Скоро Зима

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 27. Нулевой пациент До дозорной башни мы добрались на следующий день, но оставаться там не стали, несмотря на то, что лагерь был неплохо оборудован и можно было поспать в одной из палаток — в сухости и в относительном тепле. Брошенный лагерь заполонила нежить, бессмысленно бродившая по остаткам еще недавно кипевшей здесь жизни. Выглядело это жутко. Я смотрел на оживших мертвецов несколько минут, пытаясь понять, что больше всего меня отторгает. И вдруг понял, что это тишина. Из-за дождя молчали цикады, и нежить двигалась в полной тишине! Мертвецы наступали на посуду, спальные мешки, какие-то вещи, натыкались на палатки, но не понимали, что со всем этим делать. И молчали… Молчали они и в поле, и среди скал, и среди деревьев. Но именно здесь, в лагере, среди вещей живых, это молчаливое скитание казалось особенно неправильным, противоестественным и пугающим. — Вот она — смерть во всей красе, — пробормотал Домов, — лучше уж раствориться в астрале, чем так. Соглашаться в чем-либо с демонопоклонником не хотелось, но сейчас он был прав. Лучше в астрале. Для отдыха мы нашли что-то вроде небольшой пещерки, или скорее углубления в скалах, где нас точно не смогли бы атаковать дрейки. Правда, они и так вряд ли бы обратили на нас внимание. Ни драконидов, ни червелицых не было видно, потому что все они сейчас сосредоточились на Дворцовой площади, и до нас никому не было дела. Мы даже решились развести костер. Когда мы снова выдвинулись в путь, дождь уже закончился, но из-за противной мороси одежда и волосы не высыхали. Туман окончательно завладел дорогой, стоя перед нами сплошной, непроглядной стеной. Я держал Машу за руку, потому что не видел ничего в паре метров от себя, и старался держаться прямо за спиной Домова, чтоб не потеряться. Фея решила сопровождать меня, сидя на моем плече, словно тоже боялась заблудиться. Из-за того, что все терялось в белой пелене, казалось, что мы идем по странному, бесконечному ничто, и только шепот невидимой листвы, побеспокоенной ветром, говорил о том, что вокруг нас отнюдь не пустота. Было холодно. Я чувствовал, как дрожит рука Маши в моей ладони, но каждый раз, когда я делал попытку приблизиться, она смущенно отстранялась. Григорий Домов держался молодцом — шел быстро, не жаловался на холод и усталость, и даже появившаяся через время хромота не заставила его сбавить обороты. Я почти было проникся к нему уважением, но длилось это ровно до того момента, пока на нас не напала нежить. Мы старались обходить ее стороной и не привлекать к себе внимания, чтобы не задерживаться, но бесконечно длиться это не могло, и нас в конце концов заметили. Пришлось отбиваться. Мне, конечно. И тогда я выслушал кучу комментариев о том, что меч я держу неправильно, двигаюсь медленно, бью слабенько, и как вообще дослужился до майора с такими кривыми руками и грацией бегемота. Словом, боец из меня никудышный. Я предложил Домову взять меч и защищаться самостоятельно, но он это предложение отмел. — По этой же логике, если вам не понравится мое лечение, я тоже могу дать вам свои инструменты и лекарства и предложить лечиться самому? Каждый должен заниматься своим делом, молодой человек! И желательно быть в этом деле специалистом, а не безруким неумехой, как вы. Вам есть к чему стремиться! — А вам? — И мне. Ведь нет предела совершенству! Но вам до него всяко дальше, чем мне. Я закатил глаза, но отвечать ничего не стал, иначе он просто не заткнется. Домов из тех людей, чье слово обязательно должно быть последним. Жаль, что в отличие от него, Маша была немногословной. Отвечала односложно и по большей части молчала, стесняясь разговаривать со мной при своем наставнике и боясь вызвать его гнев и осуждение. К Костяному холму мы вышли еще через день. Рядом был основной лагерь демонопоклонников, но идти туда мы тоже не стали, чтобы не делать лишний крюк и не терять время. Честно сказать, я был удивлен этому решению, ведь в лагере остались пациенты Домова, которых он не счел нужным попроведовать. — Зачем мне на них смотреть? Скорее всего они уже все умерли, — пожал плечами он и спокойно зашагал дальше. На сам Костяной холм взбираться было опасно, и мы шли по краешку, осторожно карабкаясь по камням, куда точно не полезла бы нежить. Морось снова сменилась ливнем, то усиливающимся, то ненадолго затихающим. Мы искали укрытие, чтобы немного отдохнуть, поесть и поспать, но подходящего места не находилось, а уснуть под дождем было почти невозможно. В какой-то момент похолодало настолько, что лицо вместо капель стали пощипывать кристаллики льда, и я пожалел, что не настоял на заход в лагерь. Сам бы я перетерпел, но дрожащая с ног до головы Мария вызывала у меня чувство тревоги и беспомощности. Она впадала в панику при любых моих попытках приобнять ее и согреть, хотя никаких пошлых мыслей у меня не было (ну почти). Мне просто было невыносимо смотреть, как она мерзнет. Но все это было цветочками до тех пор, пока мы на четвертый день нашего пути не вышли на дорогу к Гнилым руинам. Тут и начались ягодки. Болота! Неудивительно, что генерал Громов выбрал для своего войска другую дорогу, оставив эту демонам. Трясины поджидали нас со всех сторон, хлюпающая из-за дождя грязь под ногами не давала разглядеть, где начинается топь, туман сильно ограничивал видимость. Чувство было такое, как будто мы идем по минному полю с завязанными глазами! Даже на болотах Асээ-Тэпх не было так же опасно, несмотря на подстерегающую везде Лигу. Переставлять ноги, проваливающиеся по щиколотку, а то и по колено в жижу, становилось все труднее. Я шел первым, то и дело останавливаясь, чтобы вытащить застрявшую Машу. Домов тащился последним, пыхтел, но справлялся. Упертый дед, ничего не скажешь! Фея залезла мне за шиворот, чтобы согреться, но я промок насквозь и чувствовал такой же мокрый комок перьев, жавшийся к моей груди. — Далеко еще до Гнилых руин? — спросила Маша. И это была самая длинная ее фраза за всю дорогу. — А что, устала? — ехидно поинтересовался Домов. — Моли Сарна, чтобы не кончился дождь. Иначе вылезут комары — и тогда мы тут взвоем! Маша опустила взгляд и, собравшись силами, сделала рывок, немного опередив меня и слово стараясь показать, что у нее еще полно сил. Но я видел и ее дрожавшие губы, и бледное лицо, и тени под усталыми глазами. — Зачем так грубо? — нахмурился я, посмотрев на Домова. — У нас нет времени! Уж поверьте, его у нас гораздо меньше, чем вы думаете! — рявкнул Домов. Устраивать разборки при Маше не хотелось, и я промолчал, но когда мы добрались до первой же твердой возвышенности, настоял на привале. Развести костер не получалось. Навес из широких листьев, растущих на болоте, я соорудил, но все вокруг было слишком мокрым и гореть не собиралось. Жаль, рядом нет Миши — его страсть к огненным заклинаниям бы сейчас пригодилось, не зря же он защитил по ним кандидатскую! Маша расстелила на земле плащ, свернулась на нем, как котенок, и, несмотря на сырость и холод, мгновенно заснула. Я, глядя на это, чуть не умер от жалости. Домов ковырялся в своем бездонном рюкзаке и, даже не подняв головы, проворчал, когда я к нему подошел: — Это вы зря, молодой человек. Советую сделать два шага назад и впредь ко мне не приближаться! Но я остался стоять на месте. — Что, хотите рассказать мне, как нужно обращаться с подчиненными? Не тратьте силы попусту, ваши советы мне не пригодятся. — Такой путь не всякий мужик выдержит, а она терпит и не жалуется! Ваш бог не особо милосерден, но неужели вы сами даже к своим не можете проявить хоть каплю сочувствия? Домов наконец оторвал взгляд от содержимого своего рюкзака и поднял голову. — Вам ее жаль? — криво усмехнулся он. — Тогда соболезную. Посмотрите на нее — краше только в гроб кладут! — Что вы хотите сказать?.. — Мор. Это точно мор! — Что… — Труп она, вот что! Пока, правда, будущий, как и все мы в этом бренном мире. Но к трупу она ближе, чем любой из Зэм. Ей бы отползать в барак и начинать шить себе саван… А я ведь ее предупреждал — не шляться где попало, не подходить к зараженным, от трупов держаться подальше! Воистину, население Сарнаута растет, а разум — величина постоянная! — Домов снова уткнулся в рюкзак и, зашуршав там какими-то бумагами и чем-то зазвенев, добавил: — Но продержалась она дольше, чем я думал. Пятый день болезни, а еще даже не начались панические атаки… Возможно протянет до Болотного проулка. От того, как спокойно он об этом говорил, на меня напал ступор и я онемел. — Проклятый Нихаз, моя нога… Снова она ноет. Так! Особые кислотные грибы и концентрированная сера — вот что мне нужно… — Домов вытащил из рюкзака какие-то склянки, строго посмотрел на меня: — Советую все же отойти от меня, юноша, это в ваших же интересах! Так и не найдя, что сказать, я отошел и сел рядом со скрючившейся от холода Марией. Мне хотелось чем-нибудь ее укрыть, но все было мокрым. Из-за невозможности развести огонь охотиться на кого-либо не имело смысла. Я с трудом пропихнул в себя кусок чего-то вяленого из наших запасов — не столько из-за голода, сколько из понимания, что обязательно нужно что-то съесть, чтоб не свалиться в пути. — Не переживай за нее сильно! — донесся до меня голос Домова, решившего внезапно перейти на ты. — Умирать самому легче, чем наблюдать за тем, как умирает другой. Поверь мне, мальчик, я пережил все. — Она не хотела умирать. — Так никто не хочет… Ладно, не мешай мне, я делаю лекарство! — От чего? Чума Тэпа ведь неизлечима, — поддержал я разговор просто для того, чтоб не сидеть в сводящей с ума тишине. — А вот мою больную ногу вылечить вполне возможно! Так, грибы и сера. Воняют жутко… Ну что ж, это называется «хочешь жить — умей вертеться». Он натянул над импровизированным столом из булыжника плащ, чтобы прикрыть от дождя, и разложил какие-то чашки и приборы. — Итак, приступим! Здешние грибы, пропитанные миазмами Мертвого города, да в сочетании с серой и моими умениями, должны сотворить чудо! Так, грибочки — сюда, серу измельчить… Сколько там температура? Ага, нормально. Сейчас помолчи немного, я прочту заклинание. Под его монотонное бормотание мне самому захотелось спать. И я даже задремал — сидя под дождем и сжимая руку Марии. Когда меня разбудил Домов, громко хлопнув в ладоши, ее пальцы были такими холодными, что я даже успел испугаться, подумав о самом плохом, но Маша открыла глаза. — Уже пора? — проговорила она, пытаясь сфокусировать рассеянный взгляд. — Давно пора! — гаркнул Домов из-за моей спины. — Хватит валяться, мы вообще-то не на пикнике! Я скрпинул зубами, но сдержался. — Ты голодная? Хочешь что-нибудь съесть? Она отрицательно покачала головой и, оперевшись на мою руку, поднялась на ноги. — Нужно поесть, Маша! До Гнилых руин еще далеко. — У меня есть вода. Я больше ничего не хочу… Давайте пойдем уже. Чем скорее выдвинемся, тем скорее дойдем! — Ну хоть кто-то из вас думает не только о себе, но и о деле! — крякнул Домов. До Гнилых руин мы дошли. Тяжело, потратив много времени и сил, но дошли! И именно там у Маши случился первый приступ. В ставке Голиафа, где он со своим легионом держал оборону, не осталось ни палаток, ни провианта — демонам это все было ни к чему. Пустырь с наполовину разрушенными укреплениями. Зато мы нашли относительно сухой участок, над которым сохранился каменный свод крыши древнего города, и это давало надежду на очаг, тепло и горячую еду. Может быть мы даже успеем немного высохнуть! — Поищу что-нибудь, из чего можно разжечь костер, — воодушевился я. И тут Мария вдруг упала на землю и начала кататься по ней, словно в припадке. Она не кричала, только хрипела и всхлипывала, хватая ртом воздух. Домов среагировал мгновенно, подскочив к ней и стараясь удержать, чтобы она не поранила сама себя. Я отмер через секунду и сразу пришел ему на помощь, не придумав ничего лучше, чем крепко прижать брыкающуюся Машу к себе. — Держи ее, я найду лекарство, — бросил Домов и нырнул в свой рюкзак чуть ли не с головой. — Тише, тише, все хорошо, — бормотал я, не вполне понимая, слышит она меня или нет. — Не бойся, я с тобой! — Тени… вокруг тьма… и тени… — зашептала она, дергаясь и выгибаясь. — Мы все умрем… я не хочу… не хочу… — Нашел! — воскликнул наконец Домов и, достав маленький пузырек, приказал: — Разожми ей челюсть, она должна это выпить. Я сделал, как он велел, стараясь не обращать внимания на слезы, покатившиеся по ее щекам. Лекарство, или что там это было, удалось вылить ей прямо в рот, после чего Маша обмякла, закрыв глаза, и лицо ее сразу разгладилось. — Что это было? Что с ней? — Это конец, — констатировал Домов. — Последняя стадия. Она долго держалась, но больше она не сможет идти. Я посмотрел на Машу, которая лежала на моих руках и выглядела при этом умиротворенной, хоть и очень бледной. — Как это?.. — Перед смертью больные начинают терять связь с реальностью. Им видятся какие-то тени. Слабость, отказ от еды, страх… И смерть. Я удивлен, что она столько сумела пройти. — Что вы ей дали? — Всего лишь снотворное. Это единственное, чем я могу сейчас помочь. — Сколько до Болотного проулка? — Еще как минимум день, если не будем сбавлять скорости. — Всего день… Если она продержалась столько времени, продержится еще чуть-чуть! — упрямо сказал я, не желая мириться с действительностью. Домов скрестил руки на груди, и я приготовился выслушать тираду о своей беспросветной глупости и обещании его не задерживать. — Даже если ей каким-то чудом хватит сил переставлять ноги, она не сможет себя контролировать! Она будет биться в истерике от каждого шороха и рассказывать про какие-то тени… Поймите, нам нужно добраться до Болотного проулка как можно скорее, а ей ни за что не дойти… — Значит, я понесу ее на руках. Наступила тишина, нарушаемая лишь усиливающимся дождем, барабанившем по уцелевшей брусчатке, стенам и крыше, под которой мы прятались. Я ждал возмущений Домова, но он, постояв немного, махнул рукой и занялся костром. Стянув с себя мокрый плащ и скомкав одной рукой, я подложил его Марии под голову. Плохие мысли сменяли одна другую, и мне нужно было чем-нибудь заняться, чтобы отогнать их. Огонь как ни странно сумели разжечь быстро, ободрав кусты можжевельника. Я молчал, а Домов лишь фыркал на меня и просил отойти подальше. Из-за пазухи неожиданно вылезла Фея, про которую я совершенно забыл, прокаркала все, что она думает об этом месте, и расправила крылья, стараясь их высушить. Из-за туч все время было сумеречно, и мы даже не заметили, как наступила ночь. От костра шел приятный запах смолы и хвои, стелящийся по болотам туман не заползал в строения, и даже шум ливня отсюда казался убаюкивающим. Я перенес Машу поближе к теплу, глядя, как желтое пламя добавило красок ее бледному лицу. Противный дед демонстративно уселся с противоположной от нас стороны и снова зашуршал и зазвенел своим рюкзаком. — Боитесь заразиться? — проговорил я в пустоту, не надеясь ни на какой ответ. — Боюсь заразить. Я удивленно повернул к нему голову. — Кого? — Ну не Машу же! — закатил он глаза с таким видом, будто его заставили разжевывать очевидное. — Она уже заражена — если вы еще не заметили. — Меня? Он промолчал, видимо посчитав вопрос риторическим. — То есть, вы тоже больны? — не унимался я. — Определенно. — А я нет? — Не могу этого гарантировать, но пока что вы не проявляете симптомов болезни. И опережая ваш очередной вопрос — нет, от Маши вы не заразитесь. Я попытался осмыслить сказанное, но картинка не складывалась. — Что-то я не совсем понимаю… — Неудивительно! Я разгадал эту головоломку. Всего лишь на пару извилин больше, чем у вас, а как соображает моя голова, а?! Золото, а не голова! — Тогда может поделитесь своими гениальными умозаключениями? Домов снова вынул из рюкзака какие-то склянки и мешочки с ингредиентами, и, аккуратно разложив их перед собой, принялся что-то нарезать и замешивать. Я терпеливо ждал ответа. — Так, сейчас мы немного модифицируем заклятье… Добавим кое-каких реагентов… Так, крошку пси-соли… Немного «пыльцы»… Ну-ка, попробуем… Ох, прошлая партия на вкус была лучше. Но эта тоже цепляет! И нога сразу болеть меньше стала. Он опрокинул в себя что-то шипяще-дымящееся, крякнул и утер губы. — Вы в курсе, что все заразившиеся умирали в течение короткого времени — от одного до шести дней, и только один пациент протянул несколько недель? — Кто? — встрепенулся я от резкой смены разговора. Домов посмотрел на меня и криво улыбнулся. — Игнатий Чернов. Я думаю, что именно он стал нулевым пациентом. — Откуда вы знаете, в какой момент он заразился? — Логика, молодой человек! Да здравствует мыслительный процесс! Я провел свое небольшое расследование и вот что выяснил: этот лигиец доверял нам, последователям Сарна, больше, чем вам, имперцам. А может просто проникся великой идеей служения Богу Света… Я узнал, что он ходил на Костяной холм сражаться с нежитью в основном с нашими братьями, разделял с нами хлеб и воду, слушал наши заповеди, впитывал… — Хорошо, сочувствия к нему у меня поуменьшилось. Дальше! — Одним словом, это объясняет, почему первые заболевшие были именно среди нас. И все они в разное время находились в одном отряде с Черновым! Пусть Тумак и разгильдяй, но отчетность ведет как надо — хоть какая-то от него польза! — Ну допустим… — Лазарет пополнялся больными, и все они были бойцами, защищающими территорию вокруг лагеря. Но внутри лагеря никто не заразился! Включая даже медицинский персонал, хотя мы были под прямым ударом. — То есть те, кто попал в лазарет, были не заразны?! — Именно! Это сбивало меня с толку пока я не понял — есть заболевшие, а есть носитель! Носитель, который всех и заразил, и этот кто-то — не из нашего лагеря! — А единственный не из вашего лагеря, с кем у заболевших был близкий контакт, это Чернов? — Все верно. — Звучит неубедительно. Они могли заражаться от… не знаю… растений, животных, грибов каких-нибудь! От чего угодно за пределами лагеря! С чего вы взяли, что это Чернов? Только потому, что он не из вашей шайки? Первые заболевшие появились в первую же неделю, как мы попали на Блуждающий остров, и умирали они за считанные дни! А Чернов умер спустя… сколько? Четыре недели?! Если он заразился первым, как он протянул так долго? Скорее уж он подхватил заразу где-то в Гиблом углу, а значит никак не мог заражать ваших «братьев» на Костяном холме. — Я тоже так думал. Но когда я увидел смерть Чернова, все встало на свои места. Домов замолчал, уставившись в огонь, и я невольно посмотрел туда же. — Эта болезнь — не обычная хворь, это мерзкая сущность со своей злой волей, — медленно проговорил он. — Это образное описание? — наморщил лоб я. — Нет, самое что ни на есть буквальное! Это — существо, вряд ли разумное, но вполне успешно паразитирующее в чужом теле. Я назвал его «моровая тень». Она вселяется в тело и живет там какое-то время, заражая окружающих. Вероятно она не убивает носителя сразу, поэтому Чернов прожил так долго… Но он, сам того не ведая, успел смертельно заразить достаточно бедолаг. — Вы видели эту тень? — Да. Отвратительный сгусток тьмы! Какое унижение и позор для того, кто пустил в сердце Свет! — И теперь он… подождите, вы хотите сказать, что теперь носитель — это вы? — Вот мы и добрались до самого главного! Игнатий Чернов умер на моих руках, и мерзкая тень вселилась в меня! Возможно этот проклятый остров — последнее пристанище чумы Тэпа, но остается вопрос: как эта зараза здесь сохранилась? В Сарнауте было найдено много Пирамид, в которые залезали все, кому не лень, но я ни разу не слышал об эпидемии! Это очень страшный остров, он гораздо страшнее, чем мы думаем. Демоны как никто другой чувствуют это, хотят покинуть это место… И дело даже не в болезни, и не в мертвецах, поднимающихся сами по себе. Тут тьма! Тьма владеет этим аллодом! Звучало это зловеще, но в его словах я видел и что-то ироничное. Не меньшей тьмой для меня был и осколок Язеса, где заправляли демонопоклонники. — Я должен разобраться, что тут происходит, — продолжил он. — Радует только то, что у меня чуть больше времени, чем у тех, кого заразил Чернов. — Или вы. — Или я. Но я хотя бы знаю о том, что сидит у меня внутри, и не лезу ни к кому с поцелуями. — Маша была уже больна, когда попросилась идти с нами? — Конечно, иначе я бы ее не взял. — А меня взяли. — Не обессудьте, но вы представляете для меня куда меньшую ценность! — Зачем вы разрешили ей идти, если знали, что она не дойдет? — Но она ведь почти дошла. Это самое «почти» эхом отдавалось в моих ушах еще долго, пока я не задремал, откинувшись спиной на каменную стену. Во сне я боролся с тенями, потом с Домовым, который сам стал тенью, а потом тьма начала разрастаться, поглощая все вокруг, и спрятаться от нее было негде. Когда тьма накрыла меня, я проснулся. Мария уже не спала. Домов, непонятно, отдыхавший хоть сколько-нибудь или нет, кормил ее с ложки снадобьем. — Ничего страшного — больно не будет, разве что легкое покалывание в пятках и кратковременные провалы в памяти. Глотай! Ну вот! Пройти через руки Григория Домова — это само по себе величайшее везение. Не каждому такое выпадает! Маша никак не комментировала то, что с ней случилось, и я тоже не поднимал эту тему. Мы делали вид, что ничего не было, хотя груз произошедшего невидимо довлел над нами. Собрались очень быстро, потушили костер и выдвинулись к Болотному проулку. Повсюду валялись останки джунских големов, которые полегли в многочисленных битвах с Голиафом. Из-за того, что демоны после смерти просто растворялись без следа, казалось, что големы воевали сами с собой. Дорога стала чуть легче, потому что здесь было больше развалин, и время от времени мы шли по твердой брусчатке, а не по грязи. Это было очень кстати, потому что Маше давался тяжело каждый шаг. Я надеялся, что ее больше не накроет, что это был разовый нервный срыв, но чуда не произошло. Не прошло и двух часов, как она стала замедляться и на ее лице отчетливо проступил сначала страх, стремительно перерастающий в панику. Эта метаморфоза произошла так быстро, что я заозирался, на мгновение подумав, что на нас кто-то напал. Но тишину вокруг нарушал лишь несмолкающий ливень. — Я не могу… не могу… Маша опустилась на землю, обхватила руками голову и принялась раскачиваться, как маятник. Домов не стал ждать развития событий, быстро выудив откуда-то пузырек с жидкостью, словно держал его наготове, подскочил к Маше и практически одним движением ловко вылил содержимое ей в рот. Она дернулась было, но через секунду обмякла на его руках, закрыв глаза. Лицо ее снова разгладилось и стало умиротворенным. Домов же с вызовом посмотрел на меня. Я молча подошел, взял ее на руки и зашагал вперед. Как ни странно, никаких комментариев по этому поводу не последовало. Дождь то усиливался, то немного затихал, так и не прекращаясь до конца. Я перестал замечать холод. Как будто даже привык к нему и мне стало комфортно. Сначала нес Марию так, как положено носить красивых девушек — прижав к груди. Она была легкой и расслабленно лежала на руках. Но через время мышцы все равно стали забиваться, и стало не до романтических красивостей. Быть может тащить девушку, закинув ее на плечи, не так изящно, зато куда более практично. Тем более, что по какой-то молчаливой договоренности мы решили больше не останавливаться на отдых, потому что Болотный проулок по нашим подсчетам был в нескольких часах пути. Так мы и шли — мокрые и уставшие, по узкой, болотистой тропинке среди обломков, под вечным дождем. Старый прихрамывающий лекарь с огромным рюкзаком и я — с двумя рюкзаками, Машей на плечах и сорокой за пазухой. В какой-то момент стало казаться, что у этой дороги нет конца, а у нас — конечной цели, точнее наша цель и состоит в том, чтобы просто идти вперед. А еще казалось, что мы остались на аллоде одни и бессмысленно ходим по кругу. А вдруг я уже умер от чумы и это мое наказание за все грехи — бесконечно куда-то идти, неся на плечах человека, которого нельзя спасти? Мысли буксовали и терялись, словно туман извне проник в мою голову. Но это было к лучшему, потому что бездумно идти было легче, чем заниматься самокопанием, которое вызвало лишь страх и желание все бросить. Домов всю дорогу пил что-то из фляги, и я был уверен, что это не вода. Он морщился, кряхтел, но упрямо хромал по тропинке. Наверное, таинственная фляга придавала ему сил. — Что-то я никого не слышу, — произнес он вдруг, нарушив многочасовую тишину. — Кого мы должны услышать? — Демонов. Мы уже недалеко от Болотного проулка, где была ставка Голиафа. Но я никого не слышу! Я не стал это никак комментировать. Хотелось есть и спать, тело ныло от усталости, и взгляд цеплялся лишь за гору разрушенных големов — целое побоище! — что говорило о том, что мы дошли. И это вселяло надежду. Надежда — вот что мне сейчас было нужно! — Маша… мы пришли… — проговорил я, чувствуя, что у меня свело челюсти. Сухой земли не было нигде. Отыскав место, куда хотя бы не заливал дождь, я уложил Машу, подсунув ей под голову рюкзак. — Все будут хорошо, Маша, мы пришли… Она была холодной и бледной, ее губы посинели и веки не дрожали. — Смотри, мы на месте! Сейчас мы найдем Анкха и его чучело, а потом и пещеру Тэпа… Все будет хорошо! Маша? — Она вас не слышит, молодой человек, — раздался из-за моей спины голос Домова. — Сколько еще она будет спать? — Пока мы не найдем способ освободить Искры из Пирамиды Тэпа и способ вернуть их обратно в тело. Я обернулся и вопросительно посмотрел на Домова. — Она умерла, — просто сказал он. — И не смотрите на меня, как Незеб на Тенсеса. Я дал ей всего лишь снотворное. И то, что она умерла во сне, без мучений, просто дар божий, благослови Сарн ее Искру. Я вскочил на ноги, подавив желание вцепиться в Домова и встряхнуть его как следует. — Где ее Искра?! Ее нет! Так на кой черт ей благословение Сарна? — Только мы, верные последователи Сарна, знаем истинное Откровение. Однажды оно откроется и тебе. Ты на верном пути… — Да неужели?! И когда произойдет этот знаменательный момент? — Историю, как известно, пишет победитель. В нашем случае — Нихаз. Ты спрашиваешь, как же узнать, что было на самом деле? А? Элементарно! Спросить проигравшего! Это тебе и предстоит — услышать и принять в свое сердце Откровение Сарна. — Ах вот оно что! СА-А-АРН! — заорал я во все горло, задрав голову и чувствуя, как мне в рот заливаются капли дождя. — Я готов услышать твою версию! Вещай!!! — Прекратите… — Сарн! — крикнул я и посмотрел на Домова. — Что-то я не слышу его мудрых речей! Домов молчал. Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Где Номарх Анкх? Вы говорили, что он исследует пещеру, которая находится где-то здесь! — Он уже связался со мной. Идет сюда. — Хорошо. А Голиаф? Домов помолчал немного, топчась на месте, и я понял все без слов. Он сделал глоток из фляги, скривился и произнес: — На Дворцовой площади началась битва два дня назад. Возможно, Голиаф с Громовым тоже уже вступили в бой, да поможет им Свет… Мы должны найти Пирамиду, иначе наши братья и сестры обречены на забвение! Номарх Анкх явился, скрипя металлическими суставами, минут через двадцать, вызвав у меня вздох облегчения напополам с тревогой. Он подтвердил, что демоны ушли к дворцовой площади. — Еще вчера Голиаф держал связь со мной, но сегодня им видимо уже не до меня. Наверное, сейчас решается исход битвы за Врата в Мертвый город! — Сейчас решается не только это, — вмешался я. — Где ваш монстр? Он заговорил? Вы нашли вход в Пирамиду Тэпа?! — Пещера, которую охраняли червелицые, и есть часть Пирамиды Тэпа. Я полагаю, что они искали, как проникнуть глубже. Интересный момент: демоны, которые вошли туда первыми, сообщили, что вступивший с ними в бой червелицый точно так же, как и Тэп в свое время, призывал Искры, и их жизненная сила исцеляла его раны. — Откуда же он научился этому? — поинтересовался Домов. — Вот именно — откуда? И где взял черный камень? Блуждающий остров — это немного суши и осколки Мертвого города. А ведь этот остров мог никогда не встретиться на нашем пути, давно затеряться в глубинах астрала и превратиться в пыль. Откуда же взялся здесь артефакт подобной силы? В других Пирамидах ничего подобного не находили! — Может этот червелицый, которого видели демоны, принес камень в пещеру? — Нет-нет, пещера была усыпана мелкой черной крошкой, покрытой пылью веков! — И? — нетерпеливо поторопил я. — У вас есть предположения? — А что, если где-то здесь, в этих самых развалинах, Тэп экспериментировал с бессмертием? Или создавал свою чуму?! Или изучал… да что угодно! Он был величайшим магом. Сдается мне, то, что находится здесь, не просто еще одна Пирамида. И червелицые наверняка очень хотели докопаться до этой тайны. — Ладно, камень теперь у вас? Мы можем тоже… как-то призвать Искры с его помощью, как это делал червелицый? — Вынужден признать, мне не хватает знаний, чтобы это сделать. Я изучал наследие Тэпа, но подобная магия — есть его великая тайна. — Значит это тайна уже не для всех. Если мы не можем призвать Искры, значит нужно просто найти их и освободить! Так вам удалось что-нибудь узнать об этом месте от своего зомби? — Он не зомби! Я назвал его Мордоворот, — гордо заявил Анкх. — Поэтично. — Не надо юродствовать! Вы, между прочим, являетесь свидетелями величайшего из таинств — превращения неживой материи в мыслящую! Ниток, правда, хватило еле-еле… — Он говорит или нет?! — Ну-у… в общем он разговаривает… — Так спросите его о Пирамиде!!! — Пойдемте, спросите у него сами. Я с сомнением посмотрел на лежащую без в движения Машу. Она не свернулась калачиком, дрожа от холода, ее веки не дергались от снившихся ей кошмаров. Смерть подарила ей спокойствие. — Ей никто не навредит, здесь никого нет, — словно прочел мои мысли Анкх. — Идите, я останусь здесь, — сказал Домов, усевшись на камень и залезая в сумку за своими склянками и инструментами. — Пора заняться лекарствами… Мой мозг представляет слишком большую ценность для всей медицинской науки — им нельзя рисковать. Я еще раз посмотрел на Машу — хотелось чем-нибудь ее укрыть, но у меня не было ничего сухого. Собрав волю в кулак, я кивнул Анкху, и мы зашагали с ним к пещере. Идти и впрямь было недолго, но всю дорогу Анкх рассказывал мне о своем детище: — Я поместил Искру ему в грудь, но сначала она там как бы спит. Оставалось только ее разбудить! Несложный ритуал, я проводил его еще в рамках своей дипломной работы. Правда, часть комиссии тогда пострадала. Но ведь это было давно, я был молод и горяч. Сейчас все прошло без сучка и задоринки! — Угу. — И какой богатырь получился! Загляденье, а не воин! В такие моменты ощущаешь самую настоящую отцовскую гордость! Его бы сразу на Дворцовую площадь да на подмогу нашим. Но цель у Мордоворотика совсем другая. Он будет помогать науке! Мы же должны постичь все тайны этого острова! — М-м-м. — Правда, он очень медленно двигается… Губами вообще еле ворочает, голоса почти не слышно. Но это и понятно! Его Искра слишком слаба. Слишком истерзана боями и перерождениями. Да и признаться, я выбрал ту, что легче всего было заполучить. Слабую совсем. Такой махине не хватает Искры какого-то там обычного скелета. Вот бы ему добавить жизненной энергии… В это сложно поверить, но никто так не ценит и не любит жизнь, как мы, некроманты! То, что пещера — это склеп Зэм, стало очевидно сразу, едва мы в нее вошли: режущий глаз ядовито-зеленый свет, геометрические узоры на сохранившихся стенах и саркофаги, на данный момент вскрытые и опустевшие. Под ногами все было затоптано грязью, потолок затянут паутиной. Мордоворот — как мне показалось еще более жуткий, чем когда я его увидел в первый раз — стоял без движения посреди пещеры, но глаза его были открыты и он даже следил за нами взглядом. На его перекошенном, сером лице, правда, не отображалось никаких эмоций. — Полюбуйтесь на него! Благодаря мне Мордоворотик может говорить, улучшилась работа его мозга, пробудились базовые инстинкты… — Надеюсь, его инстинкты не говорят ему убить все живое! — М-да, было бы очень неприятно расстаться с таким ценным образцом моего отточенного годами умения. Но пока он не проявляет агрессии. Можете с ним заговорить. Только постарайтесь задавать ему вопросы попроще. Несложные формулировки, никаких деепричастных оборотов. Ну, вы понимаете. Я подошел к монстру поближе и, заглядывая ему в лицо и видя, что он не может словить мой взгляд, все же спросил: — Ты меня слышишь? — Э-м-м. Я хрясь. На поле, — немедленно ответил он хриплым низким шепотом. — Ладно… Ты знаешь что-нибудь об этом месте? — повысил голос я. — Ромашки. — Что — ромашки? — Что же это? Эх-м… — Ты что-то можешь рассказать об этом, — я развел руками по сторонам, — месте? — Нет. Не хочу. Тэп. В лужу. Ха-ха. — Да, да, Тэп! — обрадовался я. — Расскажи о Тэпе! — Кровь. Сам иди. Хочу есть. Тихо только. — Ты видел Пирамиду Тэпа? Как нам попасть туда? Дальше? В глубь Пирамиды? — Тэп! Зачем? Потому что ромашки. Вот! Я повернулся к Анкху. — Мозг — это такое сложное устройство… — пожал плечами он. — Боюсь, что моя работа с Мордоворотом только начинается. Но одно мы определенно можем констатировать: здешняя нежить прекрасно знает, кто такой Тэп. К сожалению, несвязанный набор фраз — это все, что мы можем вытянуть сейчас из Мордоворота. — То есть никаких ответов у вас нет! И ради этого мы сюда шли?! Руки чесали вынуть меч и порубить здесь все — склеп, Мордоворота, Анкха… Но я просто стоял, слушая звон в ушах. Должен быть какой-то выход, ведь должен! — Мордоворот создан на основе тех обрывков знаний Тэпа, которые я смог понять… — проговорил Анкх. — Он уже достаточно неплохо двигается и выполняет приказы. Да, собеседник из него все еще никакой, но ведь не это сейчас главное, правда? И это еще не конец! Я пытаюсь отыскать другие осколки черного камня, которые должны мне помочь. Руку готов дать на отсечение — здесь есть и другие! Впрочем, по секрету, я как раз заказал себе новую руку в НИИ — самая продвинутая модель, последнее слово техники… — Анкх, — перебил я. — Мне наплевать на вашу руку. — Вам нужно поесть и отдохнуть, — совсем по живому вздохнул он. — Иначе вы просто свалитесь, а нам надо очень внимательно изучить катакомбы. И одному мне не справиться. Он был прав, но мне в данный момент хотелось просто завыть от бессилия. Я вышел из пещеры на улицу, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха. Даже подставить лицо надоевшему дождю сейчас было приятно. Нужно взбодриться! Нужно взять себя в руки и начать поиски! Я обещал Лизе, что найду выход, и я должен спасти Машу. Ничего еще не потеряно! Ведь где-то же находятся все эти Искры! Осталось только их разыскать… На мозг что-то мягко давило и я прислушался. «Ты найдешь то, что ищешь», — отчетливо прошелестело в моей голове. Я заозирался, но не нашел того, кто со мной говорит. Быстро метнувшись в пещеру, я увидел Анкха, как ни в чем не бывало ковыряющегося в одном из разоренных саркофагов, и даже что-то насвистывающего себе под нос. Он явно ничего не слышал, спокойно занимаясь своими делами. А вот стоящий за его спиной Мордоворот вполне осознанно смотрел мне прямо в глаза. «Не удивляйся, я кое-что соображаю. А ведь кто ясно мыслит — тот ясно излагает. Иногда реальность несколько сложней, чем кое-кому кажется…». Я стоял истуканом, боясь пошевелиться. Что это сейчас такое происходит? «Я покажу тебе дорогу к Искрам, но есть кое-что гораздо более важное. Ты хотел услышать голос Сарна? Ты услышишь его. Ведь чтобы принять верное решение, следует выслушать обе стороны. Бог Света уже отверз уста и готов говорить». Продолжение следует... Открыть запись

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 26. Чума Чем больше я узнавал, тем меньше в моей голове становилось ясности. Какое отношение оберег Астрального Серебра, который я достал на могиле джуна, имеет к черному камню Тэпа? Нихаз назвал этот оберег частью печати… А дракониха Силайя на Блуждающем острове получила в свое распоряжение некий «слиток Астрального Железа» после странного эксперимента с кровью демона и червелицего. «Сила печати теперь у нас» — так она сказала. Быть может, это родственные предметы… Оберег Астрального Серебра, слиток Астрального железа, а теперь еще загадочный камень Тэпа, осколки которого мы находим тут и там. — Думаете, мне опасно носить эту штуку? Слова Хнефа никак не шли из головы, и я без конца вертел в руках свой оберег. Лиза и Лоб все еще находились на попечении Матрены в лазарете, поэтому моими собеседниками были только Миша и Орел. — Ты боишься параллели с Тэпом? Но ты не маг, и при всем желании вряд ли создашь чуму, которая выкосит всю Империю, — резонно заметил Миша. — Рысина мне сказала, что этот оберег наделен огромной силой, границ которой ученые не смогли установить. Драконы в свою очередь посчитали ту штуку — слиток Астрального Железа — настолько могущественным, что решились бросить вызов Богу! — Возможно из каких-то таких соображений тебе и вернули оберег, — сказал Орел. — Вдруг и тебе предстоит бросить вызов Богу, а ты без оберега. Непорядок! — А еще Нихаз говорил, что этот оберег как-то связан с силой двенадцати Великомучеников… Здесь я вообще ничего не понимаю! Червелицый на Фронтире уверял, что они тоже пользуются этой же силой, только называют ее — Исток! Как все это связано? Древний амулет джуна, непонятная штука из крови демона и червелицего, черный камень Тэпа и еще и двенадцать наших Великомучеников, которые почему-то даровали свои силы не только нам, но и червелицым. Ну где-то же здесь должна быть зарыта хоть какая-то логика?! — Определенно! Мы просто не знаем, где копать, — произнес Миша. — Но давай лучше о текущих проблемах. Ты ходил к Дворцовой площади с Тумаком, Ник, есть новости? — Нет, — покачал я головой. — Дракониды копят силы для атаки на червелицых, и из лагеря Голиафа пришло сообщение, что и червелицые собирают у площади големов. Похоже, со дня на день между ними произойдет решающая схватка. Нам остается только ждать. — Но они же понимают, что кто бы не победил, мы придем, чтоб добить оставшихся? — наморщил лоб Орел. — У них наверняка есть какой-то план на этот счет. — И червелицые, и дракониды могут ударить в обе стороны: и по друг другу, и по нам. У них хватит сил! Пусть мы и контролируем большую часть острова, но это только потому, что нашим противникам по большому счету этот остров и не нужен. Им нужны только Врата в Мертвый город… — Матрена! — воскликнул Орел, глядя поверх моей головы, и тут же хмуро добавил: — Не тревожь мою нежную душу таким серьезным лицом, что-то случилось? — Случилось! Я знала, что все эти расспросы врача демонопоклонников не просто так. Они больны! Его пациенты… Слабость, тошнота, помутнение сознания, панические атаки… Этот Домов просто негодяй — скрывать такое! Раскрасневшаяся и уставшая, Матрена всплеснула руками и сокрушенно покачала головой. Мы переглянулись. — Хорошо, общую мысль мы поняли, а теперь детали, — сказал я. — Я обнаружила у нескольких демонопоклонников симптомы, про которые меня все время расспрашивал Домов. И что вы думаете? Он примчался сюда сразу же, как только ему об этом сообщили, невзирая на все опасности! Голову даю на отсечение, что в основном лагере у него весь лазарет забит такими же несчастными! И теперь он и здесь не подпускает меня к больным! «Занимайтесь своими ранеными пациентами»… — передразнила она, так сильно напомнив Лизу, что я невольно улыбнулся. — Так может последовать его совету? Нам то какое дело, от чего там чахнут эти фанатики? — хмыкнул Орел. — Такое, что только что я заметила симптомы и у своих пациентов! Чем бы не болели демонопоклонники, но это заразно! — Понял, принял, осознал. Матрена глубоко вздохнула и повернулась ко мне, как-то замявшись и покраснев еще больше. — Никита, а… э-э-м… эта девушка, Мария, вы вроде бы… м-м-м… общаетесь? — Хочешь, чтобы я спросил у нее? — Если тебе неудобно, то не надо, — быстро сказала она. — Я спрошу, — с готовностью кивнул я. — Как там Лиза и Лоб? — Не то, чтобы я была довольна их состоянием, но в лазарете сейчас находиться просто опасно, так что я собираюсь их выставить на улицу. Сообщи мне, если что-нибудь узнаешь, — сказала Матрена и зашагала обратно в единственную палатку в лагере. Идти за ней в поисках Марии, которая наверняка где-то там же, мне не хотелось, и я решил, что словлю ее где-нибудь на улице, но не прошло и часа, как она сама меня разыскала. Застенчиво пряча глаза, она отвела меня в сторону, подальше от посторонних ушей, для разговора. — Не думала, что смогу сказать вам такое… Но я рада, что вы находитесь здесь. Ваша судьба тесно переплетена с судьбой этого мира… в ваших силах изменить его! Жаль, что вы не на нашей стороне, — грустно прошептала она. — Никто не предоставил мне убедительных аргументов, почему я должен оказаться на вашей стороне. — Вы слишком цепляетесь за осколки старого мира… — Что?! Цепляюсь за осколки? — вскипел я моментально, и хотя план был — просто поговорить, аккуратно расспросив обо всем, меня уже понесло. — Я пытаюсь сохранить мир, в котором вообще-то живу! А что делаете вы?! Уничтожаете аллоды, убиваете людей! Людей, Маша, — твой род! Как ты можешь поддерживать убийство себе подобных? — Странно слышать это от солдата. Разве вы в войне с Лигой не убивали свой род? — Я защищал свою землю, свою страну! А что защищаешь ты? — Своего Бога, — совсем тихо прошептала она, опустив глаза. — Нашего создателя. Согласитесь, это чуть больше, чем просто страна. — Я не готов убивать за твоего Бога! — Он не мой, он… — Да, да, Творец всего. Я помню, — раздраженно махнул рукой я, не в силах больше слушать восторги по Сарну. — В прошлом нами — всеми нами — было совершено много ошибок, — вздохнула она. — Между нами, верными детьми Сарна, и вами — пропасть непонимания, понадобится еще немало времени и сил, чтобы стереть эту пропасть… Но мне сейчас попросту не к кому обратиться. — Что случилось? — спросил я, пытаясь утихомирить злость, клокотавшую в груди. — То, что происходит здесь, на Блуждающем острове — страшно. Я боюсь. Я знаю, что должна быть смелой, но я очень боюсь! — Чего? Смерти? Маша нервно закусила губу, не решаясь продолжать. Смятение было написано на ее лице, и мне стало ее мучительно жаль. Во мне подняло голову что-то геройско-мужское, что всегда просыпается при виде красивой девушки в беде. — Мне ты можешь доверять. — Хорошо, но пообещайте, что, даже если наши пути вновь разойдутся, полученные от нас знания никогда не будут применены во вред. — Обещаю, если ты перестанешь мне выкать и хотя бы раз назовешь меня по имени. — Я… Я верю, хоть вы и не друг нам. Мое сердце подсказывает, что вы… ты — человек чести, и твоему слову можно верить. — И все? — Никита, — поспешно добавила она и даже немного улыбнулась. — Договорились. Маша. Так что случилось? Это как-то связано со странной болезнью, о которой не хочет говорить ваш врач? Она опасливо покосилась на меня, и я понял, что попал в точку. — С болью в сердце мы принимаем здесь вас, сторонников темного бога. И я почти уверена, что кто-то из вас, приспешников Нихаза, замешан в этом! — В чем «в этом»?! — Мои братья и сестры охвачены паникой! Странный мор косит ряды сыновей и дочерей Сарна. Пораженные болезнью чахнут на глазах и умирают в мучениях. Но это не страшно — мы не боимся смерти! — Если мучительная смерть вам не страшна, то я прямо теряюсь в догадках, — сказал я, потому что Маша опять замолчала. — Беда в том, что Искры заболевших не остаются рядом с телом, и не попадают в Чистилище, а попросту исчезают! — Как это — исчезают? — оторопел я. — Искра бессмертна, она не может исчезнуть, это невозможно! И как только я это произнес, мне в голову тут же пришла мысль, что за последнее время очень многое из того, что я считал невозможным, стало реальностью. — Я тоже так раньше думала. А началось все это с тех пор, как здесь появились вы, чужаки с именем Нихаза на устах! Как думаешь, на кого упали наши подозрения? — Но среди нас не было ничего подобного… — К счастью, мы идем путем просветления, указанным нам Всеблагим Сарном, и не склонны совершать необдуманные поступки. В конце концов, прямых улик у нас нет. — У вас и косвенных нет, кроме совпадения по времени. — Я верю тебе, ибо яд, вливаемый в твои мысли Нихазом, еще не поразил твой дух. Но я не могу доверять тем, с кем ты пришел сюда. — Понятно. Что я могу сделать? — Я и сама толком не знаю. Мне нужно было с кем-то поделиться… не из своих, понимаешь? Всеблагой Сарн учит нас стойко переносить трудности, но… — Понимаю. Вот что! Идем-ка к твоему Домову! — Что? Нет! Григорий разозлится… — У него будет возможность высказать мне все претензии в лицо. В медицинский шатер я вломился так шумно и нагло, и скорее всего с весьма кровожадным выражением лица, что никаких претензий для меня у Григория Домова не нашлось. Он лишь злобно зыркнул на маячившую за моей спиной Машу, но отругать ее в моем присутствии не решился. — Вынужден признать, что я не сумел докопаться до сути и выяснить природу мора. Впервые с таким столкнулся. Никто из больных ведать не ведает, как заразился. Кто ранен был, а кто и совсем невредим — но от мора слегли все! — Кто их опрашивал? — Я лично. У меня собран весь анамнез, не думайте, что я следил за ситуацией спустя рукава! Я таскаю с собой весь архив, чтоб ничего не упустить… Вот здесь полная запись опроса каждого больного, здесь симптоматика и течение болезни, здесь карта лечения и выполненные процедуры, но никакой общей картины… — Симптоматику, течение болезни и процедуры передайте для ознакомления Матрене. А мне нужен опрос! Возмущение боролось в Григории Домове с инстинктом самосохранения, и он с недовольным видом бухнул на стол целую стопку бумаг, победив желание кинуть ее прямо в меня. — Будете все перечитывать? — Обязательно! Не менее демонстративно забрав со стола всю кипу бумаг и кивнув молчаливой Марии, чтоб следовала за мной, я понес всю эту кипу Мише. Не самому же мне ковыряться в этой нудятине, верно?! — Он меня убьет, — с покорным судьбе видом констатировала Маша. — Не убьет. Пусть остынет пока… А будет доставать, скажешь мне, поговорю с ним о манерах. Оставив ее с Мишей перебирать показания заболевших, я подумал о том, что наверное стоит рассказать обо всем Сонину, но от этой мысли меня слегка перекосило, и я решил, что Миша и сам ему все расскажет, а нам пора заняться нескончаемой нежитью, одолевавшую лагерь сразу, стоило нам немного ослабить хватку. Тумак Ярых со своей нескончаемой энергией уже бегал туда-сюда и подначивал всех. — Лафа закончилась, хорош ковыряться в носу! Супостаты опять лезут со всех щелей. Чтоб им пусто было! Чего расселись? Устали, нет больше сил? Отдыхать — это домой к мамке. А здесь у нас война, гы! Слишком далеко от места дислокации мы не отходили, нашей задачей было лишь очистить территорию вокруг, и я то и дело поглядывал на Марию, сидевшую с Мишей на краю лагеря перед разложенными на камнях бумагами. Они были в зоне видимости, но разговора я не слышал, наблюдая лишь за оживленной жестикуляцией, сменяющейся почти неподвижным чтением. Когда начало темнеть, к нам со всех сторон протянул свои щупальца влажный, вязкий туман, видимость сильно ухудшилась, и с неповоротливой и вроде не опасной нежитью стало бороться сложнее. Я перестал видеть даже Орла в двух шагах от себя, но зато отчетливо слышал его проклятия, так как стрелять в таких условиях он больше не мог. К тому же стало заметно холоднее, и даже мне, не любящему жару, было зябко и неуютно. Погоняв нежить еще часа два и решив, что достаточно проредили ее ряды, мы отступили к лагерю, потому что сражаться дальше в таких условиях просто не было смысла. Наше место заняли похрюкивающие астральные бесы, которые подадут знак в случае реальной опасности. Вот уж не думал, что когда-то буду рад существованию этих мерзких тварей. — Ну, как успехи? Нашли что-нибудь? — Сложно сказать, — поднял голову Миша. — Никакой закономерности в показаниях заболевших я не нашел, разве что… Здесь четыре раза повторяется одно имя от разных пациентов — некто Игнатий предположительно Чернов. Может это ничего и не значит, но других зацепок у нас просто нет! Он подал мне несколько страниц, исписанных ровным почерком с почти печатными буквами. Первая страница была о какой-то Людмиле Бобровой: раса, пол, возраст, симптомы, а затем странный текст, похожий на бред. «Тени кружат… Танец… Танец смерти! Кровь, кровь повсюду… А-а-а! Нет! Не хочу! Уйди, уйди, проклятая! Не дамся!». — Это что? — А это и есть показания. Дословно. Ниже читай, вот, Олег Бедов. «Проваливай в астрал, шавка Нихазовская. Дай помереть спокойно! Что тебе надо? Оставь меня! Мразь! Разыщу на том свете и голову скручу! Чернов — сволочь! Свалка была в руинах, он меня и зацепил. Прости, говорит, на скелета замахнулся, сам ты мне под руку подвернулся. Урод слепой! И рана-то не велика. Смешная рана! Порез всего! Что ж она горит-то так? Нутро все выворачивает. Игнатий — ублюдок… Доберусь до тебя… С того света достану!». — Экспрессивненько! — Вот еще — Игорь Богатырев. «Ранили меня. Костяшки проклятые! Обе ноги перебиты. Там бы погибель моя и была на Костяном холме. Но Игнатий Чернов — он вытащил меня, на плечи себе взвалил и говорит: «Терпи, брат, спасу». Потом провалился я во тьму, очнулся уже здесь, все говорят: «Хана тебе, допрыгался, мор это». Что за мор? Сколько мучиться осталось? То мне невдомек. Вы это… Разыщите Игнатия, передайте ему мою благодарность. Ведь спас он меня, как есть спас!». — Ну вот же, он пытался кого-то спасти! — Еще Елену Милову прочти. Это из свежих записей. «Ох, не знаю… не знаю… Мы бились четыре дня, взяли Гиблый угол. О! Что это был за штурм! Легендарный! И ни единой царапины на мне… Так везло! А потом в лагере вечером… Игнатий Чернов… Пойдем, говорит, прогуляемся… Не все ж воевать! Ох… А под утро встать не могу. Темнеет в глазах. Что это со мной? Помогите мне! Помогите… О-о-о…». — Кем бы ни был этот Игнатий — не могу его осуждать, — усмехнулся я. — А кто это кстати? — Это из ваших! — сказала Маша. — Пришел вместе с вами, чтобы заключить союз… Эх, я была против этой затеи! Кто имя Нихаза хоть раз в сердце принял — от того добра не жди. Нет у темного бога правил, кроме одного — убивай и предавай! — Подожди, подожди! А вдруг он тут совсем не причем? Ты сама о нем что-то слышала? Может как о нем другие больные говорили? — Нет, Григорий не особо подпускал меня к больным, — покачала головой Маша. — Нужно найти этого Чернова и призвать к ответу. Да осветит Сарн нашу дорогу! — Я этим займусь, но что-то мне не верится, что он причастен к происходящему. — Свет поможет нам найти правильный путь! Он защитит нас в эти темные времена. — Угу. — Мне нужно вернуться к больным, иначе Григорий… — Если будет доставать — скажешь мне. Маша кивнула, но на ее лице были лишь грусть и покорность, и я понял — ничего она мне не скажет. Мы проводили ее до лазарета, потому что хотели встретиться с Матреной и Лизой — вдруг они тоже нашли что-то интересное в записях Домова, и надо узнать, как там дела у Лба. Почувствовал неладное я еще на подходе. Матрена стояла на улице и создавалось впечатление, что ей не хватает воздуха. — Что случилось? — выдохнула Мария, обеспокоено вытягивая шею и глядя на вход в палатку, словно ждала, что оттуда сейчас вылезет что-то страшное. — Все становится хуже. У нас еще пятеро заболевших и две смерти! — произнесла Матрена. — Где Лоб? — быстро спросил я. — Я выставила его из лазарета, как и остальных раненых, тут слишком опасно! Заболевшим хуже и хуже, и я не знаю, чем им помочь! Не понимаю, что за болезнь, как ее лечить… — А записи Домова ты читала, тебе это сказало о чем-нибудь? — Прости, у меня не было на это времени. Я мечусь от одного больного к другому и… — Понятно. Скажи, среди больных есть человек по имени Игнатий Чернов? Скорее всего это кто-то из наших. Матрена удивленно вскинула на меня глаза. — Почему ты спросил? — Это наша единственная ниточка. Есть вероятность, что именно он заражал всех болезнью, просто находясь рядом. Нельзя подходить к нему слишком близко, пока все не выяснится. — Что ж, если так, то больше он никому не навредит, — вздохнула Матрена. — Он только что умер. — Как? — ахнула Маша. — Мертв?! О нет! Как же так? И что же теперь делать? — Очевидно, изолировать его труп от остальных живых и мертвых, — сказал Миша. — Игнатий — и есть орудие Нихаза, я в этом уверена! Выполнил свою черную миссию и ушел. Как же мы теперь это докажем? Или опровергнем? Ох… Мария, прижав ладони к лицу, юркнула в палатку, а я вдруг почувствовал острое желание вытащить ее оттуда и не подпускать на пушечный выстрел. — Лиза тоже не читала бумаги Домова? — спросил Миша, и у Матрены сделалось такое лицо, что у меня внутри что-то перевернулось. Мы стояли несколько мгновений в молчании, потому что никто не решался сказать что-то еще, подозревая самое страшное. — Она жива? — выдавил я наконец с таким трудом, будто к моему языку были привязаны гири. — Да, да! Только ее состояние вдруг резко ухудшилось… Я еще утром заметила, но она все отрицала, и я списала все на усталость, — проговорила Матрена, и сокрушенно покачала головой. — Я должна была сразу разобраться, я же лекарь! Как я могла не понять… Орел и Миша синхронно сделали шаг вперед, Орел, чтобы обнять Матрену, Миша же скрылся в палатке. — Подожди, там опасно… — дернулась было за ним Матрена, а потом схватила меня за рукав, потому что я тоже направился вслед за Мишей. — Хотя бы ты не ходи. Все и так сложно, не добавляй мне работы! Звучало убедительно, но теперь я не знал, куда себя деть, и от этого бессилия захотелось кого-нибудь убить. Я заметил Семера Хнефа и зашагал к нему, еще толком не зная, прибить его или ввести в курс дела. Хотя он и так в курсе всего, просто не собирался делиться этим с нами. От его скорбного покачивания головой после того, как я сообщил ему о том, что все знаю, у меня прямо-таки зачесались руки. — Мне кажется, нам пора кое-что прояснить относительно эпидемиологической обстановки в лагере и вашей честности. — Милостью Сарна, мы делаем все возмо… — Вы делаете недостаточно! — Хорошо, давайте соберемся и все обсудим, если будет угодно. — Угодно! Здесь, через десять минут. И пусть Домов тоже придет и расскажет о своих медицинских успехах! — Григорий сейчас слишком занят поиском… — Да плевать мне, чем он там занят!!! У него было достаточно времени если не найти лечение, то хотя бы объясниться! Если через десять минут его не будет на этом месте, я его сам приволоку! Вряд ли моя угроза была такой уж страшной, ведь в лагере мы были в меньшинстве, но Домов все же явился — недовольный и наглый. Хнеф все еще изображал скорбь. Я же старался держать себя в руках и сохранять хотя бы видимое хладнокровие. Молчавшие генерал Громов и Тумак Ярых словно бы не вполне понимали, зачем их сюда позвали, но к ним было меньше всего вопросов, и в этот момент они раздражали меня значительно меньше, чем Артем Сонин с его усами на сосредоточенно-спокойном лице. Ну просто сама невозмутимость! — Ну что тут сказать? У меня три новости: одна плохая, другая очень плохая, и третья — хорошая, — заявил Домов. — Какую вы хотите услышать первой? — Плохую. — Мрут как мухи! Все, кто болеет, умирает! Очень плохая — их Искры бесследно исчезают. — А хорошая? — осторожно произнес Сонин. — Есть свет в конце туннеля. Посмотрите на меня внимательно, этот свет — я. Гениальный диагност, чье имя гремит по всему Сарнауту. Точнее, по тому, что от него осталось. А это значит, что рано или поздно я найду ответ! — Да, ситуация непростая, — быстро сказал Хнеф, потому что воздух вокруг нас как-то резко накалился. — Мария боится, что все это происки Нихаза. Для того он вас, мол, и присылает сюда с наказом о перемирии. А на самом деле силы наши подточить хочет. — Не думаю, что это так. — Я тоже не уверен… Я — патриарх. Я умею читать в сердцах людей, а потому вижу: вы стремитесь к Истине. Не той, которую на блюдце поднесут как единственно верную, а той, которую душой и сердцем принять можно. Мы, верные слуги Сарна, единственные хранители этой Истины на аллодах! Мы — светоч, вы — неразумные мотыльки. Это перст судьбы указывает вам путь сюда. Не вы принесли мор, я это чувствую. Что-то иное случилось. Но что? — Есть одна мысль. Пообщался я тут с солдатней, послушал их рассказы… — проговорил Домов. — Вокруг что-то подозрительно много стало появляться восставших драконидов. То есть не обычных живых существ, а поднятой нежити. — Тоже мне, открытие, — фыркнул я. — И вот какую гипотезу я выдвинул, — не обратил он на меня внимания. — А не связано ли это с нашим мором? Только подумайте. Будь я некромантом, что бы я сделал? Всех вас, кто от мора полег и без Искры остался, в зомби послушных бы и превращал. Многие, кстати, и не заметили бы разницы. Что так мозгов с куриное яйцо, что эдак. — То есть… Болезнь — дело рук какого-то некроманта? — уточнил я. — А Искры умеревших куда в итоге деваются? — наморщил лоб Сонин. — Вот-вот! В правильном направлении мыслите. Я вам уже говорил, что я великий диагност? Так вот. То была гипотеза, а сейчас будет диагноз. Дело совсем не в простом заражении. Болезнь не просто убивает, а устанавливает над Искрами контроль и уносит их куда-то! Я кое-что изучил, покопался в архивах, сопоставил… Короче говоря! Знаете, что мне все это напомнило? Тэпа! Все это очень похоже на чуму Тэпа. Вполне возможно, что мор Блуждающего острова и чума Тэпа — это одно и то же. — А Искры… Здесь же есть Пирамида Тэпа? — осенило меня. — Их захватывает Пирамида Тэпа — вот куда они исчезают! Все автоматически посмотрели на Семера Хнефа — именно его раса полностью вымерла от этой болезни. Казалось, что он находится то ли в ступоре, то ли в полной отключке от этой информации — во всяком случае никаких признаков жизни он не подавал, стоя, как истукан. — Что ж, — бодро воскликнул Сонин, стерев с лица секундное замешательство. — Это означает, что погибшие могут воскреснуть. Все погибшие! Ведь Зэм как-то воскресли — и это случилось еще до появления Дара Тенсеса. — Воскресли, — кивнул я, — пролежав в могилах больше двух тысяч лет. Если это обязательное условие — то я не согласен. — В современной истории были случаи заражения чумой Тэпа? — подал голос генерал Громов. — Я о таком не слышал, — качнул головой Домов. — Но в любом случае, я не думаю, что лекарство существует. Зэм не смогли найти его в свое время, так что, друзья мои, я вас поздравляю — скоро мы все умрем! Хотя, возможно, кто-то из нас и сможет воскреснуть. Правда для этого нам нужно найти место, которое притягивает Искры! Вот если бы могли как-то проследить за ними… Может намеренно вытащить чью-то Искру из тела? Это мне раз плюнуть — дам глотнуть настоечки одной, и все, готов клиент, уже остывает. Вот только обратно-то в тело я Искру не верну… — Может поговорить с вашим штатным патологоанатомом, эксгуматором-любителем? — прервал я его размышления. — Я о Номархе Анкхе говорю. Он, кстати, тоже говорил, что такое количество нежити наверняка как-то связано с Тэпом. — Хм! А ведь Анкх как раз ищет способ выпустить Искру из тела и потом так же вернуть ее обратно… — Я не об этом! Вернуть Искры в наши тела сумеет любой жрец. — А в наши? — наконец очнулся Семер Хнеф. — А что будет с вашими — мне все равно! Вы свой выбор сделали, — нагло отрезал я. — Анкх сшил свое пугало из местной нежити, и пытался вдохнуть в него Искру и разум, чтобы узнать побольше об этом месте! Если ему это удалось, то быть может этот монстр расскажет, как попасть в Пирамиду Тэпа и освободить плененные Искры? — Согласен. С учетом того, что лечения нет, самое время позаботиться об Искрах! Я немедленно должен встретиться с Анкхом! — провозгласил Домов, развернулся и бодро зашагал в свой лазарет, словно Номарх Анкх ждал его там. После его ухода повисла пауза. — Кх-кхем, — неловко прокашлялся Тумак. — Мор — это нам сейчас некстати. У нас впереди Дворцовая площадь! Разведка докладывает, что червемордые и ящерицы наши недоделанные уже готовы выступить друг против друга. Не время нам сейчас помирать! Вот отвоюем Врата, и тогда уж… — Пока мы еще живы — будем бороться! — яростно воскликнул Хнеф, сверкнув глазами. — Не жалеть сил! Обагрим своей кровью алтарь победы и дорога к порталу будет свободна! Ни шагу назад! Во имя Сарна! Все, кто нашел в себе смелость встать под наши знамена! Только вместе, только объединив усилия, мы одержим победу! Я подумал, что если в Сарнауте когда-нибудь проведут соревнование по пафосным изречениям — Хнеф станет абсолютным чемпионом. Ему бы в Комитет — лозунги писать, вот Рысина бы обрадовалась такому ценному таланту! — Но чтобы никто не помешал нам раскатать врагов в тонкий блин, надо продолжать зачищать окрестности, — немного снизил градус напыщенности Громов — Да, я понимаю, что уже оскомину набили эти неупокоенные и мы тратим на них много сил, но останавливаться нельзя! Иначе они заполнят тут все и задавят нас количеством. — Согласен. Повлиять на ситуацию с болезнью мы не можем, а попытка захвата Врат в Мертвый город может начаться в любой момент, — кивнул Сонин. — Нужно постоянно находиться в полной боевой готовности, чтобы сразу, не теряя времени, выдвинуться к Дворцовой площади, как только потребуется. — Да хранит нас воля Всеблагого Сарна, да направит стопы наши Истинный Свет! И да не собьемся мы во тьме закатной на краю мира, и да обретем дорогу к Истине! — вставил свое традиционное слово Хнеф и на этой возвышенной ноте совещание закончилось. Я, пребывая в своих мыслях, побрел, куда глаза глядят, и ноги сами привели меня к медицинскому шатру. Поколебавшись, я все же заглянул внутрь. Тут как будто стало гораздо мрачнее, чем когда я был здесь утром. Я видел много больниц, но мысли о чуме придавали этому месту какую-то особую, гнетущую атмосферу. Зловещая тишина давила на мозг, воздух казался сырым и тяжелым, а от зажженных свечей словно становилось еще темнее - как в ужасном сне. Сколько всего больных находилось внутри мне не было видно, потому что их отделяли друг от друга подобия ширм, но Лизу я заметил сразу: она — бледная, уставшая, с запавшими глазами — лежала на подстилке почти у самого входа. Странно, что возле нее никого не было. — А где Миша? — автоматически спросил я. — Вместе с Матреной штудирует записи Домова. К ним кажется и Орел присоединился. Не думаю, что он умеет читать, но… — Выглядишь лучше, чем я думал, — сказал я, сев возле нее на землю. — Санников, я тебе говорила, что комплименты — это не твое? — слабо улыбнулась она. — Ну прости, я старый солдат и не знаю слов любви, — отзеркалил я ей ухмылку. Она прикрыла глаза, словно набираясь сил, и мне стало жутко. Чума Тэпа неизлечима, а Искры поглощает Пирамида… Я попытался не выдать свое состояние ничем, ведь Лиза маг разума и сразу поймет мой страх, но контролировать это было невозможно. — Мне кажется, я умру, — вдруг сказала она, не открывая глаз. — Знаешь, до того, как ты пришел, мне было до ужаса страшно. — Это вроде бы один из симптомов болезни, — проговорил я, не зная, что еще сказать. — Панические атаки… Но, Зизи, мы обязательно что-нибудь придумаем! — Конечно, — она открыла глаза и серьезно посмотрела на меня. — Не знаю, как это у тебя получается, но что бы не случилось, ты же всегда как-то выкручиваешься. Так странно… твоя интуиция иногда лучше любого плана… Учти, если ты когда-нибудь припомнишь мне эти слова, я буду все отрицать и ссылаться на болезненный бред! — Учту. Ты поспи, тебе нужно отдохнуть. — Ник, я давно хотела тебе сказать… — О, нет, только не прощальная речь! — Нет, не прощальная, — снова едва улыбнулась она. — Я хотела сказать, что понимаю, как тебе сложно. Тебе кажется, будто ты не можешь вывезти все то, что на тебя свалилось, ты запутался и не знаешь, как выбраться. Но это не так! Ты еще не понимаешь этого, но ты нечто большее, чем просто человек с хорошей интуицией. — Знать бы еще, откуда это у меня, — проговорил я, чувствуя, как внутри все переплетается и запутывается еще больше. — Когда-нибудь ты во всем разберешься. Скажу тебе один раз и больше не повторю даже под пытками! Я верю в тебя всегда, даже когда ты сам перестаешь в себя верить. А теперь иди, пока я тебя не заразила. Тебе ведь еще меня спасать… Она отвернулась и закрыла глаза. — Я найду выход, Зизи. — Как всегда, — пробормотала она еле слышно, будто в полудреме. Я поднялся на ноги и осмотрелся. Слова Лизы не добавили порядка в моей душе, где давно уже царил хаос, но придали решительности. В чем-то она права. Темнота перестала быть для меня опасной в тот момент, когда я научился доверять не глазам, а инстинктам. Тогда я смог сражаться в ней так же легко, как при свете дня. Но ведь и сейчас я тоже в темноте! Пусть мои глаза видят, но я в темноте — не знаю, где мой враг, не понимаю, куда двигаться. — Значит прем по наитию, — пробормотал я и, заметив Григория Домова, спешно собирающего вещи в дальнем в конце шатра, зашагал к нему. — Сколько у Лизы времени? — О, Лиза ди Вевр, — на минуту задумался Домов, — трудно сказать, кто-то держится несколько дней, кто-то сгорает за считанные часы. Тут не угадать. Да и какая разница? Итог все равно один. Я вообще считаю, что мы все уже заражены в той или иной степени, и умрем в течение недели, максимум — двух. Но я вам этого не говорил! Не хочу стать причиной паники. — Вы возвращаетесь в основной лагерь? — Нет. Номарх Анкх сейчас в Болотном проулке, исследует пещеру с осколками черного камня Тэпа, которую охраняли червелицые. Я направляюсь туда… Так. Времени у меня мало, придется идти налегке… Жаль, не на чем перевезти документацию… И образцы придется оставить… Он рассеянно осмотрел захламленный стол, решая, что еще засунуть в огромный, походный рюкзак, заполненный уже доверху, схватил два каких-то толстых свитка, подумал, и с сожалением положил обратно. — Я иду с вами. — Нет! Хотя… Домов поднял глаза и осмотрел меня не менее внимательно, чем свой стол. — Я собирался идти один, так быстрее и никто не сбивает с мысли… Но, пожалуй, вы мне подходите. Но знайте — если устанете и начнется отставать, я вас ждать не собираюсь, молодой человек, и уж тем более нести на себе! Понятно?! Домов, годившийся мне даже не в отцы, а в деды, грозно ткнул пальцем мне в грудь, и я покорно согласился, что буду тащиться за ним из последних сил. Объясняться с Орлом, Мишей и Матреной не хотелось, но предупредить о своих планах было необходимо, и поэтому я пошел на поиски Лба. Погода стремительно портилась. Пахло дождем, тучи над головой, сначала походившие на куски грязной ваты, окончательно затянули небо сплошным черным покрывалом. Зажженные тут и там факелы немного разгоняли тьму и согревали воздух, но их света и тепла не хватало, чтобы сделать это место хоть сколько-нибудь уютней. Лба я разыскал у костра под навесом, сооруженным из еловых лап, выглядел он значительно лучше, хотя и заметно прихрамывал, подбрасывая ветки в огонь, от которых шел приятный запах хвои. — …Вот как-то так. Скажешь остальным, когда я уйду, хорошо? — Сам чего не скажешь? Боишься, отговаривать будут? — И это тоже. А еще не хочу, чтобы кто-то напросился со мной. Матрена не оставит попытки вылечить Лизу, а Миша и Орел… — я запнулся, прежде чем продолжить, — врач демонопоклонников считает, что мы все заражены и все равно умрем. А вот воскреснем ли — неизвестно. — Да, пусть рядом друг с дружкой будут, так правильно, — закивал Лоб. — Я должен был пойти с тобой… Проклятая нога! Все никак не заживет. — Пригляди тут за всем, пока меня нет, ладно? И вырви Сонину усы, если будет возникать! — Договорились. — Ну, бывай, еще увидимся… Я пожал Лбу руку и зашагал прочь, не оборачиваясь. Мы точно еще увидимся! Просто не можем мы вот так глупо умереть от чумы Тэпа на пороге Мертвого города и сокрытой в нем тайны, к которой так долго прокладывали путь! Слишком нелепый конец для такого масштабного Спектакля. — Куда-то собрался, товарищ Хранитель? Вот только тебя сейчас и не хватало! Я повернулся и с вызовом уставился на Артема Сонина, который не менее вызывающе прожигал взглядом меня. Может выдрать его усы самому? Зачем делегировать кому-то столь важное дело?.. — Ухожу по делам. Какие-то проблемы? — Никаких, кроме той, что нам возможно вот-вот выступать к Дворцовой площади. — Удачи! Я развернулся, чтобы уйти, но Сонин схватил меня за плечо, и мне даже пришлось, прикрыв глаза, начать отсчитывать про себя секунды, чтобы не сделать никаких резких движений. — Ты нужен здесь, — произнес он вполне спокойно, почти даже миролюбиво. — Руку убери! — Домов сказал, что ты уходишь с ним. Я предложил ему выбрать кого-то другого, но он уперся рогом. Что ты ему пообещал? — Пообещал не отставать. — Ценю твой юмор, но мне не до шуток. Сейчас не время, майор, если мы потеряем Дворцовую площадь… — Ты же сам говорил, что не веришь в существование портала в Мертвый город! — А если я ошибся? — А если мы сдохнем еще до штурма? Ты может еще не понял, но все несколько серьезней — наши Искры не вернутся к телам и мы не воскреснем! Сонин сделал шаг назад, обдумывая сказанное — словно отступая для перегруппировки сил. — Мы можем собрать отряд, который займется поиском Пирамиды, или что там от нее осталось… — произнес он. — Мы даже можем отправить сообщение в Незебград, чтобы они в случае нашей смерти пришли и перевернули тут все, ведь дальше этого острова наши Искры наверняка не улетят! Сейчас главная цель — это Врата, и ты должен быть здесь! — Слушай, — я сделал глубокий вдох, чтобы отрегулировать настройки голоса до менее агрессивной волны. — Все это время я старался не быть для тебя занозой, и сейчас самое время проявить ответную любезность! Сделаем так: ты занимаешься штурмом Дворцовой площади и подчищаешь дыры за генералом демонопоклонников, а я иду с их врачом на поиски Пирамиды Тэпа. И когда ты свалишься перед Вратами от чумы — я благородно освобожу твою Искру, чтобы ты воскрес и в подробностях доложил Рысиной о моих проступках! — Я… — Прибереги громкие слова для Хнефа, он такое любит. А я уже все решил. Не отнимай мое время! Если Сонин и хотел мне что-то еще сказать, слушать я его не стал. Григорий Домов ждал меня на краю лагеря, не забыв отчитать за долгие сборы, и тут же всучил мне огромный, тяжелый мешок, в котором что-то весело позвякивало при каждом шаге. Я постарался идти спокойней, чтобы не шуметь - впереди лежала узкая дорога между скал, окутанная тьмой и туманом, и оповещать округу о нашем присутствии было неразумно. Меч держал наготове, не особо рассчитывая, что мой спутник способен себя защитить. Однако, смелости ему не занимать! Не успели мы отойти и на сотню метров, как нас догнала Мария. — Подождите! Подождите меня! Можно мне с вами? Пожалуйста, — прошептала она, запыхавшись. Я был уверен, что противный дед не согласится, и даже успел огорчиться — от такой компании я бы не отказался, но Домов неожиданно кивнул головой. — Мне казалось, мы идем налегке и максимально быстро, — удивленно сказал я. — Хочешь, чтоб я отправил ее назад? — Нет! — Вот и помолчи! — рявкнул Домов, и зашагал вперед с неожиданной для его возраста энергией. Я улыбнулся Марии и кивком головы предложил идти рядом со мной. Небо все-таки разразилось дождем, но его шум избавил нас от необходимости что-то говорить. Промокший, но довольный тем, что не нужно выслушивать ничего о Сарне, чуме и происках Нихаза, я шел за Домовым в темноту, наполненную блуждающей нежитью, а может и чем похуже, и иногда поглядывал влево — на испуганный, но все равно сосредоточенный профиль Маши. И почему-то от ее присутствия мне становилось чуть теплее в эту холодную ночь. Глава 27 Открыть запись

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 25. Четыре бесконечных дня — Сарнаут стареет и разваливается на куски, наш мир летит навстречу своей погибели. Это очевидно. Это наша судьба. Но на осколках былого величия продолжается смертный бой, и мы не имеем права его проиграть, — патетично шептала Мария Заветина, склонившись над телом умирающего молодого парня. Он почти не слышал ее. Его глаза закатились, а из горла вырывалось тяжелое, рваное дыхание. Маша держала его за руку, но даже это он вряд ли ощущал. Искра покидала его тело, и вскоре он затих. Я пытался вызывать в себе жалость к демонопоклоннику — он был юн и вряд ли успел так уж сильно нагрешить, но мысль о том, сколько бед натворила их братия, не покидала меня. Успел ли он пожалеть, что вступил в ряды демонопоклонников? Маша какое-то время еще сжимала его руку, а потом закрыла ему веки и натянула капюшон на молодое, бледное лицо. В ее глазах я заметил слезы, одновременно и трогающие, и злившие меня. — Вы пробовали воскрешать кого-нибудь? — спросил я. — Сыны и дочери Сарна не пользуются даром Тенсеса, низким и бесчестным, — воскликнула она, наверное желая сделать это резко и уверенно, но ее голос дрожал. — Дар, кхм, «Света»… во что он превратил нас всех? Аллоды никогда уже не будут прежними, ведь если смерти нет, то значит, все позволено! Мы выше этого и благородней. Мне было что на это ответить, но зачем? Если демонопоклонникам нравится умирать «благородно», то кто я такой, чтобы им мешать? Кто-то тронул меня за плечо и, обернувшись, я увидел Матрену. — Среди наших нет необратимых потерь. Одного я скоро воскрешу, и есть еще несколько раненых, но ничего критичного. — А-а… — начал я и кинул вопросительный взгляд на мертвого парня и все еще сидевшую возле него Марию. Матрена скорбно поджала губы, из чего я сделал вывод, что у демонопоклонников все не так радужно. Что-то их обожаемый Бог не слишком помогает своим приверженцам. Неожиданную атаку джунских големов мы отбили, но нам пришлось сделать продолжительный привал, чтобы подлечить раненых. Генералу Громову сразу сообщили обо всем случившемся, но к сожалению он не мог послать никого к нам навстречу, так как любое ослабление Дозорной башни могло привести к ее потере, а это обернулось бы для нас если не катастрофой, то что-то около того. Таким образом дорога, которая должна была занять один день, растягивалась на как минимум два. Матрена и Лиза были заняты помощью раненым. Орел собирал и чинил свои стрелы, Миша, неожиданно найдя общий язык с Артемом Сониным, обсуждал с ним дальнейшие планы, мы же со Лбом просто охраняли наш временный лагерь. Периодически я слышал молитвы Хнефа, превращающиеся в возмущенный ор и проклятья. Тумак Ярых старался не попадаться ему на глаза, что было сложновато, учитывая рост и габариты орка. — Умирать раз за разом. Возрождаться и вновь погибать. День за днем! Долго и мучительно! Испытывая невероятные муки! Вот какой судьбы заслуживают эти предатели! Клянусь, они будут молить о пощаде, они будут мечтать о покое, как о величайшей милости Создателя. Но они не заслуживают снисхождения. Как не оказывали они его и нам, детям Сарна! — заметив меня, Хнеф строго сверкнул в мою сторону искусственными глазами, как бы предупреждая, что возражать лучше не стоит. — Уверен, червелицые дрогнули! Наша победа близка! Пусть прикрываются своими ходячими погремушками, но наши бойцы воспрянут духом, во имя Сарна! Никому нас не остановить! — Конечно, конечно, — закивал я. — Голиафу сообщили, что мы не успеваем прийти к Дозорной башне в срок? — Да, я уже отправил ему донесение, что благодаря храбрым и решительным действиям нашего отряда, удалось одержать победу! Вообще-то, демоны читать не умеют, но поверхностные мысли и вложенные в них эмоции воспринимают отлично. Но нам нельзя медлить! Чем быстрей мы выбьем червелицых и драконидов, тем быстрей сможем прорваться к порталу в Мертвый город! Я снова закивал, чтоб поскорее отвязаться от Хнефа. Пустые слова. Пафосом и молитвами никаких червелицых с драконидами не победить. Вечером ко мне виновато, бочком, подошла Мария. — Извините… за то, что была с вами слишком резка днем, — произнесла она не поднимая глаз. — Э-э-э… — все, что ответил я, даже не сразу поняв, о чем речь. — Хоть мы и не считаем Дар Тенсеса благом, мне все равно не следовало грубить, ведь вы помогаете нам. Я подумал, что у меня на аллоде даже белки пищат грубее, но вслух произнес: — Бессмертие — мощнейшее оружие. — Вы правы. Кто владеет им, тот владеет миром. Поэтому мы вынуждены искать свой путь. — Какой? — Путь, который дарует жизнь, но не обесценивает смерть. — Клонирование, — поморщился я, вспомнив, как лично уничтожал бесконечные тела Гурлухсора в городе Демонов. — Не нужно бояться этого! — поспешно сказала Маша, заметив, как меня передернуло. — Мы не пытаемся, как Тенсес, перекроить суть вещей, мы всего лишь копируем природу в ее всеблагой мудрости, которую заложил сам Сарн. — Этот путь не кажется мне более достойным, уж извини. — Почему? Вспомните гибберлингов — ведь они рождаются не меньше, чем по трое! Что это, как не естественное клонирование? Мы учимся у природы, мы подражаем ей. Насколько это удобней — копировать тела, чем ждать, пока женщина в муках родит их на свет, а потом еще и выкормит… — И когда вы снова начали клонировать тела? — перебил я. — Наш метод требует больших усилий, а технология частично утеряна… Но я уверена, что совсем скоро мы все восстановим и создадим новые тела, вдохнем в них Искры, и наши павшие братья и сестры вернутся к нам! Пожелать удачи, пусть даже из вежливости, у меня язык не повернулся. Тэпу удалось воскреснуть в каком-то теле. А Нихаз говорил, что и червелицые смогли воскресить Зака. И если это правда, то быть может другим тоже скоро удастся этот фокус. Я так и не узнал, какие потери понесли демонопоклонники, потому что меня никак не задевала эта информация, а строить из себя соболезнующего праведника мне казалось глупым. К Дозорной башне мы смогли выдвинуться только на следующий день. Дорога уходила куда-то вверх, туман рассеивался, а на глаза все больше попадалось развалин древнего города. Местами мы даже шли не по земле, а по брусчатке, поднимались по ступеням и проходили под высокими крышами. Все были начеку, потому что ждали нового нападения. Но его не случилось. Мы явились на место глубоко за полночь, но зато без новых боев. Почему Дозорная башня называется именно башней я не понял, ведь это была просто каменная площадь без стен. Причем фортификация здесь хромала на обе ноги. Я даже удивился, как Громову удается удерживать это место, ведь я видел дыры в защите со всех сторон. Зато количественно представительство демонопоклонников внушало уважение: целая рота бойцов, к которым теперь еще добавилось подкрепление в нашем лице. Здесь были и демоны, умеющие находиться вдали от астрала, но меня они сторонились — сначала я подумал, что мне это показалось, но спустя время понял, что нет. Главный же сюрприз нас поджидал утром. Поскольку пришли мы поздно, и еще потратили кучу времени, чтобы устроиться, ни о каком высыпании речи не шло, потому что ни свет, ни заря всех разбудил невозможный, просто мозговзрывательный хор цикад, напоминающий мне ехидный смех. Дозорную башню окружали сосны, с веток которых раздавалось громогласное и непрерывное «хи-хи-хи-хи-хи…». Даже в джунглях Асээ-Тэпх не было так шумно! — То есть вот это правда самое лучшее место для лагеря? Серьезно?! От недосыпа у меня болела голова и настроение было соответствующим. — Это единственный относительно ровный участок нужного размера в этой стороне. К тому же Громов успешного его удерживает, так что не вижу причин для критики, — откликнулся Миша — такой раздражающе бодрый и подтянутый, будто спал восемь часов на мягкой постели. — Лучше бы мы сидели в болоте на камнях, зато в тишине! — Сомневаюсь, что тебе бы понравилось на болотах, там комары. Но давай ближе к делу! Артем хочет устроить военный совет. Нужно еще раз все обсудить. — Артем… — поморщился я. — Вижу, вы с Сониным нашли друг друга. — Я знаю, что он тебе не нравится, но у него разумные мысли. — Не друг ты мне больше. — От демонопоклонников будут Хнеф, Громов и Тумак. От нас тоже трое — мы. — Ты, Сонин и его усы? — Я, Сонин и ты. Поднимайся, Ник. И настройся уже на рабочий лад! На военном совете я узнал, что на болоте войско Голиафа атакуют в основном червелицые, точнее — големы, которых демонам очень трудно засечь, ведь те неживые. Сами червелицые тоже периодически выползают на свет в доспехах, позволяющих им находиться на поверхности. С этой стороны на Громова наступают в большей степени дракониды и дрейки, с которым нам и предстоит столкнуться при продвижении на север. — Зачем распыляться и атаковать сразу в двух направлениях? — спросил я. — Почему нельзя сосредоточить все силы вместе и наступать с одной стороны? Тогда мы точно прорвемся к Дворцовой площади. — Затем, что на Дворцовой площади дерутся червелицые и дракониды, и между ними пока паритет! Если мы атакуем только с одной стороны, тогда невольно поможем кому-то из своих противников. Пойдем справа — оттянем на себя внимание драконидов, и за это время червелицые с легкостью захватят портал в Мертвый город. Соответственно, если атакуем только слева — то столкнемся с червелицыми, и зеленый свет загорится у драконидов. Нельзя, чтобы кто-то получил контроль над Дворцовой площадью! — Задача минимум сейчас сделать марш-бросок и закрепиться во-о-от в этом месте. Здесь захлебнулись уже три наши атаки! Недаром этот угол называется Гиблым. Но есть одно «но»! Стоит нам покинуть лагерь у Дозорной башни, как со всех сторон на освободившееся место начинает дуром лезть эта безмозглая, но все равно опасная нежить. У-у-у, проклятые порождения тьмы! — Да уж, застряли мы тут, ничего не скажешь. У нас уже руки опускаются мертвяков в капусту крошить. Отступать — нельзя, атаковать — невозможно… — Значит, нужно расчистить местность вокруг башни от мертвецов. Чем меньше нежити, тем больше вероятность успеха. Да пребудет с нами Сарн! Далее обсуждали построение, изучали точки на карте, откуда на нас могут напасть, рисовали схемы… а я сидел, стараясь абстрагироваться от невыносимого ора цикад, и думал почему-то про Асээ-Тэпх, про нашу вылазку на Паучий склон. Там, конечно, было значительно больше бойцов, да и на обсуждение плана меня не приглашали. Зато я точно знал, где свои, а где чужие: мы были добром, а Лига — злом. Так просто и понятно. Никаких метаний! А может просто из меня никудышный командир? Легко было тогда, когда я был солдатом и выполнял чужие приказы. Теперь же, когда мне дали право голоса, право что-то решить самому, меня трясет и шатает… Просто кивать и со всем соглашаться оказалось гораздо проще — трусливей, но проще. Когда совещание закончилось, у меня дико болела голова. Я с облегчением вышел из шатра на свежий воздух, но тут «хи-хи-хи-хи-хи» гремело гораздо громче. Я отошел к краю лагеря, надеясь найти место, где хоть чуточку тише, но его нигде не было. Через несколько минут меня зачем-то разыскал Артем Сонин — впервые за последнее время. Он подошел и совершенно неожиданно достал сигареты и закурил. Ну надо же! Идеальный человек-машина оказался не без вредных привычек. — Знаю, что не куришь, — произнес он, но на всякий случай вопросительно на меня посмотрел, и я отрицательно качнул головой. — От кого прячешься здесь? — Ни от кого. Эти цикады сводят меня с ума. — Да, раздражает, — Сонин выглядел спокойным, как удав, но может сигарета как раз и говорила о его раздражении? — До нападения големов на нас считалось, что в этой стороне орудуют только дракониды, а демоны и так чуют их приближение, поэтому шум им не мешает защищать лагерь. Как будто от этого мерзкое «хи-хи-хи-хи-хи» должно бесить меньше. Но я предпочел промолчать, и Сонин не стал развивать тему. — Что-то ты совсем притих, — сказал он через несколько минут, когда от его сигареты уже почти ничего не осталось. — Потому что мне все осточертело, — прямо ответил я. — И потому что я слабак. Сонин покосился на меня, полез за еще одной сигаретой, но передумал и спрятал пачку. — Я бы так не сказал. — Да? А я тут внезапно понял, что можно отмалчиваться в стороне, а потом, если что-то пойдет не так, успокоить совесть тем, что это все придумал не я, а значит и вины моей нет. Здорово, правда? — Ты слишком много рефлексируешь. — У меня есть повод, поверь. — Да, я знаю… — Да ничего ты не знаешь! Зачем ты пришел сюда? Если поговорить по душам, то ты выбрал не того собеседника. Мы не друзья и никогда ими не станем. — Почему? — По кочану. Можешь отрапортовать Рысиной, что никаких тайных планов за пазухой я не вынашиваю. Сонин все-таки достал сигарету. — Зря ты так, — сказал он разочарованно и снова закурил. Вот теперь мне действительно показалось, что он не спокоен. — Какое у тебя звание? — решил я все-таки спросить. — Прикидываешь, насколько далеко можешь меня послать? — Не увиливай от ответа, если надеешься на откровенность. — Хорошо, — кивнул он. — Мы с тобой в равных званиях, и да — я служу Комитету Незеба. Но я здесь не для того, чтобы тебя пасти. Я слежу за ситуацией в целом. Так нормально? — Сойдет. — Теперь ты. — Что я? Детали моей биографии не являются секретом. — Меньше всего сейчас меня волнуют детали твоей биографии. Что ты думаешь обо всем этом? О Мертвом городе, о вратах, которые якобы туда ведут. — А что я должен о них думать? — искренне удивился я. — Я же ничего не знаю! Или ты мне хочешь что-то сообщить? — Мне известно не больше, чем тебе. Но есть соображения. — Тогда порази меня. — Я думаю, что эти врата на Дворцовой площади — такая же пустышка, как и те, что были на Фронтире, — сказал он не моргнув глазом. Что ж, поразить меня ему удалось. — Аргументы? — Нихаз отправил нас на Фронтир — остров, на котором есть врата в Мертвый город, и на котором дракониды и червелицые дубасят друг друга. Мы добрались до врат, прошли через них… и теперь мы снова на острове, где есть врата в Мертвый город, и где дракониды и червелицые дубасят друг друга. Что изменилось? — Теперь с нами демонопоклонники. — Этот не тот результат, на который мы рассчитывали! — Похоже, режиссер любит длинные спектакли… — протянул я, пожав плечами. — Ты прав, мы не продвинулись, а как будто даже откатились назад, но… Слушай, Нихаз говорил, что готовил в Мертвом городе приманку для Сарна. — Ну. — И это что-то настолько важное, что повелись и джуны-червелицые, и последний Великий дракон со своей драконской братией. Они даже решились предать Нихаза ради этого! Получается, мы должны помешать червелицым и драконидам добраться до Мертвого города, а прихвостней Сарна наоборот — доставить до места, чем мы сейчас и занимаемся! Ведь для Сарна все это и затевалось, правильно?! — Так-то оно так, но подумай вот о чем: зачем делать приманку тому, кто и так заточен в тюрьме? Повисла тишина. Сонин бросил на землю сигарету и растер ее ногой. — Существует ли вообще этот Мертвый город? — спросил он и зашагал прочь, не дожидаясь ответа. А его вопрос так и остался висеть передо мной красной тряпкой. Не знаю сколько бы еще я размышлял об этом, если б ко мне не пришла Фея. Именно пришла — командирской, хотя и чуть шатающейся походкой, словно пьяный генерал. — Ты что, объелась цикад? — спросил я. — Кар! — ответила она и брякнулась передо мной оттопыренным пузом к верху. Ну хоть кому-то хорошо. — Надеюсь, это твой способ немного облегчить мои страдания, а не просто обжорство. Сорока смешно подрыгала лапкой, но не проснулась. Я взял ее на руки, засунул себе за пазуху и пошел досыпать. Этот день обещает быть сложным. Сложности начались ближе к вечеру. После вчерашнего нападения големов Громов выставил охрану вокруг Дозорной башни, но все равно никто особо не ждал атаки червелицых, так что усердствовать с патрулем не было смысла. И поэтому я почти весь день слонялся по лагерю, распугивая демонов одним своим видом. Это было даже забавно — наблюдать, как они шугаются меня, словно чумного, и расползаются в разные стороны. Демонопоклонники уже начали на меня недобро коситься, и я все ждал, когда ко мне подойдет Семер Хнеф и попросит во имя Света перестать кошмарить его подопечных. Скорее всего так и бы случилось, но дракониды решили, что не стоит ждать, когда мы нападем на них, и напали на нас первыми. Их нападение не стало внезапным. Как и сказал Сонин, демоны почуяли их приближение загодя и подняли тревогу. Так что к моменту атаки мы уже были готовы. Первыми от нас выступили… барды! Двое! Мелодия казалась тихой и красивой, но у меня сразу зашумело в голове, мир куда-то поплыл, а руки и ноги стали ужасно тяжелыми. Я редко встречал настоящих бардов — именно тех, которые могли околдовывать разум музыкой. Может пару раз от силы. Они, в отличие от своих ближайших «родственников» — мистиков, дурманили и своих, и чужих без разбора, поэтому являлись редким гостем на поле боя. Вот и сейчас, несмотря на то, что барды были на нашей стороне, мне хотелось убрать меч, лечь на землю, свернуться калачиком и заснуть, как младенец… Но если это такая же магия астрала, влияющая на разум, разве у меня не выработался к ней иммунитет? И только я об этом подумал, как чары мгновенно развеялись и в голове прояснилось. Мелодия, казавшаяся секунду назад удивительно красивой, оказалась бессмысленной какофонией звуков. Те из нас, кому сразу хватило ума зажать уши, наблюдали за тем, как часть драконидов, что были в первых рядах, теряют свою волю и останавливаются, сбивая тех, кто сзади, и превращая слаженную атаку в хаос. Это касалось и дрейков, пытавшихся напасть на нас сверху. Словом, первый удар, который чаще всего бывает самым сильным и болезненным, у нашего противника получился смазанным. А дальше в дело вступили мы… Это был странный бой. Не самый тяжелый из тех, в которых я участвовал, не самый масштабный, не самый кровопролитный. Зато самый затяжной. Забегая вперед — дрались мы четыре дня! Долгие, выматывающие четыре дня, казавшиеся бесконечными. Сначала ничего не предвещало такой долгой баталии: оборона Дозорной башни шла вполне успешно, у нас хватало магов и лучников, которые давали отпор пикирующим сверху дрейкам, остальные не менее успешно отбивались от наступающих драконидов и путающейся под ногами нежити. Мне не хотелось быть рядом с демонами и их почитателями. Да и вообще биться рядом с незнакомцами, от которых неизвестно, чего ожидать, всегда волнительно, поэтому я старался держаться ближе к Мише и Орлу, присутствие которых позволяло мне не задирать голову вверх в ожидании жаждущего поужинать моей головой дрейка. Я же следил за тем, чтобы никакой драконид не посягнул на Мишу и Орла. Лиза время от времени заботливо «подводила» к нам полностью лишенного воли противника, упрощая задачу. Матрена чуть в стороне, прячась за широкой спиной Лба, защищала нас всех. Я уже привык к красивой, переливающейся вязи магии Света, окутывающей нас и отводящей сыпавшиеся ото всюду молнии. А вот для демонов и демонополконников это было то ли непривычно, то ли неприемлемо, и они старались держаться от нас подальше. Треск электрических разрядов, которыми увлекались маги драконидов, перекрывал все остальное. Ослепительные вспышки тут и там отвлекали и сбивали с толку, но через время я сумел абстрагироваться и от них, и от шума. Дракониды-воины тоже знали свое дело, действовали сообща, стараясь окружить жертву, внимание которой распылялось и на молнии, и на атакующих дрейков. Но мне хватало времени следить одновременно за всем и не попасться, ведь я уже был в своей стихии. Больше всего меня удивил Дмитрий Громов, генерал демонопоклонников. Его роль не была номинальной. Он следил за происходящим, ухитряясь быть одновременно везде, вовремя отдавать правильные приказы, координировать бойцов и управлять свой небольшой, но абсолютно разрозненной армией так, что мы успешно противостояли куда более слаженному войску противника. Во мне шевельнулось что-то отдаленно напоминающее уважение. Теперь я нисколько не был удивлен, что Дозорную башню удавалось отстаивать. Удалось это и сейчас. Более того, теперь, когда Громов получил подкрепление в нашем лице, он решил не просто отбить посягательство на свой лагерь, но и начать преследовать врага! — Нельзя терять времени! Дракониды бегут зализывать раны, а у нас еще есть силы. Другого шанса захватить Гиблый угол у нас может и не быть. Голиаф тоже готов к атаке на Болотный проулок. Сейчас или никогда! Нас хорошо потрепали, но в целом я был согласен, что противник очень сильно не рассчитал свои силы и самое время попытаться его догнать и добить… По крайней мере так мне казалось в начале. Была уже глубокая ночь, дрейки еще огрызались и нападали, хоть и не так активно, зато дракониды отступали, и мы, взбодренные победой, рванули за ними крича и улюлюкая. Множество зажженных факелов придавало нашему диковатому параду торжественности и веселья. Но когда мы достигли узкой дороги между горами, то наше воодушевление быстро развеялось: здесь невозможно было двигаться единым фронтом и приходилось вытягиваться в длинную цепочку, очерченную огнями как мишенями. И тут уже нападающие с гор дрейки охладили наш боевой задор. Так и началось это четырехдневное противоборство на узкой дороге между Дозорной башней и Гиблым углом, превратившееся в качающийся маятник… Силы дрейков были не бесконечны, их атаки порой затихали, и тогда нам почти удавалось преодолеть этот длинный путь, но дракониды на том конце тоже не дремали, достойно встречая нас огнем, и тогда приходилось откатываться назад, снова копить силы и ждать, когда силы противника иссякнут. Мы несли потери, хотя и не такие катастрофические, чтобы возвращаться к Дозорной башне, оставив отвоеванное. Дракониды и дрейки тоже выглядели уставшими, такое долгое противостояние сказывалось и на них. И все же сдаваться не собирался никто! Мы упорно боролись за ущелье, то захватывая его, то теряя. Я уже сбился со счета, сколько раз за эти четыре дня мы успешно продвигались вперед, и сколько раз отступали. Казалось, что мы застряли тут навсегда! Горы… лес… развалины… снова лес… узкие тропинки… мощеные улицы, ведущие в никуда… И горы… горы… горы… Здесь не было пространства, чтобы развернуться и дать большой бой, и наше бодание с драконидами походило на партизанскую войнушку с элементами пряток и засад. Прятались в основном мы, устраивали засады — дракониды. Нежить, появляющаяся совершенно внезапно в самых разных местах, больше раздражала, чем представляла угрозу, но все равно вносила свою лепту, нападая сразу на всех. Но больше всего нас изводили дрейки, и я вел счет, сколько этих тварей завалил своей рукой. Сбился то ли на одиннадцатом, то ли на двенадцатом, и решил, что это в любом случае достойный результат. Жаль, Старик, что тебя нет рядом, уж ты бы тут пообрывал крылья своим собратьям… У Орла давно закончились стрелы. Лоб был ранен, пусть и храбрился и рвался в бой, держась на заклинаниях Матрены и жажде мести. Миша тоже выглядел не лучшим образом, но сложнее всего приходилось Лизе. Я раньше не задумывался, сколько энергии высасывает из нее магия разума. Если в первый день она спокойно могла контролировать сразу нескольких драконидов, то теперь ей едва ли удавалось удерживать одного. И наших передышек ей не хватало для восстановления. Но по крайней мере мы были все еще живы. — Интересно, как дела у Голиафа, — произнес Орел. — Не потонул там на своих болотах? — Надеюсь, идет бодрым шагом к Дворцовой площади. Я повертел головой по сторонам в поисках если не Громова, то хотя бы Хнефа, вдруг у них есть какая-нибудь информация об успехах второй стороны, что бьется с червелицыми на болотах параллельно с нами. Не увидел ни того, ни другого, что неудивительно. Мы сумели немого закрепиться на подступах к Гиблому углу, окопавшись среди руин, которые не позволяли дрейкам легко нас достать. Но высовываться было опасно. Укрытие не было надежным, так что все сидели как мыши, радуясь временной передышке. Она могла быть совсем недолгой, а могла затянутся и на целый день, если дракониды не найдут в себе сил попробовать выкурить нас отсюда. К нам, пригибая голову и стараясь не показываться из-за груды камней, проскользнула Мария. — Раненые есть? — спросила она, оглядывая всех на предмет повреждений и задержав взгляд на перебинтованном Лбе. — У нас здесь свой лекарь, — отрезала Лиза грубее, чем следовало. — Ищи раненных в другом месте! Мария кивнула и прошмыгнула дальше. — Ты прям вспыхнул, когда я ее отослала, — усмехнулась Лиза, повернувшись ко мне. — А как же Вероника? — Никак, — буркнул я. Как минимум — Лизу это не касается. Как максимум — я и сам не знал. Я ввязался во всю эту авантюру только из-за Вероники, хотя, быть может, командование бы в любом случае отправило меня сюда. И тем не менее, я кинулся на Гипат ради нее и в каком-то смысле даже нашел. Но добавило ли это гармонии в мою жизнь? Если Нихаз — Бог Тьмы, то кто тогда Вероника?! — Я вздремну, и вам советую, — сообщил я, и, не дожидаясь, кого там оставят на дежурстве охранять наш сладкий сон, лег, накрылся плащом и почти мгновенно заснул. Сами разберутся. Ход до моей смены так и не дошел, меня разбудили раньше. И нет, вовсе не потому, что дракониды вознамерились отбросить нас назад. Это Громов решил вести свое войско вперед — на осаду Гиблого угла, потому что с другой стороны Голиафу наконец-то удалось захватить Болотный проулок! Он хорошо продвинулся, подойдя почти вплотную к Дворцовой площади, и нам отступать уже было просто нельзя! Так далеко мы еще не заходили. Я не был уверен, что нам хватит сил. До этих руин мы добрались только на четвертый день с огромным трудом, уставшие и побитые, с нашей стороны было много раненых, и даже воодушевление от успехов Голиафа вряд ли нас спасет. На одном, энтузиазме не выедешь… И каково же было мое удивление когда мы взяли Гиблый угол меньше, чем за два часа! И это после четырехдневных качелей! События развивались очень быстро. Я даже не успевал следить за происходящим! Вот я под куполом магии света сиганул через баррикады, как заправский скалолаз, и сразу поймал в магический щит несколько разрядов молнии. Вот мои союзники не заставили себя долго ждать и рядом зазвенела сталь и раздались взрывы. Вот лагерь драконидов охватил огонь и все заволокло дымом. Вот я, в боевом угаре, кровожадно ищу противника, но вижу только мертвые тела, а еще союзников, уже занятых не сражением, а тушением пожара… Неужели это все?! Я не верил, что дракониды и дрейки — ближайшие родственники драконов — боятся огня, но факт оставался фактом: после яркой, но короткой стычки, противник ретировался, оставив точку, за которую держался столько времени! Это потом я узнал, что дракониды сами подожгли свой лагерь, чтобы задержать нас, а их главное сражение перенеслось на Дворцовую площадь, потому что с другой стороны туда же, вытесненные Голиафом с Болотного проулка, ринулись червелицые. А пока я бегал и искал в этой суматохе своих. — Матрена! С тобой все хорошо? Где Орел? Ты видела остальных? — заорал я, увидев ее в толпе. — С Орлом все хорошо! Лиза ранена, я должна оказать ей помощь, но она слышать ничего не хочет, пока мы не найдем Мишу — они потерялись. — Я понял. А Лоб? — Лбу помощь уже не нужна. Меня окатило холодным страхом. — Он умер? — Нет, что ты! Он идет на поправку! Я оставила его рядом с Лизой. — Хорошо. Возвращайся к ним, я поищу Мишу. Миша, живой и невредимый, нашелся нескоро, чем довел нас всех до нервного тика, а все потому, что вместе с Сониным усвистал по пятам за драконидами на разведку к Дворцовой площади. Я понимал, что времени кого-то предупредить у него особо не было, но все равно злился. А эпитеты, которые использовала Лиза, чтобы описать свое отношение к сложившейся ситуации, я не слышал даже в мужских казармах в ИВО. Но зато у нас теперь появилась информация о происходящем возле портала в Мертвый город! — Они и червелицые окопались вокруг Дворцовой площади плотным кольцом и ведут позиционные бои. Возможно, кто-то и успел проскочить в Мертвый город, мы этого не знаем, но так или иначе — врата все еще не находятся под чьим-то контролем, в связи с чем напрашивается простой и логичный план действий: подождать, когда они поубивают друг друга, а потом добить уставшего победителя. — Согласен. Отсюда до Дворцовой площади рукой подать — можем спокойно наблюдать и быстро вступить в бой в подходящий момент. У нас хорошая позиция. Поскольку дракониды все спалили, и в наследство от них нам не досталось ничего, что можно было бы присвоить и использовать в качестве оперативного штаба, то совещаться пришлось прямо на улице, стоя в сторонке. Мы опять собрались вшестером: я, Миша, Сонин, Громов, Хнеф и Тумак. Вокруг было пепелище и мертвые тела, с которыми еще нужно было что-то решать. Со своими то мы разберемся, но что делать с противником? — Дракониды возвращаются за своими павшими? — спросил я. — Если бы! — фыркнул Хнеф. — Дракониды возвращаются на поле боя, я тоже думал сначала, что тела своих подбирают, ритуал какой прощальный хотят соблюсти, нечестивцы. Разглядел наконец. Они рыщут по полю и подбирают оружие павших сородичей, которых просто бросают! Даже раненых не лечат! — Кстати, — вставил Тумак. — Нам бы самим поискать все вражеское оружие, что не сгорело. Не дело хорошему оружию в поле валяться, каждый воин это знает. А дракониды, как ни крути, воины хорошие. — А тела куда? — Да демон их знает, — почесал затылок стратег. — Давайте просто оттащим подальше и все. Не хоронить же их, гы! Переговорив, сообща решили остаться пока здесь, расчистив территорию и выставив караул. Нам нужно было еще связаться с Голиафом, узнать, как у него дела, рассказать о своих успехах и выработать стратегию с учетом текущих позиций. — И все-таки мы молодцы! — больше всех радовался Тумак. — Победа! Ур-р-ра! Мы их сделали! Даю всем сутки — отдохнуть, выпить, залатать раны, пощупать девок, гы. Затем снова — подъем в пять утра и муштра. Нефиг расслабляться — враг не дремлет. — Да, да, мы далеко уже продвинулись, поздравляю, братья и сестры! — поддакивал ему Хнеф — Но расслабляться рано, впереди главный рывок. Дворцовая площадь — основное логово врага. Предчувствую, это будет очень тяжелая атака, о, Великий Сарн, много наших падет! Когда дым окончательно рассеялся, стало понятно, что Гиблый угол очень схож с Дозорной башней — что-то похожее на каменную площадь в окружении руин. Главным отличием было отсутствие одуряющего ора цикад, за что я возблагодарил Великого Плама, Триединую Церковь и всех Богов — светлых и темных. Устраиваться на ночлег пришлось на голой земле под открытым небом, потому что возвращаться за удобствами в старый лагерь через узкую расщелину между горами, где нас неплохо трепали дрейки, было страшновато и явно того не стоило. Единственный поставленный шатер стал пристанищем раненых и врачей. Лоб, Лиза и Матрена находились там. Мы же с Орлом хотели отправить туда же и Мишу с переломанными ногами, но героически сдержали свои порывы. Зато теперь я понял, что чувствуют мои друзья, когда я пропадаю в неизвестном направлении, ведь и я этим порой грешил. Когда мы перетаскали тела драконидов подальше и разобрались с очередностью ночного дежурства, я свернул плащ, положив его под голову, лег и уставился в черное небо, чувствуя, как скованные усталостью мышцы расслабляются. В какой момент меня сморил сон, я не заметил. На следующий день пришло сообщение от Голиафа, которое всех озадачило. — В Болотном проулке наши обнаружили охраняемый вход, который ведет под землю — в катакомбы, — сообщил Тумак. — Соорудили его мертвяки эти ходячие, к гадалке не ходи! Червемордые над этим входом что-то сильно уж тряслись… Аж боевых големов в охранение выставили, гы! — Ну и? Кто-то зашел внутрь? — поторопил я. — Зашел! И знаешь, чего нашли? — Продовольствие, боеприпасы, пленных женщин? — Нет! Черный осколок. И че это за фигня, а? — Не понял. — Червемордые охраняли какой-то камушек! Просто камушек и все! Хрен его знает, что эт за шняга. Первый раз слышу про такую фиговину, гы. Вон патриарх, пускай у него башка от умных мыслей трещит! А я в гробу видал это колдунство. Не знаю, как у Хнефа, а моя голова точно затрещала от разных нехороших мыслей. Умные они были или нет, я тоже не знал, но посоветоваться с патриархом демонопоклонников стоило. — Тумак сказал, что в Болотном переулке найдена пещера с каким-то осколком… — Да, да, — рассеянно закивал Хнеф. — Осколок черного камня. — Вы знаете, что это такое? — с содроганием спросил я и замер, в тревожном ожидании ответа. Хнеф бросил на меня мимолетный взгляд, но прочитать что-либо за стеклянными глазами было невозможно. — Страшный, проклятый камень… Никто не ведает, как появился он в нашем мире и какой мощью обладает. Голиаф считает, что в этом предмете сила Врага — сила, противная Сарну. — Сила Нихаза? Теперь Хнеф посмотрел на меня долго и внимательно, словно что-то искал на моем лице. — Голиаф сказал, что у тебя тоже есть подобная вещь, неразумное ты дитя! — Что? — оторопел я. — Никаких черных камней за пазухой я не ношу! И только я это произнес, как моя рука дернулась к груди, где я нащупал под рубашкой медальон Хранителя, а рядом с ним амулет, который я достал на могиле древнего джуна по приказу Нихаза, и который недавно вернула мне Рысина. Я совсем забыл про него! Вот почему демоны шарахались от меня, как будто я их сущий кошмар. На Кирахе амулет защитил меня от демона, охотившегося персонально за мной… Оберег Астрального Серебра, кажется так его назвал Нихаз. — Глупый, заблудший на темных тропах ребенок, носящий на груди то, что может тебя уничтожить! Что ты знаешь о мире? Что знаешь о своем хозяине и его дарах? Как ты смеешь приносить это сюда?! — продолжал возмущаться Хнеф и его глаза горели зеленым огнем как симафоры. — Ты погряз во лжи, ослеп и не видишь очевидного… — Тогда просвятите меня! Хнеф смерил меня взглядом с головы до ног и холодно произнес: — Мы оба знаем, что черный осколок — это след Тэпа, — сказал он. — Я ничего не знаю! — Тебе этот осколок прекрасно знаком. НИИ МАНАНАЗЭМ… Дошли до меня слухи, что без тебя там не обошлось. Так ведь? Культисты Тэпа тогда проникли внутрь, неся на плечах саркофаг с телом их идола, и оживили его. — Вам то откуда знать? — Такой же точно черный камень помог тогда Тэпу вновь обрести плоть, — продолжил он, не обращая внимания на мои слова. — Это с его помощью Тэп поглощал жизненную силу Искр, чтобы изменить свое тело и избавиться от собственной Чумы! Тэп совсем обезумел… Такое впечатление, что теперь он хочет заполучить все искры Сарнаута! Но откуда же взялся этот обломок на Блуждающем острове? — Кажется, Номарх Анкх что-то говорил про это… этот ваш портной, который игрушки себе из мертвецов шьет. — Игрушки! — фыркнул Хнеф. — Номарх Анкх — мудрый муж, лучше всех изучивший природу Тэпа. Я надеюсь, с его помощью мы докопаемся до истины. Что же до тебя и того, что ты носишь на своей груди… Я не знаю, как это попало к тебе. И я не знаю, как черный камень попал к Тэпу, зато я знаю, к чему это привело его! А вот к чему приведет тебя — нам еще предстоит узнать! Он сделал шаг в сторону, собираясь уйти, но потом будто передумал и остановился. — Вокруг нас все еще орды нежити, — сухо сказал он. — Если прямо сейчас рвануть на приступ Дворцовой площади, то нежить блокирует возможность послать подкрепление в случае затяжного боя. — Значит прорядим их ряды, — так же сухо ответил я. — Чем меньше нежити останется за нашими спинами, тем проще будет нашим бойцам отправиться в последний и решительный бой. Так что, во имя Сарна, займись делом! Глава 26 Открыть запись

Спасибо, приятно слышать) продолжение пишется)

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 24. Во имя Света! Я притворялся спящим, когда кто-то приближался ко мне, потому что разговаривать не хотелось. Светало. Сквозь туман пробивались первые утренние лучи, от чего он стал розовым и даже где-то романтичным. Правда настроения мне это не прибавляло. Я плохо спал, почти всю ночь раздумывая о том, как могло оказаться так, что я здесь. Скажи мне кто-нибудь до этого, что в моей жизни наступит момент, когда я буду сотрудничать с демонопоклонниками, этот кто-нибудь бы плохо кончил. Но этот момент наступил. Союз с демонопоклонниками заключен! И против кого? Против червелицых и драконидов — существ, о которых еще недавно никто не знал! Все это походило бредовый сон при высокой температуре. Я спрашивал себя снова и снова — выполнил ли я то, о чем говорил Яскер — повлиял на ход истории, или мир все еще может измениться от моего неосторожного решения? Сейчас, возле лагеря демонопоклонников, я как никогда чувствовал, что свернул не на ту дорогу, и от этого мне было страшно. Вот так малодушно, совсем не по геройски, мне не хотелось нести ответственность за свои возможные ошибки. Внезапно начал накрапывать дождь. Вода будто смысла мысли из головы, и дальше я просто лежал бездумно глядя в плачущее небо. И притворялся спящим, когда кто-то приближался. Мы разбили свой лагерь рядом с нашими новыми союзниками. Надо отдать должное Хнефу, он выделил нам на помощь целый отряд, патрулирующий периметр, потому что мы оказались на открытой местности, а дракониды и големы червелицых могли напасть в любой момент. К счастью, этой ночью все было тихо, и большинство из нас даже ухитрилось выспаться, несмотря на то, что мы не очень то доверяли своим «друзьям». Вчерашние переговоры Артема Сонина с демонопоклонниками закончились тем, что он отправился с генералом Громовым и предводителем демонов Голиафом в какие-то «Гнилые руины», где, насколько я понял, развернут второй плацдарм. Название мне не нравилось, как и то, что Сонин пошел туда один в ненадежной компании. Смело, конечно, но глупо. С другой стороны, мне ли судить? — Не прикидывайся, Ник, я знаю, что ты совсем не спал. — Хотел бы сказать «доброе утро», но слова в горле застревают. — Понимаю, — кивнула Лиза. — Но тебе все равно придется подняться и идти к демонопоклонникам. Хнеф хочет поговорить. — Где он? — я приподнялся и огляделся по сторонам. — Скоро придет, я уже его слышу. Он очень нервничает и до конца не доверяет тебе, даже несмотря на слова Сарна. Хотя, всем остальным он доверяет еще меньше. — Как и я ему. Как думаешь, Зизи, мы все правильно делаем? Я имею в виду помощь демонопоклонникам. — Мы помогаем не им, а себе. Просто наши цели сейчас совпадают. Червелицые и дракониды напали на нас… — Они напали на Нихаза, а не на нас! А мы всего лишь оказались на их пути, потому что помогаем ему… тоже кстати непонятно, зачем, — я закрыл лицо руками и до боли надавил пальцами на глаза. — Мне кажется, что я схожу с ума. Как мы могли объединиться с демонопоклонниками? Может именно так и попадают в их ряды? Придумывается какой-то общий враг — и вот мы уже друзья… — Ты точно сходишь с ума, Ник, — подтвердила Лиза. — Демонопоклонники нам не друзья, не стоит так думать, это опасные мысли. — А в чем я неправ? Давно ли мы знаем о червелицых и драконидах? А демоны были нашими врагами много лет! Мы точно на правильной стороне? Лиза помолчала, раздумывая над ответом. — Не знаю, — произнесла она наконец. — Я бы хотела дать какой-то умный совет, Ник, но я правда не знаю. Но одно могу сказать — это не твоя зона ответственности. Точнее, не только твоя. Даже если ты уйдешь, другие останутся… — Я смогу всех увести! Это я привел вас сюда и я же и уведу! — Хочешь пойти против Нихаза? — послышался голос Михаила. Он подошел и, поймав мой взгляд, кивнул в сторону, на показавшегося из лагеря демонопоклонников Хнефа. — Нет, я хочу не сидеть в одной лодке с сумасшедшими. — Это не страшно, если лодкой управляешь ты сам, — сказал Миша. — Мне понятно твое волнение, но не руби с горяча. Уйти мы можем в любой момент. — Лишь бы не было поздно, — буркнул я, поднимаясь. Когда Хнеф приблизился, я с удивлением увидел на его плече Фею. — У тебя умная птица, — сказал он, проследив за моим взглядом и погладив ее по голове металлической рукой. — Не думаю. Фея каркнула и пересела на мое плечо, но я был так зол, что согнал ее. То она путается с культистом Тэпа, то с демонопоклонником, что за тяга к дурным компаниям? — Она пыталась напасть на наших малышей, — сказал Хнеф. — На кого? — На демонов. Вы называете их астральными бесами. Пришлось во имя Света ее покормить, чтоб она стала чуть добрее… — Взяточница! — Я дал ей мышей, которыми мы кормим бесов. — А бесы питаются мышами?! — Они питаются кровью… И эмоциями, конечно. Сильными, яркими, деструктивными. Особенно теми, которые разрушают нас самих, — пояснил Хнеф в ответ на мой удивленный взгляд. — То есть страхом, — утвердительно сказал я. — В первую очередь — да. Глубинный, панический страх, который лишает живых существ воли. — Ну, недостатка в этом нет. Где война — там и страх. — Верно. Страх ослабляет нас, но питает демонов. Это ли не совершенство?! — Это мерзость. — Что ж, не будем спорить, неразумное дитя Создателя, — дернул плечами восставший и его металлические суставы чуть лязгнули. — Мы бы хотели обсудить текущие дела, Никита Санников, пока твой друг решает глобальные задачи с нашими великими полководцами. Осадил так осадил! Сонин там с полководцами вершит великое, а я тут так — мусор вынести, чаю принести. — Кто это — мы? — Я и наш стратег Тумак Ярых. — То есть стратега решать глобальные задачи с великими полководцами не допустили? — ехидно спросил я. — Ладно, буду у вас через пятнадцать минут. По крайней мере Семер Хнеф пришел лично, а не послал кого-нибудь за мной. Наверное, это можно считать хоть каким-то знаком уважения? Явившись в лагерь к демонопоклонникам через обещанные пятнадцать минут, я вдруг поймал себя на мысли, что ищу глазами ту хорошенькую девушку, что вчера поздоровалась со мной. Почему-то мне казалась, что она как лучик настоящего света в сплошной темноте… Дождь, на время разогнавший туман, прекратился, и все вокруг снова начало заволакивать мглой. Девушки нигде не было. Обидно. Тумак Ярых вместе с Хнефом ждал в уже знакомой палатке и приветливо помахал мне рукой, когда я вошел. Я уныло кивнул в ответ. — Если глобальные задачи уже распределены среди более достойных, я так понимаю, на нашу долю выпало что-то не особо значительное? — Конечно же нет! — воскликнул Хнеф. — Планирование атаки — дело совсем не простое. А уж в противостоянии с таким противником, как червелицые и дракониды, любая ошибка, любое отступление от плана атаки смерти подобно! Поэтому мы решили не отвлекать полководцев другими проблемами, но это не значит, что их нет! — Например? — Нежить. Нет, я не имею ничего против нежити — я ведь, как ни крути, сам тоже не совсем живой. Но нежить, расплодившаяся на Костяном холме, тупа, агрессивна и является постоянным источником головной боли для наших полководцев. — Что такое Костяной холм? — То, что у нас под носом, — вступил в разговор Тумак. — Возвышенность на сервере, ее хорошо отсюда видно. Там и сидят эти гады, лезут к нам в лагерь… — А откуда там нежить? — Отличный вопрос, — сказал Хнеф и замолчал. Я понял, что продолжения не последует. — И? — Мы уже не первый день ломаем себе головы — откуда тут взялись такие толпы нежити. Кто их поднял? И главное — зачем? — Понятно. Вы хотите зачистить этот холм? — С Божьей помощью! Когда мы только прибыли на Блуждающий остров, немало наших братьев полегло в бою с местной нежитью. Костяной холм недаром получил свое имя. — У вас с названиями тут вообще беда, — хмыкнул я. — Боюсь, нам было не до веселья, когда мы рисовали карты. Смерть бойца — как нож в сердце для хорошего командира. А Дмитрий Громов и Голиаф — не просто хорошие командиры. Они лучшие! Но сейчас, под гнетом тяжелых мыслей и скорби о павших, их вера в собственные силы пошатнулась… Да, как бы ни хотелось вашим церковникам выставить демонов жуткими чудищами, но они, как и мы, способны испытывать боль, неуверенность и горе от поражений. Я тоже тяжело переживаю гибель каждого из наших братьев. — Надеюсь, никто не ждет от меня слов сочувствия. — О, заблудившееся во тьме дитя Сарна, быть может, со временем ты разделишь мою скорбь, став одним из нас не только телом, но и душой. — Вряд ли. — Короче говоря! — хлопнул в ладоши Тумак. — План такой: наваливаемся всем скопом на Костяной холм, и нежити кранты! — Все больше восхищаюсь вашим стратегическим даром, — сказал я, но ни орк, ни восставший не отреагировали на мой тон. — Эх, был бы я помоложе, лет этак на полтораста, сам бы повел своих братьев в бой! Старость — не радость. И шарнир в колене опять скрипеть начал… Набеги на Костяной холм стали нашим развлечением не только на этот день, но и на несколько последующих. Нежить — не самый грозный противник, хотя ее действительно оказалось много, точнее, она просто не заканчивалась, так что цель — зачистить холм — становилась все более абстрактной. Но беспокоило меня вовсе не это. Со временем всеобщее недоверие сходило на нет и именно в этом я видел главную опасность. Демонопоклонники в большинстве своем и правда оказались угрюмыми и малоразговорчивыми, но все же мы находили с ними общий язык. Вчерашний враг, до этого бывший для нас абсолютным, непримиримым злом, сегодня вдруг стал казаться если не нормальным, то как минимум договороспособным. И эта перемена в сознании пугала. Как быстро оказывается стираются грани! Мы разбились на группы, которые поочередно отдыхали, защищали лагерь и, объединившись с другими отрядами, выступали в сторону Костяного холма. Поднятые кем-то мертвецы занимали очищенные земли сразу, как только мы отходили назад — они бездумно бродили туда-сюда, натыкаясь друг на друга, и смысл их существования не был понятен никому. Мы снова и снова успокаивали этих несчастных, чтобы вернуться на следующий день и увидеть очередную нежить, неспешно захватывающую эти земли, как неизлечимая зараза. Впрочем, кому-то наше времяпрепровождение казалось вполне увлекательным. Тумак Ярых, наверное самый шумный из всех демонопоклонников и наименее скорбящий по своим погибшим братьям, даже устроил соревнование на скорость, с которой нужно умертвить определенное количество нежити. Ставки активно принимались, количество желающих поучаствовать в марафоне росло. — Сарн — Бог Света, а свет — он дюже быстр. Фьють — и уже там. Хрен его догонишь даже на астральном корабле, гы. Вот и узнаем, насколько вы шустрые. Испытание такое: за полчаса… не, полчаса — много! За двадцать пять минут нужно изничтожить три десятка мертвяков. Да, да, не меньше. Ну что, кто рискнет или кишка тонка? Делайте ставки! Бьюсь об заклад, фиг кто поспеет! — А Семер Хнеф в курсе твоих игрищ? — поинтересовался я. — Ага. Как-то заикнулся ему о ставках… Хоть услышал, как он бранится, гы! Орет, что это должно быть важное, очень серьезное испытание во имя Сарна. — Надеюсь, ты придумал что-то важное, потому что вон он идет. — Ой, ма! Побегу-ка я, проверю, как там укрепления и вообще… Тумак Ярых наглядно изобразил скорость света, исчезнув из поля зрения Хнефа за секунды. У меня же накопились вопросы, и я зашагал прямо к нему. — Мне сказали, что дорога до Гнилых руин занимает один день. — Так и есть, — кивнул Хнеф. — День в одну сторону, день обратно — итого два дня. Но прошла неделя, а Сонин все еще не вернулся. Мне уже начинать беспокоиться? — Не думаю. Мы бы уже знали, если б что-то случилось. Но ради вашего спокойствия я пошлю гонца разузнать все. — Советую это сделать как можно скорее ради вашего спокойствия, а не нашего! — рявкнул я и хотел уже добавить что-то нецензурное для закрепления эффекта, как заметил за спиной Хнефа лучик света. Красивая, белокурая девушка удивленно и чуть испуганно хлопала своими большими, голубыми глазами, и все нецензурное застряло у меня в горле. Ни разу она не попадалась мне на глаза за всю неделю нашего пребывания здесь, но стоило начать орать как бешеный неврастеник… — Наш доктор прислал меня узнать, нет ли у вас лекарей? — застенчиво произнесла она и отчего-то налилась краской. — Что-то случилось? — спросил я. — Нет-нет, во имя Света, он хотел просто проконсультироваться. — Как вас зовут? — Маша… кхм-кхм… Мария Заветина. — Хорошо, Мария, я пришлю к вам лекаря. — Благословит вас Сарн, — прошептала она и юркнула обратно за спину Хнефа. Я сухо кивнул восставшему и, обуреваемый плохими предчувствиями, пошел на поиски Матрены. С чего бы вдруг доктору демонопоклонников понадобился наш лекарь? В праздный интерес и светскую беседу с коллегой я не верил. У наших союзников явно что-то случилось! Отправив к демоническому врачевателю не только Матрену, но и Мишу с Лизой, чтобы они разведали что-нибудь, я уже всерьез задумался о разведке к Гнилым руинам на пару с Орлом. Артем Сонин не был мне другом, но бросать своих на произвол судьбы в Империи не принято. Лба лучше оставить в лагере, просто чтобы здесь всегда находился кто-то из нас и был в курсе происходящего. И только мы обсудили это с Орлом и Лбом и хлопнули по рукам, как Сонин нарисовался перед нами вместе со своими усами, живой и невредимый. — Надеюсь, здесь не произошло ничего серьезного в мое отсутствие? — поинтересовался он как ни в чем не бывало. — Нет, нет, — заверил Орел. — Как раз собирались идти искать твои кости. — Пока рано. Значит так, вот что я узнал… Он уселся на землю прям там, где стоял, и разложил перед собой несколько листов бумаги, на которых была изображена карта: аккуратные линии, ровные штрихи, старательно нарисованные горы, елочки и строения, идеальные, словно напечатанные, надписи. Я даже не усомнился в том, что всю эту красоту он изобразил своей рукой. Просто машина, а не человек. К нам сразу стали заинтересованно подтягиваться остальные. — Остров не такой уж и маленький, как могло показаться. Вот здесь наш лагерь и лагерь демонопоклонников. Прямо перед нами Костяной холм… — Это мы знаем, только и делаем, что совершаем туда набеги. Его оккупировала нежить. — Не удивлен. За холмом, в центре аллода под камнями лежат остатки Мертвого города, а за ними, на севере, пирамида Тэпа. — Может это из-за ее магии мертвяки и не успокоятся никак? — почесал затылок Лоб. — То-то им нет ни конца, ни края! — В город можно попасть? — спросил я. — Там некуда попадать, ничего не осталось. Горы камней. — Понятно. А пирамида? — Насколько я понял, тоже частично завалена, но туда мало кто добирался из демонопоклонников, так что степень ее сохранности неизвестна. Предположительно, рядом с ней, вот здесь, последние врата в Мертвый город — в его целую часть, там непрерывно идут столкновения между червелицыми и драконидами. — Хорошо, воюющие враги для нас плюс, — вставил кто-то из-за моей спины. — Нашим воюющим врагам пока удается не только воевать друг с другом, но и успешно отвешивать нашим союзникам. Хорошего в этом только то, что из-за этих столкновений портал в Мертвый город не находится под чьим-то контролем. — Ну хоть что-то, — протянул я, рассматривая карту. По ней было понятно, что врата находятся на некой «Дворцовой площади», отмеченной двумя перекрещенными мечами — именно здесь идут активные бои. От нашего лагеря до этой площади вели две дороги — справа и слева от завалов в центре. Гнилые руины, где был Сонин, я обнаружил по дороге слева, в окружении множества горизонтальных линий. С картографией я дружил и поэтому сразу напрягся. — Здесь что, болото? — Да, трясина. Местность очень опасная, но для ставки Голиафа это естественная защита. Так что Гнилые руины можно считать условно нашими. — Почему условно? — Потому что червелицые даже там лупят демонов, как котят. Голиаф со своим войском, конечно, стоит насмерть, но не может продвинуться дальше. Я пробежал взглядом по дороге от Гнилых руин по Болотному проулку к Дворцовой площади. — И везде трясины? — Севернее Гнилых руин я не был, но демоны утверждают, что да. — Что-то этот путь меня не вдохновляет на подвиги, — покачал головой Орел. — Что по правой стороне? — Чуть лучше. Туда я тоже заглянул. Вот здесь ставка генерала Громова, и он держится там уверенно, хотя дракониды и делают попытки его вышибить. Но Громов удерживает позиции, и ему даже пару раз удавалась дойти почти до самой Дворцовой площади, но его атаки захлебываются здесь. Сонин провел пальцем от ставки генерала, обозначенной на карте как «Дозорная башня», до местности под названием «Гиблый угол». — Для демонопоклонников это действительно гиблое место. Они многих там потеряли, но так и не смогли прорваться к Дворцовой площади. — Тут хотя бы нет болота, — прокомментировал кто-то. — Да. И тумана меньше. Этот путь более перспективный, как ни крути. Мы понимающе переглянулись с Сониным. Без дальнейших обсуждений стало понятно, с какой стороны мы попробуем добраться до загадочной Дворцовой площади. Впрочем, это вовсе не означало, что наше наступление состоится в ближайшее время. Демонопоклонники оказались долгими на раскачку. Переговоры, уточнение деталей плана, подготовка, переброска орудий и провианта к ставкам в Гнилых руинах и Дозорной башне — на это ушел не один день, так что мы продолжали гонять нежить на Костяном холме и ждать активных действий. Демонопоклонники относились к нам не то, чтобы прохладно, а скорее — никак. Минимум общения (не считая вездесущего Тумака Ярых), минимум встреч, и даже взглядами мы почти не пересекались — они всегда отворачивались или опускали глаза. Я продолжал их тихо ненавидеть, и надеялся, что несмотря на установившийся между нами временный мир, никто не думает о всепрощении. Единственная, кого мне было радостно видеть, это Мария Заветина, радостно и грустно одновременно. Ну как? Как этот цветочек попал в лапы таких тварей? Я встречал ее, когда ходил к доктору демонопоклонников вместе с Матреной, которую он приглашал для обмена опытом каждый день, при этом не пуская в свой лазарет, что само по себе уже подозрительно. Мария периодически выглядывала из лазарета, и каждый раз я улыбался ей, показывая свой миролюбивый настрой. Через некоторое время она даже начала улыбаться мне в ответ. Матрену мы сопровождали по очереди, но никто не смог ничего толком разузнать. Только лишь Лиза сообщила, что наши союзники напуганы, но их страх мог быть вызван просто нашим присутствием, так как нам они не доверяли, а в условиях постоянных нападений драконидов и червелицых такое соседство не сильно воодушевляет. Григорий Домов, чудаковатый, молодящийся дед, отвечал за медицину в демоническом лагере. Когда в очередной раз он общался с Матреной о симптоматике заболеваний и постановке диагноза, используя слова, которые нормальные люди не умеют даже выговаривать, я слонялся рядом, стараясь заметить в лагере что-то необычное. Местный лазарет находился неподалеку, нас туда опять не пустили, но я ждал, что Маша снова покажется и мой день станет чуточку светлее. Судьба не была ко мне благосклонна и вместо прекрасной девушки моему взору явилось нечто, по степени омерзительности сравнимое разве что с червелицыми. Разинув рот, я глядел на человекоподобное существо, части тела которого принадлежали разным людям, но были аккуратно сшиты между собой. Будто гигантская тряпичная кукла, монстр ковылял бочком, что-то мыча. Мое замешательство сменилось желанием прекратить мучения этого уродца, но для приличия я все же огляделся по сторонам, чтобы оценить, насколько меня поддержат окружающие. Окружающим монстр был безразличен — очевидно, зрелище для них не уникальное. Единственным, кто выглядел заинтересованным, был Зэм, задумчиво бредущий за монстром. — Что это такое? — обратился к нему я, когда странная парочка приблизилась. Зэм так же задумчиво посмотрел на меня. — У вас интересная Искра. Вы конечно же не согласитесь завещать ее на благо науке? — Вам? — Науке! Я, знаете ли, исследую возможности Искр. Особенно, если речь идет о небезызвестных личностях. И мои эксперименты способны перевернуть все представление о мире! Я покосился на сшитое из частей разных тел существо. — Мое представление о мире вы уже перевернули. Зэм тоже окинул взглядом монстра. — Моя работа не приносит золотых гор. Чести, почета, уважения и всей прочей полагающейся герою чуши — тоже. Она грязная и местами дурно пахнущая. Но знания, которые я получу, бесценны! — Давно заметил, что у некромантов всегда завышено самомнение. Что бесценного в этом пугале? — Бесценно не пугало, а его знания! Может, у него и не лучший цвет лица, но это ключ к тайнам Блуждающего острова. Вот тут я немного попридержал свой гонор, потому что сказанное меня заинтересовало. Видимо, на моем лице отразился этот интерес, потому что Зэм насмешливо фыркнул. — Я подозреваю, что к появлению такого невероятного количества нежити на этом острове приложил руку кто-то из величайших некромантов этого мира. Может быть, даже сам Тэп на заре своего могущества! А отсюда возникает вполне закономерный вопрос — что потребовалось безумному некроманту в Мертвом городе, и что за магия породила такое количество неупокоенных. Если мы получим ответы на эти вопросы… Я не знаю, что нам это даст, но уверен, что эти знания очень пригодятся всем нам. Как и всегда при упоминании Тэпа я внутренне содрогнулся. Мне казалось, что всем вокруг уже известно о его воскрешении, хоть мы и пытались сохранить это в тайне. А вдруг этот Зэм — культист Тэпа, и знает не только то, что его хозяин давно гуляет где-то на свободе, но и то, что я лично видел, как он воскрес? — Как ваше имя? — Номарх Анкх. И я не просто некромант. Я ученый на пороге великого открытия! — И что, этот монстр обладает знаниями, соответствующими великому открытию? — А кто, как не местная нежить, в курсе того, что здесь происходит? Проблема лишь в том, что эти излишне агрессивные скелеты отказываются с нами говорить. Желание убивать исчезает в них только вместе с оторванными руками, ногами и головой, а с нею же и всякая способность общаться. Замкнутый круг. Тогда я решил сделать ход конем — создать существо, которое будет слушаться меня как родителя. А поскольку оно состоит из частей тел местной нежити, включая, естественно, мозг, то и обладает соответствующей памятью. — И оно может говорить? — с сомнением спросил я. — В этом-то и беда. Мне нужно завершить его. Но это дело времени! Две кандидатских и докторская — шутка ли?! Чтобы я да не сумел вдохнуть Искру в эту гору из плоти и костей?! Да проще простого! Дайте мне материал, и я переверну всю современную науку… — Валяй, — пробормотал я вслед удаляющемуся Анкху. — Это кощунство! Я обернулся и посмотрел на Матрену, с отвращением провожающую взглядом ученого и его детище. — Он на пороге великого открытия. — Он на пороге окончательной моральной деградации! — Не спорю. Медицинский консилиум на сегодня окончен? О чем вы говорили? — Все о том же. Домов рассказывал о разных симптомах, и я не удивлюсь, что какими-то из них страдает кто-то из его пациентов прямо сейчас. По описанием похоже на панические атаки. Как думаешь, демонопоклонники склонны к тревожности и психическим расстройствам? — Ты сейчас серьезно спрашиваешь? Склонны ли к тревожности и психическим расстройствам те, кто уничтожает аллоды и убивает все живое? Ну я даже не зна-а-аю… — Так или иначе, я мало могу им помочь. И это удивительно! Если они поклоняются Богу Света, почему не используют магию Света? Не лечат ею, не воскрешают. Странно, да? — Вся наша медицина завязана на магии Света? — В общем-то да. Шаманы орков еще используют магию живой природы… Лиза в этом разбирается больше меня, она увлекалась язычеством. — Да, что-то припоминаю, — наморщил я лоб. — Она ведь из-за этого и поссорилась со своим Домом. — Эльфы считают это низшей формой магии. Быть может так и есть, я не знаю. Но зато эта магия доступна демоноклонникам. Им вообще доступна любая магия, насколько я поняла. Кроме магии Света — это единственное, чем они обделены. — И правда странно. Ты спрашивала у Домова, почему так? — Я как-то подняла эту тему, но он очень оскорбился, и больше мы к ней не возвращались. — Понятно. — Еще я предложила ему пообщаться с Лизой, она лучше разбирается в лекарственных травах, но он отказался. Мне кажется, он побаивается ее. Зизи — маг разума, а демонопоклонникам есть что скрывать. Когда мы вернулись в свой лагерь, я обнаружил там самого занятого человека на Блуждающем острове — Артема Сонина, вечно где-то пропадающего. — Неужели дело сдвинулось с мертвой точки и мы выступаем? — поинтересовался я у него. — Мы готовимся. — Шли годы… — Наши союзники не готовы к штурму. — А когда они будут готовы? И почему это решают они, а не мы? — Потому что они — основная ударная сила, и потому что мир не вертится вокруг тебя, Санников, успокойся. — Слышу голос Рысиной. — Отлично, продолжай прислушиваться, тогда точно придешь к успеху. Сонин зашагал по своим важным делам, а меня ждал уже набивший оскомину Костяной холм. Я, взвинченный и уставший и от соседства с демонопоклонниками, и от отсутствия серьезных подвижек, начал подумывать то ли об ускорении процесса, то ли о диверсии. Быть может так думал не только я, и быть может Сонину, или Хнефу, или кто там решает эти вопросы, стало очевидно, что тянуть резину дальше уже нельзя, но решение перегруппироваться для атаки было принято этим же вечером. Это вызвало всплеск воодушевления. — Мы начнем атаку от Дозорной башни вместе с генералом Громовым. Наше присутствие позволит Громову высвободить часть своих бойцов и отправить на помощь Голиафу, который с демонами начнет атаку от Гнилых руин параллельно с нами. В общем двигаться будем с обоих флангов, чтобы противник не ударил нам в спину. Более подробно расскажу, когда прибудем к Дозорной башне. Выступаем завтра с утра. А теперь всем отдыхать! Сонин уставился на меня, будто ждал возражений или каких-то комментариев, но у меня не было ни того, ни другого. Пусть решает сам. Мир же не вертится вокруг меня, правильно? Ночью мне опять не спалось. Я решил пройтись вокруг лагеря, размять ноги и проветрить голову, и увидел, что не спится не только мне. — Давно не видел у тебя в руках трубку, — сказал я, усевшись рядом с Орлом. — Я думал, ты бросил. — Я тоже так думал. — Что изменилось? — То, что мы объединились с демонопоклонниками? — Аргумент, — согласился я. — И? — Орел повернулся ко мне и неожиданно пристально уставился в лицо, словно ждал, что я собираюсь ему соврать. — Что — и? Мне тоже не по себе, как и всем. — Но ты — не все. Ты же у нас… кхе-кхе… мессия! — Я не мессия, не дави на больное. — Яскер говорил тебе много громких слов, но при этом оставил полную свободу действий. Допустим, он решил довериться судьбе. Допустим! Я не мистик и не знаю, как это все устроено. Но есть вещи, которые… не знаю… недопустимы! Наш мир не знал страшнее врага, чем демоны. Перед этим врагом объединялись все! — Я понимаю, к чему ты ведешь. — Нет, ты не понимаешь, к чему я веду! Я не пытаюсь сделать тебя крайним, Ник, ты просто заложник ситуации. Но меня поражает, что в Оке не бьются в конвульсиях от того, с кем мы заключили союз… с кем ты заключил союз! Их что, совсем это не пугает? Судьба судьбой, но может они перестанут просто стоять в стороне и ждать, куда нас все это приведет? — Может это давно не имеет значения, с кем я заключаю союзы… От меня же ничего не зависит! Здесь все решает Нихаз. Даже тот единственный раз, когда я реально мог изменить историю… Я закрыл глаза и глубоко вздохнул, чтобы успокоить пламя, каждый раз разгорающееся при мысли о моем путешествии в прошлое. — Ты что, все еще думаешь про то дурацкое сердце дракона? — удивился Орел. — Забудь ты про него уже! У нас сейчас проблемы поважнее. — Я не могу про него забыть как минимум потому, что его кровь теперь течет во мне. — Ты не можешь забыть, потому что думаешь, что это был шанс избежать гражданской войны в Империи. — Ты прав. Я до сих пор чувствую себя виноватым. — Да брось, ты сам сказал, что все решает Нихаз. Значит он просто не собирался так сильно менять историю. Он хотел сохранить Кирах и подсобить Охотникам на демонов. — Интересно, что думают те гибберлинги, которые сперли сердце у меня из-под носа? — проговорил я задумчиво. — Им же тоже не удалось осуществить задуманное, они не сумели спасти этого своего… Эниэля, для которого сердце воровали. — По крайней мере ты не один разочарован исходом. — А вот если бы я как-нибудь убил Эниэля еще там, на Кирахе, Яскер бы тогда… — Забудь, Ник, просто забудь и все! — Орел вытряхнул все из своей трубки и, резко встав, затушил тлеющий табак, растерев его ногой. — Если бы, да кабы… Твоей вины тут нет и ничего ты уже не изменишь. Зачем ворошить это? Лучше подумай о настоящем. Нам скоро идти в атаку плечом к плечу с демоническими тварями, вот что сейчас самое главное! В каких только передрягах мы не бывали, но это… это же просто какое-то дно! Мы как будто в грязи искупались, от которой нам уже никогда не отмыться… И только попробуй сейчас ляпнуть, что ты меня не держишь, и я могу уйти. Вот даже не начинай! — Я и не собирался. — Отлично! Надеюсь, ты хорошо спишь, у меня лично это не получается. Спокойной ночи! — И тебе, — пробормотал я удаляющейся спине Кузьмы. Возможно сказалась накопленная усталость, но именно этой ночью я впервые спал крепко. Утро было сумбурным и богатым на события. Связано это было с тем, что численность нашего лагеря практически удвоилась: на остров прибыло больше трех десятков молчаливых, собранных парней, готовых рубить бошки всем, кто встанет на нашем пути к Дворцовой площади. Часть из них мне была знакома еще с Фронтира, часть я видел впервые. Молодец, Рысина, подсуетилась. Артем Сонин окончательно взял на себя бразды правления, но как-то чувствовалось, что он постоянно ждет подвоха с моей стороны. Но лезть я не собирался. Вскоре к нам присоединились демонопоклонники, которым тоже предстояло стать частью армии генерала Громова. Их было больше, чем нас, даже несмотря на пополнение в наших рядах. Единственным приятным моментом была Мария Заветина, которая тоже отправлялась к Дозорной башне в качестве медицинской сестры. В этот раз она даже улыбнулась мне первой! Жаль, что рядом с ней торчал Семер Хнеф. — Как-то мне… неуютно. Я будто чувствую что-то спиной. Какое-то движение, взгляды, — кряхтел он недовольно. — Я внимательно осмотрел все вокруг, но это чувство, что кто-то тут еще есть… оно меня не покидает! Я выразительно окинул взглядом окружающую нас толпу, которую Сонин пытался построить. — Да нет же! Это все червелицые! Премерзкое чувство в затылке, чувство, что за нами наблюдают… вот прямо сейчас… Это они! Они следят за нами! — Конечно следят. Нашу возню трудно не заметить. Уверен, нам уже готовят теплый прием! — Ох, храни нас всеблагой Сарн! — запричитал Хнеф. — Надеюсь, наши командиры все предусмотрели… Где это бездельник Тумак? Он смешно забегал на одном месте, но, заметив в толпе «стратега» Ярых, ринулся к нему, оставив Марию одну. Она, растерявшись, метнулась было за ним, потом остановилась, глянула на меня, и совсем спала с лица. Мне хотелось как-то ее приободрить, но ничего убедительного в голову не приходило. — Все будет хорошо. — Во имя Света, пусть будет так! — пылко ответила она, заливаясь краской. К этому моменту Сонину удалось худо-бедно построить колонну, и мы наконец выдвинулись в сторону Дозорной башни. Дисциплинированные имперцы и спокойные, тихие демонопоклонники не доставляли хлопот, но той кучке лигийцев и свободных наемников вполне хватало, чтоб вносить хаос в наши не очень стройные ряды. Я был предоставлен сам себе, потому что ожидающий от меня проблем Сонин избегал общения, так что я с чистой совестью поплелся в арьергарде, рядом с Машей. На ней был раздражающий балахон демонопоклонников, и меня так и подмывало спросить, как она попала в их компанию, но я сдерживался изо всех сил. Любые расспросы могли быть восприняты как попытка выведать какие-нибудь тайны, а я все же надеялся на непринужденную прогулку. В списке самых безопасных тем на первом месте всегда располагается погода, а что там на втором я не помнил, и поэтому спросил: — Здесь всегда такой туман? — Мы не так долго здесь находимся, но да. Туман при нас не рассеивался до конца ни разу… Я, правда, дальше лагеря никогда не заходила… — Неприветливое место. — Почему? Оно как Сарнаут — хранит свои секреты. В этом есть что-то притягательное… Наверное, — снова смутилась она, но я поспешил согласно закивать головой, хотя ничего притягательного в противном, липком тумане не находил. — Мне нравятся зима и снег, — признался я, неожиданно даже для самого себя. — Когда все белое. — Не знала, что в Империи есть холодные аллоды. — Конечно есть. Хотя и немного. Мое намерение в красках рассказать об имперской зиме было беспардонно убито внезапно начавшейся атакой. Ничего не предвещало беды: мы спокойно двигались по открытой местности, где противнику особо негде было укрыться, разве что туман ухудшал видимость, как вдруг меня пронзило чувство опасности. Я остановился, прислушиваясь к себе и не обращая внимания на вопросительный взгляд Маши. В момент, когда земля под ногами задрожала, мои руки уже крепко сжимали меч. Надо отметить, что несмотря на разрозненность нашей маленькой армии и эффект неожиданности, все как-то мгновенно подобрались и сгруппировались, так что когда джунские големы в буквальном смысле выросли из-под земли, никакой паники не случилось. И как только демонопоклонники могли проворонить этот тайник? Он же бегали по этой дороге туда-сюда много раз! Я даже не задумываясь как-то рефлекторно оттеснил спиной Машу подальше от эпицентра. Сталкиваться с джунскими големами мне приходилось не один раз, но эти мне показались немного шустрее обычных. Они бодро вклинивались в наши ряды, размахивая своими длинными культями-сверлами и почти не реагируя на магию и стрелы. Впрочем, от мечей и топоров они тоже неплохо отбивались. Мне пришлось исхитриться, чтобы поднырнуть под ближайшего голема и отрубить ему руки. Двигался он быстро, и даже лишенный конечностей, все равно был опасен. Невовремя появилась Фея, которая принялась атаковать големов сверху, но только бесполезно чиркала клювом и когтями по твердому камню. Ее возмущенное карканье перекрывало даже шум боя. Вот же глупая птица! Я воткнул меч голему точнехонько в грудь — туда, где по моим подсчетам находился блок питания. Это было гораздо быстрее, чем рубить здоровенную махину на куски. Тело голема задергалось и заискрилось, и он упал навзничь. Я, не тратя времени даром, подскочил к тому, которого невзлюбила моя сорока, стараясь обезвредить его до того, как он поймает мою пернатую бестолочь. Или пока в нее не прилетала шальная стрела или магия. Голема я завалил, но Фея тут же переключилась на следующего. — Ты себя драконом возомнила что ли?! Милостью ли Сарна, или благосклонностью Плама, но рядом со мной неожиданно возник Лоб, и жить сразу стало легче. Демонопоклонникам доверия не прибавилось, а воевать, боясь повернуться спиной к союзникам, было не с руки. Но теперь моя спина оказалась под прикрытием дружеского щита, столько раз меня уже спасавшего, и я почувствовал себя почти неуязвимым. Все вокруг замедлилось, зрение обострилось, а какофония распалась на отдельные, четкие звуки. Вот теперь повоюем… Глава 25 Открыть запись

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 23. Чудовищное перемирие Зомбированный драконид пнул ногу каменного исполина, но тот даже не шелохнулся. Это, конечно, воодушевляло, но мне все равно было страшно. Каждую секунду я ждал, что если Рам-Шайтан не раздавит меня, то точно испепелит на месте, и воскрешать будет просто нечего. Спина взмокла. Ноги дрожали. Но отступать было поздно. Я стоял перед огромным големом, задирая голову, чтобы увидеть его целиком: джунская махина поражала воображение своей монументальностью и вызывала благоговение. И снова мне стало грустно от осознания того, во что превратилась эта великая раса. Это невольно заставляло думать о нашей собственной судьбе. Стараясь абстрагироваться от непрошенных мыслей, я тряхнул головой, гордо расправил плечи — помирать, так с честью! — и зашагал мимо голема к магическим вратам с такой уверенностью, которой на самом деле не ощущал и в помине. Надеюсь, Святой Плам меня не оставит. Магическая пелена, скрывавшая от меня таинственный Мертвый город, струилась, как астрал, закручиваясь спиралью. Мне показалось, что от нее веяло прохладой, или это меня бил озноб. Я протянул руку и дотронулся до нее, потому что просто шагнуть туда мне не хватило духу. И правда прохладно. — Ну, была не была… Зажмурив глаза, я прошел сквозь врата и замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Вроде живой. Меня немного покачивало, словно я находился в воде, да и под ногами не было твердой опоры. Но больше пугало не это, а то странное, сдавливающее грудную клетку чувство опасности. — Я ждал тебя, смертный. Рукоять меча под рукой действовала ободряюще, и поэтому я заставил себя открыть глаза и оглядеться. С паникой, охватившей меня в одно мгновение, мне в общем-то удалось справиться. Открытый астрал бушевал вокруг, и я, барахтающийся в прозрачном пузыре, в полной мере ощутил свою ничтожность, но все же сумел взять себя в руки. А вот существо передо мной ничтожным себя точно не ощущало. Более того — оно казалось здесь на удивление уместным. — Кто вы? — Мое имя — Сарн! Я здесь, чтобы поговорить с тобой. Если б я не болтался в невесомости, то точно бы упал. А так у меня просто на некоторое время пропал дар речи. — Бог? Тот самый? — неуверенно проблеял я, когда мой язык отклеился от неба. Помнится, наша первая и последняя встреча прошла не на дружественной ноте. Существо не походило на ни на старика, ни на юношу с крыльями, ни на паукообразного монстра, которых я видел в городе Демонов. Оно имело сходство скорее со спрутоглавом, разве что меньших размеров. Но оно говорило со мной, а значит это точно был не демон… Наверное. — Я знаю, ты служишь моему давнему врагу — Нихазу. Поэтому я и обращаюсь к тебе! Прямого пути в Мертвый город больше нет. Он перекрыт безумцами, которые посмели отвергнуть всех богов, а теперь надеются обмануть сам рок. У них это не получится, можешь, не сомневаться. Рано или поздно или я, или мой верный враг уничтожим их. Но время, время… У нас его почти нет. В глубоком, пронизывающим до костей голосе была печаль. Если бы не устрашающий внешний вид, я бы даже проникся. Но я все еще куклой беспомощно болтался в пузыре, а Сарн нависал надо мной — большой и с виду вполне свободный. — Я думал, вы… пленник. — Пленник… это ненадолго. И не думай, что снова сможешь мне помешать, смертный. — Где первый раз, там и второй, — буркнул я исключительно из чувства протеста, хоть и не очень уверенно и не особо громко. — Если бы я не остановил твой полет сквозь астрал, — продолжил Сарн, — ты оказался бы на Блуждающем острове, благодаря появлению которого и нарушилась работа древней портальной сети. Мои верные последователи, которых вы, неразумные, клеймите как сумасшедших, уже прибыли на Блуждающий остров, на котором сохранился последний портал в Мертвый город. К сожалению, предатели успели туда раньше нас, и их значительно больше. Мои бойцы сильны, но даже им не под силу расправиться с врагом одним ударом. — Предатели — это червелицые и дракониды? Что вам всем нужно в Мертвом городе? — Я знаю, что. И Нихаз тоже это знает. И наверняка ему не по нраву то, что случится, если червелицые и дракониды исполнят задуманное. Я предлагаю твоему Владыке перемирие. — Он мне не владыка. И разве между вами не вражда? — Вражда не означает ненависти. Вражда — всего лишь одно из состояний изменчивой реальности. Перемирие временное, конечно же. Рано или поздно мы сойдемся с ним в бою. Но прежде мы вместе уничтожим всех драконидов, червелицых и тех, кто стоит за ними. Негоже смертным замахиваться на то, что они не в силах понять. Передай это Нихазу. Он поймет. После этих слов все вокруг померкло и я провалился в пустоту. Испугаться, впрочем, я не успел, внезапно очутившись перед Цитаделью. Земля под ногами была твердой, небо над головой ужасающе красным, но и то, и другое показалось мне привычным и от того успокаивающим. Сейчас я уже не мог с уверенностью сказать, не привиделся ли мне разговор с Сарном, слишком уж это казалось невероятным. И все же я ускоренным шагом вошел в Цитадель и поднялся к Гласу Владыки, потому что не знал, куда еще идти. Маленькое драконоподное существо стояло на своем постаменте в окружении своей свиты, которую я уже стал воспринимать как декорацию. Быть может, это и в самом деле неживые куклы? Подумать над этой мыслью у меня не было времени, так как возле постамента с очередной газетой в руках стоял Нихаз. При моем появлении он поднял взгляд и изобразил что-то вроде легкого удивления, но я почему-то был уверен, что он ждал меня. Более того, ему не терпелось увидеться со мной и поэтому он «случайно» оказался здесь. — Я видел Сарна! Или демона, который говорил от имени Сарна! — крикнул я на ходу, не тратя времени на приветствие. — Он предлагает временный союз! Нихаз изобразил еще более ярое удивление, но возможно на этот раз оно было искренним. Я пересказал ему произошедший разговор, который по непонятным причинам его обрадовал. Во всяком случае я явственно читал в глазах Нихаза заинтересованность и веселье. — Мед лжи всегда сладок, но не дай ему затуманить твой разум! — произнес он. — Адепты Сарна — безумцы и самоубийцы. Они ненавидят этот мир и пытаются уничтожить. Никогда об этом не забывай. И все-таки… Пожалуй, я приму это предложение! — Примите? — удивился я. — Тьма и Свет… давненько у нас не было общих забот. Поверь, это будет интересная игра, хе-хе. Сарн пытается обойти меня… Что ж, он еще поплатится за это. Пока же наши интересы совпадают. Подлые предатели, червелицые и дракониды, решили поиграть в повстанцев, но ни в коем случае нельзя позволить им ворваться в Мертвый город! — Сарн сказал, что путь туда преградил Блуждающий остров. — Еще один осколок Гипата, покрытый старыми руинами. Червелицые и дракониды уже там, и они рвутся к порталу. Да-да, на Блуждающем острове есть еще один портал. И он тоже ведет в Мертвый город. К несчастью, нас опередили не только предатели, но и демонопоклонники — последователи Сарна. Сидят в своем лагере, как стадо баранов, и дрожат. Ничего сами сделать не могут, даже дорогу себе расчистить. — То есть эта информация — вовсе не новость, а я то думал… — буркнул я. — Отправляйтесь к ним. Пусть выполняют волю своего любимого бога Света, а заодно помогут нам остановить предателей. Делать грязную работу чужими руками — всегда приятно. А я пока позабочусь о том, чтобы наши «друзья» не натворили глупостей. Иди! В очередной раз ощущая себя лабораторной мышью, которая бежит по лабиринту и бьется о стены в поисках выхода, я понуро побрел к причалу. Конечно Нихаз все знал. И что за порталом на Фронтире нет входа в Мертвый город, и что все наши усилия тщетны. Наверное, ему весело наблюдать за своими подопытными и периодически больно тыкать в нас электрической палочкой, чтоб не расслаблялись. Едва я вышел из Цитадели, как меня тут же сцапала Варвара из Сиверии, и на этот раз прикрыться мне было некем. — Вас следовало бы арестовать за вашу подрывную деятельность, товарищ майор! — сказала она, перестав изображать блаженную святошу. — Выходите из роли, товарищ Варвара, или как вас там. — Скажите спасибо вашим былым заслугам… — Спасибо. — …а то бы… Эх, ладно, к делу. Доложите об обстановке, майор! Вы смогли подобраться к вратам, которые охранял джунский голем? — Смогли. Но Мертвого города за ними нет, так что мы зря старались. Битая карта — так можете и отрапортовать. — Понятно, — поджала губы Варвара. — Что ж, не все пути приводят к цели. А о строительстве удалось что-нибудь узнать? — Нет. — Совсем ничего? Очень странно! А лодки с грузом продолжают отчаливать в неизвестном направлении… О чем это говорит? Что это наверняка что-то очень важное, если даже тебя, любимчика Режиссера, в это не посвящают! — А может наоборот — слишком незначительное? — Тонны оборудования не могут быть незначительными! — покачала головой Варвара. — Что-то происходит, но Нихаз не спешит с нами этим делиться. Быть может, готовится финальный аккорд? — Может быть. — Есть еще новости? — Есть. Нихаз хочет заключить временный союз с демонами против червелицых и драконидов. — ЧТО?! — Вот именно. Я направляюсь на какой-то… Блуждающий остров. Не знаю, что это и где, но предположительно, последний вход в Мертвый город именно там. На этом все. Не дожидаясь, когда Варвара завалит меня уточняющими вопросами, я чуть ли не побежал к причалу. Нужно как можно быстрее добраться до своих, пока они не сделали ничего такого, что разрушит на корню едва успевшее начаться перемирие. Я еще толком не успел осознать, как это — быть с демонами и демонопоклонниками на одной стороне, хоть и временно. Понимание этого невероятно факта доходило до меня постепенно, волнами, все больше приводя в ужас. Мы в союзе с демонами! Теми самыми, которые… — Карр! — Ну наконец-то! Ты где была, пернатая?! Фея уселась мне на плечо и как-то по родному прижалась к моей щеке. — Кар! — Полезай-ка, нас ждет небольшое путешествие. Засунув сороку за пазуху, чтобы она ненароком не вывалилась в астрал, я снова уселся в лодку. Путь до Фронтира, а потом прогулка до портала с замершим возле него стражем, заняли у меня прилично времени. Сам аллод как опустел, и я никого не встретил по дороге, зато возле моста, ведущего к Рам-Шайтану обнаружились наемники во главе с Окороком, оторопело уставившемся на меня. — Не понял. А ты как тут? Мы ж тебя того… в Мертвый город отправили! — Мертвого города там нет. А где остальные? — Так это… следом за тобой пошли, гы! Махина эта не шевелится, ну мы и… я бы сам махнул, но не мог лагерь бросить… Куда же они тогда все подевались? — Окорок вытянул шею, заглядывая мне за спину. — За тобой идут что ли? — Хороший вопрос. Наверное телепортировались на Блуждающий остров. — На какой еще блуждающий… — начал Окорок, но я уже бегом летел к порталу, прыгнув в него не задумываясь. На это раз мои ноги сразу почувствовали твердую опору. Я стоял на жухлой траве под пасмурным небом, окруженный липнущим к земле туманом. Неприятное место. Сыро, промозгло, и видимость на десять шагов максимум. Казалось, что там дальше, за туманом, ничего не существует. Сплошная пустота. Фея сразу вылезла из запазухи и куда-то упорхнула, и когда я остался один, мне на секунду вдруг стало так жутко, что все тело окаменело. К счастью, до ушей донеслись чьи-то голоса, и я, стряхнув наваждение, пошел на этот спасительный звук. Нет, земля через десять шагов не закончились, а разговор стал громче, и я даже различил голос сначала Лизы, а потом и спорящего с ней Орла. — …не можем просто так вломиться к демонопоклонникам! — Нет, можем! — Пойми, их слишком много! Нам нужен план. — Пока мы тут будем сочинять план, эти психи съедят Ника на ужин! — Ну это вряд ли, — подал голос я. — Никита?! А вот и Матрена. Силуэты выплывали из тумана постепенно, и я не мог сосчитать, сколько нас всего. Наемники, Хранители… Лоб тоже был здесь. — А Миша где? — Я тут. Что происходит? — Сначала вы, — качнул головой я. — А что рассказывать? Мы телепортировались сюда через портал, — сказал Орел, — твоих следов не обнаружили. Осмотрелись, нашли лагерь демонопоклонников и решили, что ты там. Лиза тебя спасать не собиралась! — Я сказала, что нам нужен план! — В общем, если это и есть Мертвый город, то он больше похож на Мертвые холмы. — Это не Мертвый город, но здесь есть ведущий в него портал. — ОПЯТЬ?! — послышалось сразу несколько голосов со всех сторон и раздалось возмущенное цоканье. — Показывайте дорогу в лагерь демонопоклонников, — вздохнул я. — А план? — Мы не драться идем. У нас перемирие. Нет, я не шучу, не смотрите на меня так! Пошли, по дороге я все расскажу… Нас было ровно сорок боевых единиц, из которых восемь наемников от Окорока, трое вольных Искателей из Лиги, двадцать два присланных из Ока Хранителя (часть из которых наверняка были комитетчиками), и один зачем-то затесавшийся к нам Историк. Компания вполне достойная, но демонопоклонников оказалось больше, так что то, что мы шли к ним с миром, было очень кстати. Не все приняли мой рассказ с энтузиазмом. Кто-то был категорически против этого чудовищного перемирия со старым врагом, кто-то считал, что это ловушка, и даже в моей команде не было единодушия. — Мне не нравится эта идея, — ворчал Орел. — Совсем не нравится. — Вспомните, среди демонопоклонников были очень известные личности! У нас есть уникальная возможность узнать, что заставило великих деятелей Империи перейти на сторону демонов, — убеждала Матрена. — Власти захотелось, — предложил Лоб. — Или богатства, — добавила Лиза. — А сумасшедшим даже не нужны причины. И не думайте, что среди «великих деятелей» нет тех, у кого поехала крыша. Может они как раз и тронулись умом от своих великих деяний! — Причины могут быть разные, но, думается мне, информация по ту сторону баррикад будет не лишней. Если удастся узнать хоть что-то об их мотивации, это поможет нам в дальнейшей борьбе, — покачал головой Миша. — И все равно мне не нравится эта идея… Словом, пришлось устроить что-то вроде голосования. С небольшим перевесом победила дружба, и мы продолжили путь в логово демонопоклонников, хоть я и опасался диверсий со стороны оставшихся в меньшинстве несогласных. Шли мы открыто, демонстративно показывая пустые руки. Не понять, что мы идем с миром, было невозможно, но от сумасшедших можно ожидать чего угодно, поэтому все находились в напряжении. Ситуацию ухудшал туман, но я надеялся на помощь мистиков, которые не пропустят опасность. И также надеялся, что с той стороны мистики тоже есть. Нервы натягивались все сильней, и когда мы уже были совсем близко, кто-то из наемников, не выдержав, крикнул: — Эй, есть кто живой?! Не стреляйте! — Там кто-то есть, — сказала Лиза, остановившись. Мы тоже все встали, и вскоре нам навстречу из тумана выплыла фигура в балахоне — судя по скрипу металла, это был восставший Зэм. Я подавил желание схватиться за меч и очень надеялся, что и у остальных хватит силы воли не порубить этого предателя. — Прислужники Нихаза! С кем из вас говорил Светозарный Сарн? Я сделал два шага вперед. — Со мной. — Ты… Конечно же ты. Запомни этот момент навсегда! Сам Создатель, Бог Света явил тебе свою суть! Редко кому из непосвященных выпадает такая милость. Ты даже не представляешь, какой шанс открывается тебе, недостойному творению Сарна, посмевшему поднять руку на Бога! Проглотив «недостойное творение Сарна», я подошел ближе к восставшему и произнес: — Меня зовут Никита Санников. Мы не в восторге от союза с вами, но у нас есть общий враг. Дракониды и червелицые объявили нам войну и нам стоит объединить усилия… на время. — Это священная война! Мое имя — Семер Хнеф, и вот так вот сразу я не позволю вам встать рядом с нами плечом к плечу. Ежели вы желаете сражаться под знаменем Света, то принесите сперва Клятву Света нашему Всеблагому Отцу. — Что?! — Поклянитесь также в верности племени демонов — этому самому юному, самому прекрасному, самому совершенному творению Лучезарного Сарна. Многие столетия неразумные создания Сарнаута не понимали этого. Сколько всего нам пришлось пережить, прежде чем открылась простая истина — с демонами нельзя воевать, им надо служить. Клянитесь! И пусть поглотит вас астрал, если когда-нибудь вы преступите Клятву! Я готов внимать. — Не собираюсь я клясться! — Клятва Света — непростой шаг для того, кто желает познать Истину, а не хитроумную ложь Владыки Тьмы. Впрочем, это лишь первый шаг на полном испытаний пути постижения Истины. Сдержав все нецензурное, что вертелось на моем языке и рвалось наружу, я, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, просто развернулся и пошел обратно. — Не будем между нами мира никогда! — сказал я в ответ на вопросительные взгляды. — Никита… — Нет! Я не буду им клясться в верности! Ни за что! Если хотите — вперед, а я умываю руки. — Давайте я попробую с ним поговорить, — вызвался наш старый знакомый с усами. — Ты не только пловец, но и дипломат? Валяй, — пожал плечами я. Усатый подошел к Семеру Хнефу и они о чем-то заговорили. Я не то, что не хотел слышать их разговор, но даже отвернулся, чтобы и не видеть, но голос восставшего все равно долетал до моих ушей. — …только верным своим слугам Бог Света обещал Спасение. Рано или поздно вы это поймете, и встанете на нашу сторону не по необходимости, а по собственной воле. А что до остальных… Неразумные существа, одно я могу сказать! Теперь же услышьте клятву того, кто избран для новой жизни. Того, кого ждет новый мир! И мы, верные слуги Сарна, самой жизнью своей приближаем мгновение, когда стены темницы нашего повелителя падут, и неверные растворятся без следа в астрале, а верные будут жить вечно в новом мире, полном Света и блаженства… — Какой бред, мама дорогая, какой же это бред, — бормотал я, борясь с желанием заткнуть уши. Ответов усатого я не слышал, он говорил очень тихо, зато Семер Хнеф, кажется, задался целью донести до всех присутствующих свои слова. — …о, Великий Сарн, вразуми же заблудшие существа, что стоят сейчас предо мной! Освети их существование, открой им путь Истины! Ты направил их сюда, ты избрал их! Да будут они новыми солдатами твоего Святого Воинства! Да не причинят ему зла дети твои — Демоны! И да свершится все то, что замышляешь ты, Великий Сарн, Бог Света, Создатель всего сущего — как живого, так и мертвого. Мы верные слуги твои, мы благодарные твои дети! Освети же наш путь, и да покарает нас гнев твой, если замыслим мы недоброе против тех, кто пришел сюда по твоей воле… Когда через несколько минут восставший в балахоне все же позвал нас за собой, что означало успешное завершение переговоров, я даже испытал разочарование. Что ж, значит перемирию все-таки быть. Переглянувшись, мы двинулись за Хнефом, поплывшим в своем балахоне куда-то в туман. — Мудростью своей Великий Сарн послал нам вас. И послал весьма кстати… За этот остров, покрытый обломками некогда великого города, идет кровопролитная война. Каждый боец на счету! — продолжал он свои мантры на ходу. — Я верю вам, но все же нет достойней обета, чем тот, который подтверждают славные дела. Мы, сила Света, адепты Сарна, выполняем здесь высочайший наказ — уничтожить червелицых и драконидов. Мутантов и выродков, предателей Создателя и самой природы! Если ваши сердца чисты, если вы на стороне Света, то мы поможем вам найти путь, что ведет с Блуждающего острова. Этот осколок суши нарушил портальные связи, но мы знаем, как найти дорогу среди этого мрака… Да пребудет с нами Сарн! Логово демонопоклонников находилось совсем недалеко, но его очертания так же скрывались в густом, нервирующем тумане. Внутрь нас всех не впустили. Большая часть новоприбывших осталась ждать снаружи возведенных на скорую руку укреплений, и только двое удостоились чести войти в лагерь: я, потому что со мной говорил «Светозарный Сарн», и усатый, потому что принес клятву верности Хнефу, отчего безвозвратно упал в моих глазах. Множество зажженных факелов рассеивали туман, что позволяло хорошенько осмотреться. Внутри я ожидал увидеть что-то необычное, даже извращенное, потому что у умалишенных фанатиков не может быть ничего нормального! Но лагерь оказался обычным палаточным городком, который отличали разве что намалеванные повсюду бордовой краской иероглифы и изображения демонов. Я даже немного расстроился, как будто не подтвердившиеся ожидания могли как-то повлиять на мое отношение к этому месту и его обитателям. Семер Хнеф повел нас к одной из палаток, продолжая бубнить что-то про Сарна. Остальные демонопоклонники изо всех сил делали вид, что мы им нисколечко не интересны, и продолжали заниматься своими делами, но я все равно чувствовал на себе украдкие взгляды. Мы же любопытства не скрывали и вертели головами во все стороны. — Это что, драконидские яйца? — усатый ткнул пальцем в кладку, заботливо разложенную на подушке из скошенной травы и огороженную со всех сторон большими камнями. — Хоть мы сейчас и воюем, но неспокойна моя душа за драконидов. Я все думаю — неужели нет совсем никакой возможности озарить их непутевую жизнь Словом Сарна? — Хотите завлечь их в свою секту с самого рождения? — не удержался я. — Коварство пустило глубокие корни в сознание взрослых драконидов. Да, мы хотим попытаться поработать с молодняком. Самим взрастить и вскормить дюжину чешуйчатых малышей, с детства выпестовать в них любовь и почтение к Сарну! Заодно и узнаем, что же в каждом существе важней: голос крови или воспитание. — Интересный эксперимент, — дипломатично сказал усатый, и мне захотелось дать ему по морде. — Я убежден, что нам удастся открыть их сердца Сарну! — горячо поддержал Хнеф. — Смотрите, какие славные, крепкие яйца! Я уже вижу забавных чешуйчатых малышей, снующих по лагерю и восхваляющих Сарна! — А кто же высиживает яйца? — Я отдал их на попечение семейке Умелых. Все равно они с демонами целый день возятся, глядишь, и как драконидов вывести сообразят. — Занятно! А червелицых вы не пытались перетянуть в свою веру? — Эти глупцы слепы и глухи! Мерзкие подземные черви, недостойные святого Слова Сарна! Однако, вынужден признать, их прислужники големы — очень любопытные создания. Механика соединяется в них с магией, собственно, как и в нас, Восставших. Изучая их, можно обнаружить много интересного… Меня начало подташнивать от этой светской беседы, и я вмешался, чтоб перевести разговор в более продуктивное на мой взгляд русло: — Как на счет боевой обстановки? Вы сталкивались с червелицыми и драконидами напрямую? — О, да, — Семер Хнеф сразу сдулся, как воздушный шарик. — Враги Света захватили все важные рубежи. День и ночь не прекращаются атаки. Но все наши попытки тщетны! Как только чуть дальше получается продвинуться у армии Света, враг дает отпор — и мы откатываемся назад. Солдаты приуныли, и вот уже сами полководцы больше не рвутся в бой. Я призывал все мужество Света, все вдохновение святой ярости — ничто не помогает. Я в отчаянии, если честно. То, что демонопоклонники в отчаянии, для меня не стало плохой новостью. Я уже открыл рот, чтобы съязвить что-нибудь на этот счет, но тут краем глаза уловил чей-то настолько внимательный, пронзительный взгляд, что не обратить внимание на него было невозможно. Повернув голову, я увидел ангела: белокурая девушка неотрывно глядела на меня с таким удивлением в своих огромных голубых глазах, будто ее очам явился Бог. — Здравствуйте, — тихо сказала она, встретившись со мной взглядом, но тут же смутилась и, отвернувшись, поспешила скрыться. — …все-таки я верую в то, что есть надежда. Она сейчас предо мной, — продолжал тем временем Хнеф. — Подумайте, ведь не просто так Сарн направил вас сюда. Пути его неисповедимы, я могу лишь попытаться прозреть их. И я думаю, именно вы и ваши друзья сможете воодушевить наших полководцев, полить бальзамом надежды их измотанные души, показать своим примером, как надо сражаться! Прошу сюда. Он приоткрыл полог одной из палаток и мы вошли в полумрак. Когда глаза немного привыкли, я разглядел три сидящие за столом фигуры: орка, человека и… — Мы теперь союзники! — процедил сквозь зубы усатый, перехватив мою руку, дернувшуюся к мечу. Я смотрел в пылающие голубым пламенем глаза демона, которые он обратил в мою сторону. Его жуткая физиономия, похожая на обтянутый синей кожей череп, не исказилась привычной злобой, а руки — совсем как человеческие, но неестественно худые и длинные, — спокойно лежали на столе. Сходство с человеком было очень сильным, и впервые мне показалось, что мы с демонами и впрямь дальние родственники — творение одного Бога, но я поспешил отогнать эту мысль. — Многие из нас ненавидят тебя, Никита Санников. Многие с радостью убили бы тебя, если бы не наш союз, — произнес Хнеф, наблюдая за моими метаниями, должно быть красноречиво проступившими на моем лице. — Мы не нарушаем свои обещания! — уверенно заявил усатый и прошел к столу. Я не стал уточнять, что вообще-то никаких обещаний не давал, и молча проследовал за ним. — Это наши полководцы: демонами командует их предводитель — Голиаф, остальных ведет за собой генерал Дмитрий Громов. А это наш стратег — Тумак Ярых, — представил присутствующих Хнеф, а затем повернулся к своим соратникам: — Никита Санников вам известен, а это его друг — Артем Сонин! Ну вот я и узнал имя своего усатого «друга». Значит Хнефу он представился более внятно, чем мне. Мы сели на предложенные места. Даже союз с Лигой, заключенный когда-то на осколке Язеса, не казался мне такой дикостью как то, что я сижу за одним столом с демонопоклонниками и настоящим демоном! Это было противоестественно. Вероятно, нечто подобное чувствовали и все остальные, и на мгновение повисла пауза, потому что никто не знал, кто должен начать разговор и с чего. — Значится, объясняю ди… диспозицию. Ну, эта… по-военному значит — куда идти и кого бить, — неловко начал стратег Тумак Ярых — с виду вполне обычный орк, хоть и в пафосных, окутанных магическим сиянием доспехах. — Есть три лагеря, где окопались гады. Червемордые в Болотном проулке — это по левую сторону от развалин в центре аллода. Чешуйчатые заполонили весь Гиблый угол, что по правую сторону. Третий лагерь — Дворцовая площадь на севере. Самое-самое логово гадов! И хрен его знает, что нас там ждет. Хотя к гадалке не ходи: ничего хорошего. — И какова наша стратегия? — спросил я у «стратега». — Наваливаемся, значится, всем скопом — мы, демоны, вы и ваши друзья — только так, может, еще что и выгорит! Голиаф с демонами вышибают червелицых из Болотного проулка. Громов с остальными штурмуют Гиблый угол. Затем объединяемся и идем буцкать… э… атакуем площадь с разных боков, во! — Гениально! — О, Создатель! Не обойди нас своей милостью. Твое воинство так нуждается сейчас в ней! — запричитал Хнеф. — А вы что скажете? — обратился я к Громову — широкоплечему мужику неопределенного возраста, с бледным лицом и черными волосами, представленному как генерал демонопоклонников. Он поднял на меня глаза, и я сразу понял, что излишним оптимизмом генерал не страдает: это был взгляд уставшего, полностью выгоревшего человека, которому хочется только одного — чтобы его не трогали. — Обстановка хуже некуда! Месяцами мы тут уже бьемся, лучших воинов давно схоронили! Много с кем я сражался, столько громких побед одержал во имя Бога Света. Но то, что творится здесь — это выше всякого моего разумения. Каждая пядь земли окроплена кровью, будто сами стены Мертвого города защищают червелицых, а еще и нежить… Нескончаемые орды нежити! Тщетно все… Не стану я больше впустую рисковать! Видит Сарн, если ничего не изменится, я не поведу бойцов в бой. Не желаю, чтобы орды мертвецов ударили нам в спину во время очередного штурма. После такого признания наступила тишина. Даже Хнеф не рискнул взывать к Создателю, а просто молчал, уставившись в стол. — Кажется, Голиаф пытается что-то сказать… горы, дракониды, нежить… какая-то дорога, — произнес Сонин, наморщив лоб и в упор глядя на демона, — не понимаю. — Он пытается сказать, что орды нежити со строем драконидов теснят демонов с Гнилых руин, — пояснил Громов. — Они отступают, гибнут один за другим под ударами. Все их атаки были отброшены! Невозможно пробиться сквозь орды наседающих со всех сторон врагов… Демоны мечтают вернуться домой, в астрал, потому что не видят смысла продолжать эти атаки. — Так пусть проваливают, — недипломатично фыркнул я. — Приказ нашего Создателя не позволяет им вернуться, пока задача не будет выполнена. — То есть вы для Создателя что-то вроде пушечного мяса? — А кто вы для Нихаза? — ввернул Хнеф. Я открыл рот, чтобы огрызнуться… и закрыл. Кто мы для Нихаза? Игрушки. Актеры, которых он кидает с одной сцены Спектакля на другую. Да уж, не повезло нам с Богами. — Хорошо, что на нашей стороне выступают такие бойцы, как вы, — продолжил Хнеф куда мягче, чем можно было ожидать после моего святотатства. — Только жаль, что ложь Нихаза встретилась на вашем пути к Истине раньше, чем Слово Сарна. Но все еще впереди… У вас будет шанс задуматься о том, на чьей стороне правда. Наверное вид у меня был борзый и агрессивный, потому что Сонин с напором произнес: — Мне кажется, наши друзья за периметром уже начали волноваться. Вам бы вернуться, товарищ Санников, и успокоить всех, пока мы тут накидаем какой-нибудь план. Я даже спорить не стал. Резко встал и не без удовольствия вышел вон. — Бесит, аж трясет. — Посмотри, как прекрасен астрал, в нем миллионы красок! Я опустил глаза и увидел трех гибберлингов, валяющихся на земле и с мечтательным видом разглядывающих небо. Должно быть, берег совсем рядом, потому что сквозь тучи то и дело проступали фиолетовые всполохи астрала. — Астрал дарит успокоение, друг мой, — продолжил один из гибберлингов. — Может вам пойти и спрыгнуть? Что ж вы тогда торчите на аллоде? — Аллоды… Хм, это вкрапления грязи, которые нарушают гармонию. Демоны, порождения астрала — самые совершенные существа! Самое зрелое, самое лучшее творение Сарна. — Лучше гибберлингов? — Увы… — Как можно восхищаемся демонами, если они разрушают все живое? — раздраженно спросил я, но гибберлинг только обрадовался вопросу. — Вот именно! Они и есть ярость, они — сила, они — воля! — ответил он, сев и заглянув мне в лицо. — Они сверхсущества. А разрушение, оно неизбежно. Сарнаут должен быть разрушен! Это его цель и его судьба. И только через разрушение всего мы спасемся! — Спасетесь через разрушение? Психбольница на выгуле… — Мы не можем открыть тебе всего. Только если ты самостоятельно дойдешь до понимания открытых нам истин, тогда… — Все понятно. Нецензурно послав гибберлингов и всех демонопоклоников в интимное место, я зашагал прочь, но гибберлинг не успокаивался, продолжая говорить мне в спину: — Твои деяния прославили твое имя на всех аллодах, «герой Империи», но за что ты борешься? Народы Сарнаута мелочны и ничтожны. Просиживать штаны на работе, пакостить соседям и наставлять супругам рога — вот потолок тех, кого ты хочешь спасти. Но достойна ли спасения эта мышиная возня? Следовать Слову Бога Света, посвятить жизнь борьбе за добро — вот истинное величие! — В уничтожении Сарнаута нет никакого добра, — процедил я, и на этот раз не стал останавливаться ради очередной восхваляющей Сарна сентенции, поспешив убраться из лагеря. Теперь бесило и трясло с удвоенной силой. За периметром процветали воинственные настроения и мне пришлось всех успокаивать, хотя у самого меня внутри все кипело. Однако демонопоклонники меня не тронули, и вообще вели себя на удивление дружелюбно. Либо хорошо прикидывались. — Что-то ты не особо воодушлевен их миролюбием, — скептично сказал Орел. — Радоваться дружбе с психопатами? Так себе удовольствие… — Что они сказали? Говорили что-нибудь о своих мотивах? — спросила Матрена. — Они постоянно несут бред про спасение через разрушение, поют оды Сарну и восхищаются демонами. Считают их совершенной расой! Я даже не знаю, стоит ли искать в их словах хоть какую-то логику. — Мы должны хотя бы попыта… — Матрена, я не буду пытаться! Они наши враги — были, есть и будут, и даже это перемирие ничего не изменит! — Никита… — Нам нужно тут как-то обустроиться, — грубовато прервал я, не желая продолжать эту тему. — Чувствую, мы тут надолго. Палатки, конечно, никто с собой не взял? Значит кидаем жребий, кто за ними возвращается… Глава 24 Открыть запись

Очень бы хотелось. Это моя любимая локация )

Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin К ОГЛАВЛЕНИЮ Глава 22. Штуковина От грохота у меня заложило уши. Големы наступали, их острые сверла на месте рук крутились с оглушительным скрежетом, грозя наделать лишних дырок в тех, кто посмел посягнуть на врата, что они охраняли. Количественно мы проигрывали, но нашей задачей и не было перебить их всех — достаточно было просто отвести подальше от моста и Рам-Шайтана. По поначалу это даже удавалось: каменные человечки послушно побежали всем скопом за нашим бравым отрядом из двадцати бойцов. Я пятился спиной вперед, подзадоривая наступающих големов насмешливыми выкриками, словно они были живыми и могли разозлиться. Впрочем, разозлиться могли те, кто ими управлял. В это же время остальные участники наступления споро подкатили пушки поближе к берегу и принялись стрелять из них по огромному голему. Десятки черных ядер взлетели ввысь, как будто семена, которые, ударившись о магический щит, распускались огненными цветами. От взрывов защитное поле Рам-Шайтана дрожало, как поверхность потревоженного озера, и искрило. Сам голем зашевелился, и вокруг него стали разрывать пространство ослепительные электрические молнии. Светопреставление было таким, что я бы не удивился, если б его заметили даже в Незебграде. Не только заметили, но и услышали. Все вокруг сверкало, взрывалось и гремело. Мы были воодушевлены! Вскоре место сражения скрылось за почти непроглядной серой пеленой, потому что ветер не уносил в астрал поваливший дым, а наоборот — задувал его на остров. Сразу стало трудно дышать. Я не слышал даже самого себя, почти ничего не видел, и полагался скорее на свои инстинкты. Отбиваться от големов удавалось относительно успешно. Как жуткие мясники они размахивали руками-сверлами, пытаясь насадить на них противника и прокрутить все внутренности, поэтому я сначала старался обрубить им культи. Меч меня не подводил, разбивая их каменные тела так, будто они стеклянные. Рядом со мной так же бодро кромсали джунское наследие другие Хранители, присланные нам на помощь. Големы падали, магический щит Рам-Шайтана трещал и вроде бы становился бледнее… А потом часть бойцов начала атаковать своих. Нет, развернутые в нашу сторону пушки не сильно ухудшили положение — попасть из них по небольшой кучке людей все же сложно, хотя сражаться с летающими над головой снарядами и неприятно. Но когда пара Хранителей рядом со мной отвернулись от големов и пошли с абсолютно пустыми глазами на меня, и без того отступающего под натиском сразу трех противников, пытающихся меня окружить, я, мягко говоря, напрягся. Конечно, то, что кого-то червелицые обязательно возьмут под свой контроль и заставят атаковать своих же, было ожидаемо. Мы сразу определили тех, кто будет пытаться если не нейтрализовать магию, туманящую мозги, то хотя бы отвлекать на себя зомбированных бедолаг, ну или в крайнем случае — убивать с возможностью воскрешения. Но этот план не сработал. Червелицые ухитрились подчинить себе слишком многих, так что оставшейся части нашей армии с незамутненным разумом не удавалось одновременно воевать с големами, уворачиваться от своих и продолжать стрелять из пушек по Рам-Шайтану. Ситуация стала стремительно ухудшаться. Пушки почти перестали стрелять, а мы уже отбивались и от големов, и от зомбированных Хранителей. Отступать, признавая поражение, было до ужаса обидно, но когда раздались душераздирающие крики, говорящие о том, что кого-то големы уже намотали на свои сверла, и вряд ли характер таких повреждений оставляет шанс на воскрешение, стало понятно, что тянуть дальше и нести потери не имеет смысла. Рам-Шайтан все еще был цел, его защита не пала, мы отступали, и нам уже точно не хватит времени и сил, чтобы переломить сражение. — ВСЕ НАЗАД!!! То, что наша затея потерпела крах, уже стало ясно всем. Те, кто еще был в здравом уме, старались прихватить тех, чей разум контролировали червелицые, и быстро покинуть поле боя. До пушек уже никому не было дела. Мне пришлось убить одного из Хранителей, напавших на меня, иначе червелицые заставили бы его самоликвидироваться так, чтобы он точно уже не воскрес. Второго я сумел просто вырубить, треснув кулаком по голове, правда его пришлось волочь на себе. Я надеялся, что он не придет в сознание раньше времени и не кинется снова на меня. Големы добавляли хаоса нашему отступлению, и ретироваться смогло меньше половины, включая тех, кто очухался от наваждения, выйдя из зоны досягаемости червелицых. Большую часть оставшихся на поле боя, правда, можно будет воскресить, но все же потери мне показались существенными с учетом того, что мы ничего не добились. Лиза, Миша и Матрена вернулись невредимыми, брыкающегося Орла вынес Лоб, так что нашей шестерке удалось отделаться легким испугом. — Нужно снова отвлечь големов и забрать убитых, — сказал Окорок и посмотрел на меня так, будто спрашивал мое мнение. Я молча кивнул, уныло разглядывая так и не павшую защиту Рам-Шайтана, не говоря уже о том, что сам голем после нашей атаки, к которой мы так готовились, вообще не пострадал! Мной овладело даже не разочарование, а апатия. — Очередное ничего, — проговорил я. — Уверен, Нихазу достаточно щелкнуть пальцами, чтобы голем рассыпался в пыль, но вместо этого мы бьемся лбами об стену и теряем своих. — Что… что это было… — вытаращил глаза очухавшийся Орел и дернулся обратно на поле боя. — Не держите меня, сейчас я им всем втащу! — Стой, балда! Тебе туда нельзя, — схватила его за руку Лиза. Совместными усилиями его удалось удержать от скоропалительной мести, которая закончилась бы очередным гипнозом. Орел выглядел возмущенным и злым, но сумел взять себя в руки. Недолго посовещавшись, точнее — я просто со всем согласился, все еще испытывая опустошение, мы определили тех, кто будет отвлекать на себя големов, и небольшую группу тех, кто мало поддается контролю и попробует вернуть тела погибших. Я, совсем невосприимчивый к магии разума, естественно оказался во второй группе. Впятером — я, Окорок, и еще тройка ребят из Хранителей, мы осторожно зашли с одного края поля, пока остальные стреляли по големам стрелами и магией с другой стороны. За себя я не волновался, а вот за остальными следил, боясь получить удар в спину. Но то ли мы и впрямь неплохо сопротивлялись магии червелицых, то ли они милостиво разрешили нам забрать убитых, но никто нас не атаковал. Вскоре мы даже осмелели настолько, что подошли почти к самому мосту, ведущему к Рам-Шайтану. Здоровенная махина даже не шевельнулась при нашем приближении, правда испытывать судьбу и переходить мост мы не решились. Возвращаться пришлось семь раз. Потом мы ждали, когда те, кто отвлекал големов, переведут их на другую сторону, чтобы мы могли забрать оставшихся несчастных, а затем их еще следовало отнести в лагерь, где за них возьмутся лекари. По времени таскали убитых мы значительно дольше самого сражения. Дольше готовились, и дольше разгребали последствия при нулевом результате. Вся эта тягомотина продлилась до самого вечера, и выматывала не столько физически, сколько морально. Когда мы вернулись на форпост, мне хотелось зарыться в спальный мешок с головой и заснуть. И, судя по всему, не мне одному, но Матрена заставила всех сначала поесть. Я думал, что от усталости быстро провалюсь в сон, но вместо этого долго ворочался с боку на бок. В голове то и дело звучал ехидный голос Рысиной, отчитывающей меня за провал. Ей наверняка уже обо всем доложили, так что ждать реального разбора полетов мне скорее всего недолго. Извертевшись, но так и не найдя удобного положения, я сдался и сел. Голова болела, но мысли работали, как часы. Каков теперь план действий? С наскока голема не одолеть, значит надо искать обходные пути! Я начал размышлять о том, как бы нам выковырить из-под земли червелицых и заставить убрать Рам-Шайтана. Идея показалась достойной внимания. Я вылез из спального мешка и в раздумьях принялся ходить туда-сюда по площади форпоста, пока меня не прервал подошедший Окорок. На самом интересном! Раздраженно уставившись на него, я вопросительно задрал брови. — Короче, тут дело такое. Мысля есть одна, как этого голема воевать, гы. — Выкладывай. — В общем, нам тут провиант пришел. Через озеро переправили, у нас же с мокрозадыми теперь мир, любовь и жвачка. А они в своей луже уже, почитай, не первый десяток живут. — Ну и что? — Они рассказали, что видали, как наши червелицые друзья этого здоровенного голема рест… реставр… чинили, короче! — Как? Где?! — Не знаю, но прежде чем снова гузном на штыки лезть, сначала со старшим мокрозадых поболтать бы надо. Глядишь, и придумаем че, гы! Окорок залихватски подмигнул, но я никак не отреагировал, уже размышляя в новом направлении. Ноги сами понесли меня к Матрене, все еще суетившейся над убитыми вместе с другими лекарями. — Ох! — вздохнула она, заметив меня, и убрала со лба волосы. — Шестерых уже точно не сможем воскресить, раны слишком серьезные. За остальных еще боремся! Ночка будет тяжелой… А ты почему не спишь? — Окорок говорит, что водяники видели, как червелицые ремонтировали Рам-Шайтана. Теперь мне очень хочется узнать подробности, — отрапортовал я, одновременно пытаясь ухватить мысль, которая все время ускользала. — Тогда тебе нужно поторопиться, — сказала Матрена, тут же выведя меня из задумчивости. — Уже ночь. Не думаю, что Окорок хотел отправиться к ним прямо сейчас. — Если водяники видели что-то, что может нам помочь, и об этом станет известно червелицым, то мы можем и опоздать, — пожала плечами она. — Ты права! Об этом я не подумал. — Разбудишь остальных? — М-м-м… нет, пусть спят. Это был тяжелый день. — Я бы советовала тебе взять с собой хотя бы Зизи. Если водяник зачем-то решит вам соврать, она сразу это поймет. — Матрена, ты сегодня мой светоч разума! — Только сегодня? — улыбнулась она устало. — Всегда! Постарайся тоже отдохнуть хоть немного. — Постараюсь, но вряд ли… Окорок полностью поддержал идею отправиться к водяникам прямо сейчас, зато невыспавшаяся Лиза высказала мне все, что она думает обо мне, Рам-Шайтане и всем этом острове со всеми его обитателями, но я не обратил внимания на ее ворчание. В моем апатичном болоте забрезжил слабый луч воодушевления. Несмотря на поздний час, в поселении водяников стояли шум и веселье. Мы — я, Лиза, Окорок, и еще один навязавшийся с нами Хранитель, пришли не то, чтобы в самый разгар пиршества, но во все еще его активную фазу, где-то между братанием и мордобоем. Вождь Шлеп Озерник еще стоял на ногах, но его язык заплетался, а правый глаз косил куда-то в сторону. — Друзья, ик! Как я рад! — радостно раскинул он лапки и, бросившись ко мне, тепло обнял мою ногу, прижавшись щекой к коленке. Больше ничего не произошло. Я стоял с повисшим на моей штанине водяником и кажется даже расслышал доносящийся снизу храп. — Эй, — потряс я ногой. Водяник что-то булькнул, но не проснулся, используя мою коленную чашечку вместо подушки. — Зизи, ты можешь привести его в чувство? — Разве что окунуть его в воду. Пришедший с нами молчаливый Хранитель, или скорее комитетчик — молодой хадаганец с мощными усами, буркнувший нам вместо имени что-то нечленораздельное, схватил водяника, оторвал от моей штанины и зашагал к озеру. Веселящиеся вокруг нас народец не обратил внимания на то, что их вождя куда-то понесли. Нет, к тем, кто уже лежал под столом, вопросов не было, но даже те, кто ел, плясал и приставал к соседям в поисках приключений, никак не отреагировали. Усатый комитетчик недипломатично запулил вождя с берега в озеро. Я подумал было, что Шлеп Озерник благополучно опустится на дно и там продолжит свой сладкий сон, но тот неожиданно вынырнул через несколько секунд и по-собачьи затряс головой. — О, привет, дылды, ик! Проходите, будьте как дома. Озерники вам всегда рады, ик! Нашу непочтительность он то ли не помнил, то ли простил, потому что улыбка на его рыбьем лице была вполне искренней. — Вы по делу, ик!.. или так, в гости, ушицы покушать? — По делу, — сказал я. Шлеп попытался изобразить серьезность, но его правый глаз все еще косил в сторону, да и в целом — торчащая из озера рыбья голова выглядела не то, чтобы очень официально. — Твои лягушата растрепали, что видели, как червемордые голема чинили! — крикнул Окорок. — Каменюка такая, здоровая! — А-а-а… ик!.. большого грохотуна боитесь? Это правильно! Мы его раньше не боялись, ик! А что его бояться — лежит себе глыба на дне озера да лежит, всего илом затянуло, только голова и торчит. — Он был на дне вашего озера? — Ага! А тут среди ночи слышу — грохот! Глянь… ик!.. а там куча мелких грохотунов. Набежали, нашумели, заборы потоптали, рыбу распугали… Меня чуть кондрашка не хватила! А они — ни гугу. Вокруг озера выстроились и стоят, ждут, ик! — Ну?! — поторопил я, потому что Шлеп замолчал, героически пытаясь придать глазам симметричность. — Тут один вперед выходит, а в лапах у него штуковина. Светится вся, переливается. Он ее на озеро навел, и тут по воде как волны пошли, одна другой больше, ик! У меня три сети смыло, новые совсем… Ух, как жалко было! На озеро смотрю, а там из середины поднимается здоровенная махина — большой грохотун! Я от страха аж окаменел. Видать, не мертвый он был, а спал. Маленький грохотун его разбудил этой штуковиной, а сам уснул. Большой грохотун маленького в охапку сгреб и за собой поволок. Остальные грохотуны за ним ушли, а про штуковину забыли. Ну а я, как поджилки трястись перестали, подобрал. Чую, хорошая штуковина, важная, ик… — ГДЕ ЭТА ШТУКОВИНА?! — заорали мы в четыре голоса, включая усатого. — Украли ее, — грустно сказал Шлем, и притянутый к переносице правый глаз снова уехал в сторону. — Из хаты вынес, на берегу сел, сижу, сеть починяю. Штуковину рядом положил, чтобы под присмотром была, значит. И увлекся так, узелок за узелком вяжу, тут глядь — краб мимо меня ползет, ик… Их тут в озере тьма-тьмущая, и здоровенные. Я уж думал, ужин сам приполз. Только за острогой наклонился, глянь, а у него в клешнях штуковина! Я аж про копье… ик!.. забыл. Как припустил за ним бегом, да куда там… Он до воды доковылял и все, ищи-свищи… Стыдно мне, да ничем помочь не могу. Мы маленькие, а краб здоровый, ик… Мне с ним в воде не совладать. — А куда он ее утащил? Может она где-то на дне озера? — с надеждой спросил я, внутри уже не веря в благополучный исход. — Мы искали, но ничего не нашли. — Это не проблема, — воскликнула Лиза и повернулась ко мне. — Давай, начинай! — Что начинать? — растерялся я. — Просканируй озеро и найди эту штуку, как ты нашел осколок доспеха в брюхе гидры! — Я не знаю, как это получилось, — пожал плечами я, вспомнив, как мне тогда было плохо. — Ну так возьми себя в руки и постарайся повторить! Что ж, я честно попытался: уставился на поверхность воды, напрягаясь изо всех сил, чтобы увидеть то, что спрятано в его глубинах, но это была просто блестящая, непроглядная водная гладь, которая под моим взором не превратилась в прозрачное стекло. — Ладно, хватит пыжиться, а то лопнешь от напряжения, — фыркнула Лиза в своей привычной манере. — Можно было бы уже и начать учиться владеть своими способностями! — Как будто у меня было на это время… — Отмазка лентяя! — Я занимался подводным плаванием, — вдруг подал голос комитетчик. — Можно понырять, когда рассветет. — Я тоже занимался, — откликнулся я. — Только озеро слишком большое, скорее Рам-Шайтан устанет ждать и сам нас пропустит, чем мы тут что-то найдем. — А вы у логова крабов поищите, ик! — пробулькал Шлеп, все еще сидя в воде. — Мы туда не суемся, а вы, дылды, легко с ними справитесь. На следующий день, получив порцию шуток про то, что я и озеро несовместимы, и что второй раз выволакивать мое хладное тело из воды уже неинтересно, я все же стоял на берегу с толпой добровольцев, готовых исследовать дно. Лиза и Матрена остались в лагере помогать раненным и воскрешенным. Миша плавал в стиле топора, Лоб тоже не был любителем понырять, и поэтому они оказались в группе моральной поддержки. Орла же я оставил на берегу в числе спасательного отряда, если что-то пойдет не так. — Через сколько времени нырять за тобой? — Я два раза одинаково не умираю, Орел. — Десять минут. — Пятнадцать! — Суицидник. Вода была приятной: прохладная, чистая, и даже снующие вокруг водяники не мешали получать от нее удовольствие. Озеро оказалось относительно неглубоким, во всяком случае я очень быстро коснулся дна, выглядевшего на редкость живописным. Стайки разноцветных рыбок с любопытством высовывались из водорослей поглазеть на чужаков, яркой россыпью проплывали мимо и за одно мгновение снова исчезали в зарослях. Огромные крабы бочком лениво отползали подальше. Рыбы покрупнее были более осторожны и держались от нас на большом расстоянии. Под воду мы нырнули там, где предположительно находилось то самое «логово крабов», оказавшееся длинной каменной грядой, и сразу же принялись разбирать крабий многоквартирный дом, отшвыривая валуны в сторону. Сразу выяснилось, что подавляющее большинство ныряльщиков переоценило свои силы, потому что просто плавать, задерживая дыхание, и работать под водой — разные вещи. Кое-кто сразу вернулся на поверхность, кто-то продержался совсем недолго, и тоже покинул поле боя. Я и сам начал выдыхаться меньше, чем через десять минут — и это был почти рекорд, потому что к тому моменту на дне не осталось никого кроме меня и того усатого парня, что вчера предложил поискать в озере загадочную джунскую «штуковину». Тоже мне, комитетская акула… Я попытался задержаться еще немного, но когда перед глазами стали появляться темные пятна, то стало не до гордости. Еще не хватало и вправду утонуть во второй раз! Доплыв до поверхности, вынырнув и отдышавшись, я осмотрелся. Кто-то все еще восстанавливал дыхание, кто-то уже нырнул обратно, а кто-то, сдавшись, плыл к берегу. Однако комитетчика все еще не было. Он вообще бессмертный что ли?! Посмотрев на часы — с момента погружения прошло почти тринадцать минут, — я подождал до пятнадцати и нырнул уверенный, что найду на дне бездыханное тело… Каково же было мое удивление, когда я увидел, что «бездыханное тело» как раз закончило разбирать одну гряду из камней и невозмутимо поплыло вместе со своими усами подышать на поверхность. От завистливого фырканья я воздержался, чтоб не потерять драгоценный воздух, рвущийся наружу из легких. По началу крабы разбегались кто куда, со стороны глядя на разорение их дома и недовольно клацая клешнями. Но потом они осмелели и начали предпринимать попытки отогнать варварских захватчиков. Меня дважды цапнули за ногу, и один раз за плечо. Это было больно, но не страшно — кого-то крабы ухитрились ухватить и за куда более интимные и болезненные места. В конце концов нам даже пришлось выставить что-то вроде караула, который бы держал вражеские клешни подальше от наших жизненно важных органов. Я не знаю, сколько сделал рейсов, сбился со счета. Мы провозились полдня, устали, проголодались и ничего не нашли. Почти единогласно решили, что нужно сделать перерыв. И только комитетчик-рекордсмен продолжил поиски, из чего мы коллективно решили, что в его усах спрятан не только баллон с воздухом, но и запас еды. — Может, узнать, не найдется ли в Цитадели что-то вроде аквалангов? Если в логове крабов нет этой джунской штуковины, то обыскать все озеро, ныряя на дно всего на несколько минут, мы не сможем. — Стоит попробовать. А если не получится, придется подключать Незебград. Пусть товарищ Рысина ищет для нас акваланги! — А еще лучше — аквалангистов. Я, чувствовавший, что на меня опять начинает наваливаться апатия, решил развеяться прогулкой до Цитадели. За мной увязались Лоб — что хорошо, поможет таскать оборудование, если оно там есть, и почему-то Лиза, возможно ощущавшая мой так себе настрой. Первой, кого мы увидели телепортировашись, была комитетчица под прикрытием — Варвара из Сиверии. Она рванула к нам, очевидно чтобы снова завести волынку про какую-то стройку, но я уже увидел неподалеку двух историков — известного нам Сарбаза Гургуфа и еще одной Зэм, и направился к ним. — О, мы слышали об обстановке на Фронтире! Как ваши успехи? — поинтересовался Гургуф, едва нас заметив. — Пока никаких. — Очень жаль. Познакомьтесь, это Иавер Тул — наша лучшая специалистка по технике, гений в области механики. У нее по-настоящему золотые руки! Нет, ну сверху-то протезы выглядят вполне обычными, а все контакты внутри — золотые. Поверьте мне, это говорит о многом! — А вы и есть тот самый «величайший герой прошлого, настоящего и будущего», как вас отрекомендовал один мой коллега? — сказала Иевер Тул и я растерялся, не совсем понимая, шутит она или у меня есть поклонники среди историков. — Вряд ли речь была обо мне, — скромно ответил я. — Да, что-то видок у вас совсем не грозный… — А лучшая специалистка по технике и гений в области механики может соорудить нам акваланг? — бесцеремонно влезла Лиза. Иавер Тул обратила к ней свои зеленые глаза-линзы. — Акваланг вне сферы моих интересов. Я занимаюсь прикладными военными исследованиями! — Какими? — Я работаю над принципиально новым типом брони! В Шипящей расселине водятся панцирники, в жвалах которых содержится особая вязкая жидкость — почти идеальный растворитель, кстати! Но это не главное. Их ластины очень легкие, прочные и гибкие. Они не уступают по прочности стальному листу! А если взять пластины старого панцирника… — Моя коллега может рассказывать о своей работе часами, — прервал ее Гургуф. — Но я уверен, скоро ее клеймо можно будет увидеть на всех армейских доспехах! — Если они будут так же, как панцирники, одуряюще вонять кислятиной с привкусом медной пуговицы, то вряд ли их кто-то наденет. От этой вони даже глаза режет! Наш старый приятель, как всегда внезапно появившийся Георгий из Сиверии, вызвал у гения в области механики что-то похоже на нервный тик. Она хотела что-то ответить, но комитетчице Варваре надоело ждать нас в сторонке и она решила подойти, еще не подозревая о подвохе. — Сестры и братья… — начала она нараспев, раскинув руки. — Какая встреча, Варвара из Сиверии! А это, между прочим, ваш земляк — Георгий! — перебил я, наблюдая за выражением лица комитетчицы, но та не растерялась. — Как радостно в столь темные времена встретить родного человека на чужбине! — пропела она, но тут Георгий решил проявить вежливое любопытство. — Мы вроде незнакомы. Я вырос в Молотовке и всех там знаю, а вы откуда родом будете? Вот теперь тень смятения мелькнула на лице Варвары, но тут на помощь пришла Лиза, яростно сверкнув глазами в мою сторону: — Варвара рассказывала, что росла близ Вертышского острога. — Да, да, именно там! — подтвердила комитетчица. — Суровое место, — уважительно произнес Георгий. Лиза выглядела так, будто хотела треснуть меня по голове, и я не стал расспрашивать Варвару, почему ее край считают суровым. Вместо этого я, извинившись, отвел Георгия в сторону с целью беспощадной агитации. — Неее, нельзя мне сейчас на Фронтир отправляться, — покачал головой он. — Повздорил я с местными наемничками. Ну, слово за слово, кулаком по столу… В общем, не рады там мне будут. Хотя дело у меня там есть! Слыхал я от одного из наемников об огромном подземном черве. Пасть у него — орка целиком схавает и не подавится! Зубяки как добрый кинжал — в локоть! А шкура толщиной в палубную доску. Эх… Вот это была бы добыча — всем добычам добыча! Георгий выглядел крайне разочарованным, а я зачем-то так и сяк прокручивал в голове то, что он сказал. И даже когда мы зашли в Цитадель и слуги Владыки сообщили, что найдут для нас акваланги, я все еще думал о подземном черве. — Нужно было сразу идти сюда, а не нырять целый день без ничего! — сетовала Лиза, и Лоб согласно ей поддакивал. — Только зря время потеряли! Сейчас бы уже давно нашли то, что… Ник, ты меня слушаешь? — Нет, зачем? Ты пятнадцать минут повторяешь одно и то же. — Тогда посвяти нас в свои более ценные мысли. — Давайте убьем подземного червя! — Все понятно, — кивнула Лиза, ничуть не удивившись моему предложению. — Лоб, идем грузить акваланги… — Нет, я серьезно! Мы должны убить его! — Зачем?! — Ответ «затем» тебя конечно не устроит? Лиза задумалась на мгновенье, а потом внезапно произнесла: — А давайте! — Ты согласна поохотиться на червя? — удивился я. — Почему бы и нет. — А акваланги? — озадаченно произнес Лоб. — Пришлем за ними кого-нибудь, — уверенно произнес я и зашагал к порту, пока Лиза не начала призывать меня вернуться к первоначальному плану. В лагере наемников на Фронтире меня никто не понял, и поэтому охотится на червя со мной отправились только Орел, Лоб, Лиза и Миша. Матрена все еще была занята врачеванием. Как ни странно, никто не бухтел над ухом, что мы занимаемся ерундой. Все были в меру веселы и в меру сосредоточены. Предварительно мы выяснили, что червь водится в предгорьях, жрет все, что видит, и вонь от него стоит такая, что можно легко ориентироваться по запаху. Первой непередаваемый аромат червя почуяла Лиза. Мы бодро зашагали вверх по склону, и вскоре ветер начал доносить и до всех остальных миазмы, от которых все содержимое желудка подкатывало к горлу. В момент, когда от запаха стали слезиться глаза, Лиза сдалась: — Нет, извините, я больше не могу! Мне кажется, я уже никогда не отмоюсь от этой вони! Уж лучше я одна сражусь с Рам-Шайтаном, чем пойду дальше. — Какие мы нежные! Приволоку тебе кусок червиной плоти в память об этом прекрасном месте, — бравурно откликнулся Орел, хотя сам выглядел слегка зеленоватым. — Оставь себе! Я подожду вас внизу. Я кивнул, и мы зашагали дальше уже без нее. — Так, минус один. — Судя по твоему лицу, Орел, минус два не за горами, — заметил Миша. — А помните, как мы в ИВО сточные ямы от слизняков очищали? — вдруг сказал Лоб, не дав Орлу ответить, и все как-то разом погрузились в воспоминания. Я невольно заулыбался, несмотря на амбре вокруг нас. — Веселые были времена! — Чего уж веселого… вечно хотелось спать и есть. — Давайте не будем про еду, а то меня вырвет. В момент, когда вонь стала особенно невыносимой, я понял, что мы уже близко. Повсюду валялись остатки мелкой и не очень живности, и не только — зверюшка явно хорошо питалась и гадила не меньше. А над всем этим великолепием, как финальный аккорд, летал рой насекомых. Даже смотреть на это было отвратительно. Сначала мы почувствовали дрожь под ногами. Земля завибрировала и вздыбилась, и вскоре впереди появился все увеличивающейся в размерах холмик. Мы отступили назад. Выскочившее наружу нечто в целом наверное походило на червя — только очень большого и с зубами. Глаз у чудовища не было, ушей, ноздрей и лап тоже, только длинное, гибкое тело и круглая, клыкастая пасть едва ли ни с метр диаметром, из недр которой вырывался такой смрад, на фоне которого померкло все остальное. Мы стояли как вкопанные, таращясь на червя, и он спустя несколько мгновений неожиданно нырнул обратно под землю, исчезнув так же быстро, как и появившись. — Эй, куда! — крикнул я, метнувшись к нему. Земля опять забурлила. — Он нас не видит! — воскликнул Миша. — Он реагирует только на вибрации. Червь выполз из-под земли и с такой скоростью понесся в мою сторону, разевая свою пасть, в которой я вполне мог поместиться целиком, что план созрел молниеносно. Я рванул от него что есть мочи, на ходу проорав: — Стреляйте! Миша и Орел не растерялись и в преследовавшего меня червя сразу полетели стрелы и огненные шары. Червь вздрагивал, шипел, но догонять жертву — меня — не бросил. Я принялся нарезать круги среди камней, потому что по прямой у меня не было шансов, червь то нырял под землю, то снова выскакивал за моей спиной, угрожающе клацая жуткими зубами. В какой-то момент расстояние между нами слишком сократилось, и мне нужно было замереть на месте, чтобы червь потерял меня из виду… Но просто взять и остановиться, когда тебя по пятам преследует монстр, не так-то просто. Умом я понимал, что чем больше затягиваю, тем меньше у меня шансов отвязаться от этой твари, но ноги перестали меня слушаться и сами несли вперед. Лоб попытался переключить внимание червя на себя, крича и топая ногами, но тот не реагировал, видимо решив, что я вкуснее. В конце концов, уже ощущая преследование практически своим затылком, я выхватил меч и резко развернулся, чтобы попытаться распороть червя изнутри, если уж мне суждено быть проглоченным, но тот внезапно остановился, будто воткнулся в невидимую стену, и принялся немного раскачиваться, как загипнотизированная змея. — И вот это я могла пропустить! — сказала Лиза. — Герой Империи удирает сверкая пятками от примитивной формы жизни. — Ты же сказала, что будешь ждать внизу! — Подумала, вдруг вы без меня не справитесь. Как в воду глядела! — Мы прекрасно без тебя справлялись. — Да, я видела. Еще минута, и Ника пришлось бы доставать из брюха этой твари… Впрочем, мы доставали его и из более интересных мест. — Ладно, что будем делать с этим червем? — Я даже не совсем понимаю, зачем мы хотели его убить… Все выжидательно уставились на меня. Но я и сам не знал, что с ним делать, правда признаваться в этом не собирался. — М-м-м, разве историкам не должно быть интересно исследовать этого монстра? — То есть мы ради историков старались? — Зизи, можешь заставить его двигаться за нами в лагерь? — продолжил я, проигнорировав вопрос. — У него нет полноценого мозга, гипнотизировать там нечего. Могу только оглушить. Да и на форпосте вряд ли обрадуются такому подарку! — Тогда ждите со Лбом и Мишей здесь. Мы приведем сюда ученых. Такой экземпляр не должен оставаться без внимания! — уверено сказал я и даже почти сам в это поверил. К счастью, возражений не последовало. Мы вернулись с Орлом на форпост, неожиданно наткнувшись там на усатого ныряльщика. По его кирпичному лицу ничего нельзя было прочесть, но меня все же кольнула надежда — а вдруг нашли что-то интересное пока мы зря теряли время?! — Акваланги доставили. Но все уже устали. Ищу новых рекрутов, — не дожидаясь вопроса рублеными фразами отрапортовал он, когда мы подошли. Отлынивать дальше было просто неприлично. — Мы идем, — вздохнул я обреченно. С историками в лагере было туго, но кто-то все же заинтересовался нашим червем. Окорок обещал выделить охранников в сопровождение, а мы с Орлом снова поплелись к озеру. Времени, правда, оставалось не очень много. Вечерело, и искать в темных водах непонятно что не имело смысла, но мы все равно решили выжать этот день до самого конца. У озера осталось всего три человека, плюс мы двое. Через час усатый привел еще одного и нас стало семеро. Орел плавал лучше меня, но ему вода казалась слишком холодной, так что он периодически всплывал погреться. Мне с аквалангом было вполне комфортно, но я все равно заставлял себя разгребать камни на дне через силу, словно знал, что занимаюсь бесполезным делом. На улице темнело, и хотя главным освещением был налобный фонарь, наши условия стремительно ухудшались. Мы разобрали почти всю гряду, разогнав крабов, пошарили в зарослях рядом, исследовали дно метров на десять во все стороны, но ничего не нашли. — Что решаем? Сворачиваемся или продолжаем ночные поиски? — Вы как хотите, а я замерз и иду в лагерь! — Я тоже. — Мы не знаем, что ищем. А теперь еще и видимость упала! Я предлагаю сворачиваться. — Продолжим завтра утром, как рассветет. — Согласен, надо отдохнуть. — Значит, единогласно! Но ни на следующий день, ни еще на следующий мы ничего не нашли… При отсутствии результата поиски джунской штуковины превратились в балаган. Те, кто не умел плавать с аквалангом, решили поучиться, те, кто умел, больше были сосредоточены на советах учащимся. Спасатели, которых мы оставляли на берегу следить за ныряльщиками, резались в карты с водяниками, оказавшимися очень азартным народом. К тому моменту всех раненых при битве с Рам-Шайтаном уже поставили на ноги и воскресили убитых, так что народа прибавилось. Но толку от этого не было. Наемники тянулись с форпоста к озеру, водяники проигрывали им рыбу, и всем не было дела до какой-то там джунской штуковины. Стычки между големами и драконидами, которые вспыхивали повсюду на Фронтире, когда мы только прибыли сюда, поутихли после нашей атаки на стража ворот, и воинственный, опасный остров вдруг стал походить на курортную зону, куда мы прибыли поплавать и повеселиться. На четвертый день как бы «поисков» я окончательно наплевал на озеро (все равно там ответственно трудился только усатый) и чистил свой и без того сияющий меч, сидя на каменных ступенях у форпоста. Где Матрена и Орел я не имел представления, Лоб принимал активное участие в карточном турнире у воды, Миша и Лиза то ли делали вид, что заняты, то ли и впрямь интересовались местными флорой и фауной, и не сидели на месте ни минуты. Когда я увидел грозно шагающую к форпосту Лизу, мне и в голову не пришло, что она шагает ко мне. Но вскоре стало очевидно, что траектория ее движения пересекается с точкой моей дислокации, и я отложил меч. За ее спиной я заметил целое шествие из возбужденных наемников, которых она опередила, несясь ко мне с такой скоростью, что я начал волноваться, сумеет ли она вовремя затормозить. — Что-то случилось? Ну и запах от тебя… Вы нашли еще одного червя? — Нет. Семер Шабас препарировал того, что мы поймали! У червя крепкие зубы и толстая кожа, и мы искали, что еще может пригодиться. — М-м-м… нашли? — вежливо поинтересовался я, потому что Лиза смотрела на меня так, будто я ее как-то хитро обманул. — Нашли! — громогласно объявила она, сложив руки на груди крестом. Плохо дело… — Ты знал, что это джунская штуковина в желудке червя, да? Ты же знал об этом! И поэтому тебе приспичило за ним поохотиться. — Нет, я не знал… То есть, подожди, вы нашли штуку, про которую говорил Шлем Озерник? — вскочил я с места. — Удивляешься ты правдоподобно. — Я правда не знал, Зизи. — Это же джунский механизм управления големами! Ну надо же! Это точно он! — завопил Семер Шабас, приблизившись к форпосту. На вытянутых руках, с большим почтением, он нес каменную штуку с характерными узорами. Те, кто был в лагере, заинтересованно потянулись в сторону прибывшей группы, в числе которой был и Миша, и Зэм возбужденно сообщал всем и каждому о своей находке. — Я уверен, что с помощью этого артефакта обычные големы подняли со дна озера здоровенного стража! Эта штука — пульт управления. Древние джуны много воевали на заре своей цивилизации. И в укромных местах прятали боевые устройства на черный день. Судя по всему, тот страж, что охраняет портал, как раз из таких вот запасов. В те времена джуны еще встраивали в своих големов отдельные элементы питания. Ведь кристаллы, от которых заряжаются их големы, могли быть разрушены, а голем, используя свой внутренний элемент питания, мог еще долгое время функционировать без подзарядки. Червелицые, придя сюда, раскрыли один из старых схронов, и снова включили старых големов, а потом и стража! — Вы сможете с помощью этой штуки управлять Рам-Шайтаном? — спросил я. — Я, конечно, попробую. Наши ученые частично разобрались, как управлять малыми големами, думаю, что здесь похожий принцип. Очень интересный артефакт… Пожалуй, в отдельных областях техники и магии мы значительно превзошли джунов, но вот до их умения совмещать магические и физические устройства в один работоспособный механизм нам еще учиться и учиться! Семер Шабас скрылся в своей палатке вместе с джунской штуковиной, и я, чувствуя на себе пронзительный взгляд теперь уже не только Лизы, но и Миши, понял, что что-то должен сказать. — Надеюсь, у него получится хотя бы отключить Рам-Шайтана, и мы все-таки войдем в этот Мертвый город. Миша и Лиза продолжали сверлить глазами во мне дыру. Повисла пауза. — Ладно, пойду посмотрю, как там успехи с пультом управления, — проговорил я и последовал в палатку за Семером Шабасом. Восставший прыгал вокруг стола, в центре которого возлежала каменная штуковина. — Мне понадобятся энергетические элементы големов. И много! Придется разобрать не меньше пары десятков, чтобы понять, как там у них что устроено. Хорошо, что у меня есть запасы… — Сколько это займет времени? — Не торопите меня, молодой человек! У нас нет права на ошибку! Если червелицые узнают, что мы нашли пульт управления, второго шанса они нам уже не дадут. В течение следующих двадцати минут в палатку восставшего поочередно врывались все подряд, до чьих ушей доходила главная новость дня, и Окороку пришлось установить у входа охрану, чтобы ученому не мешали. Меня тоже выставили вон, чтоб я не путался под ногами, так что мы стояли с Окороком, Лизой, Мишей и Агафьей снаружи и обсуждали план действий. — Даже если и удастся отключить Рам-Шайтана, врата все еще охраняют другие големы. — Значит действуем по старой схеме: кто-то берет внимание големов на себя, а я, тем временем, прошмыгну через мост… — Почему ты? — Потому что меня червелицые точно не смогут загипнотизировать. А попыток у нас немного! — Надо подстраховаться. Сначала отправим туда какого-нибудь драконида — их не жалко. Если страж не убьет его, тогда пойдешь сам! — Да, так будет безопасней… — Ну-у куда прете, нельзя туда, медом вам там что ли намазано?! Ну что за народ, гы! Да нашли, нашли, хватит орать!.. Да откуда я знаю? Попробуем отключить стража, гы… Так что готовьтесь, скоро новый сбор. Глава 23 Открыть запись

В этот раз точно быстрее будет продолжение)