе лишь отвращение. Что Сергей к ним и испытывал. Нет, он прекрасно помнил миссионера с Эльджуна, но был на все сто уверен – это большое исключение из правил. Посему настроение у него сейчас было на редкость скверное.И всё же, разбавляла этот мрак в его голове одна приятная мелочь. Сергей уже успел пару раз побывать в Новограде, и там, на рынке, ему приглянулась работа одной местной кожевницы, очень тонкая, искусная, в Незебграде такого он не встречал. Хадаганцу удалось договориться с ней на пошив индивидуального изделия за неплохие деньги, с условием, что мастер сохранит вещь у себя до его следующего приезда. Стужев планировал внимательно изучить швы, а затем распороть вещицу и скопировать покрой. Если бы ему это удалось, можно было бы неплохо заработать.Старший лейтенант достал список с травами от Нона и ещё раз его перечитал. Он широко улыбнулся, когда его глаза добрались до последних позиций – они были написаны красным карандашом, большими буквами. Было смешно наблюдать, как алхимик оживился после заявления Сергея о том, что он посетит Тенебру. Тут же Стужеву была прочитана лаконичная лекция о пользе произрастающей там травки, какую восставший и занёс в походный список разведчика.По прибытии Сергей помрачнел ещё сильнее. Корабль приплыл к пункту назначения рано утром, а время встречи было назначено на глубокий вечер. То бишь, Стужеву необходимо целый день где-то ошиваться, да ещё и так, чтобы его персона не успела никому примелькаться. К счастью разведчика, в округе был чудесный тихий и немноголюдный парк, изобилующий беседками. Некоторые даже закрывались. В одной из таких хадаганец успешно заперся и вольготно развалился на лавочке. Он взглянул на часы – впереди был весь день, потому можно и нужно было спокойно выспаться, так как на корабле ему это сделать не удалось.Следующие шесть часов разведчик провёл в темноте без снов и проснулся без будильника. Привычка устанавливать внутренний отсчёт была у Сергея ещё с военного училища. Продрав глаза, Стужев почувствовал себя свежее, нежели утром после рейса. Впереди по-прежнему оставалась ещё уйма времени, о пустой трате которого старлей мог только сокрушаться. Можно было, конечно, найти какую-нибудь библиотеку, дабы в ожидании была хоть капля пользы. Но хадаганец принял решение не покидать парк, так как здесь шанс нежелательных встреч оставался минимальным. С другой стороны – в эльфийские земли Сергей прибыл впервые в жизни. Его посетила мысль о том, что общего развития ради не будет зазорным походить да поглазеть на местных. Сергей не стал отказывать себе в такой возможности и аккуратно разглядывал всё, что ему было в новинку. А новым для него было практически всё вокруг. Архитектура, быт, прикладное искусство, сами эльфы в естественной среде обитания. Их поведение, манеры.Внимание Стужева привлекла пара, явно имевшая отношения более чем дружеские. Сначала они мило беседовали, гуляя по парку, а потом приземлились на лавку. Хадаганец прислонился к столбу ближайшего бювета, притворившись, что ожидает кого-то, и продолжал наблюдать за ними.Эльф вовсю распускал перья перед своей дамой, нежно целовал ей руки, одарил цветком, появившимся в его руках так же незаметно, как в цилиндре фокусника. Это не было похоже на то, как Сергей привык клеить женщин для вечера. Стужев постарался запомнить пластику его движений, слова, которые он выбирал, и даже мимику. Стыдно было признавать это, но в сравнении с увиденным даже за своей женщиной старлей ухаживал более топорно. Хотя, у кого ему было учиться? Подобная элегантность среди хадаганцев – редкость, разве что у Нона удалось перенять некоторые манеры. Но в поведении восставшего не хватало каких-то домашних и нежных ноток. Его речь всегда носила характер официальный, подходящий для раута или учёного съезда. Здесь же, напротив, всё располагало к обстановке интимной, для двоих, позволяющей паре почувствовать друг друга лучше и немного отгородиться от окружающего мира.«И где же распущенность, о которой столько лекций на политзанятиях?», – внезапно прозвучал голос в голове Стужева.«Это после», – тут же ответил второй.«А может, пропаганда и тут преувеличивает?».Вопросы во внутреннем диалоге оборвались, и Сергей на несколько долгих мгновений повис в мысленной тишине. Опять в его голову закрались сомнения. Стужев терпеть не мог подобные проявления собственного интеллекта, потому как всегда желал оставаться на стороне Хадагана. Ему не нравилось ставить под вопрос собственные принципы и благонадёжность. Но и слепцом старлей не был… А вели себя эльфы вполне прилично. И даже как-то… возвышенно. Сергей тряхнул головой, решительно выметая из головы мусор, мешающий работе, и зарекаясь не философствовать при исполнении. Разведчик взглянул на часы и облегчённо вздохнул, времени осталось немного. Хадаганец плавно спустился по лесенке бювета и неспешным шагом отправился к месту встречи. По пути он продолжал разглядывать всё вокруг, искренне наслаждаясь красотой парка. Стоило признать – вкус у эльфов есть.Ожидать информатора пришлось в холле особняка какой-то местной богатой шишки. Поблагодарив богов за царящие там тишину и безлюдность, Стужев приземлился на софу под стенкой. Пытливый взгляд разведчика заскользил по интерьеру, принося сознанию Сергея море эстетического удовольствия. Холл был вытянут в длину, завершаясь огромным витражным окном до потолка. По правую сторону вверх вздымалась белая мраморная лестница, а за ней проход в дальние помещения. Пол весь был наполирован до зеркального блеска, благодаря этому зал был очень светлым даже без дополнительного освещения. Картину дополняли экзотического вида растения в таких же мраморных вазах, расставленных вдоль стен. Венцом интерьерного ансамбля был огромный белый рояль в центре зала.Наслаждение старлея было недолгим – из коридора за лестницей послышался заливистый смех, спустя несколько мгновений он стал громче, и в холл впорхнули две эльфийки. Стужев едва справился с наплывом раздражения и пожалел, что ему нельзя закрыть уши – это привлечёт лишнее внимание. Барышни тут же направились к роялю, поставив ноты, с минуту выбирали композицию. Затем одна из них отплыла ближе к окну и кивнула своей подруге.Пальцы эльфийки мягко коснулись клавиш. По залу поплыла нежнейшая мелодия, лёгким эхом отражаясь от стен. Сразу создалось впечатление, будто музыка звучит не из недр инструмента, а живёт здесь, в этом мраморе. Силуэт на фоне окна дал изящный изгиб и порхнул в сторону. Девушка двигалась так легко и нежно, что любой сравнил бы её с луговым мотыльком. Каждый взмах эльфийского крыла завораживал и дарил своей обладательнице иллюзию невесомости. Она плыла по воздуху, лишь изредка касаясь пола, кружась и извиваясь в такт музыке, а её тончайшие одеяния, сотканные, будто из солнечного света, с лёгким опозданием вторили перекатывающимся волнам движения девушки.Сергей, не моргая, следил за волшебным танцем, не в силах оторвать взгляд. Он боялся вздохнуть, ему казалось, что любое его движение и жест будут стократ резче, чем эта невиданная нежность. Музыка пронизала его насквозь, а сам старлей словно растворился в золотом свете витражей. А эльфийка всё танцевала и танцевала… Ничего подобного в своей жизни Стужев никогда не видел, это была сказка или сон наяву. С каждой секундой разведчик всё глубже осознавал, насколько он груб в сравнении с этими чудесными созданиями. И вдруг он понял – это и есть Красота. Та самая непостижимая красота с большой буквы, которую народ эльфов возвёл в национальную идею.Композиция подошла к концу, музыка утихла. Эльфийки стали выбирать ещё одну, а старлей замер в надежде повторно прикоснуться к прекрасному. Но от девушек пришлось отвлечься – боковое зрение разведчика уловило движение с другой стороны. Эльф поравнялся со Стужевым, взглянул на него, а затем на барышень.– Приходятся ли вам по вкусу забавы моих дочерей? – спросил он дружелюбным тоном.– Я пребываю в упоении, – честно ответил Сергей.– Что ж, я рад.Мужчина вновь опустил взгляд на хадаганца, а затем произнёс кодовую фразу и пригласил его «прогуляться». Старший лейтенант невольно напрягся – он никак не ожидал, что информатором может быть эльф, да ещё из знати. Хозяин особняка отвёл гостя в свой кабинет, и там они обменялись бумагами. Внутри Стужева загорелось желание задать пару вопросов своему «коллеге», но в список задач это не входило.– Полагаю, ваш рейс ещё не скоро? – спросил эльф, когда старлей собрался прощаться.– Это имеет какое-то значение?– Как гостеприимный хозяин, я хочу предложить вам остаться на ужин.Как хадаганца, Сергея это предложение ошарашило, как агента комитета – напрягло и вызвало подозрения. Он сразу подумал, что стоит отказаться.– Благодарю, но не хочу стеснять вас…– Помилуйте, о каком стеснении речь? А если вы переживаете о работе, поверьте, в моём доме вы в большей безопасности, нежели вне его. Я ни в коем случае не настаиваю, но мне самому будет спокойнее, если вы отдохнёте у меня, а затем отправитесь прямиком на корабль.– Я вынужден отказаться, – уверенно произнёс разведчик.– Что ж, дело ваше. Тогда желаю лёгкой дороги и попутного астрального ветра. Продолжение
  12. Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Он покидает родные края и поступает на военную службу, где сталкивается с реалиями жестокого мира за пределами нейтральных территорий. Множество испытаний ожидают его на этом пути: радость и боль, счастье и страдания всегда идут рядом с ним. В основу повествования положена армейская тематика, большое внимание уделено анализу нравственно-психологического состояния героев книги. Экшен – в очень умеренных количествах. Иллюстрации к повести: VK, DeviantArt Вступление. Вечная мерзлота Часть I Глава первая. Опоздание Глава вторая. Испытание на прочность Глава третья. Проверка на вшивость Глава четвёртая. Напускное и настоящее Глава пятая. Вопрос выбора Глава шестая. Трясина повседневности Глава седьмая. Вдали от привычного Часть II Глава восьмая. Нулевой потенциал Глава девятая. Билет в один конец Глава десятая. Непримиримость Глава одиннадцатая. Сеятель Глава двенадцатая. Из ученика в учители Глава тринадцатая. Заочные потери Часть III Глава четырнадцатая. Зов Родины Глава пятнадцатая. Ломка стереотипов Глава шестнадцатая. Шаг в отражение Начало Глава 15. Ломка стереотипов Сергей подошёл к двери нужного кабинета, ощущая, как по спине ползёт одинокая холодная капля пота. Ему не указали причину, по которой его вызвали, потому предстоящая встреча с высшим начальством заставила старлея волноваться больше, чем обычно. Да и не приходилось ему беседовать лично даже с начальником собственного отдела, а тут вышестоящая инстанция. Разведчик глянул на часы и нервно усмехнулся – с перепугу он пришёл раньше, чем было необходимо.В коридоре раздался стук каблуков, Стужев обернулся и увидел Нонну. У девушки вид был тоже далеко не весёлый. Завидев старшего лейтенанта, она немного ободрилась и даже ускорила шаг.– Ты сюда же?– Да, – Сергей аккуратно приобнял её и поцеловал в лоб, пока никто не видит. – Время нам назначили одно и то же, из чего можно сделать вывод, что нас сюда позвали по какому-то общему вопросу.– Ты будешь держать меня за руку? – сделав плаксивое и напуганное лицо, спросила Счётина.– Был бы рад, но, боюсь, этого не одобрят, – Стужев белоснежно улыбнулся и нежно погладил Нонну по голове. – Всё будет хорошо. Не бойся, я с тобой.– Ты у меня самый смелый.После этого комплимента отступать было некуда. Старлей изобразил максимальное спокойствие, на какое был способен, хотя самому было не по себе. Признаться, опасные задания в тылу врага не напрягали его так, как порой это делали коллеги по цеху.– Ну, пора.Они оба отряхнулись, посмотрели друг на друга, молча кивнули, и тогда Стужев постучал в дверь. Услышав нежеланное «войдите», пара просочилась внутрь.– Разрешите войти? – стараясь выглядеть уверенно, спросил разведчик.– Проходите.Впереди стоял стол, за которым сидели трое – сухой хадаганец с квадратной челюстью, женщина зэм прилизанного и солидного вида и орк с маской мертвенного спокойствия на лице. Посадочных мест для посетителей здесь не было. Только ковёр, расположенный настолько ровно в центре кабинета, что симметричность, создаваемая им, резала глаз. Нонна и Сергей встали в полутора метрах от стола, сохраняя небольшую дистанцию между собой, но всё же находясь рядом. Стужев впервые в жизни ощутил, насколько точно обстановка вокруг него иллюстрирует фразу «вызвать на ковёр».– До нас дошли сведения, – почти сразу начала восставшая, – что вы двое состоите в отношениях личного характера. Это так?Успев предположить, что это наказуемо, пара испуганно переглянулась, но врать никто не собирался в любом случае.– Так точно, – ответил старший лейтенант.– Тогда поясню вам некоторые вещи. В Комитете не возбраняется состоять в отношениях с кем-либо, а связи между работниками нашего учреждения, наоборот, поддерживаются, так как в таком случае отпадают проблемы, связанные с неразглашением и конспирацией. Но Комитет ратует за то, чтобы ваш союз был официально зарегистрирован, вы проживали вместе и ваши отношения носили серьёзный, долгоиграющий характер. Вы несёте важную государственную службу, потому беготня друг к другу в отдел и пугливые встречи в коридорах вам не полезны. Если вы настроены работать над своей будущей семейной жизнью, Комитет поможет вам в этом. Если же нет, вы обязанны прервать связи и перестать отвлекаться от работы.Не сказать, чтобы Стужев не хотел всего этого, но вот готовности ему явно не хватало. Хадаганец уже приготовил просьбу об отсрочке, с целью всё обдумать, обернулся к Нонне…Её глаза горели какой-то странной тихой радостью, которой он не смог бы отказать ни за что в жизни. Хватило одного лишь взгляда на неё, чтобы все сомнения в голове улетучились в одно мгновение.– Наши отношения более, чем серьёзны. Просто в очереди на двухместную квартиру нам томиться ещё полгода, не меньше.– Вам следовало обратиться с этим вопросом к своему начальству, и вас бы сразу направили, куда нужно. Это легко решаемо. Если это единственное препятствие, после переезда не медлите с регистрацией брака. Чтобы вы могли находиться в обществе друг друга достаточное количество времени, ваши графики будут перестроены. Вопросы есть?– Вопросов нет, – в унисон ответили Сергей с Нонной.– Тогда свободны. *** Такой щедрости, как двухкомнатная квартира, Стужев никак не ожидал. Ему представлялось всё гораздо прозаичнее – всё та же однокомнатка с похожей планировкой, только побольше, дабы вмещалась двуспальная кровать. А тут выдали такие хоромы, что вся личная мебель будущей семейной пары вошла с лихвой и место осталось.– Ты как будто не рад, – Нонна опустилась рядом с ним на диване.– Нет, я просто… – Сергей в очередной раз оглядел стены новых апартаментов, не переставая удивляться. – Я приготовился ждать, думал, как вдвоём уместиться у меня... А оно просто бах на голову!– Ну, не всю же жизнь нам в очередях сидеть. Ведь работа у нас тяжёлая, на самих себя времени не остаётся. Так что это вполне заслуженно.– Не спорю. Но всё же, не ожидал я такого. Про серьёзность наших отношений я не соврал, но, поскольку я сам планировал совершить некоторые шаги попозже, сейчас у меня нет определённого настроя. Как будто за меня всё решили. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я.– Понимаю, Серёж. Я не Комитет и толкать тебя в спину не собираюсь. Как ты решишь, так и будет. Признаться, я уже безмерна рада тому, что есть.Не говоря более ни слова, Счётина обняла старлея. Прильнув к нему, она ощутила уже знакомую тяжесть и напряжение, смешанные с усталостью. Нонна поймала его мутный взгляд и постаралась ответить нежностью в своих глазах. Стужев глубоко вздохнул и отдался ей, расслабляясь.– Как мне хорошо с тобой, Нонна. Время, проведённое с тобой, – бальзам для души.Он откинулся назад, потянув за собой девушку.– И знаешь, что, – продолжил разведчик. – Мне бы очень хотелось, чтобы здесь, в этом доме, было наше с тобой маленькое убежище. От тяжёлых мыслей, от дел невероятной важности, от Комитета. Хочу, чтобы мы с тобой тут были обычными людьми со своими маленькими радостями и домашним уютом.– Значит, будем.Нонна ещё крепче обняла Сергея, радуясь тому, как он начал светлеть и оттаивать. Счётина обладала чутким характером и внимательностью, потому сразу, ещё во время первых встреч почувствовала боль от свежих ран, которую носил в себе старлей. Они быстро влюбились друг в друга, и теперь ей было тяжело наблюдать, как порой дорогой сердцу человек проваливается в яму печали. Врачеванию душевных болезней Нонна не была обучена, но отвлечь и утешить Стужева у неё получалось довольно часто.Обнимаясь, они не заметили, как уснули. И пусть хоть ненадолго, им снились светлые и добрые сны, дарующие их усталым лицам только улыбки. *** По ту сторону иллюминатора плыл астрал, переливаясь всевозможными оттенками синего и фиолетового. Игш исчез из поля зрения всего полчаса назад, но Сергей уже ощущал себя оторванным от дома. Хотя, чего уж там, он был оторван от родных в прямом смысле слова. Семья Стужевых собралась, дабы познакомиться с Нонной, и разведчик даже успел сесть за стол… А потом всё, как обычно. Дело срочное, неотложное, на подготовку нужно время. Потому, старший лейтенант, будьте добры, бросайте дела семейные и мчитесь в штаб. Хорошо, хоть Нонна согласилась остаться.– А что ты им скажешь? – почти шёпотом говорил он с ней у порога.– Я что-нибудь придумаю. Совещание у тебя, например.– На неделю? – усмехнулся старлей.– Сначала совещание, а потом, как его результат, командировка, – девушка поправила ему воротник кителя.– Ладно, – хадаганец бросил взгляд в зеркало и вновь повернулся к Счётиной. – С сестрой моей поаккуратней. Она девочка смышлёная и всё прекрасно понимает. Да и меня знает, как свои пять, потому насквозь видит. В версиях только путается… Боюсь, она догадывается.– Почему боишься?– Я не уверен, что им будет полезен этот кусочек истины. Пусть пребывают в неведении. Чем дольше, тем лучше.Стужев спешно поцеловал её в щёку и уже шагнул за порог, как вдруг ощутил силу, удерживающую его за рукав.– Я что-то забыл? – он обернулся.Нонна ответила не сразу. Она опустила взгляд, потом подняла его на старлея. На её лице были лёгкая тоска и тревога. Девушка отпустила рукав кителя и произнесла совсем робко:– Береги себя…Сергей будто опомнился. Он уже успел привыкнуть к тому, что опасные задания в тылу противника – его повседневная работа, и часто вспоминал о сопутствующих трудностях уже на пути к цели. Хадаганец вернулся обратно, за порог квартиры, и прижал к себе возлюбленную.– Всё будет хорошо. Я вернусь, обещаю.Стужев досадливо скривился, оглядывая пассажирский салон корабля. Подобные обещания он давать не любил, потому как на своём опыте убедился – с жизнью и судьбой спорить никто не умеет. Данная ситуация тому прекрасный пример. Мало того, что у Сергея отменились выходные, так ещё и проведёт он их в обществе эльфов.«Должно же это было когда-то случиться», – промелькнула мысль в голове старлея.Эльфы, сколько Стужев о них слышал, вели крайне непривычный для хадаганцев образ жизни. Столь развратный и легкомысленный, что могли этим вызвать к себе лишь отвращение. Что Сергей к ним и испытывал. Нет, он прекрасно помнил миссионера с Эльджуна, но был на все сто уверен – это большое исключение из правил. Посему настроение у него сейчас было на редкость скверное.И всё же, разбавляла этот мрак в его голове одна приятная мелочь. Сергей уже успел пару раз побывать в Новограде, и там, на рынке, ему приглянулась работа одной местной кожевницы, очень тонкая, искусная, в Незебграде такого он не встречал. Хадаганцу удалось договориться с ней на пошив индивидуального изделия за неплохие деньги, с условием, что мастер сохранит вещь у себя до его следующего приезда. Стужев планировал внимательно изучить швы, а затем распороть вещицу и скопировать покрой. Если бы ему это удалось, можно было бы неплохо заработать.Старший лейтенант достал список с травами от Нона и ещё раз его перечитал. Он широко улыбнулся, когда его глаза добрались до последних позиций – они были написаны красным карандашом, большими буквами. Было смешно наблюдать, как алхимик оживился после заявления Сергея о том, что он посетит Тенебру. Тут же Стужеву была прочитана лаконичная лекция о пользе произрастающей там травки, какую восставший и занёс в походный список разведчика.По прибытии Сергей помрачнел ещё сильнее. Корабль приплыл к пункту назначения рано утром, а время встречи было назначено на глубокий вечер. То бишь, Стужеву необходимо целый день где-то ошиваться, да ещё и так, чтобы его персона не успела никому примелькаться. К счастью разведчика, в округе был чудесный тихий и немноголюдный парк, изобилующий беседками. Некоторые даже закрывались. В одной из таких хадаганец успешно заперся и вольготно развалился на лавочке. Он взглянул на часы – впереди был весь день, потому можно и нужно было спокойно выспаться, так как на корабле ему это сделать не удалось.Следующие шесть часов разведчик провёл в темноте без снов и проснулся без будильника. Привычка устанавливать внутренний отсчёт была у Сергея ещё с военного училища. Продрав глаза, Стужев почувствовал себя свежее, нежели утром после рейса. Впереди по-прежнему оставалась ещё уйма времени, о пустой трате которого старлей мог только сокрушаться. Можно было, конечно, найти какую-нибудь библиотеку, дабы в ожидании была хоть капля пользы. Но хадаганец принял решение не покидать парк, так как здесь шанс нежелательных встреч оставался минимальным. С другой стороны – в эльфийские земли Сергей прибыл впервые в жизни. Его посетила мысль о том, что общего развития ради не будет зазорным походить да поглазеть на местных. Сергей не стал отказывать себе в такой возможности и аккуратно разглядывал всё, что ему было в новинку. А новым для него было практически всё вокруг. Архитектура, быт, прикладное искусство, сами эльфы в естественной среде обитания. Их поведение, манеры.Внимание Стужева привлекла пара, явно имевшая отношения более чем дружеские. Сначала они мило беседовали, гуляя по парку, а потом приземлились на лавку. Хадаганец прислонился к столбу ближайшего бювета, притворившись, что ожидает кого-то, и продолжал наблюдать за ними.Эльф вовсю распускал перья перед своей дамой, нежно целовал ей руки, одарил цветком, появившимся в его руках так же незаметно, как в цилиндре фокусника. Это не было похоже на то, как Сергей привык клеить женщин для вечера. Стужев постарался запомнить пластику его движений, слова, которые он выбирал, и даже мимику. Стыдно было признавать это, но в сравнении с увиденным даже за своей женщиной старлей ухаживал более топорно. Хотя, у кого ему было учиться? Подобная элегантность среди хадаганцев – редкость, разве что у Нона удалось перенять некоторые манеры. Но в поведении восставшего не хватало каких-то домашних и нежных ноток. Его речь всегда носила характер официальный, подходящий для раута или учёного съезда. Здесь же, напротив, всё располагало к обстановке интимной, для двоих, позволяющей паре почувствовать друг друга лучше и немного отгородиться от окружающего мира.«И где же распущенность, о которой столько лекций на политзанятиях?», – внезапно прозвучал голос в голове Стужева.«Это после», – тут же ответил второй.«А может, пропаганда и тут преувеличивает?».Вопросы во внутреннем диалоге оборвались, и Сергей на несколько долгих мгновений повис в мысленной тишине. Опять в его голову закрались сомнения. Стужев терпеть не мог подобные проявления собственного интеллекта, потому как всегда желал оставаться на стороне Хадагана. Ему не нравилось ставить под вопрос собственные принципы и благонадёжность. Но и слепцом старлей не был… А вели себя эльфы вполне прилично. И даже как-то… возвышенно. Сергей тряхнул головой, решительно выметая из головы мусор, мешающий работе, и зарекаясь не философствовать при исполнении. Разведчик взглянул на часы и облегчённо вздохнул, времени осталось немного. Хадаганец плавно спустился по лесенке бювета и неспешным шагом отправился к месту встречи. По пути он продолжал разглядывать всё вокруг, искренне наслаждаясь красотой парка. Стоило признать – вкус у эльфов есть.Ожидать информатора пришлось в холле особняка какой-то местной богатой шишки. Поблагодарив богов за царящие там тишину и безлюдность, Стужев приземлился на софу под стенкой. Пытливый взгляд разведчика заскользил по интерьеру, принося сознанию Сергея море эстетического удовольствия. Холл был вытянут в длину, завершаясь огромным витражным окном до потолка. По правую сторону вверх вздымалась белая мраморная лестница, а за ней проход в дальние помещения. Пол весь был наполирован до зеркального блеска, благодаря этому зал был очень светлым даже без дополнительного освещения. Картину дополняли экзотического вида растения в таких же мраморных вазах, расставленных вдоль стен. Венцом интерьерного ансамбля был огромный белый рояль в центре зала.Наслаждение старлея было недолгим – из коридора за лестницей послышался заливистый смех, спустя несколько мгновений он стал громче, и в холл впорхнули две эльфийки. Стужев едва справился с наплывом раздражения и пожалел, что ему нельзя закрыть уши – это привлечёт лишнее внимание. Барышни тут же направились к роялю, поставив ноты, с минуту выбирали композицию. Затем одна из них отплыла ближе к окну и кивнула своей подруге.Пальцы эльфийки мягко коснулись клавиш. По залу поплыла нежнейшая мелодия, лёгким эхом отражаясь от стен. Сразу создалось впечатление, будто музыка звучит не из недр инструмента, а живёт здесь, в этом мраморе. Силуэт на фоне окна дал изящный изгиб и порхнул в сторону. Девушка двигалась так легко и нежно, что любой сравнил бы её с луговым мотыльком. Каждый взмах эльфийского крыла завораживал и дарил своей обладательнице иллюзию невесомости. Она плыла по воздуху, лишь изредка касаясь пола, кружась и извиваясь в такт музыке, а её тончайшие одеяния, сотканные, будто из солнечного света, с лёгким опозданием вторили перекатывающимся волнам движения девушки.Сергей, не моргая, следил за волшебным танцем, не в силах оторвать взгляд. Он боялся вздохнуть, ему казалось, что любое его движение и жест будут стократ резче, чем эта невиданная нежность. Музыка пронизала его насквозь, а сам старлей словно растворился в золотом свете витражей. А эльфийка всё танцевала и танцевала… Ничего подобного в своей жизни Стужев никогда не видел, это была сказка или сон наяву. С каждой секундой разведчик всё глубже осознавал, насколько он груб в сравнении с этими чудесными созданиями. И вдруг он понял – это и есть Красота. Та самая непостижимая красота с большой буквы, которую народ эльфов возвёл в национальную идею.Композиция подошла к концу, музыка утихла. Эльфийки стали выбирать ещё одну, а старлей замер в надежде повторно прикоснуться к прекрасному. Но от девушек пришлось отвлечься – боковое зрение разведчика уловило движение с другой стороны. Эльф поравнялся со Стужевым, взглянул на него, а затем на барышень.– Приходятся ли вам по вкусу забавы моих дочерей? – спросил он дружелюбным тоном.– Я пребываю в упоении, – честно ответил Сергей.– Что ж, я рад.Мужчина вновь опустил взгляд на хадаганца, а затем произнёс кодовую фразу и пригласил его «прогуляться». Старший лейтенант невольно напрягся – он никак не ожидал, что информатором может быть эльф, да ещё из знати. Хозяин особняка отвёл гостя в свой кабинет, и там они обменялись бумагами. Внутри Стужева загорелось желание задать пару вопросов своему «коллеге», но в список задач это не входило.– Полагаю, ваш рейс ещё не скоро? – спросил эльф, когда старлей собрался прощаться.– Это имеет какое-то значение?– Как гостеприимный хозяин, я хочу предложить вам остаться на ужин.Как хадаганца, Сергея это предложение ошарашило, как агента комитета – напрягло и вызвало подозрения. Он сразу подумал, что стоит отказаться.– Благодарю, но не хочу стеснять вас…– Помилуйте, о каком стеснении речь? А если вы переживаете о работе, поверьте, в моём доме вы в большей безопасности, нежели вне его. Я ни в коем случае не настаиваю, но мне самому будет спокойнее, если вы отдохнёте у меня, а затем отправитесь прямиком на корабль.– Я вынужден отказаться, – уверенно произнёс разведчик.– Что ж, дело ваше. Тогда желаю лёгкой дороги и попутного астрального ветра. Продолжение Просмотреть полную запись
  13. Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Он покидает родные края и поступает на военную службу, где сталкивается с реалиями жестокого мира за пределами нейтральных территорий. Множество испытаний ожидают его на этом пути: радость и боль, счастье и страдания всегда идут рядом с ним. В основу повествования положена армейская тематика, большое внимание уделено анализу нравственно-психологического состояния героев книги. Экшен – в очень умеренных количествах. Иллюстрации к повести: VK, DeviantArt Вступление. Вечная мерзлота Часть I Глава первая. Опоздание Глава вторая. Испытание на прочность Глава третья. Проверка на вшивость Глава четвёртая. Напускное и настоящее Глава пятая. Вопрос выбора Глава шестая. Трясина повседневности Глава седьмая. Вдали от привычного Часть II Глава восьмая. Нулевой потенциал Глава девятая. Билет в один конец Глава десятая. Непримиримость Глава одиннадцатая. Сеятель Глава двенадцатая. Из ученика в учители Глава тринадцатая. Заочные потери Часть III Глава четырнадцатая. Зов Родины Глава пятнадцатая. Ломка стереотипов Глава шестнадцатая. Шаг в отражение Начало Часть III. Глава четырнадцатая. Зов Родины Ольга обессиленно сползла по стене и тихонько заплакала, обвив руками колени. За дверью ещё пару раз раздались глухие удары, после чего всё стихло. Всхлипы девушки коротким эхом разносились по лестничным пролётам, Стужева пыталась себя успокоить, но раз за разом начинала трястись от новой волны плача.Сергей вёл себя ужасно. С тех пор, как он получил письмо от Андрея, Стужевы больше не разговаривали. Брат не пускал её к себе домой ни под каким предлогом, а поймать его, когда он выходил за новой бутылкой водки, у Оли не получалось. Как бороться с запоем, Стужева не представляла, а рассказать отцу боялась.На лестнице раздались гулкие шаги, с каждой секундой они приближались, поэтому девушка спешно утёрла слёзы.– Оленька, ты чего тут? – над ней выросла огромная фигура орка. – Я получил письмо, но ты как обычно… всё так неразборчиво… Что слу…– Утюг! – Стужева подскочила, повиснув у него на шее. – Утюг… – девушка вжалась в орочью грудь и зарыдала.Железных обнял сестру лучшего друга, как родное дитя.– Ну… будет… – он аккуратно отстранил Ольгу от себя. – Что случилось? И почему ты на пороге сидишь, его дома нет, что ли?– Серёже очень плохо, – выдавила из себя Стужева. – Я никогда его таким не видела. Он пьёт и пьёт… и пьёт…Оля бессильно закрыла лицо руками, глубоко вздохнула и продолжила:– Ему письмо пришло с фронта… Все его сослуживцы погибли в бою или вроде того. Он замкнулся и не хочет со мной разговаривать. Пьёт…Стужева протяжно всхлипнула и снова уткнулась в грудь Утюга. Тот лишь погладил её по голове, другой рукой озадаченно потирая лоб.– Дела… *** Человек с незапоминающейся внешностью, одетый с иголочки, стоял перед домом, где находилась квартира Стужева, и спокойным взглядом окидывал окружающую его обстановку. Затем он деловито посмотрел на часы и двинулся с места, ловко перехватив из одной руки в другую дипломат такого же точеного вида, как он сам.Мужчина неспешно поднялся на нужный этаж, немного постоял на площадке. Глаза хадаганца слегка сузились, когда его обострённое обоняние натолкнулось на запах перегара. Затем он оглянулся по сторонам, следуя многолетней привычке, и только тогда полез в карман.Дверь неизвестный открыл своим ключом. Оказавшись в прихожей обиталища старлея, хадаганец манерно помахал ладонью перед своим носом и покачал головой – неподобающая обстановка для офицера, проживающего здесь. Человек решительно прошагал сразу на кухню, где ему хватило всего одного взгляда, дабы оценить масштаб трагедии. И только после этого он направился в спальню для встречи с хозяином.Стужев нисколько не удивился присутствию постороннего в своём жилище. Наоборот, старший лейтенант проявил гостеприимство, достойное похвалы. Выражалось оно фразой:– Ты кто?Неизвестный на вопрос не ответил. Он довольно властно призвал Сергея подняться и проследовать за ним на кухню. Там он усадил старлея напротив себя, затем убедился, что тот достаточно вменяем и на его действия реагирует.– Выпьем?Был бы Стужев трезв, он бы сразу расслышал знакомую интонацию, когда вопрос задают, но ответ на него заведомо известен, и тому, кому его задали, полезнее угадать верный вариант, чем высказывать своё мнение. Впрочем, отказываться он всё равно не собирался. Из дипломата на стол вынырнула бутылка столичной. Содержимое последней быстро перекочевало в стаканы, которые не покидали стол, пожалуй, уже с неделю. Тост никто не произносил, но и не нужно было – не дожидаясь команды, Сергей опрокинул в себя водку. Он тут же потянулся за подсохшей закуской, которая так же получила прописку вне холодильника.– После первой не закусывают, – неизвестный потянул на себя блюдце с умирающими солёными огурцами и вновь наполнил стакан Стужева.Старлей одобрительно кивнул и осушил новую порцию, не замечая, как пьёт его «собутыльник». Точнее, как не пьёт. Хадаганец внимательно следил за Сергеем, лишь для виду прикладываясь губами к своему стакану.– После второго тоже не закусывают, – человек произнёс это наигранно захмелевшим голосом, снова утягивая от старшего лейтенанта закусь.Из ванной доносились звуки надрывной рвоты, а неизвестный с той же деловитостью набирал номер скорой.– Алкогольное отравление. Да. Нет, не думаю. Достаточно укола, можно обойтись без госпитализации.Спустя десять минут Сергей лежал в постели, безучастно глядя в потолок. Нутро дико воротило, тело колотила мелкая дрожь, а руки не слушались. Если бы он мог о чём-нибудь подумать сквозь своё бредовое состояние, то пожелал бы себе скорой кончины.Когда приехали врачи, гость принял у них медикаменты, а самих выпроводил за порог, не дав его и переступить. С тем же самым холодом и чеканностью движений он поставил Стужеву капельницу, сделал пару уколов, а затем вновь удалился на кухню. Оттуда некоторое время раздавался звон стекла и шум воды, затем всё стихло. Ещё несколько раз неизвестный возвращался проверить состояние старлея, которому, к слову, очень скоро полегчало, и он смог уснуть. *** Сергей вновь сидел на кухне напротив своего гостя. Кожа старлея была настолько бледной, что её можно было бы сравнить с белизной хладбергского снега. Стужев чувствовал себя отвратительно слабым и поплывшим, но поправлять здоровье ему больше не хотелось.– Теперь мы можем поговорить по делу.Хадаганец потянулся к своему дипломату, но в этот раз он извлёк оттуда не водку, а папку, плотно наполненную бумагами. Мужчина двумя пальцами придвинул её к старшему лейтенанту, не сводя с него глаз.Сергей уже давно понял, кто хозяйничает в его доме, поэтому сейчас вёл себя максимально смиренно. Выдержав аккуратную паузу и увидев во взгляде собеседника разрешение взглянуть на предложенное, он открыл папку. Глаза побежали по печатным строкам. Вначале ничего особенного – документы, содержимым своим очень напоминающие личное дело, такое и в округе лежит, пылится. Но, после того, как Стужев перелистнул несколько страниц, его сердцебиение немного участилось. А дальше по тексту пошло такое, чего он сам о себе не знал.– И… – сухо сглотнув, спросил Сергей, – чем мне всё это грозит?– Странно видеть такую реакцию от вас, старший лейтенант Стужев. Вы ведь уже пересекались с Комитетом и на собственном опыте убедились – там служат такие же люди, как вы, просто знающие цену профессионализму, – хадаганец сложил руки в замок. – Если бы вам что-нибудь, как вы выразились, грозило… Вам бы нанесли визит работники другого профиля.Комитетчик смерил Сергея взглядом со снисходительностью, граничащей с пренебрежением.– Вы, конечно, вели себя неподобающе последний месяц. Офицеру вашего уровня не пристало скатываться в подобное состояние. И вас, скорее всего, списали бы.Стужев стиснул зубы от нахлынувших одновременно глубокого стыда и боли. Собрав волю в кулак, он подавил в себе чувства и спросил:– Так почему же не списали?– Есть одно большое но. Оно перед вами, – гость указал ладонью на документы. – Вы представляете собой ценный материал с богатым опытом. Комитет не может позволить себе разбрасываться такими кадрами.Комитетчик забрал папку и уложил её обратно в дипломат. Взамен ей он достал небольшой бланк с уже проставленными печатями и протянул его Сергею.– Вам даётся срок в пять дней на приведение себя в порядок и обдумывание решения. Если будете готовы раньше, приходите раньше.Мужчина оставил Стужева в одиночестве, так как в проводах не нуждался. Старлей озабоченно взглянул на бланк, вид которого придавал трезвость мыслям лучше, чем какие-либо лекарства.И поймал себя на мысли, что не видит особого выбора. *** В Оке Мира, как и обычно, бурлила жизнь: по лестницам туда-сюда сновали чиновники, секретари и те, кого в центр Незебграда привели личные дела. Со стороны аукционного зала регулярно доносились объявления о ставках и удары молотка с громким «продано!», а из банка струился приглушённый гул нескончаемых посетителей, желающих оставить ценности в личной ячейке или забрать их оттуда. Каждый угол и поворот коридоров башни украшала серая, почти бездвижная фигура хранителя Империи. Сергей покачал головой – ему никогда не были понятны замашки здешней службы безопасности. Охрана – это, конечно, хорошо. Но в таком количестве…Из основного зала Стужев спустился вниз по лестнице, на минусовой этаж. Здесь количество людей уже сильно поредело, а после двух поворотов в коридоре стало и вовсе безлюдно. Перед заветной дверью его остановил самый натуральный ястреб Яскера, попросив предъявить пропуск. Старший лейтенант посмотрел на элитного бойца с плохо скрываемой завистью – в его глазах ястребы всегда были эталоном, верхушкой военной касты. После того, как Сергей показал бланк, врученный ему вербовщиком, охранник посторонился, отдав честь. Ответив тем же, Стужев перешагнул порог Комитета.Отдел кадров был чуть ли не первой дверью, встретившейся ему на пути, поэтому долго искать, куда идти, Сергею не пришлось. Разведчик постучал и заглянул в кабинет.– Разрешите войти?– Проходите.В глубине помещения сидела хадаганка средних лет. Она посмотрела на гостя поверх очков и постучала ручкой по столу.– Бланк заполнили?– Так точно, – Стужев подошёл ближе и положил лист бумаги перед ней.– Ещё паспорт, будьте добры.Получив необходимое в своё распоряжение, она сверила документы Сергея с какими-то бумагами, поставила несколько подписей и печатей в заполненный бланк, прикрепила к нему пару непонятных справок. Из ящиков позади неё кадровик вынула папку с инициалами Стужева и вложила туда всё это, включая его паспорт.– Ваше временное удостоверение, – взамен она протянула ему небольшую справку. – В отделе распределения вам поставят печать. Четырнадцатый кабинет. Без этого документа, – хадаганка вновь посмотрела на старлея поверх очков, – вы не попадёте сюда и не сможете вернуть свои бумаги. Поэтому поберегите его.– Благодарю.– Погодите, – женщина озабоченно взглянула на часы. – Я сейчас не смогу заняться вашим делом. Если не хотите ждать, можете отнести бумаги в архив самостоятельно. Там просто скажете, что я дала такое распоряжение.Стужев кивнул и с готовностью принял собственное личное дело. В голове было уже слишком много вопросов, но Сергей прекрасно понимал, где находится, и чем чреваты несдержанность или невнимательность. Посему вёл себя исключительно покладисто, выполняя всё, что ему говорят. И, тем не менее, не смог удержаться перед искушением заглянуть внутрь папки по пути. Там могли быть ответы. Воровато оглянувшись, Стужев раскрыл личное дело и быстро пролистал знакомую часть. Остановился он на листе с графой «Характеристика и рекомендации». Первые строки, о его успехах в академии, были не очень интересны, дальше красовалась характеристика внушающих размеров от Сечина и Поверкина. В голову сразу же полезли свежие воспоминания, но Сергей отмахнулся от них, боясь потерять самообладание. Старший лейтенант прошёлся глазами дальше по тексту – и вот, наконец, нашёл нечто новое для себя.Первая рекомендация была от некого Негуса Нона, где довольно кратко были указаны такие положительные стороны Стужева, как внимательность, широкий кругозор, высокая обучаемость, рассудительность и сдержанность… Вот тут он притормозил бы незнакомого ему благодетеля. Дальше, тоже неизвестный Сергею восставший по имени Сарбаз О’отеп оставил замечания по поводу подходящего склада ума старлея.– Под что подходящего? – шёпотом спросил у воздуха разведчик.Дальше были какие-то непонятные медицинские показатели, отметки, понятные только специалистам, в целом не вносящие ясность в дело. Плюнув на собственную попытку разобраться в происходящем, хадаганец захлопнул папку и отправился в архив.После отдела распределения стало проще – те, кто встретился ему дальше, уже не воспринимали его, как предмет мебели, и не стали играть им в гоблиноболл между кабинетами. На будущем месте работы его встретила местная секретарша и, особо не церемонясь, стала вводить Сергея в курс дела.– Работа у нашего отдела самая простая и сложная одновременно. Простая потому, что над добытой информацией ломают головы другие отделы, а сложная от того, что самая опасная.«Замечательно», – подумал про себя Стужев.– Агентура у нас делится на два типа – на внутреннюю и внешнюю. Объяснять долго, думаю, не нужно. Первые работают в пределах Империи, ищут заговорщиков, предателей и тому подобных. Вторых запускают на вражескую территорию. Кстати, в полевые агенты вас и записали. Посему своё реальное имя и паспорт можете забыть. Для заданий вам будут выдаваться фальшивые документы вместе с инструкциями. На выездах, где вы будете действовать инкогнито, у вас будет стандартная легенда. Также у вас теперь есть позывной, в пределах Незебграда, при посещении штаба, вам надлежит пользоваться им. Удостоверение использовать только в критических случаях, для обычных граждан вы человек без конкретных имени и звания. Для родственников вы Сергей Стужев, госслужащий.– А какой у меня позывной?– Алистер.– Алистер? – Стужев удивился. – Что у меня общего с эльфом?– У вас канийские черты лица, но чем-то нужно объяснить хадаганскую сухость и телосложение. Поэтому по стандартной легенде в вас смешана эльфийская и канийская кровь. Отсюда и имя. Привыкнув к позывному, вы будете на него вполне естественно отзываться.Сергей лишь удручённо промолчал. Где это у него канийские признаки? К тому же, эльфы были ему глубоко противны своим образом жизни, сколько он о нём слышал. Потому иметь с ними что-то общее, даже формально, было неприятно.– Но сейчас у вас работы не будет, – продолжила секретарь. – Сначала вы обязаны пройти подготовительные курсы. Сюда также входит набор специальных проверок и медицинских процедур. Вам для этого не нужно ничего дополнительного, все необходимые анализы вы сможете сдать по месту. Кстати, об этом. Про городской стационар тоже забудьте, теперь вы стоите на учёте у медиков Комитета. Все необходимые справки будут выдаваться вам по необходимости. Что я ещё не сказала… Остальное по ходу дела. Сейчас, – она вскинула руку, посмотрев на часы, – можете отправляться к врачу. Ещё весь день впереди, успеете половину необходимого сделать. *** Стужев всякого ожидал от Комитета, но всё равно был удивлён. После проверки теоретических знаний и сдачи разного рода анализов к нему приставили мистика, каковой проводил с ним ежедневные занятия, во время которых Сергей обязан был научиться распознавать проникновение, оказывать ему сопротивление или, наоборот, не выдавать себя, пропуская псионика в свои мысли так, будто ничего не понял. А после всего этого разведчика подвергли какой-то болезненной процедуре, из-за чего ещё пару дней его сознание находилось будто в тумане.Потом проверялись его физические данные: память, выносливость, устойчивость к воздействию на психику и ещё огромное множество тестов. Когда всё это закончилось, хадаганец был счастлив.– Ну что же, старший лейтенант, – врач поставила последнюю печать в ворохе бумаг и справок. С завтрашнего дня можете приступать к работе.– Хвала Незебу, – едва слышно произнёс Стужев, слабо кивнул и принял документы.В дверь аккуратно постучали, но, не дожидаясь ответа, она открылась и в проёме появилась голова какого-то восставшего, следом проникла и вся его высокая фигура.– Ниночка, а у меня для вас результаты готовы, – сказал зэм.– Вот это вы быстро, – врач оживилась при виде коллеги.Сергей оглянулся и замер. Нет, ему не показалось, с памятью у него всегда было хорошо. Заметив его интерес, восставший ответил Стужеву таким же изучающим взглядом. И, вдруг приподняв руку в направлении хадаганца, сказал:– Святые земли, эскорт и чудесный вечер. Сергей Стужев. Я не ошибся?– Никак нет, – старлей помотал головой и слегка улыбнулся. – Надо же.– Рад встрече… коллега теперь, надо полагать? – восставший, как и тогда, на Асээ-Тэпх, схватил руку разведчика и сдавил её, немного не рассчитав силу.Хадаганец скрипнул зубами от боли, но растянулся в более искренней улыбке. Столько времени прошло, а его даже по имени помнят.– Я так понимаю, – зэм взглянул на кипу справок перед Сергеем, – вы сейчас обременены неотложными делами? Впрочем, как и я, как и я, – он выдержал небольшую паузу, задумавшись. – Потом, как будет минутка, заглянете ко мне в отдел?– А… какой конкретно?– Отдел экспертизы, кабинет спросите… Ах, где же мои манеры. Негус Нон, рад окончательному знакомству, – он издал металлический смешок.– Взаимно, – Сергей ответил ему улыбкой и повторным рукопожатием.Старлей сгрёб свои документы, благодарно поклонился доктору, шуточно отдал честь Негусу. Оказавшись за дверью, он облегчённо выдохнул и нервно улыбнулся – вес папки в его руках был солидный. А через полчаса Стужев дышал ещё свободней, так как бумаги остались в архиве, а секретарь заверила его, что такого количества бюрократии в его работе больше не будет.– Поздравляю вас с официальным вступлением на должность агента Комитета, старший лейтенант, – девушка вручила ему удостоверение. – Первое задание вы получите в ближайшее время, я вызову вас, как только придёт распоряжение. По графику – он у вас будет плавающий, так как работа носит ситуативный характер. В незанятое время с вами будут заниматься наши инструктора в индивидуальном порядке. Расписание я уже составила, – секретарь протянула Сергею лист, плотно забитый пометками.– Инструктора? – старлей пробежался по расписанию глазами и вопросительно посмотрел на комитетчицу.– Да, базовые навыки у вас в норме, но повышение квалификации никто не отменял. Некоторые поручения требуют от нашей агентуры специфических знаний, поэтому постепенно из вас сделают специалиста широкого профиля.– Понял.– Выходных у вас два в неделю, в среду и четверг. Но во внештатных ситуациях вас могут вызвать и во время отдыха, поэтому постарайтесь быть всегда наготове. На этом всё. *** Инструктор по боевым искусствам оказался душевным мужиком и прекрасным педагогом, знающим своё дело. Между ним и Стужевым сразу завязались добрые и, самое главное, простые отношения без лишних слов и формальностей. Александр Шаберин, так его звали, бывалый военный в звании майора, обладал богатейшим опытом в своей сфере. Он подробно, но очень доходчиво объяснял теорию, вовремя переключаясь на практику, чтобы Сергей не перегружал голову и хорошо усваивал поданный материал.– В рукопашной и на коротком клинковом ты показал себя на отлично, – Александр жестом показал Сергею, что можно не записывать.– У меня был прекрасный учитель, – старлей отложил тетрадь с карандашом.– Это кто? Я некоторых ребят с Асээ знаю.– Алексей Ремнёв.– Ого! Повезло тебе, парень. Погоди, а почему был?Стужев почувствовал неприятное покалывание в руках. Он глубоко вздохнул, чтобы справиться с наплывом тяжести и ответил:– Лёши больше нет в живых.– Как? Когда? – новость очень удивила инструктора.– Не так давно… – Сергей прикрыл глаза и коснулся лба кончиками пальцев. – Виноват. Я не могу сейчас об этом говорить.– Значит, не нужно. Прости, старлей, – Шаберин выдержал паузу, давая Стужеву успокоиться. – Вернёмся к делу. Стрелок ты тоже замечательный, но одного арбалета недостаточно. Будешь постепенно учиться держать любое оружие в руках. Важно, чтобы ты мог уверенно себя чувствовать со всем, что под руку попадётся. Нет, двуручным мечом я тебя махать не заставлю, не твоя весовая категория. Но стиль боя с ним ты всё равно должен будешь изучить, чтобы знать своих противников и эффективно им противостоять. Ситуации могут возникнуть любые, где-то ты уже не сможешь отступить, придётся сражаться, даже если враг будет превосходить тебя в силе.Александр потянулся, громко хрустнув суставами и доброжелательно взглянул на разведчика.– Обучаемость у тебя высокая, так что натаскаю я тебя быстро. Через полгода сможешь усмирить толпу орков сковородкой или ложкой сердце выдрать.Поймав немного ошалелый взгляд Сергея, майор хохотнул и поспешил его успокоить:– Да это у нас так говорят просто. Но орудовать столовыми приборами, как летальным оружием, действительно могу научить. Хм… – он ещё немного подумал. – А будешь хорошо себя вести, расскажу и покажу всякую экзотику.До своего первого задания Стужев здорово освежил уже имеющиеся навыки и даже успел научиться чему-то новому. Между преподавателями в разведшколе округа и местными профессионалами разница, конечно, ощутима – сделал вывод Сергей. Здесь учили такому, чего не стоило знать рядовым военным, с такими познаниями человек становился потенциально опасен. Потому, скорее всего, одним из ключевых факторов для вербовки в Комитет была благонадёжность. С этими мыслями старший лейтенант собирался в дальний путь.– Инструктаж на инструктаже, инструктажем погоняет, – с иронией произнёс разведчик, одеваясь.Хотя, в данном случае он был только рад подробностям. Отправиться ему предстояло на вражескую территорию в гордом одиночестве, так что такое разжёвывание со стороны руководства для первого раза было не лишним. А ещё ему, наконец, стало понятно, почему его заставили отпустить бороду. После того, как секретарь указала старлею на особенности его внешности, Стужев стал замечать их. Раньше просто не обращал внимания. С такой белой кожей, серыми глазами и тёмно-русым, с пепельным налётом, цветом волос он вполне годился в канийцы. Ну да, суховат, болел в детстве. Хадаганец усмехнулся – эта версия ему нравилась больше, чем родство с эльфами.– А борода меня полнит… – сказал старший лейтенант, в очередной раз взглянув на себя в зеркале.Рука невольно коснулась шрамов на левой стороне лица. Сергей помрачнел, так в очередной раз убедился, что ситуация со странным выражением лица уже, скорее всего, не поменяется. Нижнее веко неизменно тянулось вверх, прикрывая половину глаза и утягивая за собой щёку и уголок рта. Из-за этого казалось, будто старлей всё время саркастично или недовольно ухмыляется.А вот растительность на лице у Сергея образовалась на удивление пышная, очень выгодно скрывающая его сужающееся к подбородку лицо, придавая ему практически идеальную канийскую форму.– Шпиён…Хоть Стужеву и не нравился собственный внешний вид, маскировка под лигийца получилась более, чем успешной. Когда Сергей был полностью готов, у него благополучно отобрали документы, выдав вражескую альтернативу.– Богдан Рогачевский, – вслух прочитал хадаганец, раскрыв лигийское подобие паспорта.– Вам оно, скорее всего, не понадобится, но на всякий случай желательно иметь с собой, – ответила секретарь. – На место вас доставят наши люди. Они же вернутся за вами в условленные дату и время, до того момента вы обязаны справиться с заданием. *** Кабинет главы отдела экспертизы полнился глухим деревянным молчанием, в то же время дыша и полнясь своей особой жизнью – тихим бульканьем реактивов в пробирках, скрипом пера и шелестом бумаги. Белый призрак, живущий здесь, лишь иногда подымался со своего рабочего места, дабы свериться с необходимым пособием из огромного шкафа у соседней стены или достать недостающий реагент со стеллажа рядом. А когда нужно было поделиться сведениями с коллегами, хозяин кабинета покидал его решительными размашистыми шагами, и халат его при этом развивался по воздуху подобно плащу героя с хадаганской живописи.Ныне же Негус Нон скучающе наблюдал за реакцией в мензурке, не ожидая от происходящего интересных результатов. Металлические пальцы размеренно постукивали по дубовой крышке стола, повторяя ритм музыки, играющей у восставшего в голове. Алхимик откинулся в кресле, окинул взглядом кабинет и в который раз за своё время работы здесь пожалел о том, что большинство помещений Комитета находятся под землёй. На улице сейчас буйствовали краски лета, плескаясь в лучах жаркого солнца. Открыть бы сейчас окно, позволив ветру ворваться в комнату и всполошить тонкие занавески…Не успел Нон грустно вздохнуть, как в дверь постучали. С неохотой оторвавшись от столь сладостных мыслей, алхимик ответил:– Войдите.В проёме показалось смутно знакомое лицо.– Можно? – спросил хадаганец.– Вы по какому вопросу? – демонстрируя отсутствие желания решать какие-либо вопросы, не касающиеся его работы, спросил зэм.– Вы просили меня к вам зайти, – Стужев из вежливости слегка поклонился. – Как будет минутка.Негус выдержал длинную паузу, вглядываясь в Сергея. А потом вдруг воссиял:– А-а-а! Проходите, конечно! Рад вас видеть, дорогой друг. Присаживайтесь!Старший лейтенант благодарно кивнул, подошёл к столу и сел в кресло напротив.– Вы бы сразу представились, а то вас не узнать нынче, – восставший крутанул кистью в воздухе. – Какое событие подвигло вас отрастить такую бороду?– Да это по работе. Должен быть похож на канийца.– А, вас же распределили в полевую агентуру, – Нон немного засуетился, открыл ящик стола, что-то в нём высматривая. – Тогда разумеется.Зэм извлёк на свет бутылку дорогого коньяка и две рюмки.– У вас свободна минутка или немного больше? – его жёлтые огоньки глаз сверкнули знакомым озорным блеском. – И вот что ещё – предлагаю перейти на ты.– Можно, если предлагаешь, – Сергей посмотрел на бутылку и натянуто улыбнулся. Он старался сейчас не пить вовсе, но обижать Негуса ему не хотелось. – Сегодня я уже свободен полностью.– Даже так? – маска восставшего не шелохнулась, но можно было уверенно заявить – под ней лицо зэма растянулось в радостной улыбке.– Да, я с выезда вернулся. Всё отчёты написаны и сданы. Цитирую начальство – «до конца дня вы абсолютно свободны».– Так это же прекрасно! – Нон откупорил бутылку и принялся наполнять посуду. – Будь добр, – он кивнул в сторону двери.Стужев усмехнулся под нос, закрывая дверь на защёлку. Что тебе армия, что Комитет – а пьют посреди рабочего дня везде одинаково.– Ну это я свободен. А у тебя всё нормально потом будет? – всё же поинтересовался разведчик, вернувшись в кресло.– Ты табличку на двери читал? – восставший склонил голову набок. – Как начальник отдела, могу себе позволить.– Тогда за встречу? – Стужев поднял коньяк.– За встречу.С лёгким звоном стекла их рюмки встретились и разошлись.– Как первое задание? – подцепив кружок лимона пинцетом и отправив его в рот, спросил Нон.– Честно, пока ничего особенного, – старший лейтенант равнодушно ухмыльнулся. – Меня пока натаскивают, приучают к новой обстановке. Я сначала обидеться хотел, мол, я вам не желторотый какой… Но потом всё же понял, что правда на стороне руководства. – Прости, я не совсем понимаю, – Негус подпёр подбородок рукой.– Это… не так уж и важно, – Сергей вдруг понял, куда может привести этот разговор, и стал съезжать. – Просто здесь всё так отличается, и я действительно не привык…– По своим скучаешь?Специально или нет, но алхимик попал в самую больную точку. Сергей замолчал, помрачнев. Взгляд его отяжелел, опустился и ушёл в сторону, утратив живой блеск.– Скучаю, – тихо проронил разведчик. – Очень скучаю.Зэм проследил за сменой настроения Стужева, его голова вновь склонилась набок. С заботой в голосе, будто старлей был ребёнком, тоскующим по каникулам, он попытался приободрить его:– Не горюй, как будут отпускные – навестишь.Старший лейтенант обладал хорошей фантазией, поэтому она быстро, без его на то согласия, нарисовала перед глазами Аллею Славы. Хадаганец шумно выдохнул, прогоняя наваждение. Он попытался улыбнуться, дабы скрыть подступившую тоску, но со стороны это получилось как-то криво и измученно. В кабинете повисла неудобная пауза.– Послушай, Сергей…– Алистер, – перебил восставшего Стужев. – У меня теперь такой позывной. Я обязан к нему привыкнуть.На самом деле старлею было бы куда приятней слышать от Негуса своё настоящее имя. Но сейчас он вдруг почувствовал нестерпимое желание спрятаться от приготовленных слов алхимика. Как будто его я могло отвернуться, позволяя фиктивной стороне принять на себя часть груза.– Хорошо, – продолжил Нон. – Алистер, шрам на твоём лице искривляет его, делает эмоции неразборчивыми или даже обманчивыми, как разбитое зеркало. Но поверь мне на слово – в людских страстях я немного разбираюсь. И даже сквозь эти искажения я вижу твою боль. Если ты утаиваешь её из страха натолкнуться на непонимание или осуждение – с моей стороны не возникнет таковых.– Я просто должен… держать себя в руках. Я должен…– Хадаганцы, – развёл руками восставший. – В своей верности идеалам вы порой забываете о том, что всему есть предел. Силам, терпению, да чему угодно, – он глубоко вздохнул. – Кто-то из взвода погиб?– Практически все, – ответил Стужев, не поднимая глаз. – Остался я и ещё один парень. Но мы с ним вряд ли когда-нибудь увидимся.Негус наполнил рюмки коньяком и молча предложил старлею помянуть погибших. Они выпили, помолчали, и восставший задал новый вопрос:– Ты пережил всё это в одиночестве, не так ли?– Откуда ты…– Опыт. Это заметно, особенно тем, кто испытал нечто подобное. Ты боишься очернить честь мундира и память о товарищах любым проявлением слабости. Посему старательно гонишь от себя всякую возможность выпустить боль. Даже частично.Сергей опустил лицо в ладони, ощущая, как стремительно сдаёт позиции накатившим чувствам. Кровь стучала в голове, заглушая остальные звуки, потому он не услышал, как зэм встал со своего места и подошёл к нему. Когда на плечо разведчика опустилась тяжёлая стальная рука, он вздрогнул, испуганно подняв глаза.– Жизнь успеет преподнести тебе ещё больше испытаний, – произнёс алхимик. – Для них тебе потребуются силы. Не растрачивай их лишний раз на то, что пора оставить позади.– Я… там… Там будто осталась часть меня, – сбивчиво начал Стужев. – То есть, мир для меня был уже практически целостным, и я ни в чём больше не нуждался. А потом всё развалилось опять. Я любил их, – измученно проговорил старлей. – За каждого был готов жизнь отдать.Хадаганец бессильно согнулся над столом, обняв себя. Пальцы впились в китель, до боли сжимая мышцы под ним.– На войне погибают, мы все знали, на что идём. Любой из нас знал, что это может произойти в любой момент, мы жили с этим чувством. Но…– Но это слабое утешение, – закончил за него Нон. – Да и не утешение вовсе.– На войне нельзя привязываться, – наконец, Сергей почувствовал, как успокаивается.– Какой смысл тогда жить? Зачем, за что воевать? – в голосе восставшего послышалась грустная ирония. – Если ты не испытываешь привязанности к ближним, убиваешь в себе чувства, превращаясь в пустую болванку, то это бессмысленная война и, уж прости, маразм. Ради чего тогда ты отнимаешь жизни и рискуешь своей?Стужев ответил молчанием, осознавая правоту алхимика – в его словах эхом отбивались наставления Поверкина.– Увы, момент, где все твои добрые намерения и чувства сопрягаются с невыносимой болью, неизбежен, – продолжил зэм. – Важно правильно ей распорядиться. Догадываюсь, почему ты не желаешь делиться ей с родными, потому хочу предложить альтернативу.Старший лейтенант поднял глаза на Негуса, встретив его проникающий жёлтый взгляд. Неожиданно для себя в этом, казалось бы, мёртвом свете он увидел сострадание и понимание, какого не сыскал бы даже среди близких.– Спасибо, – обронил Сергей.Рассказывать что-либо ещё уже не было необходимости. От одного присутствия Нона ему становилось легче с каждой минутой. На душе даже как-то посветлело, а воздух вокруг перестал душить хадаганца.– Так по какой причине тебя держат нынче в «резерве»? – зэм заметил улучшение и освежил рюмку Стужева, возвращаясь к началу разговора.– Да не в кондиции я был, когда сюда позвали. Хотят, видимо, убедиться, что не слечу с катушек и опять на стакан не сяду. Нет доверия к моей персоне, другими словами.– Но шанс тебе ведь дали, м?– Это потому, что мне высокопоставленные личности давали рекомендации, – бросил разведчик с явным пренебрежением к себе. – Спасибо, кстати, – уже более робким тоном добавил он. – Полно тебе! Не наговаривай на себя. Тем более, я бы не распинался о твоих заслугах, не будь их на самом деле. А насчёт отсутствия серьёзной работы – наслаждайся моментом. Потом будешь вспоминать, как сладкий сон.– Верю, – кивнул хадаганец. – У меня просто гордость взыграла поначалу. А теперь… надеюсь только, что мне простят со временем эту оплошность.– Конечно же простят. Тебе никто никогда открыто в лицо этого не скажет, но такие люди, как ты, здесь очень нужны. *** Сергей быстро привык к новой жизни. Прошло всего четыре месяца с момента, когда он оставил все свои документы в архиве Комитета, но полевая казарма, Асээ-Тэпх, дрёма в полглаза и хромой график остались в памяти туманным сном. Теперь жизнь Стужева была расписана по минутам, питание и медобслуживание высококлассными, а в личной жизни всё строго регламентировано.– Серёж…Хадаганец, не донеся ложку с борщом до рта, замер и поднял глаза на сестру. Ольга ничего не сказала.– Что, радость моя? – старший лейтенант выпрямился и отложил пищу.– Ты кушай, – Стужева подвинула плетёную тарелку с хлебом к нему ближе. – Я просто хотела сказать, что очень радуюсь тому, как ты пошёл на поправку и что у тебя есть работа. Что ты больше не на войне. Но… – сестра вздохнула, почему-то отводя взгляд, – ты стал каким-то замкнутым. Это новое место службы… ты так часто пропадаешь.– Я же говорил, у меня много командировок.– Не может быть так много командировок, – Ольга вдруг подалась вперёд, её голос стал жалобным и измученным. – Так не бывает!Девушка села обратно, снова глубоко вздохнув.– Я переживаю за тебя. Я хотела бы верить, быть уверенной, что это действительно работа, а не…– А не что? – Стужев насторожился.– Я боюсь, что ты прячешься от нас… И не приходишь домой по совсем другим причинам.– Не понимаю, о чём ты.– А ещё я заметила, что ты перестал посещать врачей, – робко добавила Оля.– Наверно, потому, что я здоров, – Сергея коснулись опасения, которые он умело скрыл, выдав за раздражение. – Так, Оля, прекращай давай, всё в порядке. Я даже к вам с папой в гости захожу. Регулярно! Когда, скажи мне, такое было последний раз?– Но речь ведь не об этом, – обиженно простонала сестра. – Ты даже не рассказал нам, где работаешь.– Как? Говорил же, в городском управлении личные дела местных офицеров перекладываю. А в командировки меня в качестве инспектора гоняют.Девушка хотела ещё что-то сказать, но более не произнесла ни слова. Хотя Стужев уже понял, какая версия событий сложилась у неё в голове. Ольга решила, что её брата списали и нынешнее служебное положение вгоняет его в тоску, которую он всё так же прячет от близких. А метод борьбы с ней – ночёвки где попало, алкоголь или нечто в этом роде. Старлей мысленно скривился – ужасная версия. Интересно, отец такого же мнения?Но, к сожалению, правду сказать им Сергей не мог. Уровень конспирации был самым высоким именно у полевых агентов Комитета. Стужев понимал – ему следует радоваться, ведь начальство могло и вовсе забросить его в глубокий тыл, где старлею суждено было бы стать другим человеком на неопределённый срок. А о встречах с близкими, да что там, даже о письмах забыть насовсем.Однако же, были и положительные моменты. Месяц назад Утюга перевели в ИВО, и старым друзьям ничто не помешало вновь сблизиться. Ни годы разлуки, ни изменения во внешности и характере. Встречи их не были похожи на прежние, Стужев и Железных не готовили самодельную взрывчатку и даже не подожгли ни разу почтовые ящики в соседнем доме, чтобы потом с балкона наслаждаться видом суматохи во дворе. Сергей, привыкший в компании Утюга чесать языком больше, чем обычно, теперь в основном молчал и с удовольствием слушал рассказы друга. Непринуждённость и простота поведения орка, а также его позитивное отношение ко всему происходящему вокруг успокаивали старлея, приближали к той безмятежности, с какой он когда-то гулял по ослепительно белым снегам Хладберга.А в Комитете Сергей обрёл новую дружбу, без какой вряд ли бы встал на ноги и прижился на новом месте. Едва у старшего лейтенанта появлялась возможность сбежать из своего отдела, он сразу же оказывался в кабинете Негуса Нона.– А не рванёт? – последнее время этот вопрос звучал здесь чаще, чем какие-либо ещё слова. – Не должно, – восставший отвечал всегда одинаково.Капля ярко-розового реактива сорвалась с края пипетки и упала в мензурку, растворяясь в ней красивым чернильным облаком. Сергей в нетерпении взял сосуд и аккуратно, но довольно сильно его встряхнул.– А вот этого не надобно, – цепкие пальцы эксперта выхватили зелье из рук ученика.– Рванёт?– Надоел, – Нон поставил мензурку в штатив. – Сия шутка перестала быть забавной ещё две недели назад. Не придумаешь что-нибудь новое, будешь учиться по руководству.Алхимик взмахнул рукой в сторону огромных шкафов, набитых книгами.– Так я же не шучу, – Стужев ехидно улыбнулся. – Я, как ученик, крайне признательный своему учителю, проявляю стремление к скорейшему освоению важных знаний. Практичными методами. – А, то бишь, ты рвёшься закоптить мой кабинет из чувства благодарности? Занятная мотивация, – зэм серьёзно покачал головой, но всё же улыбнулся в маску. – И вот что ещё – будешь меня кривить, заставлю дегустировать учебные материалы.– А я и не пытаюсь, – старлей сбросил улыбку и надел спокойную мину. – Мне твоя речь нравится. Она чистая и приятная. Так что тут я пример скорее беру…Слова Сергея искренне удивили учёного.– Польщён, – он кивнул головой немного набок.– Так что там? – хадаганец помялся на месте, указав подбородком на свой труд, стоявший в штативе.Восставший поднял мензурку на свет – реакция в ней как раз завершилась. Алхимик оценил цвет, прозрачность, запах, а после этого даже попробовал зелье на вкус.– Ну… ну как? – спросил Сергей. – Недурственно, – зэм сделал глоток побольше и вздрогнул, издав скрипучий звук полный удовлетворения. – Отменно! Задатки точно есть, из тебя выйдет прекрасный алхимик.От приятного смущения Стужев не покраснел, конечно, ибо не полагается, но буквально расцвёл от радости.– Правда? – сияя белой улыбкой во все тридцать два, переспросил хадаганец.– Правда. Вот только результат я экспроприирую, – Нон поднял глаза на Сергея, который уже успел сделать жалобный вид. – Тебе всё равно нельзя это пить.– Ну ладно, – старлей сел в кресло и, немного покачавшись из стороны в сторону, спросил, – что дальше?– Дальше… – Негус взял лист бумаги и стал составлять список. – Дам тебе поручение. Из нас двоих ты посещаешь канийские земли чаще. Вернее будет сказать – я не бывал там никогда. Оттого и некоторые ингредиенты в моём наборе либо скудны до безобразия, либо отсутствуют напрочь. Вот названия растений и порошков, посмотришь их в справочнике. Буду крайне признателен, если привезёшь хотя бы треть указанного.– А разве нет возможности приобрести их здесь? У Свободных торговцев, к примеру.– Увы, – Нон вручил Сергею список. – Даже за большие деньги.– Добро, постараюсь. Что-нибудь ещё?– Ничего, – Алхимик взглянул на часы, – хотя, засиделись мы с тобой. Я запамятовал отчёт отнести коллегам, но у меня ещё одно дело есть. Сделаешь одолжение?Он протянул Стужеву какой-то заполненный бланк.– С радостью.Старший лейтенант шагал по коридору, мысленно принуждая себя не пританцовывать от радости. Новое увлечение, подаренное Негусом, поглотило его с головой. Сергей ненавидел толстые талмуды ещё с училища, но пособия по алхимии читал с удовольствием, и каждое новое достижение было для него маленьким праздником.Всё это многие его коллеги назвали бы мелочами в сравнении со службой, которую старлей нёс своей Родине. Но сам Стужев был другого мнения, всё больше ему казалось, что такое тихое счастье в мелочах, объединяющее людей, не менее важно, нежели дела государственные. И, витая в этих глубокофилософских мыслях о простых земных радостях, он даже не подозревал, какой подарок решило преподнести ему мироздание.Сергей увидел её в другом конце коридора и спустя мгновение время будто замедлило свой бег. Вокруг не осталось никого, только она: само очарование и нежность. Девушка вела неспешную беседу с кем-то, завершив её, она попрощалась и с какой-то внеземной лёгкостью поплыла навстречу Стужеву. Старший лейтенант не мог оторвать взгляда от каждого её движения: поворота головы, взмаха ресниц, шага изящной ноги. Всё это длилось для него сладостно долго – Сергей даже не почувствовал, как перестал дышать. Ещё на полпути к нему барышня заметила внимание хадаганца и ответила удивлённым взглядом. На её лице при этом мелькнула чарующая улыбка, а в глазах под трепещущими чёрными ресницами блеснули искорки.– Простите? – ещё белоснежнее улыбнувшись, спросила хадаганка, когда, наконец, поравнялась со Стужевым.– Я… просто… Вы так… – неожиданно для себя замямлил старлей. С женщинами обычно он вёл себя куда смелее, чем сейчас. – Вы такая красивая…Ещё не очнувшись от чар этой прекрасной незнакомки, Сергей не смог придумать ничего лучше.– Спасибо, – девушка слегка порозовела, смущаясь. – У вас взгляд такой, будто вы познали вечность вселенной, а не комплимент собирались сделать.Она сдержанно посмеялась, заставляя хадаганца, в свою очередь, улыбаться, как идиота.– Лицезрение вашей красоты и осознание таких глубоких вещей, как видите, могут оказывать одинаковое воздействие, – он, в конце концов, собрался с мыслями и смог сказать что-то более умное.– Будет вам! – барышня подняла обе руки, тормозя старшего лейтенанта. – В краску вгоняете.– Как вас зовут? – вдруг выпалил старший лейтенант.Стужев забыл про все свои приёмы и действовал топорно, будто неопытный мальчишка.– Нона, очень приятно, – хадаганка протянула ладонь для рукопожатия.Сергей посмотрел на девушку в замешательстве и лишь слегка сдавил нежную руку, не осмелившись её целовать.– Се… Алистер, взаимно, – разведчик чуть не сболтнул своё настоящее имя.– Ах, вы из агентуры. Не видела вас раньше.– Я не так давно поступил на службу в Комитет.– Ясно… – Нона пару раз медленно моргнула и продолжила более серьёзным тоном. – Я бываю свободна по воскресеньям и четвергам.Стужев чуть не поперхнулся.– Вот так сразу?– Агент Алистер, мы с вами люди занятые. У нас нет времени на игры в недотрогу. К тому же, вы вполне очаровательный мужчина. Почему бы мне не прогуляться с вами в парк, когда будет такая возможность?– Вы правы, – Сергей кивнул с пониманием.– Вот мой номер, – барышня написала несколько цифр в блокноте, вырвала листок и вручила его Стужеву. – Буду ждать звонка. *** – Какой-то ты мечтательный нынче, – сказал Негус Нон, с интересом заглядывая в каждый мешочек, принесённый старлеем.– Да… – ответил Сергей, опираясь подбородком на руку и в блаженном спокойствии следя за тем, как восставший разбирает алхимические ингредиенты по списку.– Влюбился? – зэм озорно улыбнулся, ожидая возмущения и громких нет со стороны хадаганца.– Да… – всё так же плавно ответил старший лейтенант.Нон обернулся к другу с таким удивлением, что его можно было увидеть даже сквозь маску.– И кто являет собой предмет обожания?Сергей закатил глаза, позволяя губам растянуться в глуповатой улыбке.– Нона Счётина… Брюнетка, глубокие карие глаза, чёрные ресницы… – Стужев стал растекаться по столу, – и самые нежные руки во всём Сарнауте…– Не надо подробностей, – притормозил его алхимик.– Всё в рамках целомудрия, – старлей поднял на восставшего гневный взгляд. – Мы гуляем по выходным, не более того, – по лицу Сергея снова расплылась счастливая улыбка. – Иногда она гладит мои волосы… и тогда я понимаю, что счастье в жизни всё ещё есть.– Что ж, ныне мне ясно, по какой причине ты стал реже захаживать в мой кабинет.– Нон, да я…– Не переживай, я всё понимаю, – успокоил его зэм. – И искренне рад за тебя. *** Стужев посмотрел на часы и скривился от досады. Раньше его бы не заботили лишние полчаса ожидания на скамейке, но теперь такая трата любой свободной минуты была обидным событием. Какой демон дёрнул его прийти так рано? Мог бы ещё посидеть с Ноной. Сергей последний раз грустно вздохнул и принудительно переключился в рабочее состояние. Житейским мыслям скоро будет не место в его голове.А причина, по которой он находился здесь в этот чудесный осенний день, увы, была совсем не весёлой. В Незебграде объявился маньяк – живодёр и насильник, не уступающий в зверствах Чикатилину, творившему беспредел в районе Старой Площади несколько лет назад. Только этот оказался куда более осторожным, местная агентура сбилась с ног, выискивая его. Действовать Комитету нужно было быстро, пока в городе не поднялась паника, потому задействовали всех, кто был свободен, и даже снимали агентов с предстоящих заданий. Вполне естественно, что от такого количества профессионалов, прекрасно знающих своё дело, даже самый искусный убийца не сможет долго скрываться. Потому к сегодняшнему дню было уже известно его местонахождение и назначена охота. Рядом со старлеем присела женщина холёного вида и, смерив его внимательным взглядом, сказала:– В этом году осень выдалась особенно тёплой.Это была кодовая фраза. Выдержав небольшую паузу, Сергей ответил непринуждённым тоном:– Сэкономим на отоплении.При этом он сдержанно улыбнулся, сохраняя естественный вид гражданина, взявшего перерыв в середине рабочего дня. И ещё раз про себя отметил, что его коллеги обладают неплохим чувством юмора.– Мы с вами страхуем один из путей отхода, – убедившись, что перед ней нужный человек, продолжила женщина. – На крыше.– Вас понял, – ответил Стужев.Они поднялись со скамейки, Сергей молча предложил даме руку, но она почему-то отказалась. Причем на лице её проскочила какая-то брезгливость или презрение… Старлей предпочёл думать, будто ему показалось и на самом деле она просто слишком серьёзна и сконцентрирована на поимке преступника.Спустя десять минут они стояли на крыше дома, в котором, по их мнению, обитал маньяк. Сверху открывался прекрасный вид на Астралцево. «Орочьи каракули не так уж и сильно его портят», – подумал старший лейтенант.– Если он пойдёт этим путём, постарайтесь не упустить его, – вдруг заговорила коллега.– У вас есть повод сомневаться в моих силах? – Стужев был вполне спокоен, но сквозящую с её стороны недоброжелательность ощущал уже явно.– Есть.– Объяснитесь?– Когда закончим.Сергей пожал плечами, мол, ладно, как хотите, мне всё равно. Ещё некоторое время на крыше и вокруг царила тишина. А потом на пятом этаже послышались грохот и выкрики.– Приготовьтесь, – комитетчица заняла позицию слева от двери, указывая хадаганцу на противоположную сторону.Спустя несколько мгновений дверь слетела с петель, трескаясь и разлетаясь на длинные щепки. Такой прыти от беглеца никто не ожидал, потому охотники замешкались на несколько секунд, давая ему улизнуть. Первым опомнился Стужев и рванул следом, огромными прыжками перемахивая через кирпичные секции. Когда он поравнялся с маньяком, тот резко затормозил и попытался рубануть разведчика невесть откуда взявшимся здоровым тесаком.– Ну нихрена себе, – вырвалось у Сергея. Он никак не мог взять в толк, где преступник прятал оружие, одежды на нём было всего ничего. – А ну стой, тварюка!Маньяк снова нёсся на всех парах и в следующий раз, когда понял, что Стужев вот-вот настигнет его, вдруг швырнул нож в своего преследователя. Швырнул, стоит отметить, довольно метко, потому старлею пришлось резко уйти в сторону, опять отставая от цели. Стоило Сергею подумать о том, как бесполезна в данном деле его временная напарница, как рядом что-то опасно свистнуло, а беглец впереди запнулся и покатился по крыше. Стужев, не теряя ни секунды, подскочил к нему и врезал ботинком в живот для усмирения. Старлей опустил взгляд на ногу маньяка и поёжился от накатившего неприятного ощущения – из неё торчала тонкая, длинная ледяная спица.Спустя несколько мгновений рядом был целый отряд злых, как собак, силовиков. Не желая принимать участия в грубой работе, Сергей спокойно отошёл к краю крыши, вновь любуясь видом на Незебград. С ним поравнялась коллега и один раз кашлянула, привлекая внимание.– О, вы ещё про меня не забыли? – равнодушно бросил хадаганец, не оборачиваясь.– Вы хотели, чтобы я объяснилась.– Хотел. Но что-то мне подсказывает, что вас это волнует больше, чем меня, – Стужев, облокотился на металлическую оградку и положил голову на руки.– Разумеется. Таким, как вы, закон не писан. Признаться, я совсем не понимаю, о чём думают в отделе кадров.Старлей медленно выпрямился и обернулся к собеседнице, перебирая в голове вероятные причины такого хамства.– Что, простите?– У вас полуканийская внешность, а также лёгкий, но неистребимый, акцент. Из чего следует вывод – вы грязной крови и… деревенщина.Последнее слово она произнесла, будто смакуя. Смакуя собственное превосходство.– Как можно вербовать в Комитет каких-то неотёсанных недохадаганцев? Как может какой-то полукровка из глубокого астрала называть себя гражданином Империи?Стужев помолчал недолго, внимательно глядя ей в глаза. Внутри кипели злоба и желание сказать ей что-нибудь на матерном армейском, но Сергей боролся с собой изо всех сил.– Вы можете в любой момент заглянуть к начальству, выяснить у них лично все подробности и внести свои замечания по поводу работы отдела кадров. Да что там, напишите рапорт, и вперёд с ним к самой Рысиной, думаю, она не обделит вас вниманием. А что до недохадаганца… Будь вы менее эгоцентричной особой, понимали бы, что в данном вопросе куда важнее то, как человек себя проявляет. И я, пусть не самых чистых кровей, но хадаганец, считаю необходимость вести себя подобающе и подавать пример воспитанности и образованности своим соотечественникам определяющим признаком уважающего себя гражданина Империи.Дослушав старшего лейтенанта, комитетчица презрительно фыркнула:– Меня не интересует ваше мнение…Разведчик чуть не прыснул ей в лицо.– Тогда почему меня должно интересовать ваше? – он так громко рассмеялся, что на них стали оглядываться.– Что у вас тут за интермедия? – к паре подошёл незнакомый Стужеву майор.– Извините, не удержался, – Сергей приложил руку к груди и покачал головой, продолжая улыбаться. – Коллега, вам надо было в юмористы податься, а не в Комитет.Майор посмотрел на обоих серьёзным взглядом. Оценив эмоции на лице женщины, он понял, что между ними произошёл конфликт, а не милая беседа.– Так, агентура, – он обратился к старлею. – Твоя помощь больше не понадобится, можешь возвращаться в штаб. Заодно отрапортуешь, что преступника взяли. Пусть отзывают ваших.– Есть.Стужев отдал честь с огромной благодарностью в глазах, развернулся на пятках и зашагал к лестнице. Внутри так и подмывало напоследок украдкой показать язык противной бабе, но пришлось сдержаться. Слишком много свидетелей. *** Пальцы старшего лейтенанта нетерпеливо постукивали по крышке стола. Не то, чтобы его так уж прям задели слова заносчивой комитетчицы… Они скорее породили в голове несколько вопросов.Брякнул дверной звонок. Сергей поднялся, прошёл в прихожую, последний раз взглянул на себя зеркало.– Что-то случилось? – спросил отец с порога, когда старлей открыл дверь.– Нет, всё нормально, – разведчик пропустил папу в квартиру, заботливо принял верхнюю одежду и повесил на вешалку.– По тебе не скажешь.– Проходи, – сын спрятал взгляд от Виктора, подталкивая его в сторону кухни.Стужев старший сполоснул руки в раковине, аккуратно поправил длинные усы и седую шевелюру.– Ты выбрал выходной, так, чтобы я не был на работе. Официально пригласил меня и, вижу, накрыл стол… Не хочу сказать, что это редкость, нет. Но по твоему лицу можно догадаться, что повод невесёлый.– Я хочу с тобой серьёзно поговорить, папа, – только сейчас Сергей перестал сверлить взглядом пол и поднял глаза на отца.– Понятно, – Виктор присел напротив. – А это обязательно? – он качнул головой в сторону водки.– Нет. Это на случай, если ты захочешь или… ситуация станет накаляться. Я тоже предпочитаю не пить.– Ладно. Я готов тебя внимательно слушать и отвечать на любые твои вопросы.Сергей откинулся на спинку стула, бросил короткий взгляд в окно и снова посмотрел на отца.– Я хочу знать, кем были твои родители. Мне почти тридцать, а я никогда не задавался этим вопросом. Но сейчас для меня это вдруг стало важно, я хочу знать, почему наша семья носит не хадаганскую фамилию, а у меня яркие признаки канийской крови на лице. Ещё я хочу понять, что удерживало нашу семью на Хладберге. Почему мы оттуда не уехали? Ты ведь чувствовал ещё задолго до моего отъезда, как стало тяжело. И ещё ты знал, что мы можем себе это позволить, наша семья легко освоилась бы на новом месте. Но мы остались, и мама умерла. Почему?Стужев старший немного опустил взгляд и торопливо проморгался, будто избавляясь от соринки в глазу. И только через несколько секунд молчания он начал сбивчиво и без уверенности в голосе:– Я знал, что ты начнёшь задавать мне эти вопросы рано или поздно. Ещё тогда, когда ты завербовался в Имперскую армию… – Виктор грустно вздохнул от напоминания о смерти супруги. – У меня давно готов ответ. Он довольно длинный, так что постарайся набраться терпения и всё выслушать. Договорились?Стужев молча кивнул. Отец тоже утвердительно качнул головой, будто и себе, и Сергею одновременно, и начал своё повествование:– Начну, чтобы было понятнее, про другое, как сам считаю, более важное в этом вопросе. Кем были не твои дед и бабушка, а прадед и прабабушка.Это были чистокровные хадаганцы, в семье которых каждый от мала до великого был военным. Члены этой родословной попробовали на вкус все известные войны от междоусобных драк в пустыне Угра-Хада до хадагано-канийской войны и Астрального похода. Великие завоеватели, ветераны обороны… Титулов было столько, что невозможно счесть. Внешне, если не всматриваться внимательней, очень красиво, дух захватывает. Но есть причины, по которым твой дед принял решение от всего отказаться.Немного истории. Я понимаю, что на политзанятиях вам рассказывали совсем другое и, вполне возможно, ты будешь отрицать…– Не буду. Я уже ознакомился на досуге с неискажёнными историческими фактами.– Тогда для тебя не секрет, что все земли, которые мы сейчас называем нашей Родиной, изначально были канийскими. Наш народ пришел сюда завоевателем, страшным палачом. Но, когда первая кровавая волна поутихла, хадаган поумерил пыл и стал захватывать аллоды более бережно. Незачем уничтожать местное население, если оно может на тебя работать. На островах, которые Лига ещё защищала, всё было довольно жестко, с показательными казнями мирных жителей за убитого хадаганского офицера или солдата в соотношении десять к одному. А на те аллоды, которые бросили из-за недостатка военной силы, пришла тотальная оккупация. Такие небольшие острова до сих пор остались, где большая часть населения – канийцы, ассимилированные хадаганом. Жизнь на них, правда, кардинально изменилась с окончанием большой войны.Твой прадед и прабабушка осели на одном из подобных аллодов, и как раз наступил такой период, когда все ещё слишком хорошо помнят войну, но время уже достаточно мирное, чтобы устраивать кровавые разборки из соображений мести или неприязни. Коренным канийцам приходилось привыкать к новым соседям, смотрящим на них с позиции хозяина. Для многих – это ниже достоинства, но у большинства находились причины мириться со сложившейся ситуацией. Кто-то не мог покинуть дом и семью, у кого-то было хозяйство, да что угодно, что нельзя вот так просто бросить. Канийцы разделились на две группы: первые приняли оккупантов, разделили с ними свою землю и быт. Постарались забыть о боли войны и жить мирно. Замуж выходили, женились, вместе вели хозяйство и пытались жить счастливо. У тех, кто этого очень хотел, получалось. Вторые образовали отдельную касту – они жили особняком, чтили чистоту крови, отрицали любое содействие хадаганскому государству, мечтали о том, что земли отвоюют. Кстати, среди хадаганцев произошло практически такое же деление.Несложно догадаться, какой точки зрения держались твои прадед и прабабка. И вот у них появляется сын. Всего один, больше почему-то природа не дала. Сегодня мы к чему привыкли? Ежели один ребёнок в семье – будет изнежен и избалован. Но тут другой случай.Твой дед не знал, что такое нормальные игрушки. С пелёнок его единственной забавой был кинжал, в пять он уже в совершенстве владел основными техниками боя коротким оружием. Гулять он мог только с такими же, как сам. Знаешь, что было довольно жутко слушать? Он рассказал мне, как познакомился с Милославой, моей матерью. Им помог встретиться случай, когда они оба оказались за гранью родительских запретов. И в этот момент их еще детские искренние глаза смогли отличить правду ото лжи. Ложь исходила из уст враждебно настроенных каст, правда же была на их лицах. Они оба увидели, что рядом стоит не враг, а вполне нормальный человек, с которым можно даже дружить. И они стали дружить. Отец рассказывал, как мать учила его играть, видеть красоту, смеяться, она практически учила его жить. Ясное дело, им приходилось держать всё это в тайне. Но отец с каждым днем всё больше и больше терял веру в свой народ, в вождя, в идеи Хадагана. Потому, что видел, насколько сильно пропаганда была пропитана обманом и кровью. А когда его возраст приблизился к призывному, и родители собрались отправлять его в армию, он решил всё бросить. Он не хотел становиться деталью кровавой военной машины.Был скандал, разборки – родители твоей бабушки ненавидели хадаганцев. Чуть до кровопролития не дошло. Поэтому отец решил уехать, вот так, без гроша в кармане и без каких-либо перспектив. Мама тоже смелой барышней была и даже не спорила. И было бы всё хорошо…Когда они ожидали свой корабль в порту, на пристань пришли родители, как его, так и её. Отцу сказали, что он опозорил хадаганскую кровь и не достоин зваться их сыном. А матери целовали руки, плакали… Сказали, что гордятся, раз она способна на смелый поступок, способна выбирать. Попросили прощения, пригрозили бате, взяли с него обещание беречь избранницу и денег в дорогу дали.Виктор резко остановился и выдохнул, будто читал всё это время заученную речь. И теперь, когда она закончилась, подобрать правильные слова уже было крайне сложно. Отец тяжело вздохнул, подпирая отяжелевшую голову рукой.– Я знаю, мера фанатизма и идиотизма разнится от человека к человеку. Нельзя судить всех хадаганцев по поведению отдельных личностей, не стоит цепляться за прошлое. Но ненависти к политике, устрою, да и всему хадаганскому государству в целом твоему деду хватило до конца жизни и даже меня заразило. Поэтому наша семья и не покидала Хладберг. Он даже фамилию взял от жены, так как не хотел иметь со своим прошлым ничего общего.– Выходит, мой поступок – огромное разочарование для тебя? – Сергей грустно и одновременно с вызовом посмотрел на отца.– Нет, Серёж. Я тобой гордился. И когда ты завербовался, и когда лейтенанта получил, окончив академию. Я гордился тобой, когда ты нашёл в себе смелость остаться на войне, взглянув ей в лицо. Ты делал это, искренне веря, что защищаешь близких и то, что тебе дорого. Я гордился, когда ты выстоял после удара судьбы… И теперь я горжусь. Потому, как ты вырос думающим человеком и научился отделять зёрна от плевел. Из тебя не получилось фанатика, такого, как прадед и прабабушка. И… как я… – Стужев старший устало прикрыл глаза, на лице его проскочила горечь. – Я должен перед тобой извиниться, Серёжа. Ведь если бы я не был таким упёртым ослом, чтящим заповеди давно покойного отца, и хотя бы немного присмотрелся к тебе, постарался взять пример… Твоя мать была бы жива. Желая уберечь тебя и Олю от тоталитарного строя и фанатизма прошлого, я должен был не прятаться на нейтральных землях, а посвятить себя вашему воспитанию. Я понял это слишком поздно и сделал единственное, на что у меня оставалось право – отошёл в сторону и не стал вам мешать.Сергей молчал, размышляя и переваривая сказанное.– Получается, родословная у нас по дедовой линии очень красочна?– Можно и так сказать. Но, поверь, если заглянешь поглубже, ты будешь только рад тому, что эти корни давно забыты. Там нечем гордиться.– А это, – Стужев указал на свои серые глаза, бледную кожу и русые волосы, – от бабушки?– Да… хадаганская кровь сильнее канийской, поэтому кроме неё в нашей семье никто не обладал такой внешностью. Когда ты родился, мы очень удивились, как чудно природа решила отыграться.– Я всегда считал себя хадаганцем… Оказывается, моя Родина – нейтральные территории, а предки – помесь народов.– Твоя Родина, сынок, там, где твоё сердце. У отца были причины отвернуться от корней и жить по своему разумению, но это вовсе не означает, что у тебя не может быть причин вернуться к истокам. Мне не важен твой выбор, важно лишь то, что при этом у тебя здесь, – отец ткнул Стужева в лоб, а затем в грудь, – и здесь. Продолжение
  14. Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Он покидает родные края и поступает на военную службу, где сталкивается с реалиями жестокого мира за пределами нейтральных территорий. Множество испытаний ожидают его на этом пути: радость и боль, счастье и страдания всегда идут рядом с ним. В основу повествования положена армейская тематика, большое внимание уделено анализу нравственно-психологического состояния героев книги. Экшен – в очень умеренных количествах. Иллюстрации к повести: VK, DeviantArt Вступление. Вечная мерзлота Часть I Глава первая. Опоздание Глава вторая. Испытание на прочность Глава третья. Проверка на вшивость Глава четвёртая. Напускное и настоящее Глава пятая. Вопрос выбора Глава шестая. Трясина повседневности Глава седьмая. Вдали от привычного Часть II Глава восьмая. Нулевой потенциал Глава девятая. Билет в один конец Глава десятая. Непримиримость Глава одиннадцатая. Сеятель Глава двенадцатая. Из ученика в учители Глава тринадцатая. Заочные потери Часть III Глава четырнадцатая. Зов Родины Глава пятнадцатая. Ломка стереотипов Глава шестнадцатая. Шаг в отражение Начало Часть III. Глава четырнадцатая. Зов Родины Ольга обессиленно сползла по стене и тихонько заплакала, обвив руками колени. За дверью ещё пару раз раздались глухие удары, после чего всё стихло. Всхлипы девушки коротким эхом разносились по лестничным пролётам, Стужева пыталась себя успокоить, но раз за разом начинала трястись от новой волны плача.Сергей вёл себя ужасно. С тех пор, как он получил письмо от Андрея, Стужевы больше не разговаривали. Брат не пускал её к себе домой ни под каким предлогом, а поймать его, когда он выходил за новой бутылкой водки, у Оли не получалось. Как бороться с запоем, Стужева не представляла, а рассказать отцу боялась.На лестнице раздались гулкие шаги, с каждой секундой они приближались, поэтому девушка спешно утёрла слёзы.– Оленька, ты чего тут? – над ней выросла огромная фигура орка. – Я получил письмо, но ты как обычно… всё так неразборчиво… Что слу…– Утюг! – Стужева подскочила, повиснув у него на шее. – Утюг… – девушка вжалась в орочью грудь и зарыдала.Железных обнял сестру лучшего друга, как родное дитя.– Ну… будет… – он аккуратно отстранил Ольгу от себя. – Что случилось? И почему ты на пороге сидишь, его дома нет, что ли?– Серёже очень плохо, – выдавила из себя Стужева. – Я никогда его таким не видела. Он пьёт и пьёт… и пьёт…Оля бессильно закрыла лицо руками, глубоко вздохнула и продолжила:– Ему письмо пришло с фронта… Все его сослуживцы погибли в бою или вроде того. Он замкнулся и не хочет со мной разговаривать. Пьёт…Стужева протяжно всхлипнула и снова уткнулась в грудь Утюга. Тот лишь погладил её по голове, другой рукой озадаченно потирая лоб.– Дела… *** Человек с незапоминающейся внешностью, одетый с иголочки, стоял перед домом, где находилась квартира Стужева, и спокойным взглядом окидывал окружающую его обстановку. Затем он деловито посмотрел на часы и двинулся с места, ловко перехватив из одной руки в другую дипломат такого же точеного вида, как он сам.Мужчина неспешно поднялся на нужный этаж, немного постоял на площадке. Глаза хадаганца слегка сузились, когда его обострённое обоняние натолкнулось на запах перегара. Затем он оглянулся по сторонам, следуя многолетней привычке, и только тогда полез в карман.Дверь неизвестный открыл своим ключом. Оказавшись в прихожей обиталища старлея, хадаганец манерно помахал ладонью перед своим носом и покачал головой – неподобающая обстановка для офицера, проживающего здесь. Человек решительно прошагал сразу на кухню, где ему хватило всего одного взгляда, дабы оценить масштаб трагедии. И только после этого он направился в спальню для встречи с хозяином.Стужев нисколько не удивился присутствию постороннего в своём жилище. Наоборот, старший лейтенант проявил гостеприимство, достойное похвалы. Выражалось оно фразой:– Ты кто?Неизвестный на вопрос не ответил. Он довольно властно призвал Сергея подняться и проследовать за ним на кухню. Там он усадил старлея напротив себя, затем убедился, что тот достаточно вменяем и на его действия реагирует.– Выпьем?Был бы Стужев трезв, он бы сразу расслышал знакомую интонацию, когда вопрос задают, но ответ на него заведомо известен, и тому, кому его задали, полезнее угадать верный вариант, чем высказывать своё мнение. Впрочем, отказываться он всё равно не собирался. Из дипломата на стол вынырнула бутылка столичной. Содержимое последней быстро перекочевало в стаканы, которые не покидали стол, пожалуй, уже с неделю. Тост никто не произносил, но и не нужно было – не дожидаясь команды, Сергей опрокинул в себя водку. Он тут же потянулся за подсохшей закуской, которая так же получила прописку вне холодильника.– После первой не закусывают, – неизвестный потянул на себя блюдце с умирающими солёными огурцами и вновь наполнил стакан Стужева.Старлей одобрительно кивнул и осушил новую порцию, не замечая, как пьёт его «собутыльник». Точнее, как не пьёт. Хадаганец внимательно следил за Сергеем, лишь для виду прикладываясь губами к своему стакану.– После второго тоже не закусывают, – человек произнёс это наигранно захмелевшим голосом, снова утягивая от старшего лейтенанта закусь.Из ванной доносились звуки надрывной рвоты, а неизвестный с той же деловитостью набирал номер скорой.– Алкогольное отравление. Да. Нет, не думаю. Достаточно укола, можно обойтись без госпитализации.Спустя десять минут Сергей лежал в постели, безучастно глядя в потолок. Нутро дико воротило, тело колотила мелкая дрожь, а руки не слушались. Если бы он мог о чём-нибудь подумать сквозь своё бредовое состояние, то пожелал бы себе скорой кончины.Когда приехали врачи, гость принял у них медикаменты, а самих выпроводил за порог, не дав его и переступить. С тем же самым холодом и чеканностью движений он поставил Стужеву капельницу, сделал пару уколов, а затем вновь удалился на кухню. Оттуда некоторое время раздавался звон стекла и шум воды, затем всё стихло. Ещё несколько раз неизвестный возвращался проверить состояние старлея, которому, к слову, очень скоро полегчало, и он смог уснуть. *** Сергей вновь сидел на кухне напротив своего гостя. Кожа старлея была настолько бледной, что её можно было бы сравнить с белизной хладбергского снега. Стужев чувствовал себя отвратительно слабым и поплывшим, но поправлять здоровье ему больше не хотелось.– Теперь мы можем поговорить по делу.Хадаганец потянулся к своему дипломату, но в этот раз он извлёк оттуда не водку, а папку, плотно наполненную бумагами. Мужчина двумя пальцами придвинул её к старшему лейтенанту, не сводя с него глаз.Сергей уже давно понял, кто хозяйничает в его доме, поэтому сейчас вёл себя максимально смиренно. Выдержав аккуратную паузу и увидев во взгляде собеседника разрешение взглянуть на предложенное, он открыл папку. Глаза побежали по печатным строкам. Вначале ничего особенного – документы, содержимым своим очень напоминающие личное дело, такое и в округе лежит, пылится. Но, после того, как Стужев перелистнул несколько страниц, его сердцебиение немного участилось. А дальше по тексту пошло такое, чего он сам о себе не знал.– И… – сухо сглотнув, спросил Сергей, – чем мне всё это грозит?– Странно видеть такую реакцию от вас, старший лейтенант Стужев. Вы ведь уже пересекались с Комитетом и на собственном опыте убедились – там служат такие же люди, как вы, просто знающие цену профессионализму, – хадаганец сложил руки в замок. – Если бы вам что-нибудь, как вы выразились, грозило… Вам бы нанесли визит работники другого профиля.Комитетчик смерил Сергея взглядом со снисходительностью, граничащей с пренебрежением.– Вы, конечно, вели себя неподобающе последний месяц. Офицеру вашего уровня не пристало скатываться в подобное состояние. И вас, скорее всего, списали бы.Стужев стиснул зубы от нахлынувших одновременно глубокого стыда и боли. Собрав волю в кулак, он подавил в себе чувства и спросил:– Так почему же не списали?– Есть одно большое но. Оно перед вами, – гость указал ладонью на документы. – Вы представляете собой ценный материал с богатым опытом. Комитет не может позволить себе разбрасываться такими кадрами.Комитетчик забрал папку и уложил её обратно в дипломат. Взамен ей он достал небольшой бланк с уже проставленными печатями и протянул его Сергею.– Вам даётся срок в пять дней на приведение себя в порядок и обдумывание решения. Если будете готовы раньше, приходите раньше.Мужчина оставил Стужева в одиночестве, так как в проводах не нуждался. Старлей озабоченно взглянул на бланк, вид которого придавал трезвость мыслям лучше, чем какие-либо лекарства.И поймал себя на мысли, что не видит особого выбора. *** В Оке Мира, как и обычно, бурлила жизнь: по лестницам туда-сюда сновали чиновники, секретари и те, кого в центр Незебграда привели личные дела. Со стороны аукционного зала регулярно доносились объявления о ставках и удары молотка с громким «продано!», а из банка струился приглушённый гул нескончаемых посетителей, желающих оставить ценности в личной ячейке или забрать их оттуда. Каждый угол и поворот коридоров башни украшала серая, почти бездвижная фигура хранителя Империи. Сергей покачал головой – ему никогда не были понятны замашки здешней службы безопасности. Охрана – это, конечно, хорошо. Но в таком количестве…Из основного зала Стужев спустился вниз по лестнице, на минусовой этаж. Здесь количество людей уже сильно поредело, а после двух поворотов в коридоре стало и вовсе безлюдно. Перед заветной дверью его остановил самый натуральный ястреб Яскера, попросив предъявить пропуск. Старший лейтенант посмотрел на элитного бойца с плохо скрываемой завистью – в его глазах ястребы всегда были эталоном, верхушкой военной касты. После того, как Сергей показал бланк, врученный ему вербовщиком, охранник посторонился, отдав честь. Ответив тем же, Стужев перешагнул порог Комитета.Отдел кадров был чуть ли не первой дверью, встретившейся ему на пути, поэтому долго искать, куда идти, Сергею не пришлось. Разведчик постучал и заглянул в кабинет.– Разрешите войти?– Проходите.В глубине помещения сидела хадаганка средних лет. Она посмотрела на гостя поверх очков и постучала ручкой по столу.– Бланк заполнили?– Так точно, – Стужев подошёл ближе и положил лист бумаги перед ней.– Ещё паспорт, будьте добры.Получив необходимое в своё распоряжение, она сверила документы Сергея с какими-то бумагами, поставила несколько подписей и печатей в заполненный бланк, прикрепила к нему пару непонятных справок. Из ящиков позади неё кадровик вынула папку с инициалами Стужева и вложила туда всё это, включая его паспорт.– Ваше временное удостоверение, – взамен она протянула ему небольшую справку. – В отделе распределения вам поставят печать. Четырнадцатый кабинет. Без этого документа, – хадаганка вновь посмотрела на старлея поверх очков, – вы не попадёте сюда и не сможете вернуть свои бумаги. Поэтому поберегите его.– Благодарю.– Погодите, – женщина озабоченно взглянула на часы. – Я сейчас не смогу заняться вашим делом. Если не хотите ждать, можете отнести бумаги в архив самостоятельно. Там просто скажете, что я дала такое распоряжение.Стужев кивнул и с готовностью принял собственное личное дело. В голове было уже слишком много вопросов, но Сергей прекрасно понимал, где находится, и чем чреваты несдержанность или невнимательность. Посему вёл себя исключительно покладисто, выполняя всё, что ему говорят. И, тем не менее, не смог удержаться перед искушением заглянуть внутрь папки по пути. Там могли быть ответы. Воровато оглянувшись, Стужев раскрыл личное дело и быстро пролистал знакомую часть. Остановился он на листе с графой «Характеристика и рекомендации». Первые строки, о его успехах в академии, были не очень интересны, дальше красовалась характеристика внушающих размеров от Сечина и Поверкина. В голову сразу же полезли свежие воспоминания, но Сергей отмахнулся от них, боясь потерять самообладание. Старший лейтенант прошёлся глазами дальше по тексту – и вот, наконец, нашёл нечто новое для себя.Первая рекомендация была от некого Негуса Нона, где довольно кратко были указаны такие положительные стороны Стужева, как внимательность, широкий кругозор, высокая обучаемость, рассудительность и сдержанность… Вот тут он притормозил бы незнакомого ему благодетеля. Дальше, тоже неизвестный Сергею восставший по имени Сарбаз О’отеп оставил замечания по поводу подходящего склада ума старлея.– Под что подходящего? – шёпотом спросил у воздуха разведчик.Дальше были какие-то непонятные медицинские показатели, отметки, понятные только специалистам, в целом не вносящие ясность в дело. Плюнув на собственную попытку разобраться в происходящем, хадаганец захлопнул папку и отправился в архив.После отдела распределения стало проще – те, кто встретился ему дальше, уже не воспринимали его, как предмет мебели, и не стали играть им в гоблиноболл между кабинетами. На будущем месте работы его встретила местная секретарша и, особо не церемонясь, стала вводить Сергея в курс дела.– Работа у нашего отдела самая простая и сложная одновременно. Простая потому, что над добытой информацией ломают головы другие отделы, а сложная от того, что самая опасная.«Замечательно», – подумал про себя Стужев.– Агентура у нас делится на два типа – на внутреннюю и внешнюю. Объяснять долго, думаю, не нужно. Первые работают в пределах Империи, ищут заговорщиков, предателей и тому подобных. Вторых запускают на вражескую территорию. Кстати, в полевые агенты вас и записали. Посему своё реальное имя и паспорт можете забыть. Для заданий вам будут выдаваться фальшивые документы вместе с инструкциями. На выездах, где вы будете действовать инкогнито, у вас будет стандартная легенда. Также у вас теперь есть позывной, в пределах Незебграда, при посещении штаба, вам надлежит пользоваться им. Удостоверение использовать только в критических случаях, для обычных граждан вы человек без конкретных имени и звания. Для родственников вы Сергей Стужев, госслужащий.– А какой у меня позывной?– Алистер.– Алистер? – Стужев удивился. – Что у меня общего с эльфом?– У вас канийские черты лица, но чем-то нужно объяснить хадаганскую сухость и телосложение. Поэтому по стандартной легенде в вас смешана эльфийская и канийская кровь. Отсюда и имя. Привыкнув к позывному, вы будете на него вполне естественно отзываться.Сергей лишь удручённо промолчал. Где это у него канийские признаки? К тому же, эльфы были ему глубоко противны своим образом жизни, сколько он о нём слышал. Потому иметь с ними что-то общее, даже формально, было неприятно.– Но сейчас у вас работы не будет, – продолжила секретарь. – Сначала вы обязаны пройти подготовительные курсы. Сюда также входит набор специальных проверок и медицинских процедур. Вам для этого не нужно ничего дополнительного, все необходимые анализы вы сможете сдать по месту. Кстати, об этом. Про городской стационар тоже забудьте, теперь вы стоите на учёте у медиков Комитета. Все необходимые справки будут выдаваться вам по необходимости. Что я ещё не сказала… Остальное по ходу дела. Сейчас, – она вскинула руку, посмотрев на часы, – можете отправляться к врачу. Ещё весь день впереди, успеете половину необходимого сделать. *** Стужев всякого ожидал от Комитета, но всё равно был удивлён. После проверки теоретических знаний и сдачи разного рода анализов к нему приставили мистика, каковой проводил с ним ежедневные занятия, во время которых Сергей обязан был научиться распознавать проникновение, оказывать ему сопротивление или, наоборот, не выдавать себя, пропуская псионика в свои мысли так, будто ничего не понял. А после всего этого разведчика подвергли какой-то болезненной процедуре, из-за чего ещё пару дней его сознание находилось будто в тумане.Потом проверялись его физические данные: память, выносливость, устойчивость к воздействию на психику и ещё огромное множество тестов. Когда всё это закончилось, хадаганец был счастлив.– Ну что же, старший лейтенант, – врач поставила последнюю печать в ворохе бумаг и справок. С завтрашнего дня можете приступать к работе.– Хвала Незебу, – едва слышно произнёс Стужев, слабо кивнул и принял документы.В дверь аккуратно постучали, но, не дожидаясь ответа, она открылась и в проёме появилась голова какого-то восставшего, следом проникла и вся его высокая фигура.– Ниночка, а у меня для вас результаты готовы, – сказал зэм.– Вот это вы быстро, – врач оживилась при виде коллеги.Сергей оглянулся и замер. Нет, ему не показалось, с памятью у него всегда было хорошо. Заметив его интерес, восставший ответил Стужеву таким же изучающим взглядом. И, вдруг приподняв руку в направлении хадаганца, сказал:– Святые земли, эскорт и чудесный вечер. Сергей Стужев. Я не ошибся?– Никак нет, – старлей помотал головой и слегка улыбнулся. – Надо же.– Рад встрече… коллега теперь, надо полагать? – восставший, как и тогда, на Асээ-Тэпх, схватил руку разведчика и сдавил её, немного не рассчитав силу.Хадаганец скрипнул зубами от боли, но растянулся в более искренней улыбке. Столько времени прошло, а его даже по имени помнят.– Я так понимаю, – зэм взглянул на кипу справок перед Сергеем, – вы сейчас обременены неотложными делами? Впрочем, как и я, как и я, – он выдержал небольшую паузу, задумавшись. – Потом, как будет минутка, заглянете ко мне в отдел?– А… какой конкретно?– Отдел экспертизы, кабинет спросите… Ах, где же мои манеры. Негус Нон, рад окончательному знакомству, – он издал металлический смешок.– Взаимно, – Сергей ответил ему улыбкой и повторным рукопожатием.Старлей сгрёб свои документы, благодарно поклонился доктору, шуточно отдал честь Негусу. Оказавшись за дверью, он облегчённо выдохнул и нервно улыбнулся – вес папки в его руках был солидный. А через полчаса Стужев дышал ещё свободней, так как бумаги остались в архиве, а секретарь заверила его, что такого количества бюрократии в его работе больше не будет.– Поздравляю вас с официальным вступлением на должность агента Комитета, старший лейтенант, – девушка вручила ему удостоверение. – Первое задание вы получите в ближайшее время, я вызову вас, как только придёт распоряжение. По графику – он у вас будет плавающий, так как работа носит ситуативный характер. В незанятое время с вами будут заниматься наши инструктора в индивидуальном порядке. Расписание я уже составила, – секретарь протянула Сергею лист, плотно забитый пометками.– Инструктора? – старлей пробежался по расписанию глазами и вопросительно посмотрел на комитетчицу.– Да, базовые навыки у вас в норме, но повышение квалификации никто не отменял. Некоторые поручения требуют от нашей агентуры специфических знаний, поэтому постепенно из вас сделают специалиста широкого профиля.– Понял.– Выходных у вас два в неделю, в среду и четверг. Но во внештатных ситуациях вас могут вызвать и во время отдыха, поэтому постарайтесь быть всегда наготове. На этом всё. *** Инструктор по боевым искусствам оказался душевным мужиком и прекрасным педагогом, знающим своё дело. Между ним и Стужевым сразу завязались добрые и, самое главное, простые отношения без лишних слов и формальностей. Александр Шаберин, так его звали, бывалый военный в звании майора, обладал богатейшим опытом в своей сфере. Он подробно, но очень доходчиво объяснял теорию, вовремя переключаясь на практику, чтобы Сергей не перегружал голову и хорошо усваивал поданный материал.– В рукопашной и на коротком клинковом ты показал себя на отлично, – Александр жестом показал Сергею, что можно не записывать.– У меня был прекрасный учитель, – старлей отложил тетрадь с карандашом.– Это кто? Я некоторых ребят с Асээ знаю.– Алексей Ремнёв.– Ого! Повезло тебе, парень. Погоди, а почему был?Стужев почувствовал неприятное покалывание в руках. Он глубоко вздохнул, чтобы справиться с наплывом тяжести и ответил:– Лёши больше нет в живых.– Как? Когда? – новость очень удивила инструктора.– Не так давно… – Сергей прикрыл глаза и коснулся лба кончиками пальцев. – Виноват. Я не могу сейчас об этом говорить.– Значит, не нужно. Прости, старлей, – Шаберин выдержал паузу, давая Стужеву успокоиться. – Вернёмся к делу. Стрелок ты тоже замечательный, но одного арбалета недостаточно. Будешь постепенно учиться держать любое оружие в руках. Важно, чтобы ты мог уверенно себя чувствовать со всем, что под руку попадётся. Нет, двуручным мечом я тебя махать не заставлю, не твоя весовая категория. Но стиль боя с ним ты всё равно должен будешь изучить, чтобы знать своих противников и эффективно им противостоять. Ситуации могут возникнуть любые, где-то ты уже не сможешь отступить, придётся сражаться, даже если враг будет превосходить тебя в силе.Александр потянулся, громко хрустнув суставами и доброжелательно взглянул на разведчика.– Обучаемость у тебя высокая, так что натаскаю я тебя быстро. Через полгода сможешь усмирить толпу орков сковородкой или ложкой сердце выдрать.Поймав немного ошалелый взгляд Сергея, майор хохотнул и поспешил его успокоить:– Да это у нас так говорят просто. Но орудовать столовыми приборами, как летальным оружием, действительно могу научить. Хм… – он ещё немного подумал. – А будешь хорошо себя вести, расскажу и покажу всякую экзотику.До своего первого задания Стужев здорово освежил уже имеющиеся навыки и даже успел научиться чему-то новому. Между преподавателями в разведшколе округа и местными профессионалами разница, конечно, ощутима – сделал вывод Сергей. Здесь учили такому, чего не стоило знать рядовым военным, с такими познаниями человек становился потенциально опасен. Потому, скорее всего, одним из ключевых факторов для вербовки в Комитет была благонадёжность. С этими мыслями старший лейтенант собирался в дальний путь.– Инструктаж на инструктаже, инструктажем погоняет, – с иронией произнёс разведчик, одеваясь.Хотя, в данном случае он был только рад подробностям. Отправиться ему предстояло на вражескую территорию в гордом одиночестве, так что такое разжёвывание со стороны руководства для первого раза было не лишним. А ещё ему, наконец, стало понятно, почему его заставили отпустить бороду. После того, как секретарь указала старлею на особенности его внешности, Стужев стал замечать их. Раньше просто не обращал внимания. С такой белой кожей, серыми глазами и тёмно-русым, с пепельным налётом, цветом волос он вполне годился в канийцы. Ну да, суховат, болел в детстве. Хадаганец усмехнулся – эта версия ему нравилась больше, чем родство с эльфами.– А борода меня полнит… – сказал старший лейтенант, в очередной раз взглянув на себя в зеркале.Рука невольно коснулась шрамов на левой стороне лица. Сергей помрачнел, так в очередной раз убедился, что ситуация со странным выражением лица уже, скорее всего, не поменяется. Нижнее веко неизменно тянулось вверх, прикрывая половину глаза и утягивая за собой щёку и уголок рта. Из-за этого казалось, будто старлей всё время саркастично или недовольно ухмыляется.А вот растительность на лице у Сергея образовалась на удивление пышная, очень выгодно скрывающая его сужающееся к подбородку лицо, придавая ему практически идеальную канийскую форму.– Шпиён…Хоть Стужеву и не нравился собственный внешний вид, маскировка под лигийца получилась более, чем успешной. Когда Сергей был полностью готов, у него благополучно отобрали документы, выдав вражескую альтернативу.– Богдан Рогачевский, – вслух прочитал хадаганец, раскрыв лигийское подобие паспорта.– Вам оно, скорее всего, не понадобится, но на всякий случай желательно иметь с собой, – ответила секретарь. – На место вас доставят наши люди. Они же вернутся за вами в условленные дату и время, до того момента вы обязаны справиться с заданием. *** Кабинет главы отдела экспертизы полнился глухим деревянным молчанием, в то же время дыша и полнясь своей особой жизнью – тихим бульканьем реактивов в пробирках, скрипом пера и шелестом бумаги. Белый призрак, живущий здесь, лишь иногда подымался со своего рабочего места, дабы свериться с необходимым пособием из огромного шкафа у соседней стены или достать недостающий реагент со стеллажа рядом. А когда нужно было поделиться сведениями с коллегами, хозяин кабинета покидал его решительными размашистыми шагами, и халат его при этом развивался по воздуху подобно плащу героя с хадаганской живописи.Ныне же Негус Нон скучающе наблюдал за реакцией в мензурке, не ожидая от происходящего интересных результатов. Металлические пальцы размеренно постукивали по дубовой крышке стола, повторяя ритм музыки, играющей у восставшего в голове. Алхимик откинулся в кресле, окинул взглядом кабинет и в который раз за своё время работы здесь пожалел о том, что большинство помещений Комитета находятся под землёй. На улице сейчас буйствовали краски лета, плескаясь в лучах жаркого солнца. Открыть бы сейчас окно, позволив ветру ворваться в комнату и всполошить тонкие занавески…Не успел Нон грустно вздохнуть, как в дверь постучали. С неохотой оторвавшись от столь сладостных мыслей, алхимик ответил:– Войдите.В проёме показалось смутно знакомое лицо.– Можно? – спросил хадаганец.– Вы по какому вопросу? – демонстрируя отсутствие желания решать какие-либо вопросы, не касающиеся его работы, спросил зэм.– Вы просили меня к вам зайти, – Стужев из вежливости слегка поклонился. – Как будет минутка.Негус выдержал длинную паузу, вглядываясь в Сергея. А потом вдруг воссиял:– А-а-а! Проходите, конечно! Рад вас видеть, дорогой друг. Присаживайтесь!Старший лейтенант благодарно кивнул, подошёл к столу и сел в кресло напротив.– Вы бы сразу представились, а то вас не узнать нынче, – восставший крутанул кистью в воздухе. – Какое событие подвигло вас отрастить такую бороду?– Да это по работе. Должен быть похож на канийца.– А, вас же распределили в полевую агентуру, – Нон немного засуетился, открыл ящик стола, что-то в нём высматривая. – Тогда разумеется.Зэм извлёк на свет бутылку дорогого коньяка и две рюмки.– У вас свободна минутка или немного больше? – его жёлтые огоньки глаз сверкнули знакомым озорным блеском. – И вот что ещё – предлагаю перейти на ты.– Можно, если предлагаешь, – Сергей посмотрел на бутылку и натянуто улыбнулся. Он старался сейчас не пить вовсе, но обижать Негуса ему не хотелось. – Сегодня я уже свободен полностью.– Даже так? – маска восставшего не шелохнулась, но можно было уверенно заявить – под ней лицо зэма растянулось в радостной улыбке.– Да, я с выезда вернулся. Всё отчёты написаны и сданы. Цитирую начальство – «до конца дня вы абсолютно свободны».– Так это же прекрасно! – Нон откупорил бутылку и принялся наполнять посуду. – Будь добр, – он кивнул в сторону двери.Стужев усмехнулся под нос, закрывая дверь на защёлку. Что тебе армия, что Комитет – а пьют посреди рабочего дня везде одинаково.– Ну это я свободен. А у тебя всё нормально потом будет? – всё же поинтересовался разведчик, вернувшись в кресло.– Ты табличку на двери читал? – восставший склонил голову набок. – Как начальник отдела, могу себе позволить.– Тогда за встречу? – Стужев поднял коньяк.– За встречу.С лёгким звоном стекла их рюмки встретились и разошлись.– Как первое задание? – подцепив кружок лимона пинцетом и отправив его в рот, спросил Нон.– Честно, пока ничего особенного, – старший лейтенант равнодушно ухмыльнулся. – Меня пока натаскивают, приучают к новой обстановке. Я сначала обидеться хотел, мол, я вам не желторотый какой… Но потом всё же понял, что правда на стороне руководства. – Прости, я не совсем понимаю, – Негус подпёр подбородок рукой.– Это… не так уж и важно, – Сергей вдруг понял, куда может привести этот разговор, и стал съезжать. – Просто здесь всё так отличается, и я действительно не привык…– По своим скучаешь?Специально или нет, но алхимик попал в самую больную точку. Сергей замолчал, помрачнев. Взгляд его отяжелел, опустился и ушёл в сторону, утратив живой блеск.– Скучаю, – тихо проронил разведчик. – Очень скучаю.Зэм проследил за сменой настроения Стужева, его голова вновь склонилась набок. С заботой в голосе, будто старлей был ребёнком, тоскующим по каникулам, он попытался приободрить его:– Не горюй, как будут отпускные – навестишь.Старший лейтенант обладал хорошей фантазией, поэтому она быстро, без его на то согласия, нарисовала перед глазами Аллею Славы. Хадаганец шумно выдохнул, прогоняя наваждение. Он попытался улыбнуться, дабы скрыть подступившую тоску, но со стороны это получилось как-то криво и измученно. В кабинете повисла неудобная пауза.– Послушай, Сергей…– Алистер, – перебил восставшего Стужев. – У меня теперь такой позывной. Я обязан к нему привыкнуть.На самом деле старлею было бы куда приятней слышать от Негуса своё настоящее имя. Но сейчас он вдруг почувствовал нестерпимое желание спрятаться от приготовленных слов алхимика. Как будто его я могло отвернуться, позволяя фиктивной стороне принять на себя часть груза.– Хорошо, – продолжил Нон. – Алистер, шрам на твоём лице искривляет его, делает эмоции неразборчивыми или даже обманчивыми, как разбитое зеркало. Но поверь мне на слово – в людских страстях я немного разбираюсь. И даже сквозь эти искажения я вижу твою боль. Если ты утаиваешь её из страха натолкнуться на непонимание или осуждение – с моей стороны не возникнет таковых.– Я просто должен… держать себя в руках. Я должен…– Хадаганцы, – развёл руками восставший. – В своей верности идеалам вы порой забываете о том, что всему есть предел. Силам, терпению, да чему угодно, – он глубоко вздохнул. – Кто-то из взвода погиб?– Практически все, – ответил Стужев, не поднимая глаз. – Остался я и ещё один парень. Но мы с ним вряд ли когда-нибудь увидимся.Негус наполнил рюмки коньяком и молча предложил старлею помянуть погибших. Они выпили, помолчали, и восставший задал новый вопрос:– Ты пережил всё это в одиночестве, не так ли?– Откуда ты…– Опыт. Это заметно, особенно тем, кто испытал нечто подобное. Ты боишься очернить честь мундира и память о товарищах любым проявлением слабости. Посему старательно гонишь от себя всякую возможность выпустить боль. Даже частично.Сергей опустил лицо в ладони, ощущая, как стремительно сдаёт позиции накатившим чувствам. Кровь стучала в голове, заглушая остальные звуки, потому он не услышал, как зэм встал со своего места и подошёл к нему. Когда на плечо разведчика опустилась тяжёлая стальная рука, он вздрогнул, испуганно подняв глаза.– Жизнь успеет преподнести тебе ещё больше испытаний, – произнёс алхимик. – Для них тебе потребуются силы. Не растрачивай их лишний раз на то, что пора оставить позади.– Я… там… Там будто осталась часть меня, – сбивчиво начал Стужев. – То есть, мир для меня был уже практически целостным, и я ни в чём больше не нуждался. А потом всё развалилось опять. Я любил их, – измученно проговорил старлей. – За каждого был готов жизнь отдать.Хадаганец бессильно согнулся над столом, обняв себя. Пальцы впились в китель, до боли сжимая мышцы под ним.– На войне погибают, мы все знали, на что идём. Любой из нас знал, что это может произойти в любой момент, мы жили с этим чувством. Но…– Но это слабое утешение, – закончил за него Нон. – Да и не утешение вовсе.– На войне нельзя привязываться, – наконец, Сергей почувствовал, как успокаивается.– Какой смысл тогда жить? Зачем, за что воевать? – в голосе восставшего послышалась грустная ирония. – Если ты не испытываешь привязанности к ближним, убиваешь в себе чувства, превращаясь в пустую болванку, то это бессмысленная война и, уж прости, маразм. Ради чего тогда ты отнимаешь жизни и рискуешь своей?Стужев ответил молчанием, осознавая правоту алхимика – в его словах эхом отбивались наставления Поверкина.– Увы, момент, где все твои добрые намерения и чувства сопрягаются с невыносимой болью, неизбежен, – продолжил зэм. – Важно правильно ей распорядиться. Догадываюсь, почему ты не желаешь делиться ей с родными, потому хочу предложить альтернативу.Старший лейтенант поднял глаза на Негуса, встретив его проникающий жёлтый взгляд. Неожиданно для себя в этом, казалось бы, мёртвом свете он увидел сострадание и понимание, какого не сыскал бы даже среди близких.– Спасибо, – обронил Сергей.Рассказывать что-либо ещё уже не было необходимости. От одного присутствия Нона ему становилось легче с каждой минутой. На душе даже как-то посветлело, а воздух вокруг перестал душить хадаганца.– Так по какой причине тебя держат нынче в «резерве»? – зэм заметил улучшение и освежил рюмку Стужева, возвращаясь к началу разговора.– Да не в кондиции я был, когда сюда позвали. Хотят, видимо, убедиться, что не слечу с катушек и опять на стакан не сяду. Нет доверия к моей персоне, другими словами.– Но шанс тебе ведь дали, м?– Это потому, что мне высокопоставленные личности давали рекомендации, – бросил разведчик с явным пренебрежением к себе. – Спасибо, кстати, – уже более робким тоном добавил он. – Полно тебе! Не наговаривай на себя. Тем более, я бы не распинался о твоих заслугах, не будь их на самом деле. А насчёт отсутствия серьёзной работы – наслаждайся моментом. Потом будешь вспоминать, как сладкий сон.– Верю, – кивнул хадаганец. – У меня просто гордость взыграла поначалу. А теперь… надеюсь только, что мне простят со временем эту оплошность.– Конечно же простят. Тебе никто никогда открыто в лицо этого не скажет, но такие люди, как ты, здесь очень нужны. *** Сергей быстро привык к новой жизни. Прошло всего четыре месяца с момента, когда он оставил все свои документы в архиве Комитета, но полевая казарма, Асээ-Тэпх, дрёма в полглаза и хромой график остались в памяти туманным сном. Теперь жизнь Стужева была расписана по минутам, питание и медобслуживание высококлассными, а в личной жизни всё строго регламентировано.– Серёж…Хадаганец, не донеся ложку с борщом до рта, замер и поднял глаза на сестру. Ольга ничего не сказала.– Что, радость моя? – старший лейтенант выпрямился и отложил пищу.– Ты кушай, – Стужева подвинула плетёную тарелку с хлебом к нему ближе. – Я просто хотела сказать, что очень радуюсь тому, как ты пошёл на поправку и что у тебя есть работа. Что ты больше не на войне. Но… – сестра вздохнула, почему-то отводя взгляд, – ты стал каким-то замкнутым. Это новое место службы… ты так часто пропадаешь.– Я же говорил, у меня много командировок.– Не может быть так много командировок, – Ольга вдруг подалась вперёд, её голос стал жалобным и измученным. – Так не бывает!Девушка села обратно, снова глубоко вздохнув.– Я переживаю за тебя. Я хотела бы верить, быть уверенной, что это действительно работа, а не…– А не что? – Стужев насторожился.– Я боюсь, что ты прячешься от нас… И не приходишь домой по совсем другим причинам.– Не понимаю, о чём ты.– А ещё я заметила, что ты перестал посещать врачей, – робко добавила Оля.– Наверно, потому, что я здоров, – Сергея коснулись опасения, которые он умело скрыл, выдав за раздражение. – Так, Оля, прекращай давай, всё в порядке. Я даже к вам с папой в гости захожу. Регулярно! Когда, скажи мне, такое было последний раз?– Но речь ведь не об этом, – обиженно простонала сестра. – Ты даже не рассказал нам, где работаешь.– Как? Говорил же, в городском управлении личные дела местных офицеров перекладываю. А в командировки меня в качестве инспектора гоняют.Девушка хотела ещё что-то сказать, но более не произнесла ни слова. Хотя Стужев уже понял, какая версия событий сложилась у неё в голове. Ольга решила, что её брата списали и нынешнее служебное положение вгоняет его в тоску, которую он всё так же прячет от близких. А метод борьбы с ней – ночёвки где попало, алкоголь или нечто в этом роде. Старлей мысленно скривился – ужасная версия. Интересно, отец такого же мнения?Но, к сожалению, правду сказать им Сергей не мог. Уровень конспирации был самым высоким именно у полевых агентов Комитета. Стужев понимал – ему следует радоваться, ведь начальство могло и вовсе забросить его в глубокий тыл, где старлею суждено было бы стать другим человеком на неопределённый срок. А о встречах с близкими, да что там, даже о письмах забыть насовсем.Однако же, были и положительные моменты. Месяц назад Утюга перевели в ИВО, и старым друзьям ничто не помешало вновь сблизиться. Ни годы разлуки, ни изменения во внешности и характере. Встречи их не были похожи на прежние, Стужев и Железных не готовили самодельную взрывчатку и даже не подожгли ни разу почтовые ящики в соседнем доме, чтобы потом с балкона наслаждаться видом суматохи во дворе. Сергей, привыкший в компании Утюга чесать языком больше, чем обычно, теперь в основном молчал и с удовольствием слушал рассказы друга. Непринуждённость и простота поведения орка, а также его позитивное отношение ко всему происходящему вокруг успокаивали старлея, приближали к той безмятежности, с какой он когда-то гулял по ослепительно белым снегам Хладберга.А в Комитете Сергей обрёл новую дружбу, без какой вряд ли бы встал на ноги и прижился на новом месте. Едва у старшего лейтенанта появлялась возможность сбежать из своего отдела, он сразу же оказывался в кабинете Негуса Нона.– А не рванёт? – последнее время этот вопрос звучал здесь чаще, чем какие-либо ещё слова. – Не должно, – восставший отвечал всегда одинаково.Капля ярко-розового реактива сорвалась с края пипетки и упала в мензурку, растворяясь в ней красивым чернильным облаком. Сергей в нетерпении взял сосуд и аккуратно, но довольно сильно его встряхнул.– А вот этого не надобно, – цепкие пальцы эксперта выхватили зелье из рук ученика.– Рванёт?– Надоел, – Нон поставил мензурку в штатив. – Сия шутка перестала быть забавной ещё две недели назад. Не придумаешь что-нибудь новое, будешь учиться по руководству.Алхимик взмахнул рукой в сторону огромных шкафов, набитых книгами.– Так я же не шучу, – Стужев ехидно улыбнулся. – Я, как ученик, крайне признательный своему учителю, проявляю стремление к скорейшему освоению важных знаний. Практичными методами. – А, то бишь, ты рвёшься закоптить мой кабинет из чувства благодарности? Занятная мотивация, – зэм серьёзно покачал головой, но всё же улыбнулся в маску. – И вот что ещё – будешь меня кривить, заставлю дегустировать учебные материалы.– А я и не пытаюсь, – старлей сбросил улыбку и надел спокойную мину. – Мне твоя речь нравится. Она чистая и приятная. Так что тут я пример скорее беру…Слова Сергея искренне удивили учёного.– Польщён, – он кивнул головой немного набок.– Так что там? – хадаганец помялся на месте, указав подбородком на свой труд, стоявший в штативе.Восставший поднял мензурку на свет – реакция в ней как раз завершилась. Алхимик оценил цвет, прозрачность, запах, а после этого даже попробовал зелье на вкус.– Ну… ну как? – спросил Сергей. – Недурственно, – зэм сделал глоток побольше и вздрогнул, издав скрипучий звук полный удовлетворения. – Отменно! Задатки точно есть, из тебя выйдет прекрасный алхимик.От приятного смущения Стужев не покраснел, конечно, ибо не полагается, но буквально расцвёл от радости.– Правда? – сияя белой улыбкой во все тридцать два, переспросил хадаганец.– Правда. Вот только результат я экспроприирую, – Нон поднял глаза на Сергея, который уже успел сделать жалобный вид. – Тебе всё равно нельзя это пить.– Ну ладно, – старлей сел в кресло и, немного покачавшись из стороны в сторону, спросил, – что дальше?– Дальше… – Негус взял лист бумаги и стал составлять список. – Дам тебе поручение. Из нас двоих ты посещаешь канийские земли чаще. Вернее будет сказать – я не бывал там никогда. Оттого и некоторые ингредиенты в моём наборе либо скудны до безобразия, либо отсутствуют напрочь. Вот названия растений и порошков, посмотришь их в справочнике. Буду крайне признателен, если привезёшь хотя бы треть указанного.– А разве нет возможности приобрести их здесь? У Свободных торговцев, к примеру.– Увы, – Нон вручил Сергею список. – Даже за большие деньги.– Добро, постараюсь. Что-нибудь ещё?– Ничего, – Алхимик взглянул на часы, – хотя, засиделись мы с тобой. Я запамятовал отчёт отнести коллегам, но у меня ещё одно дело есть. Сделаешь одолжение?Он протянул Стужеву какой-то заполненный бланк.– С радостью.Старший лейтенант шагал по коридору, мысленно принуждая себя не пританцовывать от радости. Новое увлечение, подаренное Негусом, поглотило его с головой. Сергей ненавидел толстые талмуды ещё с училища, но пособия по алхимии читал с удовольствием, и каждое новое достижение было для него маленьким праздником.Всё это многие его коллеги назвали бы мелочами в сравнении со службой, которую старлей нёс своей Родине. Но сам Стужев был другого мнения, всё больше ему казалось, что такое тихое счастье в мелочах, объединяющее людей, не менее важно, нежели дела государственные. И, витая в этих глубокофилософских мыслях о простых земных радостях, он даже не подозревал, какой подарок решило преподнести ему мироздание.Сергей увидел её в другом конце коридора и спустя мгновение время будто замедлило свой бег. Вокруг не осталось никого, только она: само очарование и нежность. Девушка вела неспешную беседу с кем-то, завершив её, она попрощалась и с какой-то внеземной лёгкостью поплыла навстречу Стужеву. Старший лейтенант не мог оторвать взгляда от каждого её движения: поворота головы, взмаха ресниц, шага изящной ноги. Всё это длилось для него сладостно долго – Сергей даже не почувствовал, как перестал дышать. Ещё на полпути к нему барышня заметила внимание хадаганца и ответила удивлённым взглядом. На её лице при этом мелькнула чарующая улыбка, а в глазах под трепещущими чёрными ресницами блеснули искорки.– Простите? – ещё белоснежнее улыбнувшись, спросила хадаганка, когда, наконец, поравнялась со Стужевым.– Я… просто… Вы так… – неожиданно для себя замямлил старлей. С женщинами обычно он вёл себя куда смелее, чем сейчас. – Вы такая красивая…Ещё не очнувшись от чар этой прекрасной незнакомки, Сергей не смог придумать ничего лучше.– Спасибо, – девушка слегка порозовела, смущаясь. – У вас взгляд такой, будто вы познали вечность вселенной, а не комплимент собирались сделать.Она сдержанно посмеялась, заставляя хадаганца, в свою очередь, улыбаться, как идиота.– Лицезрение вашей красоты и осознание таких глубоких вещей, как видите, могут оказывать одинаковое воздействие, – он, в конце концов, собрался с мыслями и смог сказать что-то более умное.– Будет вам! – барышня подняла обе руки, тормозя старшего лейтенанта. – В краску вгоняете.– Как вас зовут? – вдруг выпалил старший лейтенант.Стужев забыл про все свои приёмы и действовал топорно, будто неопытный мальчишка.– Нона, очень приятно, – хадаганка протянула ладонь для рукопожатия.Сергей посмотрел на девушку в замешательстве и лишь слегка сдавил нежную руку, не осмелившись её целовать.– Се… Алистер, взаимно, – разведчик чуть не сболтнул своё настоящее имя.– Ах, вы из агентуры. Не видела вас раньше.– Я не так давно поступил на службу в Комитет.– Ясно… – Нона пару раз медленно моргнула и продолжила более серьёзным тоном. – Я бываю свободна по воскресеньям и четвергам.Стужев чуть не поперхнулся.– Вот так сразу?– Агент Алистер, мы с вами люди занятые. У нас нет времени на игры в недотрогу. К тому же, вы вполне очаровательный мужчина. Почему бы мне не прогуляться с вами в парк, когда будет такая возможность?– Вы правы, – Сергей кивнул с пониманием.– Вот мой номер, – барышня написала несколько цифр в блокноте, вырвала листок и вручила его Стужеву. – Буду ждать звонка. *** – Какой-то ты мечтательный нынче, – сказал Негус Нон, с интересом заглядывая в каждый мешочек, принесённый старлеем.– Да… – ответил Сергей, опираясь подбородком на руку и в блаженном спокойствии следя за тем, как восставший разбирает алхимические ингредиенты по списку.– Влюбился? – зэм озорно улыбнулся, ожидая возмущения и громких нет со стороны хадаганца.– Да… – всё так же плавно ответил старший лейтенант.Нон обернулся к другу с таким удивлением, что его можно было увидеть даже сквозь маску.– И кто являет собой предмет обожания?Сергей закатил глаза, позволяя губам растянуться в глуповатой улыбке.– Нона Счётина… Брюнетка, глубокие карие глаза, чёрные ресницы… – Стужев стал растекаться по столу, – и самые нежные руки во всём Сарнауте…– Не надо подробностей, – притормозил его алхимик.– Всё в рамках целомудрия, – старлей поднял на восставшего гневный взгляд. – Мы гуляем по выходным, не более того, – по лицу Сергея снова расплылась счастливая улыбка. – Иногда она гладит мои волосы… и тогда я понимаю, что счастье в жизни всё ещё есть.– Что ж, ныне мне ясно, по какой причине ты стал реже захаживать в мой кабинет.– Нон, да я…– Не переживай, я всё понимаю, – успокоил его зэм. – И искренне рад за тебя. *** Стужев посмотрел на часы и скривился от досады. Раньше его бы не заботили лишние полчаса ожидания на скамейке, но теперь такая трата любой свободной минуты была обидным событием. Какой демон дёрнул его прийти так рано? Мог бы ещё посидеть с Ноной. Сергей последний раз грустно вздохнул и принудительно переключился в рабочее состояние. Житейским мыслям скоро будет не место в его голове.А причина, по которой он находился здесь в этот чудесный осенний день, увы, была совсем не весёлой. В Незебграде объявился маньяк – живодёр и насильник, не уступающий в зверствах Чикатилину, творившему беспредел в районе Старой Площади несколько лет назад. Только этот оказался куда более осторожным, местная агентура сбилась с ног, выискивая его. Действовать Комитету нужно было быстро, пока в городе не поднялась паника, потому задействовали всех, кто был свободен, и даже снимали агентов с предстоящих заданий. Вполне естественно, что от такого количества профессионалов, прекрасно знающих своё дело, даже самый искусный убийца не сможет долго скрываться. Потому к сегодняшнему дню было уже известно его местонахождение и назначена охота. Рядом со старлеем присела женщина холёного вида и, смерив его внимательным взглядом, сказала:– В этом году осень выдалась особенно тёплой.Это была кодовая фраза. Выдержав небольшую паузу, Сергей ответил непринуждённым тоном:– Сэкономим на отоплении.При этом он сдержанно улыбнулся, сохраняя естественный вид гражданина, взявшего перерыв в середине рабочего дня. И ещё раз про себя отметил, что его коллеги обладают неплохим чувством юмора.– Мы с вами страхуем один из путей отхода, – убедившись, что перед ней нужный человек, продолжила женщина. – На крыше.– Вас понял, – ответил Стужев.Они поднялись со скамейки, Сергей молча предложил даме руку, но она почему-то отказалась. Причем на лице её проскочила какая-то брезгливость или презрение… Старлей предпочёл думать, будто ему показалось и на самом деле она просто слишком серьёзна и сконцентрирована на поимке преступника.Спустя десять минут они стояли на крыше дома, в котором, по их мнению, обитал маньяк. Сверху открывался прекрасный вид на Астралцево. «Орочьи каракули не так уж и сильно его портят», – подумал старший лейтенант.– Если он пойдёт этим путём, постарайтесь не упустить его, – вдруг заговорила коллега.– У вас есть повод сомневаться в моих силах? – Стужев был вполне спокоен, но сквозящую с её стороны недоброжелательность ощущал уже явно.– Есть.– Объяснитесь?– Когда закончим.Сергей пожал плечами, мол, ладно, как хотите, мне всё равно. Ещё некоторое время на крыше и вокруг царила тишина. А потом на пятом этаже послышались грохот и выкрики.– Приготовьтесь, – комитетчица заняла позицию слева от двери, указывая хадаганцу на противоположную сторону.Спустя несколько мгновений дверь слетела с петель, трескаясь и разлетаясь на длинные щепки. Такой прыти от беглеца никто не ожидал, потому охотники замешкались на несколько секунд, давая ему улизнуть. Первым опомнился Стужев и рванул следом, огромными прыжками перемахивая через кирпичные секции. Когда он поравнялся с маньяком, тот резко затормозил и попытался рубануть разведчика невесть откуда взявшимся здоровым тесаком.– Ну нихрена себе, – вырвалось у Сергея. Он никак не мог взять в толк, где преступник прятал оружие, одежды на нём было всего ничего. – А ну стой, тварюка!Маньяк снова нёсся на всех парах и в следующий раз, когда понял, что Стужев вот-вот настигнет его, вдруг швырнул нож в своего преследователя. Швырнул, стоит отметить, довольно метко, потому старлею пришлось резко уйти в сторону, опять отставая от цели. Стоило Сергею подумать о том, как бесполезна в данном деле его временная напарница, как рядом что-то опасно свистнуло, а беглец впереди запнулся и покатился по крыше. Стужев, не теряя ни секунды, подскочил к нему и врезал ботинком в живот для усмирения. Старлей опустил взгляд на ногу маньяка и поёжился от накатившего неприятного ощущения – из неё торчала тонкая, длинная ледяная спица.Спустя несколько мгновений рядом был целый отряд злых, как собак, силовиков. Не желая принимать участия в грубой работе, Сергей спокойно отошёл к краю крыши, вновь любуясь видом на Незебград. С ним поравнялась коллега и один раз кашлянула, привлекая внимание.– О, вы ещё про меня не забыли? – равнодушно бросил хадаганец, не оборачиваясь.– Вы хотели, чтобы я объяснилась.– Хотел. Но что-то мне подсказывает, что вас это волнует больше, чем меня, – Стужев, облокотился на металлическую оградку и положил голову на руки.– Разумеется. Таким, как вы, закон не писан. Признаться, я совсем не понимаю, о чём думают в отделе кадров.Старлей медленно выпрямился и обернулся к собеседнице, перебирая в голове вероятные причины такого хамства.– Что, простите?– У вас полуканийская внешность, а также лёгкий, но неистребимый, акцент. Из чего следует вывод – вы грязной крови и… деревенщина.Последнее слово она произнесла, будто смакуя. Смакуя собственное превосходство.– Как можно вербовать в Комитет каких-то неотёсанных недохадаганцев? Как может какой-то полукровка из глубокого астрала называть себя гражданином Империи?Стужев помолчал недолго, внимательно глядя ей в глаза. Внутри кипели злоба и желание сказать ей что-нибудь на матерном армейском, но Сергей боролся с собой изо всех сил.– Вы можете в любой момент заглянуть к начальству, выяснить у них лично все подробности и внести свои замечания по поводу работы отдела кадров. Да что там, напишите рапорт, и вперёд с ним к самой Рысиной, думаю, она не обделит вас вниманием. А что до недохадаганца… Будь вы менее эгоцентричной особой, понимали бы, что в данном вопросе куда важнее то, как человек себя проявляет. И я, пусть не самых чистых кровей, но хадаганец, считаю необходимость вести себя подобающе и подавать пример воспитанности и образованности своим соотечественникам определяющим признаком уважающего себя гражданина Империи.Дослушав старшего лейтенанта, комитетчица презрительно фыркнула:– Меня не интересует ваше мнение…Разведчик чуть не прыснул ей в лицо.– Тогда почему меня должно интересовать ваше? – он так громко рассмеялся, что на них стали оглядываться.– Что у вас тут за интермедия? – к паре подошёл незнакомый Стужеву майор.– Извините, не удержался, – Сергей приложил руку к груди и покачал головой, продолжая улыбаться. – Коллега, вам надо было в юмористы податься, а не в Комитет.Майор посмотрел на обоих серьёзным взглядом. Оценив эмоции на лице женщины, он понял, что между ними произошёл конфликт, а не милая беседа.– Так, агентура, – он обратился к старлею. – Твоя помощь больше не понадобится, можешь возвращаться в штаб. Заодно отрапортуешь, что преступника взяли. Пусть отзывают ваших.– Есть.Стужев отдал честь с огромной благодарностью в глазах, развернулся на пятках и зашагал к лестнице. Внутри так и подмывало напоследок украдкой показать язык противной бабе, но пришлось сдержаться. Слишком много свидетелей. *** Пальцы старшего лейтенанта нетерпеливо постукивали по крышке стола. Не то, чтобы его так уж прям задели слова заносчивой комитетчицы… Они скорее породили в голове несколько вопросов.Брякнул дверной звонок. Сергей поднялся, прошёл в прихожую, последний раз взглянул на себя зеркало.– Что-то случилось? – спросил отец с порога, когда старлей открыл дверь.– Нет, всё нормально, – разведчик пропустил папу в квартиру, заботливо принял верхнюю одежду и повесил на вешалку.– По тебе не скажешь.– Проходи, – сын спрятал взгляд от Виктора, подталкивая его в сторону кухни.Стужев старший сполоснул руки в раковине, аккуратно поправил длинные усы и седую шевелюру.– Ты выбрал выходной, так, чтобы я не был на работе. Официально пригласил меня и, вижу, накрыл стол… Не хочу сказать, что это редкость, нет. Но по твоему лицу можно догадаться, что повод невесёлый.– Я хочу с тобой серьёзно поговорить, папа, – только сейчас Сергей перестал сверлить взглядом пол и поднял глаза на отца.– Понятно, – Виктор присел напротив. – А это обязательно? – он качнул головой в сторону водки.– Нет. Это на случай, если ты захочешь или… ситуация станет накаляться. Я тоже предпочитаю не пить.– Ладно. Я готов тебя внимательно слушать и отвечать на любые твои вопросы.Сергей откинулся на спинку стула, бросил короткий взгляд в окно и снова посмотрел на отца.– Я хочу знать, кем были твои родители. Мне почти тридцать, а я никогда не задавался этим вопросом. Но сейчас для меня это вдруг стало важно, я хочу знать, почему наша семья носит не хадаганскую фамилию, а у меня яркие признаки канийской крови на лице. Ещё я хочу понять, что удерживало нашу семью на Хладберге. Почему мы оттуда не уехали? Ты ведь чувствовал ещё задолго до моего отъезда, как стало тяжело. И ещё ты знал, что мы можем себе это позволить, наша семья легко освоилась бы на новом месте. Но мы остались, и мама умерла. Почему?Стужев старший немного опустил взгляд и торопливо проморгался, будто избавляясь от соринки в глазу. И только через несколько секунд молчания он начал сбивчиво и без уверенности в голосе:– Я знал, что ты начнёшь задавать мне эти вопросы рано или поздно. Ещё тогда, когда ты завербовался в Имперскую армию… – Виктор грустно вздохнул от напоминания о смерти супруги. – У меня давно готов ответ. Он довольно длинный, так что постарайся набраться терпения и всё выслушать. Договорились?Стужев молча кивнул. Отец тоже утвердительно качнул головой, будто и себе, и Сергею одновременно, и начал своё повествование:– Начну, чтобы было понятнее, про другое, как сам считаю, более важное в этом вопросе. Кем были не твои дед и бабушка, а прадед и прабабушка.Это были чистокровные хадаганцы, в семье которых каждый от мала до великого был военным. Члены этой родословной попробовали на вкус все известные войны от междоусобных драк в пустыне Угра-Хада до хадагано-канийской войны и Астрального похода. Великие завоеватели, ветераны обороны… Титулов было столько, что невозможно счесть. Внешне, если не всматриваться внимательней, очень красиво, дух захватывает. Но есть причины, по которым твой дед принял решение от всего отказаться.Немного истории. Я понимаю, что на политзанятиях вам рассказывали совсем другое и, вполне возможно, ты будешь отрицать…– Не буду. Я уже ознакомился на досуге с неискажёнными историческими фактами.– Тогда для тебя не секрет, что все земли, которые мы сейчас называем нашей Родиной, изначально были канийскими. Наш народ пришел сюда завоевателем, страшным палачом. Но, когда первая кровавая волна поутихла, хадаган поумерил пыл и стал захватывать аллоды более бережно. Незачем уничтожать местное население, если оно может на тебя работать. На островах, которые Лига ещё защищала, всё было довольно жестко, с показательными казнями мирных жителей за убитого хадаганского офицера или солдата в соотношении десять к одному. А на те аллоды, которые бросили из-за недостатка военной силы, пришла тотальная оккупация. Такие небольшие острова до сих пор остались, где большая часть населения – канийцы, ассимилированные хадаганом. Жизнь на них, правда, кардинально изменилась с окончанием большой войны.Твой прадед и прабабушка осели на одном из подобных аллодов, и как раз наступил такой период, когда все ещё слишком хорошо помнят войну, но время уже достаточно мирное, чтобы устраивать кровавые разборки из соображений мести или неприязни. Коренным канийцам приходилось привыкать к новым соседям, смотрящим на них с позиции хозяина. Для многих – это ниже достоинства, но у большинства находились причины мириться со сложившейся ситуацией. Кто-то не мог покинуть дом и семью, у кого-то было хозяйство, да что угодно, что нельзя вот так просто бросить. Канийцы разделились на две группы: первые приняли оккупантов, разделили с ними свою землю и быт. Постарались забыть о боли войны и жить мирно. Замуж выходили, женились, вместе вели хозяйство и пытались жить счастливо. У тех, кто этого очень хотел, получалось. Вторые образовали отдельную касту – они жили особняком, чтили чистоту крови, отрицали любое содействие хадаганскому государству, мечтали о том, что земли отвоюют. Кстати, среди хадаганцев произошло практически такое же деление.Несложно догадаться, какой точки зрения держались твои прадед и прабабка. И вот у них появляется сын. Всего один, больше почему-то природа не дала. Сегодня мы к чему привыкли? Ежели один ребёнок в семье – будет изнежен и избалован. Но тут другой случай.Твой дед не знал, что такое нормальные игрушки. С пелёнок его единственной забавой был кинжал, в пять он уже в совершенстве владел основными техниками боя коротким оружием. Гулять он мог только с такими же, как сам. Знаешь, что было довольно жутко слушать? Он рассказал мне, как познакомился с Милославой, моей матерью. Им помог встретиться случай, когда они оба оказались за гранью родительских запретов. И в этот момент их еще детские искренние глаза смогли отличить правду ото лжи. Ложь исходила из уст враждебно настроенных каст, правда же была на их лицах. Они оба увидели, что рядом стоит не враг, а вполне нормальный человек, с которым можно даже дружить. И они стали дружить. Отец рассказывал, как мать учила его играть, видеть красоту, смеяться, она практически учила его жить. Ясное дело, им приходилось держать всё это в тайне. Но отец с каждым днем всё больше и больше терял веру в свой народ, в вождя, в идеи Хадагана. Потому, что видел, насколько сильно пропаганда была пропитана обманом и кровью. А когда его возраст приблизился к призывному, и родители собрались отправлять его в армию, он решил всё бросить. Он не хотел становиться деталью кровавой военной машины.Был скандал, разборки – родители твоей бабушки ненавидели хадаганцев. Чуть до кровопролития не дошло. Поэтому отец решил уехать, вот так, без гроша в кармане и без каких-либо перспектив. Мама тоже смелой барышней была и даже не спорила. И было бы всё хорошо…Когда они ожидали свой корабль в порту, на пристань пришли родители, как его, так и её. Отцу сказали, что он опозорил хадаганскую кровь и не достоин зваться их сыном. А матери целовали руки, плакали… Сказали, что гордятся, раз она способна на смелый поступок, способна выбирать. Попросили прощения, пригрозили бате, взяли с него обещание беречь избранницу и денег в дорогу дали.Виктор резко остановился и выдохнул, будто читал всё это время заученную речь. И теперь, когда она закончилась, подобрать правильные слова уже было крайне сложно. Отец тяжело вздохнул, подпирая отяжелевшую голову рукой.– Я знаю, мера фанатизма и идиотизма разнится от человека к человеку. Нельзя судить всех хадаганцев по поведению отдельных личностей, не стоит цепляться за прошлое. Но ненависти к политике, устрою, да и всему хадаганскому государству в целом твоему деду хватило до конца жизни и даже меня заразило. Поэтому наша семья и не покидала Хладберг. Он даже фамилию взял от жены, так как не хотел иметь со своим прошлым ничего общего.– Выходит, мой поступок – огромное разочарование для тебя? – Сергей грустно и одновременно с вызовом посмотрел на отца.– Нет, Серёж. Я тобой гордился. И когда ты завербовался, и когда лейтенанта получил, окончив академию. Я гордился тобой, когда ты нашёл в себе смелость остаться на войне, взглянув ей в лицо. Ты делал это, искренне веря, что защищаешь близких и то, что тебе дорого. Я гордился, когда ты выстоял после удара судьбы… И теперь я горжусь. Потому, как ты вырос думающим человеком и научился отделять зёрна от плевел. Из тебя не получилось фанатика, такого, как прадед и прабабушка. И… как я… – Стужев старший устало прикрыл глаза, на лице его проскочила горечь. – Я должен перед тобой извиниться, Серёжа. Ведь если бы я не был таким упёртым ослом, чтящим заповеди давно покойного отца, и хотя бы немного присмотрелся к тебе, постарался взять пример… Твоя мать была бы жива. Желая уберечь тебя и Олю от тоталитарного строя и фанатизма прошлого, я должен был не прятаться на нейтральных землях, а посвятить себя вашему воспитанию. Я понял это слишком поздно и сделал единственное, на что у меня оставалось право – отошёл в сторону и не стал вам мешать.Сергей молчал, размышляя и переваривая сказанное.– Получается, родословная у нас по дедовой линии очень красочна?– Можно и так сказать. Но, поверь, если заглянешь поглубже, ты будешь только рад тому, что эти корни давно забыты. Там нечем гордиться.– А это, – Стужев указал на свои серые глаза, бледную кожу и русые волосы, – от бабушки?– Да… хадаганская кровь сильнее канийской, поэтому кроме неё в нашей семье никто не обладал такой внешностью. Когда ты родился, мы очень удивились, как чудно природа решила отыграться.– Я всегда считал себя хадаганцем… Оказывается, моя Родина – нейтральные территории, а предки – помесь народов.– Твоя Родина, сынок, там, где твоё сердце. У отца были причины отвернуться от корней и жить по своему разумению, но это вовсе не означает, что у тебя не может быть причин вернуться к истокам. Мне не важен твой выбор, важно лишь то, что при этом у тебя здесь, – отец ткнул Стужева в лоб, а затем в грудь, – и здесь. Продолжение Просмотреть полную запись
  15. Человеку свойственно планировать будущее, ставить себе цели и идти к ним. Но порой судьба поворачивает совсем в иное русло, приходится пересматривать взгляды на жизнь, раз за разом переосмысливая своё отношение к окружающему миру. Главный герой – Сергей Стужев, родом из глухой деревни, парень с незатейливыми планами на ближайшую перспективу. Вдохновившись поступком своего единственного друга, Стужев принимает решение в корне изменить свою жизнь. Он покидает родные края и поступает на военную службу, где сталкивается с реалиями жестокого мира за пределами нейтральных территорий. Множество испытаний ожидают его на этом пути: радость и боль, счастье и страдания всегда идут рядом с ним. В основу повествования положена армейская тематика, большое внимание уделено анализу нравственно-психологического состояния героев книги. Экшен – в очень умеренных количествах. Иллюстрации к повести: VK, DeviantArt Вступление. Вечная мерзлота Часть I Глава первая. Опоздание Глава вторая. Испытание на прочность Глава третья. Проверка на вшивость Глава четвёртая. Напускное и настоящее Глава пятая. Вопрос выбора Глава шестая. Трясина повседневности Глава седьмая. Вдали от привычного Часть II Глава восьмая. Нулевой потенциал Глава девятая. Билет в один конец Глава десятая. Непримиримость Глава одиннадцатая. Сеятель Глава двенадцатая. Из ученика в учители Глава тринадцатая. Заочные потери Часть III Глава четырнадцатая. Зов Родины Глава пятнадцатая. Ломка стереотипов Глава шестнадцатая. Шаг в отражение Начало Глава 13. Заочные потери. Замполит пожал руку Трумбашову и добродушно улыбнулся. Потом он окинул взглядом остальных разведчиков, всё так же улыбаясь, легонько поклонился и вышел из казармы.– Душевный мужик, – радостно резюмировал Виктор. – Зря мы переживали, что нынешний замполит будет хуже Антона. Досадин, конечно, в агитаторских делах не смыслит, но тем не менее.– Зато свойский очень, – поддержал Цагрин. – Не нужно будет к его приходу по углам ныкаться.– Как его, Тимур, да? – переспросил Стужев. – Что у меня с памятью на имена…– Тимур, Тимур. Ну что же, жизнь налаживается.Поверкин повеселел – знакомство с новым замполитом прошло очень гладко. Даже лучше, чем ожидалось. В Досадине даже было что-то очень похожее на Тулумбасова – он пришёл познакомиться сам, беседу сразу перевёл в неформальную манеру. Причем и об обязанностях своих не забыл, поинтересовался, как чувствует себя личный состав, нужна ли помощь. Больше всего беседовал с Трумбашовым, наверное, почувствовал, кто во взводе самый податливый. Так же было и с Антоном…Единственным, кому не пришлось по вкусу новое лицо, был Нагиб. Всё время, пока Досадин общался с разведчиками, орк следил за ним из дальнего угла казармы. А когда замполит ушёл, и первая волна обсуждений прошла, выдал своё мнение:– А мне он не понравился.– Почему? – на него уставилось сразу несколько пар удивлённых глаз.– Вот вроде и свойский, и душевный, а есть какой-то слащавый налёт, – объяснил Стрёмных. – Нет, я могу, конечно, ошибаться… Но привкус от него остался странный.Со всех сторон сразу понеслось:– Да ладно тебе…– Ой, Нагиб, переиграл ты в свои карты…– Да нормальный мужик!Старшина поднял руки, сделав такое выражение лица, мол, как хотите, но я вас предупредил.А через несколько дней у капитана, да и у остального взвода появился повод задуматься о словах Нагиба. Досадин успел познакомиться лично чуть ли не со всей частью. Да и его визиты к личному составу были более частыми, чем то было необходимо. Смущали также его старательные попытки вытащить на откровенный разговор и узнать побольше подробностей из личной жизни фронтовиков. Казавшийся поначалу добродушным, теперь майор вызывал больше подозрение, нежели желание заводить с ним дружбу. Тем не менее, Досадин всё же успел одурманить большое количество народу, и пока местные сообразили, что за паразит завёлся среди них, у замполита в кармане уже был внушающих размеров багаж компромата. С помощью которого, к слову, он стал стравливать офицеров и пытаться переругать их между собой. Те, кто сдуру успел поделиться с майором ценной информацией, теперь хватались за голову, так как оказались под крышкой шантажа. За короткий промежуток времени Досадин развёл в части стукачество, посеял раздор и недоверие среди людей, ещё совсем недавно связанных крепкой дружбой. Да так, что с самого взятки гладки. Уличить его в нарушении устава или преступлениях против имперской армии было невозможно. Написать жалобу – себе дороже, так как перед начальством замполит всегда старался выслужиться, за что был горячо им любим.Жизнь стала не налаживаться, а наоборот – катиться под откос. Теперь даже выйти покурить нельзя было без оглядки, того гляди настучит кто, да и сам Досадин стал будто вездесущ.– О Незеб, какая крыса поселилась в нашем доме! Всё изгадил! Всё!Поверкин остановился на секунду, посмотрев на Виктора. Трумбашов сидел бледный, без лица, будто кто-то умер.– Но мне же её вернут потом, да? – с болью в глазах спросил старлей.– Обязательно, Вить. С твоей гитарой всё будет в порядке.Виктор грустно вздохнул, а капитан замаршировал дальше по казарме, хрустя костяшками пальцев от злобы.– Ну, Досадин. Ну, зараза!– Что я говорил? – равнодушно бросил ему вслед Нагиб.– Ну извините, – Игорь крутанулся на месте и сделал глупый реверанс перед орком. – Обознались! Да, ты был прав. Полегчало?– Ага.Поверкин в изнеможении плюхнулся на чужую койку напротив Стрёмных.– Объявляем замполиту войну? – спокойно спросил старшина.– Да, демон возьми, да! *** Конечно же, крысу в лице Досадина никто не стал бы терпеть, и момент, когда почти вся часть ополчится против него, был лишь вопросом времени. Майор оказался сборщиком информации, как разведчик, только в плохом смысле. А лучший способ борьбы с вражеской разведкой – это дезинформация. Более того, открытую войну с замполитом никто позволить себе и не смог бы.Фронтовики быстро выяснили, что Досадин старательно увиливает от общественных мероприятий и некоторых своих обязанностей, прикрываясь всегда одной и той же отмазкой – будто у него дел по горло. И вот однажды, в то время, как Поверкин успешно уломал Сечина устроить внеплановую проверку физподготовки, его знакомый капитан солдатской роты нашептал замполиту о драке двух офицеров из отряда карателей.Майор буквально влетел в толпу военных, собравшихся на площадке, и слишком поздно осознал, что дракой здесь и не пахнет.– О, Досадин! – радостно воскликнул генерал. – А я уже пятого бойца за тобой послал. Ну, давай к снаряду, и беги по своим делам после.Посмотреть, как майор тужится и дёргается на турнике, раздуваясь в мокрый красный шар, пришла чуть ли не вся часть. Хоть на площадке и стояла тишина, сквозь которую разносились только надрывные кряхтения, на самом деле окружающие ликовали и громко смеялись внутри.В другой раз Досадину подбросили информацию о спрятанном старом чемодане в кладовой штаба. Будто в узком кругу лиц заведено хранить там спиртное, так как никто не станет искать в подобном месте. Кладовая эта для майора оказалась неприступной, ведь ключи от неё были только у генерала, его адъютанта и местного завсклада, что разожгло ещё больший интерес замполита. Всеми правдами и неправдами он добыл этот ключ, а затем с ещё большим трудом вскрыл сам чемодан, обнаружив набор каких-то личных вещей… как оказалось, принадлежащих Сечину.По чистой случайности (а может, и не случайности вовсе) генерал застал Досадина за этим делом.– Крыса! – Сечин опешил настолько, что даже не сразу выдавил из себя обвинение. – Замполит, ты что, с ума сошёл? Ты что делаешь?!– Да я… мне сказали…– Это залёт, майор! Залёт, понимаешь?! *** – И всё-таки, чего он пытается добиться? – спросил как-то Стужев во время вечернего отдыха.– Мечтает попасть в Комитет и стать министром стукачного дела, – криво усмехнулся Цагрин.Разведчики дружно загоготали, но тут же притихли, оглядываясь.– А я вот даже стихотворение про него написал, – гордо подняв подбородок, вдруг выдал Нагиб.Диверсанты в унисон повернули на него ошарашенные взгляды, так как для старшины это было крайне несвойственно.– А ну, – с блеском интереса в глазах попросил Трумбашов.Орк встал, поставил одну ногу на ступеньку модуля и, приняв вид оратора, изрёк:– Замполит наш друг – тук-тук, тук-тук... тук-тук, тук-тук…Тут уже никто не мог сдержаться и округа наполнилась взорвавшимся смехом.– Это лучшее стихотворение из тех, что я слышал, – утирая слёзы, констатировал Поверкин.После бури, обрушившейся на голову Досадина, с его пагубной деятельностью было практически покончено. Замполит притих, осознав наконец, с кем имеет дело. Крыса затаилась в своём чулане, поджав хвост. Вот только никто не мог предвидеть, насколько злопамятной и мстительной она окажется в будущем. *** Как только Анисин пришёл в себя, дела у стужевской группы пошли на лад. Ребята довольно быстро сработались, радуя Сергея своей способностью действовать в команде. Старания Капелькина были вознаграждены – его забытые навыки восстановились, поставив в один ряд с сослуживцами.Как только Стужев подтвердил полную готовность отделения, командование выдало ему проверочное задание, в ходе которого новое формирование показало себя на отлично.– Ну что же, поздравляю, лейтенант, – Сечин пожал Сергею руку, – с началом полноценной карьеры командира.– Служу Империи, – коротко отдал честь Стужев.– У столицы на вас далеко идущие планы. Может, даже на гастроли выезжать будете, – пошутил генерал.– Это большая честь, – Сергей ответил, как полагается в таких случаях, но не смог скрыть печали на лице.– Ну, без этого никак, – Сечин угадал его чувства. – Не сидеть же вечно вам с Поверкиным в одной песочнице.Стужев лишь смущённо улыбнулся и отвёл взгляд.– Но пока что здесь будете работать, так что не переживай раньше времени, – успокоил его генерал.Работать в тылу оказалось очень даже интересно. В отличие от приключений на Плато Коба, здесь Сергея никто не припирал к стенке, отчего у него было куда больше пространства для манёвра. Лейтенант даже нашёл для себя в новом занятии своё особое удовольствие – внутри проснулась какая-то нотка азарта и любовь к своего рода авантюрам. Что уж говорить о полноценной реализации главного природного таланта Стужева – интуиции. *** – Ну что же, на первый взгляд, всё стандартно, – подвёл итог Стужев, глядя на разведданные и сводку предстоящего дела.– Решили сыграть по-крупному, – пробухтел в кулак Капелькин. – Документы мы ещё не крали.– Ну и что? Задачи разные, процесс один, – Сергей упёрся руками в стол, почти равнодушно глядя на карту. – По отработанной схеме проникаем на территорию противника, разделяемся, находим объект, линяем. Тем более, данные от наших же – свежатина, да и в качестве информации я уверен. Так что… действительно, ничего сложного. *** – Как же я ненавижу лигийские обноски… – прошептал Анисин, ёрзая на месте.Стужев дал ему лёгкий подзатыльник.– После входа в лагерь противника даже думать об этом запрещено. А вот и наш отряд.Диверсанты дружно выдохнули и плавно вытекли из своего укрытия, пристроившись в задние ряды шагающих лигийцев. Когда частокол оказался позади и раздался тяжёлый скрежет закрывающихся ворот Сергей немного поводил плечами от прошедшей по спине дрожи – лёгкая часть пройдена. Теперь им предстоит путь, подобный канатной дороге.Едва заметными жестами лейтенант дал подопечным команду разделиться, заранее указав сектор поиска для каждого. Три фальшивых лучника разбрелись по лагерю, вроде как, по поручениям. Стужев обошёл все предполагаемые точки, не обнаружив искомого. Но прежде, чем возвращаться на исходную, он внимательно присмотрелся к обстановке.Сергей уже не раз посещал основной стан Лиги, разглядывая его в бинокль или даже гуляя по нему, как теперь, в шкуре врага. И сейчас это место выглядело как-то непривычно людно и одновременно пусто. Будь лейтенант в родной среде – сказал бы, что это похоже на приезд высшего начальства, каких-нибудь шишек из НИИ или даже Комитета.– Ну что? – аккуратно спросил командир, когда группа собралась на исходной.Капелькин развёл руками, а Илья утвердительно кивнул. Стужев мотнул головой в сторону шатра, примеченного по пути, ему нужно было убедиться в соответствии содержимого пакета и объекта поисков. Как только разведчики уединились, Анисин протянул лейтенанту аккуратно упакованное послание. Сергей принял его, занёс руку над печатью, но тут же остановился. Оттиск на тёмно-красном сургуче был ему пугающе знаком.– Это же… – произнёс он хрипло, потому как в горле моментально пересохло. – Печать Сыскного Приказа.– А разве за этим мы сюда пришли? – с опаской в голосе спросил Леонид.– Нет.Пути назад не было – ради определения ценности находки Стужев вскрыл пакет и вывернул его содержимое. Перед глазами диверсантов раскрылись какие-то схемы, чертежи механизмов, документация к ним, отчёты. Выражения и цвет лица у Сергея менялись с умопомрачительной скоростью, с одной стороны, это была огромная удача, с другой, находиться с таким письмецом в руках в стане врага – равноценно самоубийству.– Что будем делать? – наигранно жалобно спросил Анисин.Масштаб трагедии оценили все члены группы и страх перед открывающимися перспективами уже сковал их.– Ладно, не паникуем, – Стужев быстро взял себя в руки и стал оценивать ситуацию. – В лагере определённо присутствует хотя бы один мистик, о нашем присутствии могут знать. Но пропажу документов ещё не заметили. Саму делегацию я не видел.– У них сейчас совещание, – Капелькин подхватил ход мыслей Сергея.– Тогда мы тратим драгоценные минуты.– А как же мистик?– Вариантов нет, будем рисковать. Может, нас ещё не заметили.– Вынырнем так же, как и зашли?– Нет, ломанёмся на прорыв, – помотал головой Стужев. – Ждать нет возможности.– Да нас расстреляют, как только мы через частокол полезем, – скептически подметил Илья.– Есть другой вариант.Хорошая визуальная память – одно из самых важнейших качеств опытного разведчика. Занимаясь поиском цели, Сергей запомнил всё, что попало в его поле зрения между делом. А попались ему на глаза лёгкие корабельные орудия, мирно ожидающие погрузки на судно. И, о удача, развёрнуты они были в нужном направлении.– Дурацкий план, – вздохнул Анисин.Капелькин молча кивнул в согласие.– Я знаю, – ответил Стужев. – Так вы со мною?– Естественно.Манабатареи оказались недалеко, так что зарядить пушки (и сделать это практически незаметно) разведчикам удалось. А дальше счёт пошёл на секунды.Размеренное гудение энергии лишь зазвучало, извещая стрелков о готовности орудия, а в лагере уже зашевелились лигийцы, почуяв неладное. Воздух, наполненный негромким гомоном кипящей жизни в стане, вдруг разорвал жуткий грохот, свист и давящий на мозг низкий гул высвобождающейся астральной энергии. Один шатёр испепелило в мгновение ока, на воздух взлетело несколько ящиков с грузом, но главное – секция забора внушающих размеров с треском покосилась и приобрела несколько обуглившихся дыр.Диверсанты сделали ещё по выстрелу для острастки и ринулись к новому выходу из лагеря. Всё вокруг было в огне и в дыму, только это и спасало их от моментальной расправы. Разведчики бежали к пролому, как к свету в конце тоннеля, вслепую отбиваясь от атак со всех сторон.Выход был так близко! Один за другим хадаганцы влетели в разбитый забор, как цирковые тигры в кольцо. Перекат и…Анисин поднялся на ноги, движимый инерцией, но тут же повалился на землю, уже катясь кубарем в густой траве. Товарищи подскочили к нему, подымая с земли – пониже правого колена хадаганца торчала стрела.Стужев, не раздумывая ни секунды, взвалил Илью на себя. Пока Леонид огрызался на противника выстрелами из лука, Сергей успел добраться до границы леса.– За мной! Отходи! Лёня, отходи! – заорал он, обернувшись и увидев, что Капелькин до сих пор пытается задержать лигийцев.Стужев снова рванул прочь, молясь Незебу и всем двенадцати великомученикам, чтобы Леонид не попал под обстрел. Услышав позади хруст веток, лейтенант выхватил саблю и резко развернулся для атаки, но тут же выдохнул – это был Капелькин.– За нами проныры! – крикнул тот командиру.Сергей поднял взгляд на деревья, а потом окинул глазами округу. Их присутствие пока не было заметным.– Ходу, – он поторопил подопечного, но сам уже начал сомневаться в том, что им удастся скрыться.Через какие-то мгновения листва вокруг зашевелилась. Стужев пересчитал преследующих – три тройки. Нет, с раненым однозначно попадутся.– Стоп, – лейтенант вдруг остановился и подал Леониду особый знак, а потом нарочито громко, так, чтобы его услышали проныры, сказал. – Бери раненого и отходи к нашим. Я заберу документы и постараюсь уйти другим путём.Капелькин одарил командира неуверенным взглядом и раскрыл было рот, чтобы возразить.– Выполнять! – не своим голосом гаркнул Сергей.Без тяжёлой ноши Стужев буквально полетел через заросли, хотя знал – в скорости и ловкости передвижения по лесу проныр он не переплюнет. Разведчик снова пересчитал врагов и раздосадовано зашипел – одна тройка всё же увязалась за его подчинёнными.«Ничего, Анисин не беглец, но отстреливаться ещё может, справятся», – успокоил он себя и добавил ещё прыти, утягивая основную группу проныр за собой. А документы в планшете Капелькина двигались в это время в противоположную сторону.Из зарослей в сторону Стужева плюнула первая сеть. Благодаря сноровке и везению разведчику удалось сбить её встречным выстрелом из арбалета, но это было лишь началом. Вскоре хадаганцу пришлось затормозить, так как его окружили. Лейтенант сделал несколько выстрелов навскидку по снующим теням вокруг и ему повезло снова – среди ветвей раздался болезненный вскрик. На этом везение кончилось. Вторая сеть была запущена куда более метко, опутав Сергея с головы до ног. Пока разведчик остервенело рвал и резал ловушку, гибберлинги облепили его, как комары. Дальше – хуже. По всему телу прошла волна боли от врезающихся коротких кинжалов. Ранили они не глубоко, но приносили невыносимые страдания. Стужев почувствовал, как с него срывают снаряжение, сейчас они не обнаружат документы и поймут, что лейтенант обвёл их вокруг пальца. Так и случилось, к тому же результат привёл проныр в ярость.Теперь, похоже, его собирались спеленать живьём, в противном случае он уже был бы мёртв. Каким-то чудом хадаганец до сих пор удерживался на ногах, не давая себя свалить. Сергей сбросил с себя остатки сети, но большей свободы не ощутил – мелкие бестии ползали по нему, как клопы, постепенно приводя разведчика в недееспособное состояние. Зарычав от злобы и боли, Стужев схватил одного паразита за шкирку и попытался сорвать его с себя. Тот, потеряв опору под собой, схватился за первое, что угодило под его когтистые лапки. Когти с треском рванули маску лейтенанта и разодрали левую половину лица.В глазах у Стужева помутнело, он покачнулся, упал на одно колено, всё продолжая отбиваться вслепую. Голос его охрип от крика, тоже постепенно угасая от накатившей слабости. Анисин с Капелькиным как раз должны были добраться до рубежа, задачу можно считать выполненной. С этой мыслью Сергей повалился на землю и отдался в объятия кромешной тьме. *** Врач снял перчатки, устало вытер лоб, закурил. На него смотрело сразу несколько пытливых озабоченных взглядов, но он не торопился с ответом.– Жить будет… наверно, – после двух затяжек, наконец, произнёс доктор. – Многочисленные ранения, сильная потеря крови. Мы его промыли как следует, воспаления быть не должно. Хотя, ничего не могу обещать, почти всё его тело – сплошная рана. Больше всего пострадала правая рука, пришлось буквально из лохмотьев её сшивать. Глаз повреждён незначительно, но прогнозов пока никаких.Хадаганец тяжело вздохнул, прищурившись.– По остальным вопросам вас проконсультирует мой коллега, Иавер Караг. А я уже достаточно с вашим дружком намаялся…Руки восставшего плавно двигались вдоль тела больного, издавая лёгкое свечение. Игорь тихо поздоровался и аккуратно присел рядом с целителем. Стужев не шевелился и, казалось, из-под бинтов, покрывающих практически всё его тело, не доносилось даже дыхания.– Повезло парню. Вдвойне, – первым начал зэм. – Если бы не патруль… Сейчас бы ему пришлось испытывать муки куда более страшные, – Иавер щёлкнул языком. – Но теперь пытки в Сыскном Приказе ему не грозят и, может быть, он даже выживет.– Доктор, можно сразу вопрос?– Конечно, – зэм повернулся к капитану, не отрываясь от лечения Сергея.– Я не сторонник радикального вмешательства, но… раз всё настолько плохо…– Я понял, к чему вы ведёте, – сразу же перебил его Караг. – Постараюсь объяснить покороче. Наука в Империи не стоит на месте, в области медицины в особенности. И даже такая простая вещь, как статистика, помогла за последнее время узнать важные нюансы. Я говорю о смертности после попадания в Чистилище. Хоть в широких кругах известно, что дар Тенсеса спасает от смерти с завидным постоянством, всё же имеют место быть случаи, когда раненые не воскресают по неизвестным причинам. В моей собственной практике было такое, хотя пациент не имел никаких серьёзных повреждений. Поэтому я решительно против, как вы выразились, радикального вмешательства, – восставший покачал головой. – Есть врачи, не согласные с таким мнением, многие ратуют за преждевременную отправку в Чистилище, ради того, чтобы Свет сделал всю работу за них. Но это неверный путь. Чистилище – пока что не изученное место и, как показывает практика, есть множество факторов, которые мы просто не можем учесть. Поэтому, пока пациент жив, лучше постараться не упустить его, не отбирать у него шанс выжить без помощи дара Тенсеса.– То есть, вы следуете принципу – в Чистилище всегда успеем?– Именно. Тем более, состояние вашего товарища шаткое. Не знаю, насколько вы осведомлены в особенностях восстановления мягких тканей после лечения с применением магии или Света…– Достаточно.– Ну вот. Проблема в данном случае заключается в обширности ранения. Раны неглубокие, но крайне многочисленные. Пока он жив, следить за их состоянием довольно просто, а вот на трупе эти процессы становятся совершенно непредсказуемыми. Воспаление – такая вещь, которая способна очень быстро сделать тело непригодным для искры. Стоит ему немного задержаться в мире мёртвых – и мы его потеряем.Игорь нахмурился:– Как же вы, восставшие, тогда столько лет в гробах пролежали?– Дражайший, ваши тела куда более хрупкие, чем наши.Поверкин изменился в лице – эти слова показались ему обидными.– Прежде, чем обижаться, вспомните о том, что ваш вид имеет способность к репродукции.– Действительно, – смущённо произнёс Игорь. – Я как-то не подумал. Виноват.Врач и капитан немного посидели молча. Первый – концентрируясь на процедуре, второй – завороженно наблюдая за потоками магии. Спустя пару минут зэм остановился, приподнял руки и встряхнул их.– Ну-с, мне пора к другим пациентам.Караг взглянул на поникшего Поверкина, вздохнул с состраданием, а затем положил руку ему на плечо:– Вашему подопечному предстоит сложный путь восстановления. Но он парень крепкий, справится. Иначе уже давно мотал бы срок в Чистилище.Прогноз Иавера оказался правдивым. Путь к выздоровлению лёгким не был – Сергей сперва долго не приходил в сознание, потом метался в бреду. А когда, наконец, пришёл в себя, едва ли мог справиться с пищей и первое время даже не разговаривал. Однако же, как только дар речи вернулся к лейтенанту, первый вопрос, который он задал, прозвучал не иначе как: – Что с Ильёй и Лёней?– Представлены к ордену, так же, как и ты, – улыбнулся Трумбашов. – Анисин будет ходить и даже бегать. Крови много потерял, но сама рана оказалась несерьёзной.Стужев откинулся на кровать, закрыв глаза и выдохнув с облегчением.– Знаешь, Вить… У меня такое ощущение сейчас, будто я израсходовал примерно пятилетний запас везения.Трумбашов громко рассмеялся.– Разве удачу можно измерить и, уж тем более, отложить про запас?– Не знаю. Но бесконечной она точно не бывает.Сергей замолчал, обводя лазарет утомленным, но нежным взглядом.– Я успел по вам соскучиться, – сказал он, поворачиваясь к старлею.– И мы по тебе. Ох, напугал же ты нас, Серёга. Даже головорезы за тебя переживали.Стужев растянулся в широкой улыбке, но тут же крякнул от боли. Хадаганец коснулся бинтов на лице, вновь мрачнея.– Что с глазом? – без особой надежды спросил он.– Неизвестно пока. Зацепил его проныра совсем немного, но всё равно может бельмом затянуться.Сергей скривился от глубокой досады.– А ты блядский локон на другую сторону отрасти, да и дело с концом, – со стороны раздались приближающиеся знакомые голоса.– Я его не для этого отстриг! – Дядь Игорь, неужели вы думаете, что это может остановить юбочника всея Асээ-Тэпх?Лейтенант оглянулся и его лицо посветлело. Видеть почти всех своих товарищей в сборе ему было в радость.– Всё, Вить, иди спать, – Поверкин спихнул старлея со стула рядом с койкой Стужева. Тот устало кивнул и потрусил на выход.Сергей проводил командира второй группы немного удивлённым взглядом и хотел было спросить:– А…– Виктор от тебя отлипнуть не мог. Чуть свободная минута – сразу бежал в лазарет, медсёстрам помогал, компрессы тебе менял. Дневным сном всё время жертвовал, – объяснил Цагрин. – Ты бредил пару дней, смотреть страшно было. А ты Трумбашова знаешь… сентиментальный он у нас и заботливый очень. Как мать родная.– Да-а, а по части шуршат, что это Игорь с нами, как мамка, носится, – брякнул Шашкин.– Не, дядя Игорь нам, как отец. Заботливый, но строгий, – поправил его один из дублей.– Так, а ну… – заткнул их капитан. – Развели опять. Дочки-матери… Всё, шутки в сторону. Ты как, Серёга?Стужев, слушая привычное дурачество, уже растёкся на койке и потерял ниточку разговора, наслаждаясь безмятежностью обстановки.– Серёга? – переспросил Поверкин.– А? – лейтенант разлепил веки здорового глаза. – Ты что-то спрашивал?– Как ты себя чувствуешь?– Хорошо, – не раздумывая, ответил хадаганец. – Только харя болит. И рука. И всё остальное тоже.Разведчики дружно рассмеялись.– Достойный отчёт, как и полагается военному. Растёшь.– Годы тренировок, – развёл одной рукой Стужев. – Слушайте, мужики, а как вообще так вышло? Мне казалось – без шансов уже, упакуют меня, да замучают в лигийских застенках.– Это своим ребятам скажи спасибо. Они вместо того, чтобы ломиться вперёд и спасать документы, покрошили проныр, что за ними увязались, да выскочили на дорогу, уповая на встречу с патрулём. Так и вышло – как раз рядом проходил отряд карателей. А найти тебя, когда они немного назад вернулись, оказалось не так сложно. Говорят – верещал ты так, будто с тебя кожу живьём сдирали.– Местами мне казалось, что так оно и было, – Сергей посмотрел в пустоту перед собой, а потом зажмурился и тряхнул головой. – Брр, ну его к демонам. А дальше?– Дальше… Орки, спасители твои, назвали тебя кусочком мяса. Довольно точное сравнение, так как узнать тебя легче всего было по остаткам снаряжения. Илья, в свою очередь, чуть не загнулся. Непонятно, как они умудрились даже позже тебя в часть вернуться.Стужев раскрыл было рот, дабы выпустить порцию негодования по поводу невыполнения приказов, но тут же осёкся, понимая, что обязан подчинённым жизнью.– Теперь только оправиться бы… – грустно добавил он. – А то ещё комиссуют…– Ничего, на домашних харчах, да под надзором столичного врача – грех не оправиться.– В смысле? – Сергей удивлённо вскинул брови.– В прямом. В отпуск тебя отправляют. До полного выздоровления.Хадаганец ещё несколько раз хлопнул ресницами, а потом задумчиво опустил взгляд. Логично, но всё равно неожиданно. Стужев настолько привык жить здесь, в казарме, отчего стало казаться, будто поездка домой – нечто совсем нереальное.– Отдохнёшь, отъешь пузо немного, – разведчика потрепал за плечо капитан. – Соскучиться не успеешь, а пора будет возвращаться.Вдруг Поверкин замер, а спустя мгновение хлопнул себя по лбу.– Я ж совсем забыл! Стужев, поздравляю со старлеем!Сергей опять уставился одним глазом на окружающих, а потом аккуратно спросил:– Может, я всё-таки умер? Или до сих пор в бреду?– Нет, – покачал головой дубль младший. – Самая что ни на есть реальность. И кое-кому в этой реальности пора спустить жалование на поляну.– Да по такому случаю... – Сергей криво ухмыльнулся. – Хоть три. *** Старший лейтенант поправил лямку полупустого вещмешка и ещё раз обвёл глазами провожающих.– Вы уверены? – спросил он своих ребят.– Да мы только прибыли сюда, считай. Что мне там в столице делать? К Булатину, разве что, в гости зайти… Я уверен, он справляется и ещё не успел соскучиться. Так что… – Капелькин поморщился и отрицательно помотал головой.– Согласен с Лёней, – присоединился Анисин. – Мне разве что родню навестить, но… Если честно, у меня семья уже больше здесь.– Понял вас, – кивнул Стужев. – Ну, не шалите тогда. Игоря слушайтесь.Разведчики дружно заулыбались, переглядываясь. Когда на всю округу заревел гудок с судна, призывающий пассажиров к посадке, Стрельцовы дружно повисли на Сергее.– На кого же ты нас покидаешь! – дубли стали изображать плакальщиц, хватая его за руки и делая такие лица, будто сейчас разрыдаются.– Отставить цирк! – рявкнул на них Поверкин. – Провожать старшего лейтенанта, как полагается!Сержанты вытянулись, даже больше, чем нужно, и гротескно отдали Стужеву честь. Капитан лишь устало хлопнул себя по лбу.– Шишку набьёшь, – шепнул ему Сергей.– С ними – да… уж точно. Ладно, Серёга, поезжай. Кого из знакомых встретишь, привет передавай. А мы будем ждать тебя. *** Вновь то же самое чувство – будто время остановилось. Некуда торопиться, не о чем переживать, вот только…На этот раз Стужев ощущал себя иначе. Он знал – в столице спокойно, военные действия остались позади. Знал, но всё равно не мог уснуть, пока летел на корабле: любой шорох заставлял его очнуться от дрёмы и посмотреть на источник звука. А в порту Сергей напугал граждан, выхватив оружие, когда недалеко от него носильщик уронил поклажу. Мысленно обругав себя за дёрганность, старлей дал себе обещание, что больше не станет реагировать подобным образом на обыденные вещи.Чтобы легче было отвлечься, Стужев сразу завернул в Парк Победы. Зелёные клумбы, фонтаны и, главное, приятная улыбка орчихи на фоне густой квасной пены, перекатывающей через край кружки, сразу наполнили голову Сергея безмятежностью. Хадаганец приземлился на лавочку возле бочки, потягивая квас и любуясь красотой парка. И так ему стало хорошо от, казалось бы, совсем простых, незамысловатых вещей, что хотелось оставаться здесь вечно.– Что нужно для счастья? – философски спросил старший лейтенант у воздуха.Потом встал, поставил пустую кружку на стойку возле бочки и, блеснув белоснежной улыбкой продавщице, зашагал дальше по маршруту.На площади перед инженерным училищем сейчас было тихо, редкие прохожие появлялись на одном её конце, чтобы быстро добраться до другого, направляясь по своим делам. Один Сергей, будто застряв во времени или выпав из него, не имел никаких забот, отчего со скучающим видом кружил под главным корпусом ПТУ. Хадаганец посмотрел на часы – занятия вот-вот закончатся. Он замер в центре площади и остановил свой взгляд на дверях училища.Ольга вышла из здания в компании подруг. Они что-то активно обсуждали, смеялись, Сестра, поворачиваясь, лишь скользнула взглядом по Сергею, но тут же посмотрела на него вновь, желая убедиться, не показалось ли ей. Стужев стоял, улыбаясь. На несколько коротких мгновений она замерла, открыв рот, а потом бросилась ему навстречу. Ещё на половине пути у неё из глаз брызнули слёзы, а когда лицо Стужевой уткнулось в грудь брата, она уже громко плакала.– Привет, сестрёнка, – Сергей обнял её здоровой рукой, прильнув губами к макушке.– Серёжа! Это ты? Это ведь правда ты?– Нет, это злой маг скопировал мою внешность, – пошутил старлей. – Конечно же я.Сестра отстранилась, чтобы разглядеть его лучше, глаза девушки наполнились ужасом.– Святой Незеб! Кто с тобой сотворил такое?– Какое? – Стужев недоуменно осмотрел себя, подумав, что уже успел где-то испачкать форму, но потом понял, о чём речь. – Ах, да это мелочи, радость моя. Она рабочая, просто врач порекомендовал пока не давать нагрузку.Сергей аккуратно пошевелил забинтованной рукой, сделав при этом придурковато-виноватое лицо. Признаваться в том, что без помощи она болтается, как плеть, не стоило, Ольга имела привычку переживать больше, чем требуется.– А… А глаз? – утирая слёзы, спросила сестра.– А тут пока ничего не известно.Стужева тяжело вздохнула и многозначительно покачала головой. И тут же от вновь накативших чувств ещё раз крепко обняла брата.– Ну, будет тебе, – Сергей погладил милое хлюпающее создание по голове. – Лучше представь меня.– А? Оля отстранилась от Стужева и обернулась. Позади стояли её подруги, с интересом наблюдая воссоединение сестры с братом.– А… Ага. Маша, Катя, это мой брат Серёжа.– Так вот вы какой, товарищ лейтенант, – та, которую назвали Катей, стрельнула в Сергея глазами.– Старший лейтенант, – поправил её Стужев, демонстрируя свою специальную улыбку «для дам».– Тебя повысили? – удивлённо спросила сестра. – А впрочем… – она вовремя заметила особые нотки во взглядах брата и подруг, – расскажешь мне по дороге.– А телефонч… – раскрыл было рот Сергей, но Ольга слишком настойчиво потянула его в сторону дома.– Ты с папой уже виделся? – вновь начала задавать вопросы сестра, когда они удалились на безопасное расстояние от её однокурсниц.– Я только с рейса. Сразу к тебе.Стужева смущённо поджала губы, растягиваясь в довольной улыбке.– Вот папа будет рад! Мы так скучали по тебе…– И я по вам, радость моя.Сергей шагал вместе с сестрой по улицам Незебграда, ощущая себя, будто во сне. Настолько светлыми были его чувства, настолько тепло было внутри, что хотелось улыбаться всё время. Старлей раз за разом обращал свой взгляд на сестрёнку и каждый раз находил её лицо тоже улыбающимся.«Святой Незеб, как же я счастлив!» – звучало в голове, а погода вокруг: солнце, голубое небо и белоснежные облака будто вторили его радости. *** – Серёж, я тебе молока купила, стоит в холодильнике.– Молока! – радостно воскликнул Стужев и побежал на кухню.Старлей открыл холодильник, заглянул в него, рефлекторно шаря взглядом в поиске склянок с белым порошком. И, не найдя их, в недоумении обернулся к сестре.– Где? В упор не вижу.Оля втиснулась между ним и дверцей.– Да вот же! – девушка показала на два запотевших пакета.– А… А! Пирамидка!С вовсе детской радостью Сергей выудил молоко из холодильника, перочинным ножом срезал кончик пирамиды и прильнул к ней, блаженно закатив глаза.– Осторожно… холодное… – без энтузиазма предупредила Оля, наблюдая за братом.Стужев довольно выдохнул, растирая языком по нёбу молочный след. Он практически забыл вкус настоящего молока, в часть его привозили редко и только сухое.– Ты знаешь, как порадовать брата, – мягко улыбаясь и не сводя с Оли взгляда, Сергей приземлился на табуретку и облокотился на стену. – До чего же хорошо дома…Сестра присела напротив, опустив руки на стол и положив на них голову. Её карие глаза блестели в лучах солнца, пробивающихся сквозь белоснежный тюль на окне, и источали светлую радость всякий раз, когда взгляд Стужевой останавливался на брате.– Какое счастье, что… – начала Оля и сразу запнулась от комка в горле. По её лицу вновь заскользили слезинки.– Оленька, ты чего? – Сергей переменился в лице и выпрямился, отстраняясь от стены.– Всё в порядке, – сестра смахнула слёзы, широко улыбнувшись. – Просто… так радостно видеть тебя живым и… – она немного тоскливо взглянула на забинтованные раны, – почти невредимым. Я очень скучала по тебе. Когда ты писал письма о том, как у тебя всё хорошо – на душе всё равно было очень тяжело. Я знаю тебя… Ты всегда старался меня утешить, всегда говорил – всё в порядке. Даже если это не так.Старлей виновато пожал плечами. – Ну а зачем мне вас с папой терзать лишний раз? Меньше знаешь, крепче спишь. Я берегу себя, честно. Ради вас.– Ты так похудел… Это даже папа заметил. Вас там так плохо кормят?– Было дело, но это не всегда так. Перебои в поставках, не более. А вообще…Договорить хадаганец не успел – за окном раздался хлопок взрыва. Среагировал он мгновенно – перемахнув через стол, разведчик схватил сестру и вместе с ней повалился на пол, прикрывая её собой.– Серёжа, ты чего?! – ошалело спросила Стужева, пытаясь приподняться.– Тс-с-с! – Сергей приложил палец к губам, продолжая прислушиваться.Через несколько секунд грохот раздался вновь. Потом ещё и ещё, хлопки гремели один за другим, перебивая друг друга. Теперь старлей поднял девушку на ноги и стал выталкивать к выходу.– Серёжа, что ты творишь?! – сестра не на шутку испугалась.– Бегом наружу! Если потолок обрушится – нам не жить.– Какой потолок? Ты чего? Это просто фейерверк!Сергей замер на месте, не отпуская её руку. Его взгляд помрачнел, когда до него начало доходить. Ещё один взрыв заставил его вздрогнуть и очнуться.– Серёж? – Оля обеспокоенно смотрела на брата.Стужев молча отпустил её и принялся ставить опрокинутые вещи и мебель на место.– Это просто… фейерверк, – повторил он за сестрой.– Весенние гуляния… люди празднуют… – объяснила Ольга, помогая навести порядок. – Просто… фейерверк, – будто пытаясь запомнить, опять сказал хадаганец.На улице загрохотало вновь, и Сергей выронил металлическую солонку, не успев вернуть её на стол. Упав на пол, она раскрылась, и соль белыми лучами брызнула во все стороны. Руки дрожали, а в ушах стоял свист артиллерийских снарядов, наполняя нутро жутким холодом. Разведчик смотрел на белый порошок перед собой, не в силах совладать с накатившими воспоминаниями. Он видел кровь, слышал треск ломающихся костей и вопли гибнущих в бою товарищей…– Серёжа?Голос сестры, срывающийся на плач, вырвал его из страшного оцепенения. Ужасная картина сменилась Олиным лицом с дрожащими губами.– Ч-что с тобой такое? – едва сдерживая слёзы, спросила Стужева.Вместо ответа Сергей лишь молча обнял её.– Это пройдёт? – пробубнила ему в грудь Оля. – Пройдёт ведь, да? *** – А теперь попробуйте самостоятельно.Сергей сомкнул пальцы в кулак, потом разжал их. Взял со стола первый попавшийся предмет, перебросил его из одной руки в другую и обратно. Почувствовав уверенность, он потянулся за тяжёлым пресс-папье, но тут же получил отказ от доктора.– Нагружать не нужно. Пусть связки окончательно восстановятся. Уже можете без чужой помощи рубашку застегнуть, довольствуйтесь пока этим.Врач поднял глаза на Стужева и, вовремя заметив его коварную улыбку, опередил старлея:– Гусары, молчать.Разведчик с досадой пожал плечами.– Глаз тоже уже почти зажил, видеть им будете, но походите ещё пока в повязке. Лучше перестраховаться. На сегодня всё, можете быть свободны, старший лейтенант.Сергей благодарно кивнул и вышел из