Реклама

Скоро Зима

Журналист
  • Публикации

    193
  • Зарегистрирован

  • Посещение

  • Дней в лидерах

    30

Все публикации пользователя Скоро Зима

  1. Преамбула: летом 2017 года на сервере «Авангард» объединились две гильдии «Мясо» (лидер ЛэйтиРокк) и «Огненные скорпионы» (лидер Ремикс). Гильдия занимает стабильно 1 место в таблице воскресного Доминиона, а также выступила на МЧД, правда, не совсем удачно. Сейчас, в январе, когда особые страсти улеглись, мы решили поговорить с лидерами бывших гильдий, входящих в состав «Единства» – Ремиксом (лидер) и ЛэйтиРокком (казначей). Привет. Скажите, кто стал инициатором объединения двух гильдий? И что стало причиной для этого объединения? Ремикс: Инициаторами были «Огненные Скорпионы» (ОС). У нас так сложилось тогда, что господство на сервере делилось между ХС («Хадаганская Сечь» – прим.ред.) и «Апологией». Наши же гильдии были рангом ниже. В то время как у лидеров было по 4 хорошо сбалансированных пати на ЧД, у нас было таких пати всего 2. Это нам очень мешало выйти в топы, да и на РЧД не могли воевать на 2 фронта. С ПвЕ-рейдами тоже возникали проблемы, особенно учитывая, что все происходило в летний период. По сути, было 2 гильдии с одинаковыми проблемами, и то, что произошло, вполне логично. ЛэйтиРокк: Долгое время и МяСо, и ОС занимали 2-4 места, в обеих гильдиях были сильные ребята, готовые постоянно участвовать в боях, но было их не так много. Ну, и когда стало совсем скучно из-за такой неконкурентоспособности с 1м местом, Ремикс позвал в голос обсудить возможность объединения. Каким образом было организовано обсуждение возможности объединения с членами гильдии? Как отнеслись они к этой идее? Ремикс: Создавали опрос на форуме. Наверное, 95% игроков было «За». ЛэйтиРокк: Большинство людей восприняли позитивно, ведь объединение – это новые возможности во всех областях (и ЧД, и рейды, и даже банальные полеты на острова). Обсуждали с согильдийцами данный вопрос как в голосе (собрания и беседы по отдельности), так и была отдельная тема на форуме с опросом. Были ли те, кто выступал против объединения? Много ли было таких? Ремикс: Против были те самые 5%, в основном, это были неуверенные в себе люди. Они боялись, что попросту потеряются в этой гильдии. ЛэйтиРокк: Конечно, были и те, кто не хотел объединяться. Их было немного, буквально единицы. Кто-то из-за боязни что-то менять. А вдруг не получится, что тогда? Кто-то просто не понимал, для чего это нужно. Гильдия «Единство» не вновь созданная. Почему объединение не произошло на базе одной из существующих прокачанных гильдий? ЛэйтиРокк: Нам не подходило слияние в одну из наших старых гильдий. Будь то слияние в ОСы или МяСо, для другой это в каком-то смысле было бы поражением, а у всех есть амбиции. Поэтому нам нужно было выбрать между новой гильдией и поиском какой-то старой, но неактивной (хотелось, чтобы название гильдии не было на слуху). Новая гильдия потребовала бы еще больших усилий для раскачки, не хватало бы накидок очень сильно. Поэтому решили найти уже существующую. Единство пришло в голову сразу, подходящее название, о гильдии никто ничего не слышал уже более 4 лет, да и репутация этой гильдии не была ничем испорчена. Единственный минус – полное отсутствие уровня известности (6 уровень на момент объединения), т.е. вех гильдии не было, и их нужно было срочно добывать. Ремикс: Думаю, тут ясно, почему мы не выбрали прокачанную гильдию. Костяк каждой гильдии дорожил ею и никогда бы не перешел в другую, поэтому обе стороны приняли решение создать что-то единое. По этому случаю вспомнили про гильдию «Единство». Среди большого количества людей нужна отлаженная система распределения накидок. Как работает система в Единстве? ЛэтиРокк: Заимствована система распределения накидок из МяСа, она модернизирована под текущие реалии и количество людей в гильдии. Если вкратце, то накидку получают участники ЧД, несколько людей за кач авторитета и группы с обычного доминиона с наилучшими результатами, перевешиваются накидки каждую неделю по средам, перед получением реальгара. Со спорами все просто, есть четкие правила, они расписаны на форуме и обговаривались в голосе на общем собрании. Открыт ли прием в гильдию? На каких требованиях? Да, открыт. С начала 9.0 подняли минималку по рунам, с 48 до 51. Пятая ступень покровительства, разумеется. Как вы прокомментируете мнение о том, что с появлением Единства и переходом части сильных игроков сервера в ее состав упала конкуренция на сервере? ЛэйтиРокк: Конкуренции не было до нашего объединения, был безоговорочный лидер – Апология, и никто не мог с ней конкурировать. Сейчас же конкуренции больше. После слабого завершения прошлого сезона Апология собралась с силами и очень хорошо начала текущий, для меня далеко не очевидно, кто займет первое место на ЧД в воскресенье и в этом плане на сервере стало интереснее. К какой гильдии относится Единство – ПвП- или ПвЕ-ориентированной? Ремикс: ПвП, но и лучшие ПвЕ-достижения тоже идут за нашей гильдией. Есть ли какие-то официальные источники о позиции гильдии на сервере? Помнится, в одном из видео Гровер сказал, что таблица доминиона совершенно не показатель успешности гильдии. ЛэйтиРокк: Официальные? Официальные – это как раз таблица доминиона. Можно немного проанализировать: с конца июля Единство в таблице доминиона занимало не первое место 2-3 раза, если не ошибаюсь, это 2-3 первые недели сезона, когда первенство брала Апология. ХС, к сожалению, отстает. Как мне кажется, сказывается недостаток людей, у них есть сильные группы, но их мало. Что касается ПВЕ-контента, за острова награды прошлого сезона забрали мы и ХС, в Обсерватории, насколько мне известно, успехи у нас лучше, чем у Апологии, про ХС не знаю. Как по мне, таблица доминиона отражает ситуацию на сервере в данный момент. Ремикс: Ну, Гровер у нас живет в своем мире, я ничего не имею против Апологии, там много сильных и достойных людей. Однако пока они не тянут нас, так что мы топ-1. Что ты думаешь по поводу возможного объединения Авангарда и Оживших Легенд? Как это скажется на гильдии? ЛэйтиРокк: Лично я жду объединения, да и большому количеству ребят этого тоже хотелось бы. У нас на сервере становится скучно, все уже со всеми повоевали и хочется чего-то нового. На ОЛ есть сильная лигийская гильдия. Конфликт интересов будет уже не у 2х гильдий, а у Зх. Я верю, что объединение не угрожает нашей гильдии распадом или ослаблением. Ремикс: Это бы оживило оба сервера. Многие этого ждут. На Единстве, думаю, никак не скажется, костяк уже точно никуда не денется. Может, игроки ниже рангом захотят почудить, но, в целом, я спокоен. Как оцениваешь выступление гильдии на МЧД? Что помешало пройти дальше? ЛэйтиРокк: Гильдия выступила лучше, чем это делали ОС и МяСо, но результатом я не особо доволен. Да, где-то не повезло с роллом, но где-то и сами недожали. Будем учиться, тренироваться и, конечно, стремиться улучшить результаты на МЧД этого года. Ремикс: Как по мне, мы шли хорошо. Но в последнем бою, о великий рандом, нам дали три пати ПЛК, это нам помешало выйти в топ-8. Не хочу, конечно, сваливать все на рандом, нам и самим есть куда стремиться. Если взять прошлый сезон, то таких пати, как на МЧД, у нас на сервере невозможно было встретить, поэтому у нас было мало опыта в бою с такими группами. Планы есть участвовать и в этом году на МЧД, хотелось бы попасть в 1/8. Многие игроки с нетерпением ожидают воскресных боев, потому что велика вероятность почитать ругань в мир-чат, связанную с выяснением отношений между Дариэном и Пуклей. Как ты можешь прокомментировать эту историю? Ремикс: Это очередные понты Дариэна, всегда таким был, всегда грозился всех покарать. Когда был в Единстве, писал об этом Апологии, а теперь в сторону нас пишет. Не умеет достойно проигрывать, ведет себя неадекватно, грозится всех банить (Что очень низко с его стороны). Вставлю сюда цитатку Пукли для нашего интервью: «ЧСВ ублюдок, выиграл на шару пару групп и начал оскорблять. Я князь Авангарда, наказываю своего холопа». ЛэйтиРокк: Ругань в мир-чат мне не нравится, каждая из сторон в некоторых моментах неправа. Но есть и обратная сторона, эта неприязнь делает бои между данными группами интереснее, это их мотивирует их лучше провести бой. Есть ли на сервере пати у конкурентов, с которыми Единство проводит по-настоящему интересные бои? Ремикс: Их, наверное, две. Пати Цыфры (Апология) и ОпасногоЯкоря (ХС). ЛэйтиРокк: Я так понимаю, вопрос касается конкретно моей пати. К сожалению, в этом плане у нас на сервере не так интересно. Есть одна пати в Империи, но она далеко не всегда собираются вместе. И есть одна пати в Лиге, с которыми интереснее воевать, чем с остальными. Немного о своеобразных банах. Есть ли игроки, путь которым навсегда заказан в гильдию Единство? ЛэйтиРокк: Четкого списка нет. Есть те, против кого категорически настроена часть людей. Примером является тот же Дариэн. Но таких крайне мало. Ремикс: Думаю, пока только для одного игрока, это Дариэн. Ответ расписал ранее. Ну, и в конце традиционный вопрос: какие планы у гильдии? Ремикс: Планы просты. Топ-1 на ЧД, подготовка к МЧД. И путь к величию. ЛэйтиРокк: Изначально мы объединялись для первенства на ЧД, поэтому в планах его удержать. Ну, и хотелось бы на этот раз попасть в восьмерку сильнейших гильдий на МЧД. Просмотреть полную запись
  2. Вестник не состоит из журналистов Единства. Каждый раз, когда мы упоминаем те или иные гильдии, сразу приходят их оппоненты и начинают уверять, что вся редакция - это представители этой гильдии. Это не так. И да, понятие "объективность" - нам вполне известно. И поэтому мы спокойно и хладнокровно, без истерических комментариев печатаем любые мнения, с любых серверов и из любых гильдий. Лично я не собираюсь никому ничего доказывать. Люди высказали свое мнение - я его напечатал. Если вы хотите доказать обратное - вперед, жду вашу статью с опровержением и анализом ситуации. Для справки - сдача материалов 23 февраля. Присылайте.
  3. Спорное высказывание, а по моему личному опыту игры - абсолютно не соответствующее реалиям. Топ ги всегда определялись доминионом, тогда как древнего на некоторых серверах вообще фармят гильдии третьего-четвертого эшелона, где нет ни одного топ игрока. Я допускаю, что за время моего отстутсивя в игре что-то могло поменяться, но как-то это сомнительно.
  4. Ожившие Легенды Январь особенно ничем не запомнился, событий, о которых бы хотелось рассказать, довольно мало, вообще наблюдается некое сонное настроение перед открытием фиолетового слоя. Народ фармит компасы, пыль и сражения, чтобы добыть молотки, в остальном все довольно банально и такого веселья, которое было в декабре и начале января, уже нет. Поэтому я потрудился и заглянул в замечательные темы на форуме, что бы понять «ху из ху» и как обстоят дела на сервере: Аналитика по персонажам Аналитика по гильдиям В очередной раз хочу сказать большое спасибо Диме и поблагодарить его за тот труд, который он делает! Что происходит в Лиге, перекличка живых гильдий Гильдии первого дивизиона: С.В.О.И. КаМеЛоТ -ATLANTIS- Астральные Странники Гильдии второго дивизиона: ALT+F4 Антанта ЧЕРНОЕ СОЛНЦЕ Gold Legion Гильдии третьего дивизиона: НОЧЬ Silver Dragons СумрачнаяСотня Эллада Ну и самое дно, еще подающее признаки жизни: Фантом Святой Свет Элитный Легион Кании Как видим, активных гильдий осталось не так много. Первые пять из них практически не покидают небосклон и из сезона в сезон тянут лямку так называемых топов, не считая, конечно, Атлантис, с которым не все так однозначно, и Альтов, внутри которых происходят какие-то непонятные телодвижения, народа вроде в гильдии много, а вот активных действий мало. Что происходит в Империи? Гильдии первого дивизиона: Ультиматум Инквизиторы Первый Легион Дикое Племя Гильдии второго дивизиона: Ренессанс Защитники Авалона Бмф Страшный Крушитель Гильдии третьего дивизиона: тьма Иностранный Легион Шадолу WInS Гильдии четвертого дивизиона: Милосердие Забвения Ангелы Девять Грехов Мало что могу сказать про Империю, вроде все гильдии на месте, даже ПЛ выправил свое положение и закрепился третьим. В глаза бросается большой разрыв между топовыми и средними гильдиями, если в Лиге спад идет постепенно, то тут довольно резко, видимо, причина в том, что игроков в Империи меньше. Доминион Вверху таблицы все довольно мирно, все участники противостояния на своих местах, кроме Камелота, и занимают места согласно купленным билетам. Данные за 04.02 2018 г. Зато в средней части списка происходит постоянная мышиная грызня в попытке отобрать чужой реальгар. Так что если хочется честного ПвП, идите в средние гильдии, там весело. Золото упало в цене Продолжаем наблюдать за драмой в GoldLegion, напомню в середине января ее покинул лидер гильдии Гном и ушел в Камелот, что послужило сигналом к оттоку людей из гильдии. Глядя на мытарства Гнома, ему сложно позавидовать: не продержавшись в Камелоте и недели, он вернулся в Голд Легион для того, чтобы его покинуть еще через неделю, но уже перейдя в Атлантис к своему старому другу Кенсу. Понятно, что это сильно отразилось на самих Голдах, смена лидера, уход ряда функционеров гильдии сильно ударили по ее личному составу, и гильдия скатилась аж на 20 место в рейтинге Доминиона, хотя, судя по выкладкам Димы, не должна была упасть ниже 10–15, люди-то есть, вот только, видимо, вести их некому. С интересом слежу за ситуацией, и, пожалуй, сделаю ставку на то, что еще месяц они переживут точно. Наследие Богов Лига Глядя на прошедший месяц, я не нахожу ни одного события, за которое глаз хоть немного мог бы зацепиться. Очередные ставки на доминион не принесли ничего нового и никак не оживили ситуацию. Противостояние гильдий на РЧД, о которых я писал в прошлых заметках, на сегодня остановилось на счете 5 х 5. Интересными и пожалуй печальными событиями «порадовала» нас только текущая неделя. А именно – массовые вылеты во время последнего боя на ЧД в воскресенье. Таблица гильдейских результатов вследствие данного факта приобрела совершенно неожиданный вид. Множество игроков в результате такого факта недополучили честь и опыт искры, и обсуждение компенсации за данную ошибку активно началось на игровом форуме. На 6-е февраля администрация не дала никаких комментариев по данному вопросу. Вследствие упомянутого выше события, ставки на РЧД также приобрели совершенного неожиданный характер, хотя общая тенденция все же сохранилась. В выигрышной позиции оказались те гильдии, у которых минимальное количество игроков подверглось вылетам. Стоит уточнить, что под вылетами я имею ввиду не краши, как это было прежде и не раз, а полное покидание всех игровых активностей персонажем и откат его во времени. Не сказать, что ситуация разовая, но в этот раз она приобрела массовый характер. Сервер Наследие Богов сейчас, скорее всего, является самым населенным из всех серверов, и ходят упорные слухи, что некоторые топ-консты из других серверов понемногу перетягиваются сюда. По неподтвержденным слухам одна из конст ПЛК присоединилась к гильдии Массаракш. По моему субъективному мнению, сила гильдий, основываясь на силе пвп-конст, сейчас выглядит так: Массаракш и смерш примерно равны по силе имеют в своём составе 2 сильные пвп-консты, Evil и Золотая Орда занимают позиции пониже, их сила немного уступает. Остальные позиции же слишком хаотичны, чтобы их анализировать. Империя Что же касательно Империи, тут начало января вышло довольно сумбурным – перед самим Чемпионским доминионом в воскресенье, 7.01., основной состав гильдии «ShadowGuardians» массово покинул свою обитель. И уже к первому бою ребята выступали под знаменем гильдии «Мертвые Души». И, хотя «ShadowGuardians» опустели, по итогу воскресенья была собрана таки парочка групп и занято 18-е место в общем рейтинге. Но сказать, что «Мертвые Души» прям уж окрепли, сложно – то ли низкий онлайн, то ли немногочисленность побед, а по итогу в рейтинге было занято 16-е место, всего немного выше «ShadowGuardians». Хотя спустя три дня уже на рейдовом сражении гильдий от обоюдной ставки «Странников» они отбились. Так что и первые, и вторые, не потеряв ничего, остались при своем. В ту же среду, 10.01, гильдии «Советы» и «Wi.Sp» потеряли часть заработанного реальгара от грабежей, а вот «Повелители Времени» успешно обнесли «Паритет». В дальнейшем судьба гильдии «Мертвые Души» складывается куда радужнее – стабильно занимая 12-11 места в рейтинге гильдий, ребята получают свой реальгар, летают в актуальный слой и фармят Обсерваторию. Если же взять во внимание топ-гильдию Империи «Массаракш» – у этих ребят все стабильно, т.к. весь январь они занимали первенствующие места в рейтинге гильдий-участников Доминиона. Время от времени на официальном сайте клана мелькали заявки на вступ в ряды оного. И, можно сказать, довольно большая масса желающих попадает либо на время испытательного срока (хотя, возможно, это лишь формальная фраза), либо получает отказ. В «Массаракш» слабых не берут, видимо. За всей массой заявок и проскочила заявка некого игрока «ИмеюПравду», бард. Для бывших жителей ВА и СБ этот игрок особого внимания не привлекает, но жители КС/Возрождения должны помнить такой ник, как «Нанокет» (в Империи) или «Нанокотэ» (в Лиге; уж извините, если где-то в нике ошибочка). Не хочется поднимать сгнившее белье, но шуму особа наделала знатно. Так что, «Массаракш», осторожнее, ибо девушка натравит на вас сотрудников психушки и отожмёт лидерство. Коренная «Экспансия» помнит события тех дней… Еще одна особа 17.01 сотрясала мировой чат под напором своих сообщений – знаменитая Эстешка, чьи пламенные речи да откровенные признания весьма разрядили жизнь, добавив немного эротики, романтики и психоза. В тот день Эстешка вновь «флудила» с былой силой, хотя особого внимания к себе не привлекая – то ли мощь потеряна, то ли просто народ разбежался по кроватям. Еще одна ранее сильная гильдия «Вендетта» время от времени мелькает в мировом чате сообщениями о наборе рекрутов. Видимо, набор идёт успешно, ибо последние две недели января «Вендетта» поднялась с 23-25 мест РЧД на стабильную 15-16 позицию. Также с недавнего времени Возрожденская гильдия «От Винта» пытается возобновить свои силы, периодически агитируя игроков на вступление в свои ряды. Сказать, что все у ребят нормально, пока сложно: последние 2 недели января гильдия не мелькала в топ-30 рейтинга РЧД. Просмотреть полную запись
  5. Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin Сарнаут оказался больше, чем я думал, сложнее, чем я мог себе представить, и намного опасней, чем я хотел. Подпись: Ваш Ник. Иллюстрация к рассказу Автор: risovalkin Пролог Для тех, кто плохо знаком или совсем не знаком с каноном, в прологе изложена краткая история мира, в котором происходят события. Информация взята с официального форума игры. Приятного чтения! Когда-то Сарнаут был цветущей планетой. Населявшие его люди и представители других рас развивали ремесла, возделывали земли, вели торговлю, воевали — словом, вели обычную жизнь. Но Великий Катаклизм, расколовший мир на острова, которые называют аллодами, навсегда изменил привычный уклад… В третьем тысячелетии Старой Эры, когда мир еще был целым, на руины таинственно исчезнувшей цивилизации джунов, и на земли, где некогда процветало государство людей Зэм, погибших из-за чумы, с севера пришли люди племени аро. Им пришлось завоевывать свое право на жизнь, сражаясь с орками, пришедшими с востока. Во главе людей стояли два мага — Тенсес и Незеб. Оба они — лучшие ученики Скракана, лидера Конклава Великих Магов. Соперничество между Незебом и Тенсесом началось еще во время обучения, но в те времена оно носило дружеский, мирный характер. Именно они вместе, плечом к плечу, объединяли людей, сражались с орками и осваивали новые земли. Именно они основали новое государство людей — Канию. Пока длилась война с орками, пока у Тенсеса и Незеба были общие цели, они были вместе, но когда враги были повержены, государству стал нужен правитель. Один. И здесь соперничество Тенсеса и Незеба перешло во вражду. Тенсес пользовался большей популярностью среди людей. Именно ему приписывались заслуги, победы, Незеб же был вторым. Но и у него были свои сторонники, и каждому было понятно, что это противостояние приведет к гражданской войне. Желая избежать ее, Тенсес предложил Незебу решить все их противоречия раз и навсегда. Незеб принял вызов Тенсеса и дуэль магов стала неизбежной. Тенсес победил, Незеб был изгнан. В результате магического поединка Незеб оказался заброшенным в южную пустыню, где обитали кочевые племена. У них существовало пророчество, что когда-нибудь в золотых песках пустыни появится упавший с неба человек, который поведет их народ к владычеству над миром. Поэтому, когда Незеб повстречал в пустыне племя кочевников, они сами попросили Человека с Неба встать во главе их народа. Незеб не смирился со своим проигрышем и вскоре племена кочевников перешли южную границу молодой Кании, где правил Тенсес. Кочевники называли себя «хадаганцами» (по названию южной пустыни, бывшей их родиной). Имя Незеба в Кании еще не забылось, и нашлись канийцы, поддерживающие его и ждавшие его возвращения. Грянула война. Этот конфликт длился целую тысячу лет: то затихая, то вспыхивая с новой силой. За это время Кания и образованное Незебом государство Хадаган накопили такую ненависть друг к другу, что кажется, конец этой войны был возможен только лишь в случае окончательной гибели одной из сторон. И тогда случился Катаклизм, расколовший мир на аллоды — острова, со всех сторон окруженные смертоносным астралом, пожирающим их. Великим Магам удалось остановить разрушительную стихию и спасти оставшиеся клочки земли. Причины Катаклизма — повод для споров магов и ученых. Официальной считается позиция, высказанная Конклавом Великих Магов и объясняющая Катаклизм самой природой мироустройства: «…Истоком всему был астрал — магическая субстанция, несущая в себе созидающее и разрушающее начало, что суть одно и то же. Разрушая, созидаю; творю обреченное на уничтожение из осколков старого — вот принцип астрала. Сарнаут — один из этапов существования астрала, олицетворение того периода, когда Творчество взяло верх над Разрушением. Так из астрала появился мир, который позже существа его населявшие назвали Сарнаутом. Что означает это слово — уже никто не знает, да это и неважно, это просто еще одно название проявления астрала. Со временем созидающее начало стало слабеть, обретала силу разрушающая ипостась астрала, и мир был бы обречен на гибель, если бы не вмешательство магов, сумевших остановить энтропию и поддерживающих мир в состоянии хрупкого равновесия, не давая Сарнауту погибнуть окончательно. В этом великая миссия магов, сумевших взять под контроль астральную стихию и поставивших ее на службу всем, кто живет в Сарнауте…». Катаклизм, разделивший историю на Старую и Новую Эры, приостановил войну между Канией и Хадаганом. Первое время после катастрофы обе стороны были заняты спасением своих земель. Они зализывали раны и казалось, что войне пришел конец… Но не для Незеба. Его цель — победа над Канией и мировое господство. Объединившись ради своей цели с бывшими врагами — орками, он продолжает захватывать канийские аллоды. В ответ канийцы объединяются с древнейшей расой эльфов. Так образуются два новых государства: Империя — союз хадаганцев и орков, и Лига — союз канийцев и эльфов. Однако в извечное противостояние Лиги и Империи вмешался новый, общий враг — астральные демоны. Сила, доселе неизвестная народам Сарнаута, неожиданно напала на практически все обжитые аллоды как Лиги, так и Империи. Внезапность, слабость защитников, паника — все это сыграло на стороне захватчиков. Многие Великие Маги, среди которых оказался правитель Лиги — Тенсес, погибли, аллоды лишились своей защиты и астрал снова стал пожирать их. Потери были ужасающи. Больше половины аллодов утрачено, погибли миллионы существ. Паника царила на сохраненных аллодах. Но вскоре в жизни всех разумных рас Сарнаута случилось событие, навсегда изменившее привычный распорядок жизни — появилась возможность воскрешения в случае, если тело умершего можно исцелить. Это был дар погибшего Тенсеса и в Лиге появилась церковь Света, почитающая его как святого. В Империи осуществлялись попытки использовать новую магию, но очень скоро выяснилось, что без веры в жертву Тенсеса магия Света недоступна. Хотя Тенсес сделал свой дар не только Лиге, но и Империи, полагая, что перед новой, внешней угрозой старые враги должны объединиться, но прививать эту религию в Империи Незеб не стал, не желая обожествления своего извечного врага. Тем временем, Незеб окончательно узурпировал власть над орками и народом Зэм, внезапно восставшим из мертвых. Во главе Лиги встал Скракан, и Незеб не прочь был помериться силами со своим бывшим учителем. Начался новый виток войны. Лига, к которой присоединился третий народ — гибберлинги, и Империя не только научились строить мощные корабли, путешествующие сквозь астрал, но и выделять магическую энергию из астрала, собирать ее, аккумулировать, настраивать определенным способом и применять. Война шла на два фронта: страны воевали и друг с другом, и с демонами, населившими астрал. Неизвестно, чем это закончилось, но тут Скракан, лидер Кании и бывший учитель Незеба, объявил, что нашел способ положить конец демонической угрозе. И тогда происходит историческое событие: встреча Скракана и Незеба, подписание мирного договора. Силы Империи и Лиги объединяются, и два огромных астральных флота отправляются в глубины астрала, чтобы избавить Сарнаут от демонов. Сами Скракан и Незеб возглавили флот, оставив свои страны на попечение Великих Магов — Айденуса и Яскера. Вернувшиеся из Астрального Похода корабли оказались набиты ранеными и умирающими. Только им, находившимся достаточно далеко от эпицентра событий, посчастливилось выжить в астральной буре, которая возникла после того, как Незебу и Скракану удалось выполнить намеченное. Ценой собственной жизни Скракан, Незеб и множество простых воинов спасли мир аллодов. В то время в Лиге Тенсес уже был возведен в культ — его дар воскрешения сделал из мага святого, отдавшего жизнь за грехи мира. В Империи его не признавали, но все изменилось после Астрального Похода. В этой битве солдаты Империи бок о бок сражались с лигийцами, и служители Церкви Света лечили их раны, возвращали к жизни. Сама идея Света стала объединяющей силой, противостоящей Тьме. И гибель Незеба и Скракана (не вызывавшего среди имперцев такого отторжения, как Тенсес) стала поводом для создания Имперской Церкви — Церкви Трех Святых. Согласно учению Триединой церкви, жертва Тенсеса уравнивалась с жертвой Незеба и Скаркана, и все они объявлялись великими мучениками войны с демонами. В это имперцы поверить могли, а многие и хотели. Так в Империи появилась своя Церковь и свои священники, использующие магию Света и дар воскрешения. После смерти Скракана и Незеба, Лигу возглавил Айденус, а Империю — Яскер. Война между странами перешла в вялотекущее, затяжное противостояние, которое, тем не менее, часто вспыхивает кровавыми столкновениями в локальных конфликтах. Шел 1010 год после Катаклизма… Глава 1 Просмотреть полную запись
  6. Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin Сарнаут оказался больше, чем я думал, сложнее, чем я мог себе представить, и намного опасней, чем я хотел. Подпись: Ваш Ник. Иллюстрация к рассказу Автор: risovalkin Пролог Для тех, кто плохо знаком или совсем не знаком с каноном, в прологе изложена краткая история мира, в котором происходят события. Информация взята с официального форума игры. Приятного чтения! Когда-то Сарнаут был цветущей планетой. Населявшие его люди и представители других рас развивали ремесла, возделывали земли, вели торговлю, воевали — словом, вели обычную жизнь. Но Великий Катаклизм, расколовший мир на острова, которые называют аллодами, навсегда изменил привычный уклад… В третьем тысячелетии Старой Эры, когда мир еще был целым, на руины таинственно исчезнувшей цивилизации джунов, и на земли, где некогда процветало государство людей Зэм, погибших из-за чумы, с севера пришли люди племени аро. Им пришлось завоевывать свое право на жизнь, сражаясь с орками, пришедшими с востока. Во главе людей стояли два мага — Тенсес и Незеб. Оба они — лучшие ученики Скракана, лидера Конклава Великих Магов. Соперничество между Незебом и Тенсесом началось еще во время обучения, но в те времена оно носило дружеский, мирный характер. Именно они вместе, плечом к плечу, объединяли людей, сражались с орками и осваивали новые земли. Именно они основали новое государство людей — Канию. Пока длилась война с орками, пока у Тенсеса и Незеба были общие цели, они были вместе, но когда враги были повержены, государству стал нужен правитель. Один. И здесь соперничество Тенсеса и Незеба перешло во вражду. Тенсес пользовался большей популярностью среди людей. Именно ему приписывались заслуги, победы, Незеб же был вторым. Но и у него были свои сторонники, и каждому было понятно, что это противостояние приведет к гражданской войне. Желая избежать ее, Тенсес предложил Незебу решить все их противоречия раз и навсегда. Незеб принял вызов Тенсеса и дуэль магов стала неизбежной. Тенсес победил, Незеб был изгнан. В результате магического поединка Незеб оказался заброшенным в южную пустыню, где обитали кочевые племена. У них существовало пророчество, что когда-нибудь в золотых песках пустыни появится упавший с неба человек, который поведет их народ к владычеству над миром. Поэтому, когда Незеб повстречал в пустыне племя кочевников, они сами попросили Человека с Неба встать во главе их народа. Незеб не смирился со своим проигрышем и вскоре племена кочевников перешли южную границу молодой Кании, где правил Тенсес. Кочевники называли себя «хадаганцами» (по названию южной пустыни, бывшей их родиной). Имя Незеба в Кании еще не забылось, и нашлись канийцы, поддерживающие его и ждавшие его возвращения. Грянула война. Этот конфликт длился целую тысячу лет: то затихая, то вспыхивая с новой силой. За это время Кания и образованное Незебом государство Хадаган накопили такую ненависть друг к другу, что кажется, конец этой войны был возможен только лишь в случае окончательной гибели одной из сторон. И тогда случился Катаклизм, расколовший мир на аллоды — острова, со всех сторон окруженные смертоносным астралом, пожирающим их. Великим Магам удалось остановить разрушительную стихию и спасти оставшиеся клочки земли. Причины Катаклизма — повод для споров магов и ученых. Официальной считается позиция, высказанная Конклавом Великих Магов и объясняющая Катаклизм самой природой мироустройства: «…Истоком всему был астрал — магическая субстанция, несущая в себе созидающее и разрушающее начало, что суть одно и то же. Разрушая, созидаю; творю обреченное на уничтожение из осколков старого — вот принцип астрала. Сарнаут — один из этапов существования астрала, олицетворение того периода, когда Творчество взяло верх над Разрушением. Так из астрала появился мир, который позже существа его населявшие назвали Сарнаутом. Что означает это слово — уже никто не знает, да это и неважно, это просто еще одно название проявления астрала. Со временем созидающее начало стало слабеть, обретала силу разрушающая ипостась астрала, и мир был бы обречен на гибель, если бы не вмешательство магов, сумевших остановить энтропию и поддерживающих мир в состоянии хрупкого равновесия, не давая Сарнауту погибнуть окончательно. В этом великая миссия магов, сумевших взять под контроль астральную стихию и поставивших ее на службу всем, кто живет в Сарнауте…». Катаклизм, разделивший историю на Старую и Новую Эры, приостановил войну между Канией и Хадаганом. Первое время после катастрофы обе стороны были заняты спасением своих земель. Они зализывали раны и казалось, что войне пришел конец… Но не для Незеба. Его цель — победа над Канией и мировое господство. Объединившись ради своей цели с бывшими врагами — орками, он продолжает захватывать канийские аллоды. В ответ канийцы объединяются с древнейшей расой эльфов. Так образуются два новых государства: Империя — союз хадаганцев и орков, и Лига — союз канийцев и эльфов. Однако в извечное противостояние Лиги и Империи вмешался новый, общий враг — астральные демоны. Сила, доселе неизвестная народам Сарнаута, неожиданно напала на практически все обжитые аллоды как Лиги, так и Империи. Внезапность, слабость защитников, паника — все это сыграло на стороне захватчиков. Многие Великие Маги, среди которых оказался правитель Лиги — Тенсес, погибли, аллоды лишились своей защиты и астрал снова стал пожирать их. Потери были ужасающи. Больше половины аллодов утрачено, погибли миллионы существ. Паника царила на сохраненных аллодах. Но вскоре в жизни всех разумных рас Сарнаута случилось событие, навсегда изменившее привычный распорядок жизни — появилась возможность воскрешения в случае, если тело умершего можно исцелить. Это был дар погибшего Тенсеса и в Лиге появилась церковь Света, почитающая его как святого. В Империи осуществлялись попытки использовать новую магию, но очень скоро выяснилось, что без веры в жертву Тенсеса магия Света недоступна. Хотя Тенсес сделал свой дар не только Лиге, но и Империи, полагая, что перед новой, внешней угрозой старые враги должны объединиться, но прививать эту религию в Империи Незеб не стал, не желая обожествления своего извечного врага. Тем временем, Незеб окончательно узурпировал власть над орками и народом Зэм, внезапно восставшим из мертвых. Во главе Лиги встал Скракан, и Незеб не прочь был помериться силами со своим бывшим учителем. Начался новый виток войны. Лига, к которой присоединился третий народ — гибберлинги, и Империя не только научились строить мощные корабли, путешествующие сквозь астрал, но и выделять магическую энергию из астрала, собирать ее, аккумулировать, настраивать определенным способом и применять. Война шла на два фронта: страны воевали и друг с другом, и с демонами, населившими астрал. Неизвестно, чем это закончилось, но тут Скракан, лидер Кании и бывший учитель Незеба, объявил, что нашел способ положить конец демонической угрозе. И тогда происходит историческое событие: встреча Скракана и Незеба, подписание мирного договора. Силы Империи и Лиги объединяются, и два огромных астральных флота отправляются в глубины астрала, чтобы избавить Сарнаут от демонов. Сами Скракан и Незеб возглавили флот, оставив свои страны на попечение Великих Магов — Айденуса и Яскера. Вернувшиеся из Астрального Похода корабли оказались набиты ранеными и умирающими. Только им, находившимся достаточно далеко от эпицентра событий, посчастливилось выжить в астральной буре, которая возникла после того, как Незебу и Скракану удалось выполнить намеченное. Ценой собственной жизни Скракан, Незеб и множество простых воинов спасли мир аллодов. В то время в Лиге Тенсес уже был возведен в культ — его дар воскрешения сделал из мага святого, отдавшего жизнь за грехи мира. В Империи его не признавали, но все изменилось после Астрального Похода. В этой битве солдаты Империи бок о бок сражались с лигийцами, и служители Церкви Света лечили их раны, возвращали к жизни. Сама идея Света стала объединяющей силой, противостоящей Тьме. И гибель Незеба и Скракана (не вызывавшего среди имперцев такого отторжения, как Тенсес) стала поводом для создания Имперской Церкви — Церкви Трех Святых. Согласно учению Триединой церкви, жертва Тенсеса уравнивалась с жертвой Незеба и Скаркана, и все они объявлялись великими мучениками войны с демонами. В это имперцы поверить могли, а многие и хотели. Так в Империи появилась своя Церковь и свои священники, использующие магию Света и дар воскрешения. После смерти Скракана и Незеба, Лигу возглавил Айденус, а Империю — Яскер. Война между странами перешла в вялотекущее, затяжное противостояние, которое, тем не менее, часто вспыхивает кровавыми столкновениями в локальных конфликтах. Шел 1010 год после Катаклизма… Глава 1
  7. Все нормально! Я пофиксил!
  8. Возможно сделаем мини-выпуск, куда войдет пара статей, небольшой обзор новостей, этот рассказ и новая обоина. Посмотрим, сколько наши журналисты смогут написать и успеет ли художник закончить обложку.
  9. Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin Сарнаут оказался больше, чем я думал, сложнее, чем я мог себе представить, и намного опасней, чем я хотел. Подпись: Ваш Ник. Иллюстрация к рассказу Пролог Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23 Глава 24 Глава 25. Свободнорожденные — Эй, что за шифровка? — Это не шифровка, это у доктора почерк такой. — Да?! Я ногой лучше пишу… — Ух ты! Покажешь? — Прекратите шуметь, пациенту нужен покой! — Подзатыльник ему нужен… — Тихо! Кажется, он очнулся! Никита? Ник… ты слышишь? Я кое-как разлепил глаза, заслезившиеся от яркого света, но поднять руку и потереть их у меня почему-то не получилось. Голова раскалывалась, и все тело ломило. — Как ты себя чувствуешь? — Что… произошло? — прохрипел я, стараясь сфокусировать взгляд. — Ты не помнишь? Ты попробовал рафинированную соль. — Я… помню. На мои руки и ноги что-то давило, и только спустя время я понял, что крепко привязан к кровати и не могу пошевелиться. Картинка перед глазами приобретала четкость очень медленно. Комната, где я находился, по всем параметрам являлась больничной палатой. Во всяком случае надо мной висела капельница, присосавшаяся к моей руке длинным тонким щупальцем с иглой на конце, а рядом стояла грозного вида медсестра в белом халате. — Наркотик полностью выведен из организма, — сказала она. — Ваша кровь сейчас чиста. — Слыхал? Так что вставай, нечего симулировать, когда Родина в опасности! — широко улыбнулся Кузьма. — Я не могу… — Да развяжите же его! Видите, он снова адекватный! Лоб принялся споро разрезать толстые веревки ножом. Вид у него при этом был весьма виноватый. — Зачем меня связали? — промямлил я и закашлялся, язык еле ворочался, и в горле сильно першило. — Затем, что ты собирался сделать из нас фарш, забыл? — ответил Орел. — Что-то припоминаю… — Припоминает он! Если бы не Лиза… — Ты плохо поддаешься гипнозу, — задумчиво вставила она. — Мне уже говорили, — после нескольких попыток я все-таки сумел принять полусидячее положение, заслужив недовольный взгляд медсестры, и принялся растирать затекшие запястья, на которых остались красные следы от веревок. — У меня голова сейчас как будто лопнет. — Это не я, — тут же открестилась эльфийка. — Ну-у-у… я тут это… приладил тебя слегка, — Лоб смущенно оскалился. — Больно резво ты кидался на нас. — Что, кстати, очень странно, — вмешался Миша. — Обычно наркотики вызывают вялость и апатию. — Не знаю, что на меня нашло… — А что ты нам нес насчет Незеба? — снова заговорил Кузьма, когда медсестра, еще раз поправив капельницу, вышла из палаты. Я задумался, стараясь восстановить в памяти все, что мне привиделось под действием соли, но это было как вспоминать ускользающий сон: в голове мелькали только невнятные обрывки, при попытке ухватить которые начинало болеть в висках. — Он вроде бы… говорил со мной… Я плохо помню. Кажется, он сказал, что жив и что я должен убить всех сторонников Яскера… Что-то такое. — Незеб? Жив? — переспросила Матрена. — Миша, вынимай из головы энциклопедию, — повернулся к нему Орел. — Что там у нас по Незебу? — Как можно не знать собственную историю?! — фыркнула Лиза. — Раньше я знал, но потом эту информацию вытеснили из моей головы дела более насущные! — Официально, двое из трех Святых Триединой Церкви — Незеб и Скракан — погибли во время Великого Астрального Похода, — начал рассказывать Михаил, прекратив перепалку. — Между Империей и Лигой тогда, в 966 году, был заключен мирный договор и наши армии на время объединились в борьбе против третьей силы — астральных демонов. Но главы обоих государств не вернулись с той войны. Траур по Незебу длился несколько лет. В стране была настоящая истерия, шок. По Империи прокатилась волна суицидов… — А Яскер? — Незеб считал его своим преемником, он самолично оставил его во главе государства, когда отправился в Великий Поход. Законность статуса Яскера очевидна. — Даже если на секундочку предположить, что Незеб жив… — неуверенно произнесла Матрена. — Разве будет он зомбировать своих граждан при помощи наркотиков? Ведь мы и так любим его и чтим, и, если б он только вернулся… все как один встали бы на его сторону… Или нет? — Не стоит развивать эту тему. Алексей Зеницын, появившийся на пороге, был хмур, но собран, и будто готовился к чему-то очень важному. Следом за ним появились Михаил Корнилин и Щит Кочевников. — Ну ты как? — коротко спросил начальник охраны. — Жить, наверное, буду. Давно я здесь? — мне только что пришел в голову этот вопрос, и я заволновался. Сколько прошло времени? День? Неделя? Загремев однажды в военный госпиталь, я пробыл в отключке довольно долго. — Со вчерашнего дня. Ну ты, конечно, силен… Еле утихомирили! Я потрогал свою гудящую голову. Видимо, Лоб мне крепко врезал, она болела так, будто в нее вбивали гвозди, но в памяти это совершенно не сохранилось. — Я хочу встать, — выдернув из своей руки тонкую трубку, соединенную с капельницей, я попытался подняться. — Нет, Никита, ты должен лежать! Врач прописал тебе постельный ре… — предсказуемо запричитала Матрена, но наткнувшись на мой строгий взгляд, смирилась с неизбежным. — Ладно, наверное, не страшно, если ты чуть-чуть погуляешь, подышишь свежим воздухом. Это тоже полезно. — Можете прогуляться с нами до долины гейзеров. Мы собираемся взять образцы серы для опытов, — предложил Корнилин. — Ну и еще кое-куда заскочить… — Эта та сера, которая содержится в кубиках соли? — уточнил я. — Скорее всего, да. Может быть, мы сумеем как-то помочь тем, кто уже подсел на наркотик. Целая шахта наркозависимых… — сокрушенно покачал головой директор. — Где они сейчас? — Госпитализированы. Незебградские лекари говорят, что состояние у многих очень тяжелое. А убитых увезли в Церковь для воскрешения. Шахта закрыта до выяснения. — Идет следствие? — спросил Миша. — Да ничего там не идет, — дернул плечами Щит. — Стандартная формулировка для местных. Просто закрыта и все. Наверху и так знают, что произошло, но в газетах об этом молчок. Сами понимаете, огласка нам ни к чему. — Что вы намерены делать? — поинтересовался я. — Сейчас мы намерены взять образцы серы из долины гейзеров. Если ты с нами, то пошевеливайся! — строго сказал Зеницын и вышел из палаты. Матрена, конечно же, не отпустила меня одного в таком состоянии. На ее присутствии никто не настаивал, скорее даже наоборот — мне показалось, что Корнилин мягко намекал на то, чтобы мои друзья оставались в санатории, но Матрена была непреклонна и упрямо двинулась следом. Кроме нас двоих к гейзерам отправились Михаил Корнилин, Алексей Зеницын, Щит Кочевников и Саранг Еше, причем последняя пребывала где-то глубоко в своих мыслях. Восставшая была рассеяна и на вопросы отвечала невпопад. — Что-то она сегодня задумчивая, — шепнул я Корнилину. Мы не спеша ехали верхом к загадочным гейзерам. День катился к вечеру, солнце, сжалившись надо мной, пряталось за густыми белыми облаками и ветер был не таким горячим. Старик ступал по земле очень мягко, не делая резких движений, лишь изредка расправляя крылья. Я даже, в общем, получал удовольствие от этой прогулки. — Саранг Еше — замечательная женщина, — тихо ответил директор, бросив взгляд на ее спину — Зэм ехала впереди нас. — Ее блистательный ум уже не раз нас выручал. А что самое главное — она не боится трудностей и не стесняется использовать все доступные ресурсы, чтобы достичь нашей общей цели. Но что-то ее гложет, я давно это чувствую. Вероятно, личное, раз она не говорит. Я бы без колебаний выполнил любую ее просьбу, но чувство долга мешает ей попросить. Я понимающе кивнул. Чувство долга порой заставляет совершать странные поступки. Зеницын ничего не сказал, но мне почему-то подумалось, что он, в отличие от Корнилина, не до конца доверяет восставшей. Хотя… доверяет ли комитетчик вообще хоть кому-нибудь? Я повернулся к Щиту Кочевников. — О диверсиях на стройке есть какие-нибудь новости? — Не особо, — охотно ответил он. — Вчера агенты лейтенанта Бодрина развесили в Придонске объявления о вручении награды тому, кто располагает информацией о выкопанных сваях у манапровода. — И что, от них есть толк? — Оказывается — да! Кто бы мог подумать! Бодрин доложил, уже поступают первые доносы: жена одного водяника убеждена, что муж по ночам ходит выкапывать сваи у манапровода, почему-то, правда, вместе с соседкой… Ну не идиоты ли? Мы захихикали, а Матрена отчего-то надулась. Долина гейзеров была отвратительна. Мало того, что вокруг нее кружили огненные элементали, так еще и сама она представляла из себя грязевое болото, на поверхности которого тут и там взбухали мерзкие пузыри, взрывающиеся через некоторое время фонтанчиками с удушающим запахом серы. Краев ее не было видно — долина тянулась сколько хватало глаз. — Близко лучше не подходить, для живых это очень вредно, можете задохнуться, — предупредила Саранг Еше, сама смело направляюсь к серному болоту. Мы остались ждать неподалеку, следя за тем, чтобы к ней не приближались элементали. Сбор образцов не занял много времени, и уже спустя пару минут восставшая вернулась к нам с полными колбами грязи. — А теперь куда? — спросил я, вспомнив, как Корнилин говорил, что долина гейзеров не единственный пункт назначения. В моей больной голове еще в санатории мелькнула мысль, что для такого простого дела, как сбор образцов, процессия подобралась слишком серьезная. Скорее всего, то самое второе место имеет какое-то особое значение. Непонятно только, зачем понадобился я в своем не самом «рабочем» состоянии, и почему на прогулку не позвали остальных. Я снова начал злиться — опять эта дурацкая таинственность! — К Белой пустоши, — ответил Зеницын и загадочно добавил: — Есть там одно дельце… Мы объехали гейзеры по широкой дуге, чтобы не дышать серой. Открывшаяся нам местность ничем не отличалась от унылых пейзажей, которые мы видели до этого: повсюду песок и окаменевшие кораллы, будто все Мертвое море и есть одна сплошная Белая пустошь. — Осторожней, смотрите под ноги, здесь водятся скорпионы — они ядовитые, — сказал Корнилин, разглядывая что-то на песке. Его примеру последовали и остальные. — Зачем мы здесь? — спросила Матрена. — Нам нужно провести один ритуал… Это очень важно! — ответила Саранг Еше. — Мне понадобиться кровь императорских скорпионов, они намного крупнее обычных, будьте внимательны… — Нашел! — вскрикнул Зеницын, придавив сапогом паука размером с небольшого кота. Несмотря на такие внушительные габариты, крови в нем было немного, поэтому чтобы наполнить полную колбу — Сакральный сосуд, как назвала его Еше — пришлось поймать еще как минимум с десяток огромных скорпионов. Вокруг кишели их более мелкие, но не менее опасные собратья, так что приходилось все время быть начеку. — Отлично, этого хватит, — сказала восставшая, разглядывая бурую жидкость. — Теперь нужно окропить Жезл Духа! Михаил Викторович, будьте добры… Корнилин подал ей деревянный посох с бесцветным, похожим на стекло, камнем на конце и отошел чуть подальше. Я подумал, что, вероятно, ритуал представляет какую-то опасность, потому что и Зеницын, и Щит также стояли на некотором отдалении. Подхватив под локоть Матрену, я сделал несколько шагов назад, но Еше вдруг произнесла: — Лейтенант, вы не могли бы мне помочь? Я, пожав плечами, вернулся к восставшей, протянувшей мне посох. — Возьмите этот Жезл… вот так… Мне нужно вылить на него кровь скорпионов… — Это что, некромагия? — поморщился я. У меня не было ни малейшего желания принимать в этом участие. — Нет, нет. Скорее, это языческая магия шаманов. Только несколько доработанная. Я вспомнил, что шаман орков Шквал, пытаясь вызвать каких-то своих духов, тоже использовал кровь незебградских пауков для ритуала, и немного успокоился. Восставшая одним движением опрокинула сосуд с кровью на посох, но ни одной капли не упало на землю — бесцветный прозрачный камень на конце, словно губка, впитал в себя всю кровь и окрасился в темно-бордовый. От него начало исходить легкое свечение. Саранг Еше отступила назад. — И что я должен с этим де… Передо мной, из ниоткуда, вдруг вырос гигантский призрак скорпиона, угрожающе задравший свой хвост с ядовитым жалом и заклацавший клешнями. Я рефлекторно отпрянул и махнул перед собой посохом, потому что паук двинулся прямо на меня. Призрак сразу развеялся — но не растворился в воздухе, а словно бы втянулся в наполненный кровью камень. — Что… что это сейчас было? — Призрак Великого Скорпиона. И вы стали хозяином его духа, — ответила Саранг Еше. — И зачем я стал его хозяином? — снова начал злиться я. — Я пока не могу раскрыть всей подноготной, но… — Знаете что, — сытый по горло тайнами и недомолвками, я вспыхнул словно спичка. — Либо вы рассказываете мне все от начала и до конца, либо я не играю в эти игры! Вы хотите, чтобы я доверял вам, а сами без моего ведома и согласия втягиваете меня в какие-то сомнительные ритуалы. Мне не нравится такой подход к делу! — Не кипятись, Санников, скоро ты все поймешь, — сказал Зеницын, хлопнув меня по плечу. — Я обещаю, что тайной для тебя это не останется. Я грубо пихнул ему в руки Жезл, подавив желание стукнуть им комитетчика по голове, и направился к своему дрейку. Корнилин трусцой последовал за мной. — Никита… э-э-э… простите, как вас по отчеству?.. Ну ладно… товарищ Санников… Когда придет время, вы все обязательно узнаете. Это нужно исключительно для нашего общего дела… Я молча залез на Старика, слегка дернул поводьями и тот двинулся в сторону санатория. Корнилин выглядел расстроенным и виноватым. Обстановка была натянутой, когда мы возвращались обратно — я демонстративно ехал впереди и не позволял никому поравняться с собой. Сейчас мне больше всего хотелось немного отвлечься от санатория с его проблемами и на время уехать хоть куда-нибудь, чтобы привести в порядок свои мысли. И повод для этого тоже был: в «Сухих водах» меня ждала Жало Степных, которую я обещал отвезти к Коловрату в Око Мира. Когда мы миновали долину гейзеров, Саранг Еше вдруг смущенно произнесла: — Э-э-э… Вы не против, если я тут еще немного задержусь? Ждать меня не обязательно! Все остановились. Я хоть и старался принять независимый вид, но любопытство пересилило и я тоже притормозил и обернулся. — Что-то случилось? — подозрительно спросил Зеницын. — Нет, нет. Все хорошо, это не относится… я хочу сказать… — Если вам нужна какая-то помощь, то мы с радостью… — начал директор мягко, но та замотала головой. — Это не так уж и важно, на самом деле! Но по ее голосу становилось понятно обратное. Восставшая смутилась и замолчала, как будто пожалела о начатом разговоре. — Лично я никуда не спешу, — уверенно произнес Корнилин, и Щит Кочевников согласно закивал. — Мне бы не хотелось никого утруждать… — Дорогая Саранг Еше! Мы больше времени тратим на препирательства, — отрезал Зеницын, хмуро посмотрев на Зэм. — Ну… э-э-э… ладно… — окончательно смешалась она. — Это, может, не столь важно, но… Здесь недалеко есть область… Край Света. Нехорошее это место… для тех, кто боится смерти. Там находятся развалины Зэм — очень, очень древний город. Сначала в нем кипела жизнь, потом его затопило море… Только представьте эту картину: величественные, мертвые здания под толщей воды! Красота!.. И вот море ушло опять, а город все стоит… Но никто из его жителей не воскресал. Вот что странно. Может, плохо проверяли… — Вы хотите наведаться туда? — участливо спросила Матрена. — Совсем ненадолго! Хочу заглянуть в саркофаги… Может быть, удастся обнаружить моих земляков? Она произнесла это с такой надеждой в голосе, что отказывать стало даже как-то неудобно. На этот раз я ехал самым последним. Город Зэм действительно находился близко, и добрались мы до него минут за двадцать. От него остались одни руины, и хотя бы приблизительно понять, как он раньше выглядел, не представлялось возможным. Разве что склеп был относительно целым. Похоже, к усыпальницам Зэм относились наиболее трепетно и строили их действительно на века: тусклый зеленый свет до сих пор освещал уже знакомые иероглифы и рисунки. Заходить в склеп и копаться в саркофагах я не хотел и остался снаружи в одиночестве, но когда спустя довольно продолжительное время из недр древнего сооружения раздался дикий, совершенно потусторонний вой, от которого кровь застыла в жилах, я быстро выхватил меч и без раздумий рванул внутрь. Пока я добежал до остальных, вой уже прекратился, но лица у всех были ошарашенные. — Что это? — Ба… баньши, — пролепетал заметно побледневший Корнилин. — Сами они не опасны, но их плач… Я думал, у меня сердце остановится. — Извините, я не хотела, чтоб так получилось, — тут же начала заламывать руки Саранг Еше. — Баньши часто заводятся в таких местах — склепах, кладбищах. Вы совершенно не виноваты! — воскликнул Корнилин. — А что с саркофагами? Вы нашли кого-нибудь? — спросил я просто для того, чтобы прервать дальнейшие извинения. Восставшая понуро опустила плечи. — Нет. Здесь никого нет, — грустно сказала она. — Может быть, жители этого города погибли еще до чумы Тэпа, что выкосила мой народ… Печально. Но спасибо вам за помощь! Когда мы выходили из склепа, на нас буквально налетела орчиха с оружием наголо. — Тише, тише, гражданочка, куда вы так несетесь? — притормозил ее Зеницын. — Ой… дык я это… просто мимо шла… А кто там кричал? — пробормотала она, смутившись и отступив. — Баньши. А куда это вы мимо шли? Здесь поблизости вроде бы ничего нет, — прищурил глаза комитетчик, по роду службы привыкший держать ухо востро и обращать внимание на все, что происходит вокруг. — Дык это… охочусь я тут. — Что ж, охота — благородный вид спорта, я ничего против не имею. Но что, скажите мне на милость, может быть объектом охоты на Краю Света? Горгульи? — Ну да… Один удачный сезон — и можно обеспечить себя до конца дней… Ой, ну ладно. Тут возле небольших соленых озер обитают водные элементали. Восставшим в Научном Городке Незебграда позарез нужна особая вода — соленая да магией наполненная. Для… ка… ка-та-ли-за. Хрен знает, что это такое. Ну дык вот. Вода в озерцах какая? Соленая! Ведь это все, что осталось от моря. Элементали какие? Магические! Если и есть на Игше эта самая вода, соленая да магическая, то у этих бестий. Мы с моим другом хотели загнать ее подороже в Научном Городке. — Вы со своим другом… — протянул Зеницын. — И где же ваш друг? — Не знаю… Я ищу его уже несколько дней, — поникла орчиха. — Однажды утром он ушел и не вернулся. Я подозреваю самое страшное. Он приходит ко мне по ночам, во сне, и все умоляет, чтобы я спасла его, освободила… Что это может значить? Если он умер, то где его Искра? Что это за кошмар? Или я схожу с ума? Она выпалила все это на одном дыхании и растерянно замолчала, будто сама от себя не ожидала такой откровенности. — Как тебя зовут? — спросил я. — Тетива Ярых. — Давно твой друг пропал? — Третий день пошел. — Если он погиб, то нужно срочно искать его тело, — озабоченно произнесла Матрена. — Иначе его потом уже не воскресить. — Возле соленых озер я все обыскала… Может быть, он где-то здесь? Мы разделились, чтобы как можно быстрее прочесать территорию, но далеко разойтись не успели. Первым странные темные силуэты обнаружил Корнилин и позвал остальных, так как сам подходить к ним не решился. Они были похожи на пятна густой, непроглядной черноты, которая, казалось, может засосать внутрь любого, кто соприкоснется с ней. — Что это? Впервые такое вижу, — проговорил Зеницын. — Сейчас проверим. Отойдите-ка… — Щит достал свой топор и осторожно направился к черным силуэтам. — Я бы… не рисковал… — попытался его отговорить Корнилин, но начальник охраны не обратил на это внимания. — А-а-ай!!! Жжется! Щит одним взмахом топора развеял черную тень, но та, коснувшись его кожи, оставила на ней похожую на ожог рану. Он быстро расправился со всеми тенями и выронил топор, схватившись за поврежденную руку. — Вот тварь! Больно-то как! — воскликнул он. Матрена подбежала к нему и принялась залечивать рану. — Чем это она меня? Не пойму, то ли холодно, то ли горячо… Пока внимание остальных было сосредоточено на Щите, я и Тетива не сговариваясь приблизились к тому месту, где только что кружили темные силуэты. Там, уже немного присыпанное песком, лицом вниз лежало бездыханное тело орка. — Копьелом! — закричала она, упав рядом с ним на колени и схватив за руку. — Я тут. Будь мои нервы не такими крепкими, я бы мог поседеть в этот момент, настолько это было неожиданно. Матрена и Саранг Еше взизгнули, Тетива подпрыгнула и попятилась, Щит снова схватился за топор. Но перед нами был всего лишь призрак. Он — сверкающий в едва пробивающихся сквозь облака лучах солнца — стоял возле своего тела и глядел на нас. — Копьелом? Что… что с тобой случилось? Почему ты такой… прозрачный? — пролепетала Тетива, прижав ладони к лицу и качая головой, будто не верила собственным глазам. — Астрал его знает… — пожал плечами призрак. — Погибнуть на охоте — достойная смерть для орка. Стыдиться после воскрешения было бы нечего — я доволен. Если б не какая-то хрень! Застрял я тут! И никто помочь не хочет! Чего я только не делал! К кому только во сны не пытался проникнуть с криками о помощи. Таких фантазий насмотрелся… Особенно у горгульи одной… — Подождите, — перебила Матрена. — Вы ведь… вы должны быть в Чистилище! — Должен, да не попал. Не получается! Говорю же, хрень какая-то! — А почему вы не привели сюда кого-нибудь? — Не мог. Только во сне получалось являться! Я и говорю, чего только там… — Но сейчас же мы не спим! — недоверчиво произнес Зеницын, и орк снова пожал плечами. Матрена повернулась к Корнилину. — Здесь есть какая-нибудь часовня поблизости? — Да. Нужно немедленно отнести его туда! Щит Кочевников не дожидаясь указаний крякнул, взвалив тело погибшего охотника себе на плечи. Призрак увязался за ним, периодически то пропадая, то появляясь вновь. Крохотная часовня с одной единственной жрицей находилась на пустыре, среди бескрайних песков. Было совершенно непонятно, для кого и для чего ее тут построили, но задавать вопросы мне показалось неуместным. Внутри стоял сильный, вязкий запах мирры, въевшийся в расписанные не слишком талантливым художником стены — у потускневших Незеба, Скракана и Тенсеса отчего-то были почти одинаковые лица. — Кладите его сюда, — засуетилась жрица, представившаяся Ираидой. — Нужно залечить все повреждения, иначе он не воскреснет… Но где же его Искра? — Мы разговаривали с его призраком, — сказал Зеницын, когда Щит уложил мертвого орка на что-то вроде алтаря. — Он и ко мне приходил во снах, — кивнула Ираида. — Взывал о помощи и руки тянул… по локоть в крови невинно убиенных животных… Брр… Да уж, воистину, ночь — вместилище Тьмы. Слава Свету, тело его наконец обнаружено! А-А-А!!! Это он! Жрица завизжала, отпрыгнув назад и тыча пальцем в прозрачный силуэт Копьелома, появившегося возле нее. — Э-э-э… слышь, друг, ты не мог бы куда-нибудь свалить на время? Ты пугаешь священнослужителя! — обратился к призраку Щит. Тот кивнул и тут же без следа растворился в воздухе. — Он говорит, что не может попасть в Чистилище. Вы когда-нибудь сталкивались с чем-то подобным? — спросила у Ираиды Матрена. — Насколько я знаю, все мертвые попадают туда, хотя и не все возвращаются… — Именно! Но сейчас все изменилось: иссяк поток Искр! Раньше в часовню просто валом валили! Еще бы: Мертвое море — это вам не парк Победы. Тут мрут как мухи. А теперь как будто мир везде наступил. И началось это с появлением кошмарных черных теней. — Каких теней? — быстро спросил Зеницын. Ираида махнула рукой, призывая следовать за ней, вышла на улицу, обогнула часовню и ткнула пальцем куда-то вдаль. — Вон тех! Я прищурил глаза и разглядел такие же черные силуэты, что кружили возле тела Копьелома. Они неспешно, даже как-то лениво двигались, и, что странно, совсем не отражали свет, а словно поглощали его. — Чует мое сердце, эти два факта связаны, — продолжила Ираида. — Вы думаете, они и есть источник таинственной порчи? — спросила Матрена. — А давайте их того… — Щит выразительно провел большим пальцем по горлу. — Будет ли от этого толк? Они появились недавно, но их с каждым днем становится все больше… — с сомнением в голосе проговорила Ираида. — Постойте здесь. Щит, уже зная об опасности, на этот раз был более осторожен и развеял черные тени не поранившись. И как только они исчезли, на том же месте появилась полупрозрачная фигура орка. — Смотрите, еще один призрак! — воскликнула Матрена. Мы подошли ближе. Орк ошарашено осмотрелся по сторонам, уставился на свои ладони, словно видел их впервые, затем поднял взгляд на нас. — Блин… Так и не воскрес! Опять я не орк, а какая-то Искра бесплотная. Что за фигня такая?! — Ты кто? — спросил Щит, на всякий случай не опуская топор. — Я? Лом. Вроде… — Вроде? — Я… я плохо помню себя живым — туман в голове. А постой! Помню, носился по штольне… с киркой в руке… убивал… И еще помню… Незеб! Что-то связанное с Великим Незебом… Может быть, нам читали лекцию о нем на собрании перед этим? Плохо помню… — А до этого? — спросил я, чувствуя, как мое сердце учащенно забилось. — До этого… к нам в шахту пришел… гоблин. Да! Гоблин. И принес новую необычную соль — в кубиках… Все ребята как набросились на нее… Вот же фигня какая! Из-за этого все и началось. А вот почему я нормально воскреснуть не могу… Не знаю… — Вы были в Чистилище? — взволнованно спросила Матрена. — Не помню… Нет, вроде, нигде не был… Помню шахту, а дальше темнота. — Что же это такое? — Матрена выглядела совершенно растерянной. Она обернулась на жрицу Ираиду, так и не решившуюся подойти к призраку и оставшуюся возле часовни. — Непонятно… Почему они не попали в Чистилище? Полагаю, всему виной эти проклятые тени! Что-то такое они наделали, что теперь никто не может воскреснуть? Меня поразила неприятная мысль и я повернулся к Корнилину. — Вы говорили, что тела охранников шахты забрали служители Церкви для воскрешения… — Да, ни у кого не было необратимых повреждений… Вы думаете, что все, кто погиб в шахте… Он замолчал, боясь продолжать. Неужели убитая шахтерами охрана мертва окончательно? — А что если?.. Что, если черные тени появились не только здесь? — проговорила Саранг Еше и закрыла рот рукой, будто сказала что-то неприличное. До меня начал доходить масштаб катастрофы. Умирать всегда страшно, но погибшие почти всегда могут вернуться назад, ведь бессмертие давно стало привычной частью нашей жизни. Это сделало живых безрассудными, притупило инстинкт самосохранения, но в то же время позволяло смотреть в лицо опасности, давало шанс исправить допущенную ошибку… И вот какие-то непонятные тени пошатнули этот уклад. А вдруг везде, по всему Сарнауту, смерть — даже случайная и нелепая — стала окончательной и бесповоротной? Я почувствовал, как по моей спине прошел мороз. — Еще ничего не известно. Возможно, это какая-то локальная проблема, — осипшим голосом сказал Зеницын. — Итак, что мы имеем? — хлопнул в ладоши Щит. — Сборщики соли — гоблины, стройке вредят гоблины, наконец, рафинированную соль в шахту тоже принес гоблин. Все следы ведут в Придонск! И мне кажется, давно пора там навести порядок! — Давайте не будем действовать сгоряча, — покачал головой Зеницын. — Вернемся в санаторий и спокойно все обсудим. Корнилин и Саранг Еше согласно закивали, а Матрена посмотрела на меня. — Возвращайтесь куда хотите, а я направляюсь в «Сухие воды»! — твердо сказал я и, резко развернувшись, направился к своему дрейку. Что бы здесь не происходило, но Жало Степных нужно поскорее увезти отсюда. Мне трудно было объяснить, почему это стало для меня важным, но если она умрет — я не смогу смотреть в глаза Коловрату. Останавливать меня никто не стал, лишь только Матрена догнала спустя несколько мгновений и, не говоря ни слова, зашагала рядом. Так, в молчании, мы ехали до самого поселка. Я был уверен, что она думает о тех несчастных, которые умерли и теперь не могут воскреснуть, и о том, как им можно помочь… Но все-таки она отправилась со мной в «Сухие воды», вместо того, чтобы решать с остальными возникшую проблему. Наверное, она боялась, что по дороге произойдет что-то непоправимое, и я превращусь в призрака. С одной стороны, я, конечно, был благодарен ей, с другой — ее забота меня серьезно смущала. Я уже понял ее особое отношение ко мне, и она мне, в целом, даже нравилась — красивая девушка и внутри, и снаружи… Но что я мог поделать, если испытывал к ней только дружеские чувства? Не то, чтобы я заводил романы исключительно по любви, при других обстоятельствах я бы точно не растерялся, но ведь Матрена — мой боевой товарищ, и мне меньше всего хотелось потерять своего друга из-за глупой, короткой интрижки. Я осторожно, краем глаза, скользнул по ней взглядом. Встречный ветер развивал ее золотистые волосы, милое, немного детское из-за пухлых губ и румянца на щеках, лицо было сосредоточенным. Хватит ли у меня духу сказать ей все прямо? Я надеялся, что если откровенного разговора не избежать, то произойдет он еще очень не скоро. На КПП в «Сухих водах» дежурил все тот же хадаганец, который сразу нас узнал и почему-то очень обрадовался, будто встретил старых друзей. Я спросил у него, где искать Жало Степных, и едва не вывалился из седла, когда он мне ответил. — Как это ушла? Куда? Давно? — Сегодня утром. Собрала манатки, и поминай как звали. — А куда она пошла? Она говорила что-нибудь? — Нет. Но вид у нее был странный. Вчера загадочная вернулась, а сегодня как фурия унеслась, будто дом у нее горит. — Что ты теперь будешь делать? — спросила Матрена. А что я мог сделать? Не искать же ее в одиночку по всему Игшу! Теперь я злился и на самого себя за то, что не отвез ее в Незебград сразу, и вообще на весь мир. — Возвращаемся в санаторий. Матрена, сгорающая от желания как-то меня подбодрить, неуверенно произнесла: — Может быть, ты где-нибудь еще встретишь ее, раз уж орки считают тебя Избранным… — Может, — буркнул я, и она так не решилась что-то добавить. В «Седьмом дне» царила обманчивая благодать. Скорее всего, в кабинете Корнилина шел экстренный совет, но присутствовать на нем желания у меня не появилось. Я был голоден и собирался это исправить. Матрена удивленно проводила меня глазами, замерев в нерешительности, но затем все-таки направилась к административному корпусу, видимо, посчитав, что на территории санатория мне ничего не угрожает. Мой ужин уже подходил к концу, когда рядом, придвинув стулья от соседних столов, расселась вся честная компания. Я с каменным лицом, демонстративно не обращая внимания на направленные на меня взгляды, медленно допивал свой чай, смакуя каждый глоток. Обстановка в воздухе ощутимо накалялась, в основном из-за Зеницына, нервно барабанившего пальцами по столу. Я подцепил ложкой лимон и закинул в рот, прожевал, скривившись, отставил стакан в сторону и только после этого произнес, ни на кого не глядя: — Ну и? — Пришло время наведаться в логово свободнорожденных, как они себя называют, — тут же сказал Зеницын, по лицу которого было понятно, что его терпение на исходе, — в Придонск. Они там все — бандиты. Лучше всего выдать себя за их… хм, коллегу… коллегу, прибывшего аж из столицы, с тем чтобы наладить поставку туда «белой смерти». Великолепная легенда, тем более, что со столичным дном тебе, я знаю, уже приходилось сталкиваться. Ты сыграешь свою роль превосходно. — Я?! — Да, ты. И не беси меня, Санников. Мы здесь не на прогулке! — Лично я здесь на отдыхе по направлению от своего командования. Никаких приказов от Хранителей я больше не получал. — Это приказ Комитета! — Я не подчиняюсь Комитету!!! — Ах вот как ты заговорил… — Товарищи! ТОВАРИЩИ! Давайте успокоимся! — вклинился Корнилин, замахав руками, потому что мы с Зеницыным, прожигая друг друга взглядами, начали приподниматься со своих мест. — Я понимаю, все на взводе, но нужно взять себя в руки! Я плюхнулся на свой стул и, откинувшись на спинку, скрестил руки на груди, все еще неотрывно глядя на Зеницына. Он боролся против наркомафии, к исчезновению Жало Степных не имел отношения, а загадочный ритуал, в который меня втянули не посвятив, проводила Саранг Еше. Но вся моя злость из-за серии неудачных событий все равно сконцентрировалась именно на нем. — Попробуй отказаться сотрудничать с Комитетом, Хранитель, и посмотрим, долго ли ты будешь носить свои погоны, — процедил Зеницын и тоже опустился на свое место. Он был прав. Хоть я и служил в другой структуре, но мое командование не просто так прислало меня сюда, поэтому изображать дурачка и отказываться помогать Комитету, ссылаясь на отсутствие прямого приказа от Хранителей, не самая блестящая идея. Выбора у меня не было. И от этого моя злость к комитетчику возросла еще больше! — Товарищ Санников, вы же знаете, как нам нужна помощь, тем более сейчас, — заговорил Корнилин, стараясь загладить резкость Зеницына. — Если мы не остановим моего отца здесь, то скоро вся Империя захлебнется в его соли! Он замолчал, ожидая ответа. Мы с Зеницыным продолжали сверлить друг друга взглядами. — Кхм-кхм… В Придонске живут не только гоблины — кого там только нет! — осторожно сказала Саранг Еше, прервав затянувшееся молчание. — Пристанище отбросов общества, — рыкнул Щит. — А заправляет у них минотавр. — Надеюсь, не струсишь… лейтенант, — надменно произнес Зеницын. — Это удел штабных офицеров, а я — боевой, — не остался в долгу я. Если мои слова и задели Зеницына, то вида он не подал. Солнце укатилось за край аллода, и нежаркий день сменился сумерками, принесшими с собой холодный ветер. В Придонск я отправился один, хотя моя группа в полной боеготовности ждала меня под стенами крохотного даже не городка, а поселка, где местные жители отказывались признавать имперские законы. Без своей военной формы я чувствовал себя очень странно, она уже стала частью меня, и теперь мне казалось, что я явился в Придонск не полностью. — Лучший самогон в Придонске и окрестностях! Валит даже Бычару! Не верите — спросите у него сами. Хотя лучше все же не спрашивайте, если не хотите получить в глаз. Не проходите мимо! Не проходите! — надрывался бармен — настоящий сатир с рогами и копытами. Я обалдело пялился на него, сидя в местном грязноватом трактире за покосившимся столом. Впрочем, сатир не был единственным удивительным существом, которое я увидел в Придонске. Город был похож на старую, заброшенную деревню с крохотными, полуразваленными домами, в которых, тем не менее, кипела жизнь. Мелкий народец — водяники — лезли прямо под ноги, приходилось быть внимательным, чтобы ни на кого не наступить, скверно пахнущие кобольды гремели инструментами, а кое-где мелькали даже лесовики, не пойми как оказавшиеся посреди пустыни… От обилия разнообразных существ разбегались глаза. Городок был не очень большим, и хлипкие хибары громоздились чуть ли не друг на друге. Было шумно, суетно и грязно. — Приветствую! Редко здесь можно встретить кого-то, кроме дикарей. Ко мне за стол подсел вполне приличного вида хадаганец и протянул руку. — Владимир, этнограф, изучаю малые нецивилизованные народы Сарнаута. — Никита. Я тут проездом. И много здесь нецивилизованных? — Валом. Рай для ученого вроде меня. Ты вот знаешь, что у водяников врожденный энурез? — Я и про водяников то не знал до этого времени. — А сатиров видал когда-нибудь? Вон этот, с самогоном… — этнограф кивнул на бармена. — На козла похож. — И не только внешне… Эй! Сатир! Плесни-ка мне самогона! — Кому? Тебе самогона? Щас налью… Ой! Последняя капля… Вот так всегда… кончается неожиданно. Демоны! А ведь огненные камни у меня тоже… того — кончились. И кровушка огненная… Постоянный клиент — и такой конфуз! — Во, видал? — повернулся ко мне этнограф. — Козел он и есть козел. Не любят они чужаков. — Все? — Ага. Но эти еще ладно, не агрессивные. Здесь неподалеку, на северо-востоке, есть гора, а на ней — зеленый оазис, источник пресной воды. Когда-то это был остров, жили на нем водяники, рыбой с людьми обменивались. Но потом море отступило, со дна пришли ящеры, выжили аборигенов и сами там обосновались. По ним не скажешь, а ведь ящеры — это тоже разумная раса. Но слишком уж злобная и… малоизученная. Никому из ученых не удалось вжиться в их коллектив… в стаю… в стадо. Надо, кстати, выработать терминологию. — И ты пытался? — Спрашиваешь! Еле ноги унес с Вараньей сопки. — Может быть, у них какой-нибудь… не знаю… брачный период, поэтому они проявляют агрессию? — предложил я. — Хм… Надо попробовать пробраться к ним в другой сезон. Я ведь еще, знаешь, к ним не с пустыми руками шел. Амулеты им настряпал из ракушек… — Амулеты? — вздрогнул я. С некоторых пор это слово вызывало у меня неприятные ассоциации. — Ну да, ящеры на шее носят амулеты. Дикари вообще любят блестящие цацки… — Эй ты, — ко мне бочком проковылял насупившийся водяник — глядевшая исподлобья полурыба-полулягушка. — Ты Бычару искал? Он тебя ждет… Я на прощанье пожал этнографу руку и, поднявшись из-за стола, последовал за водяником. — Слышал, что за речи толкает этот этнограф? Все он клевещет, лжеученый этот, слушай его больше! Энурез! Мы просто много потеем: ночь жаркая, одеяло теплое, а вокруг одна пустыня и моря давно нет. У него у самого, наверное, энурез — умник такой! Мы давно уже тут цивилизованно живем. И школа у нас есть. Это город, а не какая-то лесная пещера. Фу! — возмущался водяник по дороге. — А про ящеров? — А вот про ящеров — это правда. Ненавижу их! Жили бы мы, водяники, сейчас в оазисе, рядом с журчащим ручьем — в самом прекрасном месте на дне… Сколько столетий уже прошло, но мы никогда им этого не забудем. Чтоб им неповадно было, этим тупым и злобным ящерицам прямоходящим! Они даже не захотели к нам присоединиться, не захотели стать свободнорожденными! — Безобразие. — А ты не шути, человек! Вон Бычара, иди. Мы поднялись на небольшую возвышенность, с которой весь Придонск был как на ладони. Существу, сидевшему на открытом воздухе под навесом, очень шло его имя: минотавр походил на матерого быка, отчего-то поднявшегося на задние лапы. Но взгляд маленьких черных глаз, тем не менее, был умным. Отпечаток разума на этом зверином лице с уродливым шрамом от щеки до подбородка и позвякивающем кольце в носу вызывал диссонанс. Бычара хоть и был безоружен, но размерами превосходил даже Лба! Я не сомневался, что и силой природа его не обидела, поэтому внутренне подобрался. Он молча поставил передо мной кружку с самогоном, едва я опустился на лавку напротив. — Меня зовут Ник. — И все? У людей длинные имена, — голос у него был такой же звериный: низкий и рычащий. — Вам не нужна моя фамилия. — Мне сказали, у тебя есть ко мне какое-то предложение. — Взаимовыгодное предложение! — Тогда выпьем! Он одним махом осушил кружку и в этот же момент к нему подбежал водяник, подсовывая другую — полную. Я слегка пригубил — от запаха перехватило дыхание — и, не сделав глотка, отставил кружку в сторону. — Я приехал из столицы… — Столичный гость, значит. — …чтобы наладить в Незебград прямые поставки из Придонска. — Поставки чего? Песка? Обломков кораблей? Окаменевших кораллов? Истлевших рыбьих костей? — Соли. Я решил не ходить вокруг да около. Бычара откинулся на спинку лавки, отчего та жалобно скрипнула, и оценивающе посмотрел на меня. — Что ж… Хорошо… Если ты так хочешь, это возможно… Давай наладим связь между жителями нашего свободного города и столицей. — Прекрасно! — Но только… Не все так быстро… Сперва докажи, что ты достоин нашего внимания. Что ты не хуже нас. Что у тебя свободолюбивая и гордая натура, крепкая рука и железная воля. Иначе как на тебя положиться? Усек? — Допустим… — Тут рядышком под пастью древней гигантской рыбы находится логово песчаного червя — Хаи-Шулуда. Хадаганцы, орки, Зэм — все вокруг в ужасе, и только мы, свободнорожденные, можем найти с ним общий язык. — Мне что, выпить с ним, да за жизнь перетереть? Я не для этого сюда приехал. — Хочешь стать нам другом? Договорись с ним! Может он позволит тебе взобраться к нему на спину. А потом… тебя ожидает ни с чем несравнимое удовольствие. Ветер в лицо и ощущение, что ты — король пустыни. Заслужи право называться свободнорожденным, тогда и о делах поговорим! — И где же этот ваш… песчаный червь? — А пойдем! Бычара, растянув свою клыкастую пасть в улыбке, бодро схватил меня за руку и потащил куда-то в неизвестном направлении. Я лихорадочно соображал, как поступить: идти с минотавром, пусть и безоружным, опасно, но это, похоже, единственный шанс наладить контакт. Мы вышли из города с другой стороны — не там, откуда я пришел. Меня волновало, что моя группа находится далеко от меня, а я не в самой лучшей физической форме. Но отказываться от задуманного из-за своих опасений я не собирался. — И где он? — Вон там, гляди, видишь скелет рыбины? Передо мной возвышались гигантские белые валуны и я не сразу осознал, что это кости. — Вижу. А где червь? Здесь его логово? — Нет. Здесь кладбище для уродов вроде тебя. Я быстро развернулся. Бычара все также скалился, а рядом двое водяников уже протягивали ему топор, прогибаясь под весом тяжелого оружия. — Никакого Хаи-Шулуда нет, я его придумал! Потому что, мразь, смерть ожидает каждого, кто хочет принести дурь в Придонск! — Что?! — Что слышишь! Дурь в Придонске запрещена! А таким, как ты, полагается смерть. Минотавр, легко поигрывая топором, двинулся на меня. Я выхватил потяжелевший меч, с досадой отметив, с каким трудом мне далось это заученное, доведенное до рефлекса движение. Проклятый наркотик! — Подождите, давайте поговорим… — Я тебя уже услышал, — гаркнул Бычара, махнув топором и едва не оставив меня без головы. — Меня зовут Никита Санников, я Хранитель… — выкрикнул я, тяжело уворачиваясь от минотавра. Организм отказывался вырабатывать так необходимый мне сейчас адреналин, я был вялым и заторможенным, как после тяжелой болезни. — Ах, ты уже не поставщик дури? Все произошло очень быстро. Топор Бычары просвистел возле моего лица и я отклонился назад, пытаясь отбить атаку. И вдруг тело пронзила острая, всепоглощающая боль. Я даже не понял, откуда она пришла — я весь будто превратился в один оголенный комок нервов. Перед глазами потемнело. Я выронил меч и упал на колени. Мои губы еще шевелились, в попытке что-то произнести, но сил на это уже не хватало. Сознание угасало и последней мыслью было страстное желание вернуться в этот мир… хотя бы призраком. Глава 26 Глава 26. Магический артефакт Сумасшедший запах мог поднять на ноги даже мертвого. Я, во всяком случае, начал приходить в себя. На живот что-то давило и, открыв глаза, я увидел, что верхом на мне восседает водяник. Первым желанием было скинуть с себя эту наглую, рыбью морду, но когда зрение сфокусировалось окончательно, я понял, что водяник старательно вытирает кровь с моих плеча и груди и прикладывает какие-то листья. — Что привело тебя к нам, Хранитель? Я с усилием повернул голову и увидел развалившегося на стуле Бычару с неизменной кружкой самогона в одной руке и моим армейским медальоном в другой. Сам я валялся на твердом лежаке, а рядом крутилось по меньше мере четверо водяников, подносящих воду, листья и какие-то мази тому, который залез мне на живот и пытался остановить кровь. Тесная, неуютная хибара, в которой мы находились, была едва освещена слабыми лучами заходящего солнца, пробивающимися через крохотное оконце под низким потолком. — Здесь… у стен города… моя группа… там лекарь… — прохрипел я, чувствуя, что снова теряю сознание. — Найдите, — приказал кому-то Бычара и, подойдя ко мне, потряс за здоровое плечо. — Эй, хлюпик, не отключайся. Уж кем-кем, а хлюпиком меня не называли даже в детстве. Я не выключился, наверное, только из чувства оскорбленного достоинства. Водяник усердно вытирал мне лицо и подсовывал под нос что-то омерзительно пахнущее, и через некоторое время зрение снова стало обретать четкость. Бычара никуда не ушел. — Что нужно здесь Хранителям? — повторил он, когда я окончательно пришел в себя. — Мы думали… что здесь логово гоблинов, сборщиков соли… — Гоблинов?! Поздравляю! Вы облажались. Ты видел в Придонске хоть одного гоблина? Хоть полгоблина? Только после того, как он это сказал, я вдруг понял, что меня все время коробило при взгляде на разнообразие местных жителей: среди водяников, лесовиков, кобальдов, минотавров, сатиров и еще каких-то существ, названия которых я даже не знал, действительно не было ни одного гоблина! — Разуй глаза! — продолжал Бычара. — Среди нас нет гоблинов — они все жалкие лизуны соли, и вход им сюда строго-настрого запрещен. Мы свободный народ! Свободный и от дури тоже! — Никита!!! — Матрена подлетела ко мне ураганом, едва не сбив минотавра с ног. — Что с тобой? Ты ранен?! Уйдите!!! Она яростно зыркнула на сидевшего на мне водяника, подоспевший Кузьма схватил его за шиворот и бесцеремонно откинул куда-то в сторону. Заскочивший следом Лоб обозрел всех присутствующих и зло уставился на минотавра, сразу определив в нем главный источник угрозы. Они оценивающе смерили взглядами друг друга. — В доспехах не мерзнешь? — ухмыльнулся Бычара, и кольцо в его носу громко звякнуло. — Слышь ты, колокольчик, а чего это ты тут раззвенелся? — Так, спокойно! — воскликнул Михаил, встав между ними. Последней в хижину, морща нос, величественно «вплыла» Лиза. — Что здесь происходит? — спросила она, брезгливо оглядевшись. — Это вы мне скажите, какого демона здесь забыли Хранители? — рыкнул Бычара. Миша посмотрел на меня, и после моего вялого кивка, начал рассказывать все, как есть. — Новая дурь в кубиках? — переспросил минотавр. — Да… Я что-то слышал про такую. Мы самые первые страдаем от наркомафии, что ее производит. Они похищают свободнорожденных, подсаживают их на соль, и те маму родную забывают ради дозы. Вчера опять пропали два кобольда! — Зачем им это? — вскинул брови Орел. — А я почем знаю? Лагерь этих ублюдков расположен в долине гейзеров. И мы собираемся размазать их мозги по всему дну! — Я с вами, — промямлил я с лежака, еле шевеля языком. — А ты отдохни, хлюпик, — отрезал Бычара. — Как он? — спросил Кузьма у Матрены. — Рана глубокая, но я ее вылечу. У него большая потеря крови, а он и так еще не отошел… — Может, отвезти его в госпиталь? — предложила Лиза. — Или съездить за какими-нибудь медикаментами? — Нет, у меня все есть. И ему бы лучше пока не двигаться… — Вот за медикаментами съездить всегда можно! — вмешался Бычара. — Нам тут позарез нужны нормальные снадобья. Снабженцы Империи не завозят нам свои товары, а жизнь в песках Мертвого моря — не сахар. Лекарства у нас на вес золота и воды. — Мы поможем вам разобраться с наркомафией, это в наших интересах. И проблему с лекарствами тоже постараемся как-то решить, — произнес Михаил. — Мы с вами на одной стороне. Я собирался подняться на ноги и всецело подтвердить сказанное, но вокруг уже все мелькало в цветном калейдоскопе, звуки отдалялись, мысли еле ворочались, пока не остановились совсем, и я провалился в глубокий сон. — Задумали мы Бычару королем избрать. Он и так нами командует, так пусть уж все правильно будет. Проведем свободные выборы и выберем его королем на четыре года. Вот и символ власти уже почти готов. Вот сейчас украшу его перьями грифов и все… А перья не простые! Редкие, пестрые. Из хвоста лютого песчаного грифа выдернули. А тварь эта, между прочим, опасная! Вот это перья… Вот это красотища… Я долго слушал чье-то бормотание, находясь в странном состоянии полусна-полуяви. С трудом в голове начали формироваться какие-то мысли, и я попытался осознать, где нахожусь и что происходит. Сумев, наконец, разлепить глаза, я огляделся. Память начала потихоньку возвращаться. Это была все та же хижина, в которую меня принесли раненого после схватки с минотавром, рядом сидел лишь лесовик — крохотный зеленый человечек с непропорционально большими черными глазами, увлеченно цепляющий на кривоватый сук облезлые перья. На улице был то ли поздний вечер, то ли раннее утро и хижина освещалась дрожащим огоньком от факела. — Где все? — произнес я тут же почувствовав, как сильно пересохло у меня в горле. — Все ушли в долину гейзеров. Ох, как там страшно! Ад кромешный — сера, дым. Как скучаю я по зелени и травке — не передать! А в лагере у наркоторговцев томятся наши: и лесовики, и другие свободнорожденные. Их там, в долине, в клетках держат. Ох, страсти-то… Бычара, король наш, поможет им выбраться из того пекла. А мы ему во — символ власти вручим! — Давно они ушли? — Давно… ой! Я же должен был… погоди тут, никуда не уходи… — хлопнул себя по лбу лесовик и выскочил на улицу. Я остался в одиночестве. На удивление самочувствие было относительно неплохим, по крайней мере у меня ничего не болело. Лишь только чесалась рана на плече и груди и очень хотелось пить. И есть. Я встал на ноги — голова закружилась — подождал, когда пол подо мной обретет твердость, и осторожно вышел из хижины. — Никита, наконец-то ты проснулся! — запыхавшаяся Матрена уже бежала навстречу и, быстро поднявшись по скрипучей лестнице на крыльцо, деловито начала ощупывать свежий рубец на моем теле. — Присядь, тебе еще надо набраться сил. Мы уселись на ступеньки и она, к моей радости, вытащила из сумки бутерброды, на которые я сразу же накинулся. — Сколько я проспал, какой сейчас день, где остальные, что с пленниками? — затараторил я с набитым ртом — голод и жажда информации владели мной в равной степени. — Что с пленниками, я не знаю… не торопись, пожалуйста, ты же подавишься, на запей… Кузя, Миша, Лоб и Лиза ушли с Бычарой и другими минотаврами в долину гейзеров вчера вечером, а я осталась врачевать твою рану. Сейчас утро. Ты проспал всю ночь… Как ты себя чувствуешь? — Хорошо. Спасибо, что вылечила… А куда конкретно они ушли? — Бычара говорил, что логово похитителей находится где-то в глубине долины, но он знает, как пройти. Пока от них никаких вестей, я переживаю… Я уже успела съездить в санаторий и привезти лекарства для местных жителей… здесь столько существ, которым нужна медицинская помощь… Пусть они и считают себя свободнорожденными, но Империя должна позаботиться о них! Я не сомневался, что пока я спал, Матрена, не сомкнув глаз, носилась со своей аптечкой по Придонску и пыталась лечить всех сирых и убогих. Парадоксальным образом, меня это смешило и восхищало одновременно. — В санатории задавали вопросы? — Конечно, еле отделалась от Зеницына! Но я ничего не рассказывала, так что тебе придется объясняться самому. — Понятно, — кивнул я и мы замолчали. Солнце еще не выглянуло над краем земли, но его лучи уже раскрасили облака у горизонта оранжевым цветом. Остывший за ночь воздух приятно холодил кожу. Как бы было хорошо просто сидеть так, в тишине, глядя на восход, и ни о чем не думать… Но беспокойство внутри росло с каждой минутой, и оставаться на месте я уже не мог. — Ты ведь… ты ведь не думаешь сейчас отправиться за остальными в долину? — осторожно произнесла Матрена, прочитав по моему решительному лицу все мысли. — Одни мы задохнемся по дороге. — А если они в беде и им нужна помощь? — сказал я и поднялся на ноги. Она подскочила следом, готовая повиснуть на мне, чтобы не дать уйти, но визг лесовика избавил ее от этого: — Наши друзья и братья вернулись! Давно не было такого радостного дня. Будто ветерок лесной подул! — кричал он во все горло, несясь по улице и размахивая палкой, от которой во все стороны разлетались так заботливо приклеенные им перья. На его голос из других хижин начали выходить местные жители. — Никита, подожди здесь, — снова повернулась ко мне Матрена и попыталась усадить меня обратно. — Я сейчас все разузнаю и вернусь. Посиди, пожалуйста! — Со мной все в порядке, я вполне могу передвигаться самостоятельно… — Но тебе нужно восстановить силы, это я тебе как лекарь говорю! — она упрямо встала у меня на пути, раскинув руки. — Я, между прочим, имею полное право отстранить тебя от службы по медицинским показателям! — Хватит, Матрена, ты мне не мать и не жена, мне не нужна твоя забота! — грубо сказал я и сразу пожалел об этом. Она дернулась, будто я ее ударил, и отступила. Мне стало стыдно, но вернуть назад опрометчиво брошенные слова уже было невозможно. — Никита… я ведь тебе не враг. Мне казалось, что она сейчас заплачет, и я готов был отрезать себе язык. — Извини, — выдавил я, опустившись на ступени. — Я подожду. Матрена, больше ничего не сказав, развернулась и ушла, и я так и не увидел, заплакала она или нет. — Какой же я дурак! — пробормотал я себе под нос. — Кретин… идиот… тупица… Когда в конце улицы показалась моя группа, я автоматически пересчитал их и удостоверился, что все идут на своих ногах. От сердца сразу отлегло. — Мужскими украшениями начал потихоньку обзаводиться? — хмыкнул Кузьма, устало опустившись на ступеньки рядом со мной и доставая свою трубку. — Правильно, а то какой из тебя «избранный» без шрамов… Неправдоподобно даже! — Вообще-то Матрена сказала, что через несколько недель следов совсем не останется, — произнесла Лиза. — Эх, жаль… ну ничего, брутальный ты наш, главное, не расстраивайся, — похлопал Орел меня по плечу, — мы со Лбом, если надо, это исправим, да, Лоб? А Миша прижжет, чтобы уж наверняка! — Все? Поток остроумия закончен? — Да. Можешь переходить к повестке дня, — милостиво разрешил Кузьма. — Что с пленниками? Вы нашли лагерь наркомафии? — Его больше нет, — подошедший последним Бычара оскалился в хищной ухмылке. В отличие от остальных, он не выглядел хоть сколько-нибудь уставшим. — Пленников мы освободили, Матрена уже занялась пострадавшими, — добавил Михаил. — Сопротивления нам почти не оказали, похитители, вероятно, надеялись на неприступность своего места дислокации и не слишком думали о защите… — Короче, скучно было, ты ничего не пропустил, — подытожил Орел, выпустив изо рта облако дыма. — Мы через долину дольше шли, кругом болота, дышать нечем… А обратно еще пленников тащить пришлось! — Пленников вроде только я и минотавры несли, — вставил Лоб, почесав в затылке. — Угу, знаешь, как я за вас переживал?! Извелся весь… Душевные муки гораздо тяжелей физических! Я, можно сказать, самую ответственную часть на себя взял, пока вы там прохлаждались… — Давайте посерьезней, — отдернул Миша. — Ник, мы обнаружили странную вещь. Он протянул мне мутный стеклянный шар с тускло мерцающим светом внутри, будто пробивающимся сквозь толстый слой пыли. Я протер шар рукой, но свечение ярче не стало. — Что это такое? И где вы это нашли? — У Вараньей сопки множество останков древних кораблей. И я, и Лиза издалека почувствовали источник большой силы. Трудно сказать, что конкретно это такое, но это точно какой-то магический артефакт. — Очень сильный артефакт! — добавила эльфийка. — Он был на корабле? — Да, но я думаю, его туда притащил пустынный панцирник, их на заброшенных кораблях много водится, — ответил Миша. — Но где он его нашел — вопрос. — А зачем безмозглому панцирнику этот шар? — Они падки на всякие блестящие штучки. В Мертвом море много останков разбитых кораблей и кое-где до сих пор можно разыскать припрятанные в трюмах сокровища… Панцирники слетаются на них, как пчелы на мед. — И кобольды, — вдруг блеснул познаниями Лоб. — Да, неплохо бы пообщаться с ними, может, кобольды видели что-нибудь подобное, — согласился Миша. Я посмотрел на Бычару. — Кто у вас тут посмышленей? Минотавр ненадолго задумался, а потом так оглушительно свистнул, что остановилась вся улица и из окон повысовывались жители. — Эй ты, сгоняй за Липким Питом… — гаркнул он. Водяник, в которого Бычара ткнул пальцем, подобрался и рванул с места как ужаленный, смешно подворачивая лягушачьи лапки. Вернулся он очень быстро в сопровождении кобольда — подпрыгивающего на копытцах существа, с длинным хвостом и светящимися глазами. — Хотите заключить сделку со старым кобольдом? Хм… — сказал он до невозможности скрипучим голосом. — Хотим кое о чем спросить, — поправил я. — Нет, вы сначала поклянитесь, что не обдурите старого кобольда! — Не собираемся мы тебя обманывать, скажи, ты когда-нибудь видел что-то подо… — Нет, вы поклянитесь! — упрямо повторил он, даже не взглянув на шар. — Мы клянемся, — быстро сказал Миша. — Ну кто ж так клянется?! Стань на одну ногу… Да нет же! На правую! Левой рукой возьмись за мочку правого уха. Да, вот так! И скажи: «Клянусь!». Весь этот комичный ритуал Михаил проделал с абсолютно серьезным лицом и Орел, не выдержав, прыснул. Я пихнул его в бок локтем, сам невольно заулыбавшись. — Вот, хорошо! Старый кобольд тебе верит. Миша взял у меня из рук шар и показал его кобольду. — Вам о чем-нибудь говорит этот предмет? Мы нашли его в трюме древнего корабля. Может, вы когда-то слышали о чем-либо подобном? — Трюмы древних кораблей полны золотом и сверкающими горными камнями — за них люди даже больше дают, чем за золото. Это все кобольдам принадлежит! Кто позарится на наше золото, кобольды под землей того отыщут и в сундук из-под сокровища запрут! Навсегда. И вор там истлеет… Потому что все сокровища во всем мире принадлежат кобольдам. Да! Но в трюме грома-а-адные панцирники живут, пройти не дают. Златожороми Липкий Пит их прозвал. — В том трюме не было сокровищ. И мы не кладоискатели. Вы когда-нибудь видели такой шар? — не сдавался Михаил. — Или кто-нибудь рассказывал… — Как это, в трюме нет сокровищ?! Только этот шаричек? Ты это кобольду говоришь? Вот глупости! Кобольд видит золото сквозь стены — что деревянные, что каменные. Кобольд не виноват, что у тебя нет глаз. Не видел кобольд никогда шар этот дурацкий! На сокровище совсем не похож. К чему он кобольду? — Понятно, — разочарованно протянул Михаил. — Липкий Пит знает, где сокровища есть. Липкий Пит — кобольд, а кобольды все знают. У воздушных элементалей на руках браслеты, из них молнии бьют! Из чистого золота браслеты! Кобольд на элементалей охотиться пойдет, — продолжал бормотать Липкий Пит, но его никто уже не слушал. — Может, у других порасспрашивать? — предложил я. — Вряд ли это целесообразно, — ответил Миша. — Даже если кобольды и видели ранее этот шар, то не обратили на него внимания, ведь для них он не представляет никакой ценности. — Значит, надо отдать его Зэм, пусть головастики его изучают, — пожал плечами Орел и зевнул. — Так, товарищи, в гостях, конечно, хорошо, но мы не спали всю ночь, может, уже обратно двинем? — Отличная мысль! — поддержала Лиза и тихо добавила: — Иначе, Ник, я тебя загипнотизирую и заставлю голым водить хороводы вокруг Придонска за то, что ты затащил меня в эту клоаку! Я был единственным, кто спал ночью и чувствовал себя неплохо, но остальные нуждались в отдыхе. Свободнорожденные оказались непричастны к распространению наркотика и сами страдали от «белой смерти», так что делать нам тут было больше нечего. — Пока вы не ушли, айда, о делах перетрем… — позвал меня Бычара, и я поднялся на ноги. Мы снова вернулись под тот навес, где я впервые увидел главу свободнорожденных. Бычара тяжело плюхнулся на свою лавку, я опять уселся напротив, и выпрыгнувшие как из-под земли водяники подсунули нам по кружке с самогоном. Все было почти так же, как и при первой попытке провести переговоры, за исключением того, что теперь мне не надо было играть роль наркоторговца и меня больше не сковывало напряжение. Пить я не собирался, но на этот раз и минотавр не притронулся к кружке. Он сосредоточено катал во рту кончик сухой травинки и разглядывал меня. — Твои братья Хранители помогли освободить наших пленников, похоже, вам можно доверять, — произнес он наконец. Затем, кивнув на длинный розовый рубец, оставленный его топором на моем теле, добавил: — Извини, что так вышло… но… врать надо меньше! Я молча кивнул, принимая справедливый упрек. — Я тут пораскинул мозгами… — продолжил Бычара. — Раз такие дела и Малый купол хочет всю дурь вывести — это хорошо. Придонск своими силами не справится. Одним словом… мы готовы сотрудничать. Но только пока не одолеем эту демонову соль. А потом опять мы сами по себе, вы сами по себе. Свободный народ никогда и никому не целовал сандалий! — Я не могу тебе пообещать, что после того, как с наркотой в Мертвом море будет покончено, за вами не придет Комитет, — честно сказал я. — Вы на имперской земле. Более того, на столичном аллоде. Поверь, чем громче вы кричите о своей свободе, тем быстрее в Незебграде формируется мысль, что с этим пора кончать. — Громче? Мы не навязываем никому свое мнение за пределами города, не посягаем на имперскую власть и ничего не требуем. Спокойствие — единственное, чего мы хотим. Придонск — это пристанище для народов, не нашедших свое место в твоей стране, Хранитель. Я какое-то время раздумывал над его словами, а затем медленно произнес: — Пока вы сидите тихо, можете считать себя хоть богами. Но стоит вашей идеологии начать расползаться по территориям, Комитет сразу среагирует на угрозу и пресечет ее. — Учту, — Бычара выдернул изо рта травинку и, облокотившись руками об стол, наклонился ко мне. — Мне тут объявления приносили… неким Бодриным подписанные, по всему Придонску их нашлепали. — Наша работа. Гоблины вредят стройке манапровода. Мы думали, что где-то здесь их логово, и надеялись, что кто-нибудь из местных… — Их сдаст. Я так и понял, — перебил Бычара. — Радуйся, один из освобожденных пленников кое-что рассказал мне по дороге. Он пока был в плену, подслушал болтовню гоблинов. Вашей стройке вредят отщепенцы с Северной отмели. Сейчас уже, конечно, там никакой отмели нет. — Точнее сказать, сейчас везде отмель, — мрачно откликнулся я. — Ты что-нибудь знаешь об этих отщепенцах? Бычара кивнул. — Там у них что-то вроде банды. И даже предводитель есть — Большая Шишка. — Его стоит опасаться? — Стоит, но не его, — минотавр снова откинулся на спинку лавки и засунул в рот травинку. — Хочешь узнать, как я стал главой свободнорожденных? Я завоевал это право в схватке! Нас было двое: я и Угрюм. Минотавр и огр. Каждый хотел стать вождем. Шрам на морде у меня видишь? Угрюмова работа! Мы решили закончить наш спор в честном поединке. Как когда-то ваш Незеб с этим… как его… канийский святой… — Тенсес. — Тенсес, во! Ну, я и победил. С тех пор Угрюм меня ненавидит. И мечтает отомстить. Я слышал, что он задумал стать во главе гоблинов Северной отмели, убив их нынешнего вождя. — И у него получится? — Шишку он завалит, это как пить дать. И когда возглавит гоблинов, никому мало не покажется! — И ты не пытался что-то предпринять? — Мне Угрюма убивать нельзя. Скажут: вот Бычара бессердечный — сначала победил, а потом униженного врага еще и добил. Не надо мне такого! Тот же… этот… Тенсес канийский Незеба тоже не стал убивать. И я не буду. Под дикарской, звериной внешностью Бычары скрывались твердые принципы и понятия о чести, вызывающие у меня уважение. Проговорили мы недолго – всего около пятнадцати минут. Я не знал, как принято прощаться у минотавров и пожимают ли они друг другу руки, но он не раздумывая ответил на мое рукопожатие. Пока я разговаривал с Бычарой с глазу на глаз, к остальным привязался лесовик, что украшал для него посох птичьими перьями. — А вы герои, да! Спасли наших, даровали им свободу! Круто! Может, вы тогда еще нам поможете? У края Мертвого моря воздушные элементали водются. Они мечут молнии, сверкают, у-у-у! Опасные существа, и я их боюсь. А Бычара велел с ними разобраться. Я подошел ближе и заинтересованно спросил: — Если элементали представляют опасность, почему Бычара минотавров к ним не отправит? Ты не очень-то похож на отчаянного воителя. — Я не знаю, — грустно ответил лесовик. — Прошу вас, как только может одно разумное существо умолять другое — помогите! Меня удивило столь странное распоряжение главы свободнорожденных, и я поставил себе в голове пометку спросить его об этом при первой же возможности. Когда мы вернулись в санаторий, моя группа уже почти засыпала на ходу. Я же был бодр и, приняв душ и переодевшись, наконец, в военную форму, отправился с отчетом в административный корпус, где меня уже ждали. Рассказал я все как есть, без утайки. — Вот как… Значит в Придонске нет гоблинов… — протянул Зеницын. — Я гляжу, свободный народ вызвал твою симпатию. Я с вызовом кивнул, но комитетчик не стал спорить. — Да, стереотипы — страшная вещь. Мне самому нужно было наведаться туда. Это мой прокол… Признаю. Я рад принять предложение Бычары. Помощь лишней не будет. — Что на счет Угрюма? — спросил я. — Бычара считает, что если он станет главой гоблинов, это сильно осложнит нам жизнь. — Не станет. Ястребы Яскера уже здесь, они с ним разберутся без шума и пыли, не думай об этом. При упоминании Ястребов я сразу вспомнил про восстание на шахте. Корнилин подтвердил мои опасения, когда я задал вопрос об убитых. — Нет, охранники не воскресли, мы узнавали, — грустно сказал он. — Жрецы вылечили их тела, но Искры в них так и не вернулись. Единственная хорошая новость — такое пока зафиксировано только здесь, на Мертвом море. — А где сейчас тела убитых? — Увезли в Незебград, правда, результата это пока не дало. А до этого они находились в церкви на северном берегу у Белой пустоши. — Можешь, кстати, съездить туда, вдруг у жрецов появились какие-нибудь новости, — вставил Зеницын. — Не представляю, что это может быть, — покачала головой Саранг Еше. — Какая-то темная магия… — К слову, про магию. Посмотрите на это, — я достал мутный шар и протянул его восставшей. — Михаил и Лиза считают, что в этом предмете сокрыта большая магическая сила. Они нашли его среди обломков кораблей. Зэм задумчиво взяла в руки шар и начала разглядывать его со всех сторон. — Они не ошибаются, это явно магический артефакт. Но мне нужно время на изучение. Много времени! Она, полностью поглощенная странным предметом, быстро вышла из кабинета, ни с кем не попрощавшись. — Да, и еще, — я посмотрел на Зеницына. — У края аллода водятся воздушные элементали, которые мешают жить свободнорожденным. Они очень просили помочь… Это на тот случай, если вашим Ястребам нечем заняться. — Ястребам всегда есть чем заняться, но мы примем к сведению. Пока мои друзья отдыхали, я решил съездить до церкви на северном берегу, о которой упоминал Корнилин. Последствия приема наркотика беспокоили меня все меньше, а рана, оставленная минотавром, лишь неприятно зудела. Вряд ли Матрена одобрила бы мое путешествие в одиночестве, но я в самом деле чувствовал себя хорошо. Чем активней я двигался, тем больше организм наливался энергией, возвращая себе привычное состояние. Я даже позволил Старику промчаться галопом по пустыне, ураганом взметая белый песок. Эта пробежка понравилась нам обоим. Добравшись до места, я обнаружил множество рабочих, суетящихся вокруг какой-то разобранной конструкции — джунской, судя по узнаваемым иероглифам. — Здесь строится портал? — спросил я у восставшей, покрикивающей на рабочих. — Да, тяжело по такому пеклу взад-вперед носиться. А силы сейчас всем ох как нужны. И вот теперь вместо того, чтобы заниматься исследованиями, как мои более удачливые коллеги, мне приходится заниматься поддержкой работоспособности портала. Какое неуважение к моей ученой степени! Прежде чем отправиться по своим делам, я не отказал себе в удовольствии немного понаблюдать за сборкой портала — останков величия вымершей цивилизации. В школе я был слишком ленивым, чтобы изучать историю, о чем теперь жалел: тайна гибели Джунов все больше будоражила мой ум. Церковь у северного берега Мертвого моря выглядела посолидней крохотной часовенки, где служила жрица Ираида. Она была больше, и лица трех святых — Незеба, Скракана и Тенсеса — отличались друг от друга. Единственное — умопомрачительный запах мирры был абсолютно таким же. Настоятельницей здесь тоже была совсем молоденькая девушка Тамара, смотревшая на меня со страхом, будто я пришел ее арестовывать за плохое исполнение обязанностей. — Я здесь совсем недавно и ни с одной смертью еще дела не имела. Так что даже не знаю, что вам и ответить… — смущенно опуская глаза, говорила она. — А черные тени вы видели? — Черные тени? Да, да, тени здесь есть! Однажды вечером они меня так напугали… Я прогуливалась по берегу и в одной бухточке, там, ближе к сопке, наткнулась на очень страшное место. Выжженная земля, обелиск Зэм. Но я не успела все хорошенько рассмотреть… Оттуда так и веяло магией смерти, и вокруг кружило так много черных теней… Возможно, именно из этого места они разлетаются по дну Мертвого моря. Это за долю секунды промелькнуло у меня в голове, я развернулась и как можно скорее убежала… — Можете показать, где это находится? — Я могу. Семер Небит, Комитет Незеба, — подошедшая к нам женщина Зэм обладала таким холодным голосом, что я даже замерз. Она махнула красным удостоверением перед моим носом и повернулась к жрице: — Можете быть свободны. Тамара поспешила удалиться, и мы остались с комитетчицей в просторном церковном зале вдвоем. Повсюду горели свечи, со стен смотрели суровые нарисованные лица, и мне внезапно стало не по себе. — Вы расследуете это дело? — спросил я. — Нет. И ничего о соли из моих уст вы тоже не услышите. Я нахожусь здесь со специальным заданием, которое никак не связано с местными делами. — Хм… вот как… — протянул я. — Вы знаете, что такое Комитет Незеба. Не стоит напоминать, что есть ситуации, когда вопросы неуместны, так что все свои догадки держите при себе, хорошо? — она в упор глядела на меня, чуть склонив голову набок. — Что молчите? — Держу догадки при себе. — Отлично. Пойдемте, мне для моего дела кое-что нужно, это недалеко от того места, про которое говорила жрица. К самому краю аллода мы пошли пешком — он был совсем рядом. Как это обычно бывает, когда заглядываешь в самую бездну, голова начала кружиться, но я все равно не побоялся приблизиться к обрыву и посмотреть вниз. Астрал был рядом — незыблемый, вечный, он сверкал и искрился, и как будто звал нырнуть в него и раствориться в бесконечном празднике ослепительных красок и огней. — Астральный янтарь… продукт взаимодействия природы аллода с природой астрала. Сразу ощущаю пальцами мощные аккумулирующие и резонирующие свойства… Я оторвался от созерцания астрала и посмотрел на Зэм, взявшую в руку маленький камешек, которыми был усеян берег. — Прекрасно, не правда ли? — произнесла она. — Вы за этим сюда шли? — Нет. Здесь, на границе с астралом, водятся пауки. У меня с ними очень натянутые отношения… поможете мне поймать пару экземпляров? — Что же в них интересного для Комитета? — спросил я, забыв об обещании не задавать вопросов, но восставшая неожиданно ответила: — Похоже, соседство с астралом каким-то образом превратило их в вампиров: они не едят, не пьют — только крови жаждут. Я напряг память, вспоминая, откуда мне знакомо это странное слово — «вампиры». Точно! Рысина упоминала о нем в НИИ МАНАНАЗЭМ, когда читала отчет об извлечении информации из головы лигийского адмирала! — Как те эльфы… ди Дусер вроде… — произнес я. — Поразительная осведомленность! Да, как те эльфы. Еще бы до местных гоблинов с Северной отмели добраться… — Они тоже вампиры? — удивился я. — Как минимум, они постоянно находятся в состоянии исступления. Кто знает, какие еще мутации таятся в них? Даже беглый осмотр доказывает: влияние астрала налицо… хм… на лице… Для полноценных исследований нужны жвалы пауков и челюсти гоблинов. — Челюсти? Надеюсь, вы их из трупов вырезать будете. — Разумеется! Неприятная работенка… Но Комитет не пошел бы на такое, если б не дело государственной важности. Я добросовестно поймал двух пауков в стеклянную банку и вручил комитетчице. Она, присев на корточки, открыла красную папку у себя на коленях и что-то записала. — Вот так… Замечательно… Поставьте вот здесь подпись… — Что это? — Подписка о неразглашении всего того, чему пришлось стать свидетелем. Она протянула мне листок, лежавший поверх папки. Я расписался и вернул ей бумаги, заметив на обложке надпись крупными буквами: «Х-13. Совершенно секретно». — Идемте, покажу вам обелиск Зэм. Я давно обратила на него внимание, очень необычное сооружение. И там действительно множество черных теней. Это больше походило на какой-то обломок, чем на самостоятельную конструкцию. В нем определенной узнавался почерк Зэм, и я оглянулся на Семер Небит. — Кажется, это часть большого строения, — полувопросительно произнес я. — Возможно. Я не представляю назначение этого… хм… предмета. Черные тени, облепившие конструкцию, я легко развеял мечом. Хоть я и не был магом, даже мне здесь стало неуютно, чувствовалось наличие чего-то темного, смертельного, и хотелось поскорее покинуть это место. — Смотрите, какие странные осколки! — произнесла восставшая. Я взял в руки крохотный, размером с горошину, серый камешек — обычный, на первый взгляд ничем не примечательный — и в моей голове заворочались разные мысли… — А почему они кажутся вам странными? Вы маг? — Именно. Надо срочно передать их ученым Зэм, они обязательно докопаются до истины. Обязательно! Ведь у восставших есть перед всеми одно неоспоримое преимущество — вечность. Больше она ничего не добавила, но у меня внутри появилось какое-то неприятное ощущение. Казалось, что я держу в руках что-то очень важное, что-то, о чем я еще вспомню много раз. Трудно было сказать, откуда взялось это чувство. Возможно, Михаил или Лиза смогли бы что-то понять, но я не обладал магическими способностями и не мог распознать в этом предмете никакой силы. И все же… Похожий серый камень я видел в саркофаге возрожденного Тэпа и, как я только что осознал, серый камень хранился на ХАЭС в Незебграде. А ведь Рысина говорила, что это источник небывалого могущества! Эти предметы как-то связаны между собой? Никакого могущества в сером обломке я не ощущал… только острое предчувствие надвигающейся беды. Я пребывал в своих невеселых мыслях всю обратную дорогу и не заметил, как мы вернулись к Церкви. Выдернула меня из раздумий знакомая орчиха — Стремнина Шалых, которая возглавляла тот отряд Ястребов Яскера, что штурмовал метеоритную шахту. Сам отряд не было видно. Взгляд у орчихи, когда она поздоровалась со мной, был очень пронзительным и колючим, и у меня не осталось сомнений, что здесь она искала именно меня. — Какие-нибудь новости с шахты? — спросил я, ответив на ее не по-женски крепкое рукопожатие. — Нет. У нас тут другая забота нарисовалась, пострашнее. Она замолчала, явно ожидая от меня какого-то ответа. Выражение ее лица показалось мне странным. — Тени? — Нежить, лейтенант. Нежить! Стремнина продолжала прожигать меня глазами, будто я был причиной всех бед. — М-м-м… не видел здесь никакой нежити. — Правильно. Ястребы ее уже ликвидировали. — И что вы хотите от меня? — спросил я напрямик, потому что меня начал порядком раздражать ее тон. — Нам было поручено выяснить, откуда в пустыне взялась нежить. Сначала мы думали, что это происки наркомафии, но потом обнаружили в руках у одного зомби занятное письмо… Оно адресовано вам, товарищ Хранитель. — Мне?! От кого? — От вашей старой знакомой. Которая «не лизала соль и не принимала участия в бунте», — передразнила она мои слова, сказанные на выходе из шахты. — И вот что интересно — она утверждает, что обладает способностями к высшей магии! Мол, это она призвала всю эту нежить. Проба сил, так сказать… Стремнина протянула мне листок. Я сразу развернул его и принялся читать послание от Жало Степных, от удивления не заметив, что под конец начал говорить вслух. — ...я передумала идти к Коловрату, у меня теперь своя дорога. Я не верю шаманам. Моя сила растет, и я найду ей лучшее применение. А Коловрат может идти в… В легком ступоре я поднял взгляд на Стремнину Шалых, которая скрестила руки на груди и, видимо, ждала от меня объяснений. — А в доказательство своей силы она вручила письмо якобы призванному ею скелету, чтобы он доставил его в «Сухие воды», — добавила орчиха. — Ну это она, конечно, перемудрила. Не Ястребы, так кто другой убил бы этого гонца по пути, — откликнулся я, еще раз пробегая глазами письмо. — То есть вы утверждаете, лейтенант, что Жало Степных действительно обладает способностями к высшей магии?! Сказано это было с претензией, и я подавил желание огрызнуться в ответ. Конечно, мне не хотелось афишировать свой уговор с Коловратом, но никаких законов я не нарушал и поэтому причин чувствовать себя виноватым у меня не было. — Я не специалист в этих делах. Вам лучше обратиться к компетентным лицам с этим вопросом, — невозмутимо произнес я, и, поразмыслив, нагло добавил: — Письмо я оставлю у себя, ведь, как вы правильно заметили, оно адресовано мне. — И что вы собираетесь с ним делать? — Покажу Коловрату. Все-таки он пока еще ваш Верховный Шаман. Стремнина какое-то время оценивающе смотрела на меня, а потом кивнула, что-то для себя решив, и произнесла: — Дам вам добрый совет… Я подумал, что она либо попросит не лезть, куда не следует, либо прочитает нотацию о моем вредительстве государству, но орчиха внезапно сказала: — Отправляйтесь в санаторий и выспитесь хорошенько, лейтенант. Эта ночь будет веселой, уверена, вы не захотите ее пропустить. Ее слова, вопреки ожиданию, взбодрили меня так, что, наверное, я теперь не смогу сомкнуть глаз ближайшие пару суток. Вернувшись в санаторий, я честно провалялся на кровати два часа, силясь провалиться в сон. Я даже не поленился сходить в столовую и выпить стакан чая с ромашкой, чтобы успокоить разгоряченные нервы! Но сна не было, и мне ничего не оставалось, как встать, и поискать себе хоть какое-нибудь занятие до вечера. Административный корпус оказался пуст, и узнать какие-нибудь подробности о готовящемся ночном «веселье» мне не удалось. Я добрел до тренировочной площадки, где никого не было, и сразу приметил свою жертву — стоявший с краю манекен. Вдоволь намахавшись мечом, я добрался до турников с гимнастической лестницей. Рукоход был длинным и находился метрах в трех от земли и, несмотря на тяжесть в руках, появившуюся после тренировки, я решил пройти его от начала и до конца в обе стороны. Мне оставалось совсем немного, когда выскочивший вдруг Орел с громогласным «А-А-А!», подпрыгнув, повис на мне всем своим весом. — Э-э-эй! Отвали от меня! — завопил я, едва не свалившись. — Вези меня, олень, по моему хотенью! — Слезь, придурок! — Давай, мужик, четыре перекладины осталось, не будь тряпкой! Я, сжав зубы, преодолел оставшийся путь, протащив на себе гогочущего Орла, и наконец встал на ноги. Кузьма предусмотрительно отпрыгнул подальше. — Горжусь тобой! — Пошли на арену, разберемся, кто из нас тряпка… Вдвоем с Орлом время пошло веселее — было с кем размяться. — Они, конечно же, дерутся, — со скорбным видом констатировала Матрена, когда к площадке подтянулись все остальные. — Мы не деремся, — прохрипел Кузьма, прижатый к земле, я сидел верхом на его спине и заламывал ему руки. — Я учу этого бездаря некоторым приемам. — Кончайте валять дурака, нас Зеницын ждет! Сказал, чтобы мы через пятнадцать минут были у входа в санаторий в полной боевой готовности. Продолжение следует... Просмотреть полную запись
  10. Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin Сарнаут оказался больше, чем я думал, сложнее, чем я мог себе представить, и намного опасней, чем я хотел. Подпись: Ваш Ник. Иллюстрация к рассказу Пролог Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23 Глава 24 Глава 25. Свободнорожденные — Эй, что за шифровка? — Это не шифровка, это у доктора почерк такой. — Да?! Я ногой лучше пишу… — Ух ты! Покажешь? — Прекратите шуметь, пациенту нужен покой! — Подзатыльник ему нужен… — Тихо! Кажется, он очнулся! Никита? Ник… ты слышишь? Я кое-как разлепил глаза, заслезившиеся от яркого света, но поднять руку и потереть их у меня почему-то не получилось. Голова раскалывалась, и все тело ломило. — Как ты себя чувствуешь? — Что… произошло? — прохрипел я, стараясь сфокусировать взгляд. — Ты не помнишь? Ты попробовал рафинированную соль. — Я… помню. На мои руки и ноги что-то давило, и только спустя время я понял, что крепко привязан к кровати и не могу пошевелиться. Картинка перед глазами приобретала четкость очень медленно. Комната, где я находился, по всем параметрам являлась больничной палатой. Во всяком случае надо мной висела капельница, присосавшаяся к моей руке длинным тонким щупальцем с иглой на конце, а рядом стояла грозного вида медсестра в белом халате. — Наркотик полностью выведен из организма, — сказала она. — Ваша кровь сейчас чиста. — Слыхал? Так что вставай, нечего симулировать, когда Родина в опасности! — широко улыбнулся Кузьма. — Я не могу… — Да развяжите же его! Видите, он снова адекватный! Лоб принялся споро разрезать толстые веревки ножом. Вид у него при этом был весьма виноватый. — Зачем меня связали? — промямлил я и закашлялся, язык еле ворочался, и в горле сильно першило. — Затем, что ты собирался сделать из нас фарш, забыл? — ответил Орел. — Что-то припоминаю… — Припоминает он! Если бы не Лиза… — Ты плохо поддаешься гипнозу, — задумчиво вставила она. — Мне уже говорили, — после нескольких попыток я все-таки сумел принять полусидячее положение, заслужив недовольный взгляд медсестры, и принялся растирать затекшие запястья, на которых остались красные следы от веревок. — У меня голова сейчас как будто лопнет. — Это не я, — тут же открестилась эльфийка. — Ну-у-у… я тут это… приладил тебя слегка, — Лоб смущенно оскалился. — Больно резво ты кидался на нас. — Что, кстати, очень странно, — вмешался Миша. — Обычно наркотики вызывают вялость и апатию. — Не знаю, что на меня нашло… — А что ты нам нес насчет Незеба? — снова заговорил Кузьма, когда медсестра, еще раз поправив капельницу, вышла из палаты. Я задумался, стараясь восстановить в памяти все, что мне привиделось под действием соли, но это было как вспоминать ускользающий сон: в голове мелькали только невнятные обрывки, при попытке ухватить которые начинало болеть в висках. — Он вроде бы… говорил со мной… Я плохо помню. Кажется, он сказал, что жив и что я должен убить всех сторонников Яскера… Что-то такое. — Незеб? Жив? — переспросила Матрена. — Миша, вынимай из головы энциклопедию, — повернулся к нему Орел. — Что там у нас по Незебу? — Как можно не знать собственную историю?! — фыркнула Лиза. — Раньше я знал, но потом эту информацию вытеснили из моей головы дела более насущные! — Официально, двое из трех Святых Триединой Церкви — Незеб и Скракан — погибли во время Великого Астрального Похода, — начал рассказывать Михаил, прекратив перепалку. — Между Империей и Лигой тогда, в 966 году, был заключен мирный договор и наши армии на время объединились в борьбе против третьей силы — астральных демонов. Но главы обоих государств не вернулись с той войны. Траур по Незебу длился несколько лет. В стране была настоящая истерия, шок. По Империи прокатилась волна суицидов… — А Яскер? — Незеб считал его своим преемником, он самолично оставил его во главе государства, когда отправился в Великий Поход. Законность статуса Яскера очевидна. — Даже если на секундочку предположить, что Незеб жив… — неуверенно произнесла Матрена. — Разве будет он зомбировать своих граждан при помощи наркотиков? Ведь мы и так любим его и чтим, и, если б он только вернулся… все как один встали бы на его сторону… Или нет? — Не стоит развивать эту тему. Алексей Зеницын, появившийся на пороге, был хмур, но собран, и будто готовился к чему-то очень важному. Следом за ним появились Михаил Корнилин и Щит Кочевников. — Ну ты как? — коротко спросил начальник охраны. — Жить, наверное, буду. Давно я здесь? — мне только что пришел в голову этот вопрос, и я заволновался. Сколько прошло времени? День? Неделя? Загремев однажды в военный госпиталь, я пробыл в отключке довольно долго. — Со вчерашнего дня. Ну ты, конечно, силен… Еле утихомирили! Я потрогал свою гудящую голову. Видимо, Лоб мне крепко врезал, она болела так, будто в нее вбивали гвозди, но в памяти это совершенно не сохранилось. — Я хочу встать, — выдернув из своей руки тонкую трубку, соединенную с капельницей, я попытался подняться. — Нет, Никита, ты должен лежать! Врач прописал тебе постельный ре… — предсказуемо запричитала Матрена, но наткнувшись на мой строгий взгляд, смирилась с неизбежным. — Ладно, наверное, не страшно, если ты чуть-чуть погуляешь, подышишь свежим воздухом. Это тоже полезно. — Можете прогуляться с нами до долины гейзеров. Мы собираемся взять образцы серы для опытов, — предложил Корнилин. — Ну и еще кое-куда заскочить… — Эта та сера, которая содержится в кубиках соли? — уточнил я. — Скорее всего, да. Может быть, мы сумеем как-то помочь тем, кто уже подсел на наркотик. Целая шахта наркозависимых… — сокрушенно покачал головой директор. — Где они сейчас? — Госпитализированы. Незебградские лекари говорят, что состояние у многих очень тяжелое. А убитых увезли в Церковь для воскрешения. Шахта закрыта до выяснения. — Идет следствие? — спросил Миша. — Да ничего там не идет, — дернул плечами Щит. — Стандартная формулировка для местных. Просто закрыта и все. Наверху и так знают, что произошло, но в газетах об этом молчок. Сами понимаете, огласка нам ни к чему. — Что вы намерены делать? — поинтересовался я. — Сейчас мы намерены взять образцы серы из долины гейзеров. Если ты с нами, то пошевеливайся! — строго сказал Зеницын и вышел из палаты. Матрена, конечно же, не отпустила меня одного в таком состоянии. На ее присутствии никто не настаивал, скорее даже наоборот — мне показалось, что Корнилин мягко намекал на то, чтобы мои друзья оставались в санатории, но Матрена была непреклонна и упрямо двинулась следом. Кроме нас двоих к гейзерам отправились Михаил Корнилин, Алексей Зеницын, Щит Кочевников и Саранг Еше, причем последняя пребывала где-то глубоко в своих мыслях. Восставшая была рассеяна и на вопросы отвечала невпопад. — Что-то она сегодня задумчивая, — шепнул я Корнилину. Мы не спеша ехали верхом к загадочным гейзерам. День катился к вечеру, солнце, сжалившись надо мной, пряталось за густыми белыми облаками и ветер был не таким горячим. Старик ступал по земле очень мягко, не делая резких движений, лишь изредка расправляя крылья. Я даже, в общем, получал удовольствие от этой прогулки. — Саранг Еше — замечательная женщина, — тихо ответил директор, бросив взгляд на ее спину — Зэм ехала впереди нас. — Ее блистательный ум уже не раз нас выручал. А что самое главное — она не боится трудностей и не стесняется использовать все доступные ресурсы, чтобы достичь нашей общей цели. Но что-то ее гложет, я давно это чувствую. Вероятно, личное, раз она не говорит. Я бы без колебаний выполнил любую ее просьбу, но чувство долга мешает ей попросить. Я понимающе кивнул. Чувство долга порой заставляет совершать странные поступки. Зеницын ничего не сказал, но мне почему-то подумалось, что он, в отличие от Корнилина, не до конца доверяет восставшей. Хотя… доверяет ли комитетчик вообще хоть кому-нибудь? Я повернулся к Щиту Кочевников. — О диверсиях на стройке есть какие-нибудь новости? — Не особо, — охотно ответил он. — Вчера агенты лейтенанта Бодрина развесили в Придонске объявления о вручении награды тому, кто располагает информацией о выкопанных сваях у манапровода. — И что, от них есть толк? — Оказывается — да! Кто бы мог подумать! Бодрин доложил, уже поступают первые доносы: жена одного водяника убеждена, что муж по ночам ходит выкапывать сваи у манапровода, почему-то, правда, вместе с соседкой… Ну не идиоты ли? Мы захихикали, а Матрена отчего-то надулась. Долина гейзеров была отвратительна. Мало того, что вокруг нее кружили огненные элементали, так еще и сама она представляла из себя грязевое болото, на поверхности которого тут и там взбухали мерзкие пузыри, взрывающиеся через некоторое время фонтанчиками с удушающим запахом серы. Краев ее не было видно — долина тянулась сколько хватало глаз. — Близко лучше не подходить, для живых это очень вредно, можете задохнуться, — предупредила Саранг Еше, сама смело направляюсь к серному болоту. Мы остались ждать неподалеку, следя за тем, чтобы к ней не приближались элементали. Сбор образцов не занял много времени, и уже спустя пару минут восставшая вернулась к нам с полными колбами грязи. — А теперь куда? — спросил я, вспомнив, как Корнилин говорил, что долина гейзеров не единственный пункт назначения. В моей больной голове еще в санатории мелькнула мысль, что для такого простого дела, как сбор образцов, процессия подобралась слишком серьезная. Скорее всего, то самое второе место имеет какое-то особое значение. Непонятно только, зачем понадобился я в своем не самом «рабочем» состоянии, и почему на прогулку не позвали остальных. Я снова начал злиться — опять эта дурацкая таинственность! — К Белой пустоши, — ответил Зеницын и загадочно добавил: — Есть там одно дельце… Мы объехали гейзеры по широкой дуге, чтобы не дышать серой. Открывшаяся нам местность ничем не отличалась от унылых пейзажей, которые мы видели до этого: повсюду песок и окаменевшие кораллы, будто все Мертвое море и есть одна сплошная Белая пустошь. — Осторожней, смотрите под ноги, здесь водятся скорпионы — они ядовитые, — сказал Корнилин, разглядывая что-то на песке. Его примеру последовали и остальные. — Зачем мы здесь? — спросила Матрена. — Нам нужно провести один ритуал… Это очень важно! — ответила Саранг Еше. — Мне понадобиться кровь императорских скорпионов, они намного крупнее обычных, будьте внимательны… — Нашел! — вскрикнул Зеницын, придавив сапогом паука размером с небольшого кота. Несмотря на такие внушительные габариты, крови в нем было немного, поэтому чтобы наполнить полную колбу — Сакральный сосуд, как назвала его Еше — пришлось поймать еще как минимум с десяток огромных скорпионов. Вокруг кишели их более мелкие, но не менее опасные собратья, так что приходилось все время быть начеку. — Отлично, этого хватит, — сказала восставшая, разглядывая бурую жидкость. — Теперь нужно окропить Жезл Духа! Михаил Викторович, будьте добры… Корнилин подал ей деревянный посох с бесцветным, похожим на стекло, камнем на конце и отошел чуть подальше. Я подумал, что, вероятно, ритуал представляет какую-то опасность, потому что и Зеницын, и Щит также стояли на некотором отдалении. Подхватив под локоть Матрену, я сделал несколько шагов назад, но Еше вдруг произнесла: — Лейтенант, вы не могли бы мне помочь? Я, пожав плечами, вернулся к восставшей, протянувшей мне посох. — Возьмите этот Жезл… вот так… Мне нужно вылить на него кровь скорпионов… — Это что, некромагия? — поморщился я. У меня не было ни малейшего желания принимать в этом участие. — Нет, нет. Скорее, это языческая магия шаманов. Только несколько доработанная. Я вспомнил, что шаман орков Шквал, пытаясь вызвать каких-то своих духов, тоже использовал кровь незебградских пауков для ритуала, и немного успокоился. Восставшая одним движением опрокинула сосуд с кровью на посох, но ни одной капли не упало на землю — бесцветный прозрачный камень на конце, словно губка, впитал в себя всю кровь и окрасился в темно-бордовый. От него начало исходить легкое свечение. Саранг Еше отступила назад. — И что я должен с этим де… Передо мной, из ниоткуда, вдруг вырос гигантский призрак скорпиона, угрожающе задравший свой хвост с ядовитым жалом и заклацавший клешнями. Я рефлекторно отпрянул и махнул перед собой посохом, потому что паук двинулся прямо на меня. Призрак сразу развеялся — но не растворился в воздухе, а словно бы втянулся в наполненный кровью камень. — Что… что это сейчас было? — Призрак Великого Скорпиона. И вы стали хозяином его духа, — ответила Саранг Еше. — И зачем я стал его хозяином? — снова начал злиться я. — Я пока не могу раскрыть всей подноготной, но… — Знаете что, — сытый по горло тайнами и недомолвками, я вспыхнул словно спичка. — Либо вы рассказываете мне все от начала и до конца, либо я не играю в эти игры! Вы хотите, чтобы я доверял вам, а сами без моего ведома и согласия втягиваете меня в какие-то сомнительные ритуалы. Мне не нравится такой подход к делу! — Не кипятись, Санников, скоро ты все поймешь, — сказал Зеницын, хлопнув меня по плечу. — Я обещаю, что тайной для тебя это не останется. Я грубо пихнул ему в руки Жезл, подавив желание стукнуть им комитетчика по голове, и направился к своему дрейку. Корнилин трусцой последовал за мной. — Никита… э-э-э… простите, как вас по отчеству?.. Ну ладно… товарищ Санников… Когда придет время, вы все обязательно узнаете. Это нужно исключительно для нашего общего дела… Я молча залез на Старика, слегка дернул поводьями и тот двинулся в сторону санатория. Корнилин выглядел расстроенным и виноватым. Обстановка была натянутой, когда мы возвращались обратно — я демонстративно ехал впереди и не позволял никому поравняться с собой. Сейчас мне больше всего хотелось немного отвлечься от санатория с его проблемами и на время уехать хоть куда-нибудь, чтобы привести в порядок свои мысли. И повод для этого тоже был: в «Сухих водах» меня ждала Жало Степных, которую я обещал отвезти к Коловрату в Око Мира. Когда мы миновали долину гейзеров, Саранг Еше вдруг смущенно произнесла: — Э-э-э… Вы не против, если я тут еще немного задержусь? Ждать меня не обязательно! Все остановились. Я хоть и старался принять независимый вид, но любопытство пересилило и я тоже притормозил и обернулся. — Что-то случилось? — подозрительно спросил Зеницын. — Нет, нет. Все хорошо, это не относится… я хочу сказать… — Если вам нужна какая-то помощь, то мы с радостью… — начал директор мягко, но та замотала головой. — Это не так уж и важно, на самом деле! Но по ее голосу становилось понятно обратное. Восставшая смутилась и замолчала, как будто пожалела о начатом разговоре. — Лично я никуда не спешу, — уверенно произнес Корнилин, и Щит Кочевников согласно закивал. — Мне бы не хотелось никого утруждать… — Дорогая Саранг Еше! Мы больше времени тратим на препирательства, — отрезал Зеницын, хмуро посмотрев на Зэм. — Ну… э-э-э… ладно… — окончательно смешалась она. — Это, может, не столь важно, но… Здесь недалеко есть область… Край Света. Нехорошее это место… для тех, кто боится смерти. Там находятся развалины Зэм — очень, очень древний город. Сначала в нем кипела жизнь, потом его затопило море… Только представьте эту картину: величественные, мертвые здания под толщей воды! Красота!.. И вот море ушло опять, а город все стоит… Но никто из его жителей не воскресал. Вот что странно. Может, плохо проверяли… — Вы хотите наведаться туда? — участливо спросила Матрена. — Совсем ненадолго! Хочу заглянуть в саркофаги… Может быть, удастся обнаружить моих земляков? Она произнесла это с такой надеждой в голосе, что отказывать стало даже как-то неудобно. На этот раз я ехал самым последним. Город Зэм действительно находился близко, и добрались мы до него минут за двадцать. От него остались одни руины, и хотя бы приблизительно понять, как он раньше выглядел, не представлялось возможным. Разве что склеп был относительно целым. Похоже, к усыпальницам Зэм относились наиболее трепетно и строили их действительно на века: тусклый зеленый свет до сих пор освещал уже знакомые иероглифы и рисунки. Заходить в склеп и копаться в саркофагах я не хотел и остался снаружи в одиночестве, но когда спустя довольно продолжительное время из недр древнего сооружения раздался дикий, совершенно потусторонний вой, от которого кровь застыла в жилах, я быстро выхватил меч и без раздумий рванул внутрь. Пока я добежал до остальных, вой уже прекратился, но лица у всех были ошарашенные. — Что это? — Ба… баньши, — пролепетал заметно побледневший Корнилин. — Сами они не опасны, но их плач… Я думал, у меня сердце остановится. — Извините, я не хотела, чтоб так получилось, — тут же начала заламывать руки Саранг Еше. — Баньши часто заводятся в таких местах — склепах, кладбищах. Вы совершенно не виноваты! — воскликнул Корнилин. — А что с саркофагами? Вы нашли кого-нибудь? — спросил я просто для того, чтобы прервать дальнейшие извинения. Восставшая понуро опустила плечи. — Нет. Здесь никого нет, — грустно сказала она. — Может быть, жители этого города погибли еще до чумы Тэпа, что выкосила мой народ… Печально. Но спасибо вам за помощь! Когда мы выходили из склепа, на нас буквально налетела орчиха с оружием наголо. — Тише, тише, гражданочка, куда вы так несетесь? — притормозил ее Зеницын. — Ой… дык я это… просто мимо шла… А кто там кричал? — пробормотала она, смутившись и отступив. — Баньши. А куда это вы мимо шли? Здесь поблизости вроде бы ничего нет, — прищурил глаза комитетчик, по роду службы привыкший держать ухо востро и обращать внимание на все, что происходит вокруг. — Дык это… охочусь я тут. — Что ж, охота — благородный вид спорта, я ничего против не имею. Но что, скажите мне на милость, может быть объектом охоты на Краю Света? Горгульи? — Ну да… Один удачный сезон — и можно обеспечить себя до конца дней… Ой, ну ладно. Тут возле небольших соленых озер обитают водные элементали. Восставшим в Научном Городке Незебграда позарез нужна особая вода — соленая да магией наполненная. Для… ка… ка-та-ли-за. Хрен знает, что это такое. Ну дык вот. Вода в озерцах какая? Соленая! Ведь это все, что осталось от моря. Элементали какие? Магические! Если и есть на Игше эта самая вода, соленая да магическая, то у этих бестий. Мы с моим другом хотели загнать ее подороже в Научном Городке. — Вы со своим другом… — протянул Зеницын. — И где же ваш друг? — Не знаю… Я ищу его уже несколько дней, — поникла орчиха. — Однажды утром он ушел и не вернулся. Я подозреваю самое страшное. Он приходит ко мне по ночам, во сне, и все умоляет, чтобы я спасла его, освободила… Что это может значить? Если он умер, то где его Искра? Что это за кошмар? Или я схожу с ума? Она выпалила все это на одном дыхании и растерянно замолчала, будто сама от себя не ожидала такой откровенности. — Как тебя зовут? — спросил я. — Тетива Ярых. — Давно твой друг пропал? — Третий день пошел. — Если он погиб, то нужно срочно искать его тело, — озабоченно произнесла Матрена. — Иначе его потом уже не воскресить. — Возле соленых озер я все обыскала… Может быть, он где-то здесь? Мы разделились, чтобы как можно быстрее прочесать территорию, но далеко разойтись не успели. Первым странные темные силуэты обнаружил Корнилин и позвал остальных, так как сам подходить к ним не решился. Они были похожи на пятна густой, непроглядной черноты, которая, казалось, может засосать внутрь любого, кто соприкоснется с ней. — Что это? Впервые такое вижу, — проговорил Зеницын. — Сейчас проверим. Отойдите-ка… — Щит достал свой топор и осторожно направился к черным силуэтам. — Я бы… не рисковал… — попытался его отговорить Корнилин, но начальник охраны не обратил на это внимания. — А-а-ай!!! Жжется! Щит одним взмахом топора развеял черную тень, но та, коснувшись его кожи, оставила на ней похожую на ожог рану. Он быстро расправился со всеми тенями и выронил топор, схватившись за поврежденную руку. — Вот тварь! Больно-то как! — воскликнул он. Матрена подбежала к нему и принялась залечивать рану. — Чем это она меня? Не пойму, то ли холодно, то ли горячо… Пока внимание остальных было сосредоточено на Щите, я и Тетива не сговариваясь приблизились к тому месту, где только что кружили темные силуэты. Там, уже немного присыпанное песком, лицом вниз лежало бездыханное тело орка. — Копьелом! — закричала она, упав рядом с ним на колени и схватив за руку. — Я тут. Будь мои нервы не такими крепкими, я бы мог поседеть в этот момент, настолько это было неожиданно. Матрена и Саранг Еше взизгнули, Тетива подпрыгнула и попятилась, Щит снова схватился за топор. Но перед нами был всего лишь призрак. Он — сверкающий в едва пробивающихся сквозь облака лучах солнца — стоял возле своего тела и глядел на нас. — Копьелом? Что… что с тобой случилось? Почему ты такой… прозрачный? — пролепетала Тетива, прижав ладони к лицу и качая головой, будто не верила собственным глазам. — Астрал его знает… — пожал плечами призрак. — Погибнуть на охоте — достойная смерть для орка. Стыдиться после воскрешения было бы нечего — я доволен. Если б не какая-то хрень! Застрял я тут! И никто помочь не хочет! Чего я только не делал! К кому только во сны не пытался проникнуть с криками о помощи. Таких фантазий насмотрелся… Особенно у горгульи одной… — Подождите, — перебила Матрена. — Вы ведь… вы должны быть в Чистилище! — Должен, да не попал. Не получается! Говорю же, хрень какая-то! — А почему вы не привели сюда кого-нибудь? — Не мог. Только во сне получалось являться! Я и говорю, чего только там… — Но сейчас же мы не спим! — недоверчиво произнес Зеницын, и орк снова пожал плечами. Матрена повернулась к Корнилину. — Здесь есть какая-нибудь часовня поблизости? — Да. Нужно немедленно отнести его туда! Щит Кочевников не дожидаясь указаний крякнул, взвалив тело погибшего охотника себе на плечи. Призрак увязался за ним, периодически то пропадая, то появляясь вновь. Крохотная часовня с одной единственной жрицей находилась на пустыре, среди бескрайних песков. Было совершенно непонятно, для кого и для чего ее тут построили, но задавать вопросы мне показалось неуместным. Внутри стоял сильный, вязкий запах мирры, въевшийся в расписанные не слишком талантливым художником стены — у потускневших Незеба, Скракана и Тенсеса отчего-то были почти одинаковые лица. — Кладите его сюда, — засуетилась жрица, представившаяся Ираидой. — Нужно залечить все повреждения, иначе он не воскреснет… Но где же его Искра? — Мы разговаривали с его призраком, — сказал Зеницын, когда Щит уложил мертвого орка на что-то вроде алтаря. — Он и ко мне приходил во снах, — кивнула Ираида. — Взывал о помощи и руки тянул… по локоть в крови невинно убиенных животных… Брр… Да уж, воистину, ночь — вместилище Тьмы. Слава Свету, тело его наконец обнаружено! А-А-А!!! Это он! Жрица завизжала, отпрыгнув назад и тыча пальцем в прозрачный силуэт Копьелома, появившегося возле нее. — Э-э-э… слышь, друг, ты не мог бы куда-нибудь свалить на время? Ты пугаешь священнослужителя! — обратился к призраку Щит. Тот кивнул и тут же без следа растворился в воздухе. — Он говорит, что не может попасть в Чистилище. Вы когда-нибудь сталкивались с чем-то подобным? — спросила у Ираиды Матрена. — Насколько я знаю, все мертвые попадают туда, хотя и не все возвращаются… — Именно! Но сейчас все изменилось: иссяк поток Искр! Раньше в часовню просто валом валили! Еще бы: Мертвое море — это вам не парк Победы. Тут мрут как мухи. А теперь как будто мир везде наступил. И началось это с появлением кошмарных черных теней. — Каких теней? — быстро спросил Зеницын. Ираида махнула рукой, призывая следовать за ней, вышла на улицу, обогнула часовню и ткнула пальцем куда-то вдаль. — Вон тех! Я прищурил глаза и разглядел такие же черные силуэты, что кружили возле тела Копьелома. Они неспешно, даже как-то лениво двигались, и, что странно, совсем не отражали свет, а словно поглощали его. — Чует мое сердце, эти два факта связаны, — продолжила Ираида. — Вы думаете, они и есть источник таинственной порчи? — спросила Матрена. — А давайте их того… — Щит выразительно провел большим пальцем по горлу. — Будет ли от этого толк? Они появились недавно, но их с каждым днем становится все больше… — с сомнением в голосе проговорила Ираида. — Постойте здесь. Щит, уже зная об опасности, на этот раз был более осторожен и развеял черные тени не поранившись. И как только они исчезли, на том же месте появилась полупрозрачная фигура орка. — Смотрите, еще один призрак! — воскликнула Матрена. Мы подошли ближе. Орк ошарашено осмотрелся по сторонам, уставился на свои ладони, словно видел их впервые, затем поднял взгляд на нас. — Блин… Так и не воскрес! Опять я не орк, а какая-то Искра бесплотная. Что за фигня такая?! — Ты кто? — спросил Щит, на всякий случай не опуская топор. — Я? Лом. Вроде… — Вроде? — Я… я плохо помню себя живым — туман в голове. А постой! Помню, носился по штольне… с киркой в руке… убивал… И еще помню… Незеб! Что-то связанное с Великим Незебом… Может быть, нам читали лекцию о нем на собрании перед этим? Плохо помню… — А до этого? — спросил я, чувствуя, как мое сердце учащенно забилось. — До этого… к нам в шахту пришел… гоблин. Да! Гоблин. И принес новую необычную соль — в кубиках… Все ребята как набросились на нее… Вот же фигня какая! Из-за этого все и началось. А вот почему я нормально воскреснуть не могу… Не знаю… — Вы были в Чистилище? — взволнованно спросила Матрена. — Не помню… Нет, вроде, нигде не был… Помню шахту, а дальше темнота. — Что же это такое? — Матрена выглядела совершенно растерянной. Она обернулась на жрицу Ираиду, так и не решившуюся подойти к призраку и оставшуюся возле часовни. — Непонятно… Почему они не попали в Чистилище? Полагаю, всему виной эти проклятые тени! Что-то такое они наделали, что теперь никто не может воскреснуть? Меня поразила неприятная мысль и я повернулся к Корнилину. — Вы говорили, что тела охранников шахты забрали служители Церкви для воскрешения… — Да, ни у кого не было необратимых повреждений… Вы думаете, что все, кто погиб в шахте… Он замолчал, боясь продолжать. Неужели убитая шахтерами охрана мертва окончательно? — А что если?.. Что, если черные тени появились не только здесь? — проговорила Саранг Еше и закрыла рот рукой, будто сказала что-то неприличное. До меня начал доходить масштаб катастрофы. Умирать всегда страшно, но погибшие почти всегда могут вернуться назад, ведь бессмертие давно стало привычной частью нашей жизни. Это сделало живых безрассудными, притупило инстинкт самосохранения, но в то же время позволяло смотреть в лицо опасности, давало шанс исправить допущенную ошибку… И вот какие-то непонятные тени пошатнули этот уклад. А вдруг везде, по всему Сарнауту, смерть — даже случайная и нелепая — стала окончательной и бесповоротной? Я почувствовал, как по моей спине прошел мороз. — Еще ничего не известно. Возможно, это какая-то локальная проблема, — осипшим голосом сказал Зеницын. — Итак, что мы имеем? — хлопнул в ладоши Щит. — Сборщики соли — гоблины, стройке вредят гоблины, наконец, рафинированную соль в шахту тоже принес гоблин. Все следы ведут в Придонск! И мне кажется, давно пора там навести порядок! — Давайте не будем действовать сгоряча, — покачал головой Зеницын. — Вернемся в санаторий и спокойно все обсудим. Корнилин и Саранг Еше согласно закивали, а Матрена посмотрела на меня. — Возвращайтесь куда хотите, а я направляюсь в «Сухие воды»! — твердо сказал я и, резко развернувшись, направился к своему дрейку. Что бы здесь не происходило, но Жало Степных нужно поскорее увезти отсюда. Мне трудно было объяснить, почему это стало для меня важным, но если она умрет — я не смогу смотреть в глаза Коловрату. Останавливать меня никто не стал, лишь только Матрена догнала спустя несколько мгновений и, не говоря ни слова, зашагала рядом. Так, в молчании, мы ехали до самого поселка. Я был уверен, что она думает о тех несчастных, которые умерли и теперь не могут воскреснуть, и о том, как им можно помочь… Но все-таки она отправилась со мной в «Сухие воды», вместо того, чтобы решать с остальными возникшую проблему. Наверное, она боялась, что по дороге произойдет что-то непоправимое, и я превращусь в призрака. С одной стороны, я, конечно, был благодарен ей, с другой — ее забота меня серьезно смущала. Я уже понял ее особое отношение ко мне, и она мне, в целом, даже нравилась — красивая девушка и внутри, и снаружи… Но что я мог поделать, если испытывал к ней только дружеские чувства? Не то, чтобы я заводил романы исключительно по любви, при других обстоятельствах я бы точно не растерялся, но ведь Матрена — мой боевой товарищ, и мне меньше всего хотелось потерять своего друга из-за глупой, короткой интрижки. Я осторожно, краем глаза, скользнул по ней взглядом. Встречный ветер развивал ее золотистые волосы, милое, немного детское из-за пухлых губ и румянца на щеках, лицо было сосредоточенным. Хватит ли у меня духу сказать ей все прямо? Я надеялся, что если откровенного разговора не избежать, то произойдет он еще очень не скоро. На КПП в «Сухих водах» дежурил все тот же хадаганец, который сразу нас узнал и почему-то очень обрадовался, будто встретил старых друзей. Я спросил у него, где искать Жало Степных, и едва не вывалился из седла, когда он мне ответил. — Как это ушла? Куда? Давно? — Сегодня утром. Собрала манатки, и поминай как звали. — А куда она пошла? Она говорила что-нибудь? — Нет. Но вид у нее был странный. Вчера загадочная вернулась, а сегодня как фурия унеслась, будто дом у нее горит. — Что ты теперь будешь делать? — спросила Матрена. А что я мог сделать? Не искать же ее в одиночку по всему Игшу! Теперь я злился и на самого себя за то, что не отвез ее в Незебград сразу, и вообще на весь мир. — Возвращаемся в санаторий. Матрена, сгорающая от желания как-то меня подбодрить, неуверенно произнесла: — Может быть, ты где-нибудь еще встретишь ее, раз уж орки считают тебя Избранным… — Может, — буркнул я, и она так не решилась что-то добавить. В «Седьмом дне» царила обманчивая благодать. Скорее всего, в кабинете Корнилина шел экстренный совет, но присутствовать на нем желания у меня не появилось. Я был голоден и собирался это исправить. Матрена удивленно проводила меня глазами, замерев в нерешительности, но затем все-таки направилась к административному корпусу, видимо, посчитав, что на территории санатория мне ничего не угрожает. Мой ужин уже подходил к концу, когда рядом, придвинув стулья от соседних столов, расселась вся честная компания. Я с каменным лицом, демонстративно не обращая внимания на направленные на меня взгляды, медленно допивал свой чай, смакуя каждый глоток. Обстановка в воздухе ощутимо накалялась, в основном из-за Зеницына, нервно барабанившего пальцами по столу. Я подцепил ложкой лимон и закинул в рот, прожевал, скривившись, отставил стакан в сторону и только после этого произнес, ни на кого не глядя: — Ну и? — Пришло время наведаться в логово свободнорожденных, как они себя называют, — тут же сказал Зеницын, по лицу которого было понятно, что его терпение на исходе, — в Придонск. Они там все — бандиты. Лучше всего выдать себя за их… хм, коллегу… коллегу, прибывшего аж из столицы, с тем чтобы наладить поставку туда «белой смерти». Великолепная легенда, тем более, что со столичным дном тебе, я знаю, уже приходилось сталкиваться. Ты сыграешь свою роль превосходно. — Я?! — Да, ты. И не беси меня, Санников. Мы здесь не на прогулке! — Лично я здесь на отдыхе по направлению от своего командования. Никаких приказов от Хранителей я больше не получал. — Это приказ Комитета! — Я не подчиняюсь Комитету!!! — Ах вот как ты заговорил… — Товарищи! ТОВАРИЩИ! Давайте успокоимся! — вклинился Корнилин, замахав руками, потому что мы с Зеницыным, прожигая друг друга взглядами, начали приподниматься со своих мест. — Я понимаю, все на взводе, но нужно взять себя в руки! Я плюхнулся на свой стул и, откинувшись на спинку, скрестил руки на груди, все еще неотрывно глядя на Зеницына. Он боролся против наркомафии, к исчезновению Жало Степных не имел отношения, а загадочный ритуал, в который меня втянули не посвятив, проводила Саранг Еше. Но вся моя злость из-за серии неудачных событий все равно сконцентрировалась именно на нем. — Попробуй отказаться сотрудничать с Комитетом, Хранитель, и посмотрим, долго ли ты будешь носить свои погоны, — процедил Зеницын и тоже опустился на свое место. Он был прав. Хоть я и служил в другой структуре, но мое командование не просто так прислало меня сюда, поэтому изображать дурачка и отказываться помогать Комитету, ссылаясь на отсутствие прямого приказа от Хранителей, не самая блестящая идея. Выбора у меня не было. И от этого моя злость к комитетчику возросла еще больше! — Товарищ Санников, вы же знаете, как нам нужна помощь, тем более сейчас, — заговорил Корнилин, стараясь загладить резкость Зеницына. — Если мы не остановим моего отца здесь, то скоро вся Империя захлебнется в его соли! Он замолчал, ожидая ответа. Мы с Зеницыным продолжали сверлить друг друга взглядами. — Кхм-кхм… В Придонске живут не только гоблины — кого там только нет! — осторожно сказала Саранг Еше, прервав затянувшееся молчание. — Пристанище отбросов общества, — рыкнул Щит. — А заправляет у них минотавр. — Надеюсь, не струсишь… лейтенант, — надменно произнес Зеницын. — Это удел штабных офицеров, а я — боевой, — не остался в долгу я. Если мои слова и задели Зеницына, то вида он не подал. Солнце укатилось за край аллода, и нежаркий день сменился сумерками, принесшими с собой холодный ветер. В Придонск я отправился один, хотя моя группа в полной боеготовности ждала меня под стенами крохотного даже не городка, а поселка, где местные жители отказывались признавать имперские законы. Без своей военной формы я чувствовал себя очень странно, она уже стала частью меня, и теперь мне казалось, что я явился в Придонск не полностью. — Лучший самогон в Придонске и окрестностях! Валит даже Бычару! Не верите — спросите у него сами. Хотя лучше все же не спрашивайте, если не хотите получить в глаз. Не проходите мимо! Не проходите! — надрывался бармен — настоящий сатир с рогами и копытами. Я обалдело пялился на него, сидя в местном грязноватом трактире за покосившимся столом. Впрочем, сатир не был единственным удивительным существом, которое я увидел в Придонске. Город был похож на старую, заброшенную деревню с крохотными, полуразваленными домами, в которых, тем не менее, кипела жизнь. Мелкий народец — водяники — лезли прямо под ноги, приходилось быть внимательным, чтобы ни на кого не наступить, скверно пахнущие кобольды гремели инструментами, а кое-где мелькали даже лесовики, не пойми как оказавшиеся посреди пустыни… От обилия разнообразных существ разбегались глаза. Городок был не очень большим, и хлипкие хибары громоздились чуть ли не друг на друге. Было шумно, суетно и грязно. — Приветствую! Редко здесь можно встретить кого-то, кроме дикарей. Ко мне за стол подсел вполне приличного вида хадаганец и протянул руку. — Владимир, этнограф, изучаю малые нецивилизованные народы Сарнаута. — Никита. Я тут проездом. И много здесь нецивилизованных? — Валом. Рай для ученого вроде меня. Ты вот знаешь, что у водяников врожденный энурез? — Я и про водяников то не знал до этого времени. — А сатиров видал когда-нибудь? Вон этот, с самогоном… — этнограф кивнул на бармена. — На козла похож. — И не только внешне… Эй! Сатир! Плесни-ка мне самогона! — Кому? Тебе самогона? Щас налью… Ой! Последняя капля… Вот так всегда… кончается неожиданно. Демоны! А ведь огненные камни у меня тоже… того — кончились. И кровушка огненная… Постоянный клиент — и такой конфуз! — Во, видал? — повернулся ко мне этнограф. — Козел он и есть козел. Не любят они чужаков. — Все? — Ага. Но эти еще ладно, не агрессивные. Здесь неподалеку, на северо-востоке, есть гора, а на ней — зеленый оазис, источник пресной воды. Когда-то это был остров, жили на нем водяники, рыбой с людьми обменивались. Но потом море отступило, со дна пришли ящеры, выжили аборигенов и сами там обосновались. По ним не скажешь, а ведь ящеры — это тоже разумная раса. Но слишком уж злобная и… малоизученная. Никому из ученых не удалось вжиться в их коллектив… в стаю… в стадо. Надо, кстати, выработать терминологию. — И ты пытался? — Спрашиваешь! Еле ноги унес с Вараньей сопки. — Может быть, у них какой-нибудь… не знаю… брачный период, поэтому они проявляют агрессию? — предложил я. — Хм… Надо попробовать пробраться к ним в другой сезон. Я ведь еще, знаешь, к ним не с пустыми руками шел. Амулеты им настряпал из ракушек… — Амулеты? — вздрогнул я. С некоторых пор это слово вызывало у меня неприятные ассоциации. — Ну да, ящеры на шее носят амулеты. Дикари вообще любят блестящие цацки… — Эй ты, — ко мне бочком проковылял насупившийся водяник — глядевшая исподлобья полурыба-полулягушка. — Ты Бычару искал? Он тебя ждет… Я на прощанье пожал этнографу руку и, поднявшись из-за стола, последовал за водяником. — Слышал, что за речи толкает этот этнограф? Все он клевещет, лжеученый этот, слушай его больше! Энурез! Мы просто много потеем: ночь жаркая, одеяло теплое, а вокруг одна пустыня и моря давно нет. У него у самого, наверное, энурез — умник такой! Мы давно уже тут цивилизованно живем. И школа у нас есть. Это город, а не какая-то лесная пещера. Фу! — возмущался водяник по дороге. — А про ящеров? — А вот про ящеров — это правда. Ненавижу их! Жили бы мы, водяники, сейчас в оазисе, рядом с журчащим ручьем — в самом прекрасном месте на дне… Сколько столетий уже прошло, но мы никогда им этого не забудем. Чтоб им неповадно было, этим тупым и злобным ящерицам прямоходящим! Они даже не захотели к нам присоединиться, не захотели стать свободнорожденными! — Безобразие. — А ты не шути, человек! Вон Бычара, иди. Мы поднялись на небольшую возвышенность, с которой весь Придонск был как на ладони. Существу, сидевшему на открытом воздухе под навесом, очень шло его имя: минотавр походил на матерого быка, отчего-то поднявшегося на задние лапы. Но взгляд маленьких черных глаз, тем не менее, был умным. Отпечаток разума на этом зверином лице с уродливым шрамом от щеки до подбородка и позвякивающем кольце в носу вызывал диссонанс. Бычара хоть и был безоружен, но размерами превосходил даже Лба! Я не сомневался, что и силой природа его не обидела, поэтому внутренне подобрался. Он молча поставил передо мной кружку с самогоном, едва я опустился на лавку напротив. — Меня зовут Ник. — И все? У людей длинные имена, — голос у него был такой же звериный: низкий и рычащий. — Вам не нужна моя фамилия. — Мне сказали, у тебя есть ко мне какое-то предложение. — Взаимовыгодное предложение! — Тогда выпьем! Он одним махом осушил кружку и в этот же момент к нему подбежал водяник, подсовывая другую — полную. Я слегка пригубил — от запаха перехватило дыхание — и, не сделав глотка, отставил кружку в сторону. — Я приехал из столицы… — Столичный гость, значит. — …чтобы наладить в Незебград прямые поставки из Придонска. — Поставки чего? Песка? Обломков кораблей? Окаменевших кораллов? Истлевших рыбьих костей? — Соли. Я решил не ходить вокруг да около. Бычара откинулся на спинку лавки, отчего та жалобно скрипнула, и оценивающе посмотрел на меня. — Что ж… Хорошо… Если ты так хочешь, это возможно… Давай наладим связь между жителями нашего свободного города и столицей. — Прекрасно! — Но только… Не все так быстро… Сперва докажи, что ты достоин нашего внимания. Что ты не хуже нас. Что у тебя свободолюбивая и гордая натура, крепкая рука и железная воля. Иначе как на тебя положиться? Усек? — Допустим… — Тут рядышком под пастью древней гигантской рыбы находится логово песчаного червя — Хаи-Шулуда. Хадаганцы, орки, Зэм — все вокруг в ужасе, и только мы, свободнорожденные, можем найти с ним общий язык. — Мне что, выпить с ним, да за жизнь перетереть? Я не для этого сюда приехал. — Хочешь стать нам другом? Договорись с ним! Может он позволит тебе взобраться к нему на спину. А потом… тебя ожидает ни с чем несравнимое удовольствие. Ветер в лицо и ощущение, что ты — король пустыни. Заслужи право называться свободнорожденным, тогда и о делах поговорим! — И где же этот ваш… песчаный червь? — А пойдем! Бычара, растянув свою клыкастую пасть в улыбке, бодро схватил меня за руку и потащил куда-то в неизвестном направлении. Я лихорадочно соображал, как поступить: идти с минотавром, пусть и безоружным, опасно, но это, похоже, единственный шанс наладить контакт. Мы вышли из города с другой стороны — не там, откуда я пришел. Меня волновало, что моя группа находится далеко от меня, а я не в самой лучшей физической форме. Но отказываться от задуманного из-за своих опасений я не собирался. — И где он? — Вон там, гляди, видишь скелет рыбины? Передо мной возвышались гигантские белые валуны и я не сразу осознал, что это кости. — Вижу. А где червь? Здесь его логово? — Нет. Здесь кладбище для уродов вроде тебя. Я быстро развернулся. Бычара все также скалился, а рядом двое водяников уже протягивали ему топор, прогибаясь под весом тяжелого оружия. — Никакого Хаи-Шулуда нет, я его придумал! Потому что, мразь, смерть ожидает каждого, кто хочет принести дурь в Придонск! — Что?! — Что слышишь! Дурь в Придонске запрещена! А таким, как ты, полагается смерть. Минотавр, легко поигрывая топором, двинулся на меня. Я выхватил потяжелевший меч, с досадой отметив, с каким трудом мне далось это заученное, доведенное до рефлекса движение. Проклятый наркотик! — Подождите, давайте поговорим… — Я тебя уже услышал, — гаркнул Бычара, махнув топором и едва не оставив меня без головы. — Меня зовут Никита Санников, я Хранитель… — выкрикнул я, тяжело уворачиваясь от минотавра. Организм отказывался вырабатывать так необходимый мне сейчас адреналин, я был вялым и заторможенным, как после тяжелой болезни. — Ах, ты уже не поставщик дури? Все произошло очень быстро. Топор Бычары просвистел возле моего лица и я отклонился назад, пытаясь отбить атаку. И вдруг тело пронзила острая, всепоглощающая боль. Я даже не понял, откуда она пришла — я весь будто превратился в один оголенный комок нервов. Перед глазами потемнело. Я выронил меч и упал на колени. Мои губы еще шевелились, в попытке что-то произнести, но сил на это уже не хватало. Сознание угасало и последней мыслью было страстное желание вернуться в этот мир… хотя бы призраком. Глава 26 Глава 26. Магический артефакт Сумасшедший запах мог поднять на ноги даже мертвого. Я, во всяком случае, начал приходить в себя. На живот что-то давило и, открыв глаза, я увидел, что верхом на мне восседает водяник. Первым желанием было скинуть с себя эту наглую, рыбью морду, но когда зрение сфокусировалось окончательно, я понял, что водяник старательно вытирает кровь с моих плеча и груди и прикладывает какие-то листья. — Что привело тебя к нам, Хранитель? Я с усилием повернул голову и увидел развалившегося на стуле Бычару с неизменной кружкой самогона в одной руке и моим армейским медальоном в другой. Сам я валялся на твердом лежаке, а рядом крутилось по меньше мере четверо водяников, подносящих воду, листья и какие-то мази тому, который залез мне на живот и пытался остановить кровь. Тесная, неуютная хибара, в которой мы находились, была едва освещена слабыми лучами заходящего солнца, пробивающимися через крохотное оконце под низким потолком. — Здесь… у стен города… моя группа… там лекарь… — прохрипел я, чувствуя, что снова теряю сознание. — Найдите, — приказал кому-то Бычара и, подойдя ко мне, потряс за здоровое плечо. — Эй, хлюпик, не отключайся. Уж кем-кем, а хлюпиком меня не называли даже в детстве. Я не выключился, наверное, только из чувства оскорбленного достоинства. Водяник усердно вытирал мне лицо и подсовывал под нос что-то омерзительно пахнущее, и через некоторое время зрение снова стало обретать четкость. Бычара никуда не ушел. — Что нужно здесь Хранителям? — повторил он, когда я окончательно пришел в себя. — Мы думали… что здесь логово гоблинов, сборщиков соли… — Гоблинов?! Поздравляю! Вы облажались. Ты видел в Придонске хоть одного гоблина? Хоть полгоблина? Только после того, как он это сказал, я вдруг понял, что меня все время коробило при взгляде на разнообразие местных жителей: среди водяников, лесовиков, кобальдов, минотавров, сатиров и еще каких-то существ, названия которых я даже не знал, действительно не было ни одного гоблина! — Разуй глаза! — продолжал Бычара. — Среди нас нет гоблинов — они все жалкие лизуны соли, и вход им сюда строго-настрого запрещен. Мы свободный народ! Свободный и от дури тоже! — Никита!!! — Матрена подлетела ко мне ураганом, едва не сбив минотавра с ног. — Что с тобой? Ты ранен?! Уйдите!!! Она яростно зыркнула на сидевшего на мне водяника, подоспевший Кузьма схватил его за шиворот и бесцеремонно откинул куда-то в сторону. Заскочивший следом Лоб обозрел всех присутствующих и зло уставился на минотавра, сразу определив в нем главный источник угрозы. Они оценивающе смерили взглядами друг друга. — В доспехах не мерзнешь? — ухмыльнулся Бычара, и кольцо в его носу громко звякнуло. — Слышь ты, колокольчик, а чего это ты тут раззвенелся? — Так, спокойно! — воскликнул Михаил, встав между ними. Последней в хижину, морща нос, величественно «вплыла» Лиза. — Что здесь происходит? — спросила она, брезгливо оглядевшись. — Это вы мне скажите, какого демона здесь забыли Хранители? — рыкнул Бычара. Миша посмотрел на меня, и после моего вялого кивка, начал рассказывать все, как есть. — Новая дурь в кубиках? — переспросил минотавр. — Да… Я что-то слышал про такую. Мы самые первые страдаем от наркомафии, что ее производит. Они похищают свободнорожденных, подсаживают их на соль, и те маму родную забывают ради дозы. Вчера опять пропали два кобольда! — Зачем им это? — вскинул брови Орел. — А я почем знаю? Лагерь этих ублюдков расположен в долине гейзеров. И мы собираемся размазать их мозги по всему дну! — Я с вами, — промямлил я с лежака, еле шевеля языком. — А ты отдохни, хлюпик, — отрезал Бычара. — Как он? — спросил Кузьма у Матрены. — Рана глубокая, но я ее вылечу. У него большая потеря крови, а он и так еще не отошел… — Может, отвезти его в госпиталь? — предложила Лиза. — Или съездить за какими-нибудь медикаментами? — Нет, у меня все есть. И ему бы лучше пока не двигаться… — Вот за медикаментами съездить всегда можно! — вмешался Бычара. — Нам тут позарез нужны нормальные снадобья. Снабженцы Империи не завозят нам свои товары, а жизнь в песках Мертвого моря — не сахар. Лекарства у нас на вес золота и воды. — Мы поможем вам разобраться с наркомафией, это в наших интересах. И проблему с лекарствами тоже постараемся как-то решить, — произнес Михаил. — Мы с вами на одной стороне. Я собирался подняться на ноги и всецело подтвердить сказанное, но вокруг уже все мелькало в цветном калейдоскопе, звуки отдалялись, мысли еле ворочались, пока не остановились совсем, и я провалился в глубокий сон. — Задумали мы Бычару королем избрать. Он и так нами командует, так пусть уж все правильно будет. Проведем свободные выборы и выберем его королем на четыре года. Вот и символ власти уже почти готов. Вот сейчас украшу его перьями грифов и все… А перья не простые! Редкие, пестрые. Из хвоста лютого песчаного грифа выдернули. А тварь эта, между прочим, опасная! Вот это перья… Вот это красотища… Я долго слушал чье-то бормотание, находясь в странном состоянии полусна-полуяви. С трудом в голове начали формироваться какие-то мысли, и я попытался осознать, где нахожусь и что происходит. Сумев, наконец, разлепить глаза, я огляделся. Память начала потихоньку возвращаться. Это была все та же хижина, в которую меня принесли раненого после схватки с минотавром, рядом сидел лишь лесовик — крохотный зеленый человечек с непропорционально большими черными глазами, увлеченно цепляющий на кривоватый сук облезлые перья. На улице был то ли поздний вечер, то ли раннее утро и хижина освещалась дрожащим огоньком от факела. — Где все? — произнес я тут же почувствовав, как сильно пересохло у меня в горле. — Все ушли в долину гейзеров. Ох, как там страшно! Ад кромешный — сера, дым. Как скучаю я по зелени и травке — не передать! А в лагере у наркоторговцев томятся наши: и лесовики, и другие свободнорожденные. Их там, в долине, в клетках держат. Ох, страсти-то… Бычара, король наш, поможет им выбраться из того пекла. А мы ему во — символ власти вручим! — Давно они ушли? — Давно… ой! Я же должен был… погоди тут, никуда не уходи… — хлопнул себя по лбу лесовик и выскочил на улицу. Я остался в одиночестве. На удивление самочувствие было относительно неплохим, по крайней мере у меня ничего не болело. Лишь только чесалась рана на плече и груди и очень хотелось пить. И есть. Я встал на ноги — голова закружилась — подождал, когда пол подо мной обретет твердость, и осторожно вышел из хижины. — Никита, наконец-то ты проснулся! — запыхавшаяся Матрена уже бежала навстречу и, быстро поднявшись по скрипучей лестнице на крыльцо, деловито начала ощупывать свежий рубец на моем теле. — Присядь, тебе еще надо набраться сил. Мы уселись на ступеньки и она, к моей радости, вытащила из сумки бутерброды, на которые я сразу же накинулся. — Сколько я проспал, какой сейчас день, где остальные, что с пленниками? — затараторил я с набитым ртом — голод и жажда информации владели мной в равной степени. — Что с пленниками, я не знаю… не торопись, пожалуйста, ты же подавишься, на запей… Кузя, Миша, Лоб и Лиза ушли с Бычарой и другими минотаврами в долину гейзеров вчера вечером, а я осталась врачевать твою рану. Сейчас утро. Ты проспал всю ночь… Как ты себя чувствуешь? — Хорошо. Спасибо, что вылечила… А куда конкретно они ушли? — Бычара говорил, что логово похитителей находится где-то в глубине долины, но он знает, как пройти. Пока от них никаких вестей, я переживаю… Я уже успела съездить в санаторий и привезти лекарства для местных жителей… здесь столько существ, которым нужна медицинская помощь… Пусть они и считают себя свободнорожденными, но Империя должна позаботиться о них! Я не сомневался, что пока я спал, Матрена, не сомкнув глаз, носилась со своей аптечкой по Придонску и пыталась лечить всех сирых и убогих. Парадоксальным образом, меня это смешило и восхищало одновременно. — В санатории задавали вопросы? — Конечно, еле отделалась от Зеницына! Но я ничего не рассказывала, так что тебе придется объясняться самому. — Понятно, — кивнул я и мы замолчали. Солнце еще не выглянуло над краем земли, но его лучи уже раскрасили облака у горизонта оранжевым цветом. Остывший за ночь воздух приятно холодил кожу. Как бы было хорошо просто сидеть так, в тишине, глядя на восход, и ни о чем не думать… Но беспокойство внутри росло с каждой минутой, и оставаться на месте я уже не мог. — Ты ведь… ты ведь не думаешь сейчас отправиться за остальными в долину? — осторожно произнесла Матрена, прочитав по моему решительному лицу все мысли. — Одни мы задохнемся по дороге. — А если они в беде и им нужна помощь? — сказал я и поднялся на ноги. Она подскочила следом, готовая повиснуть на мне, чтобы не дать уйти, но визг лесовика избавил ее от этого: — Наши друзья и братья вернулись! Давно не было такого радостного дня. Будто ветерок лесной подул! — кричал он во все горло, несясь по улице и размахивая палкой, от которой во все стороны разлетались так заботливо приклеенные им перья. На его голос из других хижин начали выходить местные жители. — Никита, подожди здесь, — снова повернулась ко мне Матрена и попыталась усадить меня обратно. — Я сейчас все разузнаю и вернусь. Посиди, пожалуйста! — Со мной все в порядке, я вполне могу передвигаться самостоятельно… — Но тебе нужно восстановить силы, это я тебе как лекарь говорю! — она упрямо встала у меня на пути, раскинув руки. — Я, между прочим, имею полное право отстранить тебя от службы по медицинским показателям! — Хватит, Матрена, ты мне не мать и не жена, мне не нужна твоя забота! — грубо сказал я и сразу пожалел об этом. Она дернулась, будто я ее ударил, и отступила. Мне стало стыдно, но вернуть назад опрометчиво брошенные слова уже было невозможно. — Никита… я ведь тебе не враг. Мне казалось, что она сейчас заплачет, и я готов был отрезать себе язык. — Извини, — выдавил я, опустившись на ступени. — Я подожду. Матрена, больше ничего не сказав, развернулась и ушла, и я так и не увидел, заплакала она или нет. — Какой же я дурак! — пробормотал я себе под нос. — Кретин… идиот… тупица… Когда в конце улицы показалась моя группа, я автоматически пересчитал их и удостоверился, что все идут на своих ногах. От сердца сразу отлегло. — Мужскими украшениями начал потихоньку обзаводиться? — хмыкнул Кузьма, устало опустившись на ступеньки рядом со мной и доставая свою трубку. — Правильно, а то какой из тебя «избранный» без шрамов… Неправдоподобно даже! — Вообще-то Матрена сказала, что через несколько недель следов совсем не останется, — произнесла Лиза. — Эх, жаль… ну ничего, брутальный ты наш, главное, не расстраивайся, — похлопал Орел меня по плечу, — мы со Лбом, если надо, это исправим, да, Лоб? А Миша прижжет, чтобы уж наверняка! — Все? Поток остроумия закончен? — Да. Можешь переходить к повестке дня, — милостиво разрешил Кузьма. — Что с пленниками? Вы нашли лагерь наркомафии? — Его больше нет, — подошедший последним Бычара оскалился в хищной ухмылке. В отличие от остальных, он не выглядел хоть сколько-нибудь уставшим. — Пленников мы освободили, Матрена уже занялась пострадавшими, — добавил Михаил. — Сопротивления нам почти не оказали, похитители, вероятно, надеялись на неприступность своего места дислокации и не слишком думали о защите… — Короче, скучно было, ты ничего не пропустил, — подытожил Орел, выпустив изо рта облако дыма. — Мы через долину дольше шли, кругом болота, дышать нечем… А обратно еще пленников тащить пришлось! — Пленников вроде только я и минотавры несли, — вставил Лоб, почесав в затылке. — Угу, знаешь, как я за вас переживал?! Извелся весь… Душевные муки гораздо тяжелей физических! Я, можно сказать, самую ответственную часть на себя взял, пока вы там прохлаждались… — Давайте посерьезней, — отдернул Миша. — Ник, мы обнаружили странную вещь. Он протянул мне мутный стеклянный шар с тускло мерцающим светом внутри, будто пробивающимся сквозь толстый слой пыли. Я протер шар рукой, но свечение ярче не стало. — Что это такое? И где вы это нашли? — У Вараньей сопки множество останков древних кораблей. И я, и Лиза издалека почувствовали источник большой силы. Трудно сказать, что конкретно это такое, но это точно какой-то магический артефакт. — Очень сильный артефакт! — добавила эльфийка. — Он был на корабле? — Да, но я думаю, его туда притащил пустынный панцирник, их на заброшенных кораблях много водится, — ответил Миша. — Но где он его нашел — вопрос. — А зачем безмозглому панцирнику этот шар? — Они падки на всякие блестящие штучки. В Мертвом море много останков разбитых кораблей и кое-где до сих пор можно разыскать припрятанные в трюмах сокровища… Панцирники слетаются на них, как пчелы на мед. — И кобольды, — вдруг блеснул познаниями Лоб. — Да, неплохо бы пообщаться с ними, может, кобольды видели что-нибудь подобное, — согласился Миша. Я посмотрел на Бычару. — Кто у вас тут посмышленей? Минотавр ненадолго задумался, а потом так оглушительно свистнул, что остановилась вся улица и из окон повысовывались жители. — Эй ты, сгоняй за Липким Питом… — гаркнул он. Водяник, в которого Бычара ткнул пальцем, подобрался и рванул с места как ужаленный, смешно подворачивая лягушачьи лапки. Вернулся он очень быстро в сопровождении кобольда — подпрыгивающего на копытцах существа, с длинным хвостом и светящимися глазами. — Хотите заключить сделку со старым кобольдом? Хм… — сказал он до невозможности скрипучим голосом. — Хотим кое о чем спросить, — поправил я. — Нет, вы сначала поклянитесь, что не обдурите старого кобольда! — Не собираемся мы тебя обманывать, скажи, ты когда-нибудь видел что-то подо… — Нет, вы поклянитесь! — упрямо повторил он, даже не взглянув на шар. — Мы клянемся, — быстро сказал Миша. — Ну кто ж так клянется?! Стань на одну ногу… Да нет же! На правую! Левой рукой возьмись за мочку правого уха. Да, вот так! И скажи: «Клянусь!». Весь этот комичный ритуал Михаил проделал с абсолютно серьезным лицом и Орел, не выдержав, прыснул. Я пихнул его в бок локтем, сам невольно заулыбавшись. — Вот, хорошо! Старый кобольд тебе верит. Миша взял у меня из рук шар и показал его кобольду. — Вам о чем-нибудь говорит этот предмет? Мы нашли его в трюме древнего корабля. Может, вы когда-то слышали о чем-либо подобном? — Трюмы древних кораблей полны золотом и сверкающими горными камнями — за них люди даже больше дают, чем за золото. Это все кобольдам принадлежит! Кто позарится на наше золото, кобольды под землей того отыщут и в сундук из-под сокровища запрут! Навсегда. И вор там истлеет… Потому что все сокровища во всем мире принадлежат кобольдам. Да! Но в трюме грома-а-адные панцирники живут, пройти не дают. Златожороми Липкий Пит их прозвал. — В том трюме не было сокровищ. И мы не кладоискатели. Вы когда-нибудь видели такой шар? — не сдавался Михаил. — Или кто-нибудь рассказывал… — Как это, в трюме нет сокровищ?! Только этот шаричек? Ты это кобольду говоришь? Вот глупости! Кобольд видит золото сквозь стены — что деревянные, что каменные. Кобольд не виноват, что у тебя нет глаз. Не видел кобольд никогда шар этот дурацкий! На сокровище совсем не похож. К чему он кобольду? — Понятно, — разочарованно протянул Михаил. — Липкий Пит знает, где сокровища есть. Липкий Пит — кобольд, а кобольды все знают. У воздушных элементалей на руках браслеты, из них молнии бьют! Из чистого золота браслеты! Кобольд на элементалей охотиться пойдет, — продолжал бормотать Липкий Пит, но его никто уже не слушал. — Может, у других порасспрашивать? — предложил я. — Вряд ли это целесообразно, — ответил Миша. — Даже если кобольды и видели ранее этот шар, то не обратили на него внимания, ведь для них он не представляет никакой ценности. — Значит, надо отдать его Зэм, пусть головастики его изучают, — пожал плечами Орел и зевнул. — Так, товарищи, в гостях, конечно, хорошо, но мы не спали всю ночь, может, уже обратно двинем? — Отличная мысль! — поддержала Лиза и тихо добавила: — Иначе, Ник, я тебя загипнотизирую и заставлю голым водить хороводы вокруг Придонска за то, что ты затащил меня в эту клоаку! Я был единственным, кто спал ночью и чувствовал себя неплохо, но остальные нуждались в отдыхе. Свободнорожденные оказались непричастны к распространению наркотика и сами страдали от «белой смерти», так что делать нам тут было больше нечего. — Пока вы не ушли, айда, о делах перетрем… — позвал меня Бычара, и я поднялся на ноги. Мы снова вернулись под тот навес, где я впервые увидел главу свободнорожденных. Бычара тяжело плюхнулся на свою лавку, я опять уселся напротив, и выпрыгнувшие как из-под земли водяники подсунули нам по кружке с самогоном. Все было почти так же, как и при первой попытке провести переговоры, за исключением того, что теперь мне не надо было играть роль наркоторговца и меня больше не сковывало напряжение. Пить я не собирался, но на этот раз и минотавр не притронулся к кружке. Он сосредоточено катал во рту кончик сухой травинки и разглядывал меня. — Твои братья Хранители помогли освободить наших пленников, похоже, вам можно доверять, — произнес он наконец. Затем, кивнув на длинный розовый рубец, оставленный его топором на моем теле, добавил: — Извини, что так вышло… но… врать надо меньше! Я молча кивнул, принимая справедливый упрек. — Я тут пораскинул мозгами… — продолжил Бычара. — Раз такие дела и Малый купол хочет всю дурь вывести — это хорошо. Придонск своими силами не справится. Одним словом… мы готовы сотрудничать. Но только пока не одолеем эту демонову соль. А потом опять мы сами по себе, вы сами по себе. Свободный народ никогда и никому не целовал сандалий! — Я не могу тебе пообещать, что после того, как с наркотой в Мертвом море будет покончено, за вами не придет Комитет, — честно сказал я. — Вы на имперской земле. Более того, на столичном аллоде. Поверь, чем громче вы кричите о своей свободе, тем быстрее в Незебграде формируется мысль, что с этим пора кончать. — Громче? Мы не навязываем никому свое мнение за пределами города, не посягаем на имперскую власть и ничего не требуем. Спокойствие — единственное, чего мы хотим. Придонск — это пристанище для народов, не нашедших свое место в твоей стране, Хранитель. Я какое-то время раздумывал над его словами, а затем медленно произнес: — Пока вы сидите тихо, можете считать себя хоть богами. Но стоит вашей идеологии начать расползаться по территориям, Комитет сразу среагирует на угрозу и пресечет ее. — Учту, — Бычара выдернул изо рта травинку и, облокотившись руками об стол, наклонился ко мне. — Мне тут объявления приносили… неким Бодриным подписанные, по всему Придонску их нашлепали. — Наша работа. Гоблины вредят стройке манапровода. Мы думали, что где-то здесь их логово, и надеялись, что кто-нибудь из местных… — Их сдаст. Я так и понял, — перебил Бычара. — Радуйся, один из освобожденных пленников кое-что рассказал мне по дороге. Он пока был в плену, подслушал болтовню гоблинов. Вашей стройке вредят отщепенцы с Северной отмели. Сейчас уже, конечно, там никакой отмели нет. — Точнее сказать, сейчас везде отмель, — мрачно откликнулся я. — Ты что-нибудь знаешь об этих отщепенцах? Бычара кивнул. — Там у них что-то вроде банды. И даже предводитель есть — Большая Шишка. — Его стоит опасаться? — Стоит, но не его, — минотавр снова откинулся на спинку лавки и засунул в рот травинку. — Хочешь узнать, как я стал главой свободнорожденных? Я завоевал это право в схватке! Нас было двое: я и Угрюм. Минотавр и огр. Каждый хотел стать вождем. Шрам на морде у меня видишь? Угрюмова работа! Мы решили закончить наш спор в честном поединке. Как когда-то ваш Незеб с этим… как его… канийский святой… — Тенсес. — Тенсес, во! Ну, я и победил. С тех пор Угрюм меня ненавидит. И мечтает отомстить. Я слышал, что он задумал стать во главе гоблинов Северной отмели, убив их нынешнего вождя. — И у него получится? — Шишку он завалит, это как пить дать. И когда возглавит гоблинов, никому мало не покажется! — И ты не пытался что-то предпринять? — Мне Угрюма убивать нельзя. Скажут: вот Бычара бессердечный — сначала победил, а потом униженного врага еще и добил. Не надо мне такого! Тот же… этот… Тенсес канийский Незеба тоже не стал убивать. И я не буду. Под дикарской, звериной внешностью Бычары скрывались твердые принципы и понятия о чести, вызывающие у меня уважение. Проговорили мы недолго – всего около пятнадцати минут. Я не знал, как принято прощаться у минотавров и пожимают ли они друг другу руки, но он не раздумывая ответил на мое рукопожатие. Пока я разговаривал с Бычарой с глазу на глаз, к остальным привязался лесовик, что украшал для него посох птичьими перьями. — А вы герои, да! Спасли наших, даровали им свободу! Круто! Может, вы тогда еще нам поможете? У края Мертвого моря воздушные элементали водются. Они мечут молнии, сверкают, у-у-у! Опасные существа, и я их боюсь. А Бычара велел с ними разобраться. Я подошел ближе и заинтересованно спросил: — Если элементали представляют опасность, почему Бычара минотавров к ним не отправит? Ты не очень-то похож на отчаянного воителя. — Я не знаю, — грустно ответил лесовик. — Прошу вас, как только может одно разумное существо умолять другое — помогите! Меня удивило столь странное распоряжение главы свободнорожденных, и я поставил себе в голове пометку спросить его об этом при первой же возможности. Когда мы вернулись в санаторий, моя группа уже почти засыпала на ходу. Я же был бодр и, приняв душ и переодевшись, наконец, в военную форму, отправился с отчетом в административный корпус, где меня уже ждали. Рассказал я все как есть, без утайки. — Вот как… Значит в Придонске нет гоблинов… — протянул Зеницын. — Я гляжу, свободный народ вызвал твою симпатию. Я с вызовом кивнул, но комитетчик не стал спорить. — Да, стереотипы — страшная вещь. Мне самому нужно было наведаться туда. Это мой прокол… Признаю. Я рад принять предложение Бычары. Помощь лишней не будет. — Что на счет Угрюма? — спросил я. — Бычара считает, что если он станет главой гоблинов, это сильно осложнит нам жизнь. — Не станет. Ястребы Яскера уже здесь, они с ним разберутся без шума и пыли, не думай об этом. При упоминании Ястребов я сразу вспомнил про восстание на шахте. Корнилин подтвердил мои опасения, когда я задал вопрос об убитых. — Нет, охранники не воскресли, мы узнавали, — грустно сказал он. — Жрецы вылечили их тела, но Искры в них так и не вернулись. Единственная хорошая новость — такое пока зафиксировано только здесь, на Мертвом море. — А где сейчас тела убитых? — Увезли в Незебград, правда, результата это пока не дало. А до этого они находились в церкви на северном берегу у Белой пустоши. — Можешь, кстати, съездить туда, вдруг у жрецов появились какие-нибудь новости, — вставил Зеницын. — Не представляю, что это может быть, — покачала головой Саранг Еше. — Какая-то темная магия… — К слову, про магию. Посмотрите на это, — я достал мутный шар и протянул его восставшей. — Михаил и Лиза считают, что в этом предмете сокрыта большая магическая сила. Они нашли его среди обломков кораблей. Зэм задумчиво взяла в руки шар и начала разглядывать его со всех сторон. — Они не ошибаются, это явно магический артефакт. Но мне нужно время на изучение. Много времени! Она, полностью поглощенная странным предметом, быстро вышла из кабинета, ни с кем не попрощавшись. — Да, и еще, — я посмотрел на Зеницына. — У края аллода водятся воздушные элементали, которые мешают жить свободнорожденным. Они очень просили помочь… Это на тот случай, если вашим Ястребам нечем заняться. — Ястребам всегда есть чем заняться, но мы примем к сведению. Пока мои друзья отдыхали, я решил съездить до церкви на северном берегу, о которой упоминал Корнилин. Последствия приема наркотика беспокоили меня все меньше, а рана, оставленная минотавром, лишь неприятно зудела. Вряд ли Матрена одобрила бы мое путешествие в одиночестве, но я в самом деле чувствовал себя хорошо. Чем активней я двигался, тем больше организм наливался энергией, возвращая себе привычное состояние. Я даже позволил Старику промчаться галопом по пустыне, ураганом взметая белый песок. Эта пробежка понравилась нам обоим. Добравшись до места, я обнаружил множество рабочих, суетящихся вокруг какой-то разобранной конструкции — джунской, судя по узнаваемым иероглифам. — Здесь строится портал? — спросил я у восставшей, покрикивающей на рабочих. — Да, тяжело по такому пеклу взад-вперед носиться. А силы сейчас всем ох как нужны. И вот теперь вместо того, чтобы заниматься исследованиями, как мои более удачливые коллеги, мне приходится заниматься поддержкой работоспособности портала. Какое неуважение к моей ученой степени! Прежде чем отправиться по своим делам, я не отказал себе в удовольствии немного понаблюдать за сборкой портала — останков величия вымершей цивилизации. В школе я был слишком ленивым, чтобы изучать историю, о чем теперь жалел: тайна гибели Джунов все больше будоражила мой ум. Церковь у северного берега Мертвого моря выглядела посолидней крохотной часовенки, где служила жрица Ираида. Она была больше, и лица трех святых — Незеба, Скракана и Тенсеса — отличались друг от друга. Единственное — умопомрачительный запах мирры был абсолютно таким же. Настоятельницей здесь тоже была совсем молоденькая девушка Тамара, смотревшая на меня со страхом, будто я пришел ее арестовывать за плохое исполнение обязанностей. — Я здесь совсем недавно и ни с одной смертью еще дела не имела. Так что даже не знаю, что вам и ответить… — смущенно опуская глаза, говорила она. — А черные тени вы видели? — Черные тени? Да, да, тени здесь есть! Однажды вечером они меня так напугали… Я прогуливалась по берегу и в одной бухточке, там, ближе к сопке, наткнулась на очень страшное место. Выжженная земля, обелиск Зэм. Но я не успела все хорошенько рассмотреть… Оттуда так и веяло магией смерти, и вокруг кружило так много черных теней… Возможно, именно из этого места они разлетаются по дну Мертвого моря. Это за долю секунды промелькнуло у меня в голове, я развернулась и как можно скорее убежала… — Можете показать, где это находится? — Я могу. Семер Небит, Комитет Незеба, — подошедшая к нам женщина Зэм обладала таким холодным голосом, что я даже замерз. Она махнула красным удостоверением перед моим носом и повернулась к жрице: — Можете быть свободны. Тамара поспешила удалиться, и мы остались с комитетчицей в просторном церковном зале вдвоем. Повсюду горели свечи, со стен смотрели суровые нарисованные лица, и мне внезапно стало не по себе. — Вы расследуете это дело? — спросил я. — Нет. И ничего о соли из моих уст вы тоже не услышите. Я нахожусь здесь со специальным заданием, которое никак не связано с местными делами. — Хм… вот как… — протянул я. — Вы знаете, что такое Комитет Незеба. Не стоит напоминать, что есть ситуации, когда вопросы неуместны, так что все свои догадки держите при себе, хорошо? — она в упор глядела на меня, чуть склонив голову набок. — Что молчите? — Держу догадки при себе. — Отлично. Пойдемте, мне для моего дела кое-что нужно, это недалеко от того места, про которое говорила жрица. К самому краю аллода мы пошли пешком — он был совсем рядом. Как это обычно бывает, когда заглядываешь в самую бездну, голова начала кружиться, но я все равно не побоялся приблизиться к обрыву и посмотреть вниз. Астрал был рядом — незыблемый, вечный, он сверкал и искрился, и как будто звал нырнуть в него и раствориться в бесконечном празднике ослепительных красок и огней. — Астральный янтарь… продукт взаимодействия природы аллода с природой астрала. Сразу ощущаю пальцами мощные аккумулирующие и резонирующие свойства… Я оторвался от созерцания астрала и посмотрел на Зэм, взявшую в руку маленький камешек, которыми был усеян берег. — Прекрасно, не правда ли? — произнесла она. — Вы за этим сюда шли? — Нет. Здесь, на границе с астралом, водятся пауки. У меня с ними очень натянутые отношения… поможете мне поймать пару экземпляров? — Что же в них интересного для Комитета? — спросил я, забыв об обещании не задавать вопросов, но восставшая неожиданно ответила: — Похоже, соседство с астралом каким-то образом превратило их в вампиров: они не едят, не пьют — только крови жаждут. Я напряг память, вспоминая, откуда мне знакомо это странное слово — «вампиры». Точно! Рысина упоминала о нем в НИИ МАНАНАЗЭМ, когда читала отчет об извлечении информации из головы лигийского адмирала! — Как те эльфы… ди Дусер вроде… — произнес я. — Поразительная осведомленность! Да, как те эльфы. Еще бы до местных гоблинов с Северной отмели добраться… — Они тоже вампиры? — удивился я. — Как минимум, они постоянно находятся в состоянии исступления. Кто знает, какие еще мутации таятся в них? Даже беглый осмотр доказывает: влияние астрала налицо… хм… на лице… Для полноценных исследований нужны жвалы пауков и челюсти гоблинов. — Челюсти? Надеюсь, вы их из трупов вырезать будете. — Разумеется! Неприятная работенка… Но Комитет не пошел бы на такое, если б не дело государственной важности. Я добросовестно поймал двух пауков в стеклянную банку и вручил комитетчице. Она, присев на корточки, открыла красную папку у себя на коленях и что-то записала. — Вот так… Замечательно… Поставьте вот здесь подпись… — Что это? — Подписка о неразглашении всего того, чему пришлось стать свидетелем. Она протянула мне листок, лежавший поверх папки. Я расписался и вернул ей бумаги, заметив на обложке надпись крупными буквами: «Х-13. Совершенно секретно». — Идемте, покажу вам обелиск Зэм. Я давно обратила на него внимание, очень необычное сооружение. И там действительно множество черных теней. Это больше походило на какой-то обломок, чем на самостоятельную конструкцию. В нем определенной узнавался почерк Зэм, и я оглянулся на Семер Небит. — Кажется, это часть большого строения, — полувопросительно произнес я. — Возможно. Я не представляю назначение этого… хм… предмета. Черные тени, облепившие конструкцию, я легко развеял мечом. Хоть я и не был магом, даже мне здесь стало неуютно, чувствовалось наличие чего-то темного, смертельного, и хотелось поскорее покинуть это место. — Смотрите, какие странные осколки! — произнесла восставшая. Я взял в руки крохотный, размером с горошину, серый камешек — обычный, на первый взгляд ничем не примечательный — и в моей голове заворочались разные мысли… — А почему они кажутся вам странными? Вы маг? — Именно. Надо срочно передать их ученым Зэм, они обязательно докопаются до истины. Обязательно! Ведь у восставших есть перед всеми одно неоспоримое преимущество — вечность. Больше она ничего не добавила, но у меня внутри появилось какое-то неприятное ощущение. Казалось, что я держу в руках что-то очень важное, что-то, о чем я еще вспомню много раз. Трудно было сказать, откуда взялось это чувство. Возможно, Михаил или Лиза смогли бы что-то понять, но я не обладал магическими способностями и не мог распознать в этом предмете никакой силы. И все же… Похожий серый камень я видел в саркофаге возрожденного Тэпа и, как я только что осознал, серый камень хранился на ХАЭС в Незебграде. А ведь Рысина говорила, что это источник небывалого могущества! Эти предметы как-то связаны между собой? Никакого могущества в сером обломке я не ощущал… только острое предчувствие надвигающейся беды. Я пребывал в своих невеселых мыслях всю обратную дорогу и не заметил, как мы вернулись к Церкви. Выдернула меня из раздумий знакомая орчиха — Стремнина Шалых, которая возглавляла тот отряд Ястребов Яскера, что штурмовал метеоритную шахту. Сам отряд не было видно. Взгляд у орчихи, когда она поздоровалась со мной, был очень пронзительным и колючим, и у меня не осталось сомнений, что здесь она искала именно меня. — Какие-нибудь новости с шахты? — спросил я, ответив на ее не по-женски крепкое рукопожатие. — Нет. У нас тут другая забота нарисовалась, пострашнее. Она замолчала, явно ожидая от меня какого-то ответа. Выражение ее лица показалось мне странным. — Тени? — Нежить, лейтенант. Нежить! Стремнина продолжала прожигать меня глазами, будто я был причиной всех бед. — М-м-м… не видел здесь никакой нежити. — Правильно. Ястребы ее уже ликвидировали. — И что вы хотите от меня? — спросил я напрямик, потому что меня начал порядком раздражать ее тон. — Нам было поручено выяснить, откуда в пустыне взялась нежить. Сначала мы думали, что это происки наркомафии, но потом обнаружили в руках у одного зомби занятное письмо… Оно адресовано вам, товарищ Хранитель. — Мне?! От кого? — От вашей старой знакомой. Которая «не лизала соль и не принимала участия в бунте», — передразнила она мои слова, сказанные на выходе из шахты. — И вот что интересно — она утверждает, что обладает способностями к высшей магии! Мол, это она призвала всю эту нежить. Проба сил, так сказать… Стремнина протянула мне листок. Я сразу развернул его и принялся читать послание от Жало Степных, от удивления не заметив, что под конец начал говорить вслух. — ...я передумала идти к Коловрату, у меня теперь своя дорога. Я не верю шаманам. Моя сила растет, и я найду ей лучшее применение. А Коловрат может идти в… В легком ступоре я поднял взгляд на Стремнину Шалых, которая скрестила руки на груди и, видимо, ждала от меня объяснений. — А в доказательство своей силы она вручила письмо якобы призванному ею скелету, чтобы он доставил его в «Сухие воды», — добавила орчиха. — Ну это она, конечно, перемудрила. Не Ястребы, так кто другой убил бы этого гонца по пути, — откликнулся я, еще раз пробегая глазами письмо. — То есть вы утверждаете, лейтенант, что Жало Степных действительно обладает способностями к высшей магии?! Сказано это было с претензией, и я подавил желание огрызнуться в ответ. Конечно, мне не хотелось афишировать свой уговор с Коловратом, но никаких законов я не нарушал и поэтому причин чувствовать себя виноватым у меня не было. — Я не специалист в этих делах. Вам лучше обратиться к компетентным лицам с этим вопросом, — невозмутимо произнес я, и, поразмыслив, нагло добавил: — Письмо я оставлю у себя, ведь, как вы правильно заметили, оно адресовано мне. — И что вы собираетесь с ним делать? — Покажу Коловрату. Все-таки он пока еще ваш Верховный Шаман. Стремнина какое-то время оценивающе смотрела на меня, а потом кивнула, что-то для себя решив, и произнесла: — Дам вам добрый совет… Я подумал, что она либо попросит не лезть, куда не следует, либо прочитает нотацию о моем вредительстве государству, но орчиха внезапно сказала: — Отправляйтесь в санаторий и выспитесь хорошенько, лейтенант. Эта ночь будет веселой, уверена, вы не захотите ее пропустить. Ее слова, вопреки ожиданию, взбодрили меня так, что, наверное, я теперь не смогу сомкнуть глаз ближайшие пару суток. Вернувшись в санаторий, я честно провалялся на кровати два часа, силясь провалиться в сон. Я даже не поленился сходить в столовую и выпить стакан чая с ромашкой, чтобы успокоить разгоряченные нервы! Но сна не было, и мне ничего не оставалось, как встать, и поискать себе хоть какое-нибудь занятие до вечера. Административный корпус оказался пуст, и узнать какие-нибудь подробности о готовящемся ночном «веселье» мне не удалось. Я добрел до тренировочной площадки, где никого не было, и сразу приметил свою жертву — стоявший с краю манекен. Вдоволь намахавшись мечом, я добрался до турников с гимнастической лестницей. Рукоход был длинным и находился метрах в трех от земли и, несмотря на тяжесть в руках, появившуюся после тренировки, я решил пройти его от начала и до конца в обе стороны. Мне оставалось совсем немного, когда выскочивший вдруг Орел с громогласным «А-А-А!», подпрыгнув, повис на мне всем своим весом. — Э-э-эй! Отвали от меня! — завопил я, едва не свалившись. — Вези меня, олень, по моему хотенью! — Слезь, придурок! — Давай, мужик, четыре перекладины осталось, не будь тряпкой! Я, сжав зубы, преодолел оставшийся путь, протащив на себе гогочущего Орла, и наконец встал на ноги. Кузьма предусмотрительно отпрыгнул подальше. — Горжусь тобой! — Пошли на арену, разберемся, кто из нас тряпка… Вдвоем с Орлом время пошло веселее — было с кем размяться. — Они, конечно же, дерутся, — со скорбным видом констатировала Матрена, когда к площадке подтянулись все остальные. — Мы не деремся, — прохрипел Кузьма, прижатый к земле, я сидел верхом на его спине и заламывал ему руки. — Я учу этого бездаря некоторым приемам. — Кончайте валять дурака, нас Зеницын ждет! Сказал, чтобы мы через пятнадцать минут были у входа в санаторий в полной боевой готовности. Продолжение следует...
  11. Героев может быть много, но наш, с нашей историей, только один. По логике там наверное какие-то ветераны со своей историей и своими подвигами. Про богов я что-то где-то читал, что они сами по себе сильны, но появляясь в нашем мире вынужденны подчинятся нашим физическим законам, т.е. они как бы ограничены в своей силе и поэтому их удалось победить, не их самих конечно, а их физические воплощения. Не знаю, где я это читал, может просто чье-то предположение было, но мне это почему-то запомнилось как официальная информация. Зато я прочел две следующие главы там конец мертвого моря и начало диких островов. Февральский номер скорее всего будем делать, не хочется пропускать месяц. Через неделю будет понятно, выпустимся или нет.
  12. Ну даже аватар бога убить - это не тапком таракана шлепнуть ) Мне наоборот, когда я играл, казалось что у героя такое количество подвигов и превозмоганий, что на каждом углу его памятник уже стоять должен. Вот кстати на счет рейда лучших из лучших вопрос интересный. Кто они? В игре это другие игроки и получается, что там рейд избранных, но это же просто игромех. А по логике если, то избранный один. Так что в общем интересно, с кем он бить морду богам пойдет, с Ястребами может? И как это будет. В игре кажется, что герой как бы во главе угла. С него каждый раз после закрытия ТМ берут обещание сохранить все в тайне и преподносится все так, что он единственный носитель этой тайны, то есть как будто он и есть главное действующее лицо, он вел рейд, совершил подвиг, раскрыл секрет и т.д. А на газете у Нихаза семья императора? ) Я не знал.
  13. С медичкой из ИВО короткий полевой роман, это не то. А вообще это я так, в порядке бреда. Очень уж Рысина хороша на арте, а герой кстати рано или поздно богам Сарнаута накостылять должен, что ему там какая-то глава комитета Мне тоже кажется, что если герой и дальше будет нарываться, его поставят на место. Чувствую, доведет он комитет до точки кипения )) Я почему-то вижу очень жесткий диалог с кем-то из высшего руководства. С Рысиной, или Яскером, или Штурмом. Но наглеть и творить, что вздумается, ему не позволят. А вот когда он на самом деле изменит отношение к комитету, так сказать по зову души, а не по приказу свыше, и изменит ли вообще - это вопрос. Но конфликт зреет, это чувствуется.
  14. Кстати да, в чистилище он не был, хотя несколько раз уже балансировал на грани. Возможно знакомство со слугой Тенсеса отложено до какого-то особого случая ) На счет комитета не знаю, вроде бы у героя пока стойкое неприятие этой структуры и непонятно куда это все заведет. Но я тут недавно перечитал все еще раз и странная мысль у меня возникла. Рысина вроде бы показывает к нему пренебрежение, но в то же время привлекает его к секретной операции в ММ. У Ника глава комитета вроде бы тоже вызывает неприязнь, но при этом он считает ее красивой. А недавно у нас на обложке появился вот такой арт. Если кто не знает, нарисовал его как раз автор этого фанфика. https://alloder.pro/uploads/monthly_2017_11/wallpaper_1710.jpg.6387d752d029544765ec19b2bb08114b.jpg Автор заверяет, что у Ника в будущем обязательно будет лав-стори и меня терзают смутные сомнения --_--
  15. Преамбула: летом 2017 года на сервере «Авангард» объединились две гильдии «Мясо» (лидер ЛэйтиРокк) и «Огненные скорпионы» (лидер Ремикс). Гильдия занимает стабильно 1 место в таблице воскресного Доминиона, а также выступила на МЧД, правда, не совсем удачно. Сейчас, в январе, когда особые страсти улеглись, мы решили поговорить с лидерами бывших гильдий, входящих в состав «Единства» – Ремиксом (лидер) и ЛэйтиРокком (казначей). Привет. Скажите, кто стал инициатором объединения двух гильдий? И что стало причиной для этого объединения? Ремикс: Инициаторами были «Огненные Скорпионы» (ОС). У нас так сложилось тогда, что господство на сервере делилось между ХС («Хадаганская Сечь» – прим.ред.) и «Апологией». Наши же гильдии были рангом ниже. В то время как у лидеров было по 4 хорошо сбалансированных пати на ЧД, у нас было таких пати всего 2. Это нам очень мешало выйти в топы, да и на РЧД не могли воевать на 2 фронта. С ПвЕ-рейдами тоже возникали проблемы, особенно учитывая, что все происходило в летний период. По сути, было 2 гильдии с одинаковыми проблемами, и то, что произошло, вполне логично. ЛэйтиРокк: Долгое время и МяСо, и ОС занимали 2-4 места, в обеих гильдиях были сильные ребята, готовые постоянно участвовать в боях, но было их не так много. Ну, и когда стало совсем скучно из-за такой неконкурентоспособности с 1м местом, Ремикс позвал в голос обсудить возможность объединения. Каким образом было организовано обсуждение возможности объединения с членами гильдии? Как отнеслись они к этой идее? Ремикс: Создавали опрос на форуме. Наверное, 95% игроков было «За». ЛэйтиРокк: Большинство людей восприняли позитивно, ведь объединение – это новые возможности во всех областях (и ЧД, и рейды, и даже банальные полеты на острова). Обсуждали с согильдийцами данный вопрос как в голосе (собрания и беседы по отдельности), так и была отдельная тема на форуме с опросом. Были ли те, кто выступал против объединения? Много ли было таких? Ремикс: Против были те самые 5%, в основном, это были неуверенные в себе люди. Они боялись, что попросту потеряются в этой гильдии. ЛэйтиРокк: Конечно, были и те, кто не хотел объединяться. Их было немного, буквально единицы. Кто-то из-за боязни что-то менять. А вдруг не получится, что тогда? Кто-то просто не понимал, для чего это нужно. Гильдия «Единство» не вновь созданная. Почему объединение не произошло на базе одной из существующих прокачанных гильдий? ЛэйтиРокк: Нам не подходило слияние в одну из наших старых гильдий. Будь то слияние в ОСы или МяСо, для другой это в каком-то смысле было бы поражением, а у всех есть амбиции. Поэтому нам нужно было выбрать между новой гильдией и поиском какой-то старой, но неактивной (хотелось, чтобы название гильдии не было на слуху). Новая гильдия потребовала бы еще больших усилий для раскачки, не хватало бы накидок очень сильно. Поэтому решили найти уже существующую. Единство пришло в голову сразу, подходящее название, о гильдии никто ничего не слышал уже более 4 лет, да и репутация этой гильдии не была ничем испорчена. Единственный минус – полное отсутствие уровня известности (6 уровень на момент объединения), т.е. вех гильдии не было, и их нужно было срочно добывать. Ремикс: Думаю, тут ясно, почему мы не выбрали прокачанную гильдию. Костяк каждой гильдии дорожил ею и никогда бы не перешел в другую, поэтому обе стороны приняли решение создать что-то единое. По этому случаю вспомнили про гильдию «Единство». Среди большого количества людей нужна отлаженная система распределения накидок. Как работает система в Единстве? ЛэтиРокк: Заимствована система распределения накидок из МяСа, она модернизирована под текущие реалии и количество людей в гильдии. Если вкратце, то накидку получают участники ЧД, несколько людей за кач авторитета и группы с обычного доминиона с наилучшими результатами, перевешиваются накидки каждую неделю по средам, перед получением реальгара. Со спорами все просто, есть четкие правила, они расписаны на форуме и обговаривались в голосе на общем собрании. Открыт ли прием в гильдию? На каких требованиях? Да, открыт. С начала 9.0 подняли минималку по рунам, с 48 до 51. Пятая ступень покровительства, разумеется. Как вы прокомментируете мнение о том, что с появлением Единства и переходом части сильных игроков сервера в ее состав упала конкуренция на сервере? ЛэйтиРокк: Конкуренции не было до нашего объединения, был безоговорочный лидер – Апология, и никто не мог с ней конкурировать. Сейчас же конкуренции больше. После слабого завершения прошлого сезона Апология собралась с силами и очень хорошо начала текущий, для меня далеко не очевидно, кто займет первое место на ЧД в воскресенье и в этом плане на сервере стало интереснее. К какой гильдии относится Единство – ПвП- или ПвЕ-ориентированной? Ремикс: ПвП, но и лучшие ПвЕ-достижения тоже идут за нашей гильдией. Есть ли какие-то официальные источники о позиции гильдии на сервере? Помнится, в одном из видео Гровер сказал, что таблица доминиона совершенно не показатель успешности гильдии. ЛэйтиРокк: Официальные? Официальные – это как раз таблица доминиона. Можно немного проанализировать: с конца июля Единство в таблице доминиона занимало не первое место 2-3 раза, если не ошибаюсь, это 2-3 первые недели сезона, когда первенство брала Апология. ХС, к сожалению, отстает. Как мне кажется, сказывается недостаток людей, у них есть сильные группы, но их мало. Что касается ПВЕ-контента, за острова награды прошлого сезона забрали мы и ХС, в Обсерватории, насколько мне известно, успехи у нас лучше, чем у Апологии, про ХС не знаю. Как по мне, таблица доминиона отражает ситуацию на сервере в данный момент. Ремикс: Ну, Гровер у нас живет в своем мире, я ничего не имею против Апологии, там много сильных и достойных людей. Однако пока они не тянут нас, так что мы топ-1. Что ты думаешь по поводу возможного объединения Авангарда и Оживших Легенд? Как это скажется на гильдии? ЛэйтиРокк: Лично я жду объединения, да и большому количеству ребят этого тоже хотелось бы. У нас на сервере становится скучно, все уже со всеми повоевали и хочется чего-то нового. На ОЛ есть сильная лигийская гильдия. Конфликт интересов будет уже не у 2х гильдий, а у Зх. Я верю, что объединение не угрожает нашей гильдии распадом или ослаблением. Ремикс: Это бы оживило оба сервера. Многие этого ждут. На Единстве, думаю, никак не скажется, костяк уже точно никуда не денется. Может, игроки ниже рангом захотят почудить, но, в целом, я спокоен. Как оцениваешь выступление гильдии на МЧД? Что помешало пройти дальше? ЛэйтиРокк: Гильдия выступила лучше, чем это делали ОС и МяСо, но результатом я не особо доволен. Да, где-то не повезло с роллом, но где-то и сами недожали. Будем учиться, тренироваться и, конечно, стремиться улучшить результаты на МЧД этого года. Ремикс: Как по мне, мы шли хорошо. Но в последнем бою, о великий рандом, нам дали три пати ПЛК, это нам помешало выйти в топ-8. Не хочу, конечно, сваливать все на рандом, нам и самим есть куда стремиться. Если взять прошлый сезон, то таких пати, как на МЧД, у нас на сервере невозможно было встретить, поэтому у нас было мало опыта в бою с такими группами. Планы есть участвовать и в этом году на МЧД, хотелось бы попасть в 1/8. Многие игроки с нетерпением ожидают воскресных боев, потому что велика вероятность почитать ругань в мир-чат, связанную с выяснением отношений между Дариэном и Пуклей. Как ты можешь прокомментировать эту историю? Ремикс: Это очередные понты Дариэна, всегда таким был, всегда грозился всех покарать. Когда был в Единстве, писал об этом Апологии, а теперь в сторону нас пишет. Не умеет достойно проигрывать, ведет себя неадекватно, грозится всех банить (Что очень низко с его стороны). Вставлю сюда цитатку Пукли для нашего интервью: «ЧСВ ублюдок, выиграл на шару пару групп и начал оскорблять. Я князь Авангарда, наказываю своего холопа». ЛэйтиРокк: Ругань в мир-чат мне не нравится, каждая из сторон в некоторых моментах неправа. Но есть и обратная сторона, эта неприязнь делает бои между данными группами интереснее, это их мотивирует их лучше провести бой. Есть ли на сервере пати у конкурентов, с которыми Единство проводит по-настоящему интересные бои? Ремикс: Их, наверное, две. Пати Цыфры (Апология) и ОпасногоЯкоря (ХС). ЛэйтиРокк: Я так понимаю, вопрос касается конкретно моей пати. К сожалению, в этом плане у нас на сервере не так интересно. Есть одна пати в Империи, но она далеко не всегда собираются вместе. И есть одна пати в Лиге, с которыми интереснее воевать, чем с остальными. Немного о своеобразных банах. Есть ли игроки, путь которым навсегда заказан в гильдию Единство? ЛэйтиРокк: Четкого списка нет. Есть те, против кого категорически настроена часть людей. Примером является тот же Дариэн. Но таких крайне мало. Ремикс: Думаю, пока только для одного игрока, это Дариэн. Ответ расписал ранее. Ну, и в конце традиционный вопрос: какие планы у гильдии? Ремикс: Планы просты. Топ-1 на ЧД, подготовка к МЧД. И путь к величию. ЛэйтиРокк: Изначально мы объединялись для первенства на ЧД, поэтому в планах его удержать. Ну, и хотелось бы на этот раз попасть в восьмерку сильнейших гильдий на МЧД.
  16. Еще серые камни заинтересовали. Это уже намек на архитекторов? В общем ждем продолжения банкета.
  17. Рысина упоминала про вампиров ди Дусер в 22 главе, это было в присутствии Ника и он запомнил необычное слово и фамилию. Пояснение от автора добавлено в эту главу. Лично я для себя тоже отметил наличие характера у героя, еще в некроинкубаторе в ИВО, когда Ник пожалел лигийцев и убил всех зомби. В игре персонаж безвольно выполняет квесты, так что здесь особенно интересно читать, как ГГ реагирует на те или иные задания. Бычара мне понравился, даже жалко, что дальше в сюжете его не будет.
  18. Лично я не против но это зависит только от автора.
  19. Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin Сарнаут оказался больше, чем я думал, сложнее, чем я мог себе представить, и намного опасней, чем я хотел. Подпись: Ваш Ник. Иллюстрация к рассказу Пролог Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23. Белая смерть — Ну и что вы тут нарешали? — я устало плюхнулся на лавку в уютной беседке, сплошь увитой плющом, и приложился к бутылке с минеральной водой. Голова дико трещала после вчерашней попойки. — Смотри! — Кузьма с готовностью развернул где-то добытую карту Мертвого моря. — Вот здесь, к югу, тот самый Баладурский порт, который изучают археологи. Корнилин советовал нам туда наведаться. — Ну и что? — Как что? А вдруг это есть то самое… ну… из-за чего мы здесь! — сказал Лоб. — Не зря же директор санатория упомянул это место, мы должны там все разузнать! — добавил Кузьма и выжидательно уставился на меня. Я наморщил лоб, пытаясь собрать в кучу расползающиеся мысли. — Откуда карта? — Из местной библиотеки… — Тебя Миша своим посохом по голове сильно огрел, да? — спросил я и одним глотком допил всю воду из бутылки. Надо бы сходить до буфета и взять еще одну, потому что в горле было суше, чем в пустыне за куполом. — Нет! — сердито сдвинул брови Орел. — Это он ее там нашел и мне передал! — А где он, кстати? — я уже начал немного приходить в себя и наконец-то заметил, что мы не в полном составе. — Ушел изучать принцип работы местных механизмов жизнеобеспечения. — Пойду, поищу его, — я встал, твердо вознамерившись пройти мимо буфета. — Они с Лизой вместе ушли, — осторожно произнесла Матрена. — Понятно. Тогда не пойду, — я уселся обратно, с тоской поглядев на пустую бутылку. — Вот правильно, — усмехнулся Орел, — не надо мешать людям… изучать механизмы. — Лиза — эльф, а не человек, — поправила Матрена. — Неважно! — А правда что эльфы сами… того… крылья себе приштопали? — спросил вдруг Лоб. — Вот именно! — поддержал Орел. — Крыльев же раньше у них не было? Не было! А значит они тоже… — Так, тихо! — рявкнул я, потому что от их галдежа у меня засверлило в висках. — Дай сюда карту. Орел передал мне потрепанный лист и я начал водить по нему пальцем, читая названия. — Баладурский порт… Гремучий дол… а это… Шахты! Совсем рядом… — Хочешь отправиться на поиски мага орков? — подняла на меня глаза Матрена. — Коловрат, в отличие от Комитета, четко обозначил задачу. Я не собираюсь играть с Рысиной в угадайку… — Ш-ш-ш… ты что, давай потише! — шикнул Кузьма и все заозирались, как будто ожидая увидеть в кустах подслушивающего агента Комитета. Но вокруг только мягко шелестели листья плюща… Впрочем, и у плюща могли быть уши. — Ладно, доберемся до Баладурского порта, а на обратном пути заскочим в шахты, — решил я. Мишу и Лизу мы искать не стали, пусть хотя бы для кого-то отпуск будет полноценным. На выходе из санатория мы встретили начальника охраны Щита Кочевников с очередной партией искрящихся аккумуляторов для купола. — А-а-а, к археологам решили? Добро-добро… — покивал он, оскалившись в клыкастой улыбке. — Вы только знаете что… Не в службу, а в дружбу… В Гремучем доле, неподалеку, манапровод строится, и там охранником работает мой кореш старый — Сапог. Сам он из Кровожадных, а наши кланы издавна соседствовали — вот мы и сдружились. Давненько я от него весточки не получал… Если вы в ту сторону собрались, заглянули бы к Сапогу, да узнали, как он, а? Может, помощь ему какая нужна. А то он, между нами говоря, бестолковый слегка. Волнуюсь я за него! — Заглянем, — кивнул я. — Вот и лады! — обрадовался Щит. День был в самом разгаре, на небе ни облачка, и привыкшие к полусумраку санатория глаза заслезились от белизны песка. Навещать археологов мне не слишком хотелось, я даже подумывал разделиться с Орлом, Лбом и Матреной и направиться сразу к шахтам, и только близость Баладурского порта заставила меня отказаться от этой идеи. Я решил, что взгляну одним глазком на древний порт, а дальше… — Откуда посторонние на раскопках?! Стоять! Не двигаться! Что вы здесь делаете? — Зэм, которого мы видели в «Сухих водах», внезапно выскочил из-за кораллового рифа и преградил нам дорогу. — С инспекцией к вам едем! — гаркнул Орел не растерявшись. — А… Хранители… Империя заботится о своих гражданах даже на дне морском. Это похвально, но… не могли вы оставить животных здесь? Под каждой песчинкой может залегать древний черепок… Мне совершенно не нравилась идея идти по пустыне пешком, но Матрена, понимающе закивав, уже спрыгнула со своей крошечной лошади, а за ней нехотя слезли и все остальные. Привязывать Старика я не стал, уверенный, что тот и так никуда не уйдет без меня. — Я быстро, дружище, — сказал я, похлопав животное по загривку. Старик фыркнул, но доверительно ткнулся мне лбом в плечо. — Значит, вы нашли свои документы? — участливо поинтересовалась Матрена, обратившись к ученому. — О, да! Даже не представляете, как я рад, иначе бы мне пришлось покинуть Игш. — Почему? — не понял Орел. — Обратились бы в милицию, и вам выдали бы новый паспорт, это же так… — Но я не гражданин Империи! Мы все вчетвером замерли, как вкопанные, уставившись на археолога. Моя рука потянулась к мечу. — Кто вы такой? — строго спросил я, глядя на него в упор. — Я Иавер Чензира, историк, — растерялся ученый, слегка попятившись. — Мы вне политики и никому не причиняем вреда… мы просто изучаем наследие предков… ва… ваше правительство разрешает нам… — Ник, подожди, он прав, — придержала меня Матрена, потому что я продолжал наступать на восставшего, сжимая рукоятку меча. — Гильдия историков не принимает ничье гражданство, я знаю об этом, нас учили… Они ведут научные исследования на разных территориях и не вмешиваются в государственные дела. Я недоверчиво посмотрел на археолога — тот яростно закивал, подтверждая каждое слово Матрены. — Вот, пожалуйста, удостоверение историка, а это разрешение вести раскопки в Баладурском порту, все как положено! — с готовностью отчитался Чензира. Протянутые им документы выглядели правдоподобно, но я видел их впервые, поэтому не мог ручаться, что это не подделка. — Ну, допустим… Кто у вас тут главный? — Иавер Акана, он как раз сейчас… — Веди. Небольшой палаточный городок историков находился возле самого порта. Отсюда хорошо был виден край аллода, похожий на зону боевых действий: засыпанные песком остовы истлевших кораблей производили удручающие впечатление. По этим обломкам трудно было понять, как выглядели судна, ходившие по настоящим морям… по воде… Я видел реки и озера, но все они были слишком малы, чтобы пересекать их на кораблях, а ведь когда-то в Сарнауте были не только моря, но и океаны! От этой мысли даже немного закружилось голова. Как это — когда вокруг вода до самого горизонта, что не видно даже берегов? Разве такое возможно? Я родился спустя тысячу лет после Катаклизма и не застал настоящих океанов, но при виде останков древних кораблей меня вдруг поразило щемящее чувство утраты. — Как хорошо, что вы здесь! — начальник археологической экспедиции приветливо стал пожимать нам руки, представляясь каждому в отдельности. — Иавер Акана, очень рад знакомству! Я пока смутно представлял, что собираюсь делать. Проверить у всех документы? Это бы имело смысл, если б я представлял, как они должны выглядеть на самом деле. Посмотреть на результаты работы археологов? Я не ученый и все равно ничего не пойму, сюда бы Михаила. Бездумно водя взглядом вдоль берега, ощетинившегося сгнившими балками, я заметил какое-то шевеление, будто маленький лучик солнца вдруг обрел самостоятельность и заметался по песку. — Что это там? — я указал пальцем на странное мерцание. — Моряки. Повсюду эти призраки! — вздохнул Иавер Акана. — По ночам глаз не сомкнуть: крики, ругань, звон пустых бутылок из-под рома! Словно в подтверждение его слов от ближайшего корабля вдруг раздался на удивление громкий крик, похожий на завывание ветра. Но слова, тем не менее, различались довольно отчетливо: — Земля-а-а-а! Вижу землю! — Глазастый какой, лучше б он воду увидел… — проворчал Акана, в то время как мы рефлекторно шарахнулись друг к другу и схватились за оружие. — Они опасны? — спросил Орел. — Призраки? — От порта они не отходят, но настроены враждебно и не подпускают нас к кораблям. К счастью, до прямых стычек дело не доходило — мы же ученые, а не воины. Но все застопорилось. Я уверен, мы здесь первая экспедиция и есть шанс отыскать судовые журналы. Они лягут в основу моей докторской диссертации. Зачем призракам эти записи? — Думаете, тут еще можно что-то отыскать? — Матрена с сомнением посмотрела на сиротливые обломки. — Да, вон там, видите? Тот корабль неплохо сохранился. Мы все пытаемся пробраться внутрь, но… эти призраки так и кишат вокруг! Я вспомнил, как в ИВО нас учили бороться с призраками, тогда я сумел развеять противника всего лишь взмахом меча. Кроме суеверного страха вряд ли они представляли реальную опасность. — Развеять? Что вы! — вскричала какая-то женщина, когда я произнес вслух свои мысли. — Лара Лопатина, моя коллега, — если бы не металлическая маска, я бы подумал, что Иавер Акана нахмурился. — Я не считаю, что призраки моряков — помеха в наших исследованиях! — строго произнесла Лопатина, скрестив руки на груди. — Они сами — живая история. Эти люди видели наш мир таким, каким он был тысячу лет назад! Представляете? Голова идет кругом от одной мысли об этом! Изучать обломки кораблей или глиняные черепки, конечно, увлекательно, но ведь перед нами живые души. В первую очередь заняться нужно ими. — И что вас останавливает? Почему бы вам просто не пообщаться с ними? Лопатина сразу сникла. — Мы пытались, что только ни пробовали, но они не идут на контакт. Они нас видят и слышат, но понимают ли? Как найти к ним подход? Вот в чем вопрос. Если сначала я не горел желанием идти в Баладурский порт, то теперь во мне уже взыграло любопытство и я решил взглянуть на призраков поближе. — Судя по всему, призраками они стали в эпоху Катаклизма. Но ведь «во время» не значит «в результате»… — рассказывала по дороге Лопатина. — Астрал не добрался до порта, он не мог стать причиной их гибели… Очень любопытно. — Отчего ж они померли? — заинтересовался Лоб. — В двух случаях душа, которая, согласно последним научным открытиям, является совмещением эфирного тела и Искры, может покинуть своего носителя. Когда ее носитель погибает в расцвете лет: во время катастрофы, в схватке, в пьяной драке… и так далее. Или когда некромант вырывает душу из тела силой своих черных заклинаний. — Вы думаете, это дело рук некроманта? — спросил Орел, слегка поежившись. Несмотря на жару, по моей коже тоже прошел холодок. Мы подошли к иссохшейся глыбе, которая когда-то, очевидно, была носом корабля. В борту зияла пробоина, и в тонких лучах света, проливавшихся внутрь сквозь щели в корпусе, то и дело мерцали силуэты. Мне стало не по себе. — Ну что, заходим? — спросил Акана, оставаясь, впрочем, на месте. Я собрался духом и сделал шаг вперед, но меня остановил Лоб. — Дай-ка сначала я, — сказал он и залез внутрь корабля. Оглядевшись по сторонам, доложил: — Ничего так. Все раскурочено. Сухо. Песочек… Следом залезли и все остальные. Начальник экспедиции зажег фонарь, осветивший внутренности корабля желтым, дрожащим светом, из-за чего казалось, что все вокруг шевелится. — Я не уверена. — Что? — Я не уверена, что это дело рук некроманта, — пояснила Лопатина, продолжив прерванный разговор. — Мы провели некромантский ритуал, называется «Оскал смерти», пробовали подчинить призраков… — Подчинить? Я так резко развернулся к Лопатиной, что она едва не врезалась в меня. — Только ради научного эксперимента, мы не собирались делать с ними ничего дурного! — залепетала она. — Но ни один призрак не подчинился. Значит, я ошиблась и дело не в некромантии. — Вот и очень хорошо, — буркнул я и снова последовал за Аканой, замершим в проеме, когда наша процессия остановилась. — Но что же тогда произошло здесь тысячу лет назад и погубило всех этих моряков? — произнесла Матрена. — Тихо! Сначала я слышал лишь гул, который все усиливался. Он не был похож на человеческий голос, но чем громче становился, тем четче стали слышаться отдельные слова: — Уходите… убирайтесь… Звук был глухим и каким-то жутким. Он не мог принадлежать живому существу. Я почувствовал, как мои волосы становятся дыбом и мышцы сводит судорогой. — УБИРАЙТЕСЬ! Из угла прямо на меня понесся полупрозрачный, светящейся силуэт. Я даже сумел различить его перекошенное от злости лицо. — Никита! — взвизгнула Матрена. Но я остался стоять на месте. Ударить его мечом? Перед глазами всплыло суровое лицо Лопатиной, когда я предложил развеять призраков. Что с ними случается? Их Искры наконец обретают покой… или погибают? Почему-то на полигоне в ИВО эта мысль меня не посещала. Возможно потому, что там был лишь какой-то обезличенный сгусток, а здесь передо мной не просто существо — это человек, хадаганский моряк. Он не был моим врагом, я вижу его лицо, я стою на месте, которое он, наверное, считал своим домом, и которое все еще пытается защитить даже спустя тысячу лет после своей смерти. Мне хотелось ему что-то сказать, но призрак приблизился очень быстро и я не успел открыть и рта. Меч я так и не поднял. Моряк замахнулся, но буквально в миллиметре от меня вдруг рассыпался и исчез, не причинив никакого вреда. Да и могут ли призраки хоть как-то навредить живым? — Д-давайте поскорее… отыщем журнал… — дрожащим голосом произнес Акана в наступившей тишине. Я с удивлением посмотрел в его сторону. Оказывается, даже мертвые боятся призраков. Дальше мы продвигались молча и быстро. Вокруг были одни лишь развалины, и я не представлял, для чего служили все эти помещения и как среди них искать то, где мог храниться судовой журнал. Однако археологи довольно уверенно выбирали направление, и у меня сложилось впечатление, что они точно знают, куда идти. — Вот здесь! Он должен быть где-то здесь! — Акана, пихнув мне в руки фонарь, начал перебирать кучу какого-то хлама, покрытого толстым слоем песка. Погибшие моряки вновь дали о себе знать. Они не нападали на нас, но выли и шипели со всех сторон, в темных углах то и дело скользили их мерцающие тела, заставляя нас жаться поближе друг к другу и поторапливать копошащихся ученых. Поиски затягивались. Призраки вели себя все наглей, приближаясь почти вплотную. Возможно, они не могли нам ничего сделать, но помутнившийся от страха рассудок уже плохо соображал. Сердце колотилось у самого горла, темные стены все время как будто сжимались, давили на нервы, и дышать становилось все тяжелей. Я решил, что выволоку ученых наружу пинками, если они сейчас не пойдут самостоятельно, потому что сил оставаться внутри уже не было никаких. — Вот он! — воскликнул Акана. — Кажется… он… — Наконец-то, — выдохнул Орел. — У меня уже крыша едет от этих воплей. Уходим! — Да уж… Страницы все пропитаны солью и эктоплазмой, склеились, задубели… — запричитал Зэм, дрожащими руками перебирая листки потрепанной книги. — Уходим!!! — гаркнул Кузьма и, схватив побелевшую Матрену за руку, быстро двинулся туда, откуда мы пришли. Начальник экспедиции начал было собирать какие-то потемневшие от времени предметы в безразмерную сумку, но Лоб, схватив его за шиворот, поволок вслед за Орлом и Матреной. Я бросил взгляд на Лопатину, но та решила идти сама и попыток задержаться, чтобы подобрать археологические находки, не делала. Я шел последним, задрав руку с фонарем как можно выше и освещая путь впереди идущим. Вывалившись толпой из корабля, мы остановились, тяжело вдыхая ставший вдруг таким желанным сухой, горячий воздух и жмурясь от яркого света. В темноте корабля я и забыл, что на улице солнечный день. — Спасибо вам за помощь, — сказал Акана, вновь доставая найденный журнал. Я заглянул в открытую книжицу — страницы в ней почти истлели и вот вот рассыплются в прах. Вряд ли в них что-то можно будет разобрать. Оставаться в Баладурском порту больше не хотелось. Ученые явно были помешаны на своих археологических раскопках, и никакой угрозы для государства я в них не увидел. Старик, заметив меня издалека, широко раскинул крылья и потянулся. Я был рад наконец залезть ему на спину — идти по песку, забивающемуся в обувь, не очень-то приятно! — Где там у нас манапровод строится? — Вон туда, — Орел указал рукой. — Я, кажется, даже его вижу. Стройка действительно была в пределах видимости, и, хотя это было не совсем по пути к шахтам, я решил сделать небольшой крюк и все же передать привет другу начальника охраны санатория — Сапогу. На подходе к манапроводу нам предстала интересная картина: красивая, миниатюрная девушка со светлыми, чуть рыжеватыми волосами, отчаянно боролась со странным существом, катаясь по песку. Мы быстро подскочили к ней. Лоб резко отодрал от нее чудовище — жуткую круглую голову на ножке, злобно моргающую одним омерзительным глазом. — Ох, спасибо вам… — освобожденная девушка спокойно поднялась на ноги и деловито отряхнулось, на ее лице не было ни грамма паники, как будто на нее каждый день нападали одноглазые монстры. — Вы, быть может, семью мою будущую спасли, ячейку общества сохранили. Ну, держись, Варвара-краса, длинная коса! Я тебе веселую жизнь устрою! Будешь бегать по Незебграду с перекошенной рожей, гоблинов пугать! Мы с Орлом переглянулись. Лоб продолжал держать одной рукой извивающуюся тварь. — Что тут происходит? — я наконец обрел дар речи. — Что происходит? План у нас горит, вот что! Еще три дня назад мы должны были сдать новую секцию манапровода! Скоро приедет комиссия, а у нас ничего не готово! А все почему? Из-за гоблинов и злобоглазов! — девушка сердито кивнула на существо в руках Лба, которое уже перестало подавать признаки жизни от того, что орк слишком сильно сжал пальцы. — Эти гоблины… мелкие пакостники… отказываются работать! Боятся злобоглазов! Рассказывают друг другу и мне страшные байки о том, как злобоглазы смотрят на них из-за барханов своими жуткими глазищами! Вот и приходится… принимать меры! — Вы что-то говорили про ячейку общества… — Ах это… — девушка немного смутилась. — Я вообще-то специально устроилась сюда служащей манапровода. Мне знакомая шаманка пообещала сварить зелье дурного глаза, чтобы я смогла разделаться с этой стервой, что у меня мужика увела! У-у-у, змеюка подколодная! Отрастила косу до пят, эльфийских блузок понакупила — и давай чужих мужиков коллекционировать! Гадина! Мне для зелья шаманского глазища злобоглазов нужны. Я за ними сюда и приехала, собственно. Можно, я у вас его возьму? Спасибо. Лоб немного ошарашено передал ей злобоглаза и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут со стороны стройки послышался чей-то голос — к нам бежала еще одна женщина, судя по всему, тоже служащая манапровода. — Тамара! Что, еще одного нашли? Да что же напасть! — всплеснула она руками. — Да, Полина Григорьевна, вот! — девушка потрясла злобоглазом, держа его то ли за лапу, то ли за хвост. — А вы случайно, не к нам на подмогу? — спросила Полина Григорьевна, подозрительно оглядывая нас. — А то мы уже давно просим прислать нам кого-нибудь для охраны окружающей территории. — Нет, — покачал головой я. — Мы направляемся в шахты. — Жаль, — вздохнула женщина. — Опять придется бедным женщинам самим отгонять этих монстров подальше от стройки… — У вас больше некому этим заняться? — удивился Кузьма. — Откуда? Из работяг только гоблины, а они носа из-за забора не показывают. Страшно им… Это мне должно быть страшно! Приедет комиссия и как ввалит мне по самое не балуй! А ведь меня специально на этот участок бросили. Как ударницу имперского труда! Эх, мне бы сюда не гоблинов, а пару-тройку орков здоровых! Вмиг бы план выполнили! Я с орками работать привыкла. Золото, а не мужики! — Подождите, но ведь у вас должна быть своя охрана, — недоуменно произнесла Матрена. — Есть, да что толку? Им от манапровода отходить тоже нельзя, режимный объект. Вдруг диверсия? А они по пустыне злобоглазов гоняют… Непорядок! — Ладно, где нам разыскать Сапога Кровожадных? Дело к нему есть, — сказал я. — На КПП вроде сегодня дежурит, — Полина Григорьевна махнула рукой себе за спину. Сапога и впрямь мы обнаружили на КПП, чему я был очень рад, бродить в поисках по стройке, или, еще хуже, вдоль всей трубы манапровода, я не собирался. На это просто не было времени. — А? Вы чего? Ко мне? От Щита? Ну, он, блин, дает! Как мамаша моя, честное слово! Ну что тут со мной может случиться? — хрюкнул орк — здоровый детина с топором, форма охранника едва сходилась на его широченной груди. — Скажите ему, что все у Сапога хорошо. Ну… почти все… — Почти? Сапог вдруг посерьезнел, и повернувшись к нам спиной, стянул с головы фуражку. — А ну посмотрите-ка мне на затылок: ничего необычного нет? Только честно! Ничего? — Если там должны колоситься кудри, то увы — я вижу только лысину, — проинформировал Орел. — Фуф… Да тут до вас один Зэм проходил — шутник, туды его в астрал! — сказал, третье ухо у меня на затылке растет. А все от магического воздействия манапровода. Каково, а? — Бред… но ты на всякий случай на трубе не спи, — ухмыльнулся Кузьма. — Да я и сам кумекаю — не важней ли здоровье? Платят мне за охрану манапровода хорошо и молоко дают — не жалуюсь. Но астрал этот, я вам так скажу, демоново отродье! И магия тоже! Вы на крабов здешних посмотрите — уроды! Что, если и я в такого превращусь? А тут еще приказ вышел: мутантов всех под корень изничтожать. Нет чтобы с астралом разобраться — они с меня спрашивают, почему столько уродов развелось? А как я один за всем услежу? Мне вон обход трубы надо делать — нет ли утечек, да еще злобоглазы эти под руку лезут… А топором-то рядом не шибко помахаешь, важный промышленный объект, туды его в астрал! И очень опасный! — Да, брат, тяжелая у тебя жизнь, — посочувствовал ему Орел, хлопнув по могучему плечу орка. — Ну, бывай. — Эй, Хранители, погодите, — окликнул нас Сапог, когда мы уже собрались уходить. — Я во время обхода еще несколько странных уродов видел. Теперь уже двуногих. Люди вроде, но какие-то чумные: в глазах — пустота, во рту — пена. Не знаю, мутанты или нет… И распространяется ли на них приказ… Сходите проверьте на всякий случай, а? Туды их в астрал! Они куда-то на юго-восток поплелись, туда — в сторону берега. Вряд ли далеко ушли. Меня не слишком заинтересовала история о двуногих мутантах, но для очистки совести я решил последовать в указанном направлении. На всякий случай. Кузьма тоже выказывал здоровый скептицизм, Лбу было все равно, куда двигать, зато Матрена горела желанием отыскать несчастных и при необходимости оказать первую медицинскую помощь. Ехать и впрямь пришлось до самого берега. Я уже хотел было бросить эту затею и развернуться к шахтам, как глазастый Орел разглядел вдалеке огонек костра. День только клонился к вечеру, но на краю аллода царила ночь и астрал казался черным бархатным полотном с россыпью сверкающих алмазов. Возле костра находился один хадаганец, а чуть подальше — другой, но оба они лежали на земле ничком, и я сначала подумал, что они мертвы. Матрена соскочила с лошади и, подбежав к ближайшему хадаганцу, упала перд ним на колени. — Ы… Ны… на… пы… па… ляне… т… тр… трррр… ав… у… зы… зы… зыцы… кы… ка… ка… сили… — выдал мужчина, когда она схватила его за руку, нащупывая пульс. По подбородку хадаганца потекла слюна, он снова замычал что-то нечленораздельное. Матрена растеряно подняла взгляд. — Похоже на какой-то приступ… — Приступ? Да он же пьяный, Матрена! — засмеялся я, в глубине души надеясь, что сам вчера выглядел несколько лучше. — Странно, запаха нет, — повел носом Кузьма. Матрена подошла ко второму мужчине, потрясла его за плечо, пытаясь привести в себя, но, не достигнув успеха, вернулась к нам: — Тот тоже жив, но не в себе. — Ты можешь с этим что-нибудь сделать? — Не знаю. Похоже на опьянение, но запаха действительно нет. Все замолчали, глядя на пускающего слюни хадаганца. — Наркоманы? — наконец нарушил тишину Лоб. Слово прогремело в воздухе и повисло над головами бетонной плитой — захотелось даже втянуть голову в плечи, чтобы не соприкоснуться с ней своей макушкой. — Думаю, будет лучше, если мы отвезем их в госпиталь, — неуверенно произнесла Матрена. — В «Седьмое дно» их не пустят, — возразил я. — Тогда может… в «Сухие воды»? Давайте, помогите мне. Она принялась поднимать мычащего хадаганца, чтобы погрузить его на лошадь. — А стоит ли? — вся моя мужская солидарность улетучилась, и жалости к наркоману я абсолютно не испытывал. — Они сами выбрали свой путь. — Мы же не можем бросить их здесь в таком состоянии! — Да, точно, — кивнул Орел, соглашаясь с ней, — вдруг они коней тут двинут, горемыки. — Ну и что с того? — Ник! — Матрена в ужасе вскинула на меня глаза, как будто я сказал что-то кощунственное. — Да, Ник, что-то ты перегибаешь, — покачал головой Орел. Он, тяжело вздохнув, закинул себе на плечо руку хадаганца и попытался поставить его на ноги. Мужчина неожиданно прытко оказал сопротивление, вывернулся из рук Кузьмы и снова завалился на землю, недовольно забормотав что-то себе под нос. Пришлось вмешаться Лбу. Пока они возились с ним, я подошел ко второму хадаганцу, присел перед ним на корточки и похлопал по щеке. — Ну что, друг, хорошо тебе? — Вввв… пы… пы… полночь… Э-э-э… ты… кто? Отцепив флягу от пояса, я отвинтил крышку и вылил воду ему на лицо. — Апф… хр… где я? — в глазах хадаганца появилась некоторая осмысленность, и я снова захлопал его по щекам. — Вставай, болезненный, я с тобой нянькаться не собираюсь! — А-а-а! Я снова тут… на дне… на этом тошнотворном дне… Не хочу! Хочу в астрал! Пойду, поползу, скинусь… — зрачки мужчины закатились и он заметался из стороны в сторону. Я, уже пожалев, что привел его в чувство, хотел было позвать Матрену, но он неожиданно схватил меня за руку и посмотрел в глаза. — Ты! У тебя соль есть? Есть соль? Дай полизать, ну дай, ну дай! Чего тебе… Соли… Мне… надо… СОЛИ! А-а-а! — Какой соли? Ты о чем? — в моей памяти что-то смутно зашевелилось… кто-то уже спрашивал меня про соль. — Корнилин — козел! Ненавижу! Убью! Соль! У Корнилина есть классная соль, забористая… сразу в астрал уносит, сразу! И нет больше этого тошнотворного дна. Сволочь! Как бы раздобыть? А? Как? Я ее хочу! ХОЧУ! — Корнилин? Ты сказал — Корнилин? — я затряс его за плечи, но тот уже снова отключился, глаза были закрыты, а голова безвольно моталась во все стороны. Я поднялся на ноги, чувствуя, как внутри закипает ярость. Значит, директор санатория, этот божий одуванчик так красиво певший нам про рай, втихаря приторговывает наркотой?! Руки сами сжались в кулаки от злости. — Ну подожди, я до тебя доберусь, — прошипел я в пустоту и, резко развернувшись, зашагал к Старику. — Ник… Ник, ты куда? К тому времени первый наркоман уже висел мешком, перекинутый через седло лютоволка. — Я возвращаюсь в санаторий, — бросил я на ходу, запрыгивая дрейку на спину. Перед взором уже мелькал нос Корнилина, который я вознамерился проверить на прочность. Кузьма, Лоб и Матрена недоуменно переглянулись. Краем уха я успел услышать, как Лоб произнес: — Поеду за ним, на всякий. А вы грузите второго… Он и вправду тронулся следом — я чувствовал топот его носорога за своей спиной, но угнаться за мной он не мог, поэтому заметно подотстал. До санатория я домчался со скоростью ветра, бросил Старика у самого входа в административное здание, не потрудившись отвести в загон, взлетел по лестнице, не встретив никого по пути, и вломился прямо в кабинет к директору, с такой силой толкнув дверь, что с потолка посыпалась штукатурка. Корнилин, в этот момент поливавший цветы на подоконнике из трогательной желтой леечки и что-то беззаботно насвистывающий, подпрыгнул на месте, расплескав воду. — Что случилось? Почему у вас такое гневное лицо? — Что ж вы нам не весь спектр своих услуг предложили? — еле держа себя в руках, процедил я сквозь зубы. — На Баладурские развалины нас спровадили, а сами солью тут балуетесь… Корнилин сразу посерьезнел, отставив лейку. — А-а, наконец-то! А мы уже спорить начали, как быстро вы до сути докопаетесь. Что ж, давайте поговорим серьезно. Он подошел к своему столу и кивком головы указал на кресло напротив, предлагая сесть. Я демонстративно остался стоять на ногах. Руки чесались, но я хотел сначала услышать, как директор «Седьмого дна» будет оправдываться. — Соль Мертвого моря не зря зовут «белой смертью» — это наркотик, — произнес он устало. — Даже в сыром, неочищенном виде она вызывает привыкание. И наша семья заправляет ее добычей уже не одну сотню лет. Предки когда-то выпаривали соль из морской воды, сейчас все гораздо проще — кристаллы прямо на поверхности. Не смотрите на меня так, лейтенант! Я же еще не договорил. За всем этим стоит мой отец — Виктор Корнилин. И он не только мне отец, но и еще многим… преступникам и убийцам. Только мне он, к несчастью, родной, а им… крестный. Они обосновались в соседнем огромном куполе. Отец протянул свои щупальца аж на самый-самый верх, он так бахвалится… И мне горько от этого. — Мы играем на другой стороне, Санников. Я обернулся — в дверях, помахивая красным удостоверением, стоял капитан Алексей Зеницын все в той же потертой матроске, только теперь на его лице не было и тени шутливости. За его спиной замаячил подоспевший Лоб, и я подумал, что если придется драться, то вдвоем с орком мы скрутим обоих подельников без труда. — Да вы садитесь, товарищи, в ногах правды нет, — пригласил Корнилин. — И где же она есть? — буркнул я. Директор санатория тяжело вздохнул. — Я мечтаю покончить с «белой смертью». Мне стыдно за свою семью. Я давно уже рассорился с отцом и создал для себя этот купол. Он думает, я совсем свихнулся на идее создать рай земной, думает, я сам подсел на наркотик… но он даже не подозревает, что наш маленький рай — это его гибель! Мы хотим озеленить эту пустыню, корни Великого Древа всосут в себя всю соль и переработают ее без остатка. Мы все в «Седьмом дне» работаем над этим: и Алексей, — Корнилин кивнул на Зеницына, — и Саранг Еше с ее малышом, и Щит Кочевников, только прикидывающийся недалеким орком. Я повернулся к Зеницыну. Если бы взглядом можно было сверлить дыры, он бы превратился в решето. — Напоили меня вчера специально? — Хотел проверить, насколько ты крепкий орешек, — усмехнулся он, ничуть не смутившись. — Проверили? — Рысина умеет подбирать кадры. Она тебя рекомендовала, иначе ты бы здесь не оказался. — Восхищен вашим актерским талантом. Неплохо тренируют сотрудников Комитета, — зло бросил я. Мне казалось, что сама Рысина невысокого мнения о моей персоне, но все-таки она решила послать сюда именно меня. Поменяла точку зрения или просто доверилась Яскеру? — Ну да, я слегка поводил тебя за нос… — примирительно сказал Зеницын. — Без обид? Тем более что рыбалку я и в самом деле люблю, да и голова рыбины не пропадет. Только она не капитанский мостик будет украшать, а мой кабинет в Комитете. И мне все равно все обзавидуются! Я был погружен в свои мысли, и Корнилин с Зеницыным тоже замолчали, давая мне время все обдумать. Стоявший рядом Лоб вряд ли что-то понимал, но пока не встревал в разговор. — Если вы точно знаете, где окопался ваш отец, почему бы просто не сровнять это место с землей? — наконец произнес я. — Все не так просто… — ответил Корнилин. — Точнее — все очень непросто. Здесь орудует целая бандитская сеть, нужно действовать осторожно. Выяснить, кто еще в этом замешан… — У Комитета нет ресурсов, чтобы это сделать? — Как это нет? — вмешался Зеницын. — Есть, конечно! Вот, отряд Хранителей как раз прислали… Наши взгляды встретились. — Я понял. Допустим, — медленно сказал я, не отводя глаз. — У вас есть какой-то план? — Ни секунды не сомневался, что ты сделаешь правильный выбор! — Зеницын довольно хлопнул меня по плечу. — Сейчас нужно мобилизовать все силы. Вооружиться и приготовиться… — Я вооружен и готов, что дальше? Комитетчик, не обращая внимания на мой жесткий тон и колючий взгляд, развернул на столе Корнилина большую карту. — Здесь недалеко, к югу от санатория, расположены солончаки. Соль там прямо на поверхности — бери лопату и греби. Этим и занимаются гоблины-сборщики… — Неплохо, — перебил я. Внутри все еще копилась невыплеснутая злость, и я продолжал все воспринимать в штыки. — Днем работают на стройке, ночью собирают соль… Куда ни глянь — везде гоблины! Еще немного, и они вытеснят нас из нашего же государства. — Кхм… Вы ведь не предлагаете устроить геноцид? — осторожно заметил Корнилин. — Я предлагаю как минимум не пускать их на режимные объекты! Они уже предавали нас не один раз, но при этом все еще продолжают… — А кто будет заниматься этой работой? — остановил поток моего негодования Зеницын, глядя на меня так снисходительно, как смотрят родители на своих детей, когда те задают глупые вопросы. — Может, вы? Что? Недостаточно престижно? Стройка и обслуживание манапровода — тяжелый и очень вредный труд. Выполнять его очередей не выстраивается, товарищ офицер! — И что, мы теперь… — начал было я. Хотелось сказать что-то колкое и слова уже готовы были слететь с языка… но в то же время какая-то непредвзятая часть моего сознания соглашалась, что сам бы я ни за что не потратил свою жизнь на работу в обнимку с трубой, по которой безостановочно бежит мана. Наверное, на моем лице отразилась внутренняя борьба, потому что Зеницын понимающе улыбнулся и добавил: — Пока одни героически защищают страну от врагов, делают великие научные открытия или покоряют астрал, кто-то должен подметать дворы, чистить канализацию и приглядывать за манапроводом. Так случилось, что всю грязную работу в Империи выполняют гоблины. Но не думай, что ты единственный, кто понимает все связанные с этим риски. Я не нашелся, что на это ответить. В его словах было зерно истины, но я все равно считал, что нельзя позволять этому хитрому, продажному, не имеющему ни чести, ни достоинства, народцу вот так просто разгуливать по Имперской земле. Зеницын подождал немного моего ответа, а затем продолжил: — Что ж, к делу. Надо положить конец этому грязному промыслу. Ради блага Империи! — Хотите расправиться со сборщиками? — Разберемся с одними — завтра придут новые. Сброд из Придонска всегда рад подобной работенке. Рано или поздно мы, конечно, до всех доберемся. Эти гоблины не соль собирают, а смерть. Неотвратимая кара должна настигнуть каждого, кто исподтишка вредит Империи! Но сейчас не об этом. В Солончаках есть перевалочный пункт сборщиков, что-то вроде склада. По нашей информации, там находится огромная партия соли… Ты ведь понимаешь, что она не должна покинуть Мертвое море? — Зеницын кивнул директору санатория и тот достал из ящика какой-то прибор. — Это магическая мина. Последняя разработка НИИ по заказу Комитета… Задача сразу стала мне ясна без лишних слов. Я с удивлением почувствовал, как меня покидает дурное расположение духа и охватывает жажда действия. Взорвать склад с наркотической солью — это то, что принесет мне огромное моральное удовлетворение! — Когда? Зеницын посмотрел на меня с таким довольным видом, как будто я оправдал его самые смелые ожидания. — Сегодня ночью. Не вижу смысла тянуть. Через два часа, когда мы со Лбом вышли на улицу с опухшими от информации головами, то сразу наткнулись на Михаила и Лизу, сидевших на лавочке возле административного здания. Рядом что-то безмятежно выкапывал из травы Старик — его так никто и не отвел в загон для ездовых животных. — Ник, — Миша поднялся на ноги. — Мы увидели здесь твоего дрейка… что-то случилось? — Да. Но надо сначала найти Кузьму и Матрену… — А где они? — спросила Лиза. — Отправились в «Сухие воды», — ответил ей Лоб. — Это еще зачем? — Долгая история, по дороге расскажем… — Не надо, вон они уже бегут, — Миша кивнул на аллею за моей спиной. Я обернулся и замахал руками двум приближающимся к нам фигурам. — Значит так! — сказал запыхавшийся Орел, плюхнувшись на лавку. — Сейчас вы все подробно, в деталях, мне расскажете! Иначе я буду очень зол и вам это не понравится! — Что с теми двумя наркоманами? — спросил я. — Ничего, отвезли их в поселок, там за ними присмотрят, — ответила Матрена. — Ты-то куда сорвался, как бешеный? — снова заговорил Орел, недовольно скрестив руки на груди. — Мы выяснили, для чего нас прислал сюда Комитет! — Так, это уже интересно, — Кузьма подался всем корпусом вперед. — Более того, сегодня ночью спать нам не придется! Так что, готовьтесь… Глава 24 Глава 24. За Незеба! Ночью в пустыне было холодно, но облегчения это не приносило. Плохо мне стало еще там, в «Седьмом дне», когда мы легли немного вздремнуть перед ночной вылазкой. Боль, сначала вроде бы нереальная, всего лишь снившаяся в кошмарном сне, все нарастала и наконец выдернула меня из забытья. Лицо, шея и руки полыхали огнем, как будто к ним приложили раскаленный металл, все это сопровождалось высокой температурой, тошнотой и головокружением. Игшские степи немного закалили меня, приучив к жаре, но пустыня Морского дна оказалась куда коварней. Я обгорел. Кожа приобрела жуткий темно-бордовый цвет, как будто с меня ее живьем содрали (ощущения были такими же), и на ней вздулись отвратительного вида волдыри. Матрена, конечно, подлечила меня, и обгоревшие участки покрылись сухой коркой, которую я теперь с остервенением отдирал, вскрывая кровоточащие раны. Температура упала до нормальной, но тошнота и головокружение никуда не делись. — Никита, прекрати, ты так занесешь инфекцию! Ну что ты, в самом деле, как маленький! — тихо возмущалась Матрена. Мы сидели за высоким кораллом и ждали возвращения Кузьмы, ушедшего на разведку. Склад соли прятался в низине, между двумя дюнами, и если бы у нас не было карты, мы вряд ли бы его обнаружили сами. Зато сейчас он хорошо просматривался в бинокль. Из-за темноты, правда, трудно было понять, сколько там охраны, и поэтому Орел подобрался чуть ближе. Вокруг склада горело множество костров, и работа кипела. Похожие на муравьев гоблины суетились, сгребая соль в мешки и укатывая их на маленьких тележках. Часть гоблинов, покрупнее, просто прохаживалась туда-сюда, зорко глядя по сторонам. В ночном воздухе шум разносился очень легко и казалось, что здесь работает целая фабрика со множеством станков, но удачное расположение между двух высоких барханов, поглощавших любые звуки, позволяло сборщикам соли оставаться незамеченными. — Как у них тут все… с размахом, — сказал Лоб. Орел вернулся через сорок минут, когда я уже начал волноваться. — Слишком близко подойти не сумел, у них там дозорные на каждом шагу! — прошептал он, усевшись на песок рядом со мной. — Сам склад тоже под охраной по всему периметру, и наверняка внутри кто-то есть. Охраняют только гоблины, но их очень много! Спускаться удобней с того бархана, к нему склад ближе… Кузьма начал чертить на песке план местности и возможные пути подхода. Мы быстро сориентировались, как нам лучше действовать. Когда в твоей компании есть маг, в совершенстве владеющий огненной стихией, долго раздумывать над отвлекающим маневром нет смысла. Разделившись на две группы, мы осторожно двинулись по местам. Мне, Кузьме и Лизе предстояло сделать большой крюк и подобраться к складу с другой стороны. Наши животные, естественно, были оставлены далеко, и идти пришлось пешком. — Как же холодно! — поежилась Лиза, хотя на ней уже были и мой сюртук, и плащ Кузьмы. Орел тоже мерз, я же, привыкший к холодам, страдал от плохого самочувствия из-за ожогов. Хороши диверсанты! — Ничего, скоро Миша тут всех обогреет, — откликнулся Кузьма, подышав ртом на окоченевшие руки. Времени, чтобы обогнуть по широкой траектории логово сборщиков соли, я взял с запасом, поэтому когда мы взобрались на противоположную горку, оставалось еще полчаса до начала атаки. Отсюда склад был совсем как на ладони, и я уже мысленно прикинул, как лучше к нему подобраться. Теперь нужно просто дождаться сигнала. — Спущусь немного, разведаю обстановку, — шепнул Кузьма. — Двадцать минут, Орел, — бросил я его спине и улегся животом на песок за развесистым кораллом, поглядывая в бинокль на резво снующих с тележками гоблинов. — Представляю, какая сейчас тут поднимется паника. Это будет самый большой костер, какой видело Мертвое море. — Миша не подведет, — откликнулась Лиза. — Похоже, у вас все сладилось, — полувопросительно произнес я. — Ты ведь не ревнуешь? — вздернула бровь она, с ухмылкой поглядев в мою сторону. Этот вопрос привел меня в легкое замешательство. Ревную ли я? Я прислушался к себе, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Нет, ревности я не испытывал, скорее удивление, что она выбрала не «Избранного» меня и не красавчика Кузьму, а невысокого, сутулого парня в очках, хотя и довольно сильного мага. Может, именно это ее привлекло? — Нет. Просто интересно, почему ты выбрала именно его. Лиза немного задумалась, затем медленно произнесла: — Мне иногда кажется, что он совсем не замечает моей внешности. Он ценит мой ум. Это… дорогого стоит. — Я тоже ценю твой ум… — Серьезно? Ты даже сейчас пытаешься поговоришь по душам, а сам косишься на мою грудь! — она выписала мне подзатыльник. Я, чтобы не захохотать в голос, уткнулся носом в песок и тихо захрюкал. — Извини, я нечаянно. — Помнишь, когда мы впервые встретились? — спросила она. — Ты убегала из бункера. — Да. Я тогда была в одном белье, а он подошел и отдал мне свой сюртук. Это было так странно… и так уважительно. Обычно мужчины пытаются меня раздеть, а не наоборот. — Ого, да тут попахивает любовью с первого взгляда, — пошутил я, но сам думал об очень серьезных вещах. Надо же, как один простой, незамысловатый жест может изменить отношение к человеку и перевернуть чью-то жизнь. Я вдруг понял, что она сумела бы сбежать с Игша, когда мы вывели ее за ворота Незебграда. Тогда я еще не знал, что Лиза сильный мистик, и вполне смогла бы пробраться на корабль и улететь… — Ты из-за него осталась в Империи, да? — серьезно спросил я. Она ничего не ответила, и остаток времени мы сидели в тишине, каждый думая о своем. Кузьма вернулся через двадцать пять минут. — Опаздываешь. — Я прикинул, где лучше всего пройти, чтобы я вас постоянно видел. Если на вас нападут, я прикрою сверху. Мы немного сдвинулись, куда предложил Орел. Атака Миши уже должна была начаться, но в стане противника пока было все относительно спокойно. — Ну что он там тянет? — нервно произнес Кузьма. — Тихо! Смотрите… Сначала гоблины прекратили работу, глядя куда-то в сторону. Кое-кто потянулся туда же. На некоторое время установилась тишина, а потом вдруг раздалось громогласное: — ПОЖА-А-АР!!! И началась паника. Рассматривать суетливую беготню гоблинов нам было некогда. Мы с Лизой прыгнули вниз, скатываясь по песку, как по ледяной горке. Когда мы приблизились к охраняемой территории почти вплотную, огонь уже полыхал на довольно большой территории. Впрочем, гоблинов было много, и они довольно споро тушили пожар песком. — Слаженно работают, — словно прочитав мои мысли, сказала Лиза. Охранники склада, где хранилась соль, свой пост не покинули, издали наблюдая, как их собратья носятся с мешками и ведрами. — Умные, сволочи! — прошептал я. У нас было мало времени. Гоблины вполне успешно справлялись с пожаром, ведь гореть в пустыне особо нечему, поэтому Михаилу приходилось искусственно поддерживать пламя. В ближайшего к нам гоблина-охранника, делавшего обход вокруг склада, прилетела стрела — это Орел сверху расчищал нам путь. Нужно торопиться, пока мертвое тело гоблина не заметили остальные. — Можешь загипнотизировать вон тех? — я ткнул пальцем в охранников у входа. — Одновременно? Максимум — двух, — ответила Лиза. — А внутри кто-нибудь есть? Она сосредоточилась, остекленевшими глазами уставившись в стену склада. — Вроде бы нет. Но с другой стороны еще как минимум шестеро… — Я понял. Жди меня здесь. Соскочив с места, я рванул к складу, стараясь не попасть в пятна света от костров и фонарей. Одного из гоблинов, оказавшихся на моем пути, пронзила стрела, второй замер, выронив из рук дубинку, глаза его съехались к переносице и рот перекосило. Спасибо Орел, спасибо Лиза. На входе дежурило пятеро охранников, и мне надо было как-то прошмыгнуть мимо них. Я мог бы с ними разделаться в одиночку, но я не должен привлечь внимание остальных гоблинов. Двоих загипнотизирует Лиза, но что делать с оставшимися тремя? Орел, понимая, что сразу выдаст меня, тоже не стрелял. Я медлил, соображая, как ухитриться прошмыгнуть на склад. И тут удача решила мне улыбнуться! Двое из охранников, перекинувшись парой слов, вдруг зашли внутрь, и у входа осталось только трое! Я обернулся в ту сторону, где была Лиза. Ее я не увидел, но все равно кивнул, зная, что она смотрит на меня и ждет указаний. Двое гоблинов моментально остолбенели. Третий, заметив эту метаморфозу, среагировать не успел — я выскочил из тени и стукнул его кулаком по голове. У гоблина подкосились ноги, и он начал заваливаться на бок, но я, схватив его за шиворот, быстро уволок внутрь склада, где замер, прислушиваясь к шуму снаружи. Вроде бы никто сюда не бежал с разоблачающими воплями. Зато те двое, что зашли на склад, справившись с секундной растерянностью, уже шли на меня. — Эй, а ты что здесь… Я швырнул в них их же собратом, которого все еще держал за шиворот, и они повалились на землю все втроем. Пока двое гоблинов пытались скинуть с себя тело третьего, я достал меч. И больше меня внутри никто не беспокоил. Подобрав слабый фонарь, выкатившийся из рук одного из охранников, я огляделся. Потолок на складе нависал так низко, что я легко доставал до него рукой. Помещение было почти полностью забито тугими холщовыми мешками до самого верха, и, разрезав мечом один из них, я удостоверился, что внутри соль. — Да уж… Тут запасов на всю Империю хватит, — пробормотал я, активируя мину — по ней сразу забегали веселые зеленые огоньки. Долго размышлять, куда спрятать «подарок» для Корнилина старшего, я не стал, просто закинув его подальше за мешки. Тела трех гоблинов отправились туда же. Теперь пора уносить ноги. Высунув нос на улицу, я увидел, что большинство гоблинов собралось недалеко от склада, и выскочить незамеченным мне не удастся. То ли они все-таки смогли потушить пожар, пока я возился, то ли поняли, что это диверсия… Скорее второе, потому что вся толпа направлялась прямо ко мне. Сердце заколотилось как бешеное. Сейчас они подойдут и увидят, что двое охранников под гипнозом, зайдут внутрь — а тут я во всей красе. Даже с помощью Кузьмы и Лизы мне справиться со всей этой оравой! Взгляд заметался по складу — ни окон, ни других дверей, одни мешки с солью… и где-то в глубине, невидимая, отщелкивает время мина. Ситуация начала казаться тупиковой. Решив, что без боя не сдамся в любом случае, я уже хотел было выскочить наружу, как вдруг один из охранников на входе выпал из ступора и, тыча пальцем куда-то в противоположную от склада сторону, завопил во все горло: — Смотрите! Там Яскер!!! Эффект был впечатляющим. Гоблины, синхронно втянув головы в плечи, будто за их спинами раздался взрыв, обернулись, стараясь разглядеть фигуру Вождя Империи. У меня было всего лишь мгновение, пока они не пришли в себя и не осознали всю бредовость ситуации. Я метнулся из склада и нырнул в тень. — Яскер! Это же Яскер! Нам всем конец!!! — надрывался охранник за моей спиной, пока я карабкался вверх — прочь от их логова. Лиза ждала меня на том же месте и до Кузьмы мы добирались уже вдвоем. — И долго он будет видеть Яскера? — Не знаю. Дня два, — пожала плечами Лиза. — Если выживет, конечно. Я так и не понял, имела она ввиду мину, или это ее магия могла быть смертельной. — Ну что, мальчики и девочки, — сказал Орел, подавая нам руку и помогая подняться, — давайте будем резво сматываться. Не хочу оказаться рядом, когда тут все рванет. Мы с Лизой были абсолютно с ним солидарны. Про себя я старался отсчитывать время, которое осталось до взрыва, и даже почти не промахнулся. До своих животных мы, конечно, не успели добежать, но находились уже на приличном расстоянии, когда я произнес: — Вот сейчас… Мы втроем остановились, тяжело дыша, и обернулись туда, где за высокими дюнами прятался склад. Прошло несколько мгновений, в течение которого мы только слушали стук наших сердец. А потом, в ночной темноте, потянувшись лепестками к самому небу, расцвел гигантский огненный цветок. На несколько секунд стало светло, как днем, но черный дым, причудливо смешиваясь с соленым белым облаком, взметнувшимся вверх, быстро поглотил оседающее к земле пламя. Зрелище было завораживающим, и мы, не в силах отвести глаз, стояли и смотрели на дело рук своих. Испытывал ли я жалость к гоблинам? Нет. За каждым убитым сборщиком — с десяток спасенных жизней. И мне даже казалось, что я хоть немного, но отомстил за тех, кто погиб на «Непобедимом», и за тех, кто не вернулся со штурма ХАЭС. — Ладно, ладно, ребятки, хватить глазеть, — очнулся Орел, выведя меня из своих, полных праведного гнева, мыслей. — Давайте уже найдем остальных. Миша, Матрена и Лоб ждали нас возле животных. Старик был неспокоен, он утробно рычал и махал крыльями, словно собирался взлететь. — Да-да, дружище, это я наделал. Тебе не нравится? — сказал я, хлопая его по костлявой шее. Ни огня, ни дыма, ни даже дюн отсюда уже не было видно, лишь вверху большим пятном, поглотившим редкие звезды, разливалось алое зарево. — Как будто небо горит, — отчего-то шепотом произнесла Матрена. Как выяснилось, Миша все сделал без сучка, без задоринки. Гоблины так и не поняли, откуда начался пожар, и Лбу с Матреной не пришлось спасать его от разъяренных погорельцев. Хотя все прошло с успехом, назад мы возвращались притихшие от усталости и переизбытка эмоций. Корнилин, судя по его виду, не сомкнул глаз в ожидании вестей. — Мне показалось, или я действительно слышал хлопок взрыва со стороны Солончаков?.. — Вам не показалось, — ответил я. — Склад взлетел на воздух. — Видите, какой у меня острый слух! Великолепная работа! — Комитет может спать спокойно. — Да-да, конечно, — не заметил моей иронии в голосе директор санатория. — Вам и самим не мешало бы выспаться! Выспаться мне не удалось. Позабытая на время боль от ожогов вернулась, как только моя голова коснулась подушки, и я проворочался довольно долго, прежде чем провалиться в сон. И хотя утром никто не ввалился в мой номер, и боль утихла, я все равно чувствовал себя уставшим. Завтрак я проспал, и пришлось довольствоваться бутербродами из буфета. — Значит, ты с нами в борьбе за общее дело? — Щит Кочевников — начальник охраны санатория — бесцеремонно плюхнулся на свободный стул рядом. — Это хорошо! Потому что забот невпроворот. Я пожал ему руку и, глотнув кофе, произнес: — И я так понимаю, часть этих забот ляжет на меня. — Правильно понимаешь. Слыхал я, как вчера шарахнуло! Так и поделом им, тварям мелкомордым! Ненавижу гоблинов! — Угу. — Тут вот какая проблема еще нарисовалась. Великое Древо пускает новые ростки — пришла пора расширять купол. Мы собираемся установить новые генераторы в Солончаках, к югу от нашего купола. Там как раз неподалеку проходит манапровод. Ну и мы типа будем его расширять. А на самом деле — готовимся отхапать еще один кусок пустыни и превратить его в рай. Ловко придумано?! — Ловко. А в чем проблема? — Надзирательница над работами жалуется: что-то у них там приключилось. Меня это, впрочем, не удивляет… — Дайте догадаюсь. На стройке работают гоблины? — Да. А где они — там всегда проблемы. — Почему я не удивлен? — Сходи-ка ты туда. Начальница там Иавер Мукантагара — она в курсе про купол. Я открыл рот, чтобы узнать, в каком именно месте мне искать Иавер Мукантагару, ведь манапровод очень длинный, как мое внимание привлекло удивительное зрелище, вдруг открывшееся из окна. Впереди, чеканя шаг, маршировала Саранг Еше — Зэм, которая ухаживала за Великим Древом, за ней тащился Лоб, едва видимый за какими-то корягами, которыми он был увешан с головы до ног, следом шли Матрена и Лиза с разноцветными тряпками в руках, шествие замыкал Кузьма — в руках он ничего не нес и только держался за живот от смеха и вытирал выступившие слезы. По обалдевшему лицу начальника охраны я понял, что задавать вопросы ему бессмысленно. Выскочив на улицу, я притормозил экстравагантную процессию. Кузьма хохотал так, что не мог вымолвить и слова, Лиза и Матрена улыбались, а Лоб какое-то время еще продолжал идти вперед, не заметив, что все остановились. Саранг Еше, не разделявшая веселья Орла, сурово зыркнула в его сторону и принялась разъяснять: — Это очень ответственная работа! Все существа, живущие на дне Мертвого моря, ежедневно задаются вопросом, что это за купола здесь торчат. Не знаю, как решается этот вопрос в Большом куполе, а мы специально распускаем отвлекающие слухи. «Купол — это смертельно опасная природная аномалия, к ней нельзя подходить близко — засосет в небытие!» И тому подобное. Но со временем слухи, даже самые нелепые, приедаются. Сейчас мы готовимся пустить в ход новую историю о пришельцах аж из-за границ астрала. Мол, где-то там водятся разумные существа, еще пострашнее демонов. Путешествуют они на летающих кастрюлях, и вот одна из них потерпела крушение прямо посреди здешней соленой пустыни. А купола — это военные базы, где втайне от всех проводят над ними опыты. По мере того, как она говорила, улыбка на моем лице против воли становилась все шире, но из уважения к восставшей я старался не засмеяться. — Вы не представляете, с какой легкостью в это поверят местные дикари! — обижено сказала Еше, заметив мою реакцию. — Чем безумней слух, тем охотней в него верят. Всем хочется чего-то остренького! Но надо подкинуть дровишек в огонь слухов. — А вот эти рога и копыта, — я кивнул на коряги, которые нес Лоб, — по легенде — останки инопланетян или кастрюль, на которых они прилетели? Кузьма заржал на весь санаторий. — Из этого мы смастерим несколько манекенов. И в этом нет ничего смешного! Матрена и Лиза обещали Саранг Еше принять посильное участие в создании манекенов, и Михаил вызвался им помочь. Кузьма тоже напрочь отказался покидать их, заявив, что на этом представлении века обязан находиться в первом ряду. — Прости, друг, но не каждый день инопланетяне вероломно вторгаются в Сарнаут! Я должен все запечатлеть и передать потомкам… Одним словом, к манапроводу мы отправились вдвоем со Лбом. Стройка этой секции была на самом начальном этапе. Повсюду лежали лишь стройматериалы и куски труб, даже территория с еще не глубоким котлованом была огорожена всего лишь хлипким, возведенным на скорую руку заборчиком. — Эй, вы из-под купола? Наконец-то! — А если не оттуда? Не особо вы за секретностью следите. — Я знаю ваше лицо, товарищ Санников, видела в газетах, — отбила мои нападки восставшая. — Вы Иавер Мукантагара? Щит говорил, что у вас возникли какие-то трудности. — Да и мне сейчас очень нужен помощник… не гоблин! — А где все рабочие? — спросил Лоб. Строительная площадки и вправду была пуста. — Обедают. Кстати, не хотите попробовать мясо черепах? Деликатес. Мы им рабочих кормим. — Нет, спасибо. Давайте к сути. — К сути, так к сути. Кто-то планомерно вредит стройке: ворует стройматериалы, закапывает ямы. Я уже стала часовых выставлять. Вот и сегодня с утра — одна свая пропала, как будто и не вколачивали ее вчера две смены. Гоблин, который на часах стоял, божится, что все тихо было. Вид у него и в самом деле невыспавшийся — думаю, сторожил честно, глаз не смыкал, а вот и вправду ли не видел ничего — тут я очень сомневаюсь. — Хотите, чтобы мы его допросили? — Нет. Есть метод потоньше. К счастью, когда у тебя способности мистика-мыслителя, все сильно упрощается. Тем более в условиях Мертвого моря. — Что вы имеете ввиду? — Соль! Если я проглочу несколько кристаллов, мои чувства обострятся, и я смогу читать в любом мозге, как с листа бумаги при дневном свете. Часовой ничего от меня не утаит! Мне вдруг стало ее жаль. Может, быть судьба стать наркоманами ждет всех, кто здесь живет и работает? — Не смотрите на меня такими глазами, офицер, я не наркозависима! Это нужно для дела! — Ну да, ну да… Интересно, Щит знает, что Мукантагара употребляет соль? — Просто принесите мне несколько кристаллов, и все! Остальное вас не касается! — Хорошо, — согласился я, заслужив удивленный взгляд Лба. — Но скрывать от Комитета я это не буду. — Вот и договорились. — Пойдем, — махнул я молчавшему, на редкость задумчивому Лбу. — Тебе их совсем не жалко? — внезапно спросил он, когда мы отошли от Зэм. — Нет, — соврал я немало удивленный тем, что даже орк, кажется, проявлял сочувствие. — А тебе? — В церковь бы им, — выдал этот клыкастый громила с топором, от одного вида которого можно поседеть. — Помакать их хорошенько башкой в святую воду, чтобы вся соль из ушей вытекла, авось в голове просветлеет. — А у храмовников интересный метод возвращения людей к истинной вере, — хмыкнул я. — Наставник научил? — Почти, — лаконично ответил Лоб, не вдаваясь в подробности. Искать наркотик мы решили в Солончаках, где этой ночью взорвали целый склад. Правда в бывшее логово сборщиков соваться не собирались, справедливо полагая, что сможем отыскать соль где-нибудь в округе. Следы взрыва были видны на гораздо большей территории, чем я думал. Мы находились на приличном расстоянии от уничтоженного склада, когда под ногами заскрипела соленая пыль, смешанная с копотью. Я рефлекторно закрыл ладонью нос и рот, стараясь не дышать глубоко. — Эй, Ник, смотри! Лоб подошел ко мне и протянул руку. На его широкой ладони, как на блюде, лежал немного подпаленный, но сохранивший правильную форму маленький кубик. Я взял его и поднес к глазам. — Соль в кубиках? Хм, нечто ранее невиданное! В мешках на складе соль была вполне обычной… Нужно показать Корнилину. Кристаллов соли вокруг было полно, поэтому мы не потратили много времени на поиски. Лоб не разделял моей позиции и хмурил брови, когда я протянул наркотик Иавер Мукантагаре. — То, что надо! Приступим! Она обогнула сложенные друг на друга и накрытые плотной тканью трубы, осторожно заглянув на другую сторону. Я последовал ее примеру. Там, за трубами, видимо устроив послеобеденный перекур, расположились гоблины, большинство из которых безмятежно дремало. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. — Вон тот, видите, у кирпичей, — указала Мукантагара на одного из гоблинов. — Глаза у него не только сонные, но и хитрые-хитрые. Мы ему покажем, как скрывать правду от Комитета Империи! С этими словами она закинула в рот соленый кристалл, размером с горошину. И в следующую секунду начала заваливаться на бок, так что мне пришлось подхватить ее, чтоб она не упала. Ее металлические руки были холодными, несмотря на жару, и я содрогнулся, прикоснувшись к ним. — Иавер Мукантагара, вы слышите меня? Я опустил ее на землю, прислонив спиной к трубам, и легонько похлопал по щекам, не уверенный, впрочем, что это принесет какой-нибудь эффект — вместо лица у нее была искусственная маска. Ее светящиеся глаза потускнели, и было непонятно, видит ли она хоть что-нибудь перед собой. — Может, водичкой ее сбрызнуть? — предложил Лоб. Я посмотрел на восставшую — конечно, не вся она была роботом, под этими металлическими пластинами было хоть и мертвое, но все-таки органическое тело. Но будет ли хоть какой-то толк от воды? Вряд ли кожа Зэм сохранила чувствительность. Да и не повредит ли это ее механизмам? Я отрицательно покачал головой. — Лучше не надо. Зэм что-то забормотала невразумительное и я потряс ее за плечи. — Вы слышите меня? Иавер Мукантагара! Она наконец повернула голову в мою сторону и вяло махнула рукой. — Вы хотели прочитать мысли гоблина, который дежурил этой ночью у сваи. Вы помните? Восставшая едва заметно кивнула и я, приподняв ее, подтащил к краю труб, чтобы она могла видеть отдыхавших рабочих. — Вон тот, у кирпичей, — я руками развернул ее лицо в его сторону. — Кажется она это… того, — так и не смог сформулировать Лоб, с сомнением глядя на мои манипуляции. Глаза Зэм мерцали, то становясь ярче, то тускнея, но по кончикам пальцев забегали фиолетовые огоньки. Какое-то время она смотрела на гоблина — во всяком случае голова была повернута в его сторону, а потом отодвинулась обратно за трубы, откинувшись на них спиной. Ее зеленые глаза потухли. — Ну и что будем делать? — спросил Лоб. — Не знаю. Ждать. Ждать пришлось около пятнадцати минут, прежде чем два зеленых огонька на лице восставшей снова загорелись и она подняла голову. — После соли всегда немного мутится в голове, — промямлила она. — Вы что-нибудь узнали? — Сейчас… приду в себя… — она попыталась встать, но пошатнулась и мне снова пришлось ее придерживать. — Вот! Конечно же! Поэтому он и молчал, гаденыш! Диверсиями занимаются его же собратья — гоблины. — Впрочем, ничего нового, — прокомментировал я. — Наверняка, это те, что живут на севере, в Придонске, — продолжила Зэм. — Там собрался всякий сброд, гордо именующий себя свободнорожденными! Ха! Жалкая кучка свободных, считай, нищих, неорганизованных, никому не нужных существ. — Я передам Щиту, а что с этим гоблином? — Я об этом позабочусь, не волнуйтесь. Держи друга близко, а гоблина еще ближе. Жалкие предатели! Оставив восставшую самой разбираться с гоблинами, мы отправились обратно в санаторий. К этому времени девушки при посильной помощи Миши уже закончили мастерить манекены — и результат превзошел все ожидания! Орел стоял на коленях, не в силах разогнуться, и ревел от смеха. Перед ним рядком были выстроены конструкции такой невообразимой формы, что я забеспокоился, не надышался ли наркотиком в пустыне и не начались ли у меня галлюцинации. Скелет «инопланетян» был сконструирован из рогов, торчащих во все стороны под самыми невероятными углами, все это в некоторых местах прикрывалось панцирями то ли черепах, то ли каких-то гигантских пауков. Куски ткани, свисавшие тут и там, шевелились от ветра и это создавало иллюзию движения. Матрена и Лиза крутились вокруг чучел, постоянно что-то поправляя. — По-моему, очень даже неплохо вышло! — заявила Саранг Еше. — Да-да, здорово, — я усердно закивал, про себя подумав, что в целом это отличный план — все жители Мертвого моря помрут от смеха, и скрывать санаторий станет не от кого. — Вблизи они, может, и не смахивают на жутких иноаллодцев, но гоблины побоятся подходить к ним ближе, чем на три метра. А уж куполом интересоваться у них и вовсе на год охота пропадет. — И где вы собираетесь их расставить? — Целевая аудитория нашей, хм… кампании — жители Придонска. Именно туда стекаются все сплетни. Они обрастают там новыми подробностями и потом распространяются по всему дну. Расставим по дороге до поселка. Вы поможете нам? — Нет, у меня есть срочное дело к Корнилину, — покачал головой я. — Я… я помогу… — выдавил Кузьма, утирая слезы. — Я думаю, вам лучше остаться здесь, — холодно ответила восставшая, уязвленная его реакцией на свое творчество. Но Орел был непреклонен и, хохоча, увязался за бравой компанией с пугалами. Лоб тоже вызвался помочь донести тяжелые манекены до места их дислокации, зато Матрена и Михаил, заинтересовавшись моим срочным делом к Корнилину, решили остаться. По дороге до кабинета директора я коротко пересказал им итог нашего со Лбом набега на стройку манапровода. — Что это? Морская соль? — Корнилин достал из стола лупу и принялся разглядывать через нее маленький кубик соли. — Ничего себе, похоже на какой-то новый вид наркотика… Нужно исследовать его получше. Щит Кочевников, очень кстати находящийся здесь же, даже зарычал от злости. — И когда они все успевают? — Отец не стоит на месте, — грустно произнес директор. — А что там со стройкой? Я теперь уже более подробно пересказал все произошедшее. — Ах, так это свободный народец вставляет нам палки в колеса?! — воскликнул начальник охраны — Как же я сразу не догадался! Живут без начальства над собой — где же это видано? — Почему бы их не прищучить? — поинтересовался я. — Нет такого распоряжения. У нас обратная установка: не трогать, не высовываться. Одним словом, нас тут нет, а они — хозяева дна, точнее, пусть таковыми себя считают. Начальству оно, конечно, видней… но и у нас мозги не лыком шиты. Правда? — У вас есть план? — спросил Миша. — Напишем объявления от имени лейтенанта Родиона Бодрина: «Каждому, кто располагает какой-либо информацией, слухом или, на худой конец, соображением относительно того, кто, когда, зачем и почему подкапывает сваи у манапровода в Солончаках…» ну и далее по тексту. Расклеим на столбах в Придонске. Народец там ушлый, пообещай им награду — кого угодно сдадут. — А умеют ли они там читать? — с сомнением произнес я, вспомнив, как о них отзывалась Мукантагара. У меня сложилось впечатление, что народ там совершенно дикий. — Вот и проверим… — Щит еще хотел что-то добавить, но тут в кабинет влетел Зеницын — по-прежнему в своей любимой тельняшке. По его встревоженному лицу сразу становилось понятно, что что-то случилось. — На шахте бунт! — крикнул он с порога не здороваясь. Мы переглянулись. — Как? — удивленно произнес Корнилин. — Не знаю, — ответил Зеницын и посмотрел на меня. — Я уже послал за твоими… Немедленно отправляйтесь туда! Пока мы ждали возвращения Кузьмы, Лба и Лизы, он быстро вводил нас в курс дела: — Шахта находится на востоке отсюда, в ней уже много веков добывают метеоритное железо. Сейчас ресурс шахты почти выработан, но в Империи каждая крупица этого материала — на вес золота. Потому шахту и не закрывают. И хотя Мертвое море — район весьма неспокойный, я бы даже сказал, криминальный, шахта хорошо охраняется и исправно работает. Работала… до недавнего времени. — Там работают гоблины? — Как и везде. Но там их немного. Орки в основном. Хадаганцы, Зэм. С шахты давно ползут такие слухи, что я даже поостерегусь их озвучивать… для вашего же блага. Я думал, что-то не так понял… Незеб… Нет, такого не может быть. Потому что не может быть никогда! Лучше вам самим все посмотреть на месте. — Кто управляет шахтой? — Валентина Методина. Она хороший управляющий, но о делах под куполом ей ничего неизвестно. Мы выдвинулись к шахте без промедления, как только все оказались в сборе. Я подумал про Жало Степных, которая там работает — похоже, судьба действительно сама сталкивает меня с наследниками Великого Орка. Но все-таки мне было неспокойно — дурное предчувствие не оставляло. Вихрь Степных недолго прожил после встречи со мной, и я надеялся, что с Жало все будет по-другому. — Хранители, ну, слава Незебу! — Валентина Методина чуть не расплакалась, завидев нас. — Ой, Яскеру… Тьфу, неужели и я уже тоже… — Лейтенант Санников. Что у вас случилось? — я коротко козырнул, осмотревшись. Перед нами был глубокий котлован, на дне которого виднелся черный зев входа в шахту. Рабочих нигде не было видно, скорее всего они укрылись внутри. Окружающая территория охранялась, но спускаться вниз никто не спешил. — У нас тут творится нечто невообразимое. Шахтеры взбунтовались, многие охранники мертвы! И они не просто взбунтовались! Это политическая диверсия… Тайный заговор против Империи! И я тут в эпицентре всего… — Вы связались с Незебградом? — Да, конечно. Я направила срочную депешу. Что же делать?! Писать бумагу в Комитет? Может быть, нужно сначала уничтожить бунтовщиков? Я не знаю… а в должностной инструкции на этот счет ничего… — Из-за чего шахтеры взбунтовались? Они выдвигали требования? — Они совсем лишились разума! Они утверждают… Они осмеливаются утверждать… Ой, мне дурно… Что нынешняя власть… преступная и узурпаторская. Мамочки! Я это сказала! Не верю ушам своим… Они утверждают, что сам Незеб… Святотатцы!.. Сам Великий Незеб жив и скоро вернется… вернется, чтобы убить Яскера… потому что он… прости меня Свет… наглый самозванец… И все его сторонники, то есть мы с вами, тоже заслуживаем смерти… О, ужас! Предатели Империи и Яскера должны погибнуть! Яскер — преемник Незеба, полноправный, полномочный, он отец наш! — Вы выходили с ними на связь? — Нет, что вы. Внутри все охрана перебита, а оставшиеся стерегут периметр. Э-э-э… может быть, вы отправитесь на переговоры? — она вопрошающе уставилась на меня, заламывая руки. — Может, и мы. Что-нибудь еще? — Да. Одному из шахтеров удалось вырваться из шахты и, хвала Яскеру, Незебу, Скракану и, на всякий случай, Тенсесу, с мозгами у него было все в порядке. Никакого бреда про самозванца и прочую ересь. Вот почему я верю его рассказу о жутком скелете в глубине пещеры. Шахтер утверждает, что этот скелет способен убить одним взмахом своей костлявой культяпки! Ох, что же это за напасть на мою голову! То сумасшествие шахтеров, то жуткие скелеты… Этого в моем контракте не было! — Плохая идея, Ник, — сообщил Орел, когда мы начали спускаться вниз. Оставшиеся сверху охранники провожали нас с такими лицами, как будто смотрели на смертников. — Если в Незебграде получили сообщение Методиной, то скоро здесь будет отряд быстрого реагирования, — согласился с ним Михаил. — Нужно вытащить Жало оттуда раньше, чем они прибудут, — твердо сказал я, хотя не был уверен, что это возможно. Но я должен хотя бы попытаться! Ведь я обещал Коловрату помочь, а своих слов я не нарушаю. Когда мы подошли ко входу шахты, я достал меч, чтобы быть наготове. Моему примеру последовали все остальные. Мы шагнули в сумрачное, освещаемое дрожащими факелами нутро шахты — длинный, выдолбленный в земле коридор, по центру которого тянулись узкие рельсы. Пройдя чуть-чуть вперед, мы увидели брошенную на шпалах тележку, до верха заполненную породой. Было тихо и неуютно. Земляной потолок давил на нервы, дышать становилось все труднее из-за накатывающих приступов клаустрофобии. Мы удалялись все дальше и дальше от входа, давно скрывшегося за поворотом. Шахтеров нигде не было видно. Вскоре нам попалось тело охранника-хадаганца — он лежал поперек шпал в луже крови. Матрена присела перед ним на колени и принялась осматривать. — Похоже, его ударили по голове… — сообщила она и осмотрелась. Рядом валялась кирка в бурых пятнах. — Его можно воскресить? — спросил Кузьма. — Думаю, да. Триединая Церковь проведет ритуал… Давайте пока оттащим его куда-нибудь в безопасное место! Где именно здесь безопасно, мы не знали, поэтому просто убрали тело охранника с дороги, аккуратно уложив у стены. Через несколько метров мы снова наткнулись на мертвые тела, но, по заверению Матрены, и у них не было необратимых повреждений. — У жрецов будет много работы, — произнес я. — У них и так всегда много работы, — грустно вздохнула Матрена. — Тут развилка, — сообщил Михаил, освещая туннель посохом. Мы решили свернуть налево, но вскоре коридор снова раздвоился. Мы упрямо сворачивали налево несколько раз, чтобы не заблудиться, но на пути нам попадались лишь мертвые тела охранников и брошенные шахтерами инструменты. — Так, я не понял, — наконец сказал шедший впереди Лоб. — Долго мы тут будем гулять? Где бунтовщики? — Тихо! — Кузьма резко остановился и прислушался. Все замерли. На этот раз я тоже услышал слабый стон. Сначала мы подумали, что где-то поблизости охранник, которому удалось выжить, но пробежав немного вперед, мы увидели странное зрелище: большая пещера с неожиданно высокими земляными сводами над головой, освещенная множеством факелов. Очевидно это был какой-то перевалочный пункт, потому что вокруг находилось множество вещей, каких-то ящиков, инструментов, и даже подобие лавок и низких столов. Но удивляло даже не это. Шахтеры — орки, восставшие, хадаганцы и гоблины — вперемешку валялись кто где в бессознательном состоянии. Матрена принялась их осматривать, но я уже и так понял, что произошло. — Наркоманы, — заключил я. — Наглотались соли, перебили охрану и теперь смотрят красочные сны. — Похоже, что так, — растерянно произнесла Матрена. — Можно было даже не вызывать никого из Незебграда. Сами бы разобрались. Валяются тут… тепленькие, — я подопнул кончиком ботинка пускающего слюни хадаганца, тот замычал в ответ. — Ник, мы уже поняли твою очень принципиальную позицию на этот счет, — Кузьма, присевший возле какого-то орка, поднялся на ноги и непривычно хмуро посмотрел на меня. — Но может обойдемся без самосуда? Начальство без нас разберется, что с ними делать. Я равнодушно пожал плечами и, брезгливо переступая через тела, отправился искать среди шахтеров Жало Степных. Но поиски мои не увенчались успехом — ни одной орчихи здесь не было. — Смотрите-ка, это не те кубики, о которых ты говорил, Ник? — спросил Орел, разглядывая что-то у себя в руках. Мы все подошли ближе. Сомнений не было — точно такой же кубик соли нашел Лоб в Солончаках. — Там кто-то есть, — сказала вдруг Лиза, резко вскинув голову и уставившись куда-то вглубь темного туннеля. Я, перехватив меч, сразу направился туда, за мной потянулись все остальные. — Никита, берегись! Но я уже и так почувствовал, что кто-то атакует меня сбоку, и отклонился, уходя с линии удара. Неповоротливый скелет, промахнувшись, потерял равновесие и рухнул на землю, где я его и добил. Следом на нас напало еще несколько скелетов. Выходит, спасшейся шахтер не врал — кто-то действительно призвал нежить. Но откуда здесь мог взяться некромант? Мы пробивались глубже в туннель, в поисках ответа на этот вопрос. Отбив с десяток скелетов, мы наконец заметили в глубине туннеля чей-то силуэт, удирающий от нас со всех ног. Первым беглеца нагнал Орел. — А ну стоять! — А-А-А!!! Нет! Не убивайте меня! Я в порядке! Я в своем уме! Я… я не лизала соль. Молодая орчиха, глядя на нас испуганными глазами, жалась к стене. Она не была похожа на наркоманку, и я, схватив ее под локоть, потянул за собой. — Мы не собираемся тебя убивать. Здесь полно нежити, мы выведем тебя… — А эти скелеты… Они не нападают на меня, — вдруг произнесла орчиха, и я замер, пораженный неприятной догадкой. — Почему? — Да потому что это я… я сама их вызвала… Но я не со зла. Не знаю, как это вышло. Вы верите мне? Я отпустил ее руку. Обычная, ничем не примечательная женщина расы орков. Боевой раскрас на лице, короткие волосы, выкрашенные в ярко-розовый, кольцо в носу и бесчисленное количество сережек в ушах. Неужели некромантша-самоучка? Разве такое возможно? — Ты — Жало Степных? — Откуда вы знаете? Я тяжело вздохнул. Как же я не люблю некромантов! — Убери их. Жало усердно закивала, громко звеня своими серьгами. — Да-да, они больше не нападут… Я не хотела… Так вышло… — А теперь рассказывай, что здесь произошло и почему ты призвала нежить. Она нервно сглотнула, переводя взгляд с меня на остальных и обратно, будто мы собирались объявить ей приговор и у нее остался последний шанс защититься. — Многие шахтеры лижут морскую соль, чтобы расслабиться, выспаться, посмеяться… Но однажды пришел кто-то и принес соль в таких красивых кубиках. — Кто пришел? — Я не знаю! Я не видела. Но говорят, соль раздавали бесплатно. И многие брали. Они совсем забывались, сутками могли спать, глупо улыбались… А потом… потом обезумели… Стали на всех кидаться, убивать с криками: «За Незеба!». Все мои друзья — кто не сосал кубики — все погибли. Я уж думала, пришел и мой час, и так боялась умереть, так боялась… И тогда из моей головы… появилась она — нежить. И вот… я жива благодаря ей. Она защищала меня! Только я не знаю, как я их, откуда они… — В тебе есть магия, — просто сказал Михаил. — Я, орчиха, и магия? Как это возможно? Как? — Ты наследница Великого Орка, — устало пояснил я. — Отсюда твои магические способности. — Что? Нет, вы это серьезно? Вообще-то я с воинами. Я считаю, мы, орки, многое сможем, если будем следовать своей природе, а не завидовать всяким там людям или даже, чего доброго, эльфам — пусть они и колдуют, раз обделены силой… — Но ты же сама говоришь, что призвала нежить! — резко вставила Лиза, явно недоумевающая, как можно отказываться от магии. — Ты — маг! — Э-э-э… Ну да… Раз вы так говорите… Магия… Но что же мне теперь делать? — Тебе нужно поговорить с Коловратом, — сказал я и добавил, когда она поморщилась: — Нравится тебе это или нет, но он — глава вашего народа. Пусть посмотрит на тебя и решит. Она нехотя кивнула. — Хорошо… Но только пожалуйста, уведите меня отсюда, выведите из шахты! Обратный путь мы проделали без приключений, а вот на выходе нас ждал сюрприз в виде Ястребов Яскера. Одна из них — орчиха — сразу вышла вперед, едва мы показались из туннеля. — Стремнина Шалых. Коротко и по делу, лейтенант. — Серьезной угрозы нет. Шахтеры наглотались наркотика, вызвавшего вспышку агрессии. Но сейчас они лежат в отключке. Хотя мы обошли не всю шахту. — Что со скелетами? — Их там больше нет. Стремнина Шалых кивнула и перевела выразительный взгляд на новоявленную некромантшу. — Это Жало. Она не лизала соль и не принимала участие в бунте, — быстро сказал я, надеясь, что заурядная на первый взгляд орчиха не заинтересует Ястребов. Шалых снова кивнула, видимо удовлетворившись ответом. — А мне что делать? — вклинилась в разговор Методина. Мое внимание было поглощено Ястребами Яскера, и я не заметил стоявшую рядом директрису шахты. — Сухари сушить, — буркнула Шалых. — Что? — женщина даже попятилась. — Меня что, посадят? Или сошлют?! Или даже казнят??? А за что? Я же до последнего держала ситуацию под контролем! Делала все, что в моих силах! Не предательница я, не диверсантка! Ох, что же будет? — Успокойтесь, товарищ Методина. Если вы чисты перед законом, то бояться вам нечего. Никто пока вас ни в чем не обвиняет. С этими словами Стремнина Шалых махнула рукой, подавая знак своему отряду, и те дружно… даже не вошли, а как-то ловко юркнули в туннель шахты. — И как мне все это оформить в отчете? — проговорила Методина, глядя вслед Ястребам Яскера. Затем она повернулась и посмотрела на Жало Степных. — Ты, говоришь, спаслась потому, что не лизала эту странную соль? Мне нужны твои показания для отчета! — Сожалею, — перебил я. — Но Жало пойдет с нами. — Э… да? Ну ладно… — разочарованно протянула директриса, не став спорить. — Обойдусь и без ее показаний. Когда мы вернулись к своим животным, Старик сразу заподозрил неладное, косясь зеленым глазом на Жало. — Где ты живешь? — спросил я ее. — В «Сухих водах». — Понятно, — я повернулся к остальным. — Я быстро отвезу ее домой, а вы езжайте к Корнилину и все расскажите. Мой дрейк яростно забил по земле крыльями и зарычал, когда Жало залезла ему на спину, усевшись позади меня. Он не признавал на себе других пассажиров, но не решался скинуть незваного гостя, пока рядом сидит хозяин. — Ну-ну, не злись, дружище. Старик, изогнув длинную шею, уставился на меня с возмущением и снова зарычал. — Потом вместе придумаем, как загладить нанесенное тебе оскорбление, а сейчас просто довези нас, хорошо? Дрейк фыркнул, будто понял, что я ему сказал, и расправив широкие крылья, взмыл вверх, сделав прямо с места высокий прыжок. До «Сухих вод» мы добрались очень быстро. Старик как будто хотел поскорее избавиться от ненавистной ноши и мчался с рекордной скоростью. Я ссадил Жало с дрейка возле ворот КПП. — Никуда не уходи из поселка, — строго велел я ей. — Хорошо. — Я за тобой приду и сам отвезу в Незебград, поняла? — Да. — Сиди дома и даже не вздумай сунуться за ворота! — Да поняла я! Никуда не пойду. — Вот и умница, — я потянул за поводья, и довольный Старик взлетел в сторону купола. В санатории, как и полагается Раю, было спокойно и уютно. Я решил, что моя команда скорее всего находится у Корнилина, и оказался прав. В кабинете кроме них и директора сидели еще Алексей Зеницын, Щит Кочевников и Саранг Еше. Когда я вошел стояла такая тишина, что я подумал, не умер ли кто. На столе перед Корнилиным одиноко лежал маленький белый кубик, на который все смотрели с очень скорбным видом. — Есть новости? — спросил я. — Даже беглый анализ выявил много интересного, — произнес директор. — Это прекрасно очищенная, рафинированная морская соль. Она гораздо, гораздо мощнее всего, с чем мы до сих пор имели дело. Присутствуют в ней следы магии, очень отчетливые, и что-то… что-то очень похожее на пыль серы. Сера есть прямо здесь, в долине гейзеров, на северо-востоке Мертвого моря. — И что это значит? — То, что соль-рафинад производится тут же, у нас на дне, — ответил за него Зеницын. — Большой купол — это скорее всего настоящая фабрика по производству… вот этого. Его злой взгляд метнулся к столу Корнилина и лежавшему на нем кубику соли. — Как она действует? — Судя по тому, что случилось на шахте, речь идет о… психозависимости, — сказал директор. — Кое-что я в этом понимаю. Да, я сам мистик. У нас в семье эта способность хорошо развита… даже слишком… В моей голове постоянно проносятся обрывки чьих-то мыслей… Тяжело. Но иногда и очень полезно… Я оглянулся на Лизу. Она тоже испытывает нечто подобное? Но эльфийка никак не прокомментировала сказанное. — Так вот, — продолжил Корнилин, тряхнув головой. — Боюсь, у нас есть только один способ окончательно понять, что же представляет собой новый наркотик. — Какой? — спросил я нетерпеливо, потому что тот замолчал. — Попробовать. — Да вы с ума сошли! — выдохнул Михаил с несвойственной ему эмоциональностью. — Мы будем все контролировать! Нам нужно только проверить первую реакцию, а потом мы сразу выведем наркотик из организма принявшего, чтобы не было привыкания… — Хотите сказать, что это безопасно? — с сомнением хмыкнул Кузьма. — Конечно, опасность есть, я прямо об этом говорю! Воздействие может оказаться слишком сильным. Но это очень важно для Империи… для всех нас! Наступила тишина. Все переваривали сказанное. — Давайте тогда, что ли, я, — произнес наконец Лоб, поднимаясь. — Я тут все же самый крепкий. — Здесь больше важна крепость духа, чем физические параметры, — вмешалась Лиза. — Это психотропное вещество, нужно иметь достаточно сильный моральный настрой, чтобы сопротивляться ему и не стать зависимым… Корнилин удивленно посмотрел на нее и кивнул в знак согласия. Что ж, лучшего претендента, чем я, и не найти, ведь все мое существо восставало против наркотиков. Мне вдруг стало интересно, насколько крепки мои принципы: смогу ли я не подсесть на вызывающую у меня отвращение соль, если организм будет настойчиво требовать дозы? Я молча подошел к столу и взял кубик. — Никита, не надо! — побледневшая Матрена соскочила с места. Лоб нахмурился. Михаил смотрел на меня ошарашенными глазами, его очки чуть съехали набок. Кузьма, тоже не отрывая от меня взгляда, отрицательно качал головой. Даже с лица Лизы слетел вечный налет надменности. — Все будет хорошо, — сказал я и закинул соль в рот, пока меня не отговорили. Она была… соленой. Голова закружилась. Краски вокруг стали наливаться нереальной яркостью, принимая какие-то совершенно бесподобные оттенки, перемешиваться, меняться местами. Очертания кабинета стирались — их заполнял астрал, мягко обволакивающий меня со всех сторон. Он больше не казался опасным. Я тонул в нем. Пола под ногами больше не было, как не было и крыши над головой. Не было даже меня. Я бесплотным сгустком летел сквозь калейдоскоп разноцветных, взрывающихся искр. И был голос, одновременно звенящий повсюду. Все чувства смешались, и я не только слышал его, но и видел, осязал и даже ощущал его соленый вкус… — Незеб жил, Незеб жив, Незеб будет жить. Я вернулся. Я с тобой. Оглянись! Империя погрязла в криминале, и все нити тянутся вверх. Яскер уничтожил мое истинное завещание, уничтожает мою страну. Но я отомщу, я спасу. Ты со мной? Ты ведь со мной! Со мной… Смерть Яскеру! Мы победим его. Всех их победим. Иди за мной… возьми в руки оружие… иди… Этот голос заполнил меня целиком. Голос стал мной! Феерический калейдоскоп вокруг все сужался — его пожирало что-то черное, отвратительное. Что-то, что я должен уничтожить! Мерзкая чернота, засасывая меня в свой водоворот, стала принимать какие-то формы. Лица! Я вдруг отчетливо увидел их перед собой. Я даже знал их! Кузьма, Миша, Лоб, Матрена, Лиза… Как я мог так в них ошибаться? Предатели Незеба! Они должны умереть! Я достал меч и сделал шаг вперед… Глава 25 Просмотреть полную запись
  20. Оригинальный сюжет игры (Империя) в авторской обработке Автор: risovalkin Сарнаут оказался больше, чем я думал, сложнее, чем я мог себе представить, и намного опасней, чем я хотел. Подпись: Ваш Ник. Иллюстрация к рассказу Пролог Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23. Белая смерть — Ну и что вы тут нарешали? — я устало плюхнулся на лавку в уютной беседке, сплошь увитой плющом, и приложился к бутылке с минеральной водой. Голова дико трещала после вчерашней попойки. — Смотри! — Кузьма с готовностью развернул где-то добытую карту Мертвого моря. — Вот здесь, к югу, тот самый Баладурский порт, который изучают археологи. Корнилин советовал нам туда наведаться. — Ну и что? — Как что? А вдруг это есть то самое… ну… из-за чего мы здесь! — сказал Лоб. — Не зря же директор санатория упомянул это место, мы должны там все разузнать! — добавил Кузьма и выжидательно уставился на меня. Я наморщил лоб, пытаясь собрать в кучу расползающиеся мысли. — Откуда карта? — Из местной библиотеки… — Тебя Миша своим посохом по голове сильно огрел, да? — спросил я и одним глотком допил всю воду из бутылки. Надо бы сходить до буфета и взять еще одну, потому что в горле было суше, чем в пустыне за куполом. — Нет! — сердито сдвинул брови Орел. — Это он ее там нашел и мне передал! — А где он, кстати? — я уже начал немного приходить в себя и наконец-то заметил, что мы не в полном составе. — Ушел изучать принцип работы местных механизмов жизнеобеспечения. — Пойду, поищу его, — я встал, твердо вознамерившись пройти мимо буфета. — Они с Лизой вместе ушли, — осторожно произнесла Матрена. — Понятно. Тогда не пойду, — я уселся обратно, с тоской поглядев на пустую бутылку. — Вот правильно, — усмехнулся Орел, — не надо мешать людям… изучать механизмы. — Лиза — эльф, а не человек, — поправила Матрена. — Неважно! — А правда что эльфы сами… того… крылья себе приштопали? — спросил вдруг Лоб. — Вот именно! — поддержал Орел. — Крыльев же раньше у них не было? Не было! А значит они тоже… — Так, тихо! — рявкнул я, потому что от их галдежа у меня засверлило в висках. — Дай сюда карту. Орел передал мне потрепанный лист и я начал водить по нему пальцем, читая названия. — Баладурский порт… Гремучий дол… а это… Шахты! Совсем рядом… — Хочешь отправиться на поиски мага орков? — подняла на меня глаза Матрена. — Коловрат, в отличие от Комитета, четко обозначил задачу. Я не собираюсь играть с Рысиной в угадайку… — Ш-ш-ш… ты что, давай потише! — шикнул Кузьма и все заозирались, как будто ожидая увидеть в кустах подслушивающего агента Комитета. Но вокруг только мягко шелестели листья плюща… Впрочем, и у плюща могли быть уши. — Ладно, доберемся до Баладурского порта, а на обратном пути заскочим в шахты, — решил я. Мишу и Лизу мы искать не стали, пусть хотя бы для кого-то отпуск будет полноценным. На выходе из санатория мы встретили начальника охраны Щита Кочевников с очередной партией искрящихся аккумуляторов для купола. — А-а-а, к археологам решили? Добро-добро… — покивал он, оскалившись в клыкастой улыбке. — Вы только знаете что… Не в службу, а в дружбу… В Гремучем доле, неподалеку, манапровод строится, и там охранником работает мой кореш старый — Сапог. Сам он из Кровожадных, а наши кланы издавна соседствовали — вот мы и сдружились. Давненько я от него весточки не получал… Если вы в ту сторону собрались, заглянули бы к Сапогу, да узнали, как он, а? Может, помощь ему какая нужна. А то он, между нами говоря, бестолковый слегка. Волнуюсь я за него! — Заглянем, — кивнул я. — Вот и лады! — обрадовался Щит. День был в самом разгаре, на небе ни облачка, и привыкшие к полусумраку санатория глаза заслезились от белизны песка. Навещать археологов мне не слишком хотелось, я даже подумывал разделиться с Орлом, Лбом и Матреной и направиться сразу к шахтам, и только близость Баладурского порта заставила меня отказаться от этой идеи. Я решил, что взгляну одним глазком на древний порт, а дальше… — Откуда посторонние на раскопках?! Стоять! Не двигаться! Что вы здесь делаете? — Зэм, которого мы видели в «Сухих водах», внезапно выскочил из-за кораллового рифа и преградил нам дорогу. — С инспекцией к вам едем! — гаркнул Орел не растерявшись. — А… Хранители… Империя заботится о своих гражданах даже на дне морском. Это похвально, но… не могли вы оставить животных здесь? Под каждой песчинкой может залегать древний черепок… Мне совершенно не нравилась идея идти по пустыне пешком, но Матрена, понимающе закивав, уже спрыгнула со своей крошечной лошади, а за ней нехотя слезли и все остальные. Привязывать Старика я не стал, уверенный, что тот и так никуда не уйдет без меня. — Я быстро, дружище, — сказал я, похлопав животное по загривку. Старик фыркнул, но доверительно ткнулся мне лбом в плечо. — Значит, вы нашли свои документы? — участливо поинтересовалась Матрена, обратившись к ученому. — О, да! Даже не представляете, как я рад, иначе бы мне пришлось покинуть Игш. — Почему? — не понял Орел. — Обратились бы в милицию, и вам выдали бы новый паспорт, это же так… — Но я не гражданин Империи! Мы все вчетвером замерли, как вкопанные, уставившись на археолога. Моя рука потянулась к мечу. — Кто вы такой? — строго спросил я, глядя на него в упор. — Я Иавер Чензира, историк, — растерялся ученый, слегка попятившись. — Мы вне политики и никому не причиняем вреда… мы просто изучаем наследие предков… ва… ваше правительство разрешает нам… — Ник, подожди, он прав, — придержала меня Матрена, потому что я продолжал наступать на восставшего, сжимая рукоятку меча. — Гильдия историков не принимает ничье гражданство, я знаю об этом, нас учили… Они ведут научные исследования на разных территориях и не вмешиваются в государственные дела. Я недоверчиво посмотрел на археолога — тот яростно закивал, подтверждая каждое слово Матрены. — Вот, пожалуйста, удостоверение историка, а это разрешение вести раскопки в Баладурском порту, все как положено! — с готовностью отчитался Чензира. Протянутые им документы выглядели правдоподобно, но я видел их впервые, поэтому не мог ручаться, что это не подделка. — Ну, допустим… Кто у вас тут главный? — Иавер Акана, он как раз сейчас… — Веди. Небольшой палаточный городок историков находился возле самого порта. Отсюда хорошо был виден край аллода, похожий на зону боевых действий: засыпанные песком остовы истлевших кораблей производили удручающие впечатление. По этим обломкам трудно было понять, как выглядели судна, ходившие по настоящим морям… по воде… Я видел реки и озера, но все они были слишком малы, чтобы пересекать их на кораблях, а ведь когда-то в Сарнауте были не только моря, но и океаны! От этой мысли даже немного закружилось голова. Как это — когда вокруг вода до самого горизонта, что не видно даже берегов? Разве такое возможно? Я родился спустя тысячу лет после Катаклизма и не застал настоящих океанов, но при виде останков древних кораблей меня вдруг поразило щемящее чувство утраты. — Как хорошо, что вы здесь! — начальник археологической экспедиции приветливо стал пожимать нам руки, представляясь каждому в отдельности. — Иавер Акана, очень рад знакомству! Я пока смутно представлял, что собираюсь делать. Проверить у всех документы? Это бы имело смысл, если б я представлял, как они должны выглядеть на самом деле. Посмотреть на результаты работы археологов? Я не ученый и все равно ничего не пойму, сюда бы Михаила. Бездумно водя взглядом вдоль берега, ощетинившегося сгнившими балками, я заметил какое-то шевеление, будто маленький лучик солнца вдруг обрел самостоятельность и заметался по песку. — Что это там? — я указал пальцем на странное мерцание. — Моряки. Повсюду эти призраки! — вздохнул Иавер Акана. — По ночам глаз не сомкнуть: крики, ругань, звон пустых бутылок из-под рома! Словно в подтверждение его слов от ближайшего корабля вдруг раздался на удивление громкий крик, похожий на завывание ветра. Но слова, тем не менее, различались довольно отчетливо: — Земля-а-а-а! Вижу землю! — Глазастый какой, лучше б он воду увидел… — проворчал Акана, в то время как мы рефлекторно шарахнулись друг к другу и схватились за оружие. — Они опасны? — спросил Орел. — Призраки? — От порта они не отходят, но настроены враждебно и не подпускают нас к кораблям. К счастью, до прямых стычек дело не доходило — мы же ученые, а не воины. Но все застопорилось. Я уверен, мы здесь первая экспедиция и есть шанс отыскать судовые журналы. Они лягут в основу моей докторской диссертации. Зачем призракам эти записи? — Думаете, тут еще можно что-то отыскать? — Матрена с сомнением посмотрела на сиротливые обломки. — Да, вон там, видите? Тот корабль неплохо сохранился. Мы все пытаемся пробраться внутрь, но… эти призраки так и кишат вокруг! Я вспомнил, как в ИВО нас учили бороться с призраками, тогда я сумел развеять противника всего лишь взмахом меча. Кроме суеверного страха вряд ли они представляли реальную опасность. — Развеять? Что вы! — вскричала какая-то женщина, когда я произнес вслух свои мысли. — Лара Лопатина, моя коллега, — если бы не металлическая маска, я бы подумал, что Иавер Акана нахмурился. — Я не считаю, что призраки моряков — помеха в наших исследованиях! — строго произнесла Лопатина, скрестив руки на груди. — Они сами — живая история. Эти люди видели наш мир таким, каким он был тысячу лет назад! Представляете? Голова идет кругом от одной мысли об этом! Изучать обломки кораблей или глиняные черепки, конечно, увлекательно, но ведь перед нами живые души. В первую очередь заняться нужно ими. — И что вас останавливает? Почему бы вам просто не пообщаться с ними? Лопатина сразу сникла. — Мы пытались, что только ни пробовали, но они не идут на контакт. Они нас видят и слышат, но понимают ли? Как найти к ним подход? Вот в чем вопрос. Если сначала я не горел желанием идти в Баладурский порт, то теперь во мне уже взыграло любопытство и я решил взглянуть на призраков поближе. — Судя по всему, призраками они стали в эпоху Катаклизма. Но ведь «во время» не значит «в результате»… — рассказывала по дороге Лопатина. — Астрал не добрался до порта, он не мог стать причиной их гибели… Очень любопытно. — Отчего ж они померли? — заинтересовался Лоб. — В двух случаях душа, которая, согласно последним научным открытиям, является совмещением эфирного тела и Искры, может покинуть своего носителя. Когда ее носитель погибает в расцвете лет: во время катастрофы, в схватке, в пьяной драке… и так далее. Или когда некромант вырывает душу из тела силой своих черных заклинаний. — Вы думаете, это дело рук некроманта? — спросил Орел, слегка поежившись. Несмотря на жару, по моей коже тоже прошел холодок. Мы подошли к иссохшейся глыбе, которая когда-то, очевидно, была носом корабля. В борту зияла пробоина, и в тонких лучах света, проливавшихся внутрь сквозь щели в корпусе, то и дело мерцали силуэты. Мне стало не по себе. — Ну что, заходим? — спросил Акана, оставаясь, впрочем, на месте. Я собрался духом и сделал шаг вперед, но меня остановил Лоб. — Дай-ка сначала я, — сказал он и залез внутрь корабля. Оглядевшись по сторонам, доложил: — Ничего так. Все раскурочено. Сухо. Песочек… Следом залезли и все остальные. Начальник экспедиции зажег фонарь, осветивший внутренности корабля желтым, дрожащим светом, из-за чего казалось, что все вокруг шевелится. — Я не уверена. — Что? — Я не уверена, что это дело рук некроманта, — пояснила Лопатина, продолжив прерванный разговор. — Мы провели некромантский ритуал, называется «Оскал смерти», пробовали подчинить призраков… — Подчинить? Я так резко развернулся к Лопатиной, что она едва не врезалась в меня. — Только ради научного эксперимента, мы не собирались делать с ними ничего дурного! — залепетала она. — Но ни один призрак не подчинился. Значит, я ошиблась и дело не в некромантии. — Вот и очень хорошо, — буркнул я и снова последовал за Аканой, замершим в проеме, когда наша процессия остановилась. — Но что же тогда произошло здесь тысячу лет назад и погубило всех этих моряков? — произнесла Матрена. — Тихо! Сначала я слышал лишь гул, который все усиливался. Он не был похож на человеческий голос, но чем громче становился, тем четче стали слышаться отдельные слова: — Уходите… убирайтесь… Звук был глухим и каким-то жутким. Он не мог принадлежать живому существу. Я почувствовал, как мои волосы становятся дыбом и мышцы сводит судорогой. — УБИРАЙТЕСЬ! Из угла прямо на меня понесся полупрозрачный, светящейся силуэт. Я даже сумел различить его перекошенное от злости лицо. — Никита! — взвизгнула Матрена. Но я остался стоять на месте. Ударить его мечом? Перед глазами всплыло суровое лицо Лопатиной, когда я предложил развеять призраков. Что с ними случается? Их Искры наконец обретают покой… или погибают? Почему-то на полигоне в ИВО эта мысль меня не посещала. Возможно потому, что там был лишь какой-то обезличенный сгусток, а здесь передо мной не просто существо — это человек, хадаганский моряк. Он не был моим врагом, я вижу его лицо, я стою на месте, которое он, наверное, считал своим домом, и которое все еще пытается защитить даже спустя тысячу лет после своей смерти. Мне хотелось ему что-то сказать, но призрак приблизился очень быстро и я не успел открыть и рта. Меч я так и не поднял. Моряк замахнулся, но буквально в миллиметре от меня вдруг рассыпался и исчез, не причинив никакого вреда. Да и могут ли призраки хоть как-то навредить живым? — Д-давайте поскорее… отыщем журнал… — дрожащим голосом произнес Акана в наступившей тишине. Я с удивлением посмотрел в его сторону. Оказывается, даже мертвые боятся призраков. Дальше мы продвигались молча и быстро. Вокруг были одни лишь развалины, и я не представлял, для чего служили все эти помещения и как среди них искать то, где мог храниться судовой журнал. Однако археологи довольно уверенно выбирали направление, и у меня сложилось впечатление, что они точно знают, куда идти. — Вот здесь! Он должен быть где-то здесь! — Акана, пихнув мне в руки фонарь, начал перебирать кучу какого-то хлама, покрытого толстым слоем песка. Погибшие моряки вновь дали о себе знать. Они не нападали на нас, но выли и шипели со всех сторон, в темных углах то и дело скользили их мерцающие тела, заставляя нас жаться поближе друг к другу и поторапливать копошащихся ученых. Поиски затягивались. Призраки вели себя все наглей, приближаясь почти вплотную. Возможно, они не могли нам ничего сделать, но помутнившийся от страха рассудок уже плохо соображал. Сердце колотилось у самого горла, темные стены все время как будто сжимались, давили на нервы, и дышать становилось все тяжелей. Я решил, что выволоку ученых наружу пинками, если они сейчас не пойдут самостоятельно, потому что сил оставаться внутри уже не было никаких. — Вот он! — воскликнул Акана. — Кажется… он… — Наконец-то, — выдохнул Орел. — У меня уже крыша едет от этих воплей. Уходим! — Да уж… Страницы все пропитаны солью и эктоплазмой, склеились, задубели… — запричитал Зэм, дрожащими руками перебирая листки потрепанной книги. — Уходим!!! — гаркнул Кузьма и, схватив побелевшую Матрену за руку, быстро двинулся туда, откуда мы пришли. Начальник экспедиции начал было собирать какие-то потемневшие от времени предметы в безразмерную сумку, но Лоб, схватив его за шиворот, поволок вслед за Орлом и Матреной. Я бросил взгляд на Лопатину, но та решила идти сама и попыток задержаться, чтобы подобрать археологические находки, не делала. Я шел последним, задрав руку с фонарем как можно выше и освещая путь впереди идущим. Вывалившись толпой из корабля, мы остановились, тяжело вдыхая ставший вдруг таким желанным сухой, горячий воздух и жмурясь от яркого света. В темноте корабля я и забыл, что на улице солнечный день. — Спасибо вам за помощь, — сказал Акана, вновь доставая найденный журнал. Я заглянул в открытую книжицу — страницы в ней почти истлели и вот вот рассыплются в прах. Вряд ли в них что-то можно будет разобрать. Оставаться в Баладурском порту больше не хотелось. Ученые явно были помешаны на своих археологических раскопках, и никакой угрозы для государства я в них не увидел. Старик, заметив меня издалека, широко раскинул крылья и потянулся. Я был рад наконец залезть ему на спину — идти по песку, забивающемуся в обувь, не очень-то приятно! — Где там у нас манапровод строится? — Вон туда, — Орел указал рукой. — Я, кажется, даже его вижу. Стройка действительно была в пределах видимости, и, хотя это было не совсем по пути к шахтам, я решил сделать небольшой крюк и все же передать привет другу начальника охраны санатория — Сапогу. На подходе к манапроводу нам предстала интересная картина: красивая, миниатюрная девушка со светлыми, чуть рыжеватыми волосами, отчаянно боролась со странным существом, катаясь по песку. Мы быстро подскочили к ней. Лоб резко отодрал от нее чудовище — жуткую круглую голову на ножке, злобно моргающую одним омерзительным глазом. — Ох, спасибо вам… — освобожденная девушка спокойно поднялась на ноги и деловито отряхнулось, на ее лице не было ни грамма паники, как будто на нее каждый день нападали одноглазые монстры. — Вы, быть может, семью мою будущую спасли, ячейку общества сохранили. Ну, держись, Варвара-краса, длинная коса! Я тебе веселую жизнь устрою! Будешь бегать по Незебграду с перекошенной рожей, гоблинов пугать! Мы с Орлом переглянулись. Лоб продолжал держать одной рукой извивающуюся тварь. — Что тут происходит? — я наконец обрел дар речи. — Что происходит? План у нас горит, вот что! Еще три дня назад мы должны были сдать новую секцию манапровода! Скоро приедет комиссия, а у нас ничего не готово! А все почему? Из-за гоблинов и злобоглазов! — девушка сердито кивнула на существо в руках Лба, которое уже перестало подавать признаки жизни от того, что орк слишком сильно сжал пальцы. — Эти гоблины… мелкие пакостники… отказываются работать! Боятся злобоглазов! Рассказывают друг другу и мне страшные байки о том, как злобоглазы смотрят на них из-за барханов своими жуткими глазищами! Вот и приходится… принимать меры! — Вы что-то говорили про ячейку общества… — Ах это… — девушка немного смутилась. — Я вообще-то специально устроилась сюда служащей манапровода. Мне знакомая шаманка пообещала сварить зелье дурного глаза, чтобы я смогла разделаться с этой стервой, что у меня мужика увела! У-у-у, змеюка подколодная! Отрастила косу до пят, эльфийских блузок понакупила — и давай чужих мужиков коллекционировать! Гадина! Мне для зелья шаманского глазища злобоглазов нужны. Я за ними сюда и приехала, собственно. Можно, я у вас его возьму? Спасибо. Лоб немного ошарашено передал ей злобоглаза и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут со стороны стройки послышался чей-то голос — к нам бежала еще одна женщина, судя по всему, тоже служащая манапровода. — Тамара! Что, еще одного нашли? Да что же напасть! — всплеснула она руками. — Да, Полина Григорьевна, вот! — девушка потрясла злобоглазом, держа его то ли за лапу, то ли за хвост. — А вы случайно, не к нам на подмогу? — спросила Полина Григорьевна, подозрительно оглядывая нас. — А то мы уже давно просим прислать нам кого-нибудь для охраны окружающей территории. — Нет, — покачал головой я. — Мы направляемся в шахты. — Жаль, — вздохнула женщина. — Опять придется бедным женщинам самим отгонять этих монстров подальше от стройки… — У вас больше некому этим заняться? — удивился Кузьма. — Откуда? Из работяг только гоблины, а они носа из-за забора не показывают. Страшно им… Это мне должно быть страшно! Приедет комиссия и как ввалит мне по самое не балуй! А ведь меня специально на этот участок бросили. Как ударницу имперского труда! Эх, мне бы сюда не гоблинов, а пару-тройку орков здоровых! Вмиг бы план выполнили! Я с орками работать привыкла. Золото, а не мужики! — Подождите, но ведь у вас должна быть своя охрана, — недоуменно произнесла Матрена. — Есть, да что толку? Им от манапровода отходить тоже нельзя, режимный объект. Вдруг диверсия? А они по пустыне злобоглазов гоняют… Непорядок! — Ладно, где нам разыскать Сапога Кровожадных? Дело к нему есть, — сказал я. — На КПП вроде сегодня дежурит, — Полина Григорьевна махнула рукой себе за спину. Сапога и впрямь мы обнаружили на КПП, чему я был очень рад, бродить в поисках по стройке, или, еще хуже, вдоль всей трубы манапровода, я не собирался. На это просто не было времени. — А? Вы чего? Ко мне? От Щита? Ну, он, блин, дает! Как мамаша моя, честное слово! Ну что тут со мной может случиться? — хрюкнул орк — здоровый детина с топором, форма охранника едва сходилась на его широченной груди. — Скажите ему, что все у Сапога хорошо. Ну… почти все… — Почти? Сапог вдруг посерьезнел, и повернувшись к нам спиной, стянул с головы фуражку. — А ну посмотрите-ка мне на затылок: ничего необычного нет? Только честно! Ничего? — Если там должны колоситься кудри, то увы — я вижу только лысину, — проинформировал Орел. — Фуф… Да тут до вас один Зэм проходил — шутник, туды его в астрал! — сказал, третье ухо у меня на затылке растет. А все от магического воздействия манапровода. Каково, а? — Бред… но ты на всякий случай на трубе не спи, — ухмыльнулся Кузьма. — Да я и сам кумекаю — не важней ли здоровье? Платят мне за охрану манапровода хорошо и молоко дают — не жалуюсь. Но астрал этот, я вам так скажу, демоново отродье! И магия тоже! Вы на крабов здешних посмотрите — уроды! Что, если и я в такого превращусь? А тут еще приказ вышел: мутантов всех под корень изничтожать. Нет чтобы с астралом разобраться — они с меня спрашивают, почему столько уродов развелось? А как я один за всем услежу? Мне вон обход трубы надо делать — нет ли утечек, да еще злобоглазы эти под руку лезут… А топором-то рядом не шибко помахаешь, важный промышленный объект, туды его в астрал! И очень опасный! — Да, брат, тяжелая у тебя жизнь, — посочувствовал ему Орел, хлопнув по могучему плечу орка. — Ну, бывай. — Эй, Хранители, погодите, — окликнул нас Сапог, когда мы уже собрались уходить. — Я во время обхода еще несколько странных уродов видел. Теперь уже двуногих. Люди вроде, но какие-то чумные: в глазах — пустота, во рту — пена. Не знаю, мутанты или нет… И распространяется ли на них приказ… Сходите проверьте на всякий случай, а? Туды их в астрал! Они куда-то на юго-восток поплелись, туда — в сторону берега. Вряд ли далеко ушли. Меня не слишком заинтересовала история о двуногих мутантах, но для очистки совести я решил последовать в указанном направлении. На всякий случай. Кузьма тоже выказывал здоровый скептицизм, Лбу было все равно, куда двигать, зато Матрена горела желанием отыскать несчастных и при необходимости оказать первую медицинскую помощь. Ехать и впрямь пришлось до самого берега. Я уже хотел было бросить эту затею и развернуться к шахтам, как глазастый Орел разглядел вдалеке огонек костра. День только клонился к вечеру, но на краю аллода царила ночь и астрал казался черным бархатным полотном с россыпью сверкающих алмазов. Возле костра находился один хадаганец, а чуть подальше — другой, но оба они лежали на земле ничком, и я сначала подумал, что они мертвы. Матрена соскочила с лошади и, подбежав к ближайшему хадаганцу, упала перд ним на колени. — Ы… Ны… на… пы… па… ляне… т… тр… трррр… ав… у… зы… зы… зыцы… кы… ка… ка… сили… — выдал мужчина, когда она схватила его за руку, нащупывая пульс. По подбородку хадаганца потекла слюна, он снова замычал что-то нечленораздельное. Матрена растеряно подняла взгляд. — Похоже на какой-то приступ… — Приступ? Да он же пьяный, Матрена! — засмеялся я, в глубине души надеясь, что сам вчера выглядел несколько лучше. — Странно, запаха нет, — повел носом Кузьма. Матрена подошла ко второму мужчине, потрясла его за плечо, пытаясь привести в себя, но, не достигнув успеха, вернулась к нам: — Тот тоже жив, но не в себе. — Ты можешь с этим что-нибудь сделать? — Не знаю. Похоже на опьянение, но запаха действительно нет. Все замолчали, глядя на пускающего слюни хадаганца. — Наркоманы? — наконец нарушил тишину Лоб. Слово прогремело в воздухе и повисло над головами бетонной плитой — захотелось даже втянуть голову в плечи, чтобы не соприкоснуться с ней своей макушкой. — Думаю, будет лучше, если мы отвезем их в госпиталь, — неуверенно произнесла Матрена. — В «Седьмое дно» их не пустят, — возразил я. — Тогда может… в «Сухие воды»? Давайте, помогите мне. Она принялась поднимать мычащего хадаганца, чтобы погрузить его на лошадь. — А стоит ли? — вся моя мужская солидарность улетучилась, и жалости к наркоману я абсолютно не испытывал. — Они сами выбрали свой путь. — Мы же не можем бросить их здесь в таком состоянии! — Да, точно, — кивнул Орел, соглашаясь с ней, — вдруг они коней тут двинут, горемыки. — Ну и что с того? — Ник! — Матрена в ужасе вскинула на меня глаза, как будто я сказал что-то кощунственное. — Да, Ник, что-то ты перегибаешь, — покачал головой Орел. Он, тяжело вздохнув, закинул себе на плечо руку хадаганца и попытался поставить его на ноги. Мужчина неожиданно прытко оказал сопротивление, вывернулся из рук Кузьмы и снова завалился на землю, недовольно забормотав что-то себе под нос. Пришлось вмешаться Лбу. Пока они возились с ним, я подошел ко второму хадаганцу, присел перед ним на корточки и похлопал по щеке. — Ну что, друг, хорошо тебе? — Вввв… пы… пы… полночь… Э-э-э… ты… кто? Отцепив флягу от пояса, я отвинтил крышку и вылил воду ему на лицо. — Апф… хр… где я? — в глазах хадаганца появилась некоторая осмысленность, и я снова захлопал его по щекам. — Вставай, болезненный, я с тобой нянькаться не собираюсь! — А-а-а! Я снова тут… на дне… на этом тошнотворном дне… Не хочу! Хочу в астрал! Пойду, поползу, скинусь… — зрачки мужчины закатились и он заметался из стороны в сторону. Я, уже пожалев, что привел его в чувство, хотел было позвать Матрену, но он неожиданно схватил меня за руку и посмотрел в глаза. — Ты! У тебя соль есть? Есть соль? Дай полизать, ну дай, ну дай! Чего тебе… Соли… Мне… надо… СОЛИ! А-а-а! — Какой соли? Ты о чем? — в моей памяти что-то смутно зашевелилось… кто-то уже спрашивал меня про соль. — Корнилин — козел! Ненавижу! Убью! Соль! У Корнилина есть классная соль, забористая… сразу в астрал уносит, сразу! И нет больше этого тошнотворного дна. Сволочь! Как бы раздобыть? А? Как? Я ее хочу! ХОЧУ! — Корнилин? Ты сказал — Корнилин? — я затряс его за плечи, но тот уже снова отключился, глаза были закрыты, а голова безвольно моталась во все стороны. Я поднялся на ноги, чувствуя, как внутри закипает ярость. Значит, директор санатория, этот божий одуванчик так красиво певший нам про рай, втихаря приторговывает наркотой?! Руки сами сжались в кулаки от злости. — Ну подожди, я до тебя доберусь, — прошипел я в пустоту и, резко развернувшись, зашагал к Старику. — Ник… Ник, ты куда? К тому времени первый наркоман уже висел мешком, перекинутый через седло лютоволка. — Я возвращаюсь в санаторий, — бросил я на ходу, запрыгивая дрейку на спину. Перед взором уже мелькал нос Корнилина, который я вознамерился проверить на прочность. Кузьма, Лоб и Матрена недоуменно переглянулись. Краем уха я успел услышать, как Лоб произнес: — Поеду за ним, на всякий. А вы грузите второго… Он и вправду тронулся следом — я чувствовал топот его носорога за своей спиной, но угнаться за мной он не мог, поэтому заметно подотстал. До санатория я домчался со скоростью ветра, бросил Старика у самого входа в административное здание, не потрудившись отвести в загон, взлетел по лестнице, не встретив никого по пути, и вломился прямо в кабинет к директору, с такой силой толкнув дверь, что с потолка посыпалась штукатурка. Корнилин, в этот момент поливавший цветы на подоконнике из трогательной желтой леечки и что-то беззаботно насвистывающий, подпрыгнул на месте, расплескав воду. — Что случилось? Почему у вас такое гневное лицо? — Что ж вы нам не весь спектр своих услуг предложили? — еле держа себя в руках, процедил я сквозь зубы. — На Баладурские развалины нас спровадили, а сами солью тут балуетесь… Корнилин сразу посерьезнел, отставив лейку. — А-а, наконец-то! А мы уже спорить начали, как быстро вы до сути докопаетесь. Что ж, давайте поговорим серьезно. Он подошел к своему столу и кивком головы указал на кресло напротив, предлагая сесть. Я демонстративно остался стоять на ногах. Руки чесались, но я хотел сначала услышать, как директор «Седьмого дна» будет оправдываться. — Соль Мертвого моря не зря зовут «белой смертью» — это наркотик, — произнес он устало. — Даже в сыром, неочищенном виде она вызывает привыкание. И наша семья заправляет ее добычей уже не одну сотню лет. Предки когда-то выпаривали соль из морской воды, сейчас все гораздо проще — кристаллы прямо на поверхности. Не смотрите на меня так, лейтенант! Я же еще не договорил. За всем этим стоит мой отец — Виктор Корнилин. И он не только мне отец, но и еще многим… преступникам и убийцам. Только мне он, к несчастью, родной, а им… крестный. Они обосновались в соседнем огромном куполе. Отец протянул свои щупальца аж на самый-самый верх, он так бахвалится… И мне горько от этого. — Мы играем на другой стороне, Санников. Я обернулся — в дверях, помахивая красным удостоверением, стоял капитан Алексей Зеницын все в той же потертой матроске, только теперь на его лице не было и тени шутливости. За его спиной замаячил подоспевший Лоб, и я подумал, что если придется драться, то вдвоем с орком мы скрутим обоих подельников без труда. — Да вы садитесь, товарищи, в ногах правды нет, — пригласил Корнилин. — И где же она есть? — буркнул я. Директор санатория тяжело вздохнул. — Я мечтаю покончить с «белой смертью». Мне стыдно за свою семью. Я давно уже рассорился с отцом и создал для себя этот купол. Он думает, я совсем свихнулся на идее создать рай земной, думает, я сам подсел на наркотик… но он даже не подозревает, что наш маленький рай — это его гибель! Мы хотим озеленить эту пустыню, корни Великого Древа всосут в себя всю соль и переработают ее без остатка. Мы все в «Седьмом дне» работаем над этим: и Алексей, — Корнилин кивнул на Зеницына, — и Саранг Еше с ее малышом, и Щит Кочевников, только прикидывающийся недалеким орком. Я повернулся к Зеницыну. Если бы взглядом можно было сверлить дыры, он бы превратился в решето. — Напоили меня вчера специально? — Хотел проверить, насколько ты крепкий орешек, — усмехнулся он, ничуть не смутившись. — Проверили? — Рысина умеет подбирать кадры. Она тебя рекомендовала, иначе ты бы здесь не оказался. — Восхищен вашим актерским талантом. Неплохо тренируют сотрудников Комитета, — зло бросил я. Мне казалось, что сама Рысина невысокого мнения о моей персоне, но все-таки она решила послать сюда именно меня. Поменяла точку зрения или просто доверилась Яскеру? — Ну да, я слегка поводил тебя за нос… — примирительно сказал Зеницын. — Без обид? Тем более что рыбалку я и в самом деле люблю, да и голова рыбины не пропадет. Только она не капитанский мостик будет украшать, а мой кабинет в Комитете. И мне все равно все обзавидуются! Я был погружен в свои мысли, и Корнилин с Зеницыным тоже замолчали, давая мне время все обдумать. Стоявший рядом Лоб вряд ли что-то понимал, но пока не встревал в разговор. — Если вы точно знаете, где окопался ваш отец, почему бы просто не сровнять это место с землей? — наконец произнес я. — Все не так просто… — ответил Корнилин. — Точнее — все очень непросто. Здесь орудует целая бандитская сеть, нужно действовать осторожно. Выяснить, кто еще в этом замешан… — У Комитета нет ресурсов, чтобы это сделать? — Как это нет? — вмешался Зеницын. — Есть, конечно! Вот, отряд Хранителей как раз прислали… Наши взгляды встретились. — Я понял. Допустим, — медленно сказал я, не отводя глаз. — У вас есть какой-то план? — Ни секунды не сомневался, что ты сделаешь правильный выбор! — Зеницын довольно хлопнул меня по плечу. — Сейчас нужно мобилизовать все силы. Вооружиться и приготовиться… — Я вооружен и готов, что дальше? Комитетчик, не обращая внимания на мой жесткий тон и колючий взгляд, развернул на столе Корнилина большую карту. — Здесь недалеко, к югу от санатория, расположены солончаки. Соль там прямо на поверхности — бери лопату и греби. Этим и занимаются гоблины-сборщики… — Неплохо, — перебил я. Внутри все еще копилась невыплеснутая злость, и я продолжал все воспринимать в штыки. — Днем работают на стройке, ночью собирают соль… Куда ни глянь — везде гоблины! Еще немного, и они вытеснят нас из нашего же государства. — Кхм… Вы ведь не предлагаете устроить геноцид? — осторожно заметил Корнилин. — Я предлагаю как минимум не пускать их на режимные объекты! Они уже предавали нас не один раз, но при этом все еще продолжают… — А кто будет заниматься этой работой? — остановил поток моего негодования Зеницын, глядя на меня так снисходительно, как смотрят родители на своих детей, когда те задают глупые вопросы. — Может, вы? Что? Недостаточно престижно? Стройка и обслуживание манапровода — тяжелый и очень вредный труд. Выполнять его очередей не выстраивается, товарищ офицер! — И что, мы теперь… — начал было я. Хотелось сказать что-то колкое и слова уже готовы были слететь с языка… но в то же время какая-то непредвзятая часть моего сознания соглашалась, что сам бы я ни за что не потратил свою жизнь на работу в обнимку с трубой, по которой безостановочно бежит мана. Наверное, на моем лице отразилась внутренняя борьба, потому что Зеницын понимающе улыбнулся и добавил: — Пока одни героически защищают страну от врагов, делают великие научные открытия или покоряют астрал, кто-то должен подметать дворы, чистить канализацию и приглядывать за манапроводом. Так случилось, что всю грязную работу в Империи выполняют гоблины. Но не думай, что ты единственный, кто понимает все связанные с этим риски. Я не нашелся, что на это ответить. В его словах было зерно истины, но я все равно считал, что нельзя позволять этому хитрому, продажному, не имеющему ни чести, ни достоинства, народцу вот так просто разгуливать по Имперской земле. Зеницын подождал немного моего ответа, а затем продолжил: — Что ж, к делу. Надо положить конец этому грязному промыслу. Ради блага Империи! — Хотите расправиться со сборщиками? — Разберемся с одними — завтра придут новые. Сброд из Придонска всегда рад подобной работенке. Рано или поздно мы, конечно, до всех доберемся. Эти гоблины не соль собирают, а смерть. Неотвратимая кара должна настигнуть каждого, кто исподтишка вредит Империи! Но сейчас не об этом. В Солончаках есть перевалочный пункт сборщиков, что-то вроде склада. По нашей информации, там находится огромная партия соли… Ты ведь понимаешь, что она не должна покинуть Мертвое море? — Зеницын кивнул директору санатория и тот достал из ящика какой-то прибор. — Это магическая мина. Последняя разработка НИИ по заказу Комитета… Задача сразу стала мне ясна без лишних слов. Я с удивлением почувствовал, как меня покидает дурное расположение духа и охватывает жажда действия. Взорвать склад с наркотической солью — это то, что принесет мне огромное моральное удовлетворение! — Когда? Зеницын посмотрел на меня с таким довольным видом, как будто я оправдал его самые смелые ожидания. — Сегодня ночью. Не вижу смысла тянуть. Через два часа, когда мы со Лбом вышли на улицу с опухшими от информации головами, то сразу наткнулись на Михаила и Лизу, сидевших на лавочке возле административного здания. Рядом что-то безмятежно выкапывал из травы Старик — его так никто и не отвел в загон для ездовых животных. — Ник, — Миша поднялся на ноги. — Мы увидели здесь твоего дрейка… что-то случилось? — Да. Но надо сначала найти Кузьму и Матрену… — А где они? — спросила Лиза. — Отправились в «Сухие воды», — ответил ей Лоб. — Это еще зачем? — Долгая история, по дороге расскажем… — Не надо, вон они уже бегут, — Миша кивнул на аллею за моей спиной. Я обернулся и замахал руками двум приближающимся к нам фигурам. — Значит так! — сказал запыхавшийся Орел, плюхнувшись на лавку. — Сейчас вы все подробно, в деталях, мне расскажете! Иначе я буду очень зол и вам это не понравится! — Что с теми двумя наркоманами? — спросил я. — Ничего, отвезли их в поселок, там за ними присмотрят, — ответила Матрена. — Ты-то куда сорвался, как бешеный? — снова заговорил Орел, недовольно скрестив руки на груди. — Мы выяснили, для чего нас прислал сюда Комитет! — Так, это уже интересно, — Кузьма подался всем корпусом вперед. — Более того, сегодня ночью спать нам не придется! Так что, готовьтесь… Глава 24 Глава 24. За Незеба! Ночью в пустыне было холодно, но облегчения это не приносило. Плохо мне стало еще там, в «Седьмом дне», когда мы легли немного вздремнуть перед ночной вылазкой. Боль, сначала вроде бы нереальная, всего лишь снившаяся в кошмарном сне, все нарастала и наконец выдернула меня из забытья. Лицо, шея и руки полыхали огнем, как будто к ним приложили раскаленный металл, все это сопровождалось высокой температурой, тошнотой и головокружением. Игшские степи немного закалили меня, приучив к жаре, но пустыня Морского дна оказалась куда коварней. Я обгорел. Кожа приобрела жуткий темно-бордовый цвет, как будто с меня ее живьем содрали (ощущения были такими же), и на ней вздулись отвратительного вида волдыри. Матрена, конечно, подлечила меня, и обгоревшие участки покрылись сухой коркой, которую я теперь с остервенением отдирал, вскрывая кровоточащие раны. Температура упала до нормальной, но тошнота и головокружение никуда не делись. — Никита, прекрати, ты так занесешь инфекцию! Ну что ты, в самом деле, как маленький! — тихо возмущалась Матрена. Мы сидели за высоким кораллом и ждали возвращения Кузьмы, ушедшего на разведку. Склад соли прятался в низине, между двумя дюнами, и если бы у нас не было карты, мы вряд ли бы его обнаружили сами. Зато сейчас он хорошо просматривался в бинокль. Из-за темноты, правда, трудно было понять, сколько там охраны, и поэтому Орел подобрался чуть ближе. Вокруг склада горело множество костров, и работа кипела. Похожие на муравьев гоблины суетились, сгребая соль в мешки и укатывая их на маленьких тележках. Часть гоблинов, покрупнее, просто прохаживалась туда-сюда, зорко глядя по сторонам. В ночном воздухе шум разносился очень легко и казалось, что здесь работает целая фабрика со множеством станков, но удачное расположение между двух высоких барханов, поглощавших любые звуки, позволяло сборщикам соли оставаться незамеченными. — Как у них тут все… с размахом, — сказал Лоб. Орел вернулся через сорок минут, когда я уже начал волноваться. — Слишком близко подойти не сумел, у них там дозорные на каждом шагу! — прошептал он, усевшись на песок рядом со мной. — Сам склад тоже под охраной по всему периметру, и наверняка внутри кто-то есть. Охраняют только гоблины, но их очень много! Спускаться удобней с того бархана, к нему склад ближе… Кузьма начал чертить на песке план местности и возможные пути подхода. Мы быстро сориентировались, как нам лучше действовать. Когда в твоей компании есть маг, в совершенстве владеющий огненной стихией, долго раздумывать над отвлекающим маневром нет смысла. Разделившись на две группы, мы осторожно двинулись по местам. Мне, Кузьме и Лизе предстояло сделать большой крюк и подобраться к складу с другой стороны. Наши животные, естественно, были оставлены далеко, и идти пришлось пешком. — Как же холодно! — поежилась Лиза, хотя на ней уже были и мой сюртук, и плащ Кузьмы. Орел тоже мерз, я же, привыкший к холодам, страдал от плохого самочувствия из-за ожогов. Хороши диверсанты! — Ничего, скоро Миша тут всех обогреет, — откликнулся Кузьма, подышав ртом на окоченевшие руки. Времени, чтобы обогнуть по широкой траектории логово сборщиков соли, я взял с запасом, поэтому когда мы взобрались на противоположную горку, оставалось еще полчаса до начала атаки. Отсюда склад был совсем как на ладони, и я уже мысленно прикинул, как лучше к нему подобраться. Теперь нужно просто дождаться сигнала. — Спущусь немного, разведаю обстановку, — шепнул Кузьма. — Двадцать минут, Орел, — бросил я его спине и улегся животом на песок за развесистым кораллом, поглядывая в бинокль на резво снующих с тележками гоблинов. — Представляю, какая сейчас тут поднимется паника. Это будет самый большой костер, какой видело Мертвое море. — Миша не подведет, — откликнулась Лиза. — Похоже, у вас все сладилось, — полувопросительно произнес я. — Ты ведь не ревнуешь? — вздернула бровь она, с ухмылкой поглядев в мою сторону. Этот вопрос привел меня в легкое замешательство. Ревную ли я? Я прислушался к себе, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Нет, ревности я не испытывал, скорее удивление, что она выбрала не «Избранного» меня и не красавчика Кузьму, а невысокого, сутулого парня в очках, хотя и довольно сильного мага. Может, именно это ее привлекло? — Нет. Просто интересно, почему ты выбрала именно его. Лиза немного задумалась, затем медленно произнесла: — Мне иногда кажется, что он совсем не замечает моей внешности. Он ценит мой ум. Это… дорогого стоит. — Я тоже ценю твой ум… — Серьезно? Ты даже сейчас пытаешься поговоришь по душам, а сам косишься на мою грудь! — она выписала мне подзатыльник. Я, чтобы не захохотать в голос, уткнулся носом в песок и тихо захрюкал. — Извини, я нечаянно. — Помнишь, когда мы впервые встретились? — спросила она. — Ты убегала из бункера. — Да. Я тогда была в одном белье, а он подошел и отдал мне свой сюртук. Это было так странно… и так уважительно. Обычно мужчины пытаются меня раздеть, а не наоборот. — Ого, да тут попахивает любовью с первого взгляда, — пошутил я, но сам думал об очень серьезных вещах. Надо же, как один простой, незамысловатый жест может изменить отношение к человеку и перевернуть чью-то жизнь. Я вдруг понял, что она сумела бы сбежать с Игша, когда мы вывели ее за ворота Незебграда. Тогда я еще не знал, что Лиза сильный мистик, и вполне смогла бы пробраться на корабль и улететь… — Ты из-за него осталась в Империи, да? — серьезно спросил я. Она ничего не ответила, и остаток времени мы сидели в тишине, каждый думая о своем. Кузьма вернулся через двадцать пять минут. — Опаздываешь. — Я прикинул, где лучше всего пройти, чтобы я вас постоянно видел. Если на вас нападут, я прикрою сверху. Мы немного сдвинулись, куда предложил Орел. Атака Миши уже должна была начаться, но в стане противника пока было все относительно спокойно. — Ну что он там тянет? — нервно произнес Кузьма. — Тихо! Смотрите… Сначала гоблины прекратили работу, глядя куда-то в сторону. Кое-кто потянулся туда же. На некоторое время установилась тишина, а потом вдруг раздалось громогласное: — ПОЖА-А-АР!!! И началась паника. Рассматривать суетливую беготню гоблинов нам было некогда. Мы с Лизой прыгнули вниз, скатываясь по песку, как по ледяной горке. Когда мы приблизились к охраняемой территории почти вплотную, огонь уже полыхал на довольно большой территории. Впрочем, гоблинов было много, и они довольно споро тушили пожар песком. — Слаженно работают, — словно прочитав мои мысли, сказала Лиза. Охранники склада, где хранилась соль, свой пост не покинули, издали наблюдая, как их собратья носятся с мешками и ведрами. — Умные, сволочи! — прошептал я. У нас было мало времени. Гоблины вполне успешно справлялись с пожаром, ведь гореть в пустыне особо нечему, поэтому Михаилу приходилось искусственно поддерживать пламя. В ближайшего к нам гоблина-охранника, делавшего обход вокруг склада, прилетела стрела — это Орел сверху расчищал нам путь. Нужно торопиться, пока мертвое тело гоблина не заметили остальные. — Можешь загипнотизировать вон тех? — я ткнул пальцем в охранников у входа. — Одновременно? Максимум — двух, — ответила Лиза. — А внутри кто-нибудь есть? Она сосредоточилась, остекленевшими глазами уставившись в стену склада. — Вроде бы нет. Но с другой стороны еще как минимум шестеро… — Я понял. Жди меня здесь. Соскочив с места, я рванул к складу, стараясь не попасть в пятна света от костров и фонарей. Одного из гоблинов, оказавшихся на моем пути, пронзила стрела, второй замер, выронив из рук дубинку, глаза его съехались к переносице и рот перекосило. Спасибо Орел, спасибо Лиза. На входе дежурило пятеро охранников, и мне надо было как-то прошмыгнуть мимо них. Я мог бы с ними разделаться в одиночку, но я не должен привлечь внимание остальных гоблинов. Двоих загипнотизирует Лиза, но что делать с оставшимися тремя? Орел, понимая, что сразу выдаст меня, тоже не стрелял. Я медлил, соображая, как ухитриться прошмыгнуть на склад. И тут удача решила мне улыбнуться! Двое из охранников, перекинувшись парой слов, вдруг зашли внутрь, и у входа осталось только трое! Я обернулся в ту сторону, где была Лиза. Ее я не увидел, но все равно кивнул, зная, что она смотрит на меня и ждет указаний. Двое гоблинов моментально остолбенели. Третий, заметив эту метаморфозу, среагировать не успел — я выскочил из тени и стукнул его кулаком по голове. У гоблина подкосились ноги, и он начал заваливаться на бок, но я, схватив его за шиворот, быстро уволок внутрь склада, где замер, прислушиваясь к шуму снаружи. Вроде бы никто сюда не бежал с разоблачающими воплями. Зато те двое, что зашли на склад, справившись с секундной растерянностью, уже шли на меня. — Эй, а ты что здесь… Я швырнул в них их же собратом, которого все еще держал за шиворот, и они повалились на землю все втроем. Пока двое гоблинов пытались скинуть с себя тело третьего, я достал меч. И больше меня внутри никто не беспокоил. Подобрав слабый фонарь, выкатившийся из рук одного из охранников, я огляделся. Потолок на складе нависал так низко, что я легко доставал до него рукой. Помещение было почти полностью забито тугими холщовыми мешками до самого верха, и, разрезав мечом один из них, я удостоверился, что внутри соль. — Да уж… Тут запасов на всю Империю хватит, — пробормотал я, активируя мину — по ней сразу забегали веселые зеленые огоньки. Долго размышлять, куда спрятать «подарок» для Корнилина старшего, я не стал, просто закинув его подальше за мешки. Тела трех гоблинов отправились туда же. Теперь пора уносить ноги. Высунув нос на улицу, я увидел, что большинство гоблинов собралось недалеко от склада, и выскочить незамеченным мне не удастся. То ли они все-таки смогли потушить пожар, пока я возился, то ли поняли, что это диверсия… Скорее второе, потому что вся толпа направлялась прямо ко мне. Сердце заколотилось как бешеное. Сейчас они подойдут и увидят, что двое охранников под гипнозом, зайдут внутрь — а тут я во всей красе. Даже с помощью Кузьмы и Лизы мне справиться со всей этой оравой! Взгляд заметался по складу — ни окон, ни других дверей, одни мешки с солью… и где-то в глубине, невидимая, отщелкивает время мина. Ситуация начала казаться тупиковой. Решив, что без боя не сдамся в любом случае, я уже хотел было выскочить наружу, как вдруг один из охранников на входе выпал из ступора и, тыча пальцем куда-то в противоположную от склада сторону, завопил во все горло: — Смотрите! Там Яскер!!! Эффект был впечатляющим. Гоблины, синхронно втянув головы в плечи, будто за их спинами раздался взрыв, обернулись, стараясь разглядеть фигуру Вождя Империи. У меня было всего лишь мгновение, пока они не пришли в себя и не осознали всю бредовость ситуации. Я метнулся из склада и нырнул в тень. — Яскер! Это же Яскер! Нам всем конец!!! — надрывался охранник за моей спиной, пока я карабкался вверх — прочь от их логова. Лиза ждала меня на том же месте и до Кузьмы мы добирались уже вдвоем. — И долго он будет видеть Яскера? — Не знаю. Дня два, — пожала плечами Лиза. — Если выживет, конечно. Я так и не понял, имела она ввиду мину, или это ее магия могла быть смертельной. — Ну что, мальчики и девочки, — сказал Орел, подавая нам руку и помогая подняться, — давайте будем резво сматываться. Не хочу оказаться рядом, когда тут все рванет. Мы с Лизой были абсолютно с ним солидарны. Про себя я старался отсчитывать время, которое осталось до взрыва, и даже почти не промахнулся. До своих животных мы, конечно, не успели добежать, но находились уже на приличном расстоянии, когда я произнес: — Вот сейчас… Мы втроем остановились, тяжело дыша, и обернулись туда, где за высокими дюнами прятался склад. Прошло несколько мгновений, в течение которого мы только слушали стук наших сердец. А потом, в ночной темноте, потянувшись лепестками к самому небу, расцвел гигантский огненный цветок. На несколько секунд стало светло, как днем, но черный дым, причудливо смешиваясь с соленым белым облаком, взметнувшимся вверх, быстро поглотил оседающее к земле пламя. Зрелище было завораживающим, и мы, не в силах отвести глаз, стояли и смотрели на дело рук своих. Испытывал ли я жалость к гоблинам? Нет. За каждым убитым сборщиком — с десяток спасенных жизней. И мне даже казалось, что я хоть немного, но отомстил за тех, кто погиб на «Непобедимом», и за тех, кто не вернулся со штурма ХАЭС. — Ладно, ладно, ребятки, хватить глазеть, — очнулся Орел, выведя меня из своих, полных праведного гнева, мыслей. — Давайте уже найдем остальных. Миша, Матрена и Лоб ждали нас возле животных. Старик был неспокоен, он утробно рычал и махал крыльями, словно собирался взлететь. — Да-да, дружище, это я наделал. Тебе не нравится? — сказал я, хлопая его по костлявой шее. Ни огня, ни дыма, ни даже дюн отсюда уже не было видно, лишь вверху большим пятном, поглотившим редкие звезды, разливалось алое зарево. — Как будто небо горит, — отчего-то шепотом произнесла Матрена. Как выяснилось, Миша все сделал без сучка, без задоринки. Гоблины так и не поняли, откуда начался пожар, и Лбу с Матреной не пришлось спасать его от разъяренных погорельцев. Хотя все прошло с успехом, назад мы возвращались притихшие от усталости и переизбытка эмоций. Корнилин, судя по его виду, не сомкнул глаз в ожидании вестей. — Мне показалось, или я действительно слышал хлопок взрыва со стороны Солончаков?.. — Вам не показалось, — ответил я. — Склад взлетел на воздух. — Видите, какой у меня острый слух! Великолепная работа! — Комитет может спать спокойно. — Да-да, конечно, — не заметил моей иронии в голосе директор санатория. — Вам и самим не мешало бы выспаться! Выспаться мне не удалось. Позабытая на время боль от ожогов вернулась, как только моя голова коснулась подушки, и я проворочался довольно долго, прежде чем провалиться в сон. И хотя утром никто не ввалился в мой номер, и боль утихла, я все равно чувствовал себя уставшим. Завтрак я проспал, и пришлось довольствоваться бутербродами из буфета. — Значит, ты с нами в борьбе за общее дело? — Щит Кочевников — начальник охраны санатория — бесцеремонно плюхнулся на свободный стул рядом. — Это хорошо! Потому что забот невпроворот. Я пожал ему руку и, глотнув кофе, произнес: — И я так понимаю, часть этих забот ляжет на меня. — Правильно понимаешь. Слыхал я, как вчера шарахнуло! Так и поделом им, тварям мелкомордым! Ненавижу гоблинов! — Угу. — Тут вот какая проблема еще нарисовалась. Великое Древо пускает новые ростки — пришла пора расширять купол. Мы собираемся установить новые генераторы в Солончаках, к югу от нашего купола. Там как раз неподалеку проходит манапровод. Ну и мы типа будем его расширять. А на самом деле — готовимся отхапать еще один кусок пустыни и превратить его в рай. Ловко придумано?! — Ловко. А в чем проблема? — Надзирательница над работами жалуется: что-то у них там приключилось. Меня это, впрочем, не удивляет… — Дайте догадаюсь. На стройке работают гоблины? — Да. А где они — там всегда проблемы. — Почему я не удивлен? — Сходи-ка ты туда. Начальница там Иавер Мукантагара — она в курсе про купол. Я открыл рот, чтобы узнать, в каком именно месте мне искать Иавер Мукантагару, ведь манапровод очень длинный, как мое внимание привлекло удивительное зрелище, вдруг открывшееся из окна. Впереди, чеканя шаг, маршировала Саранг Еше — Зэм, которая ухаживала за Великим Древом, за ней тащился Лоб, едва видимый за какими-то корягами, которыми он был увешан с головы до ног, следом шли Матрена и Лиза с разноцветными тряпками в руках, шествие замыкал Кузьма — в руках он ничего не нес и только держался за живот от смеха и вытирал выступившие слезы. По обалдевшему лицу начальника охраны я понял, что задавать вопросы ему бессмысленно. Выскочив на улицу, я притормозил экстравагантную процессию. Кузьма хохотал так, что не мог вымолвить и слова, Лиза и Матрена улыбались, а Лоб какое-то время еще продолжал идти вперед, не заметив, что все остановились. Саранг Еше, не разделявшая веселья Орла, сурово зыркнула в его сторону и принялась разъяснять: — Это очень ответственная работа! Все существа, живущие на дне Мертвого моря, ежедневно задаются вопросом, что это за купола здесь торчат. Не знаю, как решается этот вопрос в Большом куполе, а мы специально распускаем отвлекающие слухи. «Купол — это смертельно опасная природная аномалия, к ней нельзя подходить близко — засосет в небытие!» И тому подобное. Но со временем слухи, даже самые нелепые, приедаются. Сейчас мы готовимся пустить в ход новую историю о пришельцах аж из-за границ астрала. Мол, где-то там водятся разумные существа, еще пострашнее демонов. Путешествуют они на летающих кастрюлях, и вот одна из них потерпела крушение прямо посреди здешней соленой пустыни. А купола — это военные базы, где втайне от всех проводят над ними опыты. По мере того, как она говорила, улыбка на моем лице против воли становилась все шире, но из уважения к восставшей я старался не засмеяться. — Вы не представляете, с какой легкостью в это поверят местные дикари! — обижено сказала Еше, заметив мою реакцию. — Чем безумней слух, тем охотней в него верят. Всем хочется чего-то остренького! Но надо подкинуть дровишек в огонь слухов. — А вот эти рога и копыта, — я кивнул на коряги, которые нес Лоб, — по легенде — останки инопланетян или кастрюль, на которых они прилетели? Кузьма заржал на весь санаторий. — Из этого мы смастерим несколько манекенов. И в этом нет ничего смешного! Матрена и Лиза обещали Саранг Еше принять посильное участие в создании манекенов, и Михаил вызвался им помочь. Кузьма тоже напрочь отказался покидать их, заявив, что на этом представлении века обязан находиться в первом ряду. — Прости, друг, но не каждый день инопланетяне вероломно вторгаются в Сарнаут! Я должен все запечатлеть и передать потомкам… Одним словом, к манапроводу мы отправились вдвоем со Лбом. Стройка этой секции была на самом начальном этапе. Повсюду лежали лишь стройматериалы и куски труб, даже территория с еще не глубоким котлованом была огорожена всего лишь хлипким, возведенным на скорую руку заборчиком. — Эй, вы из-под купола? Наконец-то! — А если не оттуда? Не особо вы за секретностью следите. — Я знаю ваше лицо, товарищ Санников, видела в газетах, — отбила мои нападки восставшая. — Вы Иавер Мукантагара? Щит говорил, что у вас возникли какие-то трудности. — Да и мне сейчас очень нужен помощник… не гоблин! — А где все рабочие? — спросил Лоб. Строительная площадки и вправду была пуста. — Обедают. Кстати, не хотите попробовать мясо черепах? Деликатес. Мы им рабочих кормим. — Нет, спасибо. Давайте к сути. — К сути, так к сути. Кто-то планомерно вредит стройке: ворует стройматериалы, закапывает ямы. Я уже стала часовых выставлять. Вот и сегодня с утра — одна свая пропала, как будто и не вколачивали ее вчера две смены. Гоблин, который на часах стоял, божится, что все тихо было. Вид у него и в самом деле невыспавшийся — думаю, сторожил честно, глаз не смыкал, а вот и вправду ли не видел ничего — тут я очень сомневаюсь. — Хотите, чтобы мы его допросили? — Нет. Есть метод потоньше. К счастью, когда у тебя способности мистика-мыслителя, все сильно упрощается. Тем более в условиях Мертвого моря. — Что вы имеете ввиду? — Соль! Если я проглочу несколько кристаллов, мои чувства обострятся, и я смогу читать в любом мозге, как с листа бумаги при дневном свете. Часовой ничего от меня не утаит! Мне вдруг стало ее жаль. Может, быть судьба стать наркоманами ждет всех, кто здесь живет и работает? — Не смотрите на меня такими глазами, офицер, я не наркозависима! Это нужно для дела! — Ну да, ну да… Интересно, Щит знает, что Мукантагара употребляет соль? — Просто принесите мне несколько кристаллов, и все! Остальное вас не касается! — Хорошо, — согласился я, заслужив удивленный взгляд Лба. — Но скрывать от Комитета я это не буду. — Вот и договорились. — Пойдем, — махнул я молчавшему, на редкость задумчивому Лбу. — Тебе их совсем не жалко? — внезапно спросил он, когда мы отошли от Зэм. — Нет, — соврал я немало удивленный тем, что даже орк, кажется, проявлял сочувствие. — А тебе? — В церковь бы им, — выдал этот клыкастый громила с топором, от одного вида которого можно поседеть. — Помакать их хорошенько башкой в святую воду, чтобы вся соль из ушей вытекла, авось в голове просветлеет. — А у храмовников интересный метод возвращения людей к истинной вере, — хмыкнул я. — Наставник научил? — Почти, — лаконично ответил Лоб, не вдаваясь в подробности. Искать наркотик мы решили в Солончаках, где этой ночью взорвали целый склад. Правда в бывшее логово сборщиков соваться не собирались, справедливо полагая, что сможем отыскать соль где-нибудь в округе. Следы взрыва были видны на гораздо большей территории, чем я думал. Мы находились на приличном расстоянии от уничтоженного склада, когда под ногами заскрипела соленая пыль, смешанная с копотью. Я рефлекторно закрыл ладонью нос и рот, стараясь не дышать глубоко. — Эй, Ник, смотри! Лоб подошел ко мне и протянул руку. На его широкой ладони, как на блюде, лежал немного подпаленный, но сохранивший правильную форму маленький кубик. Я взял его и поднес к глазам. — Соль в кубиках? Хм, нечто ранее невиданное! В мешках на складе соль была вполне обычной… Нужно показать Корнилину. Кристаллов соли вокруг было полно, поэтому мы не потратили много времени на поиски. Лоб не разделял моей позиции и хмурил брови, когда я протянул наркотик Иавер Мукантагаре. — То, что надо! Приступим! Она обогнула сложенные друг на друга и накрытые плотной тканью трубы, осторожно заглянув на другую сторону. Я последовал ее примеру. Там, за трубами, видимо устроив послеобеденный перекур, расположились гоблины, большинство из которых безмятежно дремало. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. — Вон тот, видите, у кирпичей, — указала Мукантагара на одного из гоблинов. — Глаза у него не только сонные, но и хитрые-хитрые. Мы ему покажем, как скрывать правду от Комитета Империи! С этими словами она закинула в рот соленый кристалл, размером с горошину. И в следующую секунду начала заваливаться на бок, так что мне пришлось подхватить ее, чтоб она не упала. Ее металлические руки были холодными, несмотря на жару, и я содрогнулся, прикоснувшись к ним. — Иавер Мукантагара, вы слышите меня? Я опустил ее на землю, прислонив спиной к трубам, и легонько похлопал по щекам, не уверенный, впрочем, что это принесет какой-нибудь эффект — вместо лица у нее была искусственная маска. Ее светящиеся глаза потускнели, и было непонятно, видит ли она хоть что-нибудь перед собой. — Может, водичкой ее сбрызнуть? — предложил Лоб. Я посмотрел на восставшую — конечно, не вся она была роботом, под этими металлическими пластинами было хоть и мертвое, но все-таки органическое тело. Но будет ли хоть какой-то толк от воды? Вряд ли кожа Зэм сохранила чувствительность. Да и не повредит ли это ее механизмам? Я отрицательно покачал головой. — Лучше не надо. Зэм что-то забормотала невразумительное и я потряс ее за плечи. — Вы слышите меня? Иавер Мукантагара! Она наконец повернула голову в мою сторону и вяло махнула рукой. — Вы хотели прочитать мысли гоблина, который дежурил этой ночью у сваи. Вы помните? Восставшая едва заметно кивнула и я, приподняв ее, подтащил к краю труб, чтобы она могла видеть отдыхавших рабочих. — Вон тот, у кирпичей, — я руками развернул ее лицо в его сторону. — Кажется она это… того, — так и не смог сформулировать Лоб, с сомнением глядя на мои манипуляции. Глаза Зэм мерцали, то становясь ярче, то тускнея, но по кончикам пальцев забегали фиолетовые огоньки. Какое-то время она смотрела на гоблина — во всяком случае голова была повернута в его сторону, а потом отодвинулась обратно за трубы, откинувшись на них спиной. Ее зеленые глаза потухли. — Ну и что будем делать? — спросил Лоб. — Не знаю. Ждать. Ждать пришлось около пятнадцати минут, прежде чем два зеленых огонька на лице восставшей снова загорелись и она подняла голову. — После соли всегда немного мутится в голове, — промямлила она. — Вы что-нибудь узнали? — Сейчас… приду в себя… — она попыталась встать, но пошатнулась и мне снова пришлось ее придерживать. — Вот! Конечно же! Поэтому он и молчал, гаденыш! Диверсиями занимаются его же собратья — гоблины. — Впрочем, ничего нового, — прокомментировал я. — Наверняка, это те, что живут на севере, в Придонске, — продолжила Зэм. — Там собрался всякий сброд, гордо именующий себя свободнорожденными! Ха! Жалкая кучка свободных, считай, нищих, неорганизованных, никому не нужных существ. — Я передам Щиту, а что с этим гоблином? — Я об этом позабочусь, не волнуйтесь. Держи друга близко, а гоблина еще ближе. Жалкие предатели! Оставив восставшую самой разбираться с гоблинами, мы отправились обратно в санаторий. К этому времени девушки при посильной помощи Миши уже закончили мастерить манекены — и результат превзошел все ожидания! Орел стоял на коленях, не в силах разогнуться, и ревел от смеха. Перед ним рядком были выстроены конструкции такой невообразимой формы, что я забеспокоился, не надышался ли наркотиком в пустыне и не начались ли у меня галлюцинации. Скелет «инопланетян» был сконструирован из рогов, торчащих во все стороны под самыми невероятными углами, все это в некоторых местах прикрывалось панцирями то ли черепах, то ли каких-то гигантских пауков. Куски ткани, свисавшие тут и там, шевелились от ветра и это создавало иллюзию движения. Матрена и Лиза крутились вокруг чучел, постоянно что-то поправляя. — По-моему, очень даже неплохо вышло! — заявила Саранг Еше. — Да-да, здорово, — я усердно закивал, про себя подумав, что в целом это отличный план — все жители Мертвого моря помрут от смеха, и скрывать санаторий станет не от кого. — Вблизи они, может, и не смахивают на жутких иноаллодцев, но гоблины побоятся подходить к ним ближе, чем на три метра. А уж куполом интересоваться у них и вовсе на год охота пропадет. — И где вы собираетесь их расставить? — Целевая аудитория нашей, хм… кампании — жители Придонска. Именно туда стекаются все сплетни. Они обрастают там новыми подробностями и потом распространяются по всему дну. Расставим по дороге до поселка. Вы поможете нам? — Нет, у меня есть срочное дело к Корнилину, — покачал головой я. — Я… я помогу… — выдавил Кузьма, утирая слезы. — Я думаю, вам лучше остаться здесь, — холодно ответила восставшая, уязвленная его реакцией на свое творчество. Но Орел был непреклонен и, хохоча, увязался за бравой компанией с пугалами. Лоб тоже вызвался помочь донести тяжелые манекены до места их дислокации, зато Матрена и Михаил, заинтересовавшись моим срочным делом к Корнилину, решили остаться. По дороге до кабинета директора я коротко пересказал им итог нашего со Лбом набега на стройку манапровода. — Что это? Морская соль? — Корнилин достал из стола лупу и принялся разглядывать через нее маленький кубик соли. — Ничего себе, похоже на какой-то новый вид наркотика… Нужно исследовать его получше. Щит Кочевников, очень кстати находящийся здесь же, даже зарычал от злости. — И когда они все успевают? — Отец не стоит на месте, — грустно произнес директор. — А что там со стройкой? Я теперь уже более подробно пересказал все произошедшее. — Ах, так это свободный народец вставляет нам палки в колеса?! — воскликнул начальник охраны — Как же я сразу не догадался! Живут без начальства над собой — где же это видано? — Почему бы их не прищучить? — поинтересовался я. — Нет такого распоряжения. У нас обратная установка: не трогать, не высовываться. Одним словом, нас тут нет, а они — хозяева дна, точнее, пусть таковыми себя считают. Начальству оно, конечно, видней… но и у нас мозги не лыком шиты. Правда? — У вас есть план? — спросил Миша. — Напишем объявления от имени лейтенанта Родиона Бодрина: «Каждому, кто располагает какой-либо информацией, слухом или, на худой конец, соображением относительно того, кто, когда, зачем и почему подкапывает сваи у манапровода в Солончаках…» ну и далее по тексту. Расклеим на столбах в Придонске. Народец там ушлый, пообещай им награду — кого угодно сдадут. — А умеют ли они там читать? — с сомнением произнес я, вспомнив, как о них отзывалась Мукантагара. У меня сложилось впечатление, что народ там совершенно дикий. — Вот и проверим… — Щит еще хотел что-то добавить, но тут в кабинет влетел Зеницын — по-прежнему в своей любимой тельняшке. По его встревоженному лицу сразу становилось понятно, что что-то случилось. — На шахте бунт! — крикнул он с порога не здороваясь. Мы переглянулись. — Как? — удивленно произнес Корнилин. — Не знаю, — ответил Зеницын и посмотрел на меня. — Я уже послал за твоими… Немедленно отправляйтесь туда! Пока мы ждали возвращения Кузьмы, Лба и Лизы, он быстро вводил нас в курс дела: — Шахта находится на востоке отсюда, в ней уже много веков добывают метеоритное железо. Сейчас ресурс шахты почти выработан, но в Империи каждая крупица этого материала — на вес золота. Потому шахту и не закрывают. И хотя Мертвое море — район весьма неспокойный, я бы даже сказал, криминальный, шахта хорошо охраняется и исправно работает. Работала… до недавнего времени. — Там работают гоблины? — Как и везде. Но там их немного. Орки в основном. Хадаганцы, Зэм. С шахты давно ползут такие слухи, что я даже поостерегусь их озвучивать… для вашего же блага. Я думал, что-то не так понял… Незеб… Нет, такого не может быть. Потому что не может быть никогда! Лучше вам самим все посмотреть на месте. — Кто управляет шахтой? — Валентина Методина. Она хороший управляющий, но о делах под куполом ей ничего неизвестно. Мы выдвинулись к шахте без промедления, как только все оказались в сборе. Я подумал про Жало Степных, которая там работает — похоже, судьба действительно сама сталкивает меня с наследниками Великого Орка. Но все-таки мне было неспокойно — дурное предчувствие не оставляло. Вихрь Степных недолго прожил после встречи со мной, и я надеялся, что с Жало все будет по-другому. — Хранители, ну, слава Незебу! — Валентина Методина чуть не расплакалась, завидев нас. — Ой, Яскеру… Тьфу, неужели и я уже тоже… — Лейтенант Санников. Что у вас случилось? — я коротко козырнул, осмотревшись. Перед нами был глубокий котлован, на дне которого виднелся черный зев входа в шахту. Рабочих нигде не было видно, скорее всего они укрылись внутри. Окружающая территория охранялась, но спускаться вниз никто не спешил. — У нас тут творится нечто невообразимое. Шахтеры взбунтовались, многие охранники мертвы! И они не просто взбунтовались! Это политическая диверсия… Тайный заговор против Империи! И я тут в эпицентре всего… — Вы связались с Незебградом? — Да, конечно. Я направила срочную депешу. Что же делать?! Писать бумагу в Комитет? Может быть, нужно сначала уничтожить бунтовщиков? Я не знаю… а в должностной инструкции на этот счет ничего… — Из-за чего шахтеры взбунтовались? Они выдвигали требования? — Они совсем лишились разума! Они утверждают… Они осмеливаются утверждать… Ой, мне дурно… Что нынешняя власть… преступная и узурпаторская. Мамочки! Я это сказала! Не верю ушам своим… Они утверждают, что сам Незеб… Святотатцы!.. Сам Великий Незеб жив и скоро вернется… вернется, чтобы убить Яскера… потому что он… прости меня Свет… наглый самозванец… И все его сторонники, то есть мы с вами, тоже заслуживаем смерти… О, ужас! Предатели Империи и Яскера должны погибнуть! Яскер — преемник Незеба, полноправный, полномочный, он отец наш! — Вы выходили с ними на связь? — Нет, что вы. Внутри все охрана перебита, а оставшиеся стерегут периметр. Э-э-э… может быть, вы отправитесь на переговоры? — она вопрошающе уставилась на меня, заламывая руки. — Может, и мы. Что-нибудь еще? — Да. Одному из шахтеров удалось вырваться из шахты и, хвала Яскеру, Незебу, Скракану и, на всякий случай, Тенсесу, с мозгами у него было все в порядке. Никакого бреда про самозванца и прочую ересь. Вот почему я верю его рассказу о жутком скелете в глубине пещеры. Шахтер утверждает, что этот скелет способен убить одним взмахом своей костлявой культяпки! Ох, что же это за напасть на мою голову! То сумасшествие шахтеров, то жуткие скелеты… Этого в моем контракте не было! — Плохая идея, Ник, — сообщил Орел, когда мы начали спускаться вниз. Оставшиеся сверху охранники провожали нас с такими лицами, как будто смотрели на смертников. — Если в Незебграде получили сообщение Методиной, то скоро здесь будет отряд быстрого реагирования, — согласился с ним Михаил. — Нужно вытащить Жало оттуда раньше, чем они прибудут, — твердо сказал я, хотя не был уверен, что это возможно. Но я должен хотя бы попытаться! Ведь я обещал Коловрату помочь, а своих слов я не нарушаю. Когда мы подошли ко входу шахты, я достал меч, чтобы быть наготове. Моему примеру последовали все остальные. Мы шагнули в сумрачное, освещаемое дрожащими факелами нутро шахты — длинный, выдолбленный в земле коридор, по центру которого тянулись узкие рельсы. Пройдя чуть-чуть вперед, мы увидели брошенную на шпалах тележку, до верха заполненную породой. Было тихо и неуютно. Земляной потолок давил на нервы, дышать становилось все труднее из-за накатывающих приступов клаустрофобии. Мы удалялись все дальше и дальше от входа, давно скрывшегося за поворотом. Шахтеров нигде не было видно. Вскоре нам попалось тело охранника-хадаганца — он лежал поперек шпал в луже крови. Матрена присела перед ним на колени и принялась осматривать. — Похоже, его ударили по голове… — сообщила она и осмотрелась. Рядом валялась кирка в бурых пятнах. — Его можно воскресить? — спросил Кузьма. — Думаю, да. Триединая Церковь проведет ритуал… Давайте пока оттащим его куда-нибудь в безопасное место! Где именно здесь безопасно, мы не знали, поэтому просто убрали тело охранника с дороги, аккуратно уложив у стены. Через несколько метров мы снова наткнулись на мертвые тела, но, по заверению Матрены, и у них не было необратимых повреждений. — У жрецов будет много работы, — произнес я. — У них и так всегда много работы, — грустно вздохнула Матрена. — Тут развилка, — сообщил Михаил, освещая туннель посохом. Мы решили свернуть налево, но вскоре коридор снова раздвоился. Мы упрямо сворачивали налево несколько раз, чтобы не заблудиться, но на пути нам попадались лишь мертвые тела охранников и брошенные шахтерами инструменты. — Так, я не понял, — наконец сказал шедший впереди Лоб. — Долго мы тут будем гулять? Где бунтовщики? — Тихо! — Кузьма резко остановился и прислушался. Все замерли. На этот раз я тоже услышал слабый стон. Сначала мы подумали, что где-то поблизости охранник, которому удалось выжить, но пробежав немного вперед, мы увидели странное зрелище: большая пещера с неожиданно высокими земляными сводами над головой, освещенная множеством факелов. Очевидно это был какой-то перевалочный пункт, потому что вокруг находилось множество вещей, каких-то ящиков, инструментов, и даже подобие лавок и низких столов. Но удивляло даже не это. Шахтеры — орки, восставшие, хадаганцы и гоблины — вперемешку валялись кто где в бессознательном состоянии. Матрена принялась их осматривать, но я уже и так понял, что произошло. — Наркоманы, — заключил я. — Наглотались соли, перебили охрану и теперь смотрят красочные сны. — Похоже, что так, — растерянно произнесла Матрена. — Можно было даже не вызывать никого из Незебграда. Сами бы разобрались. Валяются тут… тепленькие, — я подопнул кончиком ботинка пускающего слюни хадаганца, тот замычал в ответ. — Ник, мы уже поняли твою очень принципиальную позицию на этот счет, — Кузьма, присевший возле какого-то орка, поднялся на ноги и непривычно хмуро посмотрел на меня. — Но может обойдемся без самосуда? Начальство без нас разберется, что с ними делать. Я равнодушно пожал плечами и, брезгливо переступая через тела, отправился искать среди шахтеров Жало Степных. Но поиски мои не увенчались успехом — ни одной орчихи здесь не было. — Смотрите-ка, это не те кубики, о которых ты говорил, Ник? — спросил Орел, разглядывая что-то у себя в руках. Мы все подошли ближе. Сомнений не было — точно такой же кубик соли нашел Лоб в Солончаках. — Там кто-то есть, — сказала вдруг Лиза, резко вскинув голову и уставившись куда-то вглубь темного туннеля. Я, перехватив меч, сразу направился туда, за мной потянулись все остальные. — Никита, берегись! Но я уже и так почувствовал, что кто-то атакует меня сбоку, и отклонился, уходя с линии удара. Неповоротливый скелет, промахнувшись, потерял равновесие и рухнул на землю, где я его и добил. Следом на нас напало еще несколько скелетов. Выходит, спасшейся шахтер не врал — кто-то действительно призвал нежить. Но откуда здесь мог взяться некромант? Мы пробивались глубже в туннель, в поисках ответа на этот вопрос. Отбив с десяток скелетов, мы наконец заметили в глубине туннеля чей-то силуэт, удирающий от нас со всех ног. Первым беглеца нагнал Орел. — А ну стоять! — А-А-А!!! Нет! Не убивайте меня! Я в порядке! Я в своем уме! Я… я не лизала соль. Молодая орчиха, глядя на нас испуганными глазами, жалась к стене. Она не была похожа на наркоманку, и я, схватив ее под локоть, потянул за собой. — Мы не собираемся тебя убивать. Здесь полно нежити, мы выведем тебя… — А эти скелеты… Они не нападают на меня, — вдруг произнесла орчиха, и я замер, пораженный неприятной догадкой. — Почему? — Да потому что это я… я сама их вызвала… Но я не со зла. Не знаю, как это вышло. Вы верите мне? Я отпустил ее руку. Обычная, ничем не примечательная женщина расы орков. Боевой раскрас на лице, короткие волосы, выкрашенные в ярко-розовый, кольцо в носу и бесчисленное количество сережек в ушах. Неужели некромантша-самоучка? Разве такое возможно? — Ты — Жало Степных? — Откуда вы знаете? Я тяжело вздохнул. Как же я не люблю некромантов! — Убери их. Жало усердно закивала, громко звеня своими серьгами. — Да-да, они больше не нападут… Я не хотела… Так вышло… — А теперь рассказывай, что здесь произошло и почему ты призвала нежить. Она нервно сглотнула, переводя взгляд с меня на остальных и обратно, будто мы собирались объявить ей приговор и у нее остался последний шанс защититься. — Многие шахтеры лижут морскую соль, чтобы расслабиться, выспаться, посмеяться… Но однажды пришел кто-то и принес соль в таких красивых кубиках. — Кто пришел? — Я не знаю! Я не видела. Но говорят, соль раздавали бесплатно. И многие брали. Они совсем забывались, сутками могли спать, глупо улыбались… А потом… потом обезумели… Стали на всех кидаться, убивать с криками: «За Незеба!». Все мои друзья — кто не сосал кубики — все погибли. Я уж думала, пришел и мой час, и так боялась умереть, так боялась… И тогда из моей головы… появилась она — нежить. И вот… я жива благодаря ей. Она защищала меня! Только я не знаю, как я их, откуда они… — В тебе есть магия, — просто сказал Михаил. — Я, орчиха, и магия? Как это возможно? Как? — Ты наследница Великого Орка, — устало пояснил я. — Отсюда твои магические способности. — Что? Нет, вы это серьезно? Вообще-то я с воинами. Я считаю, мы, орки, многое сможем, если будем следовать своей природе, а не завидовать всяким там людям или даже, чего доброго, эльфам — пусть они и колдуют, раз обделены силой… — Но ты же сама говоришь, что призвала нежить! — резко вставила Лиза, явно недоумевающая, как можно отказываться от магии. — Ты — маг! — Э-э-э… Ну да… Раз вы так говорите… Магия… Но что же мне теперь делать? — Тебе нужно поговорить с Коловратом, — сказал я и добавил, когда она поморщилась: — Нравится тебе это или нет, но он — глава вашего народа. Пусть посмотрит на тебя и решит. Она нехотя кивнула. — Хорошо… Но только пожалуйста, уведите меня отсюда, выведите из шахты! Обратный путь мы проделали без приключений, а вот на выходе нас ждал сюрприз в виде Ястребов Яскера. Одна из них — орчиха — сразу вышла вперед, едва мы показались из туннеля. — Стремнина Шалых. Коротко и по делу, лейтенант. — Серьезной угрозы нет. Шахтеры наглотались наркотика, вызвавшего вспышку агрессии. Но сейчас они лежат в отключке. Хотя мы обошли не всю шахту. — Что со скелетами? — Их там больше нет. Стремнина Шалых кивнула и перевела выразительный взгляд на новоявленную некромантшу. — Это Жало. Она не лизала соль и не принимала участие в бунте, — быстро сказал я, надеясь, что заурядная на первый взгляд орчиха не заинтересует Ястребов. Шалых снова кивнула, видимо удовлетворившись ответом. — А мне что делать? — вклинилась в разговор Методина. Мое внимание было поглощено Ястребами Яскера, и я не заметил стоявшую рядом директрису шахты. — Сухари сушить, — буркнула Шалых. — Что? — женщина даже попятилась. — Меня что, посадят? Или сошлют?! Или даже казнят??? А за что? Я же до последнего держала ситуацию под контролем! Делала все, что в моих силах! Не предательница я, не диверсантка! Ох, что же будет? — Успокойтесь, товарищ Методина. Если вы чисты перед законом, то бояться вам нечего. Никто пока вас ни в чем не обвиняет. С этими словами Стремнина Шалых махнула рукой, подавая знак своему отряду, и те дружно… даже не вошли, а как-то ловко юркнули в туннель шахты. — И как мне все это оформить в отчете? — проговорила Методина, глядя вслед Ястребам Яскера. Затем она повернулась и посмотрела на Жало Степных. — Ты, говоришь, спаслась потому, что не лизала эту странную соль? Мне нужны твои показания для отчета! — Сожалею, — перебил я. — Но Жало пойдет с нами. — Э… да? Ну ладно… — разочарованно протянула директриса, не став спорить. — Обойдусь и без ее показаний. Когда мы вернулись к своим животным, Старик сразу заподозрил неладное, косясь зеленым глазом на Жало. — Где ты живешь? — спросил я ее. — В «Сухих водах». — Понятно, — я повернулся к остальным. — Я быстро отвезу ее домой, а вы езжайте к Корнилину и все расскажите. Мой дрейк яростно забил по земле крыльями и зарычал, когда Жало залезла ему на спину, усевшись позади меня. Он не признавал на себе других пассажиров, но не решался скинуть незваного гостя, пока рядом сидит хозяин. — Ну-ну, не злись, дружище. Старик, изогнув длинную шею, уставился на меня с возмущением и снова зарычал. — Потом вместе придумаем, как загладить нанесенное тебе оскорбление, а сейчас просто довези нас, хорошо? Дрейк фыркнул, будто понял, что я ему сказал, и расправив широкие крылья, взмыл вверх, сделав прямо с места высокий прыжок. До «Сухих вод» мы добрались очень быстро. Старик как будто хотел поскорее избавиться от ненавистной ноши и мчался с рекордной скоростью. Я ссадил Жало с дрейка возле ворот КПП. — Никуда не уходи из поселка, — строго велел я ей. — Хорошо. — Я за тобой приду и сам отвезу в Незебград, поняла? — Да. — Сиди дома и даже не вздумай сунуться за ворота! — Да поняла я! Никуда не пойду. — Вот и умница, — я потянул за поводья, и довольный Старик взлетел в сторону купола. В санатории, как и полагается Раю, было спокойно и уютно. Я решил, что моя команда скорее всего находится у Корнилина, и оказался прав. В кабинете кроме них и директора сидели еще Алексей Зеницын, Щит Кочевников и Саранг Еше. Когда я вошел стояла такая тишина, что я подумал, не умер ли кто. На столе перед Корнилиным одиноко лежал маленький белый кубик, на который все смотрели с очень скорбным видом. — Есть новости? — спросил я. — Даже беглый анализ выявил много интересного, — произнес директор. — Это прекрасно очищенная, рафинированная морская соль. Она гораздо, гораздо мощнее всего, с чем мы до сих пор имели дело. Присутствуют в ней следы магии, очень отчетливые, и что-то… что-то очень похожее на пыль серы. Сера есть прямо здесь, в долине гейзеров, на северо-востоке Мертвого моря. — И что это значит? — То, что соль-рафинад производится тут же, у нас на дне, — ответил за него Зеницын. — Большой купол — это скорее всего настоящая фабрика по производству… вот этого. Его злой взгляд метнулся к столу Корнилина и лежавшему на нем кубику соли. — Как она действует? — Судя по тому, что случилось на шахте, речь идет о… психозависимости, — сказал директор. — Кое-что я в этом понимаю. Да, я сам мистик. У нас в семье эта способность хорошо развита… даже слишком… В моей голове постоянно проносятся обрывки чьих-то мыслей… Тяжело. Но иногда и очень полезно… Я оглянулся на Лизу. Она тоже испытывает нечто подобное? Но эльфийка никак не прокомментировала сказанное. — Так вот, — продолжил Корнилин, тряхнув головой. — Боюсь, у нас есть только один способ окончательно понять, что же представляет собой новый наркотик. — Какой? — спросил я нетерпеливо, потому что тот замолчал. — Попробовать. — Да вы с ума сошли! — выдохнул Михаил с несвойственной ему эмоциональностью. — Мы будем все контролировать! Нам нужно только проверить первую реакцию, а потом мы сразу выведем наркотик из организма принявшего, чтобы не было привыкания… — Хотите сказать, что это безопасно? — с сомнением хмыкнул Кузьма. — Конечно, опасность есть, я прямо об этом говорю! Воздействие может оказаться слишком сильным. Но это очень важно для Империи… для всех нас! Наступила тишина. Все переваривали сказанное. — Давайте тогда, что ли, я, — произнес наконец Лоб, поднимаясь. — Я тут все же самый крепкий. — Здесь больше важна крепость духа, чем физические параметры, — вмешалась Лиза. — Это психотропное вещество, нужно иметь достаточно сильный моральный настрой, чтобы сопротивляться ему и не стать зависимым… Корнилин удивленно посмотрел на нее и кивнул в знак согласия. Что ж, лучшего претендента, чем я, и не найти, ведь все мое существо восставало против наркотиков. Мне вдруг стало интересно, насколько крепки мои принципы: смогу ли я не подсесть на вызывающую у меня отвращение соль, если организм будет настойчиво требовать дозы? Я молча подошел к столу и взял кубик. — Никита, не надо! — побледневшая Матрена соскочила с места. Лоб нахмурился. Михаил смотрел на меня ошарашенными глазами, его очки чуть съехали набок. Кузьма, тоже не отрывая от меня взгляда, отрицательно качал головой. Даже с лица Лизы слетел вечный налет надменности. — Все будет хорошо, — сказал я и закинул соль в рот, пока меня не отговорили. Она была… соленой. Голова закружилась. Краски вокруг стали наливаться нереальной яркостью, принимая какие-то совершенно бесподобные оттенки, перемешиваться, меняться местами. Очертания кабинета стирались — их заполнял астрал, мягко обволакивающий меня со всех сторон. Он больше не казался опасным. Я тонул в нем. Пола под ногами больше не было, как не было и крыши над головой. Не было даже меня. Я бесплотным сгустком летел сквозь калейдоскоп разноцветных, взрывающихся искр. И был голос, одновременно звенящий повсюду. Все чувства смешались, и я не только слышал его, но и видел, осязал и даже ощущал его соленый вкус… — Незеб жил, Незеб жив, Незеб будет жить. Я вернулся. Я с тобой. Оглянись! Империя погрязла в криминале, и все нити тянутся вверх. Яскер уничтожил мое истинное завещание, уничтожает мою страну. Но я отомщу, я спасу. Ты со мной? Ты ведь со мной! Со мной… Смерть Яскеру! Мы победим его. Всех их победим. Иди за мной… возьми в руки оружие… иди… Этот голос заполнил меня целиком. Голос стал мной! Феерический калейдоскоп вокруг все сужался — его пожирало что-то черное, отвратительное. Что-то, что я должен уничтожить! Мерзкая чернота, засасывая меня в свой водоворот, стала принимать какие-то формы. Лица! Я вдруг отчетливо увидел их перед собой. Я даже знал их! Кузьма, Миша, Лоб, Матрена, Лиза… Как я мог так в них ошибаться? Предатели Незеба! Они должны умереть! Я достал меч и сделал шаг вперед… Глава 25
  21. Да, задержки журнала стали серьезными по разным причинам и нас это тоже беспокоит. Мы в процессе обсуждения, как исправить это. Возможно для этого придется пропустить следующий выпуск, чтобы снова вернуться в график. Этот номер готов и скоро появится.
  22. Ожившие Легенды Январь особенно ничем не запомнился, событий, о которых бы хотелось рассказать, довольно мало, вообще наблюдается некое сонное настроение перед открытием фиолетового слоя. Народ фармит компасы, пыль и сражения, чтобы добыть молотки, в остальном все довольно банально и такого веселья, которое было в декабре и начале января, уже нет. Поэтому я потрудился и заглянул в замечательные темы на форуме, что бы понять «ху из ху» и как обстоят дела на сервере: Аналитика по персонажам Аналитика по гильдиям В очередной раз хочу сказать большое спасибо Диме и поблагодарить его за тот труд, который он делает! Что происходит в Лиге, перекличка живых гильдий Гильдии первого дивизиона: С.В.О.И. КаМеЛоТ -ATLANTIS- Астральные Странники Гильдии второго дивизиона: ALT+F4 Антанта ЧЕРНОЕ СОЛНЦЕ Gold Legion Гильдии третьего дивизиона: НОЧЬ Silver Dragons СумрачнаяСотня Эллада Ну и самое дно, еще подающее признаки жизни: Фантом Святой Свет Элитный Легион Кании Как видим, активных гильдий осталось не так много. Первые пять из них практически не покидают небосклон и из сезона в сезон тянут лямку так называемых топов, не считая, конечно, Атлантис, с которым не все так однозначно, и Альтов, внутри которых происходят какие-то непонятные телодвижения, народа вроде в гильдии много, а вот активных действий мало. Что происходит в Империи? Гильдии первого дивизиона: Ультиматум Инквизиторы Первый Легион Дикое Племя Гильдии второго дивизиона: Ренессанс Защитники Авалона Бмф Страшный Крушитель Гильдии третьего дивизиона: тьма Иностранный Легион Шадолу WInS Гильдии четвертого дивизиона: Милосердие Забвения Ангелы Девять Грехов Мало что могу сказать про Империю, вроде все гильдии на месте, даже ПЛ выправил свое положение и закрепился третьим. В глаза бросается большой разрыв между топовыми и средними гильдиями, если в Лиге спад идет постепенно, то тут довольно резко, видимо, причина в том, что игроков в Империи меньше. Доминион Вверху таблицы все довольно мирно, все участники противостояния на своих местах, кроме Камелота, и занимают места согласно купленным билетам. Данные за 04.02 2018 г. Зато в средней части списка происходит постоянная мышиная грызня в попытке отобрать чужой реальгар. Так что если хочется честного ПвП, идите в средние гильдии, там весело. Золото упало в цене Продолжаем наблюдать за драмой в GoldLegion, напомню в середине января ее покинул лидер гильдии Гном и ушел в Камелот, что послужило сигналом к оттоку людей из гильдии. Глядя на мытарства Гнома, ему сложно позавидовать: не продержавшись в Камелоте и недели, он вернулся в Голд Легион для того, чтобы его покинуть еще через неделю, но уже перейдя в Атлантис к своему старому другу Кенсу. Понятно, что это сильно отразилось на самих Голдах, смена лидера, уход ряда функционеров гильдии сильно ударили по ее личному составу, и гильдия скатилась аж на 20 место в рейтинге Доминиона, хотя, судя по выкладкам Димы, не должна была упасть ниже 10–15, люди-то есть, вот только, видимо, вести их некому. С интересом слежу за ситуацией, и, пожалуй, сделаю ставку на то, что еще месяц они переживут точно. Наследие Богов Лига Глядя на прошедший месяц, я не нахожу ни одного события, за которое глаз хоть немного мог бы зацепиться. Очередные ставки на доминион не принесли ничего нового и никак не оживили ситуацию. Противостояние гильдий на РЧД, о которых я писал в прошлых заметках, на сегодня остановилось на счете 5 х 5. Интересными и пожалуй печальными событиями «порадовала» нас только текущая неделя. А именно – массовые вылеты во время последнего боя на ЧД в воскресенье. Таблица гильдейских результатов вследствие данного факта приобрела совершенно неожиданный вид. Множество игроков в результате такого факта недополучили честь и опыт искры, и обсуждение компенсации за данную ошибку активно началось на игровом форуме. На 6-е февраля администрация не дала никаких комментариев по данному вопросу. Вследствие упомянутого выше события, ставки на РЧД также приобрели совершенного неожиданный характер, хотя общая тенденция все же сохранилась. В выигрышной позиции оказались те гильдии, у которых минимальное количество игроков подверглось вылетам. Стоит уточнить, что под вылетами я имею ввиду не краши, как это было прежде и не раз, а полное покидание всех игровых активностей персонажем и откат его во времени. Не сказать, что ситуация разовая, но в этот раз она приобрела массовый характер. Сервер Наследие Богов сейчас, скорее всего, является самым населенным из всех серверов, и ходят упорные слухи, что некоторые топ-консты из других серверов понемногу перетягиваются сюда. По неподтвержденным слухам одна из конст ПЛК присоединилась к гильдии Массаракш. По моему субъективному мнению, сила гильдий, основываясь на силе пвп-конст, сейчас выглядит так: Массаракш и смерш примерно равны по силе имеют в своём составе 2 сильные пвп-консты, Evil и Золотая Орда занимают позиции пониже, их сила немного уступает. Остальные позиции же слишком хаотичны, чтобы их анализировать. Империя Что же касательно Империи, тут начало января вышло довольно сумбурным – перед самим Чемпионским доминионом в воскресенье, 7.01., основной состав гильдии «ShadowGuardians» массово покинул свою обитель. И уже к первому бою ребята выступали под знаменем гильдии «Мертвые Души». И, хотя «ShadowGuardians» опустели, по итогу воскресенья была собрана таки парочка групп и занято 18-е место в общем рейтинге. Но сказать, что «Мертвые Души» прям уж окрепли, сложно – то ли низкий онлайн, то ли немногочисленность побед, а по итогу в рейтинге было занято 16-е место, всего немного выше «ShadowGuardians». Хотя спустя три дня уже на рейдовом сражении гильдий от обоюдной ставки «Странников» они отбились. Так что и первые, и вторые, не потеряв ничего, остались при своем. В ту же среду, 10.01, гильдии «Советы» и «Wi.Sp» потеряли часть заработанного реальгара от грабежей, а вот «Повелители Времени» успешно обнесли «Паритет». В дальнейшем судьба гильдии «Мертвые Души» складывается куда радужнее – стабильно занимая 12-11 места в рейтинге гильдий, ребята получают свой реальгар, летают в актуальный слой и фармят Обсерваторию. Если же взять во внимание топ-гильдию Империи «Массаракш» – у этих ребят все стабильно, т.к. весь январь они занимали первенствующие места в рейтинге гильдий-участников Доминиона. Время от времени на официальном сайте клана мелькали заявки на вступ в ряды оного. И, можно сказать, довольно большая масса желающих попадает либо на время испытательного срока (хотя, возможно, это лишь формальная фраза), либо получает отказ. В «Массаракш» слабых не берут, видимо. За всей массой заявок и проскочила заявка некого игрока «ИмеюПравду», бард. Для бывших жителей ВА и СБ этот игрок особого внимания не привлекает, но жители КС/Возрождения должны помнить такой ник, как «Нанокет» (в Империи) или «Нанокотэ» (в Лиге; уж извините, если где-то в нике ошибочка). Не хочется поднимать сгнившее белье, но шуму особа наделала знатно. Так что, «Массаракш», осторожнее, ибо девушка натравит на вас сотрудников психушки и отожмёт лидерство. Коренная «Экспансия» помнит события тех дней… Еще одна особа 17.01 сотрясала мировой чат под напором своих сообщений – знаменитая Эстешка, чьи пламенные речи да откровенные признания весьма разрядили жизнь, добавив немного эротики, романтики и психоза. В тот день Эстешка вновь «флудила» с былой силой, хотя особого внимания к себе не привлекая – то ли мощь потеряна, то ли просто народ разбежался по кроватям. Еще одна ранее сильная гильдия «Вендетта» время от времени мелькает в мировом чате сообщениями о наборе рекрутов. Видимо, набор идёт успешно, ибо последние две недели января «Вендетта» поднялась с 23-25 мест РЧД на стабильную 15-16 позицию. Также с недавнего времени Возрожденская гильдия «От Винта» пытается возобновить свои силы, периодически агитируя игроков на вступление в свои ряды. Сказать, что все у ребят нормально, пока сложно: последние 2 недели января гильдия не мелькала в топ-30 рейтинга РЧД.
  23. На дворе 2018 год, а у нас девятый сезон Аллодов Онлайн. И пока в игре ожидают открытия нового слоя, самое время окунуться в романтику старых добрых времен. Вашему вниманию – подборка видео на случай внезапного желания поностальгировать. Начнем с пачки видео о ПвП-направлении. Старожилам как соль на рану, а новичкам для удивления старый формат РЧД от Матвега с голосовым сопровождением (внимание: нецензурная лексика!) Выкладывание боев с чемпионских и гильдейских доминионов популярно с самого начала эпохи Аллодов, потому рекомендуем посмотреть запись противостояния гильдий ПЛК и AD. Ценители отметят модные на то время быстролеты и эпичность передвижения пати на них. С замиранием сердца вспоминаются батальные сцены с Тающего острова, появление которого оживляло жизнь на сервере. Вспоминаем тут: https://www.youtube.com/watch?v=nmK4KdsNxeQ Что делает убийство враждебного персонажа не просто убийством, а почти театральным представлением? Конечно, речь идет о расправе. Посмотрите, какой грандиозный ролик был посвящен этой способности в 2013 году От противостояний переходим к более мирным занятиям. В 2011 году на телеканале Вести вышел такой ролик, посвященный озвучке в Аллодах Онлайн. Кто-то сумеет распознать эти звуки в нынешней игре? Для любителей исследовать Сарнаут снято и снимается множество видео. Еще в 2012 году Диоданд презентовал ролик о секретных местах Лиги. И чего стоит только зажигательный танец, которым открывается видео… У того же автора для ценителей есть отдельное видео о пасхалках в мире Сарнаута (2012 год). Поклонникам группы Рамштайн смотреть обязательно. Как недавно упоминал Кронмарк в одном из видео, отзываясь о текстурах АО, – за это и любят Аллоды. Темные игры проваливались в текстуры уже в 2013 году. Обзоры тоже выполнялись на качественном уровне. Например, в 2012 году вышел обзор Аллоды Онлайн: Наемники (обновление "Золото и Сталь" 3.03). Ранее, в 2011 году, вышел гайд по прохождению квеста «Двоеборье» на летнем атолле. А в 2010 году появилось видео о прохождении квеста на Скитальцев на Кирахе. Обратите внимание на количество персонажей, следующих за мобами. Прекрасный и юмористический обзор на вышедшего Титана появился в 2012 году. Боевая машина в действии. Кроме того, новичкам будет интересно узнать некоторые подробности о современных обитателях лабиринтов. Видео 2013 года о падавшем с Выжиги авторитетном гоблине. Этот пользователь удалял в 2013 году своего персонажа на видео еще до того, как это стало мейнстримом. И в завершение несколько увлекательных видео, которые могут вызвать у некоторых вздох: раньше было лучше. Заснятый концерт игры на музыкальных инструментах 2011 года: И танцевальный фестиваль того же года: И, конечно, нельзя обойти внимание ролик для конкурса «Хладбергские тролли», посвященный гоблиноболу - эпично, призывно и действенно:
  24. На дворе 2018 год, а у нас девятый сезон Аллодов Онлайн. И пока в игре ожидают открытия нового слоя, самое время окунуться в романтику старых добрых времен. Вашему вниманию – подборка видео на случай внезапного желания поностальгировать. Начнем с пачки видео о ПвП-направлении. Старожилам как соль на рану, а новичкам для удивления старый формат РЧД от Матвега с голосовым сопровождением (внимание: нецензурная лексика!) Выкладывание боев с чемпионских и гильдейских доминионов популярно с самого начала эпохи Аллодов, потому рекомендуем посмотреть запись противостояния гильдий ПЛК и AD. Ценители отметят модные на то время быстролеты и эпичность передвижения пати на них. С замиранием сердца вспоминаются батальные сцены с Тающего острова, появление которого оживляло жизнь на сервере. Вспоминаем тут: https://www.youtube.com/watch?v=nmK4KdsNxeQ Что делает убийство враждебного персонажа не просто убийством, а почти театральным представлением? Конечно, речь идет о расправе. Посмотрите, какой грандиозный ролик был посвящен этой способности в 2013 году От противостояний переходим к более мирным занятиям. В 2011 году на телеканале Вести вышел такой ролик, посвященный озвучке в Аллодах Онлайн. Кто-то сумеет распознать эти звуки в нынешней игре? Для любителей исследовать Сарнаут снято и снимается множество видео. Еще в 2012 году Диоданд презентовал ролик о секретных местах Лиги. И чего стоит только зажигательный танец, которым открывается видео… У того же автора для ценителей есть отдельное видео о пасхалках в мире Сарнаута (2012 год). Поклонникам группы Рамштайн смотреть обязательно. Как недавно упоминал Кронмарк в одном из видео, отзываясь о текстурах АО, – за это и любят Аллоды. Темные игры проваливались в текстуры уже в 2013 году. Обзоры тоже выполнялись на качественном уровне. Например, в 2012 году вышел обзор Аллоды Онлайн: Наемники (обновление "Золото и Сталь" 3.03). Ранее, в 2011 году, вышел гайд по прохождению квеста «Двоеборье» на летнем атолле. А в 2010 году появилось видео о прохождении квеста на Скитальцев на Кирахе. Обратите внимание на количество персонажей, следующих за мобами. Прекрасный и юмористический обзор на вышедшего Титана появился в 2012 году. Боевая машина в действии. Кроме того, новичкам будет интересно узнать некоторые подробности о современных обитателях лабиринтов. Видео 2013 года о падавшем с Выжиги авторитетном гоблине. Этот пользователь удалял в 2013 году своего персонажа на видео еще до того, как это стало мейнстримом. И в завершение несколько увлекательных видео, которые могут вызвать у некоторых вздох: раньше было лучше. Заснятый концерт игры на музыкальных инструментах 2011 года: И танцевальный фестиваль того же года: И, конечно, нельзя обойти внимание ролик для конкурса «Хладбергские тролли», посвященный гоблиноболу - эпично, призывно и действенно: Просмотреть полную запись
  25. Мне нравятся дикие острова и я надеялся, что автор распишет их подлиннее, чем НИИ. Жаль, что они сокращены. Надеюсь, что эти главы будут - УХ! Во всяком случае автор обещает встряску герою.