Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке
Автор: risovalkin
Глава 25. Четыре бесконечных дня
— Сарнаут стареет и разваливается на куски, наш мир летит навстречу своей погибели. Это очевидно. Это наша судьба. Но на осколках былого величия продолжается смертный бой, и мы не имеем права его проиграть, — патетично шептала Мария Заветина, склонившись над телом умирающего молодого парня.
Он почти не слышал ее. Его глаза закатились, а из горла вырывалось тяжелое, рваное дыхание. Маша держала его за руку, но даже это он вряд ли ощущал. Искра покидала его тело, и вскоре он затих.
Я пытался вызывать в себе жалость к демонопоклоннику — он был юн и вряд ли успел так уж сильно нагрешить, но мысль о том, сколько бед натворила их братия, не покидала меня. Успел ли он пожалеть, что вступил в ряды демонопоклонников? Маша какое-то время еще сжимала его руку, а потом закрыла ему веки и натянула капюшон на молодое, бледное лицо. В ее глазах я заметил слезы, одновременно и трогающие, и злившие меня.
— Вы пробовали воскрешать кого-нибудь? — спросил я.
— Сыны и дочери Сарна не пользуются даром Тенсеса, низким и бесчестным, — воскликнула она, наверное желая сделать это резко и уверенно, но ее голос дрожал. — Дар, кхм, «Света»… во что он превратил нас всех? Аллоды никогда уже не будут прежними, ведь если смерти нет, то значит, все позволено! Мы выше этого и благородней.
Мне было что на это ответить, но зачем? Если демонопоклонникам нравится умирать «благородно», то кто я такой, чтобы им мешать? Кто-то тронул меня за плечо и, обернувшись, я увидел Матрену.
— Среди наших нет необратимых потерь. Одного я скоро воскрешу, и есть еще несколько раненых, но ничего критичного.
— А-а… — начал я и кинул вопросительный взгляд на мертвого парня и все еще сидевшую возле него Марию.
Матрена скорбно поджала губы, из чего я сделал вывод, что у демонопоклонников все не так радужно. Что-то их обожаемый Бог не слишком помогает своим приверженцам.
Неожиданную атаку джунских големов мы отбили, но нам пришлось сделать продолжительный привал, чтобы подлечить раненых. Генералу Громову сразу сообщили обо всем случившемся, но к сожалению он не мог послать никого к нам навстречу, так как любое ослабление Дозорной башни могло привести к ее потере, а это обернулось бы для нас если не катастрофой, то что-то около того. Таким образом дорога, которая должна была занять один день, растягивалась на как минимум два.
Матрена и Лиза были заняты помощью раненым. Орел собирал и чинил свои стрелы, Миша, неожиданно найдя общий язык с Артемом Сониным, обсуждал с ним дальнейшие планы, мы же со Лбом просто охраняли наш временный лагерь. Периодически я слышал молитвы Хнефа, превращающиеся в возмущенный ор и проклятья. Тумак Ярых старался не попадаться ему на глаза, что было сложновато, учитывая рост и габариты орка.
— Умирать раз за разом. Возрождаться и вновь погибать. День за днем! Долго и мучительно! Испытывая невероятные муки! Вот какой судьбы заслуживают эти предатели! Клянусь, они будут молить о пощаде, они будут мечтать о покое, как о величайшей милости Создателя. Но они не заслуживают снисхождения. Как не оказывали они его и нам, детям Сарна! — заметив меня, Хнеф строго сверкнул в мою сторону искусственными глазами, как бы предупреждая, что возражать лучше не стоит. — Уверен, червелицые дрогнули! Наша победа близка! Пусть прикрываются своими ходячими погремушками, но наши бойцы воспрянут духом, во имя Сарна! Никому нас не остановить!
— Конечно, конечно, — закивал я. — Голиафу сообщили, что мы не успеваем прийти к Дозорной башне в срок?
— Да, я уже отправил ему донесение, что благодаря храбрым и решительным действиям нашего отряда, удалось одержать победу! Вообще-то, демоны читать не умеют, но поверхностные мысли и вложенные в них эмоции воспринимают отлично. Но нам нельзя медлить! Чем быстрей мы выбьем червелицых и драконидов, тем быстрей сможем прорваться к порталу в Мертвый город!
Я снова закивал, чтоб поскорее отвязаться от Хнефа. Пустые слова. Пафосом и молитвами никаких червелицых с драконидами не победить.
Вечером ко мне виновато, бочком, подошла Мария.
— Извините… за то, что была с вами слишком резка днем, — произнесла она не поднимая глаз.
— Э-э-э… — все, что ответил я, даже не сразу поняв, о чем речь.
— Хоть мы и не считаем Дар Тенсеса благом, мне все равно не следовало грубить, ведь вы помогаете нам.
Я подумал, что у меня на аллоде даже белки пищат грубее, но вслух произнес:
— Бессмертие — мощнейшее оружие.
— Вы правы. Кто владеет им, тот владеет миром. Поэтому мы вынуждены искать свой путь.
— Какой?
— Путь, который дарует жизнь, но не обесценивает смерть.
— Клонирование, — поморщился я, вспомнив, как лично уничтожал бесконечные тела Гурлухсора в городе Демонов.
— Не нужно бояться этого! — поспешно сказала Маша, заметив, как меня передернуло. — Мы не пытаемся, как Тенсес, перекроить суть вещей, мы всего лишь копируем природу в ее всеблагой мудрости, которую заложил сам Сарн.
— Этот путь не кажется мне более достойным, уж извини.
— Почему? Вспомните гибберлингов — ведь они рождаются не меньше, чем по трое! Что это, как не естественное клонирование? Мы учимся у природы, мы подражаем ей. Насколько это удобней — копировать тела, чем ждать, пока женщина в муках родит их на свет, а потом еще и выкормит…
— И когда вы снова начали клонировать тела? — перебил я.
— Наш метод требует больших усилий, а технология частично утеряна… Но я уверена, что совсем скоро мы все восстановим и создадим новые тела, вдохнем в них Искры, и наши павшие братья и сестры вернутся к нам!
Пожелать удачи, пусть даже из вежливости, у меня язык не повернулся. Тэпу удалось воскреснуть в каком-то теле. А Нихаз говорил, что и червелицые смогли воскресить Зака. И если это правда, то быть может другим тоже скоро удастся этот фокус.
Я так и не узнал, какие потери понесли демонопоклонники, потому что меня никак не задевала эта информация, а строить из себя соболезнующего праведника мне казалось глупым. К Дозорной башне мы смогли выдвинуться только на следующий день. Дорога уходила куда-то вверх, туман рассеивался, а на глаза все больше попадалось развалин древнего города. Местами мы даже шли не по земле, а по брусчатке, поднимались по ступеням и проходили под высокими крышами. Все были начеку, потому что ждали нового нападения. Но его не случилось. Мы явились на место глубоко за полночь, но зато без новых боев.
Почему Дозорная башня называется именно башней я не понял, ведь это была просто каменная площадь без стен. Причем фортификация здесь хромала на обе ноги. Я даже удивился, как Громову удается удерживать это место, ведь я видел дыры в защите со всех сторон. Зато количественно представительство демонопоклонников внушало уважение: целая рота бойцов, к которым теперь еще добавилось подкрепление в нашем лице. Здесь были и демоны, умеющие находиться вдали от астрала, но меня они сторонились — сначала я подумал, что мне это показалось, но спустя время понял, что нет.
Главный же сюрприз нас поджидал утром. Поскольку пришли мы поздно, и еще потратили кучу времени, чтобы устроиться, ни о каком высыпании речи не шло, потому что ни свет, ни заря всех разбудил невозможный, просто мозговзрывательный хор цикад, напоминающий мне ехидный смех. Дозорную башню окружали сосны, с веток которых раздавалось громогласное и непрерывное «хи-хи-хи-хи-хи…». Даже в джунглях Асээ-Тэпх не было так шумно!
— То есть вот это правда самое лучшее место для лагеря? Серьезно?!
От недосыпа у меня болела голова и настроение было соответствующим.
— Это единственный относительно ровный участок нужного размера в этой стороне. К тому же Громов успешного его удерживает, так что не вижу причин для критики, — откликнулся Миша — такой раздражающе бодрый и подтянутый, будто спал восемь часов на мягкой постели.
— Лучше бы мы сидели в болоте на камнях, зато в тишине!
— Сомневаюсь, что тебе бы понравилось на болотах, там комары. Но давай ближе к делу! Артем хочет устроить военный совет. Нужно еще раз все обсудить.
— Артем… — поморщился я. — Вижу, вы с Сониным нашли друг друга.
— Я знаю, что он тебе не нравится, но у него разумные мысли.
— Не друг ты мне больше.
— От демонопоклонников будут Хнеф, Громов и Тумак. От нас тоже трое — мы.
— Ты, Сонин и его усы?
— Я, Сонин и ты. Поднимайся, Ник. И настройся уже на рабочий лад!
На военном совете я узнал, что на болоте войско Голиафа атакуют в основном червелицые, точнее — големы, которых демонам очень трудно засечь, ведь те неживые. Сами червелицые тоже периодически выползают на свет в доспехах, позволяющих им находиться на поверхности. С этой стороны на Громова наступают в большей степени дракониды и дрейки, с которым нам и предстоит столкнуться при продвижении на север.
— Зачем распыляться и атаковать сразу в двух направлениях? — спросил я. — Почему нельзя сосредоточить все силы вместе и наступать с одной стороны? Тогда мы точно прорвемся к Дворцовой площади.
— Затем, что на Дворцовой площади дерутся червелицые и дракониды, и между ними пока паритет! Если мы атакуем только с одной стороны, тогда невольно поможем кому-то из своих противников. Пойдем справа — оттянем на себя внимание драконидов, и за это время червелицые с легкостью захватят портал в Мертвый город. Соответственно, если атакуем только слева — то столкнемся с червелицыми, и зеленый свет загорится у драконидов. Нельзя, чтобы кто-то получил контроль над Дворцовой площадью!
— Задача минимум сейчас сделать марш-бросок и закрепиться во-о-от в этом месте. Здесь захлебнулись уже три наши атаки! Недаром этот угол называется Гиблым. Но есть одно «но»! Стоит нам покинуть лагерь у Дозорной башни, как со всех сторон на освободившееся место начинает дуром лезть эта безмозглая, но все равно опасная нежить. У-у-у, проклятые порождения тьмы!
— Да уж, застряли мы тут, ничего не скажешь. У нас уже руки опускаются мертвяков в капусту крошить. Отступать — нельзя, атаковать — невозможно…
— Значит, нужно расчистить местность вокруг башни от мертвецов. Чем меньше нежити, тем больше вероятность успеха. Да пребудет с нами Сарн!
Далее обсуждали построение, изучали точки на карте, откуда на нас могут напасть, рисовали схемы… а я сидел, стараясь абстрагироваться от невыносимого ора цикад, и думал почему-то про Асээ-Тэпх, про нашу вылазку на Паучий склон. Там, конечно, было значительно больше бойцов, да и на обсуждение плана меня не приглашали. Зато я точно знал, где свои, а где чужие: мы были добром, а Лига — злом. Так просто и понятно. Никаких метаний! А может просто из меня никудышный командир? Легко было тогда, когда я был солдатом и выполнял чужие приказы. Теперь же, когда мне дали право голоса, право что-то решить самому, меня трясет и шатает… Просто кивать и со всем соглашаться оказалось гораздо проще — трусливей, но проще.
Когда совещание закончилось, у меня дико болела голова. Я с облегчением вышел из шатра на свежий воздух, но тут «хи-хи-хи-хи-хи» гремело гораздо громче. Я отошел к краю лагеря, надеясь найти место, где хоть чуточку тише, но его нигде не было. Через несколько минут меня зачем-то разыскал Артем Сонин — впервые за последнее время. Он подошел и совершенно неожиданно достал сигареты и закурил. Ну надо же! Идеальный человек-машина оказался не без вредных привычек.
— Знаю, что не куришь, — произнес он, но на всякий случай вопросительно на меня посмотрел, и я отрицательно качнул головой. — От кого прячешься здесь?
— Ни от кого. Эти цикады сводят меня с ума.
— Да, раздражает, — Сонин выглядел спокойным, как удав, но может сигарета как раз и говорила о его раздражении? — До нападения големов на нас считалось, что в этой стороне орудуют только дракониды, а демоны и так чуют их приближение, поэтому шум им не мешает защищать лагерь.
Как будто от этого мерзкое «хи-хи-хи-хи-хи» должно бесить меньше. Но я предпочел промолчать, и Сонин не стал развивать тему.
— Что-то ты совсем притих, — сказал он через несколько минут, когда от его сигареты уже почти ничего не осталось.
— Потому что мне все осточертело, — прямо ответил я. — И потому что я слабак.
Сонин покосился на меня, полез за еще одной сигаретой, но передумал и спрятал пачку.
— Я бы так не сказал.
— Да? А я тут внезапно понял, что можно отмалчиваться в стороне, а потом, если что-то пойдет не так, успокоить совесть тем, что это все придумал не я, а значит и вины моей нет. Здорово, правда?
— Ты слишком много рефлексируешь.
— У меня есть повод, поверь.
— Да, я знаю…
— Да ничего ты не знаешь! Зачем ты пришел сюда? Если поговорить по душам, то ты выбрал не того собеседника. Мы не друзья и никогда ими не станем.
— Почему?
— По кочану. Можешь отрапортовать Рысиной, что никаких тайных планов за пазухой я не вынашиваю.
Сонин все-таки достал сигарету.
— Зря ты так, — сказал он разочарованно и снова закурил.
Вот теперь мне действительно показалось, что он не спокоен.
— Какое у тебя звание? — решил я все-таки спросить.
— Прикидываешь, насколько далеко можешь меня послать?
— Не увиливай от ответа, если надеешься на откровенность.
— Хорошо, — кивнул он. — Мы с тобой в равных званиях, и да — я служу Комитету Незеба. Но я здесь не для того, чтобы тебя пасти. Я слежу за ситуацией в целом. Так нормально?
— Сойдет.
— Теперь ты.
— Что я? Детали моей биографии не являются секретом.
— Меньше всего сейчас меня волнуют детали твоей биографии. Что ты думаешь обо всем этом? О Мертвом городе, о вратах, которые якобы туда ведут.
— А что я должен о них думать? — искренне удивился я. — Я же ничего не знаю! Или ты мне хочешь что-то сообщить?
— Мне известно не больше, чем тебе. Но есть соображения.
— Тогда порази меня.
— Я думаю, что эти врата на Дворцовой площади — такая же пустышка, как и те, что были на Фронтире, — сказал он не моргнув глазом.
Что ж, поразить меня ему удалось.
— Аргументы?
— Нихаз отправил нас на Фронтир — остров, на котором есть врата в Мертвый город, и на котором дракониды и червелицые дубасят друг друга. Мы добрались до врат, прошли через них… и теперь мы снова на острове, где есть врата в Мертвый город, и где дракониды и червелицые дубасят друг друга. Что изменилось?
— Теперь с нами демонопоклонники.
— Этот не тот результат, на который мы рассчитывали!
— Похоже, режиссер любит длинные спектакли… — протянул я, пожав плечами. — Ты прав, мы не продвинулись, а как будто даже откатились назад, но… Слушай, Нихаз говорил, что готовил в Мертвом городе приманку для Сарна.
— Ну.
— И это что-то настолько важное, что повелись и джуны-червелицые, и последний Великий дракон со своей драконской братией. Они даже решились предать Нихаза ради этого! Получается, мы должны помешать червелицым и драконидам добраться до Мертвого города, а прихвостней Сарна наоборот — доставить до места, чем мы сейчас и занимаемся! Ведь для Сарна все это и затевалось, правильно?!
— Так-то оно так, но подумай вот о чем: зачем делать приманку тому, кто и так заточен в тюрьме?
Повисла тишина. Сонин бросил на землю сигарету и растер ее ногой.
— Существует ли вообще этот Мертвый город? — спросил он и зашагал прочь, не дожидаясь ответа.
А его вопрос так и остался висеть передо мной красной тряпкой.
Не знаю сколько бы еще я размышлял об этом, если б ко мне не пришла Фея. Именно пришла — командирской, хотя и чуть шатающейся походкой, словно пьяный генерал.
— Ты что, объелась цикад? — спросил я.
— Кар! — ответила она и брякнулась передо мной оттопыренным пузом к верху. Ну хоть кому-то хорошо.
— Надеюсь, это твой способ немного облегчить мои страдания, а не просто обжорство.
Сорока смешно подрыгала лапкой, но не проснулась. Я взял ее на руки, засунул себе за пазуху и пошел досыпать. Этот день обещает быть сложным.
Сложности начались ближе к вечеру. После вчерашнего нападения големов Громов выставил охрану вокруг Дозорной башни, но все равно никто особо не ждал атаки червелицых, так что усердствовать с патрулем не было смысла. И поэтому я почти весь день слонялся по лагерю, распугивая демонов одним своим видом. Это было даже забавно — наблюдать, как они шугаются меня, словно чумного, и расползаются в разные стороны. Демонопоклонники уже начали на меня недобро коситься, и я все ждал, когда ко мне подойдет Семер Хнеф и попросит во имя Света перестать кошмарить его подопечных. Скорее всего так и бы случилось, но дракониды решили, что не стоит ждать, когда мы нападем на них, и напали на нас первыми. Их нападение не стало внезапным. Как и сказал Сонин, демоны почуяли их приближение загодя и подняли тревогу. Так что к моменту атаки мы уже были готовы.
Первыми от нас выступили… барды! Двое! Мелодия казалась тихой и красивой, но у меня сразу зашумело в голове, мир куда-то поплыл, а руки и ноги стали ужасно тяжелыми. Я редко встречал настоящих бардов — именно тех, которые могли околдовывать разум музыкой. Может пару раз от силы. Они, в отличие от своих ближайших «родственников» — мистиков, дурманили и своих, и чужих без разбора, поэтому являлись редким гостем на поле боя. Вот и сейчас, несмотря на то, что барды были на нашей стороне, мне хотелось убрать меч, лечь на землю, свернуться калачиком и заснуть, как младенец… Но если это такая же магия астрала, влияющая на разум, разве у меня не выработался к ней иммунитет? И только я об этом подумал, как чары мгновенно развеялись и в голове прояснилось. Мелодия, казавшаяся секунду назад удивительно красивой, оказалась бессмысленной какофонией звуков.
Те из нас, кому сразу хватило ума зажать уши, наблюдали за тем, как часть драконидов, что были в первых рядах, теряют свою волю и останавливаются, сбивая тех, кто сзади, и превращая слаженную атаку в хаос. Это касалось и дрейков, пытавшихся напасть на нас сверху. Словом, первый удар, который чаще всего бывает самым сильным и болезненным, у нашего противника получился смазанным. А дальше в дело вступили мы…
Это был странный бой. Не самый тяжелый из тех, в которых я участвовал, не самый масштабный, не самый кровопролитный. Зато самый затяжной. Забегая вперед — дрались мы четыре дня! Долгие, выматывающие четыре дня, казавшиеся бесконечными.
Сначала ничего не предвещало такой долгой баталии: оборона Дозорной башни шла вполне успешно, у нас хватало магов и лучников, которые давали отпор пикирующим сверху дрейкам, остальные не менее успешно отбивались от наступающих драконидов и путающейся под ногами нежити.
Мне не хотелось быть рядом с демонами и их почитателями. Да и вообще биться рядом с незнакомцами, от которых неизвестно, чего ожидать, всегда волнительно, поэтому я старался держаться ближе к Мише и Орлу, присутствие которых позволяло мне не задирать голову вверх в ожидании жаждущего поужинать моей головой дрейка. Я же следил за тем, чтобы никакой драконид не посягнул на Мишу и Орла. Лиза время от времени заботливо «подводила» к нам полностью лишенного воли противника, упрощая задачу. Матрена чуть в стороне, прячась за широкой спиной Лба, защищала нас всех. Я уже привык к красивой, переливающейся вязи магии Света, окутывающей нас и отводящей сыпавшиеся ото всюду молнии. А вот для демонов и демонополконников это было то ли непривычно, то ли неприемлемо, и они старались держаться от нас подальше.
Треск электрических разрядов, которыми увлекались маги драконидов, перекрывал все остальное. Ослепительные вспышки тут и там отвлекали и сбивали с толку, но через время я сумел абстрагироваться и от них, и от шума. Дракониды-воины тоже знали свое дело, действовали сообща, стараясь окружить жертву, внимание которой распылялось и на молнии, и на атакующих дрейков. Но мне хватало времени следить одновременно за всем и не попасться, ведь я уже был в своей стихии.
Больше всего меня удивил Дмитрий Громов, генерал демонопоклонников. Его роль не была номинальной. Он следил за происходящим, ухитряясь быть одновременно везде, вовремя отдавать правильные приказы, координировать бойцов и управлять свой небольшой, но абсолютно разрозненной армией так, что мы успешно противостояли куда более слаженному войску противника. Во мне шевельнулось что-то отдаленно напоминающее уважение. Теперь я нисколько не был удивлен, что Дозорную башню удавалось отстаивать. Удалось это и сейчас. Более того, теперь, когда Громов получил подкрепление в нашем лице, он решил не просто отбить посягательство на свой лагерь, но и начать преследовать врага!
— Нельзя терять времени! Дракониды бегут зализывать раны, а у нас еще есть силы. Другого шанса захватить Гиблый угол у нас может и не быть. Голиаф тоже готов к атаке на Болотный проулок. Сейчас или никогда!
Нас хорошо потрепали, но в целом я был согласен, что противник очень сильно не рассчитал свои силы и самое время попытаться его догнать и добить… По крайней мере так мне казалось в начале.
Была уже глубокая ночь, дрейки еще огрызались и нападали, хоть и не так активно, зато дракониды отступали, и мы, взбодренные победой, рванули за ними крича и улюлюкая. Множество зажженных факелов придавало нашему диковатому параду торжественности и веселья. Но когда мы достигли узкой дороги между горами, то наше воодушевление быстро развеялось: здесь невозможно было двигаться единым фронтом и приходилось вытягиваться в длинную цепочку, очерченную огнями как мишенями. И тут уже нападающие с гор дрейки охладили наш боевой задор.
Так и началось это четырехдневное противоборство на узкой дороге между Дозорной башней и Гиблым углом, превратившееся в качающийся маятник…
Силы дрейков были не бесконечны, их атаки порой затихали, и тогда нам почти удавалось преодолеть этот длинный путь, но дракониды на том конце тоже не дремали, достойно встречая нас огнем, и тогда приходилось откатываться назад, снова копить силы и ждать, когда силы противника иссякнут. Мы несли потери, хотя и не такие катастрофические, чтобы возвращаться к Дозорной башне, оставив отвоеванное. Дракониды и дрейки тоже выглядели уставшими, такое долгое противостояние сказывалось и на них. И все же сдаваться не собирался никто! Мы упорно боролись за ущелье, то захватывая его, то теряя. Я уже сбился со счета, сколько раз за эти четыре дня мы успешно продвигались вперед, и сколько раз отступали. Казалось, что мы застряли тут навсегда!
Горы… лес… развалины… снова лес… узкие тропинки… мощеные улицы, ведущие в никуда… И горы… горы… горы… Здесь не было пространства, чтобы развернуться и дать большой бой, и наше бодание с драконидами походило на партизанскую войнушку с элементами пряток и засад. Прятались в основном мы, устраивали засады — дракониды. Нежить, появляющаяся совершенно внезапно в самых разных местах, больше раздражала, чем представляла угрозу, но все равно вносила свою лепту, нападая сразу на всех. Но больше всего нас изводили дрейки, и я вел счет, сколько этих тварей завалил своей рукой. Сбился то ли на одиннадцатом, то ли на двенадцатом, и решил, что это в любом случае достойный результат.
Жаль, Старик, что тебя нет рядом, уж ты бы тут пообрывал крылья своим собратьям…
У Орла давно закончились стрелы. Лоб был ранен, пусть и храбрился и рвался в бой, держась на заклинаниях Матрены и жажде мести. Миша тоже выглядел не лучшим образом, но сложнее всего приходилось Лизе. Я раньше не задумывался, сколько энергии высасывает из нее магия разума. Если в первый день она спокойно могла контролировать сразу нескольких драконидов, то теперь ей едва ли удавалось удерживать одного. И наших передышек ей не хватало для восстановления. Но по крайней мере мы были все еще живы.
— Интересно, как дела у Голиафа, — произнес Орел. — Не потонул там на своих болотах?
— Надеюсь, идет бодрым шагом к Дворцовой площади.
Я повертел головой по сторонам в поисках если не Громова, то хотя бы Хнефа, вдруг у них есть какая-нибудь информация об успехах второй стороны, что бьется с червелицыми на болотах параллельно с нами. Не увидел ни того, ни другого, что неудивительно. Мы сумели немого закрепиться на подступах к Гиблому углу, окопавшись среди руин, которые не позволяли дрейкам легко нас достать. Но высовываться было опасно. Укрытие не было надежным, так что все сидели как мыши, радуясь временной передышке. Она могла быть совсем недолгой, а могла затянутся и на целый день, если дракониды не найдут в себе сил попробовать выкурить нас отсюда.
К нам, пригибая голову и стараясь не показываться из-за груды камней, проскользнула Мария.
— Раненые есть? — спросила она, оглядывая всех на предмет повреждений и задержав взгляд на перебинтованном Лбе.
— У нас здесь свой лекарь, — отрезала Лиза грубее, чем следовало. — Ищи раненных в другом месте!
Мария кивнула и прошмыгнула дальше.
— Ты прям вспыхнул, когда я ее отослала, — усмехнулась Лиза, повернувшись ко мне. — А как же Вероника?
— Никак, — буркнул я.
Как минимум — Лизу это не касается. Как максимум — я и сам не знал. Я ввязался во всю эту авантюру только из-за Вероники, хотя, быть может, командование бы в любом случае отправило меня сюда. И тем не менее, я кинулся на Гипат ради нее и в каком-то смысле даже нашел. Но добавило ли это гармонии в мою жизнь? Если Нихаз — Бог Тьмы, то кто тогда Вероника?!
— Я вздремну, и вам советую, — сообщил я, и, не дожидаясь, кого там оставят на дежурстве охранять наш сладкий сон, лег, накрылся плащом и почти мгновенно заснул. Сами разберутся.
Ход до моей смены так и не дошел, меня разбудили раньше. И нет, вовсе не потому, что дракониды вознамерились отбросить нас назад. Это Громов решил вести свое войско вперед — на осаду Гиблого угла, потому что с другой стороны Голиафу наконец-то удалось захватить Болотный проулок! Он хорошо продвинулся, подойдя почти вплотную к Дворцовой площади, и нам отступать уже было просто нельзя! Так далеко мы еще не заходили.
Я не был уверен, что нам хватит сил. До этих руин мы добрались только на четвертый день с огромным трудом, уставшие и побитые, с нашей стороны было много раненых, и даже воодушевление от успехов Голиафа вряд ли нас спасет. На одном, энтузиазме не выедешь… И каково же было мое удивление когда мы взяли Гиблый угол меньше, чем за два часа! И это после четырехдневных качелей!
События развивались очень быстро. Я даже не успевал следить за происходящим! Вот я под куполом магии света сиганул через баррикады, как заправский скалолаз, и сразу поймал в магический щит несколько разрядов молнии. Вот мои союзники не заставили себя долго ждать и рядом зазвенела сталь и раздались взрывы. Вот лагерь драконидов охватил огонь и все заволокло дымом. Вот я, в боевом угаре, кровожадно ищу противника, но вижу только мертвые тела, а еще союзников, уже занятых не сражением, а тушением пожара… Неужели это все?!
Я не верил, что дракониды и дрейки — ближайшие родственники драконов — боятся огня, но факт оставался фактом: после яркой, но короткой стычки, противник ретировался, оставив точку, за которую держался столько времени! Это потом я узнал, что дракониды сами подожгли свой лагерь, чтобы задержать нас, а их главное сражение перенеслось на Дворцовую площадь, потому что с другой стороны туда же, вытесненные Голиафом с Болотного проулка, ринулись червелицые. А пока я бегал и искал в этой суматохе своих.
— Матрена! С тобой все хорошо? Где Орел? Ты видела остальных? — заорал я, увидев ее в толпе.
— С Орлом все хорошо! Лиза ранена, я должна оказать ей помощь, но она слышать ничего не хочет, пока мы не найдем Мишу — они потерялись.
— Я понял. А Лоб?
— Лбу помощь уже не нужна.
Меня окатило холодным страхом.
— Он умер?
— Нет, что ты! Он идет на поправку! Я оставила его рядом с Лизой.
— Хорошо. Возвращайся к ним, я поищу Мишу.
Миша, живой и невредимый, нашелся нескоро, чем довел нас всех до нервного тика, а все потому, что вместе с Сониным усвистал по пятам за драконидами на разведку к Дворцовой площади. Я понимал, что времени кого-то предупредить у него особо не было, но все равно злился. А эпитеты, которые использовала Лиза, чтобы описать свое отношение к сложившейся ситуации, я не слышал даже в мужских казармах в ИВО. Но зато у нас теперь появилась информация о происходящем возле портала в Мертвый город!
— Они и червелицые окопались вокруг Дворцовой площади плотным кольцом и ведут позиционные бои. Возможно, кто-то и успел проскочить в Мертвый город, мы этого не знаем, но так или иначе — врата все еще не находятся под чьим-то контролем, в связи с чем напрашивается простой и логичный план действий: подождать, когда они поубивают друг друга, а потом добить уставшего победителя.
— Согласен. Отсюда до Дворцовой площади рукой подать — можем спокойно наблюдать и быстро вступить в бой в подходящий момент. У нас хорошая позиция.
Поскольку дракониды все спалили, и в наследство от них нам не досталось ничего, что можно было бы присвоить и использовать в качестве оперативного штаба, то совещаться пришлось прямо на улице, стоя в сторонке. Мы опять собрались вшестером: я, Миша, Сонин, Громов, Хнеф и Тумак. Вокруг было пепелище и мертвые тела, с которыми еще нужно было что-то решать. Со своими то мы разберемся, но что делать с противником?
— Дракониды возвращаются за своими павшими? — спросил я.
— Если бы! — фыркнул Хнеф. — Дракониды возвращаются на поле боя, я тоже думал сначала, что тела своих подбирают, ритуал какой прощальный хотят соблюсти, нечестивцы. Разглядел наконец. Они рыщут по полю и подбирают оружие павших сородичей, которых просто бросают! Даже раненых не лечат!
— Кстати, — вставил Тумак. — Нам бы самим поискать все вражеское оружие, что не сгорело. Не дело хорошему оружию в поле валяться, каждый воин это знает. А дракониды, как ни крути, воины хорошие.
— А тела куда?
— Да демон их знает, — почесал затылок стратег. — Давайте просто оттащим подальше и все. Не хоронить же их, гы!
Переговорив, сообща решили остаться пока здесь, расчистив территорию и выставив караул. Нам нужно было еще связаться с Голиафом, узнать, как у него дела, рассказать о своих успехах и выработать стратегию с учетом текущих позиций.
— И все-таки мы молодцы! — больше всех радовался Тумак. — Победа! Ур-р-ра! Мы их сделали! Даю всем сутки — отдохнуть, выпить, залатать раны, пощупать девок, гы. Затем снова — подъем в пять утра и муштра. Нефиг расслабляться — враг не дремлет.
— Да, да, мы далеко уже продвинулись, поздравляю, братья и сестры! — поддакивал ему Хнеф — Но расслабляться рано, впереди главный рывок. Дворцовая площадь — основное логово врага. Предчувствую, это будет очень тяжелая атака, о, Великий Сарн, много наших падет!
Когда дым окончательно рассеялся, стало понятно, что Гиблый угол очень схож с Дозорной башней — что-то похожее на каменную площадь в окружении руин. Главным отличием было отсутствие одуряющего ора цикад, за что я возблагодарил Великого Плама, Триединую Церковь и всех Богов — светлых и темных.
Устраиваться на ночлег пришлось на голой земле под открытым небом, потому что возвращаться за удобствами в старый лагерь через узкую расщелину между горами, где нас неплохо трепали дрейки, было страшновато и явно того не стоило. Единственный поставленный шатер стал пристанищем раненых и врачей. Лоб, Лиза и Матрена находились там. Мы же с Орлом хотели отправить туда же и Мишу с переломанными ногами, но героически сдержали свои порывы. Зато теперь я понял, что чувствуют мои друзья, когда я пропадаю в неизвестном направлении, ведь и я этим порой грешил.
Когда мы перетаскали тела драконидов подальше и разобрались с очередностью ночного дежурства, я свернул плащ, положив его под голову, лег и уставился в черное небо, чувствуя, как скованные усталостью мышцы расслабляются. В какой момент меня сморил сон, я не заметил.
На следующий день пришло сообщение от Голиафа, которое всех озадачило.
— В Болотном проулке наши обнаружили охраняемый вход, который ведет под землю — в катакомбы, — сообщил Тумак. — Соорудили его мертвяки эти ходячие, к гадалке не ходи! Червемордые над этим входом что-то сильно уж тряслись… Аж боевых големов в охранение выставили, гы!
— Ну и? Кто-то зашел внутрь? — поторопил я.
— Зашел! И знаешь, чего нашли?
— Продовольствие, боеприпасы, пленных женщин?
— Нет! Черный осколок. И че это за фигня, а?
— Не понял.
— Червемордые охраняли какой-то камушек! Просто камушек и все! Хрен его знает, что эт за шняга. Первый раз слышу про такую фиговину, гы. Вон патриарх, пускай у него башка от умных мыслей трещит! А я в гробу видал это колдунство.
Не знаю, как у Хнефа, а моя голова точно затрещала от разных нехороших мыслей. Умные они были или нет, я тоже не знал, но посоветоваться с патриархом демонопоклонников стоило.
— Тумак сказал, что в Болотном переулке найдена пещера с каким-то осколком…
— Да, да, — рассеянно закивал Хнеф. — Осколок черного камня.
— Вы знаете, что это такое? — с содроганием спросил я и замер, в тревожном ожидании ответа.
Хнеф бросил на меня мимолетный взгляд, но прочитать что-либо за стеклянными глазами было невозможно.
— Страшный, проклятый камень… Никто не ведает, как появился он в нашем мире и какой мощью обладает. Голиаф считает, что в этом предмете сила Врага — сила, противная Сарну.
— Сила Нихаза?
Теперь Хнеф посмотрел на меня долго и внимательно, словно что-то искал на моем лице.
— Голиаф сказал, что у тебя тоже есть подобная вещь, неразумное ты дитя!
— Что? — оторопел я. — Никаких черных камней за пазухой я не ношу!
И только я это произнес, как моя рука дернулась к груди, где я нащупал под рубашкой медальон Хранителя, а рядом с ним амулет, который я достал на могиле древнего джуна по приказу Нихаза, и который недавно вернула мне Рысина. Я совсем забыл про него! Вот почему демоны шарахались от меня, как будто я их сущий кошмар. На Кирахе амулет защитил меня от демона, охотившегося персонально за мной… Оберег Астрального Серебра, кажется так его назвал Нихаз.
— Глупый, заблудший на темных тропах ребенок, носящий на груди то, что может тебя уничтожить! Что ты знаешь о мире? Что знаешь о своем хозяине и его дарах? Как ты смеешь приносить это сюда?! — продолжал возмущаться Хнеф и его глаза горели зеленым огнем как симафоры. — Ты погряз во лжи, ослеп и не видишь очевидного…
— Тогда просвятите меня!
Хнеф смерил меня взглядом с головы до ног и холодно произнес:
— Мы оба знаем, что черный осколок — это след Тэпа, — сказал он.
— Я ничего не знаю!
— Тебе этот осколок прекрасно знаком. НИИ МАНАНАЗЭМ… Дошли до меня слухи, что без тебя там не обошлось. Так ведь? Культисты Тэпа тогда проникли внутрь, неся на плечах саркофаг с телом их идола, и оживили его.
— Вам то откуда знать?
— Такой же точно черный камень помог тогда Тэпу вновь обрести плоть, — продолжил он, не обращая внимания на мои слова. — Это с его помощью Тэп поглощал жизненную силу Искр, чтобы изменить свое тело и избавиться от собственной Чумы! Тэп совсем обезумел… Такое впечатление, что теперь он хочет заполучить все искры Сарнаута! Но откуда же взялся этот обломок на Блуждающем острове?
— Кажется, Номарх Анкх что-то говорил про это… этот ваш портной, который игрушки себе из мертвецов шьет.
— Игрушки! — фыркнул Хнеф. — Номарх Анкх — мудрый муж, лучше всех изучивший природу Тэпа. Я надеюсь, с его помощью мы докопаемся до истины. Что же до тебя и того, что ты носишь на своей груди… Я не знаю, как это попало к тебе. И я не знаю, как черный камень попал к Тэпу, зато я знаю, к чему это привело его! А вот к чему приведет тебя — нам еще предстоит узнать!
Он сделал шаг в сторону, собираясь уйти, но потом будто передумал и остановился.
— Вокруг нас все еще орды нежити, — сухо сказал он. — Если прямо сейчас рвануть на приступ Дворцовой площади, то нежить блокирует возможность послать подкрепление в случае затяжного боя.
— Значит прорядим их ряды, — так же сухо ответил я.
— Чем меньше нежити останется за нашими спинами, тем проще будет нашим бойцам отправиться в последний и решительный бой. Так что, во имя Сарна, займись делом!
-
2
Рекомендуемые комментарии
Комментариев нет